Читать онлайн Неукротимая герцогиня, автора - Галан Жюли, Раздел - Глава III в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неукротимая герцогиня - Галан Жюли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.17 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неукротимая герцогиня - Галан Жюли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неукротимая герцогиня - Галан Жюли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Галан Жюли

Неукротимая герцогиня

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава III

Карета баронессы де Шатонуар неспешно катила по улочкам Ренна.
Со дня приезда в Бретань пошли третьи сутки. Дамы направлялись с визитом к могущественной фаворитке Франсуа II – и это благодаря усилиям мадам Беатрисы. Весь вчерашний день она пропадала в городе и в дворцовом замке и вернулась поздно ночью, переполненная боевым духом, впечатлениями и новостями.
Сейчас она возбужденно, насколько это позволяли приличия, рассказывала:
– Ах, милые дамы, за что я так люблю жизнь при дворе – все так и кипит, так и меняется! Пока мы с вами безмятежно нежились под солнцем нашей Гиени, тут та-а-акое произошло! Луи Орлеанский заключил союз с герцогом Бретонским. Теперь у нас коалиция!
Жанну несколько удивили слова «у нас». Создавалось впечатление, что мадам Беатриса была чуть ли не главным участником заговора.
– Принц пытался похитить короля! – продолжала мадам Беатриса. – Вырвать несчастного юношу из цепких лап мадам де Боже и открыть ему глаза на злодейства сестрицы! Но, к сожалению, мерзавка хитра как сто чертей!
Мадам Изабелла испуганно перекрестилась.
– Она вместе с королем покинула Амбуаз и увезла его в Монтаржи: знает, стерва, что оттуда их не выкурить!
Жанна ехидно подумала, что мадам Беатриса, как говорящий дрозд, дословно повторяет разглагольствования какого – нибудь лихого вояки.
– Луи решил приструнить наконец эту заносчивую особу и написал послание парламенту, где изложил все ее грязные делишки. О-ла-ла! Там было все: и то, что эта бестия нарушает решения Генеральных Штатов, одаривает любимчиков пенсиями и транжирит королевскую казну как хочет, а для удовлетворения своих непомерных запросов повышает налоги, заставляя страдать наш бедный народ!
В этом месте в голосе мадам Беатрисы прозвучала искренняя озабоченность страданиями несчастного народа.
– Она даже велела страже в Амбуазе присягнуть ей на верность! Каково? Ей! Будто она уже королева! Я вам прямо скажу, мои дорогие, это тирания! Да, да! Бедный король!.. Но вы же знаете наш трусливый парламент – он и пальцем не пошевелит, чтобы защитить закон, порядок и юного короля! Вся Франция стонет от тирании четы де Боже, а эти люди, ничтожные люди, отписывают принцу: «Постарайтесь, мол, уберечь Французское королевство от раскола и не нарушайте мира в обществе». Это принц, что ли, его нарушает? Если бы эта семейка де Боже не цеплялась так за короля, никаких волнений, раскола и в помине бы не было. Все, чего добивается благородный Луи, – это соблюдение его законных прав, назначения главой Регентского Совета – и тогда во Франции воцарится мир, покой и закон! В общем, мои дорогие, сейчас у нас война с регентшей. Вот-вот подъедет сам Луи, он собирает армию. Говорят, Максимилиан Австрийский тоже будет на нашей стороне. И Англия, возможно, поможет. В покоях герцога ни о чем другом и не говорят: война, война, кругом война! Все настроены очень решительно, у всех куча дел. Мне с громадными трудностями удалось добиться аудиенции у Антуанетты де Меньле!
– Дорогая, но, может, лучше было сначала представиться мадам де Фуа? – робко спросила госпожа Изабелла, растерявшаяся от обилия новостей и почувствовавшая себя не в своей тарелке.
