Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Весь следующий день Мэри Роуз выстукивали, выслушивали и обмеряли. Доктора Томас Уэллс и Харольд Кендлтон приехали в одиннадцать утра и провели с ней целых два часа. Однако в основном врачи расспрашивали Мэри Роуз о ее прошлом.
Она с удовольствием отвечала на их вопросы, потому что ей нравилось вспоминать о своей жизни в Монтане. Она гордилась братьями и хотела, чтобы все знали, какие они замечательные.
После врачей в ее комнате появилась портниха с тремя помощницами, и закипела работа над ее новым гардеробом.
Тем временем врачи делились с лордом Эллиотом своими впечатлениями. Эллиот счел нужным, чтобы при этом присутствовали его сестры и их мужья. Подумав немного, он послал и за Харрисоном.
Доктор Уэллс был осанистым мужчиной с седыми бакенбардами, которые он то и дело поглаживал. Харрисон нашел его наружность чересчур напыщенной, а выводы – ошибочными.
Разговор происходил в библиотеке на втором этаже. Харрисон вошел в тот самый миг, когда Уэллс объяснял, как важно, с его точки зрения, обеспечить Виктории постепенное вхождение в новую жизнь. Харрисон, закрыв дверь, прислонился к ней, сложив руки на груди.
– Не позволяйте ей жить прошлым, – изрекал доктор. – Мы с Кендлтоном заметили, как она привязана к своим якобы братьям. Ее невозможно убедить в том, что они ей фактически даже не родственники.
Доктор Кендлтон согласно кивнул и прищурился на присутствующих из-за очков с толстыми линзами.
– Я думаю, – заявил он, – ваша дочь очень умна, лорд Эллиот. Ей будет не так уж трудно утвердиться в новых для себя условиях. Как только она забудет своих «братьев», можно считать процесс адаптации полностью завершенным.
Слушая эти речи, Харрисон в душе восставал против рекомендаций врачей. Эллиот же, напротив, жадно ловил каждое их слово. Лорд в данной ситуации действительно нуждался в совете, но, по мнению Макдональда, сейчас он внимал явно не тем людям.
– Почему бы вам не обсудить все наболевшее вместе с дочерью? – спросил он, чувствуя, что не в силах больше молчать.
– Мне только что порекомендовали не ворошить былое, Харрисон. Ты слышал, что она говорила вчера вечером? Она в самом деле очень привязана к этим четырем мужчинам, вы правы, – последнюю фразу лорд адресовал доктору Уэллсу.
– Вы не в силах изменить ее прошлое, – сказал доктор Кендлтон. – Но если постараться, то перед вашей дочерью откроется прекрасное, счастливое будущее.
Харрисону волей-неволей приходилось сдерживать закипающее раздражение.
– Почему вы все считаете ее какой-то страстотерпицей? – спросил он. – Все эти годы Мэри Роуз жила полнокровной, счастливой жизнью. У нее было все необходимое, а главное – она была окружена любовью. Вы сделаете огромную ошибку, если лишите ее возможности говорить о ее братьях, сэр. Эти люди – ее семья.
– Мы должны прислушиваться к мнению специалистов, – возразил лорд Эллиот. – Они лучше знают, как помочь Виктории.
Харрисона немало удивило поведение лорда Эллиота. Он был очень дисциплинированным, методичным и трезвомыслящим человеком, а потому, казалось бы, ему нетрудно понять, что Мэри Роуз следует принимать такой, какая она есть. Если бы кроме них в комнате никого не было, Харрисон прямо бы спросил лорда, чего он боится.
Эллиот, словно угадав мысли Макдональда, неожиданно сказал:
– Я не хочу терять ее, сынок. Я сделаю все, чтобы она была счастлива.
– Мы все хотим ей только добра, – вставила Лилиан.
Харрисон громко вздохнул.
– Поймите, моя жена – чудесная молодая женщина. Ей ни к чему меняться. Если бы вы внимательно слушали ее, когда она рассказывала о своем детстве и юности, вы бы осознали, что просто глупо пытаться вычеркивать это из жизни.
– Мы вовсе не хотим, чтобы она менялась, – сказала Барбара. – Мы только хотим улучшить ее манеры, расширить кругозор.
Снова заговорил доктор Кендлтон. Не в силах больше выносить этот бред, Макдональд покинул библиотеку, испытывая огромное желание упаковать вещи и увезти жену обратно в Монтану.
Пожалуй, он выждет несколько дней, а потом напомнит лорду Эллиоту кое о каких обстоятельствах. Истинная отцовская любовь не знает преград. Мэри Роуз вовсе не обязана меняться, приспосабливаясь к чьим-то желаниям. Думая об этом, Макдональд искренне надеялся, что Эллиот вскоре придет в себя и обретет прежнее здравомыслие.
Он заглянул в комнату к Мэри Роуз. Она стояла на подставке в глубине спальни, вытянув руки в стороны, а модистки ее тщательно обмеряли. Супруга Харрисона смотрела в потолок, явно показывая, что вся эта суета вокруг ее персоны ей уже порядком наскучила.
Макдональд свистнул, чтобы привлечь ее внимание. В этот миг мимо него торопливо прошла невесть откуда взявшаяся Лилиан.
– Где ваши манеры, Харрисон? – бросила она на ходу.
– У него прекрасные манеры, – заявила Мэри Роуз. – Можно мне наконец сойти с этой табуретки? Мне надо поговорить с мужем.
– Нет, дорогая, оставайся на месте, – приказала Лилиан. – Вы поговорите позже. У нас еще много работы.
– Милая, мне надо съездить в Лондон, чтобы забрать кое-какие бумаги. Я вернусь до наступления темноты, – произнес Макдональд.
