Читать онлайн Большое кино, автора - Гаррисон Зоя, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Большое кино - Гаррисон Зоя бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Большое кино - Гаррисон Зоя - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Большое кино - Гаррисон Зоя - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гаррисон Зоя

Большое кино

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Либерти втиснулась в белый лимузин, и при виде ее широкополой шляпы Арчер присвистнул. Она улыбнулась:
— Одно из преимуществ маленького роста — возможность носить большие шляпы. Но вы тоже не промах. Никак не соображу, чего мне больше хочется; чтобы вы на мне женились или чтобы удочерили? — Видя его недоумение, она с улыбкой потрепала Арчера по руке. — Шучу, конечно.
— Я рад, что вы согласились, потому что это особенный вечер для всех нас…
— «Нас» включает Кит Рейсом?
— Полагаю, да.
— Вот и славно: мне надо с ней поболтать, а я весь день не могу до нее дозвониться. — Только благодаря Кит она не отклонила приглашение. Теперь, после встречи с Эбеном, Арчер Ренсом был скорее соблазном, чем подарком.
— Либерти, — начал он, — мне бы не хотелось, чтобы нашему вечеру что-то помешало. — Он взял ее за руку. — Расскажите мне про Эбена Пирса и свои планы.
Она почувствовала, что краснеет, и, вырвав руку, заявила, глядя прямо перед собой:
— Я была в него влюблена.
— Когда?
— Господи! Миллион лет назад. Девчонкой, еще в колледже.
— И больше ни-ни?
— Нет, еще некоторое время после того, как он женился на Корнелии Хейс, но это было недолго. — Внезапно ей стало очень важно, чтобы он не принимал ее за разлучницу.
— И все?
— Да, месье Пуаро. — Он по-прежнему не опускал брови. — Я до сих пор в него влюблена. Опять не удовлетворены? Ну хорошо, позавчера я с ним обедала.
— Не следует ли мне узнать подробности обеда?
— Как здорово у вас получается! Если вам захочется поменять занятия, посоветуйтесь со мной — у меня будут предложения. Да, он спрашивал про вас. Но не бойтесь! — Она похлопала его по плечу. — Я ничего ему не сказала. Мой рот остался на замке.
Арчер прочувствованно сжал ее руку.
— Я знал, что мне не о чем беспокоиться.
Откинув голову на кожаный подголовник. Либерти порадовалась, что с честью выдержала испытание. Видимо, он действительно может быть спокоен — рассказав Эбену про перемещения Тони Алварро, она не выдала никакого секрета, об этом подробно поведала накануне «Тайме».
Арчер продолжал ни к чему не обязывающую светскую беседу, поглядывая в окно. Внезапно она насторожилась.
— Последняя встреча с вами стала для меня… — Он замялся. Она стиснула его руку, и он произнес, все еще отворачиваясь:
— Всю сознательную жизнь я занимался исключительно бизнесом, и в общем-то с успехом. Но в душе у меня пустота.
Под конец дня, оставшись один, я иногда слышу гулкое эхо…
Либерти с трудом сдержалась, чтобы не открыть вечернюю сумочку, не вынуть черепашку и не сказать: «Вот вам доказательство, что вы не один на свете!» Сделать это ей помешала лишь мысль, что Кит должна узнать правду первой.
Александеры сняли Хрустальный зал с садом в «Таверне на лужайке»; стрелки только приближались к половине девятого, а под роскошными люстрами уже собралась внушительная толпа.
Стоило появиться Ренсому рука об руку с Либерти, как джазоркестрик в составе контрабаса, ударных, гитары и фортепьяно заиграл «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Гости захлопали в ладоши, но Арчер и бровью не повел.
— Послушайте… — Либерти встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха. — Наверное, не все знают, что объект чествования — Верена, а не вы…
— После того как Верена превратилась из гадкого утенка в лебедя, Мэнди устроила в ее честь немало приемов. В четырнадцать лет она уже демонстрировала в Париже модели от кутюр, а в прошлом году добилась контракта с «Руба»…
— Добилась? — удивилась Либерти. — Разве это не дело рук Раша, так же как ее приглашение на роль? Кажется, все это собрание — еще одно подтверждение живучести непотизма
type="note" l:href="#FbAutId_6">[6]
.