– Ах, Изабелла, не будь настолько наивной! – раздраженно отмахнулась мадам Беатриса. – Ну кто такая Маргарита де Фуа? Всего лишь жена Франсуа II, мать его дочерей, Анны и Изабеллы. Ничтожество.
– А Антуанетта? – спросила Жанна.
– О! Антуанетта – душа и сердце герцога. Ее появление в Бретани, кстати, довольно интересно. Она была фавориткой Карла VII после смерти Агнессы, а когда король скончался, Антуанетта была вынуждена покинуть Францию, чтобы избежать притеснений со стороны нового короля: Вселенская Паутина терпеть не мог любовниц своего отца. Да и они его тоже. Правда, некоторые говорят, что Людовик сам послал красавицу в Ренн в качестве шпионки и поручил ей завоевать сердце герцога. Но, с другой стороны, когда Франсуа сильно нуждался в деньгах, Антуанетта продала свои драгоценности, чтобы помочь ему. Поручения поручениями, но, чтобы добровольно расстаться с собственными украшениями, нужна серьезная причина или серьезное чувство. В общем, если мы хотим видеть Жанну в числе фрейлин наследницы Бретонского герцогства, герцогини Анны, то надо просить госпожу де Меньле. Я с ней, слава Богу, в неплохих отношениях!
Может, баронесса де Шатонуар и была в хороших отношениях с фавориткой герцога Бретонского, но на то, что мадам Антуанеттта как-то об этом не догадывалась, указывал такой красноречивый факт, что дам заставили довольно долго томиться в приемной.
Госпожа де Меньле не спешила увидеть заезжих провинциалок. Скрашивая затянувшееся ожидание, мадам Беатриса, в продолжение своих дорожных рассказов, решила для полноты картины поведать и о гадостях из биографии Луи Орлеанского, главы новоиспеченной коалиции.
Глядя на дверь, ведущую в комнаты госпожи де Меньле, она трагическим шепотом рассказывала:
– Как обычно, официально принц Людовик – сын Карла Орлеанского, нашего венценосного поэта и трубадура. Он продолжатель Орлеанской ветви Валуа и первый среди принцев крови претендент на престол. Но это официально… На самом же деле, когда Карла Орлеанского так ловко обошли с короной Франции, он, естественно, любовью к Карлу VII и Людовику IX не воспылал. Он ведь вернулся из английского плена стариком. Детей у него не было и всем было ясно, что с его кончиной Орлеанская ветвь засохнет. Но самого Карла эта ясность не устраивала. Он хотел отомстить королевской семье любой ценой. И нежданно-негаданно (для общества) взял и женился на молоденькой Марии Клевской. Мужчиной в свои почтенные годы он был никаким, но досадить королю (к тому времени уже Людовику IX) хотелось. И поэтому Карл чуть ли не открыто разрешал своей жене крутить романы с молодыми людьми своей свиты, лишь бы появился наследник! Первый залп оказался неудачным. Мария родила девочку. Но затем некто Рабадаж (то ли камергер, то ли мажордом) помог Карлу Орлеанскому получить долгожданного сына. И на крестинах довольный Карл насмешливо наблюдал, как орущий тезка короля обмочил взбешённого Людовика IX. А после смерти Карла Мария Киевская на весь мир протрубила о своей постыдной связи, выйдя за этого Рабадажа замуж. Вот так, мои дорогие! Бастарды правят королевствами, а дамы безупречных кровей вынуждены томиться в передней у куртизанок и шпионок!
Мадам Изабелла вздохнула, кивком подтверждая эту печальную истину. Жанна же лишь мило улыбнулась, вслушиваясь в приближающиеся шаги за дверью.
И точно, дверь раскрылась. Величественный лакей пригласил дам в будуар.
Мадам Антуанетта встретила гостий любезно, но холодно. За всеми ее приветливыми фразами читалось одно: «Стоило ли переться в такую даль?»