Мэри Роуз собралась было ехать с ним, но тетушка Лилиан воспротивилась.
– Тогда я хочу поцеловать его на прощание, – проговорила Мэри Роуз.
– Нет, дорогая.
Не обращая внимания на слова тетушки, Харрисон пересек комнату, взял жену за подбородок и страстно поцеловал. К вящему неудовольствию тетушки, Мэри Роуз обвила шею мужа руками и ответила ему с таким же пылом.
Через несколько минут после этого Харрисон уехал. Большую часть дня он провел в архиве, расположенном по соседству с его лондонской конторой. Стол его был завален бумагами, и он знал, что отстает в работе по меньшей мере на месяц. Пока он просматривал старые гроссбухи и корреспонденцию, его помощник зачитывал ему список первоочередных дел.
Макдональд вернулся в загородное поместье Эллиота только после захода солнца. Дом был буквально наводнен родственниками и близкими друзьями. Увидев мужа, Мэри Роуз облегченно вздохнула. Она сидела на одном из длинных диванов между отцом и Элеонорой, но, увидев его, поднялась ему навстречу.
Считалось неприличным демонстрировать на людях супружескую привязанность, однако ни Харрисон, который прекрасно знал об этом, ни Мэри Роуз, которая об этом ничего не знала, в тот миг не думали о приличиях. Не обращая внимания на окружающих, они пробирались друг к другу. Макдональд протянул руки, и жена бросилась к нему в объятия.
– Я скучала по тебе, – прошептала она. Наклонившись, он поцеловал ее в лоб.
– Как прошел день, дорогая?
– Как в сумасшедшем доме. Смотри, Лилиан глядит на нас и хмурится. Интересно, что я на этот раз сделала не так?
– Мы не должны на людях выказывать свои чувства, – объяснил он.
– Это что, очередное железное правило?
Харрисон ухмыльнулся и наконец отстранился, но тут же обнял ее за плечи. Лорд Эллиот взирал на него с изумлением, и Харрисон подумал, что при первой же возможности старик снова скажет ему, как сильно он изменился. Супруги подошли к отцу Мэри Роуз. Лилиан снова недовольно нахмурилась.
– Прекрати это представление, Харрисон. Отпусти жену, – сказала она.
– Оставь его в покое, Лилиан, – вступился за Харрисона лорд Эллиот. – Он уже не маленький мальчик. Присоединяйся к нам, сынок. Элеонора как раз рассказывала нам, как ей нравится в Англии.
Мэри Роуз с Харрисоном уселись на диван напротив Эллиота и Элеоноры. Лилиан расположилась на стуле рядом.
– Мне и правда здесь очень нравится, – с горячностью заявила Элеонора. – У меня есть прислуга, и все так хорошо ко мне относятся.
– Она обожает, когда с ней нянчатся, – шепнула Мэри Роуз мужу.
– Виктория, настоящая леди в компании других людей никогда не шепчется, – отчеканила Лилиан. – И перестань сутулиться, дорогая. У тебя должна быть гордая осанка. Не забывай, что ты из рода Эллиотов.
– Она – из семьи Макдональд, – заметил Харрисон, чтобы расставить все точки над «i».
Сама Лилиан выглядела так, словно проглотила шпагу, и почему-то напомнила Мэри Роуз генерала.
– Не так-то легко разобраться в этих тонкостях этикета, – заговорила Элеонора. – В Англии правила поведения совсем другие, нежели в Америке. Леди Барбара сказала мне, что настоящая леди не должна щуриться. Ты знала об этом, Мэри Роуз?
– Нет, не знала.
– Пожалуйста, не забывайте, что ее зовут Виктория, – потребовала Лилиан. – Леди всегда должна быть леди, где бы она ни жила. Джейн Карлайл как-то заметила, что леди – это женщина, которая не ступала на кухню в течение семи лет. Я с ней согласна.
Мэри Роуз едва не всплеснула руками от отчаяния, услышав подобную глупость. Она видела, что постоянные замечания тетушки Лилиан уже утомили Элеонору. Но последнее заявление, похоже, пришлось подруге по вкусу. Элеонора раскрыла веер и стала обмахиваться, направляя поток воздуха на Мэри Роуз.
– Я была бы настоящей леди и по сей день, если бы Мэри Роуз… я хотела сказать, Виктория… не заставила меня помогать по хозяйству у нее дома. Мне приходилось даже готовить, леди Лилиан. Неужели теперь мне придется ждать целых семь лет?
Слова Элеоноры, судя по всему, привели Лилиан в ужас. Мэри Роуз решила сменить тему.
– Мне не терпится взглянуть на дом Харрисона в Шотландии, – сказала она. – Он хвастался, что его родина так же красива, как моя любимая долина в Монтане, и мне бы хотелось своими глазами увидеть…
Выражение, появившееся на лице лорда Эллиота, заставило ее замолчать.
– Я чем-то расстроила тебя, отец?
– Нет, разумеется, нет. Шотландия действительно прекрасна, Харрисон прав.
– Я хотела бы побывать там, прежде чем вернусь в Америку. Я успею это сделать?
Последний вопрос Мэри Роуз был адресован мужу. Он кивнул:
– У нас на все хватит времени.
– Что это еще за чушь? О каком отъезде идет речь? Ты только что приехала, – заявила Лилиан. – Виктория, твой дом здесь.
– Перестань одергивать ее, Лилиан. Моей дочери нужно время, чтобы… привыкнуть к новой обстановке, – сказал Эллиот, бросив на сестру сердитый взгляд.
