Читать онлайн Прекрасная колдунья, автора - Гарнетт Джулиана, Раздел - Глава ПЯТНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прекрасная колдунья - Гарнетт Джулиана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прекрасная колдунья - Гарнетт Джулиана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прекрасная колдунья - Гарнетт Джулиана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гарнетт Джулиана

Прекрасная колдунья

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава ПЯТНАДЦАТАЯ

Джина посмотрела ему в глаза и поняла, что больше ждать он не будет. Мокрая, обнаженная, охваченная каким-то ознобом, она чувствовала в то же время, что горит, словно в огне, и молча покорилась, когда Рон поднял ее на руки и пронес через всю комнату к широкой кровати у стены. Отдернув полог, он уложил ее на постель и склонился над ней.
Со всяким притворством было покончено. В глазах Рональда, в его прикосновениях, в самом воздухе вокруг них витала страсть. Джина поняла, что не сможет оказать ему сопротивление, даже если бы хотела этого. А по правде говоря — она и не хотела… Стало вдруг неважно, что он подумает теперь. Пусть считает, что победил — ей уже было все равно.
Никогда прежде она не испытывала такого трепетного, захватывающего дух возбуждения, такого сладкого предвкушения, охватившего все ее существо. Она чувствовала, что неудержимо стремится к нему, стремится к завершению того, что на самом деле происходило между ними уже давно. Ведь началось все это еще тогда, на лесной дороге, когда она увидела могучего рыцаря на вороном коне. Увидела и поняла — это судьба смотрит на нее его глазами!
Покрывая ласками и поцелуями ее груди и плечи, ее волосы, все еще влажные от воды, Рон скользнул на нее своим длинным телом и, опираясь на руки, коленом раздвинул бедра. Голова его склонилась, и он поцеловал ее в губы, потом в закрытые глаза, потом, обжигая своим горячим дыханием, в шею… Его поцелуи были медленными, нежными, дразнящими, и Джина затрепетала. Дыхание ее участилось, глаза блестели, словно она выпила слишком много вина. Джине казалось, что она балансирует на краю глубочайшей пропасти — опьяненная собственной смелостью, боясь упасть и одновременно возбуждаясь от этой опасности, испытывая какой-то гибельный восторг.
От Рона пахло свежим мылом и вином, и эти запахи кружили ей голову. Расхрабрившись — о, действительно расхрабрившись! — она прильнула губами к его шее, потом к плечам, ощущая их опьяняющий вкус, чувствуя его мужской запах и силу. А руки ее в это время двигались по его груди, по широким, нависшим над ней плечам, по мощным лопаткам. Она нащупала твердые мускулы его живота, а ниже… Ниже его тело было прижато к ней, упиралось в ее лоно чем-то твердым, и это давление было чувственным, горячим, грубоватым и в то же самое время нежным.
Джина вся горела от ожидания и предвкушения того, что было еще не известно ей, но рано или поздно должно было с ней случиться. Ее бедра раздвинулись, и твердое давление стало вдруг болезненным и резким. Она изогнулась, задыхаясь и стараясь перетерпеть, но боль усилилась и сделалась наконец такой острой, что она не выдержала и закричала, вцепившись в его плечи.
Рон поднял голову и взглянул на нее затуманенными глазами. Дыхание его было частым и прерывистым. Болезненное давление внутри нее исчезло, но вместе с ним и то обещанное наслаждение, которое было так близко и которое жаль было терять.
— Что такое?.. — невнятно и хрипло пробормотал Рон. — Черт бы тебя побрал! Неужели ты опять меня обманула?
Но об этом поздно было говорить, это уже не имело значения. Джина легко коснулась влажных прядей его волос, таких мягких, темно-золотистых, а потом порывисто обняла Рона, не желая отпускать… Она теперь уже и сама жаждала этого сладостного, пусть даже и сопровождавшегося болью слияния!
