Читать онлайн Начнем сначала, автора - Гамильтон Лорел, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Начнем сначала - Гамильтон Лорел бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.93 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Начнем сначала - Гамильтон Лорел - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Начнем сначала - Гамильтон Лорел - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гамильтон Лорел

Начнем сначала

Читать онлайн

Аннотация

Это еще одно произведение о “странностях” любви английского джентльмена и деловой женщины, о напряженной психологической дуэли, о борьбе за лидерство в любви. Физическое влечение и платонические чувства, страсть и холодный расчет, любовь и ненависть - таковы драматические коллизии взаимоотношений героев романа.


Следующая страница

Глава 1

Осторожно скользя по хрустящей тонкой наледи, она перестроилась в потоке машин и свернула с основной автомагистрали на просёлочную дорогу, ведущую к дому.
В последнее время чувство тревоги не покидало её. Селина встряхнула головой, и грива непослушных каштановых волос разметалась по плечам. Откуда эти странные и неосознанные предчувствия?
Её, конечно, несколько тревожил спад в делах магазинов текстильной фирмы «Кингз Рэнсом», который, кстати сказать, переживали все торговые фирмы в стране, в этом она была абсолютно уверена. Однако они успешно преодолели предыдущий кризис и прекрасно справятся и с этим.
Действительно, сумма, выделенная для закупок, несколько уменьшилась, однако это только подстегнуло её к более активным действиям. Она только что вернулась из двухнедельной поездки в Европу, где купила большое количество шёлковых и хлопчатобумажных тканей, прекрасных аксессуаров из кожи и других товаров — и все за гроши. «Когда наступают тяжёлые времена, надо находить выход из положения, — подумала она, и в уголках её крупного рта слегка дрогнула хитроватая улыбка. И если поставщики хотят остаться в хороших отношениях с более чем благополучной семейной фирмой „Кингз Рэнсом“, им придётся немного уступить, чуть снизить свои доходы, как пришлось это сделать её фирме, чтобы сохранить рабочие места, не закрывать магазины и создать хорошие запасы товаров, чтобы встретить новый подъем. А он уже не за горами.
Как всегда, когда перед Сединой возникало причудливое очертание покрытой мхом крыши Лоуер Оттёрли Холла с высокими трубами необычной формы и растрескавшиеся от времени каменные стены, её далёкое от романтики сердце счастливо вздрогнуло. Когда она свернула на длинную аллею, неожиданное и мучительное воспоминание мелькнуло в её сознании — воспоминание о её первом появлении здесь. Ей — десять лет, у неё бледное худенькое личико со слишком крупными чертами, непокорные волосы заплетены в толстую косу, она потрясена свалившимся на неё горем — гибелью в автокатастрофе обоих родителей. Жестокая несправедливость этой смерти даже сейчас, шестнадцать лет спустя, вызывает у неё чувство боли и отчаяния.
Старшая сестра её матери, тётя Ванесса, единственная кровная родственница Седины, согласилась взять её к себе и заботиться о ней, но истинную любовь, заботу и внимание, в котором так нуждалось её тоскующее сердечко, она получила от мужа своей тётки — дяди Мартина. Двоюродный брат Селины — Доминик, на год старше её, был очень недоволен появлением в их доме девчонки. Он был единственным и обожаемым ребёнком в семье и не собирался делить своих родителей с кем бы то ни было. Может быть, именно поэтому обожающая его мать все время старалась подчеркнуть, что он для неё во всем остаётся самым любимым и единственным.
Ванесса — женщина с цепкой деловой хваткой, прекрасная хозяйка дома и светская дама — просто теряла рассудок, когда её заботы касались Доминика. Это не очень волновало Селину — она знала себе цену, — но всегда удивляло её.
И потом сам этот дом — Лоур Оттёрли Холл — помог ей немного смириться со своей ужасной потерей. В год гибели родителей Седины её дядя с тёткой только что переехали в этот дом, она никогда раньше там не бывала. Дом они купили в то время, когда сеть их магазинов супермодной одежды ещё только расширялась, и дом был, конечно, не так великолепен, как сейчас. Но и тогда Седина смогла почувствовать очарование старинного особняка со своей душой и характером, несмотря на его запустенье. Прежний же их дом в позднегригорианском стиле в Уотфорде, в котором Седина бывала со своими родителями и который они недавно продали, казался ей теперь кукольным домиком из картона.