В поведении мадам Беатрисы произошла интересная метаморфоза: не то мыслями она была уже вся в новой коалиции, не то решила все-таки ответить местью на месть, но она полностью выключилась из беседы, бросив приятельниц, одних беспомощно барахтаться в липкой трясине вежливых, но равнодушно-неприязненных фраз.
– Да, дорогая графиня, – говорила мадам Антуанетта, с почти нескрываемой жалостью глядя на нелепый головной убор мадам Изабеллы, именуемый «кораблик». Мадам Изабелла надела его, несмотря на все возражения Жанны, твердо веря, что раз двадцать лет назад это было верхом шика, то и сегодня произведет впечатление.
– Я много раз слышала от Франсуа о вашем покойном супруге. Ах, как нам не хватает сейчас его, неустрашимого бойца и блестящего стратега! Но раз мы в состоянии войны, то герцог резко уменьшил расходы на содержание двора. Что поделать, война стоит дорого! Возможно, через год-другой мы сможем принять вашу очаровательную дочь в свиту Изабеллы, младшей дочери герцога.
Жанна (как и на турнире) безмятежно улыбалась, словно эти разговоры ее не касались, пряча за приветливым выражением лица кипящую ярость: «Надо же, одолжение! Да этой малявке, наверное, и пяти лет нет! Матушка совсем раскисла, придется самой пристраивать себя!»
– Как прошло ваше путешествие? – всем своим видом давая понять, что аудиенция закончена, поинтересовалась мадам Меньле.
Вообще-то, по правилам учтивой беседы, эту фразу, приличия требовали произносить в начале. Но мадам Антуанетта умышленно перенесла ее на конец, чтобы сначала отказать невесть откуда свалившимся просительницам, а затем уж слушать жалобы на плохую дорогу и долгий путь сюда.
Мадам Изабелла раскрыла было рот, намереваясь описать путешествие в трагических красках и разжалобить сердце надменной фаворитки, но Жанна опередила ее:
– Путешествие было замечательным! – таким ангельским голосочком пролепетала она, что мадам Беатриса от неожиданности чуть не икнула, а мадам Изабелла так и осталась сидеть с открытым ртом. – Кровь крестоносцев, текущая в нас, учит не бояться дальних дорог. Вот только фура с вином нас несколько задержала: колесо отвалилось, пришлось ждать.
Мадам Беатриса и мадам Изабелла недоуменно посмотрели друг на друга: никакое колесо и не думало ломаться.
А Жанна продолжала:
– Конечно, глупо было везти такое количество бочек, но мы, аквитанцы, любим отменные вина. Это наша слабость. – держась полностью в рамках приличий, но достаточно нагло глядя в лицо госпожи де Меньле.
Ноздри мадам Антуанетты чуть дрогнули.
– Да, потомки доблестных освободителей Святой Земли, как и их героические предки, не боятся лишений, – подтвердила она. – Я вспомнила, что одна истерическая девица из свиты госпожи Анны, убоявшись войны, покинула нас. Я думаю, что если юную графиню де Монпеза не испугает бряцанье доспехов и звон оружия, то она может занять ее место!
Винная фура из обоза графинь, всю дорогу ехавшая третьей по счету, стала на несколько бочек легче.
Большой Пьер узнал о коалиции и надвигающейся войне куда раньше баронессы.
Она не успела еще объехать и половины намеченных для беседы жертв, как Пьер, с утра уйдя в город, к обеду уже вернулся. И на кухне Аквитанского отеля (как прозвали их особняк соседи) рассказывал своим:
– Вперлись мы прямо в заварушку. Принц Орлеанский попытался украсть короля, да сестра, госпожа регентша, не дала. Увезла его подале. Здешний герцог принца поддержал, еще пара-тройка государей присоединилась – об этом на всех улицах судачат. Да пусть хоть языки протрут, а я вот что скажу: дурак герцог Франсуа, хоть и в летах уже! Орлеанскому-то что! Он как был принцем да зятем короля, так им и останется, что бы ни случилось. А вот герцог свою Бретань потеряет, это как пить дать! Госпожа Анна, дочка покойного короля, баба серьезная и спуску всем им не даст. Разобьют ихнюю лигу или коалицею – как уж они в этот раз обозвались, не знаю! К чертовой бабушке расколошматят!
