Читать онлайн Искры под пеплом, автора - Галлахер Патриция, Раздел - Глава 31 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Искры под пеплом - Галлахер Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.4 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Искры под пеплом - Галлахер Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Искры под пеплом - Галлахер Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Галлахер Патриция

Искры под пеплом

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 31

Гарнет больше не хотела видеть Бранта. Весь обратный путь домой — дилижансом до Корпус Кристи, на морском судне до Нового Орлеана, пароходиком — до Сент-Луиса — Дженни выслушивала пылкие заверения в этом и улыбалась.
— Конечно, конечно, — кивнула она. — А теперь мне хотелось бы взглянуть на новый журнал мод, купленный в Новом Орлеане. Так, юбки с обручами в Париже уже никто не носит. На континенте теперь в моде турнюры, хотя до Америки они, вероятно, еще не дошли.
— Особенно до Запада, — прибавила Гарнет.
— Это же все позади, — напомнила ей Дженни.
— Так и турнюры тоже позади, — игриво улыбаясь, скаламбурила Гарнет. — Их носят, чтобы выглядеть полнее сзади, хотя большинству женщин нет нужды туда что-нибудь подкладывать.
— Включая меня?
— Да уж, на кухне у дядюшки Сета ты прибавила несколько фунтов! Думаю, ему будет не хватать тебя.
— Да, бедный парень. Я привыкла к нему. А вот твоя фигура, Гарнет, улучшилась, поправившись как раз там, где надо. Тебе больше не надо ничего подкладывать в лиф, а линия твоей талии так же круто переходит в линию бедер, как у песочных часиков.
Гарнет вздохнула. Какое значение для нее теперь имеет мода? Ей придется носить вдовий наряд как минимум до следующего года, а потом придерживаться в одежде консервативного стиля до конца своей жизни, если… она снова не выйдет замуж. За ее поведением будут следить мать и другие матроны Авалона. Она не должна будет танцевать или просто радоваться даже на обычных вечеринках, не говоря уже о балах. Ей всегда нужно быть спокойной и невозмутимой, как на молитве в церкви. На всех праздниках она будет сидеть у задней стенки вместе со старыми девами и пожилыми дуэньями. Малейшее отклонение от подобных норм поведения даст повод к пересудам и резкому осуждению.
О Боже! Какое будущее ожидает ее! Гарнет нахмурилась и открыла книгу. Почему она выбрала для долгого путешествия любовный роман? И будет ли у этой истории счастливый конец? Девушка испытала сильный соблазн заглянуть на последнюю страницу, но побоялась испортить себе удовольствие.
Однако сосредоточиться ей никак не удавалось, и вскоре она погрузилась в созерцание окрестностей за Новым Орлеаном и прибрежных плантаций, которые хорошо просматривались с верхней палубы. Ей вдруг невольно вспомнилась Грейт Оукс и время, проведенное там. Восстановит ли полковник-северянин его великолепие? Почему-то ей хотелось, чтобы это было так. Раньше это был рай. Господи, помоги этому краю!
И как можно, родившись в таком роскошном особняке, окруженном плодородными нивами, жить в глуши, имея лишь лачугу и небольшое стадо? Забыть о роскошной и праздной жизни джентльмена ради тяжелой работы, лишений и жестокой борьбы за существование, которыми наполнена жизнь владельца ранчо! И почему Брант говорил о будущем так, как будто у него не было прошлого? Она вздохнула. Для этого требуются мужество, мудрость и решительность, каких у нее нет и, вероятно, никогда не будет.
— Мы проезжаем Грейт Оукс, — сказала она Дженни.
— Как ты узнала?
— Пристань восстановлена, и на ней стоит указатель.
— Да, вижу. Полагаю, новый владелец воображает себя помещиком. Мне неприятно говорить об этом, Гарнет, но значительная часть достояния южан была просто украдена у них под предлогом возмещения военных издержек. Нужно было изыскать какую-либо возможность для них сохранить хотя бы свои наследственные дома.
— И своих рабов?
— Разумеется, нет! Это зло должно было исчезнуть. Но многие землевладельцы могли обрабатывать хотя бы какую-то часть своих земель сами или при помощи наемных рабочих. Не было никаких разумных оснований и необходимости разрушать столько городов, сжигать плантации и фермы. Этому нет оправдания.
