Читать онлайн , автора - , Раздел - ИСТОРИЯ ЛЕЕНЫ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страница

ИСТОРИЯ ЛЕЕНЫ

– Я родилась и выросла в одном диком племени. По рождению своему я вовсе и не финка, я – лапландка. Племя, к которому я принадлежала по рождению, кочевало среди снегов, перегоняя стада оленей то на летние, то на зимние пастбища. Мы одевались в оленьи шкуры, из оленьих шкур была сделана наша обувь; мы питались оленьим мясом и пили оленью кровь. Когда кто-то умирал или рождался ребенок, закалывали жирного оленя и устраивали угощение. Когда девица выходила замуж, она получала в приданое оленя! Я помню это, хотя и была еще совсем маленькой девочкой, когда мне пришлось навеки расстаться с жизнью предков.
Должно быть, мне было три или четыре года. Я запомнила, что наше племя состояло из довольно большого числа людей, но как выглядели мои отец и мать, я все же не запомнила. Меня еще не заставляли работать, еще не учили протыкать толстой иглой выделанную оленью шкуру, чтобы сшить рубаху или штаны. Я помню, как я играла с другими маленькими детьми оленьими костями и клочками меха. Мне кажется, я часто болела и подолгу лежала на постели, сделанной, конечно же, все из тех же оленьих шкур!..
И вот однажды, когда я мирно спала, вдруг до слуха моего донеслись голоса, шум. Я открыла глаза и поползла прочь из нашего жилища, которое, естественно, сделано было все из тех же шкур! Я выползла наружу, на белый снег. Я была полуголая, но не ощущала холода, потому что с самого своего рождения привыкла к холодному снегу.
Неподалеку от мехового жилища теснились мои соплеменники, мужчины и женщины, а также какие-то чужие люди. Но я не испугалась чужих. Я уже знала, что иногда к нам приходят чужие. Я любила, когда они приходили, или, вернее, приезжали. Тогда меня и других детей кормили досыта оленьим мясом и даже давали редкое лакомство – хлеб! Взрослые мужчины и женщины, да и дети постарше, пили какую-то жидкость, которую привозили гости. От этой жидкости все веселели, смеялись, пели, затем сердились друг на друга и даже дрались! За эту жидкость, а также за хлеб и соль взрослые отдавали меховые шкурки. Охотники нашего племени метко стреляли из луков…
Я беззаботно ползала по снегу. Сначала никто не обращал на меня внимания. Собственно, так и должно было быть. Кому могут быть интересны голопузые младенцы?!. Гости торговались с моими взрослыми современниками.
– Мало! – говорил самый старший из гостей.
Приподняв голову, я разглядывала его. Меня особенно удивлял его костюм. Я не могла понять, во что же он одет. Это было всего лишь сукно, но я знала лишь оленьи шкуры и не могла понять, как возможно смастерить одежду из другого материала!..
– Мало! Мало! – повторял гость, перебирая шкурки соболей.
Мои соплеменники хотели, в свою очередь, получить побольше веселящей воды, муки и соли.
– Нет, на этот раз мало шкурок. Поэтому я оставлю вам меньше муки, – упрямился гость.
– Это очень хорошие шкурки! – настаивали наши старики..:
Я, любопытная, как все дети, подползла поближе к гостям. Меня заняли высокие сапоги старшего из них. Эти сапоги, такие гладкие, были совсем не похожи на нашу обувь. Мне показалось, что от этих сапог исходит приятный, вкусный запах. Я подползла совсем близко, высунула язык и лизнула сапог. Кто-то прикрикнул на меня, прогоняя прочь. Но старший гость вдруг наклонился ко мне и… сказал, что он оставит в племени, пожалуй, много муки и соли, если… если ему, помимо шкурок, отдадут еще и меня!..
Не знаю, возразили мои родители против такой сделки или нет, но смутно помню какую-то женщину, бежавшую за санями, увозившими меня. Вероятно, это и была моя мать!..
Люди, которые увезли меня из родного племени, были немецкими купцами. Меня долго везли куда-то. Сколько продлился этот путь, я также не запомнила. Меня привезли в маленький немецкий городок. Далее я помню себя в семье, где всем заправляла сердитая хозяйка. Мне было уже лет шесть или семь. Я уже научилась заплетать волосы в тугие косички. На мне было холщовое платьице, а поверх него – белый передник. Хозяйка учила меня шить и работать на кухне. Помню, что меня частенько наказывали: били по вытянутым рукам или ставили в угол комнаты – голыми коленками на россыпь горошин…
Муж моей хозяйки был башмачником. Детей у них не было. Но женщина не относилась ко мне, как к дочери. Помню, что я никогда не отличалась старательностью. Но все же хозяйка не отчаивалась вырастить из меня более или менее пригодную для помощи в хозяйстве служанку. Что же касается башмачника, то я порою замечала, что он как-то странно поглядывает на меня. Возможно, он ждал, когда я подрасту и он сможет овладеть мною. А может быть, его забавляла моя физиономия, не знаю…
– Подожди! – вдруг прервал ее размеренный рассказ Константин. – Подожди! Ты сказала, что ты лапландка! Стало быть, у тебя… ты должна иметь раскосые черные глаза и прямые и гладкие черные волосы!.. Нет, ты не лапландка, ты финка, природная финка!.. Не лги мне! Я, собственно, не могу понять, с какой целью ты стремишься обмануть меня!..
– Никто бы не стал на моем месте лгать так неуклюже! И я не лгу. Я всего лишь хочу рассказать вам всю правду…
Константин махнул рукой, приказывая ей продолжать. Он уже чувствовал, что его мозг переполнен всевозможными невероятными историями, как чашка бывает переполнена пивом, когда пена ползет через край!.. Порою ему вдруг приходило в голову, что его просто-напросто дурачат… Хотя многое… многое убеждало в противном!..
– Вы, ваша милость, неужели же до сих пор не догадались, что же со мной произошло?
– Ты хочешь сказать, что… и ты подобна моей матери, то есть с тобой случилось то же самое? А, по-моему, ты просто-напросто запуталась в своих измышлениях… Ведь если с тобой случилось то же, что и с моей матерью, тогда зачем же ты говоришь мне, будто не знаешь, как это делается! Скажи еще, что ты знала да забыла!..
– Нет, я никогда не знала, хотя со мной и произошло то же самое!
– Эх и лгунья же ты! Сколько противоречий! Послушай! С тобой это произошло, но ты не знаешь, как это делается! И в то же время ты знаешь, как освободить свой мозг от совершенно излишних сущностей! Каким же это образом у тебя все сочетается?..
Она смотрела на Константина пристально.
– Я могу говорить? – спросила она.
Ему это не понравилось.
– Не забывай! – пригрозил он. – Это я допрашиваю тебя, а вовсе не ты – меня! – Она слушала его слова как будто чрезвычайно внимательно. Однако эта внимательность раздражала его. Он хотел чувствовать, что командует ею, повелевает. Для того чтобы почувствовать это, надо было обращаться с ней грубо… – Говори! – приказал он.
Мне было лет восемь, наверное, когда у моих хозяев появился долгожданный ребенок, дочь. Я относилась к этой девочке хорошо. Спустя два года родилась еще одна девочка. У меня прибавилось работы по хозяйству. Но я оставалась ласкова с детьми, они привязались ко мне. Когда младшей девочке исполнилось четыре года, хозяйка тяжело заболела. Я сбилась с ног, ухаживая за ней. Старшей девочке я поручала присматривать за малышкой. Для лечения женщины почти ежедневно являлась старуха-знахарка. Старуха эта казалась мне ведьмой из страшных сказок. Оставаясь наедине с больной, старуха плотно прикрывала дверь и плотно занавешивала окно. Она говорила хозяину, что, если при лечении присутствуют какие-то люди, даже близкие больного, все может кончиться скверно!
Это может показаться странным, но мне совсем не хотелось узнать, что же происходит в комнате, за запертой дверью и плотно занавешенным окном. Больная лежала уже две недели. Ей становилось все хуже и хуже. Но в один день, к концу второй недели, хозяйка вдруг встала на ноги. Она говорила, что еще слаба, но быстро поправлялась. И снова: это может показаться странным, но только я заметила, что старая знахарка ведь не выходила из дома! Я недоумевала. Если старуха не выходила из дома, значит, она где-то в доме?! Но постепенно я об этом забыла. Хозяйка целую неделю пролежала в спальне одна-одинешенька. Она не допускала к себе мужа, утверждая, что все еще плохо себя чувствует. Когда она приоткрывала дверь в спальню, все мы, ее муж, дочери, я, спешили отойти подальше; такой был тяжелый запах!