Чуть позже вернулась с рынка Аньес, вся в слезах.
Отшвырнув пустую корзинку в угол, она села за стол, обхватила голову руками и заревела в голос.
Те, кто находился в кухне, испуганно столпились вокруг нее, пытаясь успокоить и дознаться, что же случилось. Услышав рев подруги, со второго этажа прибежала Жаккетта. Бесцеремонно распихав всех мешающих, она пробралась к столу и обхватила Аньес.
Прижав головой к своему фартуку, принялась гладить по волосам.
Прорыдавшись в Жаккеттин передник, Авьес постепенно затихла и успокоилась настолько, что смогла рассказать, что же произошло.
– Ни в жизнь в этот треклятый город не выйду, пропади он пропадом! – всхлипывала она. – Только на рынке к луку прицениваться начала, как подвалила толпа солдат. Человека три. И да-а-авай пристава-а-ать! И не наши вовсе – говорят, будто лают!
– Это немецкие наемники, – авторитетно пояснил подошедший Большой Пьер. – В городе много всякого отребья собралось.
– Вот-вот – кивнула Аньес. – Один меня как ухватит за талию – мол, пойдем с нами… А дружки его гогочут во все горло! Ну, все, думаю, пропала: сейчас за угол заведут и… Я со страху как вцеплюсь ногтями в его щеку! Этот изверг от неожиданности руки-то и разжал! Я бегом – куда глаза глядят! В такое место забралась – никогда, думала, не выберусь! А кого ни спросишь, все не по-нашему бормочут!
– Так то ж бретонцы! – опять пояснил Большой Пьер. – У них язык не наш, совсем чудной.
– В общем, пока дорогу домой нашла, натерпелась страху! – Аньес совсем успокоилась и почти не плакала. – А все потому, что матушкин амулет не взяла от лихих людей! Но теперь даже спать в нем буду!
– Ну и правильно! – подытожила Жаккетта. – А на базар, к амулету в придачу, Большого Пьера бери. Или вон Ришара: парень здоровый, у любых лиходеев охоту лезть отобьет. А то вместе давай ходить будем.
Аньес вытерла слезы и, почему-то засмущавшись, тихо сказала:
– Тогда уж лучше пусть Ришар нас охраняет, чего Большого Пьера от дел отрывать!
– Ришар так Ришар. Вот повезло парню! И почему я не такой молодой! – засмеялся Большой Пьер.
Не одна Аньес, а вся челядь графинь де Монпеза чувствовала себя в Ренне неуютно: все было чужим, не похожим на родину.
Аквитанский отель казался осажденной неприятельскими войсками крепостью. Одна Жаккетта да, пожалуй, еще Большой Пьер не ощущали неудобств. Большой Пьер потому, что был старым воякой и привык чувствовать себя как дома в любом месте, где были еда, питье и охапка соломы для ночлега, тем более что в Бретани он бывал в молодости.
Жаккетте же было просто некогда отвлекаться на такие пустяки, хотя кроме родной деревни и замка Монпеза она ничего больше не видела. Со дня приезда Жаккетта ломала голову над новой проблемой: как извлечь Абдуллу из повозки и поместить его в безопасное место и где это самое место найти.
Пока что экипаж неразгруженным стоял во дворе. Мессир Марчелло, не тратя время на переезд в дом, быстро составлял заказанный трехмесячный гороскоп. Жаккетта кусачим цербером охраняла его покой, никого не подпуская к повозке и самолично выдавая Аньес и Шарлотте нужные для графинь платья и сопутствующие мелочи. Жаккеттой руководила конечно же не любовь к мастеру, ею владел голый расчет: так Абдулла был в относительной безопасности. Но это положение должно было вот-вот кончиться: мессир Марчелло дописывал последние листы.
