Читать онлайн Смеющийся труп, автора - Гамильтон Лорел, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Смеющийся труп - Гамильтон Лорел бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Смеющийся труп - Гамильтон Лорел - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Смеющийся труп - Гамильтон Лорел - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гамильтон Лорел

Смеющийся труп

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

Я ненавижу похороны. Хорошо еще, что на этот раз хоронили того, к кому я не испытывала большой симпатии. Цинично, но это правда. Питер Бурк при жизни был бессовестным сукиным сыном. И я не понимала, почему смерть автоматически должна придать ему ореол святости. Смерть, особенно насильственная, превращает самого подлого ублюдка в милейшего человека. Почему так?
Я стояла под ярким августовским солнцем в своем маленьком черном платье и в темных очках и посматривала на скорбящих. Были организованы тент над гробом, цветы и стулья для родственников. Вы могли бы спросить, почему я здесь, если не являюсь другом покойного? Потому что Питер Бурк был аниматором. Не очень хорошим, но мы образуем маленький клуб избранных. Если один из нас умирает, то на похороны приходят все. Таково правило. Из него нет исключений. Исключением может стать ваша собственная смерть – но поскольку мы занимаемся оживлением мертвых, то и она может не стать.
Есть способы сделать так, чтобы труп нельзя было оживить в качестве вампира, но зомби – это другой зверь. Если тело не было кремировано, аниматор всегда может поднять тебя из могилы. Огонь – единственная вещь, которую зомби уважают или боятся.
Мы могли бы оживить Питера и спросить, кто его застрелил. Но убийца всадил разрывную пулю из “магнума-357” чуть ниже уха, и тем, что осталось от головы Питера, нельзя было бы наполнить даже пакетик для бутербродов. Можно сделать из него зомби, но все равно не скажет ни слова. Даже мертвым нужен для этого рот.
Мэнни стоял рядом со мной; ему явно было неудобно в темном костюме. Чуть дальше стояла Розита, его жена, держа спину на удивление прямо и сжимая толстыми коричневыми пальцами черную кожаную сумочку. О таких, как она, моя мачеха имела обыкновение говорить “в кости широка”. Ее черные, небрежно завитые волосы были пострижены коротко. Ей надо носить прическу длиннее. Короткие волосы только подчеркивают идеальную круглоту ее лица.
За спиной у меня, подобно высокой темной горе, высился Чарльз Монтгомери. Чарльз похож на бывшего футболиста. Он обладает способностью хмуриться так, что люди бегут в укрытие. Но он только внешне похож на палача. На самом деле Чарльз падает в обморок при виде любой крови, кроме крови животных. Его счастье, что он с виду смахивает на большого черного ублюдка: Чарльз совершенно не переносит боли. И плачет над диснеевскими мультиками – например, в том месте, когда у Бэмби умирает мама. Это в нем особенно подкупает.
Его жена, Каролина, сегодня работала: ей не удалось ни с кем поменяться. Интересно, сильно ли она старалась? Каролина – нормальная баба, но смотрит на то, чем мы занимаемся, сверху вниз. Она называет это “зомбизм-момбизм”. Каролина – дипломированная медсестра. Я подозреваю, что после того, как она весь день проведет в обществе докторов, выполняя их указания, ей просто необходимо хоть на кого-нибудь смотреть сверху вниз.
В переднем ряду стоял Джемисон Кларк. Долговязый и тощий, он был единственным рыжеволосым и зеленоглазым негром из всех, что я видела. Джем кивнул мне через могилу, и я кивнула в ответ.
Мы все были здесь; все аниматоры из “Аниматор Инкорпорейтед”. Берт и Мэри, наша дневная секретарша, остались защищать крепость. Я надеялась, что Берт не втянет нас в дело, с которым мы бы не справились. Или отказались справляться. Он может, если за ним не присматривать.
Солнце лупило меня по спине, как раскаленная железная ладонь. Мужчины то и дело поправляли галстуки и стоячие воротнички. Густой запах хризантем залепил мне ноздри, как расплавленный воск. Никто не подарит тебе хризантему размером с футбольный мяч, пока ты не помрешь. У гвоздик или роз судьба гораздо счастливее; но хризантемы и гладиолусы – это цветы похорон. Хорошо, хоть высокие пики гладиолусов не душили меня ароматом.