— Манекенщицей и фотомоделью Верена стала благодаря отцовским связям, но успех в «Руба» — ее собственное достижение. Поверьте, никто не может диктовать Ширли Уэллс, кого нанять. Что касается Лейси, то эта идея, признаюсь, принадлежала мне. — Он взял с подноса два бокала с шампанским и подал один Либерти. — Похоже, вас это удивляет? — Он поднял бокал:
— За ваше расставание с излишней бдительностью! Лично мне ваше новое состояние больше по душе.
— А я была свято уверена, что это заслуга Раша…
Казалось, он наслаждался ее замешательством:
— Кто, по-вашему, убедил его этим заняться? Он боялся, что жена будет против, и я сказал, что возьму Мэнди на себя.
— А я-то трудилась над теорией Большого Заговора!
— Простите?
— Не важно. Вы перестанете меня уважать.
— А вот посмотрим!
— Одно из интервью навело меня на мысль, что Раш имеет отношение к самоубийству Монетт Новак — ведь оно так удачно расчистило путь для его дочери…
— Начать с того, что Раш страшно экономен, — возразил Арчер серьезно. — Он никогда не совершает необязательных телодвижений. Уволить Монетт Новак было бы проще простого, ведь Кит вовсе за нее не цеплялась.
Либерти перевела взгляд на стойку, у которой стоял, засунув руки в карманы, Раш Александер. Время от времени он улыбался словам немолодой собеседницы.
— Сегодня ваш партнер отдает должное ветеранам, — заметила Либерти.
— И правильно делает. Эта особа — одна из основных держательниц наших акций. Благодаря ему она не знает забот.
— Очень благородно с его стороны. Бедная моя теория заговора! Хотя, согласитесь, по поводу Раша трудно не строить догадки.
— Да… — Рейсом повернулся к высокой блондинке в ярко-красном шифоновом платье, перед которой толпа расступилась, как перед языком пламени, и протянул руки. — Сегодня ты само очарование…
Она вцепилась в его рукав, не дав закончить комплимент.
— Я беспокоюсь, Арчер. Верена должна была появиться в половине восьмого, а ее до сих пор нет!
Либерти уловила английский акцент и догадалась, что это и есть хозяйка вечера — Аманда Александер.
— Уверен, беспокоиться нечего.
— Ты не понимаешь. — Аманда понизила голос:
— Раш наломал дров. Он сказал Верене, что роль уже ее — без проб, интервью и так далее. Видимо, он попросту принудил Кит отдать ей роль.
— Что?! — Арчер был поражен.
— Верена пошла благодарить Кит, а та выгнала ее взашей. Меня так и подмывает сказать этой женщине, чего она сама стоит…
Арчер потер подбородок.
— Что это нашло на Раша? Надо было как-нибудь полегче…
— Он все отрицает и твердит, что Кит неверно его поняла.
— У нее слишком много дел, — Арчер нахмурился, — но я уверен, что она бы не…
Ему не дал договорить маленький человечек с лицом желудочного хроника, которого Аманда Александер встретила заученной радушной улыбкой. То был издатель, опубликовавший «Последний шанс» Германа Миллера.
— Где Кит? Только ради нее я сюда и пришел.
По его виду можно было подумать, что он минуту назад разорился. Его горестное настроение почему-то оскорбило Миссис Александер, и та холодно ответила:
— Уверена, она вот-вот появится. А пока, Гарри, советую вам отдать должное буфету — наверняка вы найдете там блюда по своему вкусу.
Почувствовав на себе пристальный взгляд Аманды, Либерти не очень-то убедительно притворилась, будто слушает оркестр.
— Извини, дорогая, — Арчер вмешался, как всегда, вовремя, — надеюсь, ты не станешь возражать против присутствия этой молодой дамы, с которой у тебя завтра состоится обстоятельная беседа.
— Мисс Адамс! — Аманда тотчас превратилась в воплощение любезности. — Как поживаете? Я столько о вас слышала!
Аманда Александер, судя по всему, была полностью поглощена своей внешностью и, кроме этого, мало чем еще интересовалась. Либерти решила, что она и ее муж имеют отдельные спальни и что Раш, любуясь женой, гордится ею, но не более того.
— Как я рада, что вы нашли возможным побыть сегодня с нами, мисс Адамс! Я уже предвкушаю наш завтрашний разговор. Знаете, «Метрополитен» — мой любимый журнал, а Китсия — самая восхитительная женщина из всех встреченных мной когда-либо. А теперь прошу меня извинить. Пора звонить подружкам Верены — наверное, она задержалась у них.
— Кажется, наша очаровательная хозяйка взволнована? заметила Либерти.