Когда Рон опять вошел в нее осторожными мягкими толчками, она застонала от боли и наслаждения, но наслаждение пересиливало боль. Это походило на покачивание на какой-то гигантской волне, раз за разом вздымающей ее к непостижимо сладостным вершинам… Неожиданно Джина ощутила, как эта гигантская волна властно подхватила ее и бешено увлекла за собой. Она задрожала, вцепившись в Рональда, и испустила дикий, пронзительный крик. Но это не был крик боли; она кричала от радости и восторга… Джина уже ничего не помнила и не ощущала теперь. Ничего, кроме этого захватывающего, сотрясающего все ее тело сладострастного чувства…
Шевельнувшись, Джина провела рукой по глазам, и туман перед ее взором понемногу рассеялся. Свечи, оставленные на столе, засветились словно бы ярче. Рон лежал рядом, тесно прижавшись к ней и все еще крепко обнимая ее. Глаза его были закрыты, грудь равномерно вздымалась.
Она снова пошевелилась, Рон тут же открыл глаза и с минуту молча, не отрываясь, смотрел на нее мягким и любящим взглядом.
— Цветочек, — прошептал он, коснувшись длинной пряди ее волос на подушке. — Ты моя, цветочек. Только моя!
— Да, милорд, — тихо согласилась она, и какое-то необъяснимое волнение, переполнявшее грудь, вызвало слезы у нее на глазах. — Да, теперь я твоя.
На другое утро Джина проснулась первой. Слабый утренний свет проникал сквозь прикрытые шторами окна. В постели под пологом было полутемно, а догоравшие свечи в подсвечнике на столе едва теплились и уже оплыли.
Огонь в жаровне давно погас, в комнате было холодно, но Рон лежал рядом с ней, и его большое горячее тело согревало ее. Одной рукой он все еще обнимал ее, словно боясь во сне упустить, а другой слегка сжимал прядь ее распущенных черных волос на подушке. Джина чувствовала, что Рону нравятся ее волосы, хотя они и не были цвета спелой пшеницы, как требовалось по канонам красоты. А ведь она одно время подумывала о том, чтобы коротко постричься под мальчика! Слава Богу, Элспет сумела ее отговорить. И сейчас Джина была благодарна ей за это.
Рон еще спал, и на лице у него было то трогательно-мягкое выражение, которое особенно нравилось ей. Она вздохнула. Ну почему бы ему почаще не быть вот таким, как сейчас? Зачем нужно все время казаться грозным и мрачным? Его жизнь сделалась бы гораздо проще, если бы он почаще шутил и смеялся. Хотя, по правде говоря, он нравился ей и таким: ее привлекало в нем именно то, что они так несхожи…
Никогда прежде Джина не верила, что существует особая магия в отношениях между женщиной и мужчиной. Но теперь поняла, что так оно и есть. Вместе они больше чем просто два человека. Вместе они словно бы новое существо! И это было чудесно. Возможно, именно к этому, сама того не сознавая, она невольно стремилась? Элспет часто предостерегала ее, чтобы она не уступила домогательствам какого-нибудь первого попавшегося случайного мужчины.
Но Рон, конечно, не был в ее жизни случайным! Нет, он словно был создан для нее, а она предназначена ему судьбою!
Удивительный покой и умиротворение царили в ее душе. Джина даже и припомнить не могла, когда в последний раз ощущала такое. Да и было ли это вообще когда-нибудь? Пожалуй, только ребенком Джина испытывала нечто подобное. Обласканная родителями и уверенная в их любви, живя в мире, полном гармонии и покоя, она и представить себе не могла, что в мире есть горе и зло. Теплое солнце, роскошная зелень сада, журчащие фонтаны, прохладные мозаичные полы… Да, тогда она была счастлива. Слишком счастлива, слишком беззаботна! И потрясение от внезапной потери всего этого, от ужасной гибели отца и матери едва не сломило ее.
