Читать онлайн Прекрасная колдунья, автора - Гарнетт Джулиана, Раздел - Глава ВОСЕМНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прекрасная колдунья - Гарнетт Джулиана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прекрасная колдунья - Гарнетт Джулиана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прекрасная колдунья - Гарнетт Джулиана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гарнетт Джулиана

Прекрасная колдунья

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Приготовления к турниру были в самом разгаре и достигли уже лихорадочного напряжения. Стоя у окна, Джина праздно наблюдала за тем, что делалось во внутреннем дворе замка, и в который раз удивлялась царившей там суете. Хорошо еще, что из этого окна ей были видны и округлые холмы за деревней, и зеленая кромка леса, и блестящая лента реки Вай. Серебристой змеей извиваясь между деревьями и соломенными крышами лачуг, она то появлялась, то вновь исчезала из виду, сверкая на полуденном солнце.
— Миледи?
Джина обернулась и посмотрела на вошедшего, не в силах сдержать улыбку. «Миледи!» Могла ли она подумать, скитаясь в поисках пропитания, что когда-нибудь услышит такое обращение?! Впрочем, «Ваше высочество» подошло бы больше, но здесь, конечно, никто не станет называть ее так. Ведь она была всего лишь любовницей их господина…
— Что такое, Боуэн? — спросила она.
Сын Оуэна улыбнулся ей в ответ, и, уловив его мысли, она поняла, что он, как всегда, находил ее обворожительной. Боуэн был красивым молодым человеком и против Рональда, похоже, зла не таил. Хотя тот и присудил его к пятнадцати ударам за сообщничество с Гэвином, юноша, очевидно, считал этот приговор справедливым. Веселый, остроумный и всегда предупредительный, Боуэн в последнее время сделался ее тенью, а Джина смотрела на него почти как на своего пажа.
— Я сделал все, что вы просили, — объявил он. — А вы уверены, что лорд Рональд даст разрешение?
— Я же говорила тебе, Боуэн, что это сюрприз! Рональд ни о чем не подозревает, но ему наверняка понравится. Разве ты не видел, как прекрасно Бьяджо все исполнил на репетиции? Мы проделывали это сотни раз по всей Европе. А однажды, у австрийского герцога… ну, впрочем, неважно. Это старая история, которую лучше не вспоминать сейчас. — Она обворожительно улыбнулась. — Но помни — это секрет!
Молодой человек с сомнением покачал головой. Джина уже сто раз уверяла его, что номер совершенно безопасен, но Боуэна, очевидно, страшила именно необходимость держать все в секрете. Нужно было срочно что-нибудь придумать.
— Ну, это секрет не от всех, — небрежно сказала Джина. — Элспет, конечно, узнает, поскольку она должна помогать нам в подготовке. Я даже рассказала об этом леди Кейлин, но только не стоит говорить сэру Брайену: он слишком нервный и мнительный.
— О, если даже сестра лорда знает об этом…
— Конечно, знает! А теперь запомни: там должен быть дым, но только не огонь. И не слишком торопитесь, а то вы все испортите.
— Хорошо, миледи. Я прослежу, чтобы все было подготовлено именно так, как вы сказали.
— Прекрасно. И можешь рассчитывать на помощь Бьяджо. — Она слегка нахмурилась. — Если только он не слишком увлекся, разыгрывая из себя рыцаря.
Боуэн сделал шаг вперед. Солнце, бьющее из открытого окна, заискрилось в его голубых глазах, и он невольно прищурился.
— О, Бьяджо делает успехи, миледи. Сэр Петер говорит, что он очень ловок и быстр, особенно для человека, никогда не державшего в руках копье.
— Да-да, я это слышала и от самого Бьяджо.
Она слышала это от него уже тысячу раз. Просто смешно, какое удовольствие находил он в том, чтобы, забравшись на коня, с деревянным мечом и длинной палкой вместо копья, скакать во весь опор к мишени, установленной на пустыре. Не раз тяжеленная мишень, раскачавшись, била его в спину, и он кубарем летел с лошади, но это нисколько не охладило его пыла. Вот дурачок! Все эти скачки и тренировки перед турниром превратили взрослых мужчин в каких-то мальчишек. Джина была уже не рада, что так горячо поддержала тогда сэра Петера.
Кроме того, ее раздражали бесконечные меры предосторожности; можно было подумать, что целое войско собирается прокрасться в замок под предлогом празднества. Тайные советы и сборища, споры насчет того, что лучше: переодеть своих людей и смешать их с толпой гостей или просто устроить турнир за деревней — все это затягивалось до глубокой ночи.
Собственно, больше всего Джина досадовала на то, что внимание Рональда переключилось с нее на этот турнир. Она замечала, что невольно делает глупые вещи, чтобы как-то привлечь его внимание, а главное — чувствовала себя не очень уверенно, какое-то странное беспокойство точило ее изнутри все сильней и сильней. Джина попыталась поделиться этим с Рональдом, но он просто отмахнулся от нее. Такое равнодушие к ее состоянию, разумеется, тоже страшно рассердило Джину. Просто с ума можно было сойти, до чего все вокруг ее раздражали!