Затем хозяйка рьяно принялась за домашние работы, особенно много времени она теперь проводила на леднике и в кухне. Должно быть, она соскучилась по домашним работам, потому что на мою долю теперь осталось лишь присматривать за детьми. Хозяйка готовила вкусные мясные блюда. Хозяин, посмеиваясь, приговаривал, что за время болезни жена сделалась весьма искусной стряпухой.
Все шло по-прежнему в этом доме. Но чем дальше, тем больше мне чудилось, будто хозяйка стала какой-то странной. Я, пожалуй, не смогла бы определить, в чем же конкретно заключались эти странности. Порою, она вела себя совершенно как всегда, но вдруг я вздрагивала, потому что какая-нибудь фраза, произнесенная ею, прежде не могла быть ею произнесена! А то вдруг мое внимание останавливал необычный жест хозяйки. Я замирала, недоумевала, пыталась заставить себя не обращать на все эти мелочи никакого внимания! И… не могла!..
Я была совершенно измучена. И, наконец, я не выдержала! Хозяйка возилась на кухне. Я велела девочкам играть в маленьком саду во дворе домика, а сама, ступая на цыпочках, приблизилась к двери, ведущей в спальню. Хозяин работал в своей мастерской. Я решительно открыла дверь. В спальне уже не пахло так тяжело, как во время болезни хозяйки! Я остановилась на пороге и стала осматриваться. После болезни хозяйка сама убирала в спальне, не звала меня помочь ей. И теперь я всматривалась и видела только чистый пол и гладко застланную постель. Я подумала, что напрасно смотрю прямо перед собой, надо пошарить по углам. Какой бы тщательной ни была уборка, а по углам комнаты все равно останется мусор; я это знала!
Тихо-тихо я прошла в угол, присела на корточки, нагнула голову… Нет, ничего!.. И в другом углу – ничего… Но остальные два угла этой комнаты вполне вознаградили меня! Я нашла несколько длинных седых волосков и ноготь. Ноготь был кривой, а волосы совсем седые. Я не сомневалась в том, что эти волоски и ноготь принадлежали старухе-знахарке! Принадлежали? Отчего-то я была уверена, что ее уже нет в живых! Но следов крови я не нашла. Никаких!.. Мне хотелось бы еще пошарить по углам, но вдруг мне показалось, что за окном мелькнула чья-то тень. Я стремглав выбежала из хозяйской спальни.
Теперь моя жизнь обрела смысл. Мне так хотелось разгадать эту тайну, чуть приоткрывшуюся мне! Я жаждала Прибежать снова в спальню и продолжить поиски. Прислуживая за обедом, я разбила тарелку, за что меня и обругали оба, и хозяин и хозяйка. Но почему же у меня внезапно задрожали руки? Дело в том, что меня осенила одна страшная мысль! Я выбежала из столовой. Меня вырвало. Я решила, что все эти дни мы ели мясо старухи-знахарки!..
– Что с ней? – удивился хозяин, глядя мне вслед.
– Должно быть, прихворнула, – спокойно сказала хозяйка. Она громко позвала меня. Я вернулась, едва передвигая ноги. Она ласково сказала мне, чтобы я ушла в свою каморку и легла отдыхать. Я присела в поклоне и вышла из столовой снова.
Но я не вернулась в свою каморку. Я помчалась на ледник. С чувством ужаса разглядывала я хранившееся там мясо. «Это человечина!.. – билось в моем сознании. – Это человечина!..» Но мясо было уже разрублено и напрасно я вглядывалась, ища в этих кусках очертания человеческого тела или конечностей… Но я все равно не сомневалась! Да, хозяйка убила старую знахарку! Но зачем?..
Я была страшно испугана. Что было делать. Я думала не долго. Вернее, я не думала вовсе! Я прибежала опрометью в свою каморку и увязала в крохотный узелок два платьица и гребень.
Я не очень хорошо знала город, в котором жила. Кроме того, у меня была характерная внешность: черные глаза и черные гладкие волосы. Но охваченная страхом я ни о чем не подумала! Я сначала бежала, потом просто быстро шла по незнакомым улицам. Потом стемнело. Никто не обращал на меня внимания. Улицы опустели. Я не знала, где могу переночевать. Но когда я вдруг увидела большой мост, я спустилась вниз. Здесь я легла на голой земле, подложив узелок под голову. Мучительные переживания и долгое хождение по улицам утомили меня. Я крепко заснула. А проснулась на рассвете. Чьи-то жесткие руки трясли меня за плечи. Я открыла глаза. Надо мной стояла хозяйка…
Она отыскала меня совсем легко! Достаточно было поспрашивать, не видел ли кто девочку с раскосыми глазами и гладкими черными волосами!..
Я вскочила и закрылась руками. Я боялась, что она станет бить меня. Но она смотрела на меня с любопытством. Она взяла меня за руку. Я не противилась. Она крепко сжала мою руку выше локтя.
– Пойдем домой, Леена, – сказала она серьезно. – Что напугало тебя? Почему ты убежала?..
Я не знала, как мне отвечать.
– Не знаю, – тихо сказала я.
– Что ж, идем домой, – повторила она. Голос ее оставался спокойным.
Она повела меня. Пальцы ее правой руки сжимали мою руку, словно клещами! Вырваться не было никакой возможности. Но предположим, что мне бы удалось чудом вырваться. И что дальше? Я не успела бы далеко убежать. Она догнала бы меня…
Когда мы вошли во двор дома, я тотчас поняла, что она ведет меня не в дом, а в погреб. На ледник!.. Спасения не было!.. Бежать не было возможности!..
Я едва передвигала ноги. Хозяйка тащила меня за руку. Когда мы очутились в погребе, она принялась допрашивать меня:
– Что ты видела?
– Ничего, – отвечала я, понурившись.
– Говори правду! Что ты видела во время моей болезни?
– Ничего, ничего… – твердила я.
Она поверила, но вовсе не намеревалась оставлять меня в покое!
– Расскажи все как есть! – приказала она.
Я поняла, что выхода нет. Не поднимая головы, я рассказала о своих подозрениях, о найденных волосках… Мне уже было все равно!..
– Я знаю, вы убили старуху, и мы теперь едим ее мясо, – проговорила я полушепотом.
Она расхохоталась.
Я решилась поднять на нее глаза.
– Ты что-то заметила?
Я молчала, не вполне понимая, что именно она имеет в виду.
– Ты заметила, что я немного изменилась? – Она уже не смеялась. – Я изменилась, не так ли? – спросила она настойчиво.
– Да, – я снова опустила голову.
– А как ты думаешь, почему?
– Не знаю…
– Потому что на самом деле старуха не умерла!..
Я не понимала…
И тогда она рассказала мне, каким образом осуществить перевод одного сознания в другое. Через кровь!.. Я обмерла.
– Вы убьете меня? – спросила я робко.
– Конечно, нет! У тебя совсем особенная внешность. Я не хочу переселяться в твое тело! А ты… ты хотела бы сделаться такой же, как другие девочки, с такими же светлыми глазами и светлыми волосами?..
Прежде я никогда ни о чем подобном не думала, но теперь вдруг поняла, что именно этого мне хочется!..
– Да!.. Да!.. – вырвалось у меня…
Я уже узнала, что в одном теле могут обитать несколько разумов. Но я еще не понимала, каково это!..
– Нет, я не буду тебя убивать, – сказала она мне… – Кто?.. Хозяйка? Старуха-знахарка?..
Я понимала, что не уйду из погреба просто так! Что-то должно было произойти!..
– Ты будешь светловолосой и светлоглазой девочкой, – спокойно произнесла моя… кто?.. Не знаю. Но теперь от нее зависела моя жизнь… И… я хотела подвергнуться неведомому испытанию и обрести такую же внешность, какая была у других девочек!.. Более того, я догадывалась, каким образом обрету сейчас эту внешность!..
– Ты станешь такой же, как я! – говорила мне эта ведьма… Да, вот подходящее слово!.. Ведьма!..