Мэри Роуз почувствовала, как атмосфера в комнате накалилась. И отец, и тетка, казалось, были чем-то обеспокоены. Молодая женщина осознала, что причиной внезапного молчания и смены настроения родственников стали какие-то ее слова или действия. Ей захотелось извиниться, но неожиданно Харрисон взял ее за руку. Только тут до Мэри Роуз дошло, что она напряженно сцепила руки. Прикосновение мужа успокоило ее, она придвинулась к нему поближе. Разговор зашел о последних веяниях в женской моде. Мэри Роуз же хотелось поговорить о работе ее отца. Однако она побоялась прямо спросить его об этом, опасаясь, что ее снова упрекнут в невоспитанности. Поэтому она сидела молча.
До ужина оставался по меньшей мере час, а это означало, что еще Целых шестьдесят минут Мэри Роуз предстоит слушать болтовню о тряпках. Она от души удивлялась, как мужчины выносят подобные речи. Посмотрев на Харрисона, она увидела на его лице ничего не выражающую маску и поняла, что он смотрит куда-то поверх плеча тетушки Лилиан, думая о чем-то своем. Молодая женщина решила последовать его примеру и мысленно сразу же перенеслась в Монтану. Она попыталась представить себе, что сейчас делают братья, и ее внезапно пронзила тоска по родной долине.
– А ты, Виктория? – резкий, пронзительный голос подруги вернул ее к реальности.
– Что?
– В теннис играешь?
– Нет.
– Придется научиться, дорогая, – с нажимом заметил дядя Роберт. – Это сейчас очень модно.
– Она играет на пианино, – с гордостью заявил вдруг Харрисон.
– Нет, не играю, – выпалила Мэри Роуз, сжав пальцы мужа. – То есть я хочу сказать, что не музицирую в Англии, – пояснила Мэри Роуз и снова сдавила руку Макдональда.
– Ладно, – согласился он. – Будем считать, что ты не играешь на пианино в Англии.
Мэри Роуз немного успокоилась.
Она вспомнила, как они с Адамом играли в четыре руки. Когда один из них фальшивил, оба смеялись. Иногда Мэри Роуз нарочно убыстряла темп, стараясь закончить свою партию раньше. Это было чудесное время, и ее теперешний отказ сесть за инструмент являлся всего лишь попыткой защитить собственное прошлое. Если бы кто-нибудь из ее английских родственников принялся вышучивать ее технику игры или ее музыкальные способности, Мэри Роуз сочла бы это насмешкой над своим старшим братом, а этого она не допустит. Пока что тетушка Лилиан находила какие-нибудь изъяны во всем, что делала Мэри Роуз. Молодая женщина старалась быть вежливой, поскольку ей хотелось, чтобы ее отец и тетка были счастливы. Однако ни к чему лишний раз становиться объектом замечаний или недовольства.
За какую-нибудь неделю ее словно подменили. Если сразу после своего приезда она горела желанием как можно больше рассказать отцу о братьях, то теперь она не хотела, чтобы ее новые родственники что-либо знали о ее старой семье. Она изо всех сил старалась защитить Клэйборнов от мелких укусов, которые так и сыпались в их адрес.
Внезапно ей захотелось убежать в свою комнату и написать братьям длинное письмо. Впрочем, Мэри Роуз прекрасно понимала, что не сможет покинуть гостиную, и потому решила терпеливо дожидаться окончания ужина.
Она никак не могла приспособиться к новому распорядку дня. Мэри Роуз привыкла вставать с рассветом, а в девять или в десять часов вечера ложиться спать. Выяснилось, однако, что в это время в Англии люди даже не помышляют о сне. Когда наконец в половине десятого слуга зазвонил в колокольчик, приглашая всех к столу, Мэри Роуз почувствовала, что сейчас заснет у всех на глазах. Тетушка Лилиан столько раз толкала молодую женщину локтем в бок, что Мэри Роуз не удивилась бы, обнаружив у себя синяки.
После ужина мужчины задержались в столовой, чтобы попить кофе, женщины же перешли в гостиную чаевничать. Мэри Роуз так хотелось спать, что она с трудом отдавала себе отчет в собственных действиях. Встав из-за стола вместе с тетушкой Лилиан, она взяла свою тарелку, чтобы отнести ее на кухню, и уже потянулась было за прибором тетушки Барбары, как вдруг поняла, что в очередной раз проштрафилась. На лице Лилиан застыла гримаса ужаса. Мэри Роуз быстро поставила тарелку, выпрямилась и медленно направилась прочь. Лицо ее горело огнем. Элеонора подошла к ней и взяла ее под руку, стараясь утешить.
– Не смущайся, – прошептала она. – У тебя все прекрасно получается. Нет, я серьезно. Улыбайся, Мэри Роуз… то есть Виктория. На нас все смотрят. Правда, твоя тетушка Лилиан чудесная женщина?
– Почему ты считаешь ее чудесной? – спросила Мэри Роуз. Элеонору так и распирало от радостного возбуждения.
– Твоя милая тетушка решила, что мне тоже не мешает обновить гардероб. Не могу же я ходить рядом с тобой по городу, одетая в какие-то отрепья. Завтра с меня будут снимать мерку.
Выходя из комнаты, Мэри Роуз взглянула на мужа. Он улыбнулся ей, но как только лакей затворил двери столовой, лицо его приобрело мрачное выражение.
– Перестань сверлить меня взглядом, Харрисон, – сказал лорд Эллиот, опередив его. – Я знаю, тебе не нравится, что мои сестры все время одергивают Викторию. Но ты и сам прекрасно понимаешь, что у них самые лучшие намерения. Негоже, чтобы твоя жена тушевалась, когда придет время представить ее обществу.
