Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

В пятницу Харрисон получил еще один небольшой урок скромности. Он встал рано, полный решимости укротить последнюю из порученных ему диких лошадей до полудня. Но справиться с крапчатым мустангом ему удалось лишь через несколько часов после того, как установленный им самим срок истек. Тело Макдональда к этому времени украсилось добрым десятком новых синяков.
Самообладание и выносливость Харрисона произвели впечатление на Дугласа. Он крикнул Колу, чтобы тот подошел и посмотрел, как отлично поработал их гость.
– Ты только взгляни, каким смирным и послушным стал крапчатый, – сказал он брату. – Харрисон его здорово обломал.
Дуглас, прислонясь к изгороди, сделал Макдональду знак подъехать верхом на крапчатом поближе – ему хотелось его похвалить.
– Ты прекрасно потрудился, – признал он.
– Все дело в терпении и понимании, – ответил Харрисон, глядя на Кола. – Тебе, кстати, не помешало бы поучиться и тому, и другому.
– Вот как? – Кол фыркнул. – Черт побери, Харрисон, да ты столько болтал, что бедному животному пришлось тебе уступить, лишь бы ты наконец заткнулся.
Харрисон, однако, не стал ввязываться в спор – препирательство с упрямым и неуступчивым братом Мэри Роуз сейчас не входило в его планы. Он, спешившись, снял с коня седло и попону, повесил их на загородку, затем взял крапчатого под уздцы и повел его к самому большому корралю, где находились другие мустанги. Уже войдя в загон, он понял, что это было ошибкой. Прошло очень много времени, прежде чем ему удалось разнуздать крапчатого – остальные лошади, толкая друг друга, окружили Харрисона, требуя хоть немного ласки. Дуглас и Кол в эту минуту, не отрываясь, смотрели на лошадей.
– Ты видел? – шепотом спросил Дуглас.
– Да, – с улыбкой ответил Кол и потряс головой. Мустанги, которых, похоже, тянуло к Харрисону словно магнитом, сбившись табуном, шли следом за ним с внутренней стороны загона.
– Никогда не видел, чтобы животные так себя вели, – заявил Дуглас. – Ну что, может, ты все-таки признаешь, что болтовня Харрисона творит чудеса?
Кол передернул плечами:
– Признаю, да только не при Харрисоне. Неужто он и бычков заговорит так, что они пойдут за ним, как на веревочке?
– Как знать, – заметил Дуглас. – Ты Трэвиса не видел?
– Он в конюшне прячется.
Дуглас не стал спрашивать о причине столь странного поведения младшего из братьев – все и так было ясно: на веранде, раскачиваясь в любимом кресле-качалке Адама, расположилась Элеонора. Она томно обмахивалась веером Мэри Роуз, которым та очень дорожила и пользовалась только в особых случаях. При виде незваной гостьи Дуглас с Колом словно по команде нахмурились; в это самое время из дома торопливо вышла их сестра со стаканом свежеприготовленного сока для Элеоноры.
– По-моему, эта девица уже села Мэри Роуз на шею, – прокомментировал Кол.
– Думаешь, она отпустит сестру в горы?
– Сомневаюсь. Во всяком случае, не сегодня. Мэри Роуз собиралась отправиться туда с самого утра, а сейчас почти три.
– Она сама виновата, что без толку потратила столько времени, – заметил Дуглас. – Не надо было позволять Элеоноре помыкать собой. Мэри Роуз сегодня дважды поднималась к ней в комнату с подносом. Первый завтрак Элеоноре не понравился, так что ж ты думаешь – сестра приготовила ей другой.
– Нам она никогда не позволяет собой командовать, – сказал Кол, покачав головой. – Элеонора вела бы себя совсем по-другому, если бы с ней не носились, как с принцессой на горошине.
– Вечером надо поговорить с Адамом, – предложил Дуглас. – Напрасно он разрешил Элеоноре здесь остаться. Ты, я и Трэвис вместе на него насядем и проголосуем, чтобы Элеонору вышвырнули отсюда. Мэри Роуз с Адамом, конечно, будут против, но они ничего не смогут поделать – большинство будет на нашей стороне.
Что-то, однако, помешало Колу принять предложение Дугласа. Он не мог забыть, как жалко выглядела Элеонора в день своего приезда и как бедняжка рыдала на груди у Адама. При этих воспоминаниях у Кола щемило сердце.
– Давай подождем еще пару деньков, Дуглас. Должно быть, у Адама были серьезные причины позволить Элеоноре остаться у нас.
– Почему же он не поделился с нами?
– Наверное, он еще не готов, – ответил Кол. – Может, скоро Элеонора перестанет жаловаться. По-моему, она уже исчерпала все возможные поводы для жалоб.
– Тогда она заведет все сначала, – мрачно предположил Дуглас. – По-моему, она обожает хныкать, тебе не кажется?
Кол ухмыльнулся. Глядя на женщину, являвшуюся предметом их с Дугласом разговора, он подумал, какой хорошенькой она бы стала, если бы попыталась улыбнуться.
– Всему виной ее рыжеватые волосы, – объяснил он брату.
– Трэвис тоже рыжеволосый, но у него нет никакого темперамента.
– Но он же прячется на конюшне. Вот в этом его темперамент и проявляется.
В это время к ним подошел Харрисон.
– Представляешь, Кол защищает эту самую Элеонору, – обратился к нему Дуглас.
– Я только сказал, что нам следует повременить с голосованием, – возразил Кол. – Она так выпендривается потому, что очень чем-то напугана.
Харрисон кивнул.
– Я тоже так думаю, – согласился он. – Когда человек ведет себя столь вызывающе, ему кажется, что он держит ситуацию под контролем.
– По-моему, вы оба сбрендили, – заявил Дуглас, покачав головой. – Мы с Трэвисом собираемся в Хаммонд продать пару наших лошадей или выменять на них что-нибудь. Не хотите прокатиться с нами?
– А вы будете заезжать к Полин? – поинтересовался Кол.
– Кто это – Полин? – спросил Харрисон.
– У нее дом неподалеку от города, – объяснил Дуглас. – Сразу за Сниз-Джанкшн.
– А она… – начал было Харрисон.
– Мы с ней дружим, – перебил его Кол.
Харрисон отклонил приглашение Дугласа. Кол, Трэвис и Дуглас вскоре уехали, решив, что их сестра уже не выберется в этот день к Сумасшедшей Корри.
Мэри Роуз все же собралась навестить новую подругу, так что сопровождать ее предстояло либо Адаму, либо Харрисону. Адам предоставил Макдональду свободу выбора. Он позвал его на кухню и изложил ситуацию:
– Одному из нас придется остаться здесь с Элеонорой. Другой должен будет отправиться в горы с Мэри Роуз.
– Я думал, вы никогда не покидаете ранчо, – заметил Харрисон.
– Где вы такое слышали?
– По-моему, об этом упоминал то ли Дули, то ли Гоуст.
– Я лишь стараюсь избегать поездок в город, Харрисон. Что же касается гор, то это мой дом. Я часто охочусь вместе с Колом, а рыбалка – мое любимое времяпрепровождение.
– Я бы предпочел сопровождать Мэри Роуз, – сказал Харрисон.
– Вы в самом деле не умеете обращаться с револьвером, или же вы несколько преувеличили свою неопытность? Я вовсе не хочу вас обидеть – просто мне надо знать, сможете ли вы защитить мою сестру, если в этом возникнет необходимость.
– Да, я умею обращаться с револьвером, – заверил его Харрисон. – Я захвачу даже два револьвера, если от этого вам будет спокойнее.
– Прихватите и ружье и засуньте его в чехол к седлу, – посоветовал Адам. – У нас было лишь одно серьезное столкновение с медведем за все те годы, что мы здесь живем, но в это время они рыщут повсюду в поисках пищи.
– Я постараюсь быть готовым к любой неожиданности.
– Разумеется, Мэри Роуз тоже может захватить с собой оружие. Мне бы не хотелось, чтобы у вас сложилось впечатление, будто она беспомощна. Кол научил ее стрелять. Слава Богу, пока ей не приходилось использовать это свое умение.
– Нам пора отправляться, – сказал Харрисон.
– Подождите еще минутку, пожалуйста, – попросил Адам. – Я не хочу ходить вокруг да около, а потому скажу прямо. Мэри Роуз тянется к вам, и по тому, как вы смотрите на нее, я догадываюсь, что это влечение является взаимным. Я надеюсь, что вы будете вести себя как джентльмен. Могу ли я рассчитывать на ваше слово?
Харрисон не обиделся – в конце концов, Адам вел себя как любящий брат.
– Да. Я буду защищать Мэри Роуз от опасности и, если понадобится, отдам за нее жизнь, Адам.
Адам пожал ему руку и проводил до двери.
– Я бы предпочел, чтобы она подождала до завтра, но она очень упряма, Харрисон.
– Я заметил.
– Еще бы вам это не заметить, – с улыбкой сказал Адам. – Мне будет любопытно узнать ваше мнение об этой самой Корри. Мэри Роуз частенько подмечает только хорошее. Будьте внимательны, когда моя сестра примется разговаривать с этой женщиной. Мне вовсе не нравится, что в течение всей этой беседы Корри держит ее на мушке.
Когда мужчины вышли на крыльцо, Элеонора встала. Кивнув Харрисону, она обратилась к Адаму:
– Вы все-таки отпускаете ее, Адам? Похоже, скоро пойдет дождь, а то и гроза разыграется. Пожалуйста, убедите ее остаться.
– А где сейчас Мэри Роуз?
– На конюшне, – ответила Элеонора.
– Почему бы вам не пойти со мной в дом и не составить мне компанию, пока я буду готовить ужин?
Элеонора посмотрела на Адама с благодарностью, радостно кивнула и отправилась следом за ним.
Харрисону и Мэри Роуз потребовалось два часа, чтобы добраться до уединенной хижины, стоящей высоко в горах. Они поднимались по довольно пологому склону, но в некоторых местах тропа прерывалась, а кое-где вообще отсутствовала, и им приходилось пробираться наугад.