Под навесом в первом ряду стульев сидела женщина. Она уткнулась лицом в колени, сложившись пополам, как сломанная кукла. Слова священника тонули в ее громких рыданиях. До меня, стоящей позади всех, долетайте только ритмичное убаюкивающее бормотание.
Двое маленьких детей цеплялись за руки пожилого мужчины. Дедушка? Дети были бледные, изнуренные. На их мордашках страх боролся со слезами. Они смотрели на свою сломавшуюся, ставшую бесполезной мать. Ее горе было важнее, чем их. Ее утрата больше. Бред собачий.
Моя собственная мать умерла, когда мне было восемь. Эту дыру никогда нельзя по-настоящему залатать. Это все равно, что потерять часть себя самого. Боль, которая никогда до конца не проходит. Ты ее превозмогаешь. Ты живешь дальше, но она остается.
Рядом с вдовой сидел мужчина и гладил ее по спине бесконечными круговыми движениями. Волосы у него были почти черные; стрижка – короткая и аккуратная. Широкоплечий. Со спины он до жути напоминал Питера Бурка. Призраки среди бела дня.
Там и сям по всему кладбищу торчали деревья. Листва шелестела, и бледные тени метались по земле. На противоположной стороне гравиевой дорожки, идущей через кладбище, ждали два человека. Они были спокойны и терпеливы. Могильщики. Ждут, когда можно будет закончить работу.
Я снова посмотрела на гроб, укрытый одеялом розовых гвоздик. Сразу за ним возвышалась насыпь, по крытая ярко-зеленым ковром искусственной травы. Под ним была свежевырытая земля, которой предстояло вернуться на прежнее место.
Не нужно позволять любящим думать о красной глинистой почве, Падающей на новенький сверкающий гроб. Комья стучат о дерево, засыпая вашего мужа или отца. Навсегда запирают их в ящике со свинцовой крышкой. Хороший гроб не пропустит воду и червей, но не спасет труп от разложения.
Я знала все, что дальше произойдет с телом Питера Бурка. Оберните его в атлас, повяжите галстук на шею, подкрасьте щеки, закройте глаза – все равно труп останется трупом.
Пока я смотрела по сторонам, погребение подошло к концу. Люди с облегчением встали единым движением. Темноволосый мужчина помог подняться скорбящей вдове. Она едва не упала. Другой мужчина поддержал ее с другой стороны. Она повисла у них на руках; ее ноги волочились по земле.
Она оглянулась через плечо; голова ее безвольно качнулась. Потом она закричала – голос ее прервался – и бросилась на гроб. Разгребая руками цветы, она искала замки на крышке гроба. Пыталась его открыть.
На мгновение все застыли. Мой взгляд упал на детишек; они смотрели на эту сцену широко открытыми глазами. Вот черт.
– Остановите ее, – сказала я слишком громко. Люди начали оборачиваться. Мне было плевать.
Я протолкалась через редеющую толпу и ряды стульев. Темноволосый мужчина держал вдову за руки, а она кричала и вырывалась. Потом она сползла на землю, и черное платье задралось, обнажив бедра.
У нее были белые трусики. Тушь стекала по ее лицу, словно черная кровь.
Я остановилась перед мужчиной и этими двумя детишками. Он смотрел на женщину так, словно окаменел навеки.
– Сэр, – сказала я. Он не реагировал. – Сэр? – Он моргнул и посмотрел мне в глаза так, словно я только что возникла перед ним ниоткуда. – Сэр, вы уверены, что детям нужно на это смотреть?
– Она моя дочь, – сказал он. Он говорил невнятно и хрипло. От таблеток или просто от горя?
– Я соболезную, сэр, но вам бы лучше увести детей к машине.
Вдова начала вопить, громко и бессвязно. Голая боль. Девочку начало трясти.
– Вы ее отец, но при этом вы еще и дедушка этих малышей. Вспомните об этом. Уведите их отсюда.
Теперь в его глазах вспыхнули искры гнева.
– Как вы смеете?
Он я не думал меня слушать. Я была только помехой его скорби. Старший из детей, мальчик лет пяти, посмотрел на меня. Его карие глаза были огромными, а осунувшееся личико – бледным, словно у призрака.