И вот она ушла, заперев меня. Сердце мое судорожно билось… Она вернулась, держа за руку старшую дочь моей хозяйки. Девочка сонно щурилась, не догадываясь, зачем ее сюда привели…
Ведьма пользовалась самым простым способом: кусала зубами запястье того тела, в которое желала перейти. Поэтому она научила меня именно этому способу, другого она не знала! Она сразу предупредила меня, что может и ничего не получиться!.. Но я обнаружила в себе неожиданную решительность. Я не испытывала также ни малейшего отвращения к вкусу свежей крови… Жалостью я тоже не терзалась…
Помню, как девочка испуганно кричала:
– Мама!.. Мама!.. Спаси меня!..
Ведьма отнесла меня в постель. Теперь она не сомневалась в том, что я ее не выдам! А я проснулась наутро и очутилась в мучительном для меня водовороте ощущений. Я привыкала к чужому телу. И в моем сознании я слышала явственно отчаяние бедной девочки… Я уже знала, что и моя хозяйка, и старуха-знахарка, обе не впервые меняли тела, как меняют обычные люди одно место обитания на другое…
Мое тело нашли на леднике. Тело мое было мертво. Решили, что я хотела что-нибудь съесть, спустилась ночью, нечаянно заснула и замерзла. Ничего иного нельзя было предположить!.. Я смотрела на свое тело, на эту худенькую смуглую девочку, и горько плакала. Но это никого не удивляло. Ведь я так много времени проводила с детьми хозяев!..
Мое тело похоронили. Семья башмачника жила по-прежнему, только наняли новую служанку. Ведьма (я так и звала ее про себя: «ведьма»!), казалось, не обращала на меня внимания. Младшая сестренка, испуганная и погрустневшая, жалась к старшей, то есть, в сущности, ко мне!..
Первые дни после похорон я чувствовала себя крайне скверно. Я тосковала по своему прежнему телу. Внутри моего сознания стонала в отчаянии старшая дочь хозяйки. Я убегала в сад, зажимала уши ладонями, но это не могло избавить меня от мучений!..
Прошло еще несколько дней. Я отупела и двигалась, словно механическая нюрнбергская кукла. Я мало говорила, но перестала плакать. В конце концов, я нашла способ одоления разума несчастной девочки, присоединившегося к моему разуму. Трудно описать мою радость, мой восторг, когда я поняла, что я – это снова всего лишь я! Да, мое сознание находилось в чужом теле, но все равно это снова была только я, только я!..
Я больше не была служанкой, я была родной дочерью хозяйки.
Но я-то знала, что я – не я и хозяйка – не хозяйка!.. Я снова решилась бежать. Теперь моя внешность сделалась самой заурядной.
Ночью я встала и оделась. Но тут младшая сестра несчастной девочки, теперь совершенно уничтоженной мною, также проснулась и вцепилась в мою руку…
– Марго!.. Марго!.. – повторяла она имя своей сестры. – Я знаю, что ты – это не ты! Но все равно… Не оставляй меня… Я боюсь… Я знаю, что мама – это не мама… Я знаю, я знаю… Ты – Леена!.. Но все равно не уходи, не бросай меня!.. Я боюсь!..
Первым моим желанием было вырвать руку из цепких пальчиков, или даже ударить девочку… Или… да, я могла и убить ее… задушить, к примеру…
Но вдруг я осознала свое крайнее одиночество! Ведь у меня никого не было в этом мире! А маленькая девочка, уцепившаяся за мою руку… Да, она любила меня. Она тоже была одинока… Я мгновенно приняла решение, о котором после не пожалела.
– Ладно, – сказала я, – ты пойдешь вместе со мной. Но обещай, что никогда и ни о чем не будешь спрашивать меня. Клянись!..
Она поклялась. Это была чистая наивная девчушка. В дальнейшем она полюбила меня еще более.
Мы быстро собрались и убежали из дома. Я подумала, что лучше всего будет бежать к реке. Мы спрятались опять же под мостом. И весь следующий день мы не вылезали на белый свет. Конечно, родители искали своих детей. Но мы ведь были такими обыкновенными девочками, такими, как все!..
Поздно вечером я выбралась из-под моста и отправилась на разведку. Мне повезло. Я обнаружила большую лодку, хозяин которой готовился к отплытию. Он должен был сопровождать срубленные деревья, которые, связанные в большие плоты, сплавлялись по реке. Я стала упрашивать его, чтобы он взял нас с собой. Это был не очень молодой мужчина, лет сорока, должно быть. Он отказывался, гнал меня. Но я все приставала и приставала к нему. В конце концов, он вдруг обнажил свой мужской инструмент и сказал, что если я буду по ночам сосать этот прибор, который был весьма толстый и длинный, то он, пожалуй, согласится взять меня и мою сестренку вниз по реке.
– Попробуй! – предложил он.
Я послушно взяла в рот эту часть его тела. Меня мутило. Мужской член словно бы распух и заполнил мой детский рот. Я добросовестно сосала. Глаза мои были закрыты. Я слышала, как он понукал меня:
– Скорее!.. Сильнее!.. Ах ты, неуклюжая дура!..
Я плакала с закрытыми глазами…
Но вот ему показалось, что он уже получил достаточно удовольствия.
– Хватит!.. – сказал он.
Меня едва не вывернуло наизнанку.
– Ладно! Я возьму тебя и твою сестренку. По крайней мере это будет даром. На шлюху, даже на самую дешевую, у меня сейчас нет денег!..
Я побежала за сестренкой. Но мне пришлось все же приостановиться, потому что меня вырвало.
Мы благополучно спустились вниз по реке. Я старательно исполняла взятые на себя обязанности каждую ночь. Я была даже благодарна ему, потому что он не приставал к моей сестренке! И все-таки мы оставались детьми и любовались прекрасной природой, раскинувшейся перед нами.
Плотогон привез нас в большой город. Он оказался не таким уж дурным человеком. Он взял нас за руки и отвел в галерею близ одного из городских рынков. Здесь собирались девушки, нанимавшиеся в служанки. Мы, хотя и были еще малы, присоединились к ним. Это было утром. А к вечеру нас уже наняла какая-то женщина. Мы обрадовались и послушно пошли с ней. Это наложило горький отпечаток на всю нашу дальнейшую жизнь.
Да, женщина оказалась сводней и содержательницей публичного дома. Но, к счастью, она не спешила начать торговать нашими незрелыми телами. Она поселила нас в большой комнате. Вместе с нами здесь находились еще девочки. Всех нас хорошо кормили, учили петь и танцевать. Бежать из этого дома не было никакой возможности! Сторожам был отдан приказ убивать любую беглянку!..
Через несколько лет мы подросли достаточно для того, чтобы приступить, что называется, к службе. Скажу проще, мы пополнили ряды женщин, торгующих своим телом. Каждый вечер в дом нашей хозяйки приходили мужчины. В течение одной ночи мне приходилось отдаваться и отдаваться. Однажды за одну ночь мною обладали девятнадцать мужчин!..
Но неожиданно судьба моя и моей сестры снова переменилась. Несмотря на то что ей приходилось вести жизнь продажной женщины, она по-прежнему оставалась чистым и наивным существом. Это и помогло нам в конце концов! Один из гостей дома влюбился в мою сестру. Он хотел выкупить ее и увезти, но она не соглашалась уезжать без меня. На выкуп двух женщин у него не было денег. Я предложила бежать. Теперь, когда мы стали взрослыми, нас уже не стерегли так тщательно. С течением времени женщины привыкают к праздной жизни и уже и не хотят бежать из публичного дома. Но только не мы, то есть не я и не моя сестра! Мы бежали.
Возлюбленный сестры оказался финном. Снова нам пришлось проделать длинный путь. И вот мы очутились в этих краях. Но вместо того, чтобы обвенчаться с моей сестрой, он оставил ее с маленькой дочерью. Мы жили тяжело. Сестре удалось выйти замуж. Потом умер ее муж. Потом и она тяжело заболела. Я очень хотела переселить ее сознание в какое-нибудь молодое тело, но она решительно отказалась. Да, она была странной женщиной, наделенной удивительным чутьем. Она горько рыдала, благословляя Трину, свою дочь, перед смертью.