— Думаю, ты права, — согласилась Гарнет, когда Грейт Оукс исчез из виду. Она подавила желание подойти к поручням и взглянуть на пристань еще раз.
— Глупая девочка, — высказалась Гарнет, читая роман, о его героине.
— Кто?
— Мэйбел из «Утраченной мечты любви». Если эта девушка вскоре не поймет, что герой любит ее, то он найдет себе другую. Ну разве не глупая?
— Очень даже, — пробормотала Дженни. — Но, думаю, до этого дело не дойдет. Это всего лишь роман, а они обычно хорошо кончаются. Мэйбел еще возьмется за ум.
— А вот «Дама с камелиями» заканчивается плохо, — задумчиво проговорила Гарнет. — Как ты знаешь, Маргарита умерла от чахотки.
— Это драма, и ее автор оказался большим реалистом, чем другие. Мало кто из французских авторов пишет фривольные произведения такого типа, как ты читаешь.
— Или ты, — парировала Гарнет, кивнув на журнал мод. — Едва ли это обогатит твой ум.
— Сдаюсь! — засмеялась Дженни. — Слышишь? Уже подали первый сигнал на ленч. Я очень хочу отведать какое-нибудь блюдо из новоорлеанской кухни. Приготовление пищи — мое новое увлечение. Я даже купила во Французском квартале кулинарную книгу, чтобы познакомить твоих родителей с креольской едой. Аромат супа из черепах заставляет мой рот наполняться слюной.
— А твое жаркое в Лонюрн Джанкшин тоже было неплохим. С твоей помощью я привыкла к техасской кухне.
Дженни снова рассмеялась и, подхватив племянницу под руку, направилась в обеденный салон.
— Да уж, я старалась, чтобы на твоих худеньких ребрышках появилось немного лишнего мясца! Когда вернемся домой, обязательно сделаю несколько горшочков полюбившегося тебе жаркого, и еще «чили кон карне», если, конечно, найду необходимые специи для этого обжигающе острого мексиканского блюда.
Гарнет ускорила шаги по лестнице, досадуя на себя за то, что опять вспомнила Лонгорн Джанкшин.
— А я мечтаю о добрых, старых кушаньях новоанглийской кухни! Думаю, Клара не разучилась их готовить.
— Твоя мама никогда ей этого не позволит, Гарнет. Мы с сестрой выросли на вареной пище, и во время наших поездок за границу Элеонора всегда предпочитала британские блюда. Континентальная кухня никогда не привлекала ее, а техасская просто приведет в ужас.
— И не только еда, тетушка, — сказала Гарнет скривившись.


Авалон и вся его округа готовились к открытию памятника героев Гражданской войны. Он стоял, укрытый огромным полотнищем брезента, сверху украшенный красно-бело-голубым флагом. Звездно-полосатые флаги развевались на всех флагштоках, реяли над каждым домом. Уличные фонари и витрины магазинов также были убраны в красное, белое и голубое.
Монотонно стучали молотки и сонно жужжали пилы: рабочие строили платформу для почетных гостей и ораторов. На церемонию пригласили ветеранов со всего Коннектикута. Семьи, потерявшие на войне родных, могли положить в склеп у основания монумента вещи, принадлежавшие погибшим. Во время церемонии склеп должен был быть замурован.
Гарнет еще не решила, какие из бесценных реликвий, напоминающих о муже, она похоронит в этой могиле.
Восторги, с которыми ее встретили родные и друзья, убедили Гарнет, что кое-кто из них уже не чаял увидеть ее живой. Бесконечные поцелуи, объятия, подарки и цветы. Среди приглашенных в дом Эшли было несколько юных вдов, школьных подруг Гарнет, чьи мужья погибли на войне. Одна уже успела снова выйти замуж и крепко держала под руку своего нового супруга.
— Похоже, Мариана явно оправилась после смерти Оскара, — заметила после ее визита Гарнет в разговоре с Дженни. — Помнишь, как она убивалась, получив телеграмму из-под Геттисберга? А теперь, смотри-ка, горда новым мужем и, похоже, беременна. Мне кажется, она специально подчеркивает, что находится в положении!