Растянувшаяся на годы тщательная реставрация дома захватила юную Седину, а поиски стильной мебели на всевозможных аукционах значительно сблизили её с тётушкой. Но все-таки именно терпимость Мартина Кинга, его спокойная и добрая поддержка помогли ей с годами примириться с потерей родителей и вырасти в ту уравновешенную и спокойную молодую женщину, какой она стала, гораздо в большей степени, чем её растущая привязанность и любовь к этому прекрасному старому дому.
Поставив «вольво» в гараж рядом с кричаще-красным «порше» Доминика, она некоторое время ещё посидела в машине, барабаня пальцами по баранке руля и раздумывая над тем, не вызваны ли её дурные предчувствия состоянием здоровья Мартина.
Пожалуй, нет. Пару лет назад у него нашли какое-то сердечное заболевание, но он наблюдался у одного из самых известных кардиологов страны и по его совету собирался в ближайшее время отойти от дел; поэтому он готовил Доминика к тому, чтобы тот занял его место коммерческого директора фирмы «Кингз Рэнсом».
"Нет», — она взяла сумочку, вышла из машины и вытащила из багажника свои вещи. Что касается здоровья Мартина, то он его контролировал; он уже гораздо меньше занимался делами фирмы, и фактически последние полгода они находились в руках Доминика. Даже празднование его дня рождения сегодня, из-за которого Селина примчалась из аэропорта прямо сюда вместо того, чтобы, как обычно после своих коммерческих поездок, остаться на ночь в городе и провести весь следующий день в главном офисе, будет проведено очень скромно, в кругу семьи, в отличие от обычных блестящих приёмов, которые так удавались Ванессе.
"Так из-за чего же беспокоиться?» — спрашивала она себя, пересекая мощённый булыжником двор стремительной походкой, при которой развевались полы её тёплого белого пальто, хлопая по стройным длинным ногам, обутым в высокие кожаные сапоги.
Все её тревожные предчувствия моментально испарились, как только она открыла дверь и вошла в большой мягко освещённый холл: радушие старого дома окутало её уютом и теплом. Чугунный очаг, вделанный в массивный каменный камин, излучал приятное тепло, от которого усиливался аромат белых гиацинтов, в большом количестве расставленных повсюду в вазах.
Поставив чемодан у ног, Седина медленно и счастливо улыбнулась: ей было хорошо, по-настоящему хорошо. Со стороны кухни вышла домоправительница Мэг и окликнула её:
— Я услышала, что вы приехали. Удачно съездили?
— Да, очень. Спасибо, — на её лице появилась улыбка, которая сама по себе, даже если не обращать внимания на её высокую, гибкую и очень женственную фигуру, на её ослепительные черты лица и непокорную гриву каштановых волос, могла сразить наповал мужскую особь любого возраста и положения. — А где все?
— Никого нет. Кроме Доминика, но он закрылся в кабинете и просил, чтобы его не беспокоили. — Мэг довела костлявыми плечами. — Ужин, как всегда, в восемь. Вы не забыли, что сегодня у вашего дяди день рождения?
— Ну а вы как думаете? — Селина привыкла к тому, что Мэг считала необходимым все на свете организовывать. Сбросив с себя пальто и разгладив лацканы великолепного костюма из тонкой шерсти коричневого цвета, она попыталась кое-что организовать сама:
— Будьте лапочкой, принесите, пожалуйста, чай в мою комнату. Я хочу принять душ и немного отдохнуть, чтобы быть в форме к сегодняшнему вечеру. Да… — Поднявшись на несколько ступенек по широкой дубовой лестнице, она обернулась, держа чемодан в одной руке и пальто в другой, — если Доминик появится, будьте любезны, передайте ему, что я хочу поговорить с ним. — Может быть, он сможет успокоить её относительно состояния их дел, и она наконец-то сможет отделаться от этого неотвязного беспокойного чувства, которое вот уже три дня как преследует её. Затем спросила, стараясь, чтобы её голос звучал как можно беззаботнее:
— Ну, а здесь все в порядке?