Не дожидаясь ответа Харрисона, Эллиот промолвил:
– Я уже просил тебя о помощи, а теперь я готов умолять тебя. Есть вещи, в которых я считаю необходимым проявить настойчивость. Поскольку речь идет о счастье моей дочери, я убежден, что цель полностью оправдывает средства. Ты сотворил чудо, сынок. А теперь позволь мне быть ее отцом. Позволь мне решать, что для нее хорошо, а что плохо. Не надо бороться с нами, ее родственниками. Помоги нам! Если ты примешь нашу сторону, Виктория очень быстро ко всему приспособится. Она не хочет смотреть правде в глаза и признать, что она не та, кем себя считала. Когда вы остаетесь с ней наедине, ты по-прежнему называешь ее Мэри Роуз?
– Да.
– Но ее зовут Виктория, – напомнил Роберт. – Она должна привыкать к этому имени.
– Она не ребенок, – возразил Харрисон. – И сама в состоянии разобраться, кто она такая.
– Разве ты не слышал, что она сказала сегодня вечером? – спросил Роберт. – Она собирается вернуться в Америку.
Эллиот кивнул:
– Моя дочь только-только приехала и уже говорит о возвращении в Штаты. Я не хочу терять ее снова. Пожалуйста, помоги мне, Харрисои.
Макдональда сильно потрясли слова Эллиота. Тем не менее у Харрисона не поворачивался язык ответить лорду согласием.
– Я сделаю все, чтобы моя жена была счастлива, – пообещал он. – Но я бы еще раз посоветовал вам не запрещать ей говорить о братьях. Она должна чувствовать связь между собой и ими, сэр.
– Почему ты сомневаешься в советах специалистов? – изумился Эллиот. – Кендлтон с Уэллсом не новички в своем деле. Я буду очень благодарен тебе, если ты уговоришь мою дочь отказаться от идеи об отъезде и остаться здесь.
Харрисон почувствовал себя в ловушке. Интуиция подсказывала ему, что Эллиот идет неверным путем: ведь и врачи иногда ошибаются.
Макдональд любил Мэри Роуз такой, какая она есть. По этой самой причине между ним, Харрисоном Макдональдом, и лордом Эллиотом назревал конфликт. Ситуация была чертовски сложной, и Харрисону оставалось лишь догадываться, как тяжело приходилось Мэри Роуз. Но разве он, будучи ее мужем, не обязан помочь ей приспособиться к новой жизни?
Разговор за столом переключился на другие темы. Мужчины еще долго сидели в столовой. Мэри Роуз, не в силах сдерживаться, то и дело зевала, к вящему неудовольствию тетушки. Наконец, незадолго до полуночи, ей разрешили уйти к себе.
Молодая женщина, однако, поняла, что не сможет уснуть, не пообщавшись предварительно со своими братьями и с мамой Роуз. Усевшись за роскошный стол, она написала два длинных письма и присоединила к ним объемистое послание для Корри.
На ее подушке вновь появилась свежая роза с длинным стеблем. Мэри Роуз решила, что не станет спрашивать мужа, отчего это он вдруг стал таким романтичным, поскольку он наверняка начнет втолковывать ей, что цветок – всего лишь обычный знак внимания.
Что ж, когда-нибудь она узнает правду, а пока эта таинственность ей даже нравилась. Мэри Роуз неприлично громко зевнула и улеглась в постель. Через несколько секунд она уже спала, сжимая в одной руке медальон, присланный ей когда-то мамой Роуз, а в другой – подаренную Харрисоном розу.
Часом позже в комнату вошел муж. Он положил медальон и розу на прикроватный столик, улегся в постель и, крепко обняв жену, заснул. На рассвете Мэри Роуз разбудила его поцелуем и исполнила самые заветные желания. После этого он снова провалился в мягкую сонную одурь, а Мэри Роуз осторожно выбралась из постели и отправилась вниз в поисках чего-нибудь съестного.
Появление столь ранней пташки на кухне вызвало среди слуг немалый переполох. Эдвард торопливо проводил Мэри Роуз в столовую и предложил сесть.
Мэри Роуз отказалась от яичницы, а также рогаликов, и попросила кусочек поджаренного хлеба с чашкой чая, а затем спросила дворецкого, может ли она пройти в отцовскую библиотеку. Тот нашел ее идею прекрасной.
– Вы ведь еще не видели портрета вашей матери, не так ли, леди Виктория? Его привезли из лондонской резиденции вашего отца вчера вечером. Лорду Эллиоту доставляет удовольствие иметь его под рукой. Позвольте, я провожу вас.
Мэри Роуз поднялась следом за Эдвардом по лестнице и свернула в коридор.
– Во сколько обычно встает отец? – спросила Мэри Роуз шепотом, боясь кого-нибудь потревожить.
– Почти так же рано, как и я, миледи. Ну вот мы и пришли, –сказал Эдвард, распахнул перед Мэри Роуз дверь и поклонился. – Не будет ли у вас каких-либо других пожеланий?
Она отрицательно покачала головой и вошла в библиотеку. В темном помещении пахло кожей и старыми книгами. Подойдя к двойным окнам, Мэри Роуз отдернула занавески и повернулась к камину.
Портрет ее матери был чудесен. Мэри Роуз долго стояла перед ним, силясь представить себе, какой была в жизни изображенная на нем женщина.
– Боже мой, Виктория. Что ты здесь делаешь в такую рань?
В дверях стоял ее отец, на лице его застыло удивление. Мэри Роуз улыбнулась. Волосы лорда Эллиота стояли торчком – по-видимому, он только что поднялся.
– Я привыкла рано вставать, отец. Ничего, что я вторглась в твое святилище?