Но этого не случилось. Каким-то образом Джине удалось пережить те ужасные дни, но с тех пор она была уверена, что покой и счастье ушли навсегда. Джина не представляла, что стало бы с ней, если бы не пророчество. Она прекрасно помнила тот день, когда бродячая цыганка Рина, отведя ее в сторонку, нашептала ей, восьмилетней девочке, что явится защитник, который вернет ей все. И знаком его будет грифон! Грифон — магическое существо с телом льва и крыльями орла… Неужели он явился наконец?!
Приподнявшись на локте, Джина долго смотрела на Рональда, крепко спящего рядом с ней. Мощный, мускулистый, с гривой золотых рассыпавшихся по подушке волос, он действительно был сейчас похож на льва. И даже когда не спал, временами казалось, что он вот-вот отбросит свою рыжеватую гриву назад и издаст протяжный звериный рык…
Не в силах удержаться, она легко провела ладонью по его твердой выпуклой груди, по тугим упругим мышцам живота. Да, это был могучий рыцарь, могучий во всем! Любопытство — или что-то близкое к этому — вдруг повело ее руку ниже.
Джина не была в совершенном неведении относительно мужского тела и все-таки очень мало знала о нем. Ее удивило, до чего же мягким и безобидным выглядит это устрашающе-твердое мужское оружие, причинившее ей муки боли, но подарившее ни с чем не сравнимое наслаждение. И в ее власти сделать его вновь упругим и сильным! Думать так было очень возбуждающе. И опасно! Но все-таки Джина не смогла устоять перед соблазном дотронуться до него… И вдруг рука, казалось, крепко спящего Рональда обхватила ее запястье, а подняв глаза, она увидела, что он наблюдает за ней. Легкая улыбка пробежала по его твердым губам.
— Ах ты, неугомонный цветочек!
Джина вспыхнула, но тут же справилась с собой.
— Это просто любопытство, — пожала она плечами, — а ты уж сразу вообразил Бог знает что! Не будь таким тщеславным, милорд!
Она попыталась убрать свою руку, но Рональд крепко держал ее. А его любовное оружие под ее ладонью начало слегка шевелиться, приходя в возбуждение.
— Ну что же, если ты уже все рассмотрела, я должен показать тебе, как им действуют, — с лукавой улыбкой проговорил Рон.
— А ты уверен, что мне хочется этого? — строптиво спросила Джина. — Не боишься разочароваться на сей счет?
— Ну что же, мне не привыкать. Я бываю разочарован всякий раз, когда ты открываешь рот, чтобы заговорить. Но берегись, цветочек! Я укорочу твой ехидный язычок!
Слова Рона прозвучали так угрожающе, что Джина испугалась. Ей удалось наконец выдернуть свою руку, но, взглянув на его лицо, она поняла, что он просто-напросто смеется над ней. Да как он смеет? Джина резким движением отодвинулась от него и села, прикрывшись до подбородка одеялом.
— Не воображай слишком много! — сказала она. — Если я позволила тебе провести со мной ночь, это еще не значит…
— Позволила мне? — нахмурил брови Рон. — Да я просто не дал тебе иного выбора! Я всегда знал, что ты лгунья, но одно дело отравить моих солдат и шпионить за мной…
Так вот он о чем! Неужели Рон даже теперь не может забыть о своих подозрениях?!
— Какое отношение имеет моя ложь ко всему этому?
— Ну как же. Самое прямое. Тебе следовало бы предупредить меня — я был бы более осторожен.
— Предупредить о чем?
— Что ты была девственницей.
Его руки нежными ласкающими движениями скользнули по ее плечам, вызвав сладкую дрожь во всем теле.
— Ах, это… — облегченно вздохнула Джина. — Ну, теперь, я думаю, тебе уже все равно.
— Да, — согласился Рон, притянув ее к себе и нежно целуя. — Теперь это действительно не имеет значения. Теперь ты моя, цветочек. Только моя!
И это действительно было так. Джина чувствовала, что все в ней устремилось к нему. Так завядший цветок во мраке и холоде доверчиво тянется к солнцу и теплу. Ей уже трудно было представить свою жизнь без него, без его могущественной защиты. Ведь она отдалась ему не просто телом, она отдалась ему всей душой! И теперь он имел такую власть над ней, которая была сильнее любой магии.