Когда моя сестра умерла, я рискнула обратиться к ее прежнему возлюбленному, отцу Трины. Я знала, что он достаточно богат. Однако он прогнал меня вместе с девочкой. Я вырастила Трину в крайней бедности. Она ничего не знала о моем прошлом. Для нее я всегда оставалась любимой тетей Лееной. Даже ее мать уже не называла меня именем своей настоящей сестры – «Марго»…
Несколько раз я пыталась переселить свое сознание в молодое женское тело, но у меня ничего не выходило. Должно быть, я чего-то не знала…
– И чего же ты хочешь? – спросил Константин.
– Пусть твоя мать научит меня преображению, а я научу ее, как остаться одной в своем сознании!..
– Мы подумаем, то есть я и моя мать, – резко произнес Константин.
Затем он вновь отвел Леену назад в подвал, где и запер.

***

Когда Ангелина вернулась с прогулки, Константин все рассказал ей о допросе Леены.
– Я готова на все!.. – воскликнула красавица, но тотчас осеклась и замолчала.
А затем произошло то, что заставило Константина окончательно поверить в правдивость страшных историй, рассказанных ему Ангелиной и Лееной!..
Вдруг лицо красавицы странно исказилось. Губы задрожали, скривились… Это было удивительное и страшное зрелище. Казалось, за обладание этим красивым лицом борются, искажая его правильные черты, две странные силы. Затем выражение лица совершенно изменилось. Теперь в этих прелестных чертах явственно читалась мучительная озлобленность.
Незнакомый Константину сильный грудной голос четко произнес:
– Не надейтесь! Я никогда не уйду! Если кто-то кого-то и уничтожит, то это я уничтожу тебя, Анжелика-Аделаида! Тело по имени Ангелина навеки обретет разум Лейлы!..
Растерянный Константин молчал. Выражение глаз красавицы вновь изменилось. Теперь перед ним стояла прежняя Ангелина.
– Не бойся, – сказала она знакомым голосом…
За едой они хранили молчание. Затем красавица удалилась в апартаменты мадам Аделаиды.

***

Вечером Константину пришлось срочно выехать на один из участков строительства, где прорвало дамбу. До самого утра ему пришлось носиться на лошади мимо вздыбленных волн и, срывая голос, отдавать приказания. Когда все вновь пришло в обычное состояние, время уже клонилось к полудню. Усталый, промокший, голодный, он вернулся домой. Илюха тотчас принес водку, черный хлеб и холодную говядину. Константин перекусил на скорую руку. В спальне Илюха стащил с него грязные сапоги и помог раздеться. Константин заснул мгновенно и проспал глубоким крепким сном несколько часов.
Его разбудило ощущение присутствия в комнате кого-то чужого. Он широко открыл глаза. На краю постели сидела она, Ангелина!..
С первого взгляда он заметил выражение ее лица и понял, что сейчас ее сознанием владеет Лейла!..
– Что тебе нужно? – спросил он хрипло.
Она мелодично рассмеялась.
– Бедный мальчик! – Она говорила чуть гортанно. – Бедный мальчик, он так утомился! Ему так необходим отдых. Пожалуй, мне лучше удалиться!..
И с этими словами она поднялась. Движения ее оказались чрезвычайно грациозны. Она повернулась к нему спиной, изогнулась, чуть выпятив круглые ягодицы…
– Прощай! – На лице ее играла коварная улыбка. – Прощай, мой мальчик!..
Константин уже перестал владеть собой.
Он не помнил, как выпрыгнул из постели, как набросился на нее, как повалил на ковер, как рвал легкий пеньюар…
Она молчала, ее огромные глаза смотрели сумрачно и страстно, ее длинные волосы обвивали его, словно мягкий шелк…
Он целовал ее шею, щеки. Она отвечала ему поцелуями, необычайно сладкими поцелуями. Его член напрягся и легко вошел в ее мягкое лоно, словно напоенное медом…
Стоны, воркованье, ласковые словечки, поцелуи снова и снова… Нет, никогда еще прежде Константин не испытывал подобного счастливого наслаждения…
Молодой человек и девушка обессилели, но не разнимали жаркого объятия…
Внезапное звучание женского голоса пронзило Константина острой болью, словно укус змеи!..
– Боже мой!.. Боже мой!..
Он узнал этот голос, он не мог не узнать этот голос! Это был голос его матери!..
– Боже мой!.. – стонала мадам Аделаида. – Боже мой!.. – Но обращалась она не к сыну. Она обращалась к Лейле: – Боже мой! Что ты сделала со мной, Лейла?! Что ты натворила?..
Глазам Константина вновь открылось странное и страшное зрелище. Он невольно разомкнул руки. Красавица вскочила на ноги. Выражение ее лица вновь переменилось. Гортанный голос Лейлы отвечал голосу мадам Аделаиды:
– Разве было плохо?
– Зачем ты издеваешься надо мной? – простонала мадам Аделаида.
Константин был поражен. Один и тот же человек, одна и та же девушка заключала в себе два существа! Женщина вела диалог сама с собой. Выражение лица менялось в зависимости от того, кто говорил, мадам Аделаида или Лейла!..
– Я издеваюсь над тобой? – Лейла захохотала. – Значит, это я мечтаю изгнать тебя из этого тела, уничтожить? Отвечай!..
– Да, я виновата перед тобой, – пробормотала мадам Аделаида.
– О! Так-то лучше! Но если я оставлю тебя в живых, разве ты не повторишь попытку уничтожить меня?
– Нет, нет! Клянусь!..
– Пустые клятвы!
– Клянусь!.. Умоляю!.. Клянусь!..
Константин смотрел как завороженный… Вот девушка заломила руки в отчаянии. Конечно, это была его мать. Затем красавица гордо распрямилась и смотрела презрительно в пространство. Это была Лейла…
Константин решился вмешаться. Он уже окончательно пришел в себя.
– Лейла! – начал он. И голос его все же чуть дрогнул. – Лейла! – повторил он. – Неужели после того, что произошло между нами, мы – чужие, безразличные друг другу люди? Я хочу, я искренне хочу, чтобы то, что сейчас произошло, повторилось. Я хочу быть с тобой много раз… – В сущности, он говорил правду!.. Красавица замерла, откинув длинные волосы на спину… – Лейла!.. Лейла!.. – повторял Константин… – Ты можешь стать моей женой, мы обвенчаемся!.. Ты приобретешь положение в обществе. Но я прошу лишь одного: не уничтожай мою мать! Пойми мои чувства, чувства сына!.. Я люблю тебя!.. – Он уже и сам не понимал, говорит ли он правду или все-таки лжет…
– То, что ты предложил, является для меня неожиданностью, – проговорила она в задумчивости.
– Но ты согласна?
– Согласна на что? Обвенчаться с тобой или не уничтожать твою мать?
– И то и другое! – произнес он твердо…
И тотчас подумал: «Какое счастье, что она не в состоянии проникнуть в мои мысли! И что же я предлагаю ей? Я лгу! Я вовсе не хотел бы жить с ней, как с женой… Да и с кем жить?.. Кто хозяйка этого прекрасного тела?..»
– Я подумаю, – сказала Лейла…
Но тотчас лицо красавицы снова исказилось на миг, черты дрогнули… Но уже через мгновение смотрели на Константина глаза Ангелины… Он услышал голос. Это не был голос его матери и не был голос Лейлы. Это был голос Ангелины!..
– Боже! Константин! Позволь мне уйти…
Он испугался:
– Уйти? Куда? Ты хочешь оставить меня? Умоляю, не уходи! Прости меня! Я не виноват в том, что произошло!.. Не уходи! Умоляю! Не уходи!..
Она устало кивнула и проговорила тихо:
– Нет, нет, я не уйду! Я только хочу оставаться в комнатах мадам Аделаиды…
– Да, да… – подхватил он энтузиастически. – Эти покои в твоем полном распоряжении! Я не стану тревожить тебя!..
Красавица ушла. Константин сел в кресло и тяжело задумался.
«Как быть? Я не могу посвящать эту девушку в мои планы. Ведь все, что я скажу, тотчас будет воспринято и моей матерью и Лейлой! Я должен самостоятельно принять решение. Но какое?..»
Он сидел задумчиво, не двигаясь. Затем поднялся и подошел к постели. Вдруг он почувствовал, что страшно устал и хочет спать. Он запер дверь на защелку, вернулся к постели, лег и снова заснул.

***

Сквозь сон Константин расслышал стук в дверь. Ему не хотелось открывать глаза.