– Нет-нет. – Эллиот торопливо уселся за стол и принялся суетливо перекладывать с места на место лежащие на нем бумаги. Мэри Роуз от души хотела успокоить его, но не знала как.
Она снова взглянула на портрет.
– Какой она была?
Эллиот оставил бумаги и откинулся на спинку стула.
– Она была необыкновенной женщиной. Рассказать тебе, как мы с ней познакомились?
– Да, пожалуйста.
В течение целого часа Мэри Роуз слушала о леди Агате, но, когда отец замолчал, поняла, что не чувствует ничего общего между собой и женщиной на портрете. Она снова подняла глаза на картину.
–Жаль, что я не знала ее. Ты говоришь о ней, как о святой, отец. А у нее наверняка были какие-нибудь недостатки. Мне все про нее интересно.
Лорд Эллиот заговорил о появлявшемся временами в поведении леди Агаты упрямстве. Мэри Роуз изредка задавала ему вопросы, и после того, как их беседа продлилась еще час, решила, что отец немного успокоился и. привык к ее обществу. Так ее мать помогла ей сблизиться с отцом.
Отныне для Мэри Роуз стало своеобразным ритуалом приходить спозаранку в библиотеку и читать до тех пор, пока к ней не присоединялся отец. Слуги приносили им завтрак на серебряных подносах, и большую часть утра они проводили вместе. Мэри Роуз никогда не вспоминала о своем прошлом и о братьях, поскольку тетушки не раз предупреждали ее, что это травмирует отца. Зато она старалась узнать от него как можно больше о его семье. Его рассказы больше походили на уроки английской истории, но они доставляли ей немалое удовольствие.
Нервное напряжение, которое Мэри Роуз постоянно испытывала в первые дни своего пребывания в доме лорда Эллиота, постепенно пошло на убыль. Через несколько недель, когда она получше узнала отца, она поняла, что испытывает к нему теплое чувство. Однажды утром она поцеловала отца в лоб, тем самым поразив его до глубины души. Вечером того же дня он сообщил сестрам, что Мэри Роуз успешно привыкает к жизни в новых условиях.
На самом же деле Мэри Роуз просто превратилась в непревзойденную актрису, и никто, даже Харрисон, не догадывался, как тяжело было у нее на сердце. Она почти каждую ночь засыпала в слезах, сжимая в руке свой медальон.
Успокоить ее было некому. Лорд Эллиот так загрузил Харрисона работой, что ему приходилось неделями оставаться в городе. Жена встречалась с ним только в выходные, но в это время дом, как правило, наводняли всевозможные родственники и друзья Эллиота, и супругам редко удавалось побыть наедине.
Харрисон по-прежнему был одержим идеей уличить Джорджа Макферсона в похищении Мэри Роуз. Как только у него выдавался свободный час, он снова принимался изучать старые бухгалтерские книги, привезенные им из Лондона, пытаясь выяснить, где помощник Эллиота взял нужную ему сумму.
Мэри Роуз еще ни разу не встречалась с личным помощником отца. Макферсон уехал в отпуск примерно в то самое время, когда она прибыла в Англию, и пока еще не приступил к исполнению своих обязанностей.
Мэри Роуз как-то сказала Харрисону, что ей скорее всего так и не удастся познакомиться с Макферсоном, поскольку она рассчитывает вернуться в Монтану еще до начала зимы, а все говорило за то, что к этому времени Макферсон не появится.
Проходили дни, а в душе Мэри Роуз нарастала тревога. Она отправила братьям по меньшей мере дюжину писем, однако в ответ не получила ни строчки. Не желая делиться с Харрисоном своими страхами, она старалась бороться с ними в одиночку. От мамы Роуз тоже не было никаких известий, хотя молодая женщина точно знала, что Кол сообщил их общей матери ее английский адрес. Неужели с ней что-нибудь случилось? Беспокойство о маме Роуз и братьях, естественно, сказалось на ее поведении. Отношения между Мэри Роуз и тетушкой Лилиан становились все более натянутыми. Элеонора, напротив, стала любимицей Лилиан, и тетка постоянно ставила ее племяннице в пример. Элеонора с благодарностью принимала все, что делалось для нее в семье Эллиотов. Она обожала свои новые туалеты и понимала, что девушке необходимо достойно выглядеть в любое время дня и ночи. Ясно, что Элеонора была почти готова к выходу в свет, однако в подготовленности Мэри Роуз ее английские родственники сомневались. Их страшила одна только мысль о том, что дочь лорда Эллиота может опозориться во время этого великого события.
Мэри Роуз искренне не понимала, как ее тетушек может заботить подобная ерунда. Этикет высшего английского общества удивлял ее и подчас просто ставил в тупик. Создавалось впечатление, что у женщин большая часть времени уходит на бесконечные переодевания. По утрам Мэри Роуз облачалась в костюм для верховой езды, затем меняла его на дневное платье, затем еще раз переодевалась к чаю и наконец надевала элегантное вечернее платье.
Кроме того, оказывается, было не принято разговаривать с мужчинами о политике. Считалось, что настоящие леди не должны демонстрировать джентльменам свой ум. Женщинам пристало говорить прежде всего о доме и семье, и Мэри Роуз еще предстояло этому научиться. А также привыкнуть смотреть на мир с улыбкой. Что же касается критических замечаний, то для этого существовали лакеи. Обнаруживать недостатки в работе прислуги считалось в порядке вещей.
Мэри Роуз каждое утро клялась самой себе, что постарается не обмануть ожиданий своих английских родных. Тетушка Барбара как-то предложила ей считать себя куском белого холста, на котором ее близкие будут создавать шедевр.