— С вашего разрешения, миледи, я сделаюсь вашим распорядителем и буду наблюдать за всеми деталями.
Боуэн опустился на одно колено, как делал всякий раз, когда приближался к Джине, словно бы воздавая ей должное уважение. Так поступали далеко не все, и она улыбнулась ему.
— Я очень ценю твои услуги, Боуэн. И не могу себе представить, что бы делала без твоей помощи.
Это была правда: он оказался бесценным помощником, поскольку делал все, не задавая слишком много лишних вопросов.
Юноша посмотрел на нее снизу вверх, в его голубых глазах светилось обожание.
— Если бы я мог попросить… это слишком дерзкая просьба, но… Я мечтал бы иметь вашу ленту, чтобы надеть ее на турнире, миледи.
— Мою ленту? — переспросила Джина, приятно удивленная.
Никто никогда не просил ее об этом прежде. Правда, однажды она сама предложила Рону… Но об этом лучше было не вспоминать: он тогда просто не принял ее всерьез. Теперь же Джина была польщена и почувствовала себя героиней какой-нибудь рыцарской баллады — из тех, которые бродячие певцы-менестрели рассказывали для развлечения почтеннейшей публики.
— Шелковый шарф тебе подойдет, Боуэн?
— Я буду хранить его как зеницу ока, а когда выиграю турнир, принесу вам с победой! — пылко пообещал юноша.
Джина достала из сундука полоску красного шелка. Ткань переливалась тонкими золотыми нитями и благоухала жасмином. Это был ее самый любимый шарф, Джина считала, что он словно специально предназначен для того, чтобы его надели в ее честь.
Когда с милостивой улыбкой она вручала ему этот шарф, Боуэн схватил ее руку и, все еще стоя на коленях, прижался к ней губами.
— Моя прекрасная и обожаемая госпожа! — прошептал он. — Ради вас я готов на все!
— Ах, какой пыл! — произнес вдруг у нее за спиной низкий голос.
Обернувшись, Джина увидела Рональда, стоящего в дверях, опершись о косяк. Он улыбался, но это была одна из тех улыбок, которые не сулили ничего доброго. Джина уставилась на него, не в силах пошевелиться, а он, перешагнув через порог, гибкими упругими шагами пошел к ним.
Рон был в куртке и рубашке, а не в полном боевом облачении. При нем был меч, но легкий вместо тяжелого боевого, который он обычно носил. И все-таки это было такое грозное зрелище, что Джина поспешно выдернула свою руку у Боуэна. Она не подумала, что это выглядит подозрительно, а Рон, разумеется, подумал. В его светлосерых глазах появился опасный блеск, но Джина быстро пришла в себя. В конце концов, он сам виноват!
Если он не согласился носить ее цвета, почему она не может оказать эту честь другому?
Джина перевела взгляд на своего верного пажа… и поняла, что, пожалуй, оказала ему честь напрасно.
Боуэн смертельно побледнел. Он все еще стоял на одном колене, сжимая в кулаке красный шарф, а мысли его скакали бессвязно.
Пресвятая Дева… Я же знаю, как он ревниво относится к ней… И как же я не подумал?! Ведь он убьет меня за то, что я просто приблизился к ней! Он же решит, что я и в самом деле… И зачем я свалял такого дурака! О Боже, Боже! Я же прекрасно знаю, что бывает, если его разозлишь…
Не очень-то приятно иметь дело с мужской истерикой, и Джина пожалела, что не успела воздвигнуть мысленную преграду между ним и собой. Но, с другой стороны, всегда полезно избавиться от лишней иллюзии… А Рон, оказывается, ревновал! Ну что ж, тоже неплохо. Если только он не считает ее чем-то вроде имущества, принадлежащего лично ему. Бьяджо сказал однажды, что она для него просто еще одна ценная вещь — как Гленлайон или как верный конь. Но Джина иногда сомневалась, что настолько же ценная…
Впрочем, сейчас нужно было что-то срочно решить с Боуэном, который продолжал стоять на одном колене, совершенно растерявшись.
— Ты можешь встать, Боуэн. Милорд прекрасно понимает, что это естественно для рыцаря — носить цвета какой-нибудь дамы на турнире. — Она перевела взгляд на Рона и сладко ему улыбнулась. — Ведь когда-то он даже сам намеревался носить мои цвета. Не правда ли, милорд?
— Все верно. — Рон слегка поднял бровь, когда Боуэн неловко поднялся с колена. — И мне кажется, я носил их и продолжаю носить. Хотя ты, по-моему, понимаешь этот обычай слишком буквально…
Его вкрадчивый голос и опасная улыбка так подействовали на нервы Боуэна, что бедняга забормотал что-то совершенно несуразное. Рон пристально посмотрел на него, скользнув прищуренным взглядом по полоске красного шелка, который тот все еще сжимал в кулаке.
