Читать онлайн Красавица и пират, автора - Галан Жюли, Раздел - Глава XXXIV в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Красавица и пират - Галан Жюли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.46 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Красавица и пират - Галан Жюли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Красавица и пират - Галан Жюли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Галан Жюли

Красавица и пират

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XXXIV

Рыжий принял вызов Волчьего Солнышка. Этревиль, втянутый в эту историю, приготовился хорошенько повеселиться.
Как по мановению волшебной палочки неподалеку от городских стен, на месте, где летом выращивали репу, возникло ристалищное поле. Добрые горожане даже пожертвовали. урожаем будущего лета, самоотверженно не думая, что на утоптанной во время турнира земле репа, пожалуй, и не уродится.
Все было, как положено, не хуже чем на настоящих турнирах. И шатры для участников по сторонам огороженного пространства; и главная, в виде трехступенчатой пирамиды, трибуна для дам, за которых будут сражаться рыцари; и громадное количество скамей для публики.
Тут же рядышком раскинули палатки торговцы, образовалась ярмарка, жизнь закипела и заплескалась. Вились по ветру флаги города и флаги виконта, ветер трепал фестоны полосатых полотнищ шатров. Гремела музыка, радостно гомонила толпа.
Виконт решил устроить бой честь по чести. Поединок один на один. На конях, в доспехах, с копьями наперевес и мечами наготове.
Оружейники города предоставили Рыжему право одолжить в мастерских любые понравившиеся латы и оружие для турнира. Нашелся и конь.
Рыжий со знанием дела выбрал простые, но прочные доспехи, которые ему отполировали так, что своими крутыми боками латы дюжинами пускали солнечных зайчиков. Нашлось и тяжелое турнирное копье, которое сэры рыцари именуют лэнс, длиной в два человеческих роста, с внушительным трехгранным наконечником. На скорую руку противнику виконта, которого город как бы взял под свое крыло, сшили роскошные одежды.
Рыжий, ценя усилия горожан сделать это событие ярким и выдающимся, немного расслабился и позволил нанести свой герб на щит и на флаг у шатра.
Герб виконта на флаге в противоположном конце поля поражал количеством деталей: пестрые гербы земель его дома теснились на щите, и наиболее зорким удалось насчитать двадцать восемь маленьких, гербов.
Городской совет решил денег по возможности не жалеть, и беглецам, (за муниципальный счет!) были выстираны и выглажены одежды. Жанна, захваченная этими приготовлениями, даже достала из нижней юбки новые украшения, дабы не ударить перед публикой в грязь лицом.
В общем, каждый старался как мог, просто не за страх, а за совесть…
И вот весь город от мала до велика собрался вокруг турнирного поля.
Помост для сбежавших от виконта дам был сделан такой вышины, чтобы их, как виновниц праздника, было хорошо видно с любой точки.
Под гул толпы, сопровождаемые отрядом городской стражи, в роскошном экипаже, предоставленном для этой церемонии человеком в красном, Жанна и Жаккетта прибыли к своей ложе. Со стороны поля на помост-пьедестал вела устланная ковром лестница. Они медленно поднялись по ней и уселись в кресла.
Жанна в своем роскошном платье цвета южной ночи была спокойна и надменна. Волосы ее вызывающе золотились, горели огоньки самоцветов в ушах, на шее, на руках. Ей доставляло какую-то горькую радость быть сейчас в центре внимания и знать, что очень много молодых девушек в толпе откровенно завидуют ей и охотно поменялись бы с ней местами.
Жаккетта назло всем отказалась от красивого платья, которое передал (как он объяснил, для «сбежавшей голышом» госпожи Нарджис) виконт, и надела свой парадный восточный наряд, предназначенный для интимного услаждения взоров кавалеров, но никак не для показа на публике.
Ярче пламени алели красные шелковые шальвары. Раскрыв рты, народ смотрел на ее голый живот под индийскими футлярами для грудей, прекрасно видный сквозь прозрачную вуаль, покрывающую «восточную красавицу» с головы до пят. Подвески, браслеты, цепочки украшали ее звенящим водопадом.
Мрачно решив напоследок изобразить госпожу Нарджис во всем блеске, так, чтобы только слепой не заметил и не запомнил, Жаккетта густо подвела свои синие глаза, совсем как в Триполи.