Август и сентябрь прошли в непрерывных приготовлениях к выходу в свет. Мэри Роуз постигала бесконечные премудрости иерархии среди леди и джентльменов с дворянскими титулами, о том, кто чем интересуется, чьего общества следует избегать, с кем надо быть особенно любезной – пока у нее в голове все окончательно не перепуталось. Целыми днями двоюродные сестры обучали ее рукоделию и другим полезным и необходимым для женщины вещам.
Лорд Эллиот же продолжал загружать Харрисона работой. Он посылал его с поручениями в разные уголки Англии, а в тех редких случаях, когда у него появлялась возможность побыть с женой, она неизбежно заводила разговор об отъезде. Харрисон начинал заговаривать ей зубы, внушая, что ей следует подождать еще немного, прежде чем принять окончательное решение. Кроме того, он постоянно превозносил ее успехи, и у нее создалось впечатление, будто ему нравится все то, что с ней проделывают ее тетушки.
В последний раз Мэри Роуз взбунтовалась накануне своего первого бала. Она вошла в свою комнату и увидела, как тетя Лилиан роется в ее одежде.
– Что вы делаете, тетушка?
– Анна-Мария сказала мне, что ты все еще носишь эти ужасные кринолины, Виктория. Они уже вышли из моды. Неужели ты забыла об этом, дорогая? Почему бы тебе не избавиться от этого старья?
Мэри Роуз пришла в ужас. Она принялась горячо спорить с теткой, в результате чего нижняя юбка, которую Лилиан хотела выбросить, а Мэри Роуз – оставить, оказалась разорванной пополам. В самый разгар их борьбы одновременно с треском раздираемой ткани на пол со стуком упало что-то тяжелое.
– Ради всего святого, что это? – спросила Лилиан.
– Картечь, тетя Лилиан. У нас на Западе сильные ветры, и моя подруга Белл посоветовала мне зашивать картечины в подол нижних юбок.
Лилиан была настолько потрясена этим объяснением, что ей пришлось ненадолго присесть. Она приказала Анне-Марии принести ей нюхательную соль и, похлопав по сиденью стоявшего рядом с ней стула, предложила Мэри Роуз расположиться на нем.
Мэри Роуз прекрасно знала, что будет дальше. Сначала тетушка в сотый раз скажет, что желает своей племяннице только добра, затем попросит ее никогда никому не рассказывать о том, что она зашивала свинец в подол нижних юбок.
В тот же день семья Эллиот выехала в Лондон, где через какие-нибудь сутки Мэри Роуз должна была предстать перед друзьями и знакомыми отца на балу в честь ее свадьбы. Мэри Роуз явилась на суд общества в великолепном вечернем платье цвета слоновой кости с вызывающим декольте и светлых перчатках. Ее волосы завили, уложили в высокую прическу и закрепили сапфировыми заколками.
– Вы выглядите как настоящая леди Виктория, – восхищенно прошептала служанка.
Харрисон едва не опоздал на торжество – он вернулся в Лондон из разъездов всего за два часа до начала. Он стоял около входной двери рядом с лордом Эллиотом и смотрел, как жена спускается по лестнице. Лорд ухватил Макдональда за руку и прошептал:
– Когда я смотрю на Викторию, я вижу перед собой свою Агату.
Мэри Роуз без труда заметила, как счастлив и горд ее отец. Оказавшись в холле, она сделала идеальный реверанс. Ее тетушки и дядя внимательно наблюдали за ней. Глаза Лилиан наполнились слезами.
– Хорошо, Виктория, – похвалила она племянницу. – Очень хорошо.
Лишь Харрисону захотелось, чтобы его жена вернулась в свою комнату и надела что-нибудь поскромнее.
– Она простудится, – недовольно заметил он.
– Ерунда, – фыркнула тетушка Лилиан. – Она накинет сверху новый жакет, и все будет в порядке.
Элеонору пришлось прождать еще пятнадцать минут. Наконец она спустилась вниз, одетая в вечернее платье бледно-зеленого цвета. Девушка взглянула на леди Лилиан, и когда та коротко кивнула ей и улыбнулась, Элеонора просияла от удовольствия.
Харрисон помог Мэри Роуз надеть меховой жакет, но тут тетя Лилиан заметила на ней золотую цепочку.
– А где твое ожерелье? – спросила она.
– Наверху, – ответила Мэри Роуз. – Мне захотелось оставить свой медальон, а Анна-Мария сказала, что одно с другим не сочетается.
– Так не пойдет, дорогая. Сними сейчас же эту тусклую цепочку. Эдвард, беги наверх и принеси сапфиры.
– Пусть она остается с медальоном, – возразил Харрисон. – Он имеет для нас особое значение.
Отец тоже принял сторону дочери, и, казалось бы, верх в споре должны были одержать мужчины. Однако Лилиан в очередной раз доказала, что с ней следует считаться. Мэри Роуз из вежливости уступила и попросила дворецкого отнести медальон в спальню.
Как только на шее Мэри Роуз засверкало сапфировое ожерелье, тетя Лилиан перестала хмуриться.
– Тебе хоть раз удалось настоять на своем? – спросил жену Харрисон, идя за ней по одному из коридоров.
– Нет, но это не важно. Моя тетушка желает мне только добра.
Мэри Роуз тем не менее чувствовала себя, словно сказочная принцесса. Полная решимости не посрамить честь отца, она помолилась, чтобы ее родственникам не пришлось за нее краснеть.
Бал устраивался в Монтроз-Мэншн. Стоя между отцом и мужем, Мэри Роуз знакомилась с приглашенными. Когда к ним приблизились герцог и герцогиня Тремонтские, она пришла в восторг от этой пары. Правда, герцог был стар и все время называл ее леди Агатой, шепча о каком-то чуде. Его, впрочем, никто не поправлял. Мэри Роуз вопросительно взглянула на Харрисона и увидела, как муж подмигнул ей.