Не хватало еще, чтобы Боуэн вернул ей шарф! Джина со слепой решимостью ринулась в атаку, не обращая внимания на его душевные муки.
— Боуэн прекрасно знает, что сам ты не собираешься принимать участие в турнире, милорд. И если бы он не был таким галантным рыцарем, то не предложил бы носить мои цвета в вашу честь. Не так ли, Боуэн?
Застигнутый врасплох, тот заметался взглядом между ними обоими, а потом, совсем потеряв голову, согласно кивнул.
— Да… так как вы не можете сами носить их, милорд… Я только подумал…
— Не правда ли, тебе очень приятно, что он оказался таким внимательным? — проворковала Джина, снова одаривая Рона сладкой улыбкой. — Я полагаю, было бы невежливо с моей стороны отказать, — закончила она, не обращая внимания на мучительный стон Боуэна.
— Милорд, уже поздно… — наконец взмолился тот. — А дел впереди так много…
— Можешь уйти, — коротко бросил Рон.
Это походило скорее на приказ, чем на согласие, и Боуэн тут же ретировался. Рональд двинулся следом, чтобы закрыть за ним дверь, а потом медленно повернулся к ней.
Джина прекрасно помнила, как часто прежде он проделывал это — закрывал дверь и многозначительно смотрел на нее, пытаясь напугать. Но она больше не боялась его. Последние несколько недель Джина просто наслаждалась его близостью, несмотря на те приступы малодушия и тоски, которые время от времени охватывали ее. Конечно, было бы гораздо легче на многое закрыть глаза и отдаваться настоящему, не заглядывая далеко в будущее, но не всегда получалось так…
А сейчас она вдруг увидела то, чего больше всего опасалась — Рон относился к ней только как к своей собственности. Его нежные слова и ласки на широкой, затененной пологом кровати убаюкали ее, и она вообразила уже, будто он любит ее. А ведь Рон никогда не говорил ей этого. Но сейчас Джина хотела все знать наверняка.
Она понимала, что бесполезно спрашивать его прямо: Рон бы просто пожал плечами или ловко замял разговор, как и делал обычно. Но всегда есть способы узнать правду, надо только уметь найти их. А Джина была уверена, что умеет. Поэтому, слегка пожав плечами, она отвернулась от него и, подойдя к окну, принялась смотреть во двор, где кипела работа.
Некоторое время ей казалось, что Рон совершенно спокоен. Он не спеша подошел к своему сундуку с одеждой, покопался в нем, потом с громким стуком захлопнул крышку. Джина оперлась пальцами о каменный выступ стены, чтобы они перестали дрожать, и не отводила взгляда от плотников, возводивших во дворе трибуну для зрителей, которые будут наблюдать за ристалищем.
— Как, по-твоему, трибуна достаточно высокая? — спросила она наконец, чувствуя, что молчание затягивается. — Похоже, что нам будут видны только колени сражающихся, когда они будут проезжать мимо нас…
— Что у тебя с ним?
Джина обернулась, притворившись удивленной.
— С кем, милорд?
— Не притворяйся, цветочек! У тебя это не получается все равно.
Рон двинулся к ней, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Джина нахмурилась.
— Если ты говоришь о Боуэне, то я…
— Мы оба знаем, о ком я говорю. Он целовал твою руку, а ты дала ему свой красный шарф!
— Ах, значит, мы действительно говорим о Боуэне, — кивнула она. — Надеюсь, что я не прогадала и он покажет себя одним из лучших на этом турнире.
Рон резко шагнул к ней. Джину не удивило, если б он вдруг начал изрыгать дым и пламя, словно дракон. Глаза его горели бешенством, и ей всегда хотелось в таких случаях отступить на безопасное расстояние. Но только не теперь, когда она чувствовала себя незаслуженно обиженной. Сделав вид, что до сих пор не догадывалась, почему он сердится, Джина сказала ядовитым тоном:
— Боже, неужели ты ревнуешь, милорд?
— Вот еще! Это не в моих привычках, — отрезал он, положив свою тяжелую руку ей на плечо. — Я просто не намерен ни с кем делить тебя, цветочек! Никто не будет носить твой красный шарф, никто не будет ловить твои взгляды… Никто не получит ни частицы тебя!
— В самом деле, милорд? Но если, по-твоему, я — вещь, принадлежащая тебе, и ты можешь обращаться со мной так же, как с коврами или бочонками вина, то почему ты думаешь, что я захочу проверить свои чары на ком-то еще? Разве вещь способна переменить себе хозяина? — Она улыбнулась, когда его пальцы сжались при этих словах. — Почему, лорд Рональд, ты держишь меня так крепко?..
Она намеренно не договорила и увидела по внезапной вспышке в его глазах, что он уловил двойной смысл ее слов. Рон был доведен до белого каления — глаза его сверкали, а шрам на щеке побледнел, подчеркнув резкость его черт.
— Я всегда крепко держу то, что мне принадлежит! — хриплым голосом сказал он. — И ты это знаешь.