Глаза ее блестели, но лицо осунулось. Легко Рыжему говорить «не бери в голову» – всю ночь Жаккетта видела перед глазами горящую усадьбу шейха, полыхающий шатер, да только вместо господина у шатра лежал изрубленный Рыжий… Жаккетте было так тоскливо, что хотелось выть в голос, но она молчала. Хотелось кинуться в соседнюю комнату, вцепиться в Рыжего и не отпускать, но она, не шевелясь, лежала рядом с Жанной – ведь Рыжему надо было отдохнуть перед поединком, набраться сил. Промаявшись до рассвета, Жаккетта, чуть забрезжило за окном, вскочила и сделала единственное, что могла: остатками яда аккуратно смазала каждый ноготь, решив, что располосует в случае чего Волчье Солнышко до крови, обеспечит ему неприятности и хоть этим немного утешится.
Она так устала мучиться, что теперь с нетерпением ждала начала схватки и думала: «Скорее, скорее…».
На второй ступеньке, по углам помоста, застыли в белых одеждах Махмуд, Али, Сайд и Ахмед.
В самом низу стояла нестройная цепь охраны из городской стражи, разрядившаяся по такому поводу л одежды, которые в последний раз надевались на Пасху.
Сразу за помостом, на огороженном пятачке, стояли наготове пять лошадей. Их тоже охраняла стража. Она не подпускала ни к помосту, ни к лошадям людей виконта. Те, впрочем, и не рвались. Стремления своего хозяина непременно вернуть женщин, вместо того чтобы найти новых, они совсем не разделяли.
Рыжий готовился к бою в своем шатре, Волчье Солнышко – в своем. Чтобы бой прошел честно, оружие обоих противников проверили. Все это доставляло представителям города неописуемое удовольствие.
К полудню тучи разошлись и солнышко стало светить и греть как по заказу. Горожане упивались роскошным зрелищем, подробно обсудили достоинства дам и шансы каждого противника на победу. Бойко заключались пари.
Наконец все было готово.
Запели трубы, и всадники выехали на поле для всеобщего обозрения.
Первым круг делал Рыжий. Под одобрительный рев толпы он медленно поехал по периметру ограждения, давая людям возможность хорошенько рассмотреть себя. Пока он был без шлема и без подшлемника. Солнечно-рыжие волосы светились, весело щурились синие, с золотыми искорками глаза.
Рыжий объехал поле и вернулся к помосту. Он приветствовал дам и улыбнулся.
Побледнев, Жаккетта, не отрываясь, смотрела на него, пытаясь взглядом досказать все, что было не сказано, сделать, что было не сделано…
Будь ее воля, она повернула бы время вспять, лишь бы никогда не сидеть расфуфыренной знатной дамой на рыцарском турнире и не ждать страшного момента, когда понесется на своем закованном в броню коне Волчье Солнышко, нацеливая тяжелое копье прямо в сердце любимого.
– Глаза твои, что сапфиры в ночи… – вдруг сказал Рыжий.
Жаккетта вздрогнула: эти были слова шейха при их первой встрече. Госпожа Фатима перевела их тогда с арабского. Она грустно улыбнулась Рыжему, упрямо вскинула подбородок. Зазвенели колокольчиками подвески.
Рыжий вернулся к шатру.
По полю поехал Волчье Солнышко. Тоже без шлема, красуясь круто завитыми локонами. Но по сравнению со вспыхивающими огнем кудрями Рыжего его волосы казались тусклыми. Зрители приветствовали и его радостными криками – им было все равно.
Виконт тоже подъехал к дамам, отсалютовал им копьем и сказал:
– Приветствую вас, мои несравненные беглянки! Видите, наша разлука не была длинной.
Жанна молча склонила в ответ голову. Жаккетта никак не стала реагировать на приветствие виконта. Она внимательно рассматривала его, словно неодушевленный предмет.
– Госпожа Нарджис, улыбнитесь! Этот великолепный турнир я посвящаю вам! – заметив ее холодный взгляд, крикнул виконт.
– Я не госпожа Нарджис! – звонко отчеканила Жаккетта. – Я служанка госпожи Жанны. Меня зовут Жаккетта. В свободное от изображения знатной дамы время я укладываю ей волосы! Так что вы посвятили свой турнир прислуге! Не забывайте об этом!
Волчье Солнышко не успел ей ответить – второй раз взревели трубы, призывая участников поединка занять исходные позиции.