«Снова какая-нибудь гадость!..» – смутно подумалось ему. Он повернулся на другой бок и накрылся одеялом с головой. Но стук продолжился. Однако Константин твердо решил не отвечать… «Пусть скажут, что же опять произошло! Тогда и отзовусь!..» И словно отвечая на его мысли, из-за двери донесся крик Илюхи:
– Беда! Барин! Беда!..
Надо было вставать. Но так не хотелось! Быть может, Илюха преувеличивает и на самом деле ничего страшного не случилось!.. Но Илюха не смолкал:
– Беда! Барин! Беда!..
Константин понял, что вставать придется. Он резко отбросил одеяло и подошел к двери.
– Беда! Барин! Беда! – надрывался Илюха.
Константин откинул щеколду. Слуга бросился к нему, продолжая повторять:
– Беда! Беда!..
– Что случилось?
– Беда!..
Константин резко схватил Илюху за плечи и встряхнул:
– Да замолчи же!..
Илюха стих, только глазами ворочал. Константин нервно усмехнулся, чуть отступил от него и произнес:
– Говори спокойно. Только не смей кричать. Спокойно, спокойно…
– Беда!.. – снова повторил Илюха…
Константин раздосадованно сжал кулаки.
– Ты будешь говорить спокойно? Или я должен наказать тебя?
– В подвале… – заговорил Илюха. – Старая Леена умерла!
Константин почувствовал боль в груди.
– Умерла? Убийство?
– Да не пойму…
– Почему ты спустился в подвал?
– Да не я первый…
– Так. А кто?
– Дарья в погреб спустилась, за солеными грибами… Слышит, старуха зовет, то есть поняла, что в подвале кто-то есть, ну и позвала!..
– Зачем? – Боль в груди не прекращалась.
– Да голодная она была, старуха-то! Проголодалась она. И пить ей хотелось. Ну, Дарья и принесла ей ковшик студеной воды и хлеба краюшку…
– Как могла Дарья войти в помещение, где была заперта старая Леена? Ведь я запер дверь на ключ…
– Да-а… – Илюха замялся. – Я ей ключ дал! – признался он.
– Ты дал ей ключ? Как он оказался у тебя?
– Из кармана взял. Вы в шелковом красном жилете оставили. Я жилет вешал на распялку, ну, ключ и выпал. Я и взял… А после хотел на место, назад положить!..
– С тобой я разберусь позже, а покамест позови Дарью!
– Да она не виновата…
– Разве я тебя спрашиваю, виновата ли она?! Я приказываю тебе привести ее сюда.
– Сюда? К вашей спальне, стало быть?..
Нервное возбуждение, уже терзавшее Константина, требовало немедленной разрядки. Он вскинул сжатый кулак и ударил Илюху, успевшего, впрочем, отпрянуть. Тотчас настроение слуги переменилось.
К счастью для Илюхи, сильный удар пришелся не в лицо, а в плечо…
– Сейчас я приведу Дарью, – сказал Илюха и поклонился.
– Постой! – остановил его Константин. – Приведи ее в кабинет…
Илюха побежал было, но его остановил сердитый голос барина:
– Стой! Куда полетел как угорелый?! Где Дарья?
– В подвале…
– Спустись к ней. А я за тобой…
Илюха снова поклонился и помчался в подвал…
Константин медленно спускался по лестнице…
«Так!.. – размышлял он. – Значит, старой Леене все-таки удалось преображение. Бедная Дарья!.. Подвал… Какая девушка решится остаться в подвале наедине с мертвым телом?!.»
На лестнице совсем стемнело.
– Илюха! – грозно крикнул Константин. – Подойди со свечой, посвети!..
Константин остановился. Спустя недолгое время послышались неуклюжие шаги Илюхи. Он появился с оловянным подсвечником в руке.
– Посвети! – повторил Константин.
Илюха пошел впереди, освещая дорогу.

***

Константин увидел тело Леены, оно лежало на подстилке, служившей заключенной постелью, и само казалось грудой старых тряпок. Рядом стояла Дарья. Константин бросил на девушку быстрый взгляд и подумал, что его предположение наверняка правильно… Девушка едва держалась на ногах. Даже в полутьме было видно, как бледно ее лицо… Константин шагнул к ней, неожиданно схватил за руку. Она не противилась. Илюха тяжело дышал. Константин поднес руку девушки к глазам. Осмотрел. Нет, следов укусов не было!..
«И все-таки я совершенно уверен: старой Леене удалось преображение! – лихорадочно размышлял Константин. – Но как же теперь вести допрос?..»
Он наклонился и велел Илюхе поднести свечу поближе. Константин осмотрел тело. Никаких повреждений не было. Лицо трупа казалось спокойным, морщины как будто разгладились… Константин отошел подальше. Теперь он ясно мог видеть, что Дарья выглядит растерянной. Он решился начать допрос.
– Дарья, ты можешь говорить? – спросил он прежде всего.
Девушка дрожала. Он внимательно смотрел на ее лицо. Черты мучительно подергивались. Наконец зазвучал женский голос. Да, это был голос Дарьи, но едва слышный.
– Я… могу… говорить… – почти прошептала она.
– Очень хорошо, – мягко подбодрил ее Константин. – Когда ты спустилась в подвал, Леена была жива?
– Да, – прошептала Дарья сдавленным голосом.
– Что она делала?
– Она… Она сидела здесь… – девушка указала на подстилку, где теперь лежало мертвое тело.
– Илья дал тебе ключ?
– Да.
– Леена просила пить?
– Да, она просила пить… Илья дал мне ключ… Я принесла ей воды…
– И что же дальше?
– Она пила…
– А потом?
– Да… я вдруг потеряла сознание… А когда очнулась, она, она… Она лежала мертвая…
– Лежала здесь, на подстилке?
– Да. Она здесь сидела, когда пила воду…
Константин не стал больше спрашивать. Он призадумался. Надо было на что-то решиться. Ясно было одно: нельзя было оставлять Дарью на свободе. Он бросил быстрый взгляд на Илюху. Пожалуй, этот парень может помешать ему…
– Займись мертвым телом, – приказал он слуге. – Позови Амвросия и Кузьму, пусть помогут тебе. А ты, Дарья, пойдешь со мной…
Илюха, разумеется, не смел противоречить барину, однако Константин почувствовал некоторое напряжение, которое, казалось, разливалось в воздухе… Он резко повернулся к слуге.
– Илюха! – сказал Константин. – Ты что же, боишься, как бы я чего не сотворил с Дарьей?
Илюха смущенно опустил голову, в руке его подрагивал огонек свечи.
– Отвечай! Я тебя спрашиваю!
– Да нет… – пробормотал слуга.
– Отвечай толком! Ты не доверяешь мне?
– Да как я могу!.. – Илюха обрел голос.
– Верно, ты не можешь. И девка твоя не нужна мне. И как только мертвое тело поднимут на свет, позови меня. Тело положите на заднем дворе…
Константин велел Дарье идти впереди, а сам пошел следом за ней.
В кабинете он приказал девушке сесть на один из стульев, а сам принялся прохаживаться взад и вперед, заложив руки за спину.
Девушка сидела смирно, чуть наклонив голову, Константин бросал на нее короткие взгляды. Прежде Дарья никогда не интересовала его. В сущности, она представляла собой самую заурядную финскую девушку, из числа тех, что нанимаются в служанки. Но теперь ему казалось, будто в лице ее появилось нечто странное. Он не сомневался в том, что Леене удалось перенести свое сознание в тело Дарьи…
Внезапно он резко повернулся и остановился.
– Леена! – быстро произнес он, фиксируя взглядом скорчившуюся на стуле девичью фигурку…
Она не дрогнула. Но ему показалось, что она словно бы окаменела…
Но и он не намерен был отступать!
– Леена! – повторил он и вперил в нее суровый взгляд.
В ответ – молчание…
И спасением прозвучал для нее стук в дверь. Затем голос все того же Илюхи прокричал:
– Готово, барин!..
Константин, уже не глядя на Дарью, вышел к слуге и тщательно запер за собой дверь. Илюха ни о чем не спрашивал его. Константин раздумывал, стоит ли сказать Илюхе снова, что никакая опасность Дарье не грозит, но твердо решил не говорить ничего! Он уже слишком хорошо знал, что с прислугой следует обращаться сурово; и чем суровее, тем лучше! То есть лучше для хозяина!..