— Да, но мне всегда казалось, что есть разница в обращении с вещами и людьми. Или тебя не научили этому?
— Наоборот, — с трудом выговорил он. — Я еще в раннем детстве узнал, как мало значат люди. Даже сыновья! Это был первый серьезный урок, который я получил. И я запомнил его навсегда.
О Господи, как же она забыла об этом… Джина смотрела на него, молчаливая и растерянная, сознавая, что совершила ошибку, но не в силах поправить ее. И ради чего она затеяла все это? Чтобы испытать его? Чтобы наконец услышать от Рона слова любви? Но ведь она знала, что для него нет ничего страшнее предательства! В отчаянье Джина закрыла глаза.
— Ну нет, цветочек, открой глаза и не думай, что это поможет тебе увильнуть! — Рон проговорил эти слова негромко, но в голосе его ей послышался львиный рык. — Я насмотрелся на такие игры еще мальчишкой. Это ведь нетрудно, когда ты заложник и на тебя никто не обращает внимания… Сначала улыбки, шепотки и взгляды, потом намеки, а потом тайное совокупление где-нибудь в темноте, под лестницей, украдкой… Но я не позволю играть в эти игры со мной!
Джина послушно открыла глаза и беспомощно взглянула на него.
— Милорд, если я и играла с Боуэном, то совсем в другую игру, клянусь!..
Но Рон не дал ей договорить. Он вдруг схватил ее за распущенные волосы, оттянул голову назад и губами приник к ее губам, чтобы подавить, сокрушить, наказать! Куда делись его мягкие, дразнящие, возбуждающие ласки, которыми он одаривал ее прежде, его нежные поцелуи?.. То, что происходило сейчас, отличалось от прежнего, как ночь от дня. Это было похоже на насилие. Рону словно хотелось утвердить свое право на нее, доказать, что никакому другому мужчине она принадлежать никогда не будет.
А она-то надеялась услышать от него слова любви… Джина не узнавала его губ, которые запечатали ей рот так, что она не могла дышать; не узнавала рук, стаскивающих с нее платье, не обращая внимания на завязки и швы…
И все же в вихре этого яростного гнева она уловила нотку отчаяния. Когда Рон пронес ее через всю комнату на кровать и склонился над ней, в складках его рта была такая мука, что Джина не стала сопротивляться.
Но он не взял ее насильно, хотя она почти уже смирилась с этим. Рон начал так страстно, так жарко, так исступленно ласкать ее, что она вдруг обнаружила, что невольно ему отвечает. Заметив это, он улыбнулся какой-то свирепой улыбкой, его рука властно раздвинула бедра Джины, и она не узнала этого прикосновения. Еще прошлой ночью все было совсем не так… Но все-таки он добился того, что и она задышала учащенно и застонала под ним, вцепившись в него обеими руками.
Безжалостный и нежный, Рон касался жаркими ладонями ее грудей, насильно вызывая в ней ответный трепет, который невозможно было удержать. Джина попробовала оттолкнуть его или хотя бы отстраниться, но Рон схватил ее за плечи и удержал.
— Нет, цветочек… и не думай сопротивляться! Ты моя…
Его руки двинулись вниз к ее запястьям и, слегка сжав их, развели в стороны, вдавили в матрас… Беспомощно лежа под ним, Джина ощущала давящую тяжесть его тела, но в его ласках было уже меньше неистовства и насилия. В прикосновениях Рона появилась нежность, и это решило все.
Высвободив руку, она приложила ладонь к его лицу. Ее пальцы прошлись по шраму на его щеке в легкой ласке. Было что-то особенно эротическое в том, что она лежала под ним совершенно обнаженной, в то время как сам он не снял даже кожаной куртки. Что-то опасное и обольстительное. Не выдержав, она прильнула губами к изгибу между его шеей и плечом, слегка покусывая солоноватую кожу, и он ответил стоном возбуждения…
Мгновение спустя Рон слегка приподнялся, опираясь на ладони, и посмотрел на нее со странной полуулыбкой.
— Ты моя, цветочек, — прошептал он.
Это прозвучало не как утверждение, а скорее как вопрос, и, почувствовав это, она улыбнулась в ответ. А затем поцеловала его таким долгим и упоительным поцелуем, что явственно почувствовала, как Рон задрожал. И тогда она прошептала:
— Да, милорд. Я всегда была твоей.
Она увидела, как мгновенно просияло его лицо, а губы нежно сомкнулись на ее губах… Рон не сказал ни слова, это не был тот ответ, которого она так страстно жаждала. И все же это был ответ!