— Я сказала бы вам, если бы что-нибудь было не так, — ответила с лёгким раздражением Мэг, но быстро смягчилась, потому что у Седины не было привычки ходить вокруг да около и она, как правило, выражалась очень, определённо. И дружелюбно добавила:
— С вашим дядей все в порядке. Даже и без вашей постоянной заботы он не утомляется. — Отметив про себя, что из золотистых глаз Седины, обрамлённых длинными ресницами, уходит тревога, Мэг повернулась, чтобы отправиться приготовить чай, сообщив на ходу:
— Он отправился с вашей тётей в садовый питомник сделать заказ для того розария, о котором уже всю зиму идёт разговор.
Чувствуя радостное облегчение, Селина поднялась вверх по лестнице. Как глупо с её стороны поддаваться бессмысленной тревоге! Как же это не похоже на неё. Все, с этим покончено и забыто. Она даже не станет спрашивать Доминика о делах. Если бы дела шли совсем плохо, то он бы связался с ней. Или он, или Ванесса. Она быстро приняла душ, выпила чай, приготовленный Мэг, и решила прилечь на часок до того как заняться упаковкой шахмат из нефрита, которые она не раздумывая купила в Риме, сразу же поняв, что лучшего подарка для дяди Мартина не найти.
Её комната находилась в той части дома, которая была настолько изолирована, что иногда Седине казалось, будто она одна в доме. Уже в полудрёме она вдруг почувствовала, что ей холодно, несмотря на включённое отопление. Наверное лёгкий шёлковый халатик, подумала она, не лучшая одежда для этого времени года — к вечеру окна дома стали покрываться тончайшими морозными узорами.
Она уже свесила ноги, чтобы встать, и как раз в это время зазвонил телефон; отбросив с лица рассыпавшиеся волосы, она полусонным голосом произнесла:
— Селина Росс, чем могу быть полезной?
На том конце провода ответили не сразу, и это секундное молчание насторожило Седину, она слегка нахмурилась, однако её полные губы дрогнули, когда она услышала мягкий мужской голос:
— Могу я поговорить с мистером Кингом?
Всего лишь несколько необязательных слов — но до чего притягательный и завораживающий голос! Гранит и бархат. Этот голос способен навеять грёзы, и отнюдь не невинного характера. Она почувствовала, как по спине пробежала лёгкая дрожь, но взяла себя в руки и ответила, может быть, чуть более низким, чем обычно, голосом:
— Боюсь, что его нет дома, что-нибудь передать? — Очень странно, но ей не хотелось прерывать разговор и идти искать Мартина, поэтому она добавила:
— Я передам все, что нужно. Кто его спрашивает? — Дядя скорей всего ещё не вернулся, его действительно нег дома, насколько ей известно, — старалась она оправдать своё странное поведение. Сидя здесь, в своей комнате в крайней комнате флигеля — откуда она могла это знать? И опять короткое и необъяснимое молчание, и снова этот голос, звучание которого опять вызвало у неё дрожь в теле.
— Адам Тюдор. Передайте, пожалуйста, Мартину, что я зайду сегодня вечером часов в девять. Я его не задержу. Скажите, что это очень важно.
— Я обязательно передам. Будем ждать вас в девять. — О, Боже, что это с ней? Голос её прозвучал с той же внутренней страстью, что и его! Когда в трубке раздались гудки, она с недоумением посмотрела на аппарат, затем медленно повесила трубку.
Надо было все-таки проявить волю и попросить его отменить свой приход, подумала она, опуская ноги в тапочки. Надо было сказать ему, что Мартин вряд ли сможет принять его сегодня. Надо было узнать его телефонный номер и сказать, что её дядя перезвонит ему. Сегодня у них семейное торжество, которое будет отмечаться в узком семейном кругу. Мартин вряд ли захочет сегодня общения с посторонними, даже в течение нескольких минут.