Ей казалось, что она сделала не так уж много ошибок. Отец и тетки, судя по всему, были довольны тем, как она держится. Однако нелегко было ощущать себя центром всеобщего любопытства. Какой-то барон с баками едва не до самого подбородка пригласил ее на танец и, кружась по залу, спросил, приходилось ли ей встречаться со свирепыми индейцами, о которых он где-то читал. Однако, не дав ей даже рта раскрыть, тут же добавил, что скорее всего она их и в глаза не видела, поскольку воспитывалась в богобоязненной семье из Сент-Луиса.
Мэри Роуз не стала его разубеждать. Когда танец закончился, она пошла разыскивать мужа. Харрисон беседовал с каким-то незнакомцем у стеклянных дверей балкона, причем был явно чем-то раздражен – об этом ясно говорили ледяной блеск в его глазах и перекатывающиеся желваки.
Ее перехватила тетушка Лилиан.
– Виктория, только что приехали твои дядя Даниэль и тетя Джоана. Иди и встреть их, дорогая.
– Да, конечно. Тетя Лилиан, это вы сказали барону, что я жила в Сент-Луисе?
Не ответив, Лилиан взяла Мэри Роуз за руку и попела за собой. Однако Мэри Роуз не так-то просто было сбить с толку: видимо, миф о ее жизни в Сент-Луисе – дело рук Лилиан, и Мэри Роуз хотела понять, почему она распространила эту ложь.
– Дорогая, это просто небольшой вымысел, благодаря которому тебе будет легче войти в свет. Сент-Луис – это все-таки не какая-то глухомань. Там живет немало порядочных, культурных людей, о которых я знаю только хорошее. Я не хочу, чтобы кто-нибудь насмехался над тобой, Виктория. Разумеется, после сегодняшнего вечера никто и не посмеет. Ты самая элегантная из всех женщин на балу. Мы все тобой гордимся. И мать твоя наверняка была бы счастлива. Смотри, вон Даниэль. Правда, он совсем не похож на твоего отца?
Мэри Роуз еще раз убедилась, что ей никогда не понять мотивов тетушки Лилиан. Сама она вовсе не стыдилась того места, где выросла, но у Лилиан, похоже, было другое мнение.
Брат лорда Эллиота, казалось, был искренне рад встрече с Мэри Роуз. Рядом с ним стояла его жена, которая, преодолев искреннее удивление и высказав теперь уже ставшее ритуальным изумление по поводу сходства молодой женщины с леди Агатой, обняла свою племянницу.
Даниэль Мэри Роуз понравился, однако она решила пока не обольщаться на счет леди Джоаны, не зная, как та поведет себя в Дальнейшем.
Между тем она снова отыскала глазами Харрисона. Улучив удобный момент, она извинилась и направилась к нему. Ей хотелось попросить его не хмуриться, но рядом с ним стоял какой-то мужчина, и она не осмелилась.
Подошел Николас, друг Харрисона. Представившись, он низко поклонился Мэри Роуз, а затем улыбнулся. На редкость привлекательный молодой человек, темноволосый и темноглазый, почти одного роста с Харрисоном, но при этом тонкий, словно тростинка, он так и лучился любезностью и добродушием.
– Поздравляю вас, леди Виктория, – сказал он. – Желаю вам с Харрисоном всего наилучшего.
– Благодарю вас, сэр, – ответила она.
– Как вы думаете, не вырвать ли нам Харрисона из лап того типа? Это самый большой болтун в Лондоне.
Николас предложил Мэри Роуз руку, и они направились к Макдональду.
– А как зовут этого человека?
– Зануда.
Мэри Роуз расхохоталась. Несколько человек тотчас посмотрели на нее, и она тут же подавила смех.
– Но Харрисону, похоже, он пока еще не надоел, – заметила она.
– Верно, – согласился Николас. – Просто ваш муж держит себя в руках.
В следующую минуту Мэри Роуз познакомилась с Сиднеем Мэдисоном. Адам назвал бы его хлыщом. В Блю-Белл Сидней Мэдисон не протянул бы и пяти минут. Это был женоподобный молодой человек с длинными ногтями, которые вызывали у Мэри Роуз отвращение.
Мэри Роуз взяла Харрисона за руку и стала слушать рассказ Мэдисона о недавней поездке в Нью-Йорк. Рядом с Мэри Роуз стоял, заложив руки за спину, Николас. Мэри Роуз заметила, что блеск в его глазах потух, а вид стал такой же несчастный, как и у Харрисона.
До сих пор все шло просто великолепно, и Мэри Роуз хотелось, чтобы так все и закончилось. В конце концов, Харрисон, по ее мнению, вовсе не был обязан терпеть общество зануды Мэдисона.
– Мне нужно переговорить с тобой наедине, – обратилась она к Макдональду.
– Верно, верно, я уже и так отнял много времени у вашего мужа, не правда ли? – сказал Мэдисон и снова повернулся к Харрисону. – Поздравляю. С твоей стороны было очень мудро жениться на Виктории в Америке, еще до того, как она обо всем узнала. Хвалю.
Харрисон прекрасно понимал, что сукин сын просто дразнит его. Он мысленно сосчитал до десяти и решил не произносить больше ни слова.
– До того, как что именно она узнала? – спросил, склонив голову, Николас.
– Как что? Кто она такая и чего она стоит.
Николас шумно вздохнул, и тут Мэри Роуз догадалась, что на Харрисона накатило. Взгляд его был направлен на толпу гостей перед ним, но она отлично видела, как в глазах его появился металлический блеск. В этот миг муж внезапно напомнил ей Кола… О Господи!