Рональд вошел в один из залов в боковом флигеле, посреди которого в огромном очаге горел огонь, и задержался в дверях, обводя взглядом слуг, спящих на соломенных тюфяках, разложенных вдоль стен. Тут царили тишина и покой; лишь несколько псов не спали, но и те были вялые и сонные. Ни один из них не залаял, приветствуя его. Отлично. Он нуждался в одиночестве, а его трудно было найти в замке…
Рон все еще не был уверен в преданности окрестных баронов. Большинство из них откликнулись на его приглашение на турнир и уже известили, что приедут. Но некоторые не ответили на его вызов. Приедут ли они? Соберутся ли они под его знаменем? Это выяснится довольно скоро, как только гости начнут прибывать. Скоро замок будет набит баронами и их слугами.
Турнир будет продолжаться два дня. Волнующее состязание в ловкости и воинском искусстве! Рон заранее предвкушал его: со всеми волнениями и тревогами последних дней ему нужна была какая-то разрядка.
Прошел слух, что Ричард скоро покинет Иерусалим. Когда король вернется, перед ним встанет вопрос, как быть с Гэвином. А Рону придется принимать решение насчет Джины… Черт бы ее побрал! Брайен до сих пор болтает о колдовстве, о ведьмах и феях, и бывают моменты, когда Рону самому кажется, что это правда… Ей как будто и в самом деле удалось околдовать его! Никогда ни одна женщина не занимала так его мысли, как Джина. И ни одной женщине не удавалось довести его до таких смешных и нелепых поступков.
Хотя бы сегодня вечером — не далее, как пару часов назад… Господи, когда он увидел Боуэна на одном колене перед ней, глядящего на нее с явным обожанием, а Джина улыбалась ему, словно королева, вручающая награду на турнире, он почувствовал желание разорвать этого щенка на части! А ведь Рон чувствовал в глубине души, что Боуэн ему не опасен. Самое большое, на что тот способен, — это тоскующие вздохи и пылкие взгляды. Но ему трудно было удержаться от вспышки, он испытывал настоятельную потребность услышать, как Джина отрицает свою измену! Всю жизнь страх предательства преследовал его. Сможет ли он когда-нибудь избавиться от этого?
Рон пнул ногой кучу соломы у двери, и мелкая пыль поднялась в воздух. Он подошел к огню и напряженно уставился на яркое пламя, словно надеялся найти ответ именно там.
— Неужели Королева эльфов выгнала тебя из твоей собственной комнаты? — услышал он тихий насмешливый голос и тут же обернулся.
Из тени вышла Кейлин, с легкой улыбкой на устах и загадочным блеском в глазах. Рон нахмурился. Он все еще чувствовал себя неловко с этой новоявленной сестрой. Слегка помедлив, он пожал плечами.
— Ты, очевидно, наслушалась сэра Брайена. Она вовсе не Королева эльфов.
— Нет? — Кейлин пожала плечами, тоже шутливо передразнивая его. — Но что-то такое в ней все же есть. В ее повадке, в ее черных глазах… Они такие черные и глубокие, словно омут. В замке уже шепчутся, что она не иначе как ведьма. Или просто якшается с нечистой силой.
Рон слегка улыбнулся.
— А ты? Ты так не думаешь?
Грациозно подойдя к скамейке возле очага, Кейлин уселась, обхватив руками колени и глядя на него снизу. Рассеянная улыбка все еще играла на ее полных губах, а отблеск огня заставлял светлые волосы переливаться красным и золотым.
— Она мне нравится. Она не похожа на других. Мне почему-то казалось, что ты выберешь бледную, чахлую дурочку…
Рон поставил носок сапога на край очага.
— А почему тебя заботило, что за женщину я выберу?
— Потому что знала, что однажды ты все же вернешься. Дэвид тоже верил в это, а вот отец оставил уже всякую надежду… Винн как-то сказал мне, что ты теперь предпочитаешь Англию. А может, он и прав был в конце концов? — Она испытующе посмотрела на Рона, поскольку он промолчал, и, очевидно, что-то решила для себя. — Нет, пожалуй, прав оказался Дэвид. Но Боже, Рон, почему ты не сумел вернуться раньше?! Ведь они все погибли!..
Рон отвернулся, чтобы не видеть, как она плачет. Это было слишком тяжело… Полено затрещало в огне и рухнуло среди рассыпавшихся искр и дыма. Наконец Рон зажмурил глаза и потер лоб.
— Что ты можешь знать об этом?!
Кейлин вскинула голову.
— А что, думаешь, мы никогда не разговаривали? Ты считаешь, что, раз я незаконная дочь, я не была членом семьи? Ошибаешься. Наш отец любил меня, и я слышала его разговоры с сыновьями по ночам. Я знала, какая боль его терзает, оттого что ты забыл его!
— Забыл? Ты сама не знаешь, о чем говоришь! Не тебе судить о таких вещах. Тебя еще на свете не было, когда я уехал.
Светло-серые глаза Кейлин, насмешливые и ясные, твердо смотрели на него. Они были так похожи на глаза его братьев, что Рон почти видел в ее нежных чертах их дорогие черты…
— Я все знаю, Рональд.
Это было сказано тихо, но Рону в ее словах почудилась насмешка и вызов, который заставил его встрепенуться и напрячься.