Но, может быть, он не посторонний для Мартина? Или не совсем посторонний. Адам Тюдор ничего не сказал ни о себе, ни о том деле, по которому он хочет поговорить с Мартином, а это значит, что Мартину он хорошо знаком. Седина честно призналась себе, что сознательно не стала придумывать предлог, чтобы отказать ему, и хорошо знала, почему. Сделав гримаску, выражающую её крайнее недовольство собой, она поспешила по тихому коридору в основную часть дома. Её мучило любопытство: очень хотелось посмотреть, соответствует ли этот человек своему голосу! Вот смеху-то будет, если Адам Тюдор при знакомстве окажется маленьким, толстым и лысым.
Комнаты её дяди и тёти были пусты. Седина посмотрела на часы — уже половина шестого.
Они просто застряли там, в этом питомнике, подумала она, хотя её это и не особенно удивляло, поскольку Ванесса уже несколько месяцев только и говорила об устройстве розария и увлекла своим энтузиазмом Мартина.
Поскольку дяде советовали побольше отдыхать и не переутомляться, его гардеробная рядом со спальней была переоборудована в небольшую гостиную с рядами книжных полок вдоль стен, в которой он бы мог расслабиться, отдохнуть и утолять свою страсть к чтению, послушать записи своих любимых песен и поговорить с женой о событиях дня за рюмкой хереса.
Селина вырвала белый листок из блокнота, лежавшего на столике розового дерева восемнадцатого века, и написала стремительным чётким почерком: Адам Тюдор придёт в девять часов. Говорит, что ему необходимо повидать тебя.
Она оставила записку там, где Мартин непременно её заметит, когда придёт в гостиную немного отдохнуть и переодеться к торжественному вечеру, и вернулась к себе в комнату.
Подавив зевоту, она залезла под мягкий и тёплый плед и свернулась калачиком. Спать она не будет: немного подремлет и восстановит силы после двух тяжёлых недель перелёта домой и довольно длительной поездки на машине к границе между графствами Сассекс и Хэмпшир.
— Уже в полудрёме она вновь вспомнила свой разговор с Адамом Тюдором, и на лице её мелькнула загадочная улыбка. Немного страшно встречаться с ним — его внешняя привлекательность вряд ли соответствует тому фантастически притягательному голосу, и её наверняка ждёт глубокое разочарование. Впрочем, это имя показалось ей знакомым. Кажется, она слышала его… когда-то давно… где-то…
— Седина, Седина, просыпайтесь, — услышала она сквозь сон голос Мэг и почувствовала, как та слегка трясёт её за плечи. Седина открыла один глаз, потом другой, взглянула на худое лицо домоправительницы, затем перевела глаза на часы и увидела, что уже семь часов.
— Черт подери! — пробормотала она, просыпаясь. — Я совершенно не собиралась спать. — Она оторвала голову от подушки и приподнялась на локтях.
С заметным напряжением в голосе Мэг отметила:
— Вы совершенно измучены, и это просто очевидно. Даже Доминик просил не будить вас.
— Доминик? С каких это пор, — подумала она, — её двоюродный брат стал проявлять заботу о ней? Да он и глазом не моргнёт, если она свалится замертво от усталости.
Тут она окончательно проснулась; тревожное чувство толкнуло её в грудь, и она спросила ослабевшим голосом:
— Что случилось, Мэг? Скажите мне! Её худшие опасения, которые уже несколько дней терзали её, неожиданно подтвердились. Мэг тяжело опустилась рядом с ней и, проведя рукой по лицу, сказала:
— Ваш дядя… — Затем, увидев расширившиеся от ужаса золотистые глаза Селины на её смертельно побледневшем лице, быстро добавила:
— Ничего страшного. Доктор Хилл говорит, что приступ не очень сильный, беспокоиться не следует, однако это предупреждение.
— Но как? Когда? — требовала ответа Селина. Она уже встала, вытащила из комода свежее бельё, джинсы из тонкой ткани, рыжевато-коричневый шерстяной джемпер и стала поспешно одеваться. — Где он сейчас?
— В больнице. В отдельной палате, — ответила Мэг. Поднявшись, она твёрдой рукой взяла Селину за плечи и заставила сесть на резной ящик для белья, стоявший около изящной кровати с пологом над изголовьем.