Его разбудил настойчивый стук в дверь. Рональд открыл глаза и нахмурился. Джина сонно пробормотала что-то, свернувшись калачиком справа от него, и он задержал на ней взгляд. Итак, против всех вероятии, она оказалась девственницей… Ррн не сожалел о том, что сделал, но ему не нравилась ее ложь. Очередная ложь! Еще одно доказательство ее двуличности! Как можно верить женщине, для которой лгать — так же естественно, как дышать?
Стук раздался снова, и он рявкнул, что сейчас откроет, чем сразу же разбудил Джину. Она открыла глаза и посмотрела на него с сонной улыбкой. Ее длинные густые ресницы слегка дрожали, она казалась сейчас такой трогательной и невинной… Джина провела пальцем по его подбородку, и Рон неохотно улыбнулся в ответ.
— Если я не открою, Брайен через минуту выломает дверь. Он решит, что ты увела меня на волшебный холм или в какие-нибудь еще немыслимые дебри.
— А что? Неплохая идея, милорд! Возможно, я так и сделаю.
Но Рональд не был склонен шутить. Он бросил на нее быстрый взгляд и встал с постели. Дверь была заперта на тяжелый засов, и он с силой дернул его, чтобы открыть. Брайен удивленно заморгал, а потом густо покраснел, когда, ввалившись, оценил ситуацию. Пройдя бочком вдоль стены, он старался не смотреть в сторону кровати.
— Милорд, леди Кейлин выразила желание встретиться с вами, — пробормотал он. — Эта особа говорит, что не повинна в обмане.
— Могу себе представить, что она еще наговорит! — Рональд подошел к сундуку, который Морган принес накануне, открыл резную крышку, достал чистую одежду и начал одеваться. — Тебе удалось обнаружить какие-нибудь реальные факты?
— К сожалению, немного. — Брайен слегка кашлянул. — Кажется, ее брак не был добровольным. Насколько я понял, Гэвин заставил Кейлин стать его женой, когда тело ее отца еще не успело остыть.
— Странно: она так защищала его прошлой ночью… — Рон натянул через голову льняную рубашку и взял кожаную куртку. — А теперь заявляет, что это не был брак по любви?
Брайен пожал плечами.
— Я думаю, тут она говорит правду. Она оказалась тогда в трудной ситуации и пыталась найти наилучший выход из нее.
Рон надел куртку и потянулся за перевязью.
— И ты ей веришь?
Брайен снова пожал плечами.
— По крайней мере, звучит логично. Во всяком случае, это легко проверить, допросив других пленников и нескольких солдат, которые присягнули тебе. Ведь женщины, когда лгут, редко заглядывают далеко вперед, — пробормотал он, явно имея в виду и девушку, которая была сейчас в постели Рона. — Они думают только о том, чего в данный момент хотят, и не заботятся о последствиях.
Брайен искоса взглянул на Джину. Она холодно встретила его взгляд, а ее маленький подбородок приподнялся в знакомом вызывающем движении. Бесстыдная девчонка! Она даже и не подумала, что следует прикрыться, а сидела, уставясь на него как ни в чем не бывало. Ее голые плечи блестели в полумраке полога, а груди едва скрывались под одеялом.
Перехватив его взгляд, Рон нахмурился и резко бросил ей, чтобы она задернула полог и перестала выставлять себя напоказ. В ответ последовало холодное молчание, но глаза ее вспыхнули гневом, а на губах появилась сладкая, притворная улыбка. Это заставило Рона слегка насторожиться, и все же он не ожидал того, что произошло дальше. Джина вдруг откинула в сторону одеяло и встала на колени на кровати во всей своей первозданной красоте, с бесстыдно выставленными голыми грудями.
Брайен тяжело задышал, Рон застыл неподвижно, пораженный этим дерзким нахальством, а Джина между тем подчеркнуто неторопливо задернула полог. Когда тяжелые занавеси скрыли ее, из-за полога донесся тихий смешок.