— Я тоже. — Рейсом проводил Аманду взглядом. — Бедная девочка! А ведь у нас были самые лучшие намерения. Но ничего, у нее сильный характер, она выдержит. — Он улыбнулся. — Недаром существует поговорка, что дети добиваются успеха вопреки своим родителям! Верена — прекрасный тому пример.
— Вы как будто ею гордитесь?
— Горжусь. Я бы не предлагал ее на эту роль, если бы не был уверен, что она буквально рождена для нее.
— Может, потанцуем, Арчер?
Он взял у нее бокал с шампанским и поставил его на стол.
— Больше всего меня подкупает ваша прямота.
— Внимание, сейчас я поведу.
— Только попробуйте! Я докажу, какой я деспот.
— Ну так вперед! — Либерти ловко оттащила его подальше от музыкантов, чтобы продолжить беседу. — Миссис Александер, — очень красивая женщина и выглядит так молодо…
— Потому что так оно и есть. Она произвела Верену на свет, когда ей еще не было двадцати. Вы считаете Мэнди красавицей? Тогда вам надо было застать в живых ее мать.
— Мать Аманды?
— Я видел ее всего один раз, будучи подростком, но впечатление она на меня произвела просто потрясающее. Тогда я умолял Китсию, чтобы она передала ей мою любовную записку, — Китсия и Синтия были лучшими подругами. Китсия привезла ее с собой на Звар на Новый год для моральной поддержки.
— Так она передала вашу записку?
— Нет. У нее были другие планы.
— Могу себе представить!
Либерти боялась, что горячая рука выдаст ее, подскажет, что она не только представляет, но и знает о случившемся той ночью. Ей хотелось, чтобы он обо всем рассказал сам.
— Кстати, о том Новом годе, Арчер… — начала она, но договорить не смогла.
Такого короткого платьица Либерти еще не видела — из-под довольно узкой полосы золотой парчи, поддерживаемой двумя тоненькими бретельками, словно вырастали длинные сильные ноги в колготках и туфельках без каблуков, под цвет золота. Картину дополняли толстая золотая коса, переброшенная через одно плечо, розовые щеки, не нуждающиеся в гриме, здоровье, пышущее изо всех пор, — не девушка, а любовно взлелеянный цветок.
Внезапно возникнув перед ними, красавица потащила Арчера за собой на террасу, кинулась ему в объятия и залилась слезами.
— Зачем он так со мной поступил, дядя Арчер? Теперь она меня ненавидит, просто не выносит… — Увидев догнавшую их Либерти, Верена отстранилась от Арчера и вытерла глаза платком, который вытащила из его нагрудного кармана.
— Чудесный вечер, не правда ли?
— Познакомься, это Либерти Адамс. Она репортер, — добавил Рейсом поспешно, как предостережение.
— Правда? — Девушка сунула платок обратно в его карман.
— Это она готовит статью про тетю Китсию.
— Жаль, что вы не репортер-исследователь, я подарила бы вам сенсацию.
В этот момент в дверях появился Раш, и Верена запоздало прикрыла рот обеими ладонями.
— Кажется, кто-то произнес мое любимое словечко? — Раш широко улыбнулся Либерти, но Арчер тут же взял его под руку.
— У тебя найдется минутка?
— Ох! — громко простонала Верена. — Намек поняла. А вы? — Она схватила Либерти за локоть. — Дядя Арчер желает уединиться с моим отцом.
— Не торопись, Верена, — сказал Раш с улыбкой. — Рад вас видеть, мисс Адамс, и заранее предвкушаю удовольствие от завтрашнего интервью.
«Я тоже, — подумала Либерти. — Наконец-то выяснится, не ты ли подстроил смерть мисс Новак!»
— Пойдемте, Либерти. — Верена снова потянула ее за руку.
Уходя с террасы, она закрыла обе створки высокой стеклянной двери, потом высмотрела официанта с шампанским, нагнала его и вернулась с двумя бокалами. Сунув один Либерти, Верена залпом осушила свой и застонала от наслаждения.
— Как вам нравится мое платье? — Она утерла рот тыльной стороной ладони. — В самый раз для шампанского. Жаль, компания подкачала.
— Если бы в мои семнадцать лет все эти люди были приглашены чествовать меня, я бы, наверное, чувствовала себя на седьмом небе от гордости! — ответила Либерти, оглядываясь. — Кого тут только нет: продюсеры, бродвейские идолы, светские знаменитости…
— Я вас умоляю! Знаменитости пришли к Мэнди, а не ко мне.