От частых теперь упражнений по раздумью голова Жаккетты натаскалась по части разумных идей и, поднатужившись, выдала вариант: надо осмотреть чердак – идеальное место для духов, призраков, разноцветных дам и беглых нубийцев.
Чердак оправдал ожидания Жаккетты: там было пыльно, паутинно и темно. Кругом валялась какая-то старая рухлядь, наверняка еще с тех времен, когда отель принадлежал не графу де Монпеза, а другим хозяевам.
Стоя по щиколотку в бархатно-пушистой пыли, Жаккетта прикидывала, в каком углу поселить нубийца и как всю эту многолетнюю грязь хоть частично убрать.
Вошедшая во вкус думания Жаккеттина голова неожиданно родила сразу две умные мысли. Для начала надо на чердаке устроить место, где будут сушиться травы для кудрей Жанны – под это святое дело госпожа мигом прикажет вычистить чердак и запретит соваться туда посторонним. А Абдуллу можно обрядить в женские тряпки – и готова Черная Дама Абонда!
Спускаясь вниз, Жаккетта отчаянно чихала от набившейся в нос пыли и сильно уважала свою умную голову.
По времени драматический визит со счастливым концом оказался не столь долгим, и к полудню дамы вернулись домой.
Баронесса, сославшись на неотложные дела, тут же куда-то уехала. Судя по всему, она наконец-то почувствовала себя в родной стихии.
Мадам Изабелла, вконец расстроенная ужасным утром, даже не пообедав, отправилась спать, заказав мессиру Ламори успокоительный настой.
Так что итальянцу пришлось бросать недоконченный гороскоп и переквалифицироваться в лекаря.
Довольная победой Жанна поела в своих наспех обставленных покоях и занялась хозяйством: приказала отправить вино госпоже де Меньле.
Тут, в разгар хозяйственной деятельности, подоспела Жаккетта с претензиями на чердак. Дело действительно было стоящее, и шестеро молодцов, громко чихая, принялись скрести многолетнюю грязь.
Только к вечеру трио путешественниц опять собралось вместе на вечерней трапезе, но мысли и желания у всех были совершенно разными.
– Ах, мои дорогие, что я узнала! – со страшно загадочным видом щебетала баронесса. – Оказывается, красавчик Луи Орлеанский тайно обручился с герцогиней Анной! Это при живой-то жене! Надеется, что папа согласиться расторгнуть его брак с Жанной Французской… Вот почему герцог так охотно ему помогает! Завтра я вас, к сожалению, покину. Мне надо ехать дальше. Личные дела должны отступить перед общественным долгом, а коалиции нужны и мои слабые руки! Через несколько месяцев я вернусь в Ренн. Надеюсь, к тому времени наша Жанна будет чувствовать себя в герцогском дворце как дома!
У мадам Изабеллы тоже с каждой минутой крепло убеждение, что надо ехать домой.
Причины? Да сколько угодно!.. Война. Суматоха. Живот болит от здешней пищи. А главное, эта герцогская подстилка осмелилась недоуменно воззриться на ее любимый «кораблик», мерзкая шлюха!
– Дочь моя! – нервно вертя тонкими пальцами ложечку, обратилась она к Жанне: – Война – дело не женское и очень скучное. Госпожа Меньле, хоть я и не одобряю скандального поведения этой особы, была права: надо вернуться домой и переждать досадную заваруху!
– Ах, что вы, матушка! – церемонно ответила Жанна. – Я не могу столько ждать! «Не за горами и старость», – добавила она про себя. – Но вы правы. Вы должны выехать обратно немедленно! Мы не можем подвергать наши земли риску, столь долго оставляя их без госпожи, раз уж началась новая усобица. Да и ваше здоровье, я вижу, заметно пошатнулось в здешнем климате. Мессир Ламори был, как всегда, прав. И пока военные действия не развязаны, вы должны как можно скорее вернуться в Гиень.