– Не надо, – шепнула она Харрисону.
Но он уже с молниеносной быстротой заехал кулаком в лицо Мэдисону. Тот отлетел к дверям и, ухватившись за нос обеими руками, застонал от боли.
Харрисон даже не взглянул на Мэдисона и улыбнулся так, словно ничего особенного не произошло.
Николас разинул рот от удивления. Глядя, как Мэдисон с трудом приходит в себя, он прошептал:
– Что ты сделал?
– Вот что, – ответил Харрисон и еще раз смазал Мэдисону по физиономии. Затем Харрисон как ни в чем не бывало повернулся к Мэри Роуз и снова улыбнулся: – Давай потанцуем, дорогая?
И супруги пошли танцевать под громкий хохот Николаса.
– Как твои дела? Я до сих пор даже не поговорил с тобой. Ты нормально себя чувствуешь?
– Я чувствую себя прекрасно. А мой отец видел, что ты выкинул?
– Судя по выражению его лица, видел.
– О Господи, – прошептала Мэри Роуз. – Если из-за тебя наши родственники сочтут вечер испорченным, нам это дорого обойдется.
Харрисон притянул жену к себе.
– Сегодня твой вечер, милая, а не твоих родственников. Я смутил тебя?
– Нет, ты не смутил меня, – призналась Мэри Роуз. – Прекрати злорадствовать, Харрисон, и сделай вид, что сожалеешь о случившемся. К нам идет мой отец.
– Ради всего святого, что ты наделал, сынок? – сказал подошедший к супругам лорд Эллиот.
– Не спрашивай его, – попросила Мэри Роуз, схватив мужа за руку. – Он тебе потом все объяснит. По-моему, ему следует пойти подышать свежим воздухом.
Ей хотелось растолковать мужу, что он в Англии, а не в Монтане, и посему следует держать себя в руках. Однако такая возможность представилась ей значительно позже, когда супруги вернулись в дом Эллиота. Анна-Мария помогла ей раздеться. Мэри Роуз улеглась и тотчас вскочила, когда вошел Макдональд.
– Ты что, сломал этому типу нос и не жалеешь об этом?
– Нисколько. Он оскорбил меня. Что еще мне оставалось делать?
– Сначала надо было подумать, а потом действовать.
Харрисон пожал плечами, давая понять, что не хочет больше говорить об этом инциденте.
– Послезавтра я уезжаю в Германию, – сказал он.
– Зачем?
– Деловая поездка. Мне надо решить там кое-какие вопросы твоего отца. Я знаю, что тебе сейчас трудно. Мне бы очень хотелось остаться, чтобы помочь тебе…
– А можно мне поехать с тобой?
– Нет. Твой отец не хочет расставаться с тобой ни на минуту, милая. У него уже для тебя все распланировано на четыре месяца вперед. Пусть он какое-то время просто наслаждается жизнью. Пойми все правильно.
– Значит, поэтому мы поселились сейчас в его городском доме, а не в твоем?
– Твой отец, заботится о том, чтобы тебе не было одиноко в мое отсутствие.
– Я все понимаю, – заверила Мэри Роуз Харрисона.
Макдональд присел на кровать и обнял жену.
– Будь терпеливой с отцом, ладно? Он так стремится узнать тебя получше.
Мэри Роуз прекрасно осознавала, что ей не удастся вернуться в Монтану до будущего года. Скоро снег завалит все дороги в ее родной долине, сделав их непроходимыми. Мэри Роуз то и дело напоминала себе, что она – сильная женщина и в состоянии выдержать еще несколько месяцев ради своего отца. И ради Харрисона.
– Ты как-то сказал мне, что в Монтане мог бы быть счастлив. Ты тогда… преувеличивал?
Харрисон подавил вспыхнувший гнев.
– Послушай меня внимательно, – попросил он. – Что было, то быльем поросло. Но я никогда, никогда в жизни больше не солгу тебе. Ты мне веришь?
– Да.
Харрисон погладил жену по спине.
– Поживи здесь еще немного и постарайся пока ничего не менять. Ты ведь недавно вернулась домой.
Слова Харрисона звучали резонно и убедительно, но только не для Мэри Роуз. Как он не понимает, что ее дом – там, где ее братья. Среди своих английских родичей она ощущала себя одинокой и постоянно казнилась за то, что не оправдывала их ожиданий. Конечно, все они желали ей только добра, и, когда ее захлестывала тоска по родине, она старалась вспоминать об этом.
Как ни измучен был Харрисон, у него нашлись силы, чтобы заняться любовью. Мэри Роуз заснула, тесно прижавшись к нему. Она чувствовала себя любимой, желанной… и напуганной.


28 апреля 1873 года
Дорогая мама.
Остаток сегодняшнего дня мне придется провести в своей комнате. Я наказана за то, что ударила Питера Дженкинса в живот. Помнишь, я рассказывала тебе, что он все время меня дразнит. Ну вот, а сегодня он набрался наглости и поцеловал меня. Мне было так противно, что я сплюнула и вытерла губы. Я знаю, что это неприлично, но если бы я этого не сделала, то меня бы стошнило. Так лучше уж сплюнуть, верно?
Мои братья собираются отправить меня в школу. Пожалуйста, напиши им поскорее письмо и скажи, чтобы они позволили мне остаться дома, ладно? Мне ни к чему быть утонченной. Честно говоря, я для этого не гожусь. Я превращаюсь в симпатичную молодую леди. Ты сама мне об этом как-то писала.
Я люблю тебя.
Мэри Роуз.
P.S. У меня начинают расти груди. Иногда мне совсем не нравится быть девушкой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100