Тишина, наступившая вслед за этим, была почти пугающей. Наконец Брайен пробормотал:
— В зале, внизу, накрыт стол. Я спущусь и подожду тебя. Мы можем там закончить наш разговор.
— Нет! — отрезал Рон так сердито, что даже сам удивился. — Если ты имеешь в виду разговор о Джине, то мы его уже закончили. И пойдем в зал вместе.
Рону очень не хотелось оставаться сейчас с ней наедине: он не собирался начинать свое первое утро в Гленлайоне со скандала.
Он застегнул перевязь и, взяв меч, вышел из комнаты, хлопнув дверью. Солдат, дежуривший в коридоре, сразу встал перед ним навытяжку, и Рон сурово приказал ему смотреть в оба.
— Никого не выпускать и не впускать, кроме меня! — строго повторил он. — Если она сбежит, ответишь головой. Ты понял?
— Да, милорд, — ответил бедный часовой. — Я понял вполне.
Рональд хранил молчание, пока они шли по коридору и лестнице. В главном зале уже ничто не напоминало о событиях предыдущей ночи. Чистый камыш устилал пол, новые свечи были вставлены в канделябры. Слуги бесшумно и ловко сновали по залу, расставляя длинные столы и скамьи наискосок от главного стола на возвышении. Аппетитно пахло едой, и ломти хлеба уже громоздились на подносах. На верхнем столе стояла серебряная посуда, а на нижних — чашки и ложки попроще.
— Оуэн поднялся еще до рассвета, чтобы проверить свое хозяйство, — сказал Брайен, пока они шли к возвышению. — Гэвин, к счастью, не успел причинить значительный ущерб замку и его запасам.
Рональд одобрительно кивнул. Гнев его как-то сразу остыл и забылся, стоило ему оглядеться вокруг. Странное это было ощущение — вернуться туда, где ты бегал ребенком, где все так знакомо и в то же время чуждо тебе. Местность он помнил хорошо, деревня и окружающий ландшафт были почти такими же, как прежде. Но вот сам старый замок сильно изменился. Многие деревянные постройки заменили каменными, и Рон мало что узнавал здесь. Он попытался представить себе отца, сидящего во главе зала, но это удалось ему с трудом.
Конечно, Рон помнил отца — мрачноватого человека, облаченного в доспехи старинной работы, дородного, с обветренным и решительным лицом — но они никогда не были близки. Понятия лорда Гриффина были дикими и жестокими, как у всех их уэльских предков. Трудно было теперь, по прошествии долгого времени, даже представить себе, о чем бы он стал говорить с отцом…
— Я чувствую здесь себя чужаком, — пробормотал он, и Брайен кивнул.
— Но ты законный лорд и владелец замка. Никто не может этого оспаривать.
Рон улыбнулся.
— Да, пожалуй, никто.
Он почувствовал себя более уверенно, лишь когда уселся наконец в кресло с высокой спинкой, на которой были вырезаны грифоны. Рон окинул взглядом знакомые лица за столиками — лица рыцарей и самых преданных солдат, — и взгляд его потеплел. С большинством из них он вместе сражался, а некоторых знал еще прежде, чем отправился с Ричардом в Иерусалим. Все они остались верны ему до конца, и как только он утвердится в качестве законного владельца Гленлайона, то должен будет принять от них вассальскую клятву. Да, пока все как будто шло хорошо.
После завтрака, пока слуги убирали со столов и скармливали объедки шумной своре охотничьих собак, к нему подошел Оуэн, чтобы поговорить о предстоящих делах. Самым неотложным было размещение пленников и рассылка вызовов вассалам. Рональд решил не допрашивать пока Гэвина и Кейлин, а допросить сначала остальных пленных.
Первым к нему был приведен Боуэн. Рон пристально взглянул на сына своего управляющего, словно пытаясь понять, что заставило его служить Гэвину. Молодой человек явно нервничал, но все-таки твердо выдержал этот взгляд.