Сопровождаемый Илюхой, Константин вышел на задний двор. Но внимательный осмотр трупа при дневном свете никаких результатов не дал! Тело не имело на себе ни малейших повреждений!..
Константин решил вернуться в кабинет. Илюха переминался с ноги на ногу.
– Ну? – досадливо спросил Константин. – Чего тебе?
– Я… – Илюха запнулся. – Я вот что… Ежели вы… Ежели вам Дарья приглянулась, так я… я только рад буду!.. Да я бы хоть завтра с ней обвенчался!..
Константин сделал усилие над собой и не рассмеялся.
– Ладно, – сказал он. – Мне твоя Дарья, конечно, ни к чему, но я спрошу ее, хочет ли она венчаться с тобой!..
– Всегда готовый!.. – Илюха ухмыльнулся. Он явно не верил в то, что Дарья совершенно не нужна его барину!..
Константин приказал Илюхе оставить его в покое. У двери в кабинет Константин столкнулся лицом к лицу с красавицей.
– Что случилось, Ангелина? – спросил он. Теперь он видел по выражению ее лица, что Лейла в ней притихла.
– Я слышала из-за двери плач…
– Это хорошо, – заметил Константин невпопад.
– То есть что хорошо? – Она улыбнулась. – Хорошо, что я услышала плач?..
– Да все хорошо! Идем!.. – В сущности, теперь, после того, что было между ними, он имел право говорить с ней совершенно запросто…

***

Дарья тихо всхлипывала, чуть раскачиваясь на стуле. Константин запер дверь, теперь уже изнутри.
– Вот, – без обиняков обратился он к Ангелине, – эта девушка не кажется тебе странной?
Ангелина грациозно прошла к большому креслу и опустилась на мягкое сиденье.
– Я предчувствую, что нам предстоит серьезная беседа. – Руки ее, нежные, обнаженные до локтей, упали на колени, прикрытые атласным платьем.
Дарья всхлипывала.
– Да, – подтвердил Константин, – нам, несомненно, предстоит серьезный разговор. – Поэтому я повторяю, не находишь ли ты сию девицу странной?
– Да ведь это Дарья! – Ангелина чуть приподняла брови. – Я знаю, что эту девушку зовут Дарьей. Она, кажется, крещеная финка…
– И более ничего?
Ангелина призадумалась и показалась Константину на диво соблазнительной!..
– Я как будто не ошиблась… – проговорила она. – Девушку зовут Дарьей; я знаю, слышала…
– И ничего странного?..
– Как будто ничего…
– А я так не думаю! – раздосадованно произнес Константин.
– Не мучайте меня… – тихо проговорила Дарья.
– О! Немая невинность заговорила! – Константин потер ладонь о ладонь. – Полюбуйся на нее! Леену нашли мертвой. А эта угнетенная невинность трепетала рядом. Ну?! Ты понимаешь?..
Ангелина встрепенулась:
– Ей удалось?
– Я не сомневаюсь!
– Но она не признается?
– Нет… Дарья заплакала.
– Константин, – мягко проговорила Ангелина, – не забывай, что ведь это не просто тело Дарьи, наделенное сознанием Леены, это два сознание в одном теле, то есть это Дарья и Леена в теле Дарьи…
– Нет! – резко воскликнул Константин. – Она призналась мне, что владеет искусством подавлять, фактически уничтожать сознание человека, в тело которого она переселяется!..
– Не может быть! Такого не может быть! – Прекрасные глаза Ангелины широко раскрылись.
– А я поверил ей! И представляешь, что сказали бы Чаянов и Брюс!
– Мне казалось, что их не смущает множественность сознаний, заключенная в их телах…
– Пустая болтовня! – Константин коротко рассмеялся. – Тебе очень нравится твое существование в виде нескольких сознаний в одном мозгу?
– То есть в виде двух, – заметила красавица, – в виде двух сознаний! Нас двое, в сущности: я и Лейла!..
– И тебе это нравится? – выпалил он. И тотчас понял, что прямого ответа на этот вопрос быть не может!
– Возможно ужиться при условии взаимных уступок, – дипломатично констатировала Ангелина.
«А что еще она может мне сказать?! – подумал Константин. – Не может же она признаться в том, что ненавидит Лейлу и боится ее!»
– Я уверен, – заговорил Константин, – я уверен, что перед нами уже нет Дарьи! Это всего лишь внешняя оболочка несчастной девушки, наделенная сознанием старой Леены!
– А голос? – засомневалась Ангелина. – Чей это голос? Он, во всяком случае, не похож на голос Леены!..
Константин был недоволен. Стройная конструкция его предположений закачалась и вполне могла обрушиться.
– Я не стану судить о ее голосе, – возразил он, – но я уверен в том, что Дарья мертва! На свете более не существует девицы Дарьи! Существо, которое мыслит в ее теле, в ее телесной оболочке, это Леена!..
Сидевшая на стуле Дарья разрыдалась.
– Скажи, девушка, кто ты? – обратилась к ней Ангелина, устраиваясь в кресле поуютнее.
– Я… Дарья!.. – проговорила девушка сквозь слезы.
– Экая наглость! – Константин сжал кулаки. – Врет и не краснеет!..
– Лгать нет смысла, – продолжала Ангелина, приглядываясь к девушке. – Ты – в нашей власти. Мы можем сделать с тобой все, что только пожелаем! Тебе лучше признаться…
– Но чего же вы от меня хотите? – всхлипывала девушка. – В чем я провинилась перед вами? За что вы терзаете меня? Неужели только за то, что я увидела, как умерла старая Леена? Да я и не видела, я без памяти лежала. И не убивала я ее, клянусь вам!..
– Это слишком хорошо, чтобы быть притворством, – сказала Ангелина Константину по-французски.
– Но это притворство, я не сомневаюсь! – по-французски же ответил Константин.
– Перейдем на русский язык, – сказала Ангелина. – Пусть она понимает, что мы не верим ей!
Ты можешь сколько угодно притворяться, Леена, – – сказал Константин, – мы не верим тебе! И мы будем допрашивать тебя до тех пор, пока ты не сознаешься!
– Но мне не в чем сознаваться! – воскликнула девушка.
– Я полагаю, – решил Константин, – что мы слишком мягки с ней. Я полагаю, пора будить Лейлу! Но как это сделать?
– Я знаю, как это сделать! – ответила Ангелина. Затем тихо позвала: – Лейла, Лейла… – И вдруг замерла, будто прислушиваясь к самой сути своего существа.
Лицо красавицы дрогнуло, глаза широко раскрылись, закрылись, снова открылись. Да, это были те самые прекрасные черты, но по иному выражению глаз Константин немедленно узнал Лейлу!
– Лейла! – сказал он. – Лейла! Помоги нам сломить упрямство этой притворщицы!..
– Я помогу, – отвечала Лейла, – я заставлю ее признаться! Я вырву у нее этот способ уничтожения чужого сознания!..
Константин обмер от ужаса.
– Но, Лейла, – забормотал он, – я бы не хотел, чтобы ты оставалась одна в этом прекрасном теле! Меня… меня очаровывает именно эта двойственность…
Она смерила его презрительным взглядом.
– Кажется, здесь не одна лгунья, а в пару к ней еще и лжец! Неужели ты думаешь, будто я стараюсь для тебя? Неужели ты полагаешь, будто совокупление с тобой значит для меня хоть что-то!.. Молчи! Я буду говорить с ней!..
Красавица встала и приблизилась к сидевшей на стуле девушке.
– Отвечай, Леена! Ведь ты – Леена?
Дарья выглядела испуганной и мотала головой.
– Ты – Леена? – повторила Лейла.
Константин ясно видел, что девушка страшно испугана. Но он не мог понять, что же так испугало ее. То, что Лейла вырвет у нее признание, заставит сказать правду; или же то, что ее, невинную, Лейла замучит до смерти? Все зависело от того, кем на самом деле являлась эта девушка, Дарьей или Лееной!..
– Ты будешь говорить? – спросила Лейла. Голос ее был спокойным. Но Константин понимал, что сидящую на стуле девушку она вполне может растерзать, как хищный зверь. Кажется, и девушка начинала это понимать!..
– Я… – Дарья… – отвечала девушка слабо шелестящим шепотком.