Время летело для Харрисона незаметно. Он без устали восхищался окружающим пейзажем, который менялся с каждым поворотом тропы, и ему потребовалась предельная сосредоточенность, чтобы любоваться прекрасными картинами и не упускать из виду Мэри Роуз. Он то и дело отвлекался, чтобы взглянуть на многоярусный водопад или холмы, покрытые пряными соснами, между стволами которых кое-где виднелись небольшие луга. Бросалось в глаза изобилие разнообразных животных, которые спустились пониже, чтобы откормиться ягодами и свежей весенней травой. Здесь водились олени и лоси, горные козлы и красные белки размером чуть ли не с кролика. Молодой пятнистый олень оказался настолько любопытным, что не двинулся с места даже тогда, когда Мэри Роуз и Харрисон проехали в каких-нибудь нескольких дюймах от него.
Мэри Роуз с удовольствием играла роль проводника. Она сообщала Харрисону названия диких цветов, которые ему никогда раньше не приходилось видеть, и показала ему несколько растений, используемых местными жителями в качестве лекарственных. Когда тропа была достаточно широкой, чтобы их лошади могли идти рядом, Мэри Роуз и Харрисон ехали бок о бок.
Чем выше они поднимались, тем очевиднее становилась любовь девушки к родным местам. Когда они подъехали к самому гребню горы, Мэри Роуз остановилась еще раз и показала на холм, видневшийся внизу.
– Смотрите, вон там бурые медведи, – шепнула она. – На левом берегу ручья. Вы их видите, Харрисон? Один сейчас как раз входит в воду. Если бы у нас было достаточно времени, мы бы непременно остановились и посмотрели, как они будут ловить рыбу. Они делают это гораздо лучше людей.
– Откуда вы знаете, что это не гризли?
– У гризли на спине хорошо заметный горб, – объяснила она. – Они здесь не так уж часто встречаются. Но не расстраивайтесь – они могут быть опасными.
– Я где-то читал, что люди, живущие в горах, охотятся на гризли. Мэри Роуз подняла глаза к небу.
– Бьюсь об заклад, что вы вычитали это в каком-нибудь дешевом романе, верно? Все эти истории – сплошная выдумка. Охотиться на гризли могут только непроходимые глупцы.
Харрисон улыбнулся, видя, как она слегка хмурит брови, давая ему необходимые разъяснения энергичным тоном, и вдруг осознал, что восхищается ею ничуть не меньше, чем окружающими красотами.
– Почему вы улыбаетесь? Вы мне не верите? – спросила девушка. – Верю. Я улыбаюсь потому, что рядом с вами я чувствую себя счастливым.
– Спасибо, – сказала Мэри Роуз, зардевшись от удовольствия.
– Мэри Роуз.
– Что?
– Почему мы говорим шепотом?
Девушка счастливо рассмеялась.
– Мы с Адамом всегда говорили шепотом, когда приезжали сюда. Я тогда была гораздо младше, и Адам шел у меня на поводу.
– А почему вы считали, что надо разговаривать тихо?
– Вы будете смеяться.
Харрисон заверил девушку, что не будет смеяться, но она все же заставила его в этом поклясться.
– Я думала, что где-то рядом живет Бог.
– Что-что?
– Должно быть, вам нечасто приходилось иметь дело с детьми, верно, Харрисон?
– Да, пожалуй. Вы действительно считали, что…
– Да. И поэтому мне казалось, что, говоря шепотом, я тем самым выражаю Ему свое уважение.
– А теперь что вы по этому поводу думаете?
– То же самое.
Харрисон расхохотался. Мэри Роуз дождалась, пока он успокоится, и только после этого заговорила снова:
– Мне нравится ваш смех, хотя вы и не сдержали клятву. Когда вы улыбаетесь, что случается довольно редко, у вас под глазами проступают морщинки. Похоже, вы слишком много переживаете, Харрисон.
– Правда?
Харрисона в самом деле удивили ее слова. Он считал, что именно эмоции поддерживают мужчину.
– Да-да.
Критику, прозвучавшую в этой фразе, девушка смягчила улыбкой. Харрисон тут же улыбнулся ей в ответ. Они продолжали стоять – никому из них не хотелось двигаться с места. Здесь, в этом чудном уголке, в окружении дикой природы, между ними возникло нечто новое. Харрисон чувствовал, что здесь Мэри Роуз принадлежит ему безраздельно.
Где-то далеко зазвучали раскаты грома, но Макдональд и Мэри Роуз не отрываясь смотрели друг другу в глаза.
Вдруг позади них хрустнула ветка. Харрисон молниеносно обернулся в седле, держа в руке взведенный револьвер, и прислушался. В это время тропу пересек дикий кролик, и Харрисон опустил револьвер.
Мэри Роуз никогда не видела, чтобы кто-нибудь реагировал так быстро – за исключением Кола, разумеется, но братья были не в счет. Теперь девушка пыталась понять, где и когда Харрисон приобрел этот навык. Или, может быть, он действовал инстинктивно?
Он снова заставил ее нервничать. И девушка не знала, радоваться ей или горевать.
– А теперь вы хмуритесь. Что-нибудь не так? – спросил Харрисон.
– Меня поразила ваша мгновенная реакция. Кажется, вы привыкли постоянно быть начеку.
Харрисон не ответил. Девушка покачала головой.
– Вы сложный человек, Харрисон. Я постоянно открываю в вас что-то новое и, признаться, иногда теряюсь.
– Но ведь в сюрпризах есть своя прелесть?
– Какая же?
– Они привносят в жизнь интригу, загадку. Иногда бывает, что удивишь кого-нибудь…
Мэри Роуз не дала ему договорить:
– Я уже достаточно заинтригована. Оставайтесь таким, каким я вас знаю.
– Вам бы хотелось, чтобы я был таким, каким вы меня себе представляете.
– Вы сведете меня с ума, Харрисон.
– Вы тоже сводите меня с ума, Мэри Роуз, – засмеялся он.
– Я не собираюсь сейчас затевать спор о недостатках вашей личности, – сказала девушка, отворачиваясь. – Уже поздно, и если мы не поторопимся, я не успею навестить свою подругу. Пожалуйста, перестаньте тянуть время.
– Я никогда в жизни не тянул время, – заявил Харрисон, которому не хотелось, чтобы последнее слово осталось за Мэри Роуз.
Девушка в ответ только не слишком вежливо фыркнула.
Впрочем, Макдональд не переставал улыбаться, поскольку уже очень давно не чувствовал себя так хорошо. Горы, казалось, излучали спокойствие и умиротворенность. Когда же Харрисон смотрел в глаза Мэри Роуз и видел в них радость, ему казалось, что он преодолеет любые препятствия. Доверие, которое он читал в этих глазах, наполняло его жизнь смыслом.
Разве всю свою жизнь он боролся не за то, чтобы люди считали его своим? Разве не по той же причине он так долго и упорно разыскивал дочь лорда Эллиота? Или же Харрисоном двигало лишь чувство благодарности к Эллиоту?
У Макдональда не было ответов на эти вопросы. Он действительно был глубоко признателен лорду Эллиоту за заботу о его отце. Лорд Эллиот оказался единственным человеком в Лондоне, который не отвернулся от своего друга в трудную минуту. Он снабдил Макдональдов деньгами, оплачивал их счета, а когда отцу Харрисона потребовался постоянный уход, расстарался, чтобы его окружал лучший медицинский персонал. Благодаря щедрости лорда отец и сын Макдональды ни в чем не испытывали нужды. Эллиот даже оплатил образование Харрисона. Словом, Макдональд был в огромном долгу перед Эллиотом и не задумываясь отдал бы жизнь своему покровителю. Харрисону никогда не приходило в голову пренебречь этим долгом, даже ради собственного счастья.
Одной лишь Мэри Роуз удалось совершить невозможное. Он полюбил ее, и в этом ему некого было винить, кроме самого себя.
Эллиот начал строить планы для своей дочери уже через месяц после ее рождения. Харрисон в этих планах тогда не фигурировал. Он знал, что с тех пор ничего не изменилось и не изменится сейчас, когда он вернется из Монтаны в Англию. Собственная честь не позволяла ему предложить Мэри Роуз выйти за него замуж – он не мог похвастать ни соответствующим положением в обществе, ни достатком.
Ему не хотелось думать о будущем. Он решил просто наслаждаться тем, что Мэри Роуз находится рядом. Он обрадовался, когда они наконец дошли до того места, где располагалась хижина Корри, поскольку надеялся, что это отвлечет его от тягостных мыслей.
Правда, Мэри Роуз велела Харрисону оставаться в доброй полумиле от лачуги, сказав, что ее подруга может встревожиться, увидев его. Последнее замечание, естественно, его задело.
– А что именно вам не нравится в моей внешности? – спросил Харрисон.
– У вас все лицо заросло щетиной, а волосы следовало бы подстричь еще две недели назад.
– Ну и что из этого?
– Откровенно говоря, вид у вас грозный и… неряшливый. Я нахожу вас привлекательным, но не уверена, что Корри со мной согласится.
Харрисон недоверчиво фыркнул и тут же рассмеялся, подумав мельком, что начинает вести себя как Мэри Роуз.
– Простите, если я задела ваши нежные чувства, – сказала девушка.
– У меня нет никаких нежных чувств.
– Правда, стоит вам заговорить, как сразу становится ясно, что вы культурный и утонченный человек.
– Культурные и утонченные люди тоже бывают убийцами, Мэри Роуз. Вы говорите так, словно образование является гарантией порядочности.
Девушка пожала плечами – ей не хотелось больше тратить время на споры. Приближалась гроза, и следовало поторопиться.
Мэри Роуз не позволила Харрисону донести даже до поляны приготовленные ею припасы. Сделав три захода, она сама перетаскала все и сложила посреди поляны в кучу. При этом Мэри Роуз очень обрадовало, что на сей раз Корри позволила ей подойти к хижине гораздо ближе – с ее точки зрения, наметился серьезный прогресс в их отношениях. Ее не смущало даже то, что на нее постоянно был направлен ствол дробовика. Девушка была очень довольна, что Харрисон находился слишком далеко, чтобы это заметить.