— Кажется, это Макс Ругофф? Ну, тот, что беседует с Джо Паппом?
Верена небрежно намотала на руку свою золотую косу.
— Тема беседы, безусловно, деньги. Хотите жвачку?
Либерти покачала головой. Верена достала из крохотной золотой сумочки пластинку, развернула обертку и прочла:
— «Скоро вы будете сидеть на самом верху». Хороша шуточка!
— А в чем, собственно, дело? — поинтересовалась Либерти.
— Ни в чем. Я в полном порядке. Фантастически счастлива!
Мой отец — кретин, но я все равно балдею. Вечно он так: у него способность превратить любой подарок в дерьмо на палочке.
Поймите меня правильно, мисс Адамс: я мечтаю об этой роли, но просто не хочу получать ее таким способом. Будь у меня хоть половинка шанса, я бы ее заслужила.
— То есть произвели бы впечатление на пробе?
Верена перебросила косу через плечо.
— Ладно, проехали. Узнаете завтра — вы же придете допрашивать Мэнди? — Она снова затеребила косу пальцами, перебросив ее на грудь. Либерти кивнула. — Ну вот, предлагаю вам потом беседу со мной.
Хотя Верена возвышалась над Либерти, как гора, а длинная желтая коса казалась альпинистской веревкой, тем не менее в этом огромном ребенке было что-то невыносимо трогательное.
— Может быть, начнем прямо сейчас?
— Здесь — никак! — Верена посмотрела на Либерти, как на непроходимую тупицу. — Между прочим, в деле замешаны высокопоставленные лица…
— Что?!
— Скажем, сенатор Эбен Пирс, — прибавила девушка шепотом, — забыла, от какого он штата… — Она сморщилась, пытаясь вспомнить. — Когда он был у нас, я такое подслушала…
Честно! До завтра.
Она скрылась в толпе. Либерти последовала было за ней, но вокруг виновницы торжества уже защелкали фотоаппараты, и Верена ослепительно заулыбалась, как звезда, рожденная для славы.
Заметив одиноко стоящего Арчера, Либерти подошла к нему.
— Все в порядке? — спросила она.
— Лучше не бывает.
— Едва ли мы дождемся сегодня Кит…
— По-видимому, да, — согласился он хмуро. Оркестрик заиграл старую медленную мелодию «День за днем», и Арчер, не спросив разрешения, обнял Либерти. Когда ее лицо разгладилось, он зашептал ей на ухо:
— Впервые я услышал эту вещь в исполнении Синатры тридцать лет назад.
Она заглянула ему в глаза и увидела в них печаль. Лучшего времени для ее вопроса нельзя было придумать.
— Какой была ваша жена?
— Красивой, — ответил он еле слышно.
— Знаю, догадалась. — Либерти старалась не разрушить возникшую атмосферу доверия. — Что с ней случилось?
Они перестали танцевать, и Арчер бросил на нее странный взгляд:
— Не понимаю, о чем вы?
— Очень даже понимаете! — Она стиснула ему руку. — Во вторник после завтрака с вами я попыталась что-нибудь разузнать о миссис Арчер Рейсом, но, если верить газетам, таковой никогда не существовало. Держу пари, в списках мэрии она тоже отсутствует. Насколько я понимаю, произошло что-то серьезное, иначе откуда этот заговор молчания?
Или вы попросту ее выдумали.
Рейсом вдруг отпустил ее:
— Выйдем.
Либерти засеменила за ним на террасу, прихватив два бокала с шампанским Неужели он собрался вспомнить усопшую жену?
В саду стояли белые кресла и скамейки с розовыми подушечками, на ветвях деревьев висели разноцветные гирлянды. В этой обстановке Арчер словно предстал перед ней в каком-то новом свете — более живым, что ли. Они сели на скамейку и долго молчали. Наконец Ренсом заговорил:
— Я повстречал Кэсси на приеме у Хэма Беркли в Ист-Хэмптоне, который мне уже никогда не забыть. Взлетали вверх подсвеченные пурпуром струи фонтана, до самого берега тянулись фонари, и все это устроила Этель, жена Хэма. Они с Хэмом приютили Кэсси — я так и не узнал, как она оказалась у них. Единственное, что я знал, — она была из Бостона и там не поладила со своей приемной матерью.
— А что случилось с ее родной матерью?