— Не шути со мной, девочка! Ты ничего не знаешь. Ты думаешь, я уехал по доброй воле? Мне было восемь лет, когда меня отправили к английскому королю. Восемь лет, когда я в последний раз в своей жизни видел отца и мать! — Рону не понравилось, что голос его задрожал от волнения, но он уже не мог справиться с ним и отвел взгляд в сторону, сощурившись на пламя. — Ты ничего не знаешь, — повторил он.
— Я знаю, что отец тосковал по тебе! Он писал тебе письма, но ты ни разу не ответил. Он страстно желал знать о твоей жизни, а приходилось получать все новости от твоего оруженосца. Если ты мне не веришь, спроси его! Спроси Моргана, которого послали с тобой, чтобы он берег и охранял тебя, чтобы напоминал тебе о твоей родине, о семье, которая любит тебя и помнит. Ты думаешь, отцу легко было это пережить? — Голос ее слегка дрожал. — Ты знаешь, как он любил тебя? Мне бы хотелось хоть раз услышать о себе то, что он говорил о тебе! О, разумеется, он был добр ко мне. Он заботился обо мне и по-своему любил, но я не была сыном! Я не была тем сыном, которого он потерял и которого я не могла ему заменить… Мне говорили, что он плакал, когда я родилась, потому что я была девочкой.
Кейлин встала и слегка дрожащими руками расправила юбки.
— Долгое время я ненавидела тебя за это. И вот теперь ты здесь, а мне иногда кажется, что я по-прежнему ненавижу тебя!
Она повернулась, чтобы уйти, но Рон остановил ее единственным словом, произнесенным хриплым и нетвердым голосом:
— Подожди, — сказал он.
Она бросила на него гордый вызывающий взгляд, напомнивший ему Джину. И тут Рон увидел, как она еще молода, как уязвима и напугана — заброшенная в этот враждебный мир точно так же, как и он сам когда-то. Он протянул руку, предлагая забыть старое, хотя и не был уверен, что она ответит на этот дружеский жест. Какое-то время царило молчание. Потом Кейлин судорожно вздохнула и прижалась к его груди.
— Я рада, что ты вернулся, Рон!
Эти простые слова, словно родниковой водой, омыли ему душу, и он улыбнулся в ответ.
— Как хорошо оказаться дома, Кейлин! Как хорошо…
Нет, это еще не освободило его полностью, не вырвало с корнем ту боль от сознания несправедливости и предательства, которая накопилась за много лет. Но простой жест этой девушки, его сестры, о существовании которой он даже не знал, пока не вернулся, облегчил его душевные муки больше, чем он мог себе представить. Конечно, это не было окончательным избавлением, но это было все же его началом…
«Праздничная береза» была водружена в самом центре деревни в канун Иванова дня. Она была украшена гирляндами и увенчана флюгером, сделанным из позолоченных перьев и струящихся по ветру лент. Под флюгером на березе развевался флаг, и самые дюжие деревенские парни сторожили ее, чтобы не украли жители соседней деревни.
— Ты можешь смеяться, — сказала Кейлин Джине, — но деревня, потерявшая свою «праздничную березу», будет опозорена на долгие годы. Крестьяне относятся к этому всерьез. Но если мы сами сможем украсть такую же из соседней деревни, нас будут очень уважать, — добавила она.
— И они еще называют меня язычницей, эти погрязшие в суевериях люди! — пробормотала Джина, качая головой, а Кейлин разразилась веселым смехом. — А как, по-твоему, меня здесь до сих пор считают ведьмой?
— Скорее феей, — усмехнулась Кейлин. — За твои колдовские глаза.
— Боже, как мне это надоело!
Джина снова оглядела двор замка — наверное, уже в сотый раз. Рон все еще разговаривал с какими-то людьми, ей незнакомыми. Хотя одного из них она как будто бы помнила: его называли сэром Никласом и одно время считали врагом. Значит, он тоже решил присоединиться к Рону? Это было бы прекрасно. Вообще предложение сэра Роберта провести турнир по случаю празднования Иванова дня пришлось очень многим по вкусу, и замок буквально ломился от гостей.
Ее взгляд лениво скользнул по рыцарям и солдатам. Только немногие из них были вооружены: Рональд, сэр Роберт, сэр Клайд… Остальные носили только кинжалы, ни у кого не болтался на боку смертоносный меч.
Внезапно Джина ощутила какое-то дурное предчувствие. Оно холодком пахнуло в душу, и девушка сразу замерзла, словно оказалась раздетой на дворе зимой. Что именно на нее так подействовало, Джина не могла понять. Но, застигнутая врасплох силой этого впечатления, замерла, словно в столбняке.
— Ты пойдешь сегодня ночью ворожить? — спросила Кейлин, выведя ее из оцепенения, и Джина с облегчением повернулась к ней.
— А как это? — спросила она.
— Ночью все незамужние женщины отправляются к источнику стирать одежду. Согласно древним поверьям, пока бьешь белье вальком, нужно несколько раз произнести: «Суженый, суженый, постирай со мной, муж ты мой!»