На самом же деле Харрисон не собирался оставаться на том месте, которое ему указала девушка. Бесшумно прокравшись вперед, он спрятался среди листвы. Когда он заметил ствол дробовика, высунувшийся из окна хижины, дыхание его пресеклось, а сердце едва не остановилось от страха. Дуло смотрело прямо в живот Мэри Роуз. Харрисону захотелось тотчас выхватить револьвер и выстрелом выбить оружие из рук того, кто прятался в лачуге. Лишь огромным усилием воли он заставил себя остаться на месте и ничего не предпринимать. Его прошиб холодный пот, но прошло десять, затем пятнадцать минут, и до него дошло, что дробовик в окне был скорее лишь видимостью угрозы. Впрочем, он все же не отрывал от него взгляда.
Поведение же Мэри Роуз в течение того часа, который она провела на поляне перед хижиной, разговаривая с невидимой собеседницей, ни разу не удостоившей ее слова ответом, было одновременно и странным и внушающим уважение. Впрочем, она не смогла бы держаться так, если бы знала, что Харрисон слушает ее.
Наконец, присоединив к образовавшейся на траве горке последние банки, девушка встала и промокнула лоб кончиком рукава. Она извинилась, что не сдержала слово и не пришла вчера, как обещала.
– Я всегда стараюсь выполнять свои обещания, Корри, и если у меня это не получается, то причиной тому бывает какое-нибудь происшествие. Теперь, когда ты знаешь о тех злосчастиях, которые со мной случились, ты поймешь, почему я не навестила тебя вчера, – сказала она.
Девушка действительно очень пространно поведала Корри обо всех событиях предыдущего дня, однако Харрисон заметил, что она не сообщила ей о причине, вызвавшей конфликт с Бикли. Он предположил, что Мэри Роуз просто щадила чувства Корри. Девушка представила все таким образом, будто они с Бикли просто разошлись во мнениях, заспорили, и незаметно возникла потасовка.
Ее рассказ заставил Харрисона улыбнуться. Мэри Роуз умолчала о том, какие травмы она получила и как ей было больно. Вместо этого она в подробностях доложила, во что превратилась ее красивая юбка и как ужасно выглядели после драки ее волосы.
Девушка не преминула пожаловаться Корри, как долго она просидела в полном одиночестве в гостиной у Моррисонов. Тут только Харрисон понял, что Мэри Роуз считает его исключительно своей собственностью. Она не только сама прямо сказала об этом, но и подробно изложила Корри все аргументы, говорящие о том, что Харрисон Макдональд принадлежит ей.
У Харрисона запылало лицо. Ему хотелось выбежать на поляну и разъяснить Мэри Роуз, что он вовсе не тот недотепа, за которого она его принимает. Однако девушка еще не закончила свою тираду, так больно задевавшую его мужскую гордость.
– Прошу тебя, не волнуйся из-за Харрисона, – продолжала тем временем Мэри Роуз. – Я рассказала тебе о нем только потому, что он приехал сюда, в горы, вместе со мной. Именно поэтому я и взяла с собой свой револьвер. Я уверена, что в случае чего смогу его защитить. Как бы то ни было, он не причинит тебе никакого вреда. Он хороший и добрый. Да, я не сказала тебе, как Кэтрин Моррисон на него вешалась?
Девушка обрушила на свою невидимую собеседницу целый водопад накопленных обид, пользуясь тем, что Корри не могла или не хотела ее останавливать. Исполнилась ее давнишняя мечта – она нашла слушателя, который не мог никуда убежать.
Сначала Харрисон боялся, как бы Корри не выстрелила в Мэри Роуз, но, когда монолог девушки закончился, он успокоился. Теперь он не понимал другого – почему Корри не выстрелила, чтобы заставить Мэри Роуз замолчать.
Наконец Мэри Роуз собралась уходить, но вдруг вспомнила, что забыла поведать Корри о том, что в их доме появилась гостья. Она снова остановилась, и Корри с Харрисоном пришлось выслушать долгий рассказ об Элеоноре.
– Она скоро ко всему привыкнет, – вещала Мэри Роуз. – Может, она даже станет хорошей подругой, когда перестанет жалеть себя. Боже, как быстро пролетело время! Пожалуйста, перенеси припасы в хижину, пока не пошел дождь. А теперь до свидания, Корри. Да хранит тебя Господь.
Харрисон выждал, пока девушка не ушла с поляны, Затем он попятился, описывая широкую дугу вокруг Мэри Роуз, и в нужный момент оказался там, где она его оставила.
– Ну как все прошло? – осведомился он.
– Все в порядке, – ответила Мэри Роуз хриплым голосом. – Корри очень милая женщина.
– Она с вами беседовала? – спросил он.
– Нет, но она уже почти готова к этому, – заверила его Мэри Роуз. – Нам пора, Харрисон. Уже поздно.
– Откуда вы знаете, что она готова с вами заговорить?
– Она позволила мне пройти в центр поляны, – объяснила девушка. – Теперь мне совершенно ясно, что мы с Корри друзья.
– Только потому, что она в вас не выстрелила?
– Да, – ответила Мэри Роуз, обрадованная тем, что Харрисон ее понял.
– Вы совершенно нелогичны, – заметил он, – И вы знаете об этом, не так ли Мэри Роуз?
Девушка отрицательно покачала головой.
– Вы хотите сказать, что нелогично видеть в людях хорошее? Каждый человек – личность, и у каждого человека есть свои чувства, Харрисон. «Ни один человек не может жить обособленно». Помните этот абзац, который вы с Адамом так любите?
– Да, конечно, но…
– Люди не могут существовать друг без друга. Я надеюсь, что слова «смерть любого человека уносит частичку меня, потому что я сам – часть человечества» означают для вас то же, что и для меня. Мы все – члены одной семьи, Харрисон. Корри, как и все остальные, нуждается в общении. Вы понимаете?
– Да. Один – ноль в вашу пользу, мисс Клэйборн.
– По-моему, это первый спор с вами, который я выиграла.
– Мы вовсе не спорили.
– Да нет, наверное, все-таки спорили. А теперь нам действительно пора. – Девушка пошла к своей лошади и взглянула на небо. – Мы в самом деле можем промокнуть до нитки. Вы обожаете тянуть время, не правда ли?
Харрисон поднял Мэри Роуз в седло и передал ей поводья. Девушка положила руки на луку седла. Харрисон направился было к своему коню, но потом передумал и накрыл ее руки своими. Мэри Роуз заглянула ему в глаза, пытаясь понять, почему он медлит, и тут же увидела на его лице улыбку. Ей так нравилось, когда Харрисон улыбался! Девушку словно захлестнула горячая волна.
– У вас очень доброе сердце, Мэри Роуз, – сказал Харрисон. – Я всегда вспоминаю об этом, когда вы меня злите.
Отпустив ее руки, Харрисон повернулся к Мак-Хью и одним мощным и плавным движением вскочил в седло. Непринужденная грация, с которой он это проделал, произвела большое впечатление на Мэри Роуз. Она невольно подумала, что то время, которое он провел, объезжая диких мустангов, не прошло для него даром.
– Что вы хотите этим сказать? – спросила она.
– Я раскусил вашу игру. Мы задержались, потому что вы слишком долго разговаривали с Корри, а теперь, если мы промокнем, свалите всю вину на меня.
– Вы для меня слишком умны, Харрисон, – сказала Мэри Роуз, натянув поводья и разворачивая лошадь к дому. – Но я никогда и не утверждала, будто я само совершенство, разве не так?
– Нет, никогда, – со смехом отозвался Макдональд.
– И вы тоже отнюдь не идеал. Кроме того, вы подвержены приступам дурного настроения и, похоже, ничего не можете с этим поделать.
– Вы постоянно торопитесь с выводами, правда? А у меня не бывает никаких приступов дурного настроения, вот так-то, дорогая.
– Большую часть времени вы ведете себя как истинный джентльмен, но потом вдруг в одну секунду превращаетесь в злобного маньяка.
Как еще она могла назвать ту неожиданную перемену в нем, свидетелем которой она была? Впрочем, сейчас ей хотелось обсудить другой вопрос, который, по ее мнению, был столь же важным.
– Вы никак не хотите понять, что иногда человек должен действовать импульсивно.
– Другими словами, вы принимаете решения сразу, не раздумывая.
– По крайней мере у меня хватает на это смелости.
– Именно поэтому в ваших краях столько народу умирает прежде временно.
– Поступки гораздо эффективнее слов.
– В нецивилизованном мире это, возможно, и так. Но не забывайте, Мэри Роуз, что все мы несем ответственность за наши действия.
– Мы живем не в зале суда.
– И все же следует помнить об этом.
– Вы, наверное, скорее умрете, чем согласитесь со мной, правда, Харрисон? – смеясь, спросила девушка.
– Наверное, – сказал Макдональд, улыбаясь в ответ. – Мне нравится побеждать.
– Смысл жизни в том, чтобы выжить.
– В моем деле выживание и победа – это одно и то же.
– В таком случае вам следует поменять работу, – сказала Мэри Роуз.
– В споре не следует переходить на личности, – заметил Харрисон, проигнорировав ее последнюю реплику.
– А разве мы спорим?
– А что же мы, по-вашему, делаем?
– Стараемся уязвить друг друга. Харрисон рассмеялся.
– Так о чем у нас зашел спор? – осведомилась Мэри Роуз. Об этом Макдональд уже напрочь позабыл и решил наугад затронуть какую-нибудь тему.
– Мы спорили, чем отличаются наши взгляды на жизнь.
– Вот как? Но как же можно говорить об этом и не переходить на личности?
– Еще одно очко в вашу пользу, мисс Клэйборн.
– Все различия между нами я могу выразить буквально двумя словами, – сказала Мэри Роуз.
– Я тоже, – заверил ее Макдональд.
– Тогда я, будучи женщиной, начну первой, хорошо?
– Разумеется.
– Участие и наблюдение. Я живу, то есть непосредственно участвую в жизни. Вы же лишь наблюдаете за ней. Держу пари, что я угадала.
– В таком случае вы проиграли. Я хотел употребить другие слова – логика и абсурд, порядок и хаос, здравый смысл и безумие…
– Я вижу, юристы не прочь поговорить, не так ли?
– Да, некоторые из них.
– Вы понимаете, что назвали меня нелогичной и безумной?
– А вы только что сказали, будто я не живу, а лишь созерцаю жизнь? Ведь это неправда.