Рыжий уже надевал шлем, гладкий и круглый, с круто выгнутой лицевой решеткой. Султан страусовых перьев белого и красного цвета венчал его.
Виконт отъехал от помоста. Его слуги уже держали наготове тяжелый, вороненой стали шлем в виде, как нетрудно догадаться, волчьей головы.
Все стихло.
Рыцари с тяжелыми копьями наперевес замерли на противоположных концах поля.
Третий раз завыли трубы, и с тяжелым глухим топотом, вдавливая широкие копыта в мягкую землю, кони понеслись навстречу друг другу.
Жаккетта откинулась на спинку высокого кресла и закрыла глаза. Смотреть на поединок она не собиралась. Она захлопнула невидимую дверь перед всем миром с его шумной толпой, топотом коней, звоном оружия, вздохами и восклицаниями госпожи Жанны и осталась одна во всей вселенной. Солнце било ей прямо в лицо, перед глазами в расплавленной огненно-черной темноте вспыхивали золотые звезды и крутились искрящиеся круги. Она была одна в темноте среди звезд. И не слышала больше звуков поединка.
Очнулась Жаккетта оттого, что в солнечное море, плещущееся перед ней, вплыла черная тень, закрывая прожигающее насквозь солнце.
«Уже кончилось?» – слабо подумала она и подняла веки. Перед глазами по – прежнему стояла темнота. Потом зрение вернулось. Перед ней стоял Рыжий, солнце било ему в спину, небо за его плечами было светлое, а чем дальше, тем темнее становилась его лазурь. Над полем царила звенящая тишина, а может, у Жаккетты в ушах звенело…
– Ты убил его? – прошептала она с надеждой.
– Похоже, ранил, – деловито отозвался Рыжий. – Вставай, маленькая, нам пора.
Жаккетта тряхнула головой и попыталась встать, но поняла, что не может этого сделать. Ноги не держат.
Жанна, подобрав юбки, уже сбегала по ступенькам. Городская стража расступилась перед ней.
Над полем действительно стояла тишина, только не звенящая, а обычная. Около лежащего навзничь виконта суетились городские лекари. Валялись на взрытой копытами земле сломанные копья, выпавший из рук Волчьего Солнышка меч.
Люди на трибунах смотрели не на поле боя, они все, как по команде, повернулись в сторону помоста, наблюдая завершение этой невероятной истории.
Жаккетта со второй попытки поднялась. Пошатываясь, стала спускаться по ступенькам. Ей на помощь пришел Саид. Поддерживаемая им, Жаккетта сошла на землю.
Рыжий шел впереди и на ходу снимая с себя турнирное облачение. За ним спешил человек в красном, подбирая падающие на землю латные перчатки, плащ, налокотники.
Дойдя до лошадей, Рыжий с помощью Али и Махмуда расстегнул пряжки доспехов, скинул их и оставил блестящей грудой на траве.
Жанна уже сидела в седле позади Али. Рыжий вскочил на коня. Сайд подсадил к нему за спину Жаккетту.
Люди, стоящие молчаливым кольцом вокруг, расступились, и беглецы поехали прочь от стен Этревиля. Без помпы и торжественных фанфар.
Жаккетта сидела, обхватив руками торс Рыжего и прижавшись к его спине. Спина была мокрая от пота. Постепенно пот высыхал, и на месте темного пятна засеребрилась корочка соли.
Лицо Жаккетты было задумчивым и умиротворенным. Весело позванивали в такт скачке подвески и цепочки.
Светило неяркое солнце, и осенняя земля улыбалась ему.
– Остановимся ненадолго у ближайшего ручья? – попросила Жаккетта.
– Как хочешь, – отозвался Рыжий. – А зачем?
– Мне надо яд с ногтей смыть, – объяснила Жаккетта. – А то неуютно как – то… И переодеться.
– Да ты, маленькая, я вижу, вооружилась до зубов, – засмеялся Рыжий. – Что лишний раз доказывает верность моего мнения: драться из-за женщины глупо. Я прав?
– Прав, – согласилась Жаккетта. – Лучше у самой женщины поинтересоваться, что ей надо. Так мы остановимся?
– Если ты немного потерпишь и не будешь совать пальцы в рот, то лучше давай дождемся привала. Там все без спешки сделаешь, – посоветовал Рыжий.