– По-моему, это как раз вы должны уйти, – сказал дедушка.
– Вы правы. Вы абсолютно правы, – сказала я. И пошла от них прочь по траве, опаленной летним зноем. Я не могу помочь этим детям. Я не могу им помочь, так же, как никто в свое время не мог помочь мне. Я выжила. Выживут и они, если смогут.
Мэнни и Розита ждали меня. Розита меня обняла.
– В воскресенье, когда мы вернемся из церкви, приходи на обед.
Я улыбнулась:
– Вряд ли у меня получится, но спасибо за приглашение.
– Будет мой кузен, Альберт, – сказала Розита. – Он инженер. Из него выйдет хороший кормилец.
– Мне не нужен хороший кормилец, Розита.
Она вздохнула.
– Ты слишком много зарабатываешь для женщины. Из-за этого тебе не нужен мужчина.
Я пожала плечами. Если я когда-нибудь выйду замуж – в чем я уже начала сомневаться, – это произойдет не из-за денег. По любви. Вот черт, неужели я жду любви? Не-е, только не я.
– Нам надо забрать Томаса из детского сада, – сказал Мэнни и виновато улыбнулся мне из-за плеча своей супруги. Розита была выше его почти на фут. Надо мной она вообще нависала, как башня.
– Конечно. Передавайте маленькому разбойнику от меня привет.
– Ты должна прийти на обед, – сказала Розита. – Альберт – очень красивый мужчина.
– Благодарю за заботу, Розита, но я перебьюсь.
– Пошли, жена, – промолвил Мэнни. – А то сын нас уже заждался.
Она дала ему увести себя к автомобилю, но ее коричневое лицо осталось недовольным. Тот факт, что мне уже двадцать четыре, а у меня до сих пор нет никаких перспектив выскочить замуж, оскорблял какую-то глубинную часть души Розиты. Ее и моей мачехи.
Чарльза нигде не было видно. Умчался в контору на встречу с клиентами, решила я. Наверное, и Джемисон тоже – но нет: он стоял в траве и поджидал меня.
Он был одет безукоризненно: строгий двубортный пиджак, узкий красный галстук в темную крапинку, булавка для галстука сделана из оникса и серебра. Он улыбнулся мне; плохой признак.
Его зеленоватые глаза казались двумя дырочками, которые кто-то протер ластиком на темной коже.
– Я рад, что пришло так много наших, – сказал он.
– Я знаю, что вы были друзьями, Джемисон. Прими мои соболезнования.
Он кивнул и посмотрел на свои руки. В пальцах он вертел солнечные очки. Потом он снова поглядел мне в глаза. Взгляд у него был очень серьезный.
– Полиция ничего не рассказывает семье, – сказал он. – Питера пристрелили, а ни у кого нет даже догадок, кто это сделал.
Я хотела сказать ему, что полиция делает все от нее зависящее – тем более что это была правда. Но за год в Сент-Луисе совершается чертова уйма убийств. Похоже, мы скоро отнимем у Вашингтона звание криминальной столицы Соединенных Штатов.
– Полиция делает все от нее зависящее, Джемисон.
– Тогда почему нам ничего не говорят? – Его пальцы судорожно сжались, и я услышала треск ломающейся пластмассы. Джемисон, казалось, этого даже не заметил.
– Не знаю, – сказала я.
– Анита, у тебя хорошие отношения с полицией. Ты не могла бы спросить? – Его глаза были полны неподдельной боли. Как правило, я не воспринимала Джемисона всерьез; скорее, даже его недолюбливала. Он был насмешник, ловелас и сердобольный либерал, который считает, что вампиры – это просто люди с клыками. Но сегодня... Сегодня он был настоящий.
– О чем?
– Как движется дело, есть ли у них подозреваемые. Ну и вообще...
Все это были вопросы неконкретные, но, разумеется, важные.
– Я постараюсь что-нибудь выяснить.
Он улыбнулся бледной улыбкой.
– Спасибо, Анита, правда, спасибо. – Он протянул мне руку. Я ее взяла. Мы обменялись рукопожатием. Только сейчас он заметил, что сломал очки. – Проклятие, девяносто пять долларов коту под хвост.