— А почему бы и нет? Что в этом плохого, Гарнет? Они, похоже, очень любят друг друга. Кроме того, Джек Хольстон — хорошее приобретение. Учти, что он сохранил в целости руки, ноги, зрение и умственные способности. Не всем авалонским парням так повезло. Некоторые из наших земляков превратились в полных инвалидов, а сколько теперь по округе деревенских дурачков!
Гарнет печально кивнула, подумав, что кое-кто из этих несчастных, наверное, предпочел бы смерть подобной муке. Может быть, Дэни постигла еще не самая страшная участь?


После осмотра. Гарнет, доктор Форбс объявил, что пациентка полностью выздоровела. Не откладывая дела в долгий ящик, он тут же взялся писать научную статью о целебных свойствах техасского климата. Дженни, однако, не разделяла радости всей семьи, подозревая, что, хотя ее племянница теперь физически здорова, эмоциональное состояние Гарнет все еще внушает опасения. Дженни предупредила Элеонору, что в обстановке постоянного траура болезнь девушки может возобновиться с прежней силой.
— Чепуха, Дженнифер! — фыркнула ее сестра. — С ней снова все в порядке. А как она рада, что опять дома! Мне кажется, что Гарнет несколько изменилась, но ведь это же естественно. В конце концов ее не было здесь около года.
— И за этот год многое произошло, Элеонора. Еще немного, и она совсем бы повзрослела. Ведь наша Гарнет все еще маленькая девочка, облачившаяся в строгий вдовий наряд. Помнишь, как она любила примеривать наши старые одежды? Малышка называла это «играть в леди». В чем-то наша девочка до сих пор играет в леди, Элеонора.
Сестры сидели в гостиной. Большая люстра, висевшая под потолком, разноцветными бликами отражалась в зеркальном паркете. Окна были закрыты тяжелыми голубыми шторами. На изысканной мебели из черного и красного дерева даже самый внимательный наблюдатель не смог бы заметить ни пылинки. Возле стоявших на мраморных подставках комнатных цветах не было ни одного опавшего листочка.
Казалось, что даже воздух в этой комнате стерилен. Элеонора сидела с вышивкой в своем любимом бостонском кресле-качалке так, как будто и не вставала с него ни разу за весь прошедший год. Не поднимая глаз от рукоделия, она улыбалась, вспоминая, как ее маленькая дочурка выходила в туфлях и шляпе, слишком больших для нее, подметая пол бахромой сумочки. Смешная маленькая крошка. Элеонора не верила в правоту сестры.
— Моя дочь достаточно умна для своего возраста, Дженнифер. Гарнет не будет ничего усложнять, это не в ее натуре. Но она чересчур чувствительна. Может быть, она даже смышленее, чем ты думаешь. Пережить такую трагедию в столь юные годы — тяжкое испытание, рубцы от которого остаются надолго. Мы должны помочь ей построить новую жизнь.
— Здесь? В Авалоне?!
— Ну конечно же. А где же еще?
— Но послушай! Авалон стал чахнуть уже много лет назад, сестричка. Если бы не текстильные фабрики, он мог бы просто исчезнуть с карты. Молодые люди уезжают в большие города, чтобы преуспеть в жизни. Те, кто остается здесь, ничего не стоят. Почему Хелен Боулз вышла замуж за своего второго кузена из Хатфорда? Да потому, что после смерти жениха не смогла найти ничего более подходящего! Вообще-то хоть один привлекательный молодой человек остался в округе?!
Элеонора вздохнула:
— Боюсь, не так много.
— А вот в Техасе этого добра полно! Это растущий штат, жизнь там кипит. Там твоя дочь познакомилась с одним человеком, который полюбил ее. Брант — настоящий мужчина, Элеонора. Он мог бы сделать Гарнет счастливой.
Элеонора нахмурилась, воткнула иголку в черную материю. Кто станет отрицать — Техас сослужил свою службу, и она, Элеонора, благодарна за это Сету, но считает, что лучше будет, если сейчас о Техасе забыть. А ее сестрица явно придерживается противоположного мнения.
— Броская мужественная внешность всегда рассматривалась тобой как неотъемлемая черта мужского идеала, — съехидничала она. — Полагаю, этот техасец мускулистая детина с мощными бицепсами и слабыми мозгами.