– Дождь пошел. По-моему, нам пора прервать наш спор. Небесный свод разорвала молния.
– Похоже, дела принимают скверный оборот, – сказал Харрисон.
– Наверное. В четверти мили отсюда есть пещеры. Мы успеем укрыться в них, если поспешим. Иначе тропа станет слишком опасной для Мак-Хью и Милли.
Харрисону не хотелось прерывать их разговор, но уже сгущались сумерки, и было бы глупо продолжать спорить под открытым небом. Он еще надеялся, что до наступления ночи они доберутся до гребня горы, возвышающейся над ранчо Клэйборнов. Если бы им удалось оказаться там засветло, лошади сумели бы найти дорогу к конюшне, руководимые лишь инстинктом и чувством голода. Что же касается ночи в обществе Мэри Роуз, то для Харрисона это представляло не меньшее испытание, нежели трудная дорога для лошадей.
Разумеется, он был готов вести себя как джентльмен – для него это давно уже вошло в привычку. Он дал слово Адаму и не собирался нарушать его. Впрочем, он не позволил бы себе никаких вольностей даже в том случае, если бы не был связан никаким обещанием. Харрисон невольно стиснул зубы, предвидя опасные соблазны, которые сулила ему подступающая ночь.
– Поторопитесь, Харрисон, – окликнула его девушка. – Дождь вот-вот хлынет как из ведра.
Харрисон решил, что она преувеличивает, но вскоре, когда он промок до нитки и промерз до костей, ему пришлось признать, что Мэри Роуз была права.
Пещера, в которой они остановились, представляла собой небольшое, вытянутое пространство, укрытое каменным козырьком. Они выбрали именно ее по двум причинам. Во-первых, она оказалась свободной, что было немаловажно, учитывая ночные повадки некоторых животных, обитавших в этой местности. Во-вторых, в ней было сухо.
Мак-Хью отказался последовать за Милли в глубь пещеры. Харрисон разнуздал жеребца и позволил ему остаться у входа. Но вскоре, когда Мэри Роуз развела костер из сучьев и веток, собранных Харрисоном, конь передумал и отправился вслед за кобылой. Перед этим Макдональд в течение десяти минут безуспешно пытался зажечь сырой хворост, но Мэри Роуз добилась успеха, составив сучья и ветки пирамидой и использовав для растопки найденные ею в пещере сухие листья.
Харрисон тщательно обтер лошадей, затем набрал воды в импровизированное ведро, которое сделал из предусмотрительно захваченного с собой куска холста, и напоил сначала Милли, а потом Мак-Хью. Тем временем Мэри Роуз высушила, насколько это было возможно, постельные принадлежности и устроила две постели.
Харрисон собирался лечь с противоположной стороны, но решил не спорить, понимая, что девушка права – если они не хотят замерзнуть ночью, им придется согревать друг друга.
Сняв обувь, девушка отошла от костра, вытащила из-за пояса юбки револьвер и сунула его под свое одеяло.
Харрисон остановился у огня, пытаясь согреться.
– Вам часто приходилось ночевать в лесу? – спросил он.
– Нет.
– Вы ведете себя так, словно для вас это привычное дело.
– Я предпочитаю спать дома, но если надо переночевать в лесу И не замерзнуть, нетрудно сообразить, что надо делать.
– Вы не очень-то изнеженная.
– О Господи. А что, по-вашему, я должна быть такой?
Харрисон покачал головой. Мэри Роуз был непонятен мир, в котором он жил, – мир, в котором женщины падали в обморок по любому ничтожному поводу, а репутацию человека могли разрушить самые никчемные сплетни. Разумеется, стандарты поведения в английском обществе были продиктованы не кем иным, как королевой Викторией, сделавшей особый акцент на таких нюансах, как необходимость тщательно обдумывать каждый свой шаг, здравомыслие и осторожность. Но если сама она продемонстрировала всему миру умение мыслить оригинально и независимо, то английские женщины, с которыми Харрисону доводилось общаться, даже в таких мелочах, как развлечения, зависели от других людей.
Знакомство с Мэри Роуз Клэйборн для Харрисона было равносильно струе свежего воздуха в душной комнате. До сего дня он не верил, что девушка может позаботиться о себе, но сейчас он понял, что многие его представления о ней были ошибочными.
До Харрисона стало доходить, что, вероятно, здравый смысл был свойствен ей в гораздо большей степени, чем он думал.
Между тем Мэри Роуз принялась раздеваться. У Харрисона едва не подкосились колени. Неужели девушка настолько наивна, что не понимает самых простых вещей?
– Ради всего святого, что вы делаете?
– Раздеваюсь. А что?
– Наденьте сейчас же блузку.
Мэри Роуз не обратила на его слова ни малейшего внимания. Сняв одежду, она наклонилась и принялась стаскивать с себя носки, стоя на одеяле, чтобы не испачкать ноги.
Вскоре она выпрямилась и с улыбкой посмотрела на Макдональда.
Ей показалось, что взгляд Харрисона прикован к ее медальону.
– Красивый, правда? – сказала она.
– Что?
– Медальон. Я думала, вы смотрите на него.
– Да, – солгал Харрисон. – Откуда он у вас?
– Его прислала мне моя мать. Это подарок к моему шестнадцатилетию. Правда, он не открывается, но это не важно. Видите, на нем выгравирована роза?
Девушка направилась было к нему, но Харрисон жестом остановил ее.
– Мне и отсюда видно.
– Она выбрала медальон в форме сердца, потому что он символизирует нашу неразрывную связь. Разве это не чудесно? Когда-нибудь я передам этот медальон своей дочери.
– Замечательно, – заметил Харрисон. Девушка кивнула.
– Когда он на мне, – объяснила она, – мне кажется, что я ближе к маме. Поэтому я ношу его постоянно.
Похлопав ладонью по медальону, она тихонько вздохнула и, протянув руку над костром, передала Харрисону свои носки.
– Посушите их над огнем, пожалуйста. Они только немножко отсырели.
Макдональд с радостью взялся выполнять ее просьбу, думая, что девушка хочет освободить себе руки, чтобы надеть блузку.
– Не стойте так близко к огню, Харрисон. Если вы их сожжете, Трэвис будет вне себя.
– Вы носите носки брата?
Макдональд не знал, что ему делать – смеяться или просто удивляться. Мэри Роуз улыбнулась ему, развязывая тесемку у себя на шее. Харрисон приковался взглядом к выступу скалы у нее над головой, стараясь не думать, что скрывалось под белой шелковистой тканью. При каждом движении девушки Макдональд поневоле отмечал, как колышутся ее налитые груди. Он покрылся холодным потом.
– Только в тех случаях, когда мне удается незаметно снять их с веревки, – сказала Мэри Роуз.
– Что вам удается снять с веревки?
– Носки.
– У вас что, нет своих носков?
– Конечно, есть. Но носки братьев потолще. А уж как они выглядят со стороны – это меня не волнует. И потом, я надеваю их только под сапоги, так что их все равно никто не видит. Главное, ногам в них тепло.
В словах ее был практический смысл, но Харрисону почему-то все же не хотелось, чтобы она пользовалась носками какого-то мужчины. Он вовсе не возражал бы, если бы она носила его носки. Более того, ему это было бы приятно.
О Господи, кажется, ему изменяет рассудок. Харрисона так и подмывало спросить: «Ну что, добились своего?» Это Мэри Роуз была виновата в том, что он потерял привычное хладнокровие – каждое ее движение словно туманило его мозг.
– Наденьте сейчас же блузку! – рявкнул он.
Девушка снова не обратила на его слова никакого внимания. Распустив волосы, чтобы их легче было просушить, Мэри Роуз уронила на одеяло розовую ленточку и лишь после этого удостоила Харрисона ответом.
– С какой стати я буду ее надевать? Она мокрая, – напомнила она. – Ради Бога, не делайте вид, что вам хочется меня задушить. Лучше перестаньте стесняться и снимите свою одежду. А то еще заболеете, и мне придется за вами ухаживать. Думаете, мне очень хочется слушать, как вы будете хныкать и жаловаться?
Произнеся эту тираду, Мэри Роуз принялась развязывать пояс юбки. Харрисон настолько ошалел, что мгновенно перевел взгляд на огонь. Но краем глаза он все же увидел ноги Мэри Роуз – длинные, великолепной формы, словом, само совершенство.
Сколько же еще ему предстоит вытерпеть, пока не закончится эта ночь? Харрисон от души надеялся, что хуже уже не будет.
Он кинулся к своей седельной сумке в поисках хоть какой-нибудь одежды, которую Мэри Роуз могла бы накинуть, ругая себя на все лады за свою непредусмотрительность. Он намеренно старался вызвать у себя раздражение, чтобы отвлечься мыслями от ослепительной наготы Мэри Роуз.
– Я смотрю, излишней скромностью вы не страдаете. Наденьте это, – процедил он, швыряя девушке фланелевую рубашку.
– Разве вы сами не собираетесь надеть ее?
– Я сказал, наденьте.
Его тон не допускал никаких возражений. Повиновавшись, Мэри Роуз пришлось по меньшей мере дважды подвернуть рукава. Но, застегнув рубашку на все пуговицы, она и впрямь быстро согрелась.
– Спасибо, – сказала она.
Пропустив мимо ушей ее благодарность, Харрисон уселся напротив и уставился ей прямо в глаза. Она тоже села на землю, скрестив ноги точно так же, как и он, потом укрыла их одеялом и взяла в руки блузку, чтобы просушить ее у огня.
– Я вижу, что вы сердитесь на меня, – заметила Мэри Роуз. – Я чем-то обидела вас?
Макдональд одарил девушку таким взглядом, что сердце ее невольно сжалось.
– Вы забыли, что я вам не брат.
– Я вовсе не считаю вас одним из них, – заметила Мэри Роуз.
– Если так будет продолжаться, я долго не выдержу.
– Ради Бога, вам что, никогда не приходилось ночевать под открытым небом? Вас никогда раньше не заставала в пути гроза? Если вы не привыкли к походным условиям, я ничем не могу вам помочь.
Харрисон расстегнул рубашку, снял ее и принялся сушить над огнем.
– Условия здесь прекрасные.
– А брюки вы снимать не собираетесь?