– Хорошо, – согласилась Жаккетта. – А куда мы вообще едем?
– Часах в шести езды отсюда находится другой городок. Там в гостинице нас должен ждать Жильбер, – объяснил Рыжий. – Пока туда. А погода-то какая, маленькая! Просто лето!
До городка добрались по темноте. Пришлось долго убеждать караульных, что они не дорожные разбойники, что ночевать хотят в гостинице, где их уже ждут, а не на обочине дороги.
Красноречие Рыжего, подкрепленное мздой, победило.
Полумертвые от усталости девицы были уже ничему не рады, ни приветливым огонькам окон, ни запахам жаркого и бульона, несущимся с кухни.
Жанну сняли с седла сильные руки Жильбера, и она с облегчением поняла, что одиночество ее закончилось.
– Как мне было плохо без тебя, Жильбер, – жалобно призналась она. – Как плохо…
– Теперь я с вами… – шепнул Жильбер. Жаккетта, очутившись на земле, топнула ногой, словно проверяя ее на прочность, и с сомнением оглядела гостиницу.
– Тут мы в точно безопасности? А как оклемается Волчье Солнышко, да опять своих собак по нашему следу пустит?
– При тех повреждениях головы и тела, что он получил, это вряд ли! – отозвался Рыжий.
Он спрыгнул с коня и с наслаждением, до хруста в костях, потянулся.
– Эх, хорошо-то как! Ну что, маленькая, поняла, кто из нас выше?
– А вот что-то не пойму, – сказала, подозрительно на него глядя, Жаккетта, – ты-то почему как огурчик? Ни царапины… Как такое может быть?
– Ты что, не разглядела, как бой шел? – удивился Рыжий.
– Нет. Я с закрытыми глазами сидела.
– Ну вот, а ради чего я выказывал чудеса героизма? – возмутился Рыжий. – Vixere fortes ante Agamemnona multi, sed omnes illacrimabiles urgentur ignotique longa nocte!
– Чего?
– А того, моя маленькая, что жили храбрецы и до Агамемнона, но все они, никому не ведомые и никем не оплаканные, скрыты от нас в непроглядном мраке забвения. Вот и сражайся ради прекрасных глаз, сил не жалей! А ты ничего и не видела!
– Очень интересно мне смотреть было, как он тебя в лепешку сомнет! – заявила Жаккетта.
– Обижаешь, маленькая. Ваш любезный гаремовладелец, конечно, опытный противник, но он слишком высоко ценит себя и слишком низко других людей. А это уже слабость. Я ведь большую часть своей жизни тоже не гладью вышивал. Кстати, о глади… Госпожа Жанна!
Жанна, тихо разговаривающая с Жильбером, недовольно посмотрела на Рыжего:
– Я вас слушаю.
– Но после сегодняшнего турнира я могу рассчитывать на то, что вы вышьете мне персонально житие святого Иоанна? «Святой Иоанн бьется на турнире за прекрасных дам и торжество справедливости»?
Жанна отрицательно покачала головой:
– И не надейтесь! Далась же вам эта моя икона! Да после нее меня тошнит, как только я иголку с ниткой увижу.
– Вот так, по вашей милости я не останусь в веках, подобно тем бедолагам, что были до Агамемнона и, никому не ведомые, скрылись от нас в непроглядном мраке забвения… – заявил Рыжий. – Вот уж не везет, так не везет!
– А почему мы стоим во дворе? – вдруг спросила Жаккетта. – Ночь ведь.
– Потому что нам хорошо! – мудро сказал Рыжий. – Прекрасная госпожа Хабль аль-Лулу, окажите мне честь вступить вместе с вами под своды этого роскошного дома!
– А почему вы назвали госпожу Нарджис… то есть Жаккетту… почему вы назвали ее Хабль аль-Лулу? – немного ошарашено спросил Жильбер.
– А потому, друг мой, что это ее мусульманское имя! – сказал Рыжий и, оставив недоумевающего оруженосца в полной растерянности стоять во дворе, повел Жаккетту в гостиницу.
Гостиница оказалась очень приличной. Жильбер снял вполне роскошные апартаменты, состоящие из одной общей комнаты и трех спален. В общей гостиной и накрыли припозднившимся постояльцам стол.