— Ты знаешь, какие тебе предъявлены обвинения? — сурово спросил Рональд.
Боуэн кивнул.
— Да, милорд.
— И что ты ответишь на них?
— Я безусловно виновен, но у меня есть смягчающие обстоятельства.
Рон испытующе посмотрел на него.
— Какие именно?
Цепи зазвенели, когда Боуэн переступил с ноги на ногу. Отец его стоял рядом, молчаливый и напряженный. Понурив голову, Боуэн сказал наконец:
— Я был поставлен перед выбором: или взять на себя обязанности отца, или увидеть, как он умирает. Я выбрал первое, милорд, но поверьте: лорд Гэвин вызывал во мне отвращение.
— И тем не менее твой отец все равно томился в тюрьме и умирал там с голоду. Как же ты это допустил?
— Я не мог воспрепятствовать этому: Но благодаря мне он получал хоть какую-то еду и остался в живых.
Кто-то из присутствующих в зале закашлялся, между двумя собаками началась драка за кость, но один из солдат быстро прекратил ее. Рональд дождался тишины в глубокой задумчивости. Все, что сказал Боуэн, было похоже на правду; уже одно то, что Оуэн остался жив, служило доказательством, что сын приложил все усилия, чтобы спасти его. Рон чувствовал, что, пожалуй, готов снять с Боуэна все обвинения.
Но как же, в таком случае, быть с другими пленниками, собранными здесь? Многие из них могли бы тогда тоже начать оправдывать свое предательство, хотя причиной его была лишь их собственная трусость. И если он выкажет хотя бы признак слабости, то потеряет уважение к себе навсегда. Никто не захочет служить слабому господину. Но, с другой стороны, если он будет слишком суров, то вызовет затаенную злобу и страх. Это тоже было бы совсем ни к чему.
— Боуэн Оуэн! — наконец провозгласил Рон. — Я верю, что ты принужден был подчиниться лорду Гэвину под угрозой гибели отца, и все-таки это не оправдывает тебя. Но, поскольку ты лично не участвовал в мятеже, в результате которого были убиты мой отец и братья, я дарю тебе жизнь. И все-таки я накажу тебя за то, что ты поднял оружие против меня. Постановляю: ты должен получить пятнадцать плетей послезавтра, после чего будешь выпущен на свободу.
Боуэн слегка побледнел, но не дрогнул. Он лишь покорно кивнул.
— Да, милорд, я принимаю ваш приговор.
Рональд встретился глазами с его отцом. На лице управляющего отразилось явное облегчение, но больше он ничем не проявил своего отношения к приговору. Подняв свиток, который держал в руках, Оуэн бесстрастно провозгласил:
— Следующим будет отвечать на обвинения Арнольд Коунлью, который не имеет свидетелей, чтобы поручиться за него.
Только к полудню были вынесены все приговоры. Смертных среди них не было: те, кто с самого начала были за Гэвина, погибли в ночной схватке, сражаясь до конца, поскольку знали, что пощады им не будет. А людей принца Джона Рон не стал даже допрашивать, хотя и с удовольствием перевешал бы их всех. Но тут была замешана большая политика, и он оставил разбирательство с ними на потом. Когда все заключенные были допрошены и приговоры произнесены, остались только два пленника — Гэвин и его жена.
С Гэвином он решил поговорить первым.
Слабая усмешка кривила губы кузена, когда его привели с цепями на руках и ногах. Кандалы волочились по полу с громким металлическим звоном, но Гэвин пытался держаться независимо. Его пришлось силой поставить на колени перед Рональдом, хотя глаза его горели ненавистью и головы он не склонил.
— Не думал я, что ты вот так вернешься в Уэльс, — сказал Гэвин. — Где-то я допустил ошибку…
— Да, ты во многом ошибся. — Рональд лениво, словно скучая, похлопывал рукоятью кинжала по ладони, стараясь всячески сдержать свой гнев. Единственное, чего ему хотелось сейчас, это спуститься со своего возвышения и, схватив кузена за горло, задушить его. — Но я бы никогда не возвратился в Уэльс, если бы не смерть отца.