– Нет, черт возьми.
– Вы напрасно злитесь. Разве они у вас не промокли?
– Все же не настолько.
– С какой стати, интересно, я должна страдать от того, что у вас плохое настроение?
– Вы что, в самом деле ничего не понимаете? Я не могу в это поверить ни на секунду. Вы прекрасно знаете, что я хочу вас, черт побери, и нарочно меня дразните. Немедленно прекратите это, и мое плохое настроение как рукой снимет.
Только сейчас до Мэри Роуз стало доходить, что так раздражает Харрисона. Она одета словно огородное пугало. Харрисон хочет ее – а она напялила носки брата. Мэри Роуз была уверена, что такого не сделала бы ни одна нормальная женщина, которая хоть немного заботится о том, чтобы выйти замуж.
– Ну так что, договорились? – спросил Макдональд.
– Да.
Мэри Роуз выждала несколько минут, чтобы Харрисон смог справиться со своим гневом.
– Обычно я ношу шелковые чулки с кружевной отделкой, – неожиданно выпалила Мэри Роуз. – Вообще-то я нечасто надеваю носки Трэвиса. Не думайте, будто мне нравится носить мужские вещи.
– Мне это и в голову не приходило.
– Вот и хорошо.
– По-моему, эта рубашка никогда не высохнет. Харрисон взглянул на Мэри Роуз. Щеки ее горели огнем.
– С вами все в порядке? – спросил он.
– Конечно.
– Отодвиньтесь подальше от костра. У вас такой вид, словно вы обожгли лицо.
Этот человек просто болван – и слава Богу, подумала девушка. Она чуть подалась назад и стала придумывать какую-нибудь нейтральную тему для разговора. Ей хотелось, чтобы Харрисон перестал думать о носках.
– Похоже, мне придется мыть посуду всю следующую неделю, – сказала она.
– Почему?
– Я ни разу не употребила в разговоре дежурное слово.
– Какое еще слово?
– То, которое было написано на доске. Я даже не знаю, что оно означает.
Закрыв глаза, Харрисон представил себе кухню Клэйборнов и улыбнулся.
– Вы имеете в виду слово «злополучный»?
– А откуда вы…
– Я заходил на кухню вместе с Адамом и видел слово, написанное на доске. А вот повара, кстати, я не заметил.
– Я не знаю, что это значит.
– Это значит, что вы его выдумали.
– Я говорю про слово, Харрисон. Что означает слово «злополучный»?
– Пожалуй, его можно заменить словом «несчастный».
– Ну тогда я его употребляла.
– Ио не в присутствии братьев.
– У нас в самом деле есть повар. Он бывает несколько грубоват и неуживчив. Это оттого, что у него была несчастливая жизнь.
– Значит, он у вас злополучный? – рассмеялся Харрисон.
– Это уж точно. Вам придется подтвердить завтра за ужином, что я использовала нужное слово.
– Завтра за ужином ваши братья попытаются меня убить.
– За что?
– За то, что я провел с вами ночь. Во всяком случае, на их месте я бы так и поступил.
– Мои братья вам доверяют. Адам ни за что не позволил бы вам поехать со мной, если бы считал вас развратником.
– По-моему, слово «развратник» вам надлежало произнести на прошлой неделе.
– Да, но вторник.
– У вас явные пробелы в образовании, – заметил Харрисон, покачав головой. Он уже собирался сказать, что ее отец тем не менее был бы очень доволен всем, что ее братья сделали для ее развития, но тут же прикусил язык. Вместо этого он разложил рубашку на седле, надеясь, что за ночь она просохнет, а потом прислонился к каменной стене пещеры и закрыл глаза. Острые выступы врезались в плечи, но двигаться ему не хотелось.
– Вы хотите есть?
– Нет, а вы?
– Тоже нет.
– Не беспокойтесь насчет моих братьев – они все поймут правильно. Только Кол может поднять шум или ударить вас разок – и на этом все кончится.
– Нет, он не ударит меня.
– Почему?
– Я не позволю ему меня ударить.
– Я просто хотела сказать, что Кол первым бросается меня защищать. Вообще-то он очень хороший человек.
– Я не считаю его плохим, – возразил Макдональд. – Вы здорово научились обводить его вокруг пальца, верно?
– Дело не в этом. Просто он не может видеть меня несчастной. Харрисон все же решил, что его версия особенностей взаимоотношений между Мэри Роуз и Колом была более точной.
– Вам было трудно без отца и матери? – спросил он.
– У меня есть мать, – ответила девушка. – Ее зовут мама Роуз.
– А почему она не живет вместе с вами и вашими братьями?
– Она не может жить с нами… пока не может.
– Все ваши братья называют ее мамой?
– Да. А почему вы об этом спрашиваете?
– Просто так. А ваш отец?
– Отца у меня нет.
– Вам, наверное, его не хватает?
– Не знаю. У меня его никогда не было.
Решив, что блузка уже высохла, Мэри Роуз сложила ее и занялась юбкой. Харрисон внимательно наблюдал за каждым ее движением. Девушка была удивительно грациозной и женственной и в то же время действовала на редкость умело и практично. Такое сочетание казалось ему просто неотразимым.
– Вы такая же чистая и неиспорченная, как тот рай, в котором вы живете, – сказал Харрисон.
– Вы так считаете?
– Мама Роуз приходится матерью Адаму?
– Да, и ему, и мне.
– Но фактически она родила только Адама.
– Да. Откуда вы знаете?
– Я пришел к этому выводу благодаря простейшим умозаключениям. Она живет на Юге. Вы, насколько я понял, никогда ее не видели.
– Вы просто гадаете, – возразила девушка. – Вам ведь неизвестно, откуда родом мои братья. Но я действительно никогда не видела маму, хотя и знаю ее очень хорошо. Она пишет мне по крайней мере раз в неделю, а иногда и чаще. С тех пор, как мы с ней начали переписываться, ее весточки ни разу не опаздывали. Когда настанет срок, она приедет к нам.
– Но пока что время еще не пришло, верно?
Быстрота, с которой последовал ответ, подсказала Харрисону, что не следует развивать эту тему. Несколько минут прошли в молчании, которое не тяготило ни одного, ни другого.
– О чем вы думаете, Харрисон?
– Какая вы красивая.
Мэри Роуз засмеялась.
– Если вы сегодня ночью находите меня красивой, значит, вы давно не были в большом городе. Мои волосы в полном беспорядке, и к тому же на мне надета мужская рубашка.
«Моя рубашка», – про себя поправил ее Харрисон. Видя ее, одетую в его любимую, порядком уже изношенную рубашку, он чувствовал, что между ними возникает некая общность. Макдональду нравилось в девушке буквально все. Ему хотелось защитить ее от опасностей, сжать ее в объятиях, хотелось любить ее – безумно, без оглядки на какие бы то ни было обстоятельства. В то же время в сердце его зарождалась надежда на ее взаимность.
Харрисону вдруг показалось, что много лет он простоял на берегу реки жизни, наблюдая за течением ее вод. Созерцая – и не более того. Кажется, Мэри Роуз употребила именно эти слова, описывая его отношение к окружающей действительности? Он не мог не подивиться точности ее восприятия.
– А сейчас вы о чем думаете? – спросила девушка. – У вас озабоченный вид. Вас что-нибудь тревожит?
– Нет.
– А я вот пожалела, что ношу юбку из слишком плотной материи. Она очень долго сохнет. Ну теперь ваша очередь рассказывать мне, что у вас на уме. Надеюсь, что ваши мысли окажутся не такими скучными, как мои.
– Вы думали о чисто практических вещах. Я же размышлял о другом – о своей жизни в Англии.
– Разве вы живете не в Шотландии?
– Я работаю в Англии. В Лондоне у меня дом. Мне не так уж часто доводится ездить на родину.
– Из-за вашей работы?
– Да.
– Но вы скучаете по Шотландии, правда?
– Я скучаю по тому, что она для меня символизирует.
– И что же это?
– Свобода.
Последнее слово вырвалось у Харрисона помимо его воли.
– Обязанности сковали вас по рукам и ногам, верно?
– Что поделаешь – человек прежде всего обязан расплатиться с долгами.
– Вы должны своему хозяину и из-за этого не можете делать то, что вам хочется?
– И да и нет. Мои представления о том, чего я хочу, изменились. Возможно, вы и правы, Мэри Роуз. Победа – это не всегда самое главное.
– Я рада, что вы разделяете мое мнение. Вам нравится наш край?
– Да.
– И здесь вы чувствуете себя счастливым?
– Да.
– Тогда перестаньте все усложнять. Оставайтесь и наслаждайтесь своим счастьем.
– Все не так просто.
– Я хочу задать вам еще один, последний вопрос, – произнесла девушка. – Если бы все было просто, вы бы остались?
– Не раздумывая.
Мэри Роуз не удержалась и спросила:
– Значит, вы все-таки уедете?
Произнеся эти слова, она отчаянно вцепилась в подол юбки, молясь в душе, чтобы Харрисон сказал именно то, что ей хотелось от него услышать.
– Я еще ничего не решил.
– Я вас не понимаю.
Руки девушки, держащей юбку над костром, заныли от напряжения. Не выдержав, она отложила юбку в сторону, села рядом с Харрисоном и, набросив одеяло на ноги, прислонилась к каменному своду. Она молча смотрела на огонь, невольно поддаваясь гипнозу пляшущих языков пламени. Ей не хотелось даже думать о том, что Харрисон может уехать – уехать в то самое время, когда она уже почти полюбила его, и потому она постаралась придать своим мыслям другое направление.
– Вы наверняка голодны, – произнесла она. – Было бы неплохо раздобыть что-нибудь съедобное.
– Где? – не понял Харрисон.
– Там, – промолвила девушка, махнув рукой на выход из пещеры.
– Я вовсе не голоден. Если вы хотите есть, я пойду и постараюсь раздобыть для вас какую-нибудь пищу.
Мэри Роуз улыбнулась, но даже не взглянула на Макдональда.
– Должно быть, вам все же нечасто приходилось ночевать под открытым небом? – спросила она.
– Но все-таки такое случалось – во время прохождения военной службы.
– Вы служили в армии?
– Да.
– Расскажите мне о Лондоне.