— И что же будет? — засмеялась Джина.
— Ничего-то ты не знаешь! Так говорят, чтобы приворожить мужчину навеки, — пояснила Кейлин и с лукавой улыбкой взглянула на нее. — Испробуй это на моем брате!
Джина опустила взгляд на цветы, которые вплетала в гирлянду, и пожала плечами, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно беззаботнее.
— С чего ты решила, что я хочу быть женой твоего брата?
— Не нужно быть ясновидящей, чтобы заметить это. Но не беспокойся — я никому не скажу.
Джина резко подняла голову и наткнулась на твердый взгляд Кейлин. Девушка не отвела глаза, не уклонилась, а прямо смотрела на нее. Странно! Джина привыкла к тому, что немногие люди способны были выдержать ее взгляд. Разве что Элспет и Бьяджо — да и то лишь в том случае, если не боялись, что она прочтет их мысли. И еще, конечно, Рон… Может быть, все дело в том, что Кейлин — его сестра? Неужели над ними обоими ее дар бессилен? Джина нахмурилась, а Кейлин, поспешила сменить тему разговора.
— Вечером рыцари собираются бросать жребий, — кто против кого будет выступать завтра на турнире. Кстати, я разрешила сэру Брайену носить мои цвета. Пусть, если хочет…
Последние слова Кейлин произнесла таким небрежным тоном, что Джина улыбнулась.
— А я уже все подготовила для моего сюрприза. Бьяджо говорил тебе о нем?
— Только то, что ты, не иначе, опять попадешь в беду. Он уже заранее боится, потому что все твои блестящие идеи кончаются для него кровопусканием. Или вашим бегством ради спасения жизни.
— Некоторые — да, но не все. — Джина улыбнулась и покачала головой, стараясь отбросить вновь возникшее дурное предчувствие. — Он просто никогда не слушает моих указаний. Он считает, что и сам все знает, а потом… ну, ты можешь себе представить, что бывает потом. Но на этот раз я уверена, что представление выйдет на славу. Оно буквально изумит всех! И для этого достаточно, чтобы Бьяджо просто делал то, что я ему скажу.
— Гм. Не понимаю, зачем тебе вообще все это нужно. Я, конечно, не знаю тут всех деталей, но твоя затея мне кажется рискованной.
— Это совсем не опасно! Я видела такое однажды на Кипре. Вышло очень впечатляюще.
Джина замолчала, прикусив губу. Кейлин вовсе не обязательно знать, почему она решила во что бы то ни стало устроить этот сюрприз. Как могла она признаться, что хочет, чтобы Рон восхитился ею, был покорен ее ловкостью и умом? Возможно, тогда он скажет наконец-то, что любит ее, что ни одна женщина не может сравниться с ней… И тогда в груди исчезнет то ощущение пустоты, которое так угнетало и беспокоило ее.
Вздохнув, Кейлин опустилась на скамью и оперлась локтями о спинку.
— Ах, на Кипре… А я вот никогда не покидала Уэльс. Хотя, по правде говоря, никуда не хочу уезжать. Мне и здесь нравится.
Джина бросила на нее недоверчивый взгляд.
— Не могу себе представить этого.
— Почему? — улыбнулась Кейлин. — Разве нет на свете места, где бы ты готова была прожить всю жизнь?
Джина сразу подумала о своем доме, о белоснежных башнях и минаретах, о том, как солнце золотит купола на закате, о легком ветерке и аромате апельсиновых деревьев… Вспомнила мозаичные плитки, которыми был вымощен главный двор, позолоченный фонтан в виде морского чудовища, извергающего воду изо рта, и ярких живых рыбок, плавающих в чаше этого фонтана. Там шелковые занавеси шевелились, мягко колеблемые легким ветром, а нежные звуки струнных инструментов словно аккомпанировали им. Да, она все еще тосковала об этом! Тосковала по матери, об отце, который, лаская, называл ее «цветок», «захарат»…
Впрочем, в последнее время Джина замечала, что ей все труднее припомнить эти сцены с прежней отчетливостью. Другие образы вторгались в ее воспоминания! Рон — такой, каким она в первый раз увидела его: солнечный бог на черном коне с сияющим нимбом золотых волос. Такой красивый и высокомерный, что дух захватывало! А потом поляна, голубое небо и цветущий боярышник над ними… Светло-серые глаза Рональда, его руки, ласкающие ее и уносящие далеко-далеко, в какие-то волшебные сферы, так что все остальное уже не имело значения!
Джина считала подобные мысли изменой своей памяти о доме, изменой своему пророчеству. И все же временами она не могла отделаться от чувства, что было бы не так уж плохо навсегда остаться с Роном в Уэльсе, не расставаться с ним никогда…
— Джина?
Словно очнувшись, она посмотрела на Кейлин и глубоко вдохнула.
— Я подумала сейчас об этом и поняла, что единственное место, которое я бы никогда не хотела покидать, это мой дом. Я там родилась и рано или поздно намерена туда вернуться.