— Забыл Вы не верите? Я действительно забыл, хотя раньше, возможно, знал. Кэсси обожала секреты: свято берегла свои, зато любила узнавать чужие… — Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Все мужчины на приеме проявляли к ней интерес, но после того как Хэм нас друг другу представил, она танцевала только со мной одним — сказала, что доверяет мне и боится, как бы другие не отдавили ей ноги. Она была босиком, подол ее платья был влажным. Через пятнадцать минут после нашего знакомства она заявила, что мы поженимся.
— Не любила тратить время зря?
— Нет, просто была удивительно прямодушной. Два месяца мы встречались ежедневно. Для нас было невыносимо оказаться врозь. Наконец после короткой помолвки мы поженились.
— То-то праздник для газетчиков! «Загадочная бостонская красавица венчается с молодым озорником».
— Они не давали нам покоя, но мы не особенно и скрывались. Кэсси любила танцевать, любила людные места. Она у всех вызывала восторг. Официанты «Клуба 21» выстраивались в очередь, чтобы ее обслужить.
— Похоже на музыкальную комедию или на сказку…
— Возможно, это и была сказка. — Он прервал рассказ и задумался.
— Людей без изъяна не бывает… — осторожно произнесла Либерти.
— В том-то и дело. — Рейсом обернулся к ней, и Либерти заметила, что он как-то сразу помолодел. — Знаете про традицию арабского ковроткачества? Не ломайте голову, я объясню.
Дабы не прогневить Аллаха зрелищем абсолютного совершенства, каждый ткач обязательно допускает в своем узоре небольшую погрешность. — Он молитвенно сложил ладони и пробормотал. — Да не прогневается всемогущий Аллах!
— А что было не так у Кассандры?
— Какая-нибудь ерунда — то пятнышко на лице или на платье, то перекрученный подол. Волосы она носила распушенными, как вы, хотя в те времена это не было принято. Она никогда не пересекала порог салона красоты, но когда мы с ней шли по улице… Обычно женщины смотрят на свое отражение в витринах, но у Кэсси не было такой привычки. Эта ее беспечность в сочетании с природной грацией делала всех женщин в сравнении с ней жеманными кокетками. Даже Китсия удивлялась ей.
Внезапно Ренсом нахмурился.
— Когда Китсия познакомилась с вашей женой? — спросила Либерти.
— Кэсси в то время была беременна. — Он надолго замолчал. Либерти посмотрела на него, но уже не настаивала на продолжении — сидевший в ней репортер тоже испытывал смущение. Однако Ренсом поборол свои сомнения. — Странно… Иногда я представляю себе Кэсси с огромным животом, и у меня появляется чувство, будто я по-прежнему жду рождения нашего ребенка.
— Что-то произошло? — Либерти почувствовала несвойственную ей робость.
— Она его потеряла.
— Простите?
Он встал и стал возиться с портсигаром.
— Я не правильно выразился. — Рейсом закурил. Дым попал ему в глаза, и он, щурясь, отвернулся. — Это долгая история, Либерти. Жаль, что мы с вами недостаточно знакомы.
У Либерти перехватило дыхание.
— Мы достаточно знакомы, Арчер.
— Вы такая… — Он обернулся и, сделав затяжку, передал сигарету ей, а потом продолжил:
— Спустя несколько месяцев после нашей женитьбы эта женщина, приемная мать Кэсси, прислала мне письмо с требованием денег: мол, я ей должен что-то вроде отступного, раз забрал Кэсси. Естественно, я отказался платить, вернее, за меня отказались мои адвокаты. Тогда она начала бродить вокруг нашего дома. У нас был особняк в Греймерси-парк. Сам я никогда ее не встречал: она приходила, когда я был на работе. Китсия тоже не могла быть сторожем: у нее хватало своих дел, и она часто уезжала к себе в мастерскую на Четырнадцатой улице.
— В каком смысле «сторожем»?
— Когда Кэсси забеременела, она стала еще более… — он поискал подходящее слово, — возбудимой. Я пригласил Китсию, чтобы она позаботилась о ней, о нас.
— Не знала, что вы и Китсия были так близки…
Он проводил взглядом автомобиль, осветивший фарами кружевной забор, потом взглянул на Либерти:
— Когда-нибудь поймете, но не сейчас. Вы молодая женщина без сильных привязанностей, так ведь?
Либерти позволила ему провести пальцем по ее подбородку. Отчего-то в этот момент ее больше обычного влекло к нему.
Казалось, он раздумывает, поцеловать ли ее. Наконец решение было принято: он отпустил ее руку и отвернулся. Либерти хотелось, чтобы он передумал, но желание узнать все до конца было сильнее.