– Это очень красивый город. Архитектура его просто великолепна. Кол оценил бы и мастерство проектировщиков, и умение рабочих-строителей. Я думаю, вам бы понравилось жить в Лондоне.
Мэри Роуз, однако, не представляла, как бы она стала жить в большом городе – ей нужна была только ее райская долина.
– Когда вы жили в Англии и в Шотландии, вам доводилось провести ночь под открытым небом в обществе женщины?
Макдональд расхохотался:
– Если бы это произошло, я был бы уже женат.
– Почему?
– Потому что это погубило бы репутацию женщины. Единственным возможным выходом из подобной ситуации является женитьба.
– А если между вами ничего не было? Так, как у нас сегодня?
– Женщина в любом случае считалась бы обесчещенной.
– А мужчина? Что случилось бы с ним?
– Ничего страшного, – ответил Харрисон, немного подумав. – Разумеется, не следует все понимать буквально. Если женщина из влиятельной семьи, у нее есть шанс избежать позора. А вам, прежде чем вы возьметесь осуждать подобные нравы, я напомню, что ваше общество в Нью-Йорке живет по тем же законам.
– Это вовсе не мое общество, – возразила Мэри Роуз. Здесь, в Монтане, людям просто некогда обращать внимание на такую чепуху.
Внезапно на лице девушки появилась улыбка.
– Если вы говорите мне правду, – произнесла она, – то значит, заночуй мы с вами в лесу где-нибудь в Англии, вам пришлось бы на мне жениться? Там ведь тоже есть дикие места?
– Да, – согласился Харрисон. – В Англии есть лесные массивы, совершенно не тронутые человеком. Они невероятно красивы.
– Правда?
– Правда.
– Так как насчет моего вопроса? Вам пришлось бы на мне жениться?
Мэри Роуз увидела в глазах Харрисона озорные искорки.
– Нет, пожалуй. Мой хозяин – очень состоятельный человек. Он наверняка пришел бы вам на помощь, – сказал Макдональд и засмеялся, увидев, насколько не по вкусу пришелся его ответ Мэри Роуз.
Чувствуя, что ей вот-вот сведет судорогой шею, девушка повернулась к стене пещеры и, стоя на коленях, откинулась назад, пытаясь расслабиться. Харрисон изо всех сил старался не обращать на нее внимания и благоразумно смотрел на ее лоб.
– С чего вы вдруг нахмурились? Скажите мне, о чем вы сейчас подумали? – спросила Мэри Роуз.
– Я, наверное, скоро превращусь в святого.
– Вы такой загадочный, Харрисон. Всего минуту назад вы смеялись, а теперь хмуритесь, как медведь.
– Медведи не хмурятся.
– Это метафора.
– Это еще одно слово с кухонной доски? Мэри Роуз кивнула.
– Вы, я вижу, хотите выжить меня на улицу, Мэри Роуз.
– Почему вы так решили?
– Вы меня опять провоцируете.
– Вы серьезно? – польщенно спросила девушка.
– Это вовсе не комплимент. Вы меня действительно искушаете. Мэри Роуз не сдержала улыбки.
– Ну вот, а теперь вы еще и радуетесь, – пробормотал Макдональд.
– Женщине приятно сознавать, что она привлекательна, – пояснила она. – Но я перестану с вами кокетничать, как только пойму, что это становится неприличным.
– Не могли бы вы для начала убрать руку?
Девушка тут же отдернула руку – похоже, она даже не отдавала себе отчета в том, что делает.
– Что еще?
– Перестаньте так на меня смотреть.
– Как?
– Так, как будто вы хотите, чтобы я вас поцеловал.
– Но я действительно этого хочу.
– Этого не будет.
Мэри Роуз подоткнула одеяло вокруг ног и сложила руки на коленях.
– А что бы случилось, если бы нас обнаружили?
– Где?
– В Англии. После того, как мы провели ночь вместе.
Харрисон думал, что они уже закончили обсуждение этого вопроса, но девушку явно разбирало любопытство по поводу этических и моральных норм, царящих в английском обществе, и Макдональд решил ответить ей:
– Об этом сразу же стало бы всем известно. Сплетни распространяются, как чума.
– А знаете, что бы я тогда сделала?
– Нет. Что же?
– Я бы дала им всем пищу для разговоров. Наверное, у людей ужасно скучная жизнь, если их так интересуют чужие дела. Я бы показала им, что такое аморальное поведение!
Харрисон зажал ей рот ладонью.
– Нет, вы не сделали бы этого. Вы позаботились бы о том, чтобы ваша честь не была поругана. В противном случае вы изменили бы самой себе.
Мэри Роуз молчала примерно с минуту, прежде чем признала, что он прав.
– Да, – заявила она. – И все же в положении падшей женщины есть своеобразное очарование. Я бы в этом случае, наверное, все время носила бы красное.
Харрисон покачал головой.
– Подумайте лучше о последствиях, – сказал он. Мэри Роуз в отчаянии закатила глаза к небу.
– Вы в своем амплуа – правильный, безукоризненный адвокат, – заметила она. – Ну ладно. Давайте поговорим о последствиях. Расскажите мне об этом все, что знаете, хорошо?
Макдональд кивнул.
– Если человек изменяет себе в мелочах, он изменяет себе в целом.
– Да, Харрисон.
– А если человек изменяет самому себе, он больше не существует, – продолжал Харрисон, словно не замечая, что девушка с ним соглашается.
– Другими словами, вы не собираетесь меня целовать.
– Вы правильно меня поняли.
– У вас вся грудь в синяках. И шея. Я готова поспорить, что и зад у вас разукрашен черным и синим.
– Я не собираюсь давать вам возможность убедиться, так это или нет.
Наклонившись, девушка дотронулась до синяка на его левом плече. Ее прикосновение было теплым и необыкновенно приятным. Харрисон понимал, что Мэри Роуз вряд ли осознает, что она с ним делает. Но, когда она принялась ощупывать синяк около его пупка, Харрисон перехватил ее руку.
– Вам самое время хоть немного позаботиться о себе, – сказала девушка. – Я думаю, вам не стоит перегонять купленный нами скот вместе с братьями.
– Почему?
– Потому что вы скорее всего сломаете себе шею.
– Вы не очень-то верите в мои силы и способности, правда?
– Я верю в вас.
Эти слова Мэри Роуз, произнесенные едва слышным шепотом, глубоко тронули Харрисона. Долго, очень долго они смотрели друг на друга, потом одновременно отвели глаза. Ни один из них не был готов сделать следующий шаг. Макдональд не мог признаться девушке в своей любви, потому что у них с Мэри Роуз вряд ли было общее будущее. Харрисон прекрасно понимал, что ему придется сообщить о своих намерениях лорду Эллиоту, а тот потребует от него доказательств, что он в состоянии обеспечить его дочери тот уровень, который Эллиот считает достойным.
Что же касается Мэри Роуз, то она страшилась зарождающейся в ее сердце любви к Харрисону и пыталась уберечь свою душу от предстоящих ран. Он откровенно признался ей, что не собирается оставаться в Монтане, и девушка знала, что не вправе мешать ему следовать своим желаниям и искать свою судьбу, свое счастье.
С изрядной долей отвращения к самой себе девушка решила, что она, вероятно, все же чересчур прагматична и не способна предпринять что-либо, предварительно не продумав последствия. Ей очень хотелось защитить себя от боли и разочарования, но в то же время она была готова разрыдаться при мысли о том, что в ее жизни не будет места Харрисону.
– О чем вы думаете? – спросил он.
Прежде чем ответить, Мэра Роуз убрала свою руку.
– О том, что завтра, возможно, вас здесь не будет. А вы?
– О том, что пройдет много лет, прежде чем я смогу стать таким же состоятельным человеком, как мой работодатель.
Голоса обоих звучали уныло.
– Если бы мы жили в Лондоне, я бы, наверное, не сомневалась в вашей способности позаботиться о себе.
– Наверное? – переспросил Харрисон, подняв бровь. Девушка улыбнулась – ей нравилось его дразнить. Впрочем, она понимала, что его возмущение скорее наигранное и что он тоже хочет перейти на какую-нибудь более нейтральную тему.
– Не думайте, что я вас недооцениваю. Но все дело в опыте.
– Чем вас не устраивает мой опыт?
– Тем, что у вас его нет, – заявила Мэри Роуз, похлопав Харрисона по колену с шутливым сочувствием. – Вы же никогда раньше не занимались скотом. Я даже сомневаюсь, умеете ли вы работать с веревкой. Словом, перегон скота для вас достаточно опасное дело. Я что, снова задела вашу мужскую гордость?
– Ложитесь спать.
Несмотря на то, что эти слова прозвучали несколько грубовато, девушка решила не обижаться.
– Я действительно устала. Это так утомительно – бегать вверх-вниз по лестнице.
– А почему вам пришлось бегать по лестнице?
– Мне надавали кучу поручений.
– Кто, Элеонора?
Мэри Роуз промолчала. Харрисон покачал головой – он понимал, как трудно иметь дело с такой женщиной, как подруга Мэри Роуз.
Девушка расправила одеяло и вытянулась на боку. Подложив руки под щеку, Мэри Роуз закрыла глаза.
– И как долго Элеонора будет помыкать вами?
– Ради Бога, она же только что приехала. Я просто стараюсь сделать так, чтобы она чувствовала себя комфортно.
– А когда вы с ней вдвоем, она хорошо относится к вам? Мэри Роуз долго думала и в конце концов ответила отрицательно.
– Тогда почему же вы с этим миритесь?
Мэри Роуз перекатилась на спину и посмотрела на Харрисона, удивляясь, какие странные он находит поводы, чтобы сердиться.
– А почему вы миритесь с Мак-Хью?
– Почему? Да потому, что он хороший, надежный конь.
– Вот и Элеонора тоже – она хорошая и надежная подруга.
– Вы не знаете это наверняка.
– Вы тоже не знали, что ваш конь окажется хорошим и надежным. Вы положились скорее на свою интуицию, разве не так?
– Нет. Стоило мне всего лишь взглянуть на Мак-Хью – и я сразу понял, почему с ним так трудно поладить. Его шрамы говорят сами за себя.