Только сейчас Жаккетта осознала, что не ела со вчерашнего дня. Со вчерашнего! Это же надо представить?! Чуть позже выяснилось, что на два глаза у человека приходится лишь один желудок… Глаза у Жаккетты оставались еще голодными, но больше проглотить ни кусочка она не могла. Так и страдала, провожая печальным взглядом каждый кусок еды со стола.
За едой разговор зашел о дальнейших планах.
– Ну и куда мы сейчас? – спросила Жанна Рыжего.
– В Ренн… – коротко ответил он.
– Вы нас довезете? – обрадовалась Жанна.
– А куда же я денусь? – вопросом на вопрос ответил Рыжий. – У вас, милые дамы, редкое свойство попадать в самые немыслимые ситуации. Буйных безумцев у нас в Европе, надо сказать, не так уж и много, во всяком случае на каждом шагу не встречаются. Но вы ухитрились набрести на полоумного просто безошибочно. Так что придется мне доставить вас до Аквитанского отеля, чтобы душа была спокойна.
– Спасибо! – благодарно сказала Жанна. – Но мы не виноваты, что виконт оказался безумным. В Риме он вел себя вполне прилично. И во время путешествия вместе с благодетелем тоже. Наоборот, я думала, что он очень скучный и добропорядочный.
– А знаете, что я вам скажу, госпожа Жанна? – вдруг усмехнулся Рыжий. – Вполне возможно, что все эти приключения мы переживали напрасно. Надо было лишь подождать зимы.
– Ну и что бы произошло? – удивилась Жанна.
– У людей подобного склада, – хитро сказал Рыжий, – всплески безумия приходятся как раз на весну и осень. Глядишь, к холодам он бы пришел в себя, стал нормальным человеком и отпустил бы вас с миром, да еще приплатил бы за причиненный ущерб. Разве я не прав? Снега надо было ждать.
– Он бы нас прекрасно уморил и до снега! – вмешалась Жаккетта. – Бегать от него по коврам довольно утомительно, да и подсвечники не везде стоят.
– Ты оборонялась подсвечником? – поднял бровь Рыжий. – И успешно?
– Не знаю! – стянула с его тарелки аппетитный ломтик сыра (умру, а съем!) Жаккетта – я не успела его в ход пустить. Но треснула бы за милую душу! Там хороший подсвечник стоял, напольный, кованый.
– Ну-ну… Таким грозным женщинам, и спасители не нужны! – Рыжий проводил выразительным взглядом покинувший его тарелку сыр. – Удивляюсь, как вообще бедный виконт дожил до моего прибытия. Я его просто спас! Ведь на него то подсвечники готовят, но ногти ядом мажут. Кстати, маленькая, что ты ему сказала перед поединком? Он, по – моему, выехал на ристалище несколько растерянным, что и послужило одной из причин его поражения.
– Правду… – нехотя сказала Жаккетта. – Что я не госпожа Нарджис.
– Все понятно! – поднял руки вверх Рыжий. – Такое с первого раза переварить трудно. Подложила, значит, виконту свинью!
К концу трапезы разморило всех. Сказались и сильная физическая усталость, и пережитое нервное напряжение. Жаккетта откровенно клевала носом.
Но после ужина их еще ждала горячая вода в ваннах в полуподвале гостиницы – преддверие чистой постели.
Боже, какое это было счастье после сытной трапезы, наполнившей душу блаженством, смыть с себя дорожную грязь! А потом расчесывать волосы, с каждым взмахом гребня прогоняя прочь все тревоги минувшего дня!
Полураздетая Жанна сидела перед зеркалом, Жаккетта снимала с кровати покрывало, когда в комнату без стука вошел Рыжий.
– Сидите, сидите! – сказал он вскочившей Жанне, прямиком подошел к кровати и спросил:
– Маленькая, это твоя подушка?
Недоумевающая Жаккетта кивнула. Невозмутимый Рыжий взял подушку и вышел.
Жаккетта, не веря глазам, потрогала то место, где она лежала, и кинулась за Рыжим.
Она пробежала через общую комнату и ворвалась в спальную мужчин. И увидела, что Рыжий кладет ее подушку на стоящую там кровать, такую же широкую, как и в их комнате.
Не успела Жаккетта и рта раскрыть, как Рыжий строго сказал:
– Ложись! И не верь глупому мнению, что порядочные дамы должны спать непременно в рубашке. И не делай больших глаз! Может, вы там с ума и посходили, но я пока не вижу нужды делить свою постель с мужчиной, пусть и очень симпатичным!