Мадам Изабелла очень растрогалась и чуть не прослезилась от неожиданной чуткости дочери.
– Но Жанна, как же я вас оставлю? – спросила она.
– Раз я теперь, фрейлина Анны Бретонской, то большую часть времени я буду проводить во дворце, так что волноваться за меня нет абсолютно никаких причин. Завтра мы будем представлены герцогу и герцогине, а послезавтра вы покинете Ренн, – рассудительно сказала Жанна, внутренне ликуя: «Война – это же здорово! Это множество кавалеров, множество интриг! Вихрь событий, пьяные от побед мужчины! Матушка со своим глупым „корабликом“ была бы только помехой!»
– И запомни, cara mia, как настанут холода, смазывай лицо госпожи маслом из лилий или нарциссов. Если же летом на солнце долго пробудет и кожа станет сухой и шершавой, смешай розовое масло, яичную муку и выжимку из дыни. Намажь на вечер… Если же госпоже Жанне приспичит совсем белокурой стать, возьми смолы сосновых шишек и розового масла по одной мере. И две меры осадка старого вина. Смещай хорошенько и нанеси на волосы. Пусть три дня так ходит, не стонет. Правда, потом отмывать замучаешься… Эх, наши итальянские донны лучше делают: надевают широкополые шляпы – одни поля, тульи нет, – волосы по эти полям ровно раскладывают, смачивают морской водой и на балкон или на крышу… Под летнее солнышко. Сидят, выгорают. Потом долго-долго отполаскивают волосы в ромашке, потом в слабом уксусе. И опять в морской воде. И на крышу. Бросить бы это все к чертовой бабушке, забрать тебя и вернуться на родину! – напоследок учил и философствовал мессир Ламори, обнимая в повозке Жаккетту.
Ему так и не пришлось перебраться в дом.
Содержимое повозки уменьшилось только на сундуки Жанны да на нубийца, уже заселившегося прошлой ночью на чердак. (По пути он чуть не столкнулся нос к носу с вышедшей по неизвестным надобностям госпожой Изабеллой. Только темнота спасла Абдуллу от разоблачения, а графиню от нервного припадка и седых волос.)
Жаккетте тоже было жалко расставаться с итальянцем, к которому она очень привязалась. С утра ее сердце грызла ноющая тревога: теперь она останется одна и, значит, святой Агнессе придется в меру сил отгонять от нее, Жаккетты, неизбежных ухажеров (если их можно будет так вежливо назвать). А надолго ли хватит сил у святой? В том-то и дело.
Она тесней прижалась к мессиру Марчелло и грустно сказала:
– Не врите уж себе-то, мастер. Ну куда вы вернетесь без денег? Вам еще лет пять копить надо, а то и шесть. И меня никто не отпустит. Ерунда все это!
– Вот те на! Такое впечатление, сага mia, что ты заглядывала в мой кошель! – удивился мессир Марчелло. – Откуда такая хозяйственность?!
– А! – мотнула головой Жаккетта. – Много ума не надо. Я же не слепая, вижу, какое добро у вас есть и сколько монет госпожа Изабелла вам отстегивает. Да и не рветесь вы, господин Марчелло, на родину. Боитесь чего-то.
– Так я, оказывается, все это время общался с ясновидящей девицей! – скрывая смех, процедил итальянец. – Может, вы, милая дама, подскажете и мое будущее?
Обиженная Жаккетта высвободилась из объятий мессира Ламори и уселась на большой сундук (тот самый, что был краеугольным камнем в, баррикаде, отделявшей Абдуллу от итальянца). Повернувшись к мастеру спиной и пристально глядя в дощатую стенку повозки, она сказала:
– А чего его предсказывать? Опять будете в башне сидеть, к благородным дамам в окошки сигать да простых людей пугать своими ремеслами. А мой вам совет: к Маргарите приглядитесь. Давно она по вас сохнет, а вам и горя мало! Одни баронессы на уме!