– У Элеоноры тоже есть шрамы, – заявила Мэри Роуз. – Правда, они у нее в душе и, возможно, именно поэтому причиняют ей еще большие страдания. Люди очень часто ее неправильно воспринимают.
Харрисон опустился на свое одеяло, вытянулся на спине, закинул руки за голову и уставился в каменный потолок пещеры, раздумывая об Элеоноре.
– Трэвис скоро вышвырнет ее вон.
– Нет.
– Но он же не может прятаться на конюшне до самого ее отъезда, Мэри Роуз. Дуглас настроен так же. Вы слишком многого хотите от своих братьев. Между прочим, они должны обладать теми же правами, что и вы.
– Они имеют такие же права.
Девушка повернулась к Харрисону, поставила локоть на одеяло и подперла подбородок ладонью, чтобы ей было удобнее продолжать беседу.
– Моим братьям не хватает терпения. И все же они никогда ее не выгонят. Они все – очень порядочные люди.
– Есть один способ заставить Элеонору вести себя прилично. Харрисон отвел взгляд от потолка, заглянул в глаза девушке и в который раз поразился их красоте. Мэри Роуз придвинулась ближе к нему и привстала.
– Какой? – спросила она.
– Если какой-то трюк не срабатывает, вы пытаетесь применить другой, правильно?
– Правильно.
– Ну так вот. Скажите, Элеонора считает, что по утрам ей должны подавать завтрак в постель?
– Да.
– А что произойдет, если никто не принесет ей завтрак?
– Она страшно разозлится.
– И проголодается. А значит, ей придется спуститься вниз.
– Когда она сердится, это не очень приятное зрелище.
– Напускное.
– Что?
– Другими словами, это рассчитано на слабонервных. Если она сердится, не обращайте на это внимания. Просто займите твердую позицию, познакомьте ее с порядками в вашем доме, и…
– Какие порядки?
– Ну, например, в какое время положено есть – что-нибудь в этом роде.
– Понимаю. А потом что мне делать?
Губы Харрисона растянулись в дьявольской усмешке.
– Бегите куда глаза глядят. Можете спрятаться на конюшне вместе с братьями.
Мэри Роуз засмеялась.
– Элеонору полюбят, когда поймут, – сказала она.
– Пока она живет в вашем доме, у нее должны быть обязанности – при условии, конечно, что она пробудет у вас продолжительное время.
Мэри Роуз села и склонилась над Харрисоном:
– Если я скажу вам одну вещь, вы не расскажете об этом Трэ-вису, Дугласу и Колу?
– А как насчет Адама?
– Он об этом уже знает.
Девушка положила ладонь ему на грудь. Харрисону показалось, что сердце его сбилось с ритма. Будучи не в силах сопротивляться желанию дотронуться до нее, он сжал руку Мэри Роуз.
– Так что же вы хотите скрыть от своих братьев?
– Элеонора не собирается уезжать.
– Она задержится у вас надолго?
– Навсегда.
– О Боже.
– Да, – прошептала Мэри Роуз. – Ей некуда больше ехать. Теперь вы понимаете? У нее нет семьи. Ее отца разыскивает полиция. Он сбежал – и от нее в том числе. Он проделывал ужасные вещи, и в конце концов закон покарал его.
– Что он натворил?
– Под видом кредитора собирал чужие деньги.
– Значит, он отбирал у людей их сбережения.
– Да.
– А мать Элеоноры?
– Она давным-давно умерла. Элеонора была единственным ребенком, бедняжка.
– А у нее нет тетушек или дядюшек, к которым она могла бы обратиться за помощью?
– Нет. Большинство людей в ее городе настроено против нее. У нее совсем нет друзей.
– Неудивительно.
– Вы могли бы хоть немного ей посочувствовать.
– Зачем? Вашего сочувствия хватит на двоих, дорогая. Глаза Мэри Роуз расширились.
– Вы назвали меня «дорогая».
– Прошу прощения.
– Не за что – мне это понравилось. Назовите меня так еще раз.
– Нет. Речь шла об Элеоноре.
– Не следует говорить о людях у них за спиной. Это невежливо.
– Я только хотел обратить ваше внимание на настроение Трэви-са. Он в самом деле уже почти созрел, чтобы провести голосование и выдворить вашу гостью вон. Так что советую вам с ним побеседовать.
Мэри Роуз высвободила свою руку из-под его ладони и погладила Харрисона по щеке. Почувствовав покалывание отросшей щетины, она улыбнулась – ощущение было на редкость приятным.
Харрисон не стал ее останавливать – ему было слишком хорошо. Он дотронулся до шеи девушки, пальцами перебирая ее шелковистые волосы. Внезапно он потянул ее вниз, привлек к себе и поцеловал долгим, страстным поцелуем. Желание захлестнуло его, сметая остатки осторожности. В конце концов, ничего страшного не случится, если он поцелует ее на ночь, убеждал себя Макдональд, – ведь он достаточно опытен, чтобы вовремя остановиться.
Они целовались до тех пор, пока ее не охватило вожделение, такое сильное, какого она не испытывала ни разу в жизни. Девушка все теснее прижималась к Макдональду, давая понять, как сильно она его хочет. Из груди ее вырвался стон, и Харрисон едва не лишился рассудка. Когда он все же приказал себе остановиться, оба они дрожали от страсти – а ведь они, по сути дела, только поцеловались.
Харрисон уткнулся лицом в плечо Мэри Роуз, пытаясь прийти в себя. Он глубоко вздохнул, надеясь успокоиться, но вдруг уловил чудесный, тонкий запах, исходивший от девушки, и все опять поплыло у него перед глазами.
– Харрисон, мне трудно дышать. Отодвиньтесь, пожалуйста, в сторону.
Тут только Макдональд понял, что всем телом навалился на Мэри Роуз. Как это произошло? Он крепко держал ее за талию, хотя не мог припомнить, когда его руки оказались там.
Он не на шутку испугался, что потерял контроль над собой, – и все-таки не мог преодолеть искушения. Его колено покоилось между бедер Мэри Роуз. Он не мог чувствовать ее кожу сквозь брючную ткань, но знал, какая она нежная и шелковистая. Эта мысль возбудила его еще сильнее.
Девушка обвивала руками его шею, а ее пальцы сводили его с ума. Привстав, Мэри Роуз поцеловала его в подбородок. Она честно пыталась заставить себя оторваться от Харрисона – именно это диктовали приличия в сложившейся ситуации, – но не могла. Ей было так приятно ощущать его рядом!
Мэри Роуз положила голову на плечо Харрисона и закрыла глаза.
– Мы не могли бы поспать в таком положении? Нам было бы тепло, – сказала она. – Ну хотя бы немножко.
Харрисон поцеловал девушку в лоб.
– Хорошо.
Она отодвинулась и шепотом пожелала ему спокойной ночи. В его глазах она увидела нежность, которая заставила ее сердце вздрогнуть от радости и забиться еще быстрее.
– У вас глаза стали совсем черные, как ночь. Вы очень красивый мужчина, Харрисон.
– А вы очень красивая женщина, – ответил он, охватив ладонями ее лицо.
Он провел большим пальцем по ее губам, порозовевшим и припухшим от поцелуя, и, не удержавшись, снова прильнул к ее рту.
– Они у вас такие нежные и мягкие, – успел прошептать он, прежде чем впиться в ее губы долгим, страстным, требовательным поцелуем, который мгновенно разжег в девушке ответный огонь. Любовный трепет охватил Мэри Роуз с такой же непреодолимой силой, как и Харрисона, и она хотела только одного – ощутить его близость, познать его тайну. Оба содрогались от желания.
Пальцы его ласкали ее шею и плечи. Затем они скользнули ниже, и девушка нетерпеливо вздрогнула. Макдональд поцеловал ее еще раз и переменил позу, осторожно уложив Мэри Роуз на себя. Когда их чресла, пока еще прикрытые одеждой, соприкоснулись, Мэри Роуз едва не вскрикнула, но Харрисон заглушил ее крик новым поцелуем, застонав от вожделения. Теперь у него была только одна цель – доставить девушке удовольствие.
Их словно пронзило током. Харрисон уже не владел собой. Он скользнул рукой под тонкую ткань нижнего белья Мэри Роуз, сжал ее полную грудь, затем дотронулся до соска, который тут же затвердел, точно приглашая Харрисона впиться в него.
Мэри Роуз стонала и выгибалась, словно давая понять, что хочет близости с Харрисоном. Она ощущала неизведанный прежде восторг и ликовала при мысли о том, что каждым своим прикосновением доставляет ему такое же удовольствие, как и он ей. Нежные, сбивчивые, проникнутые любовью слова то и дело срывались с его губ.
Девушка испытывала поистине неземное блаженство. Она прекрасно знала, что у Харрисона достанет сил, чтобы сломать ее, будто соломинку, и в то же время была уверена: он не пожалеет жизни, защищая ее от опасности. Она чувствовала соленый привкус его кожи, вдыхала его запах, смешанный со своим, слышала бешеный стук его сердца, которое, казалось, билось в унисон с ее собственным.
Ласки Харрисона становились все требовательнее – он буквально сходил с ума от стонов Мэри Роуз, осторожно раздвигая ей бедра. Кожа девушки, как он и предполагал, была такой гладкой и шелковистой! Почувствовав мягкое руно и горячую влагу, Харрисон принялся осторожно ласкать девушку рукой, ощущая пробегающую по ее телу дрожь. Еще несколько минут – и девушка, изогнувшись, тихо вскрикнула, достигнув вершины наслаждения.
Харрисон начал расстегивать брюки, причем пальцы его дрожали так сильно, что он едва справился с верхней пуговицей. Мэри Роуз уже всем естеством ощущала его набухшую, затвердевшую плоть, но не испытывала ни страха, ни беспокойства. Доверие Мэри Роуз к Харрисону было полным и безграничным. Она знала, что он исполнит любое ее желание – при условии, что оно не выйдет за рамки приличий. Вдруг девушка осознала, о чем именно она просит Харрисона, и испугалась. Неужели ради того, чтобы доставить ей удовольствие, ему придется распрощаться со своей репутацией порядочного человека? Мэри Роуз устыдилась. Ведь она слишком хорошо относилась к Харрисону, чтобы подвергать его риску! Девушка замерла и крепко зажмурилась, чтобы не расплакаться.