Селина, натягивая джемпер, на секунду потеряла равновесие и тяжело присела; затем, приводя в порядок одежду, она заметила сочувственный взгляд Мэг.
— Не надо паниковать — это вашему дяде не поможет. Придите в себя, я все объясню.
Прикрыв глаза, Селина признала, что Мэг права. Сердце у неё бешено колотилось, она тяжело и судорожно дышала. Наконец, глубоко вздохнув, она открыла глаза и спокойно попросила:
— Ладно, рассказывайте.
— Где-то около шести они вернулись из садового питомника, и в это время как раз пришёл доктор Хилл, который принёс подарок вашему дяде. Это была бутылка его любимого портвейна. — Мэг села рядом с Сединой и взяла её изящную руку с тонкими пальцами в свою, худую и костлявую. — Дядя ещё пошутил, что завтра доктор поможет распить этот портвейн за игрой в шахматы. Он пригласил его в гостиную, чтобы выпить но рюмочке хереса, и они, все четверо — Доминик, когда услышал их разговор, присоединился к ним — пошли наверх — и тут ваш дядя и упал.
— Слава Богу, Боб Хилл был там, — сказала Седина глухим голосом, и Мэг кивнула, соглашаясь с ней.
— Он сразу же сделал все, что было необходимо, и они с Домиником помогли ему сесть в машину. Ваша тётя поехала с ними в больницу, а Доминик последовал за ними на своей машине, Он звонил как раз перед тем, как я разбудила вас, и сказал, что положение дяди нормальное и приступ был не сильным. Однако ему придётся пробыть там несколько дней — для окончательной поправки и обследования.
— Почему же мне сразу об этом не сказали? Вы должны были меня разбудить, — недовольно заметила Селина. Она уже оправилась от первоначального шока, но все ещё не могла поверить, что её могли не разбудить, когда все это происходило.
— Я предлагала разбудить вас, — ответила Мэг. — Но Доминик не велел вас беспокоить. У вас была утомительная поездка, вы спали, и в любом случае вы все равно ничем не могли бы помочь.
"Кроме того, что я была бы с ним, поддержала бы Ванессу, которая наверное с ума сходит от волнения», — подумала с горечью Селина, понимая, что истинная причина состоит в том, что Доминик просто вообще не хочет, чтобы она присутствовала в их жизни, Но Мэг сказала;
— Все произошла так быстро, и когда они все уехали, было уже бессмысленно беспокоить вас до того, как я получу известия из больницы.
— Я еду туда, — заявила Селина, пересекая комнату, чтобы взять сапоги из нижнего ящика шкафа, куда она уже успела их поставить. Она должна повидать Мартина и Ванессу и убедиться в том, что приступ действительно был несильным, и сказать Ванессе, что готова оказать ей необходимую сейчас помощь.
Она быстро натянула сапоги, сняла с вешалки пальто и прихватила по дороге к двери сумку, не в эту минуту в комнату вошёл Доминик — постучать в дверь ему и в голову не пришло.
— Ну, как он там? — одновременно произнесли Селина и Мэг, и Доминик, отвечая, смотрел только на Мэг, избегая тревожного, взгляда Седины.
— Я уже говорил по телефону, что положение стабилизировалось, его лечащий врач постоянно при нем. Он даже ворчит, что не удалось отпраздновать день рождения. — Доминик улыбнулся Мэг. — Мама решила остаться там на ночь — вообще-то особой необходимости в этом нет, но она так хочет. Вы не соберёте необходимые вещи? Вы знаете, что ей может понадобиться.
— Ну, разумеется — Мэг сразу же вышла из комнаты, а Селина заявила:
— Я отвезу их сейчас в больницу. Тебе нет необходимости ещё раз туда ехать сегодня.
— Боже, какая забота, — протянул Доминик, глядя на неё своими холодными серыми глазами. — В конце концов до больницы всего пятнадцать километров, — сказал он язвительно и перегородил ей выход из комнаты. — Думаю, что для всех будет лучше, если ты останешься дома.
— Да неужели? — огрызнулась Селина с вызывающим видом и открыла сумку, чтобы достать ключи от машины. Доминик с чрезвычайным удовольствием сообщил бы родителям, что она даже не побеспокоилась, чтобы навестить своего дядю.