Гэвин недоверчиво усмехнулся.
— В это трудно поверить. Стать в Англии, странствующим рыцарем, без земель, без титула, и утверждать, что тебе это больше по душе? Считай, что я сделал тебе одолжение, кузен!
Рональд резко наклонился вперед.
— Ты думаешь, я благодарю тебя за это «одолжение»? Ты подписал себе смертный приговор, кузен.
— Только тронь меня, и принц Джон закует тебя в цепи! — бросил Гэвин. — Я действовал с его одобрения.
— А я отрублю тебе голову с одобрения Ричарда.
Гэвин рассмеялся.
— Ричард в Иерусалиме и вспоминает об Англии и Уэльсе, только когда ему нужны деньги. Думаешь, он бросит свой крестовый поход, чтобы прийти к тебе на помощь?
— Ты что, и в самом деле полагаешь, что у Ричарда руки настолько коротки, что он не может влиять на положение дел? — Рональд снова подался вперед. — Он дотянется до тебя, кузен, даже из Иерусалима. А еще я обещаю тебе, что он узнает про измену принца Джона. И тогда дела принца будут очень плохи, уверяю тебя.
Судорожно втянув в себя воздух, Гэвин медленно выдохнул его.
— Сейчас я в твоих руках, но не думай, что возмездие Джона заставит себя ждать. Я не завидую человеку, который навлечет на себя его гнев!
— По правде сказать, я выбрал бы скорее немилость Джона, чем гнев Ричарда, — улыбнулся Рональд. — Даже сам Джон боится его. Что он и доказывал не раз, спасаясь бегством, когда проваливался очередной его подлый заговор. Как только Ричард вернется с Востока, всем проискам Джона придет конец.
Гэвину очень не хотелось признавать, что он проиграл.
— Я женат на твоей сестре! — ухватился он за последнюю соломинку. — Тебя не было в Ульсе, и я оказался единственным наследником, когда Гленлайон остался без хозяина. Я законно наследовал его!
Рональд вдруг резко поднялся, сжимая в руке свой кинжал.
— Замок остался без хозяина, потому что ты убил его! Благодари своего принца Джона, что я еще вчера не предал тебя мучительной смерти. Я дам тебе время поразмыслить над своими гнусными делами, пока не вернется Ричард. Когда же он вернется, я намерен повесить тебя на стенах Гленлайона в назидание другим.
В ответ Гэвин забормотал что-то бессвязное, но Рональд сделал стражам знак, и те увели его. В большом зале воцарилось гробовое молчание. Опустившись в кресло с фамильным гербом, Рональд некоторое время продолжал машинально сжимать в руке кинжал и не сразу понял, откуда на ладони красная полоска крови. Он не ожидал, что стальная рукоятка может так врезаться в кожу, и, досадливо поморщившись, позволил Брайену подойти и перевязать ему руку. Больше оттягивать было нельзя: настало время заняться собственной сестрой.
Когда Кейлин привели, Рон сразу понял, что она знает о его стычке с ее мужем и очень напугана. Она старалась держаться спокойно, но бледность и страх, застывший в широко раскрытых глазах, выдавали ее. Рон глубоко вздохнул, отпил вина и, медленно отставив кубок, взглянул на нее.
Непонятно почему, но Кейлин напомнила ему Джину. Может быть, своим вызывающим видом или просто юной женственностью? Так или иначе, но он не испытывал по отношению к ней никакой ненависти — скорее невольный интерес.
— Поскольку меня принц Джон не защищает, то мне на снисхождение рассчитывать не приходится, — бросила она резко, но с легкой дрожью в голосе.
— Кто может свидетельствовать, что ты вышла замуж за Гэвина не по доброй воле? — спросил Рон и был удивлен, когда вперед выступил Брайен.
Покраснев под его изумленным взглядом, ирландец громко сказал:
— Меня здесь, конечно, не было, но я могу привести свидетелей, которые подтвердят, что ее силой заставили это сделать, милорд.