– Я спрашиваю в последний раз! – предупредила Лейла. – Лучше ответь сейчас! Потом будет поздно!..
Девушка молчала, будто язык проглотила, обмерев от ужаса.
– Константин! – Лейла подошла к двери. – Где колокольчик? Позвони и вызови Илюху!..
Дарья тряслась от рыданий.
Константин потряс в руке большой колокольчик, затем отпер дверь.
Илюха явился на диво скоро.
– Запри дверь, Кантор! – приказала Лейла по-французски.
Константин вздрогнул, услышав свое французское имя, но поспешно запер дверь изнутри. Илюха оглядывался в смущении. Дарья продолжала рыдать.
Лейла была преисполнена решимости.
– Кто эта девушка? – спросила она, обратившись к Илюхе.
Он ответил не сразу. Он явно пытался понять, какого ответа от него ждут!
– Отвечай! – прикрикнула Лейла.
– Это… Она здесь служит, в этом доме… Она говорила, что ее Дарьей зовут!..
– А может быть, это не она? Может быть, это другая девка? – сердито допытывалась Лейла.
– Не… знаю… – запинался Илюха.
– Говори!.. – Голос Лейлы звучал угрожающе.
– Как вам будет угодно…
– Мне будет угодно, чтобы ты сказал честно, кого ты видишь сейчас перед собой, эту самую Дарью или какую-то другую женщину!..
– Дарью! Дарью вижу! – признался Илюха.
Но Дарья не переставала плакать. Она как будто понимала, что все происходящее – лишь начало ее мучений!
– Скажи, Илья, – Лейла говорила спокойно и серьезно, – приходилось ли тебе иметь дело с этой девицей? Проще говоря, спал ли ты с ней? И отвечай правду. Если ты солжешь, мы все равно узнаем правду! А если ты сейчас скажешь правду, тебе ничего плохого мы не сделаем, какой бы ни была эта правда!..
– Ну! – Илюха шумно вздохнул. – Раза два или три… – Он не договорил…
– Дарья, это правда? – спросила Лейла.
– Да… – прошелестела девушка и отерла глаза рукавом, на котором тотчас выступило мокрое пятно от слез.
– Ты хотела бы выйти за него замуж? – продолжала допрос Лейла.
– Не… не знаю…
Константин отошел в сторону и смотрел на двух женщин и бедного Илюху.
Между тем события приняли весьма крутой оборот.
– Раздевайся! – внезапно приказала Лейла плачущей Дарье.
– Я… не… – Девушка вскочила, пробежала по комнате и припала всем телом к стене.
Константин молчал. Ему не хотелось вмешиваться. Дарья устремила на него молящий взгляд, но он тотчас отвел глаза.
– Разденься сама! – повторила Лейла. – Если не разденешься, хуже будет!
Дарья принялась суетливо развязывать шейный платочек. Но вдруг опустила руки и снова оглянулась на Константина. Он повернулся к ней спиной. Он любил порою посмотреть в окно своего кабинета и увидеть заснеженное поле. Но сейчас окно было плотно занавешено, и взгляд его уперся в зеленый бархат занавеса. Но за его спиной явно происходила какая-то возня. Его охватило приятное чувство безразличия. Теперь он никому не сочувствовал. Ему сделались безразличны не только Лейла, Дарья, Илюха, но и мать. Он с удовольствием провел бы еще пару ночей с Лейлой-Ангелиной, но он никого не любил, никого! Когда-то он любил принцессу Наталию, но это, пожалуй, было в какой-то другой жизни!.. Он легко вздохнул и снова повернулся лицом к присутствующим.
Лейла молча и грубо сдирала с Дарьи одежду, та робко сопротивлялась.
– Ну! – Лейла отшвырнула прочь блузку. – Будешь раздеваться сама?
Дарья сначала замерла, стыдливо прикрывая руками грудь, обрисовавшуюся под сорочкой, затем торопливо принялась раздеваться, не переставая всхлипывать.
– Взгляните, Константин, на эту мерзавку! – произнесла по-французски Лейла, изображая возмущение светской дамы. – У нее, в сущности, железная воля! Ведь она понимает, что ее плутни разоблачены, и все-таки продолжает притворяться, будто она и есть та несчастная девушка, в тело которой она вселилась, убив, уничтожив ее сознание! Хотела бы я знать, как ей это удалось!..
– Но, Лейла, – возразил Константин. – Я не хочу, чтобы ты уничтожала сознание моей матери! Если я для тебя хоть что-то значу…
– Не смеши!.. – Лейла разглядывала раздевающуюся Дарью. – Конечно, ты для меня ничего не значишь! Я могу уничтожить сознание твоей матери, кушать живьем младенцев или вспарывать животы беременным женщинам, а потом войду к тебе в спальню, прекрасная и соблазнительная, как никогда, и буду делать с тобой все, что только пожелаю!..
Константин ощутил холод в груди. Увы! Она ведь говорила правду! Но ему ужасно захотелось, до ломоты в висках захотелось, чтобы эта правда оказалась ложью!..
– Ты совершенно отрицаешь нравственность? – спросил он.
Илюха смотрел на беседующих по-французски во все глаза.
– Боже мой, – воскликнула Лейла и тотчас поправилась: – Или вернее было бы сказать: дьявол мой! Вы знаете мою жизнь, Константин! Многого вы не знаете, но кое-что все-таки знаете! И вы еще говорите о нравственности! Что это такое? Что вы мне предлагаете? Отпустить эту мерзавку на свободу? Продолжать эту ужасную жизнь, когда в одном теле толкутся два, а то и три, а то и еще больше сознаний, то есть разумов? Кого я должна пожалеть? Кто жалел меня? И ты о чем думал, когда совокуплялся со мной? Поговори о нравственности с кем-нибудь другим!..
Константин опустил голову, ему сделалось ужасно тоскливо. Илюха пялился на Дарью. Дарья уже почти разделась и снимала сорочку.
– Быстрее! – скомандовала Лейла.
Голая девушка стояла у стены, прикрывая одной рукой лоно, а другою – груди. Константин отметил, что она неплохо сложена.
– Илья, поди сюда! – приказала Лейла. – Раздевайся и быстрее! И посмей только поспорить со мной!
– Барин!.. – Илья повернулся к любопытствующему Константину.
Константин отмахнулся решительно:
– Нет, нет, Илюха! Слушайся барыню, я так приказываю тебе! Поступай, как она велит.
Илюха не стал дальше спорить и быстро сбросил на пол порты и рубаху.
– А теперь, – грубо заговорила Лейла по-русски, – выеби-ка эту девку, отделай ее хорошенько! Покажи нам, как можно поступать с такими сучками, как она!
– Лейла! – Константин снова перешел на французский. – Помилосердствуйте! Нельзя быть такой грубой!..
– Нельзя? – Прекрасные глаза выразили предельную степень иронии. – Ты еще не слышал, как я умею браниться по-арабски!..
Илюха, совершенно голый, направился к Дарье.
– Подожди! – остановила Лейла его. – Когда ты ее отделаешь как следует, ты скажешь нам, кто эта женщина. Дарья или не Дарья!
Илюха кивнул. Он более не решался возражать. Рабская жизнь научила его многому и, в частности, не возражать и не спорить в тех случаях, когда споры и возражения не имеют смысла!
Константин, как завороженный, смотрел на Илюху; тот серьезно тер обеими ладонями свой приличных размеров мужской инструмент. Илюха глядел сумрачно. Дарья истошно закричала, но тотчас подскочила к ней Лейла и принялась бить по щекам, приговаривая:
– Молчать, сука, молчать! Еще раз крикнешь, и не пожалею, гори все огнем, прикончу – и делу конец!..
Дарья обмерла, на щеках ее рдели красные пятна. Илюха решительно и сумрачно приблизился к ней и вдруг резко облапил ее крепкими руками и повалился вместе с ней на пол. Лейла приблизилась к Константину, на лице которого явилось выражение брезгливости.
– Сейчас мы все узнаем, – произнесла Лейла светским тоном и снова по-французски. – И пойми, мой друг, у нас нет другого выхода. Что бы ты мог предложить? Попытаться договориться с этой женщиной полюбовно? Но ведь ты сам понимаешь, что это невозможно! Я вовсе не жестока, я просто нашла оптимальный способ, каким следует действовать в данной ситуации…
– Да, – отвечал Константин несколько напряженно. – Я не спорю. Мне всего лишь хочется немного более нравственности; хочется каких-то таких отношений, в которых четко различаются хорошее и дурное, доброе и злое.