Во многом он был ужасно инфантильным. Он хотел быть единственным светом в окошке для своих родителей, верил, что является для них центром этого мира, и мысль о том, что Селина может что-то отнять у него, была для него нестерпима. Ему очень не нравились те тёплые отношения, которые существовали между ней и его отцом и он был не в состоянии понять, несмотря на свой возраст, что эти отношения отнюдь не лишают его отцовской любви.
С мстительным выражением на узком лице он стоял спиной к двери, загораживая ей проход, и в его словах прозвучала злоба:
— Ты и так причинила ему слишком много неприятностей. Один твой вид напомнит ему, что именно вызвало этот приступ, и ещё не известно, чем все кончится.
— Неприятности? — она выделила это противное слово, румянец, вызванный возмущением, сошёл с её щёк, лицо побледнело, в глазах мелькнуло недоумение. — О чем ты говоришь, черт подери? Что я такого сделала по-твоему?
Много лет назад, когда они вместе росли, Доминик всегда старался переложить на неё всю вину за детские шалости. Если ему удавалось представить её в дурном свете перед родителями или друзьями, он был безмерно счастлив. Она уже научилась не обращать на это внимания, лишь пожимала плечами, зная, что его наговорам практически никогда не верят.
И сейчас было похоже, что он принялся за старое, но на сей раз ситуация была совсем другой. Это не было какой-то мелочью, типа разбитой безделушки или окна, или пропажей нескольких пенсов из кошелька матери. Здесь дело было нешуточным. Преднамеренно она никогда не доставила бы неприятностей людям, воспитавшим её и заботившимся о ней.
— Что я такого сделала? — требовательно спросила она, и он ворчливо ответил:
— Эта записка, которую ты ему оставила. Он и дочитать её не успел, как потерял сознание.
— Ой, да ладно тебе! — Селина почувствовала облегчение. Она-то ломала себе голову, стараясь вспомнить, что именно могла она натворить, чтобы так сильно расстроить Мартина. — Это была обычная телефонограмма. Я просто передала ему то, о чем меня попросили. Если бы ты первый поднял трубку, то сделал бы то же самое. Это просто совпадение.
— Черта с два! — рявкнул он, повернувшись к ней своим длинным носом. — Если бы я разговаривал с Тюдором, то припугнул бы его законом и не подпустил бы и близко к нашему дому. И не сказал бы отцу, что у того хватило наглости позвонить. Больному человеку не говорят, что его враг собирается навестить его!
— Враг? — Она почувствовала, что повторяет его слова, но ничего не могла с собой поделать. И ничего не поняла из его слов. У Мартина во всем мире не было ни единого врага, в этом она не сомневалась. Она в жизни не слышала ни о каком Адаме Тюдоре до сегодняшнего вечера… Или слышала? Её густые брови нахмурились, она потрясла головой, чтобы привести в порядок мысли, и её двоюродный брат продолжал:
— Ну, конечно. Этот человек — мерзавец. Вечно выклянчивает подачки. Как только он повидается с отцом, так тут же обведёт его вокруг пальца — спроси у мамы, если мне не веришь.
Седина прикусила губу. Она поверила ему. Его голос звучал достаточно убедительно, и она сказала виновато:
— Я не знала. Если у Мартина есть враг», меня надо было предупредить. Откуда мне это знать, если никто мне ничего не говорил?
— Вообще-то конечно, — Доминик отошёл от двери, очевидно, передумав и дальше обвинять Седину, а затем совершенно неожиданно для неё сочувственно обнял её за плечи. — Мне не следовало обвинять тебя, но я был расстроен. Адам Тюдор — это не тот человек, о котором мы вели разговоры. Так что… — он взял ключи о г машины из её рук и положил их в сумку, — при данных обстоятельствах будет лучше, если" ты останешься дома, ты согласна? Дайте время оправиться от шока после получения этой записки. Завтра все встанет на свои места. А когда придёт Тюдор, можешь высказать ему все. Если тебя завести, ты можешь на любого нагнать страху! Но если тебе придётся встретиться с ним, то ты должна кое-что знать и понять, что больше ни с кем на эту тему разговаривать нельзя. — Он устало улыбнулся ей и ещё раз обнял за плечи. — Как я тебе уже говорил, этот человек — наглый мерзавец, и если бы он смог сделать так, чтобы против отца — против всех нас — возбудили дело о не состоятельности, он бы сделал это. Конечно, он не сможет этого сделать, тут я начеку.