— Ты ошибаешься, сестричка, и просто несправедлива к жителям Запада. Этот парень до войны был луизианским плантатором. Припомни, я тебе о нем писала после кораблекрушения. Он спас наши жизни. Брант Стил прекрасно образован и воспитан, но не кичится этим. Он — джентльмен во всех смыслах. К тому же Брант прекрасно разбирается в живописи и умеет танцевать котильон. И при всем при том он вовсе не мямля. Ума не приложу, как Гарнет могла упустить его.
— Наверное, потому, что ее идеал мужчины отличается от твоего, — предположила Элеонора. — И еще, быть может, ей трудно забыть Дениса. Видишь, она все время сидит в кресле у окна, наблюдая за тем, что происходит в главном сквере.
— Это скорее от скуки, дорогая. А что еще делать в Авалоне? Давай, что ли, устроим для нее вечеринку в честь приезда, а?
— До церемонии открытия памятника? Боже упаси, ни за что! Вот потом устроим прием с чаепитием, это будет вполне пристойно.
Вспомнив бесшабашный праздник на ранчо Дюка, фантастическое бегство Лэси Ли, выезд на клеймение, Дженни покачала головой при мысли о скучнейшем чаепитии.
— Все, решено. Элеонора, я возвращаюсь в Техас. Сет нуждается в моей помощи. Это прекрасно — чувствовать, что кому-то нужен. Здесь при вас с Генри я живу бесполезной, паразитической жизнью.
— Но ведь это не так! — У Элеоноры перехватило дыхание, и она отложила вышивку. — Ты — наша радость, Дженнифер, моя и моей дочери. Мы счастливы, что живем вместе с тобой! Ты не должна в этом сомневаться. И потом, Генри страшно огорчится, узнав, что ты решила оставить нас. И бедная маленькая Гарнет…
Но Дженни прервала ее:
— Элеонора! Ты не должна считать ее «бедной маленькой Гарнет»! Твоя дочь больше не нуждается в жалости, а тем более в компаньонке Гарнет, может быть, еще не поняла, но она способна теперь сама позаботиться о себе. Что касается меня, то я никогда не смогу больше вернуться к той нудной жизни старой девы после тех приключений, что пережила в Техасе. И не уговаривай меня, пожалуйста. От скуки и бесполезности своего существования я, просто сойду с ума. И тогда вам придется запирать меня на чердаке!
— Что за ахинея!
— Нет, — покачала головой Дженни. — Раньше я никогда не задумывалась над тем, что можно устать от безделья. Наше существование бессмысленно. Прежняя жизнь меня просто ужасает.
— Ну что ж, ты, конечно, вправе выбирать, — нерешительно произнесла Элеонора, как обычно, отступая перед более сильной личностью. — Но я думаю, это простой минутный бунт под впечатлением от пребывания в стране мятежников. Надеюсь, ты тщательно все обдумаешь.
Вскоре Дженни ушла искать Гарнет. Она нашла ее на обычном месте — в кресле перед окном.
— Деточка, Господь с тобой! Да ты никак приросла к этому креслу! — воскликнула тетя. — Вид отсюда не слишком занимательный. К тому же, он у тебя перед глазами с самого рождения. Пойдем, Гарнет, лучше погуляем.
— Маму ты пригласила?
— Все ее внимание сейчас сосредоточено на острие иглы, и, честное слово, я чуть не заработала косоглазие, наблюдая за ее работой. И как это хрупкие дамы могут проводить годы, сидя с этими бесполезными кусочками материи, переводя целые мили ниток и вышивая все аксиомы, какие только известны истории! — Дженни раздраженно нахмурилась. — Как представлю себя за этим занятием, когда весь твой мир сводится к размерам тряпицы, бр-р-р! Уж лучше штопать носки и латать брюки из парусины. Может быть, занятие не столь изящное, но, по крайней мере, полезное. Это бессмысленное времяпрепровождение делает меня раздражительной и беспокойной.
— И меня тоже, — призналась Гарнет, с грустью вспоминая свою работу в лавочке Сета. — Неплохо бы прогуляться, тетя Дженни.