Девяносто пять долларов за солнечные очки? Шутит, наверное. Несколько человек из присутствовавших на похоронах наконец-то увели близких покойного. Вдова задыхалась в заботливых объятиях родственников мужского пола. Они буквально уносили ее от могилы. Дети и дед замыкали шествие. Никто не слушает хороших советов.
От толпы отделился мужчина и подошел к нам. Это был тот самый мужчина, который со спины напомнил мне Питера Бурка. Приблизительно шести футов ростом, темнокожий, черные усы, эспаньолка, правильные черты лица. Это было красивое лицо кинозвезды – но в его мимике было что-то настораживающее. А может быть, все дело в седой пряди в его черных волосах, прямо надо лбом. Одним словом, в чем бы ни заключалась причина, с первого взгляда было видно, что он всегда будет играть злодея.
– Она нам поможет? – спросил он. Ни вступления, ни приветствия.
– Да, – ответил ему Джемисон. – Анита Блейк, это Джон Бурк, брат Питера.
Джон Бурк – тот самый Джон Бурк, чуть не спросила я. Самый знаменитый в Новом Орлеане аниматор и истребитель вампиров? Родственная душа. Мы пожали друг другу руки. Он так стиснул мне пальцы, словно хотел проверить, поморщусь ли я. Я не поморщилась. Он отпустил мою руку. Может быть, он просто сам не знал своей силы? Но я почему-то в это не верила.
– Я сожалею о том, что произошло с вашим братом, – сказала я. Я говорила искренне. И была рада, что говорю это искренне.
Он кивнул:
– Спасибо, что согласились поговорить с полицией насчет него.
– Удивляюсь, что вы не смогли заставить вашу полицию выжать информацию из местных копов, – сказала я.
У него хватило совести изобразить смущение.
– У меня кое-какие разногласия с полицией Нового Орлеана.
– В самом деле? – сказала я, сделав большие глаза. До меня доходили слухи, но мне хотелось услышать правду. Правда всегда увлекательнее вымысла.
– Джона обвиняли в участии в ритуальных убийствах, – сказал Джемисон. – И только из-за того, что он практиковал вуду.
– О, – протянула я. Слухи подтверждались. – Вы давно в городе, Джон?
– Почти неделю.
– В самом деле?
– Питер пропал за два дня до того, как нашли... тело. – Он провел языком по губам. Его темные карие глаза уставились на что-то у меня за спиной. Могильщики взялись за работу? Я оглянулась, но, на мой взгляд, возле могилы ничего не изменилось.
– Все, что вам удастся выяснить, для меня будет ценно, – сказал Джон.
– Я сделаю, что смогу.
– Мне нужно вернуться домой. – Он пожал плечами; это выглядело так, словно человек хочет размять затекшие мышцы. – Моя невестка не очень хорошо держится.
Я не сделала никаких замечаний по этому поводу. Еще одна победа над собой. Но об одном я не могла не упомянуть.
– Вы позаботитесь о ваших племянниках? – Он озадаченно нахмурился. – Я имею в виду – убережете их от всяких трагических сцен, насколько это возможно?
Он кивнул.
– Мне самому было тяжело видеть, как она упала на гроб. Боже, каково было детям? – Слезы блеснули в его глазах, как серебро. Он широко раскрыл веки, чтобы слезы не пролились.
Я не знала, что сказать. Мне не хотелось видеть, как он плачет.
– Я поговорю с полицией и выясню все, что смогу. Если я что-то узнаю, то сообщу вам через Джемисона.
Джон Бурк осторожно кивнул. Глаза его напоминали переполненные стаканы, где только поверхностное натяжение не дает воде вылиться.
Я кивнула Джемисону и ушла. Сев в машину, я врубила кондиционер на полную мощность и медленно отъехала от кладбища. Двое мужчин остались стоять на солнцепеке.
Я поговорю с полицией и выясню, что удастся. К тому же у меня появилось новое имя для списка, который я дала Дольфу. Джон Бурк, крупнейший аниматор Нового Орлеана и вудуистский жрец. Лично для меня это звучит подозрительно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Смеющийся труп - Гамильтон Лорел

Разделы:
Лорел к. гамильтон12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940

Ваши комментарии
к роману Смеющийся труп - Гамильтон Лорел



Спасибо. Книга великолепна!
Смеющийся труп - Гамильтон ЛорелАнастасия
30.09.2015, 8.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100