— Но почему? — в золотистых глазах Седины отразилось полное недоумение. — Как мог такой честный и порядочный человек, как Мартин, нажить такого врага?
Рот Доминика искривила злобная усмешка;
— Потому что он ублюдок. И если быть точным, то он ублюдок моего отца… Было уже около девяти. На улице поднялся сильный ветер, он бил по стенам дома, свистел в голых ветвях деревьев. Ночь обещала быть просто бешеной.
И такое же бешенство бушевало в сердце Селины, лишь слегка подавляемое твёрдой решимостью встретить Адама Тюдора с тем презрением, которого он заслуживает.
После того как Доминик уехал, захватив вещи, которые могут понадобиться Ванессе, она позвонила в больницу и поговорила с тётушкой, извинившись за то, что её не было с ними, когда им так нужна была её помощь. Затем она спросила о Мартине и пообещала утром приехать.
— Все произошло так быстро, ты бы все равно ничего не смогла сделать, — успокоила её Ванесса. — Твой дядя прекрасно это понимает и ждёт тебя завтра.
— Доминик объяснил мне, — быстро заговорила Седина, вновь испытывая чувство вины; и хотя знала, что основании для этого у неё нет, отделаться от этого чувства она не могла. — Мне очень жаль. Я никогда бы не оставила этой записки, если бы знала все детали — о том, кто он такой.
— Ну конечно же. — Голос Ванессы прозвучал несколько напряжённо, и Седина поняла, насколько эта тема болезненна для неё. — Это не тот вопрос, о котором обычно беседуют в гостиных. Как я поняла, ты останешься дома и покажешь ему на дверь, если у него действительно хватит наглости явиться.
— Вот именно, — Селина сжала трубку так, что побелели пальцы. Тётя продолжала:
— Не вини себя. Ты не обязана была это знать. Я была уверена, что мы давно распростились с ненасытным негодяем. Но будь осторожна, — предупредила она. — Он способен на любую подлость. Пусть Мэг будет где-нибудь поблизости, если он начнёт на тебя давить.
Вот этого-то Селина делать и не собирается. Чем меньше людей втянуто в это дело, тем лучше. И она вполне в состоянии самостоятельно справиться с этим мерзавцем. Реакция Ванессы напомнила ей все, что рассказал Доминик. Каждое его слово врезалось в её память и сердце:
— Мама мне много говорила о нем, но я видел его только один раз. Тогда мне было лет семь. Он пришёл к нам — мы тогда жили в Уотфорде — и я, будучи ещё совсем ребёнком, понял, что он представляет угрозу. Высокий, черноволосый, невоспитанный. Его агрессивность сразу бросилась мне в глаза. Он хотел видеть отца. Говорил, что поступил в университет. И я помню, как мама сказала ему, что отца нет дома и что теперь, когда эта шлюха, его мать, умерла, денег он больше не получит. Ему было восемнадцать лет, и мама сказала, что он уже достаточно взрослый, чтобы зарабатывать себе на жизнь, как делают это все остальные, — и, если он не может платить за учёбу в университете, то это его проблема, а не забота его отца. Она потребовала, чтобы он ушёл. И он ушёл.
Прошло немало лет, прежде чем мама рассказала мне обо всем — о том, как Тюдор и его распутная мать пытались выжать из нас все, что можно, и как отец всю жизнь оплачивал этот свой грех молодости. Его совратила женщина, намного его старше и опытнее. И отец с его благородной натурой поверил ей на слово, что ребёнок, которого она ждёт, — его ребёнок. И хотя даже он не мог жениться на такой шлюхе, как она, он тем не менее до конца её жизни щедро помогал им. Тюдор заявился в наш дом сразу после её смерти, чтобы ещё чего-нибудь урвать, потому что помощь отца прекратилась.