Кейлин улыбнулась.
— Тогда и я желаю тебе этого. Кстати, а не попробовать ли нам поколдовать, чтобы ты могла очутиться дома?
— Не дай тебе Бог сказать что-нибудь подобное сэру Брайену! — воскликнула Джина, невольно оглянувшись. — Он решит, что я и тебя превратила в ведьму. — Меня просто-напросто сожгут на костре! — Она вплела последний цветок в гирлянду и протянула ее Кейлин. — Вот, готово. Укрась ею тот шест, что вы втыкаете в землю.
— «Праздничную березу»! — со смехом поправила ее Кейлин. — Если ты собираешься остаться в Уэльсе, то должна хоть немного знать наши обычаи.
— Для этого я еще слишком мало здесь прожила. — Она прикрыла глаза рукой, высматривая Бьяджо. — Ага, вот и он. Надеюсь, он закончил все наши приготовления.
Подойдя к ней, Бьяджо проворчал:
— Не нравится мне все это, bella. А всякий раз, как у меня возникает такое чувство…
— Это означает, что за обедом ты слишком много съел. Не беспокойся, все будет хорошо. Элспет закончила мой костюм?
Бьяджо кивнул, но с тем же мрачным выражением на лице. Только заметив Кейлин, он слегка улыбнулся, но потом снова помрачнел, взглянув на Джину.
— Учти: если его светлости не понравится наш сюрприз, я скажу, что все это была твоя идея. Так и знай — я тебя защищать не стану!
— Ничего удивительного. Последнее время ты стал таким серьезным и скучным…
— А ты просто сумасшедшая! Но я надеюсь, что разум вернется к тебе не слишком поздно, — вздохнул он. — Ладно, я все равно буду там.
— Я знала, что будешь. Ты никогда не подводил меня.
Бьяджо смотрел куда-то мимо нее. Ветерок откинул со лба черную прядь его волос. Джина вдруг поразилась, насколько же старше он стал выглядеть. И когда это Бьяджо успел так повзрослеть? Голос его огрубел, на подбородке появилась темная тень щетины… И это характерное мужское самодовольство… Да, он стал взрослым. И не будет больше ее товарищем во всяких приключениях и отчаянных предприятиях. Но неужели Бьяджо, как и все мужчины, начнет надоедливо твердить ей об опасности и отговаривать от любых проделок?
Она все еще сожалела по поводу того, как сильно он переменился, когда Бьяджо вдруг с комическим испугом схватил ее за руку.
— Внимание! Приближается наш лорд и господин. Бежим, пока есть время!
Кейлин тихо засмеялась и тут же прикрыла рот рукой, а Бьяджо подмигнул ей, довольный, что шутку она оценила. Джина вздохнула с облегчением: все-таки ее верный товарищ остался прежним. Она шагнула навстречу Рональду.
— Похоже, все идет по плану, милорд?
— Да, — улыбнулся он, слегка приподняв брови. Это была ее самая любимая улыбка — мягкая и нежная, словно предназначавшаяся для нее одной. Взяв Джину за локоть, Рон посмотрел на свою сестру, потом на Бьяджо. — Друзья, вы тоже будете на празднике костров сегодня вечером?
— Уж я-то никогда не пропущу костер на Иванов день! — с готовностью ответила Кейлин. — А в полночь мы пойдем с сэром Брайеном искать волшебную траву. Он говорит, что корень ее отгоняет нечистую силу.
— Боюсь, Брайен совсем заморочил тебе голову, — заметил Рон с улыбкой. — Он уже одарил тебя амулетами?
— Он преподнес мне их целых три!
— Я так и знал. — Рон обвил рукой талию Джины и заглянул ей в глаза. — Мне придется опять ненадолго оставить тебя, цветочек. Я еще не успел поговорить со всеми гостями.
— Хорошо. А нам с Бьяджо нужно встретиться с Элспет. — Джина улыбнулась: все шло как нельзя лучше. А она-то раздумывала, как ухитриться незаметно ускользнуть от него! — Мы обязательно увидимся там, милорд.
Когда Рональд уже уходил, Бьяджо, прищурившись, посмотрел на нее.
Не иначе, это магия, bella! Как только тебе удается все всегда устроить по-своему? — прочитала она его невысказанную мысль.
Джина удовлетворенно улыбнулась. Похоже, у нее и в самом деле все получится как надо…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прекрасная колдунья - Гарнетт Джулиана



Сказка. +мистика. Я больше верю в людей и их силу духа.
Прекрасная колдунья - Гарнетт ДжулианаТатьяна
29.04.2012, 16.14





Очень даже не плохой роман про средневековье!!!Мне понравился!
Прекрасная колдунья - Гарнетт ДжулианаСвет лана
6.11.2012, 18.02





Сначала интересно. А потом не хватало описания чувств.
Прекрасная колдунья - Гарнетт Джулианамаруся
2.03.2014, 13.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100