– Так-так… Теперь уже не только ясновидящая прорицательница, но и милосердная христианка, направляющая грешника на путь истинный. То есть на достойных любви девиц!
Развеселившийся мессир Марчелло подсел к Жаккетте и, прижавшись к ее спине, положил голову на Жаккеттино плечо. Посидев так минут пять (Жаккетта, надув губы, продолжала пялиться в одну точку), итальянец, посерьезнев, сказал:
– Ты угадала, малышка. Жаль, ты не слышала той истории, что я рассказывал в пути дамам. Но суть одна: святая инквизиция стала дышать мне в спину. Пришлось покинуть гостеприимную Флоренцию и затаиться где подальше. Я с этими людьми не борец: уж слишком много костров я видел на площади моего родного городка. Раз уж мы сегодня обмениваемся советами, на прощание, то вот тебе мой держись подальше от людей в сутанах. Ведь они, в конце концов, тоже мужчины. Но то, что для меня было райским наслаждением. Ты понимаешь, о чем?
– Угу! – кивнула Жаккетта. – Только говорить не буду, слово больно неблагородное.
– Да? – удивился мессир Марчелло. – Тогда скажи двумя словами: «занятие любовью». Ведь так?
– Угу! – еще раз кивнула Жаккетта.
– Ну так вот, то, что для меня было райским наслаждением, в их исхлестанных догмами и запретами умах примет вид бесовского наваждения. Я думаю, вряд ли Господь Бог, создавая землю и наделяя мужчину и женщину способностью любить друг друга, думал, что устами его служителей это будет называться грехом. Святые отцы инквизиторы, поскольку они люди и наделены плотью, часто свои грязные похотливые желания приписывают демоническим чарам несчастных жертв, попавших им в когти. Сколько красавиц только из-за этого сгорело живьем! А твои возможности пополнить их число очень велики. Ведь ты и сама прекрасно знаешь, что вызываешь желание обладать тобой практически у каждого мало-мальски нормального мужчины. Как видишь, я тоже ясновидящий! Что-то очень грустное прощание у нас вышло. Выше нос, малышка, тебе повезло! В придачу к такому опасному сокровищу, Создатель наделил тебя на редкость здравым умом, крепкими нервами и большим запасом физической прочности! Так что уповай на себя и не пропадешь! Поверни, наконец, свое личико! Я совсем запамятовал: ведь на сундуке мы любовью не занимались! Как же можно упустить такое необычное наслаждение?!
Слезая с повозки, Жаккетта пыталась успокоить упорно терзаемую тревогой душу, говоря себе, что ничего страшного, в, сущности, не произойдет, даже если мессир Марчелло уедет; Святая Агнесса начеку и в обиду не даст.
Но только она, отряхивая фартук, подошла к черному входу, как от ворот отделился один из остающихся при госпоже Жанне копейщиков, стоявший в карауле. Сально усмехаясь мясистым ртом, он игриво сказал:
– Что, красотка, ты теперь свободна? Может, покувыркаемся вечерком, а? Я жеребец что надо, не хуже всяких итальянских колдунов!
Жалея, что не умеет сжигать или, как святая Агнесса, ослеплять взглядом, Жаккетта молча осмотрела наглеца от пяток до макушки и, стиснув зубы, молнией взлетела по крутым ступенькам. Уже оказавшись в коридорчике, она несколько раз, чуть не ободрав пальцы до крови, яростно стукнула кулаком по стене.
Спокойная личная жизнь под надежным прикрытием внушавшего страх своими загадочными занятиями итальянца закончилась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Неукротимая герцогиня - Галан Жюли


Комментарии к роману "Неукротимая герцогиня - Галан Жюли" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100