— Наверное, я такая же, как и вы теперь. Тогда вы были другим…
— Совсем другим. Я был влюблен. Любить — это такое чувство… — Рейсом глубоко вздохнул. — Оно растет вширь. Я любил всех, даже Китсию, хотя клялся, что не буду больше с ней разговаривать. — Он опустился на скамейку и, упершись локтями в колени, тоскливо уставился на выдохшееся шампанское в бокале. — Иногда я задаю себе вопрос, как же я умудрился пригласить эту женщину в свой дом?..
— «Будущий отец всех прощает».
— И приглашает беспокойную тетушку, — закончил он с горечью. — Наверное, решил, что это будет лучше для Кэсси, — в конце концов, она изучала живопись и к моменту нашего знакомства работала в музее «Метрополитен», а Китсия успела стать в мире искусства живой легендой. Кроме того, Кэсси отказывалась выходить из дома с животом: не хотела, чтобы ее видели репортеры.
— В общем, вы решили, что встреча с Китсией пойдет ей на пользу, — закончила за него Либерти.
— Кэсси мечтала с ней познакомиться. Поверьте, не было ни одного человека, который не испытывал бы к Китсии рокового влечения.
— Вы изображаете ее зловещим пауком, завлекающим в свои сети невинные души. Неужели она так плоха? — Рейсом только усмехнулся, и Либерти сочла возможным добавить:
— Может быть, она просто привыкла жить одна и все делать по-своему? Ладно, вернемся к приемной матери: чего ей, по-вашему, было надо?
Он вобрал голову в плечи.
— Денег, чего же еще? Во всяком случае, в своих письмах она требовала именно их. Я уже объяснил…
— Да, адвокаты отсоветовали вам ей платить.
— Она явно была не в своем уме. Я вообще узнал о ее посещениях только после смерти Кэсси — она многое от меня скрывала…
— Когда люди умирают молодыми, они уносят свои секреты с собой в могилу. Мы копим тайны, чтобы делиться ими в старости.
Рейсом удивленно покосился на нее:
— Как раз в духе Китсии!
— Может быть, Китсия знала об этих визитах?
— Еще как знала! Под конец Кэсси целиком ей доверилась.
Их знакомство длилось недолго, но они успели сильно сблизиться — знаете, как это бывает у вас, женщин.
Иногда они как-то странно на меня поглядывали — как на непроходимого тупицу, поставившего свою жену в тяжелое положение.
— Получается, что беременность была для Кэсси нежеланной?
— Наоборот! Она постоянно об этом твердила. Мы все время занимались любовью. Только перед самым концом…
Либерти покраснела, но он уже ни на что не обращал внимания, захваченный воспоминаниями.
— Потом врачи объяснили, что это обычное явление: женщина возражает против беременности, когда уже поздно. — Ренсом обернулся, и Либерти показалось, что он ослеп. — Она умерла при родах. — Он помолчал. — В ту ночь я совершенно обезумел, переползал из одного бара в другой… Я так и не увидел своего ребенка. Какими бы глазами я на него смотрел, раз не стало моей Кэсси?
Пауза нестерпимо затянулась, и Либерти пришлось нарушить ее самой:
— Ну а ребенок?
— Был украден приемной матерью Кассандры. Она все же получила приданое. Полиция сообщила, что какая-то сумасшедшая бросилась в реку с ребенком на руках. Заключение основывалось на показаниях свидетелей — тела так и не нашли. Я часто гадаю, что случилось бы, если бы я дал ей эти чертовы деньги, получив первое письмо. Может быть, моя Кэсси осталась бы в живых…
«Вместе с ребенком», — мысленно закончила за него Либерти и взяла его руку. Рейсом удивленно взглянул на нее, словно забыл о ее присутствии, как лунатик во время прогулки по карнизу. Конец истории прозвучал бесстрастно:
— Раш постарался, чтобы трагедия не попала в газеты.
Представляете, какой разгорелся бы скандал, если бы не он?
Он не успокоился и удалил отовсюду любые упоминания о Кэсси. Он сделал это ради меня, желая избавить меня от боли.
Она осталась жить только в памяти знавших ее людей. Я благодарен Рашу за хирургическое вмешательство — так мне было проще ее забыть.
— Как вы не понимаете, Арчер? — сказала она тихо. — Вы ее не забыли. Вы ничего не забыли.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Большое кино - Гаррисон Зоя


Комментарии к роману "Большое кино - Гаррисон Зоя" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100