Теперь Селина была готова к приходу Адама. То, как он использовал её неведение для того, чтобы пробиться к Мартину, разозлило её настолько, что она была готова убить его. Это он один виноват в сердечном приступе дяди. И за это он заплатит!
Наверное, он на мели и решил нажать на Мартина, чтобы тот раскошелился и заплатил за его молчание об их истинных отношениях.
Он ещё не знает, что его ждёт! Угроза вызвать полицию — это меньшее из того, что его ждёт!
Её нервы напряглись до предела, когда она услышала звонок в дверь, в мгновение ока её гибкое тело, когда она вышагивала по роскошному персидскому ковру, уподобилось свёрнутой пружине. Он был здесь.
Она предупредила Мэг, что ждёт посетителя, и допросила её проводить его прямо в гостиную. И теперь Седина взяла себя в руки и подошла к обитому гобеленом креслу с высокой спинкой, стоявшему у огромного каменного камина.
Сев в кресло, она повернула лицо к потрескивавшим поленьям и, заслышав неторопливые шаги Мэг в большом холле, взяла с журнального столика журнал и открыла его.
Когда этот негодяй увидит, что это за дом и квартал, в котором они теперь живут, он, возможно, удвоит свои требования! Она напрягла слух, ожидая услышать его приближение, и была противна самой себе, когда вспомнила, как она растаяла от бархатного звука его голоса, как вздрогнуло тогда её тело, как она мечтательно гадает, соответствует ли внешность этого человека его голосу.
Она поспешно отбросила эти теперь ставшие неприятными воспоминания и надела на своё прекрасное лицо маску холодной надменности. Какова бы ни была его внешность, Адам Тюдор получит то, что ему причитается!
И вот он сам в комнате, официально представленный Мэг:
— Мисс Селина, к вам мистер Тюдор. — Она не слышала этих слов; у неё перехватило дыхание и потемнело в глазах.
Он действительно соответствовал своему голосу, и даже более того. Ничего общего с опустившимся, неотёсанным слабаком, которого она представляла увидеть. Ничего подобного, Он был шести с небольшим футов роста, прекрасно сложен и одет в великолепный тёмный костюм, приобретённый скорее всего на Савиль Роу, белая рубашка и тёмные кожаные туфли были несомненно итальянского производства, причём самого высокого качества.
Она заставила себя встать, стараясь унять дрожь в ногах, заставила себя посмотреть в его не правдоподобно зеленые глаза, обрамлённые длинными и чёрными ресницами, отмечая и жестковатые линии на невероятно красивом мужественном лице с крупными чертами, и большой рот, который, как она почувствовала, мог быть и жестоким, и чувственным.
Она с трудом сглотнула слюну и, проигнорировав протянутую руку и приветствие, произнесённое этим невозможно волнующим голосом, высоко подняла голову.
Доминик был не прав., говоря о нем как о попрошайке. Он бы не стал попрошайничать, даже если бы от этого зависела его жизнь. Достоинство сквозило в каждой черте его лица, в каждом дюйме его тела с широкими плечами и узкими бёдрами. Этот человек явно был эгоцентриком, хорошо знал, чего он хочет, уверенно шёл к цели и брал своё.
Устранить его из жизни Мартина будет намного труднее, чем она себе это представляла. Но она была полна решимости добиться этого.
Устремив на него свои золотистые, сверкающие презрительным блеском глаза, Седина отбросила гриву непослушных золотисто-каштановых волос, приручить которые ей так и не удалось, и сразу заявила ему:
— Я не знаю, зачем вы пришли. Но в любом случае, вам приестся уйти с пустыни руками. Прямо сейчас. И я надеюсь, мистер Тюдор, вы меня поняли.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Начнем сначала - Гамильтон Лорел

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Начнем сначала - Гамильтон Лорел



Слишком много опечаток. Но роман, безусловно, хороший)
Начнем сначала - Гамильтон ЛорелКсюша
17.05.2014, 12.41





Фу! Какое же дерьмо этот роман!
Начнем сначала - Гамильтон Лорелгость
17.05.2014, 16.41





Фу! Какое же дерьмо этот роман!
Начнем сначала - Гамильтон Лорелгость
17.05.2014, 16.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100