Черный зонтик, который она взяла с вешалки, был на самом деле не нужен: огромные деревья в парках и на улицах прикрывали от солнца весь город. Как отличались они от кустарников и низкорослых дубов Лонгорн Джанкшин, стоявших вокруг поросшей жесткой травой площади. Во дворах Лонгорн Джанкшин не часто встречались декоративные растения, а в Авалоне даже перед самым маленьким домиком имелся садик с розами, трубы были увиты плющом, а изгороди — виноградом. Сирень, черемуха, жасмин, вишневые и яблоневые деревья — да, такого места, как Коннектикут, больше не было нигде!
— А он считал, что цветущая прерия — это рай, — прошептала Гарнет.
— Что ты сказала, дорогая?
— Да так, ничего, тетя. Послезавтра главный сквер будет уже не тот, что прежде, не так ли? Трудно каждое утро, просыпаясь, видеть из окна монумент погибшим.
— Опускай шторы, — посоветовала Дженни.
— Нельзя от воспоминаний закрыться шторами.
— Да, мудрая мысль! Тогда постарайся придумать что-нибудь другое, Гарнет.
— Ты могла бы мне помочь, тетя Джен.
— Как же я могу тебе помочь?
— Оставшись в Авалоне.
— Нет, Гарнет. Я не могу быть тебе постоянной подпоркой. Я слишком люблю тебя, деточка, для этого.
— Что ты имеешь в виду?
— Дорогая, ты же не можешь все время на меня опираться. Если не научишься рассчитывать собственные силы, то превратишься в беспомощного инвалида. Надо научиться стоять на своих ногах. Иди собственным путем, куда бы он ни вел.
— А что, если я выберу не правильное направление и заблужусь? Я думала, мне станет все ясно, как только вернусь домой. Но теперь я в еще большем смущении, чем когда была в Техасе. Авалон изменился.
— Не Авалон, Гарнет, а ты изменилась. Техас повлиял на тебя, хочешь признать это или нет.
Гарнет положила зонтик на плечо, и он закрутился, как ветряная мельница при свежем ветре.
— Если ты имеешь в виду мистера Стила…
— Ну, положим, я не называла этого имени.
— Но ты держала его в уме, — не успокаивалась Гарнет. — Очень плохо, что он слишком молод для тебя!
— Да, очень плохо, — спокойно согласилась Дженни и переменила тему разговора. — Ты уже решила, что положить в склеп?
— Еще нет.
— Времени остается не так много.
— Мне ничего не хочется отдавать.
— Но ты же не можешь быть единственной, кто потерял близкого человека и ничего не положил в основание монумента. Люди здесь поступают так, как другие, ты это знаешь, и того же они ждут от остальных. — Она помолчала. — На самом-то деле здесь всего один обычай — конформизм. Слава Богу, о нем так мало знают на Западе.
— Ты должна присоединиться к пионерам границы, тетя Дженни. С того момента, как мы приехали, ты только и делаешь, что расхваливаешь Техас. Удивляюсь, что ты до сих пор не организовала караван фургонов с новыми поселенцами и не возглавила его.
— Я бы так и поступила, если б это был единственный способ вернуться и если мне удалось бы набрать достаточное число желающих стать пионерами.
Гарнет покачала головой.
— Пойдем к морю. Я так долго мечтала оказаться на побережье Лонг Айленда.
Дженни признала, что и она тоже мечтала о такой прогулке долгим жарким летом, когда в раскаленном воздухе над прерией появляются миражи и неожиданно возникают танцующие вихри «техасских дьяволов».
— Почему бы нам не нанять пролетку и не отправиться кататься на берег, а потом по Лесной дороге? Все вокруг такое яркое и красивое!
— И такое зеленое! — воскликнула Гарнет. Дженни кивнула, улыбнувшись.
— А он считал, что цветущая прерия — это рай, — повторила Гарнет.
— Так кто же все время думает о нем? — поддразнила ее Дженни.
— Просто сравниваю Восток и Запад, тетя.
— А еще — Север и Юг? Янки и мятежника?
— Как я могу делать это, думая об открытии мемориала? — взволнованно спросила Гарнет. Но Дженни ничего не ответила.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Искры под пеплом - Галлахер Патриция



Написано легко, но ГГ мне не понравилась. Она как "собака на сене" не знает чего хочет.
Искры под пеплом - Галлахер ПатрицияGala
16.06.2013, 23.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100