Оправившись от удивления, Рональд кивнул.
— Приведи их, сэр Брайен.
Брайен слегка смутился, — Один из них — это сэр Боуэн. Я понимаю, что это не слишком надежный свидетель… Но поскольку он не был признан виновным в измене, его слово тоже должно иметь вес.
Рональд нахмурился. Ясно, что Брайен очень расположен к этой девице, если готов сделать все, что возможно, лишь бы помочь ей. Он пожал плечами и согласно кивнул.
— Ну что ж, хорошо. Приведите Боуэна опять, чтобы он мог дать показания в качестве свидетеля. И всех остальных, которые готовы свидетельствовать за нее.
Дознание по делу Кейлин оказалось кратким. Все показания сводились к тому, что после смерти отца и братьев она неожиданно для себя стала и наследницей, и женой Гэвина — ее и не спрашивал никто. И вот теперь Рону предстояло решать, как с ней поступить.
С минуту он молча смотрел на Кейлин. Это дело было совсем другого рода. И не только потому, что она была женщиной, молодой и беззащитной. Рон сразу понял, что Кейлин невиновна, но она была замужем за его заклятым врагом… Нужно было срочно что-то решать. Он задумчиво потер лоб.
— Ты не будешь наказана, но брак твой будет расторгнут и тебе найдут другого мужа, — объявил он наконец, остановив взгляд на ее внезапно вспыхнувшем лице. — Возможно — такого, который больше придется тебе по душе.
— Ну вот еще! — возразила она. — Я не собираюсь выходить замуж.
Рон нахмурился: она опять напомнила ему Джину. Но Кейлин, являясь сестрой владельца замка, да еще обладая порядочным приданым, наверняка добавит ему забот. А у него и так их было невпроворот. Теряя терпение, он резко бросил:
— Ты сделаешь то, что я прикажу!
— В таком случае тебе придется сначала убить меня.
— Ты не представляешь, насколько это совпадает с моим желанием! — почти прорычал Рональд, и Брайен поспешил вмешаться.
— Милорд, — встревоженно сказал он, — леди слишком возбуждена. Позволь увести ее пока что обратно в ее комнату.
Рон встал.
— Хорошо, сэр Брайен, но только будь начеку. Она не из тех, кого можно оставлять без присмотра.
Когда Брайен увел упирающуюся Кейлин, Рональд устало повернулся к Оуэну.
— Сделай так, чтобы ее брак был расторгнут как можно скорее. Мне нужно найти ей мужа, чтобы сбыть с рук. Кто бы мог подумать, что у меня обнаружится сестра, да еще такая строптивая!
— Хорошо, — Оуэн с готовностью сделал запись на пергаменте и поднял на него взгляд. — Все будет сделано, милорд.
Рон вздохнул с облегчением, заметив явную симпатию в глазах управляющего, и, словно оправдываясь, произнес:
— Я вынес самые мягкие приговоры, которые только мог при данных обстоятельствах, Оуэн.
— Да, милорд, — согласился он. — Все приговоры справедливы. Абсолютно все!
Это было как раз то, что Рональд хотел услышать. Все еще улыбаясь, он спустился с возвышения и пошел к винтовой лестнице, ведущей в его комнату. В таком настроении он, пожалуй, мог иметь дело с еще одной строптивой девицей — той, которую утром оставил в своей постели.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прекрасная колдунья - Гарнетт Джулиана



Сказка. +мистика. Я больше верю в людей и их силу духа.
Прекрасная колдунья - Гарнетт ДжулианаТатьяна
29.04.2012, 16.14





Очень даже не плохой роман про средневековье!!!Мне понравился!
Прекрасная колдунья - Гарнетт ДжулианаСвет лана
6.11.2012, 18.02





Сначала интересно. А потом не хватало описания чувств.
Прекрасная колдунья - Гарнетт Джулианамаруся
2.03.2014, 13.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100