Жаккетта молчала, раскрыв рот. И начала снимать рубашку.
Только она забралась на кровать, в комнату вошел ничего не подозревающий Жильбер, предвкушая крепкий сон после полного забот и тревог дня. Увидев обнаженную Жаккетту, сидящую на постели, он остолбенел и густо-густо покраснел.
Рыжий бесцеремонно вручил ему его подушку:
– Спокойной ночи!
– А… э-э… где… – промямлил Жильбер.
– Одно свободное место в этом доме точно есть! – твердо сказал ему Рыжий. – Иди.
Жильбер послушно вышел.
Жаккетта не утерпела, выскочила из-под одеяла и подбежала к двери. В щель было видно, что Жильбер, сжимая подушку, растерянно застыл у дверей Жанны.
– До утра ведь простоит, бедолага… – вздохнула Жаккетта. – Стесняется…
Жильбер мял несчастную подушку и продолжал оставаться красивого пунцового цвета.
Дверь приотворилась, и выглянула удивленная долгим отсутствием Жаккетты Жанна. Увидев ее, Жильбер, покраснел еще больше, если только это было возможно. Он беспомощно ткнул в сторону двери, в щели между створками которой блестел любопытный Жаккеттин глаз.
– Господин Жан… сказал спокойной ночи… занято…
Тряхнув золотыми распущенными волосами, Жанна засмеялась и за руку втянула Жильбера в свою комнату. Дверь за ними плотно закрылась.
– Как приятно иметь дело со вдовой! – прозвучал над головой Жаккетты голос.
Оказывается, Рыжий тоже наблюдал.
– Маленькая, быстро в постель, не то ты рискуешь второй раз получить от меня щипок! Это прямой вызов с твоей стороны, стоять тут в таком виде!
Жаккетта закрыла дверь и прошлепала обратно к кровати. Забралась в нее, натянула одеяло до носа и стала смотреть, как раздевается Рыжий.
Только она приняла горизонтальное положение, как тягучая, словно густой мед, истома охватила тело, заныли все косточки, утомленные долгой ездой, руки и ноги стали тяжелыми…
Рыжий разделся, задул свечу и тоже лег. Луна светила в окно.
Они молча лежали нос к носу и выжидательно смотрели друг на друга. Долго лежали.
За стеной уже вовсю скрипела кровать, слышались тихие вздохи и страстные стоны: Жильбера посвящали в рыцари.
Наконец Рыжий сказал:
– Маленькая, я тебя так люблю! Но спать хочется…
– И мне! – призналась Жаккетта.
Они облегченно обнялись и, полностью довольные друг другом, уснули.
Ночью Жаккетте приснился сон.
Во сне она видела море. Разное. Ласковое и штормовое. Заискивающе льнущее к бортам корабля и наносящее ему удары тугими волнами. Носились над бескрайним морем чайки, вспарывал его гладь дельфиний плавник. Ветер пас стада нефритовых волн.
Любопытное море мягкими пальцами трогало горячий песок пляжей, капризно вздыхало под крутыми утесами, плечом пробовало их на прочность.
Жаккетте захотелось с ним подружиться, и море, похоже, было тоже не против.
Внезапно губы ее почувствовали легкое прикосновение.
Кто-то нежно ловил ее дыхание. Сон не отпускал Жаккетту, она не могла проснуться, лишь трепетали в бессильной попытке подняться длинные ресницы. Она чувствовала скользящие по телу ладони, а может быть, это море гладило ее? Но море не бывает горячим…
Теперь сон и этот кто-то поделили ее пополам, и никто не мог победить. Касались щеки шелковистые волосы, каждое прикосновение рождало прокатывающуюся по всему телу волну долго пульсирующего удовольствия, и чужая влага была на ее губах.
– Ты мне снишься? – спросила сквозь сон Жаккетта.
– Конечно, маленькая… – услышала она тихий шепот, как прибой прошумел. – Спи…
Жаккетта обрадовалась: не надо просыпаться – и полностью отдалась во власть полонившему ее.
Во сне вставало над морем улыбчивое рыжее солнце. И кто-то бесконечно ласково срывал дыхание с ее губ.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Красавица и пират - Галан Жюли



ПОЛНЫЙ БРЕД
Красавица и пират - Галан ЖюлиНАТАЛИ
18.02.2013, 13.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100