– Нам пора остановиться, – чуть слышно прошептала она.
Хотя Харрисон ясно разобрал ее слова, отреагировал он далеко не сразу. Макдональд шумно выдохнул и отодвинулся от Мэри Роуз. Неудовлетворенное желание вызвало у него вспышку холодного бешенства. Как позволил он плотскому влечению одержать верх над рассудком?! Ни одной женщине до сих пор не удавалось сделать с ним то, что сделала Мэри Роуз. Она была не такой, как другие, – и потому опасной!
Девушка между тем никак не могла отдышаться. В ту секунду, когда Харрисон отпрянул, она почувствовала себя одинокой, покинутой и невольно задрожала от холода и сожаления. Потом ее бросило в жар от стыда – ей казалось, что своим поведением она унизила самое себя. Никогда еще ни один мужчина не ласкал ее так, как Харрисон. Он гладил ее груди, ее живот… О Боже, она, должно быть, совсем рехнулась. На глаза ее, помимо воли, навернулись слезы. А что было бы, если бы она не остановила его? Впрочем, ответ на этот вопрос она знала – Харрисон женился бы на ней.
Но эта мысль почему-то не доставила ей удовольствия. Более того, она ее ужаснула. Да, Харрисон сделал бы это, поскольку был порядочным человеком. Лишь одному Богу было известно, насколько серьезно он ко всему относился. И Мэри Роуз не хотелось, чтобы к этому бремени теперь прибавились бы еще и заботы о ней. По ее мнению, женщина, заставляющая мужчину жениться на себе, воспользовавшись его минутной слабостью, совершала не просто постыдный, а непростительный по своей низости поступок.
Мэри Роуз села спиной к Харрисону и, глядя на каменную стену пещеры, принялась расправлять одеяла. Волосы падали ей на лицо. Она отбросила их назад нетерпеливым движением и только тогда заметила, что у нее все еще трясутся руки.
Наверное, ей надо было извиниться или как-то объяснить свое поведение Харрисону, но она не могла подобрать нужные слова, чтобы передать свои чувства. Фразы, приходившие ей на ум, были слишком банальными и явно не подходили для такого случая.
Харрисон же никак не мог устроиться поудобнее. Он то садился, то ложился и, наконец,, прислонился к стене пещеры, надеясь остудить о холодный камень все еще горящие плечи. Правда, он запретил себе думать, каким горячим и податливым было под его руками тело Мэри Роуз…
– Черт побери, – громко и протяжно выругался он.
Мэри Роуз обернулась. Харрисон смотрел на нее. От его холодного взгляда девушка испытала еще больший стыд, чем от переполнявшего ее чувства вины. Харрисон же долго не сводил глаз с девушки, пока его плоть снова не взалкала. Он почувствовал сильнейшее желание вновь заключить девушку в объятия. Но вместо этого поднял глаза вверх и принялся сверлить взглядом каменный свод.
– Вы понимаете, что сейчас могло произойти? – спросил он.
– Да, – ответила Мэри Роуз. – Наверное, нам не следует больше так поступать. Это слишком опасно.
– Вы правы.
– Простите меня, – прошептала девушка.
– Ложитесь спать, Мэри Роуз, пока я не забыл, что оберегаю вашу честь.
Волчком крутнувшись на месте, Мэри Роуз снова посмотрела на него:
– Вы остановились именно по этой причине?
– Нет, – ответил Харрисон. – Только потому, что вы меня об этом попросили.
Он быстро взглянул на девушку, и гнев его тотчас прошел – в глазах ее стояли слезы. Он вдруг сообразил, что слишком увлекся собственными переживаниями и совсем забыл про те чувства, которые, вероятно, испытывала она, познав впервые зов плоти.
– При чем здесь моя честь?
Макдональд не мог поверить, что такие вещи нуждались в объяснении.
– Дорогая, я едва не лишил вас девственности, а следовательно, и чести. Еще пара минут – и этого бы не миновать.
Девушке сразу стало легче от того, как он это произнес. Мэри Роуз ссутулилась, чуть расслабившись.
– Значит, вы именно поэтому рассердились?
– Да.
Девушка глубоко вздохнула.
– Я рада, что мы с вами разные.
– Правда? – Харрисон улыбнулся, заметив, с каким нажимом были произнесены эти слова.
– Вы рассуждаете об этом очень по-мужски, а следовательно, весьма ограниченно.
– Не думаю.
– Тогда я вам объясню. Так вот, это я едва не отдала вам свою честь. А вы в эту минуту, помнится, расстегивали брюки.
Харрисон снова рассердился – девушка напомнила ему, что он не сумел справиться с собой.
– Тогда почему же вы решили все это прекратить?
– Вот вы и догадайтесь, – ответила девушка, покачав головой.
– Вы испугались.
– Нет.
– Послушайте, я же знаю, что вы меня хотели – ничуть не меньше, чем я вас. Вы так впились в меня ногтями, что мне до сих пор больно. Вы-то сами хоть помните, где были ваши руки?
Лицо девушки залил горячий румянец. Она увидела, как Харрисон, вытянув ногу, положил руку на колено, и с отвращением к себе почувствовала, что даже это его движение возбуждает ее.
– Конечно, но я об этом нисколько не жалею.
– Я тоже.
Она вздрогнула от слов Харрисона и подумала, что он нарочно заставляет ее терять голову.
– Не надо так на меня смотреть, – сказала Мэри Роуз.
– Как?
– Сами знаете.
– Так почему же вы попросили меня остановиться? Вам же нравилось, когда я до вас дотрагивался, – не притворяйтесь, что это не так. Вы были вся такая горячая и влажная.
Глаза Мэри Роуз и Харрисона встретились, и силы покинули девушку.
– Не смейте так со мной разговаривать, – дрожащим голосом сказала девушка.
– Почему вы меня остановили? – снова потребовал он. Мэри Роуз закрыла глаза – ей казалось, что это единственный способ отделаться от Макдональда.
– Вам не приходит в голову, что, возможно – я подчеркиваю, возможно, – я заботилась не о своей, а о вашей чести.
– О моей чести?
Мэри Роуз знала, что Харрисон не поверил ей. Неужели все мужчины столь самолюбивы и высокомерны?
– Да.
– Серьезно? – шепотом переспросил Харрисон. Макдональд не знал, как относиться к словам девушки. Но когда она открыла глаза, он понял, что она не лжет, и это поразило его до глубины души.
– Значит, у вас больше воли, чем у меня.
– Напрасно мужчины считают, что только они могут защищать чужую честь и достоинство, – заговорила Мэри Роуз. – Вы когда-нибудь слышали о Жанне д'Арк? За Францию и свою собственную честь она отдала свою жизнь.
– Жанна д'Арк? – Харрисон едва не рассмеялся над подобным сравнением. – Не думаю, что она когда-нибудь занималась тем, чем занимались мы с вами, Мэри Роуз.
– Разумеется, нет. Это была святая женщина, чего не скажешь обо мне. Если бы вы не остановились и перешли к интимным ласкам, вы бы потом себе этого не простили.
– Но мои ласки и без того были интимными.
– Знаете что, ложитесь-ка спать.
Девушка отодвинулась от Харрисона, завернулась в одеяло и притворилась спящей. Макдональд знал, что ему давно пора прекратить испытывать ее терпение, но девушка так мило заливалась румянцем! К тому же Харрисон был даже рад, что она сердится: ни одной женщине не захочется поцеловать мужчину, которого она готова убить. Он понимал, что бессмысленно заниматься самообманом – он действительно беспокоился в первую очередь о себе, зная, что все его добрые намерения могут вмиг испариться под влиянием страсти. Для этого Мэри Роуз было достаточно лишь поманить его пальцем.
Ночью Харрисон почти не спал. Держа наготове револьвер, он внимательно прислушивался к доносящимся снаружи звукам. Дважды он задремывал. В первый раз его разбудило легкое дуновение ветра. Харрисон осторожно приоткрыл веки и увидел женщину. Ему стоило огромного труда не выстрелить, и Харрисон благодарил Бога за то, что женщина не посмотрела на него в эту минуту. Она стояла над Мэри Роуз и прижимала к себе стеганое ватное покрывало.
Это была Сумасшедшая Корри. Она оказалась так сильно изуродована, что ему невольно захотелось отвернуться. Но он даже не пошевельнулся и лишь внимательно наблюдал за неожиданной гостьей.
Постояв какое-то время молча, женщина накрыла Мэри Роуз покрывалом и исчезла так же бесшумно, как и появилась.
Макдональду было стыдно за свою первую реакцию при виде несчастной. Спустя некоторое время он снова погрузился в дремоту. Мэри Роуз придвинулась к нему, но он знал, что, пока она спит, можно не опасаться искушения и собственного неукротимого темперамента.
Он проснулся оттого, что девушка прижалась лицом к его паху. Спросонья ему показалось, что он умер и душа его вознеслась на небо, но как только он стряхнул с себя остатки дремоты, ему сразу стало ясно, что он скорее угодил в чистилище. Мэри Роуз вовсе не пыталась совратить его – она безмятежно спала, подтянув колени к подбородку, и просто пыталась согреться.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Харрисону удалось отодвинуть ее в сторону. Потом он тихо поднялся, не надевая сапог, прокрался к выходу из пещеры и, выбравшись наружу, встал под дождевые струи.
Увы, даже это ему нисколько не помогло.


11 июля 1865 года
Дорогая мама Роуз,
Сегодня мой день рождения. Мне очень жаль, что вы не отпразднуете его вместе с нами. Теперь, когда кончилась война, вы сможете приехать к нам, а для любого из нас это будет самым лучшим подарком.
Каждый вечер мы молимся за упокой души Линкольна. Я стараюсь больше не сердиться из-за его нелепой гибели. Меня утешают слова из его последней инаугурационной речи:
«Без злобы к кому бы то ни было, твердо следуя принципам добра, ниспосланным нам Богом, давайте будем стараться завершить начатое дело, залечить нанесенные нации раны, чтить память тех, кто пал в битвах, заботиться об их вдовах и сиротах и делать все возможное для достижения и сохранения прочного мира в нашей стране и между всеми нациями».
С любовью
Трэвис.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100