– Тогда ты можешь полагать, что я всего лишь милосердна по отношению к себе!
– Милосердными следует быть прежде всего по отношению к другим. – Константин невольно улыбнулся.
– Тогда будем считать, что я милосердна по отношению к тебе!
Константин комически развел руки в стороны… Они вели этот разговор и наблюдали за происходившим в комнате. Илюха, подмяв под себя Дарью, с силой входил в ее лоно. Она громко застонала, но все же невольно обхватывала голыми, согнутыми в коленях ногами его ягодицы. Илюха громко и тяжело дышал, сопел…
– Мне не кажется, что он сможет определить, с кем же он совокупляется, – тихо сказал Лейле по-французски Константин.
Она отвечала также тихо и также по-французски:
– Дело не в том, с кем он совокупляется; дело в том, с кем он не совокупляется! Я не ставлю перед ним задачу определить, кто эта женщина; он должен лишь сказать, Дарья это или не Дарья!..
– Не знаю, не знаю, – тихо проговорил Константин. – Я не уверен в том, что мог бы определить…
– Думаю, он сможет… – проронила Лейла.
– Откуда ты знаешь?
– Он достаточно силен. Он мог бы содержать в своем теле несколько сознаний.
– Но лучше бы ему не знать, что это такое! Я милосерден. И все же скажи мне, а я, я смог бы содержать в своем теле несколько сознаний?
В глазах его искрилось пытливое любопытство.
– Пожалуй, нет, – честно ответила она.
Он призадумался. Трудно было понять, решить, как ему следует действовать. Ясно, что Лейла сейчас хочет узнать от Леены, выпытать у нее секрет уничтожения в одном теле всех сознаний, кроме одного! И когда она узнает этот секрет, она непременно уничтожит сознание Анжелики-Аделаиды! А что же Константин? Теперь и он ясно понимал, что хочет спасти свою мать и… да, он хочет, чтобы сознание Лейлы было уничтожено! Однако добиться этого будет не так легко… Не так легко? Вернее, совершенно невозможно! Ведь когда он говорит с Ангелиной, Лейла слышит его и ее! А если не слышит? То есть когда не слышит? Но, кажется, здесь не просматриваются даже малейшие закономерности… Вся надежда на Леену, то есть на то, что Леена выдаст тайну… А если это и не тайна? Если старая Леена умеет уничтожать другое сознание просто-напросто силой собственной воли?! И нет никаких способов, и нельзя научиться…
Илюха тяжело отвалился от Дарьи. Девушка лежала с закрытыми глазами, по ее щекам катились слезы. Пожалуй, и Константин испытывал бы к ней жалость, если бы не знал, что на самом деле перед ним – Леена, весьма злонамеренное существо!..
– Одевайтесь оба! – грозно приказала Лейла. – И не медлить, не медлить! И никакого притворства, не ломаться, не кобениться!..
Илюха сумрачно надевал порты, натягивал рубаху. Дарья одевалась покорно и быстро, путаясь руками в сорочке, юбке и блузе. Она ни на кого не смотрела.
– И что же, Илья, – подалась вперед Лейла, – кого ты сейчас выебал? Это Дарья?.. И отвечай правду, только правду! Не думай о том, как бы угодить мне ответом!..
Илюха стоял перед ними, насупившись. Он, казалось, размышлял. «Неужели он способен анализировать свои чувства? – подумал Константин. – А, впрочем, почему бы и нет! Любой человек, если только он не умственно отсталый, способен так или иначе анализировать свои чувства!»
– Говори, Илья! – повторила Лейла, требовательно и вместе с тем с каким-то странным спокойствием.
Сумрачное выражение лица слуги ясно показывало, что больше всего ему хотелось бы оказаться где-нибудь очень далеко, подальше от всех этих потайностей и странностей. Константин решил, что если после всего случившегося Илюха решится сбежать в неизвестном направлении, ничего удивительного в таком побеге не будет!..
– Нет, – Илья тяжело засопел, – не Дарья, не Дарья это…
Он замолчал. Дарья заплакала вновь. Константин уже дивился силе воли этой женщины. Или она так вошла в роль Дарьи? Если бы не Лейла, он поверил бы, что перед ним действительно Дарья!..
– Леена! Сопротивление бесполезно, – сказала Лейла. – У тебя остаются две возможности…
– Не при нем, – вдруг сдавленно прохрипела Леена-Дарья. – Он слишком много знает…
Константин не понял, о ком идет речь. Зато Лейла прекрасно поняла! Ее правая рука легко скользнула за корсаж, и в следующий момент крупное тело Илюхи метнулось к окну, но в воздухе комнаты, насыщенном душными запахами, короткой молнией сверкнул кинжал и рослый мужик рухнул на пол. Константин тупо смотрел, как на ковре расползается кровавое пятно.
– Извини, – произнесла светски и на безупречном французском Лейла. – Извини, Константин, я ударила его в сонную артерию, ковер запачкан кровью. Мне жаль…
Константин обрел дар речи:
– Конечно, жаль ковра! Придется его выбросить! Но как это сделать таким образом, чтобы не заметили слуги? Я полагаю, что лучше всего будет завернуть в ковер беднягу Илью и бросить его в реку вместе с ковром! Но кто это исполнит?
Ситуация представлялась Константину настолько бредовой, что даже смерть человека не делала эту ситуацию трагической. Все равно эта ситуация оставалась комической; ужасной, жуткой и… комической!..
– У тебя нет доверенных слуг? – спросила Лейла по-русски.
– Таких, которым возможно было бы доверить спрятать мертвое тело, таких, кажется, нет! – Константин чувствовал, как в его голосе дрожат иронические нотки.
– Что-нибудь придумаем! – проговорила Лейла с какою-то странной веселостью. – А сначала нам нужно, чтобы эта мерзавка сказала все, что я хочу от нее услышать!
– Но я надеюсь, ты все же… ты пожалеешь мою мать…
– Не надо быть настолько сентиментальным! О твоей матери мы поговорим потом. Сейчас главное: заставить эту мерзавку признаться…
Дарья по-прежнему стояла у стены. Видимо, она ясно понимала, что бежать из этой комнаты ей не удастся.
– Я слушаю тебя, Леена, – с этими словами Лейла опустилась в кресло и небрежно раскинулась, как будто намеревалась вести непринужденную беседу с приятельницей.
Девушка, стоявшая у стены, молчала, вздыхала. Лейла ждала, на этот раз терпеливо.
– Что я должна говорить? – спросила Дарья-Леена.
Константин присел на стул у письменного стола. Ему было любопытно, каким образом Лейла справится с Лееной, но он испытывал также и страх. Как спасти мать? Как избавиться от Лейлы? Моментами страх усиливался, и тогда Константину чудилось, будто Лейла способна читать его мысли, и это было очень и очень неприятно!..
– Скажи нам, кто ты, – приказала Лейла. – Ты Дарья или Леена?
В комнате повисла мрачная тишина. Девушка, склонив голову, смотрела на ковер, где громоздилось мертвое тело Илюхи.
– Я жду, – напомнила Лейла.
– Я – Леена, – четко произнесла девушка.
– Очень хорошо, – сказала Лейла, поудобнее устраиваясь в кресле. Голос ее звучал уютно и мягко. – Очень хорошо. А теперь скажи нам, осталось ли в тебе, в твоем сознании хоть что-нибудь от бедняжки Дарьи?
– Нет, ничего…
– Я так и думала! Где же теперь Дарья?
– Ее больше нет.
– Тоже хорошо! Где же она?
– Не знаю. Куда исчезает душа человека после его смерти?
– Мы не будем рассуждать на эту тему, – решила Лейла, говоря по-прежнему мягко и почти ласково. – Но скажи нам, пожалуйста, как же тебе это удалось?
– Не знаю…
– Это плохо, если не знаешь. Ты отсюда не убежишь. Посмотри, что случилось с Илюхой! Посмотри повнимательнее…
Далее все произошло мгновенно. Константин сорвался с места и набросился на девушку. Он бросил ее на пол и придавил ногой, срывая в то же время кушак с лежащего мертвого Илюхи. Этим кушаком он связал руки девушке, затем выдвинул ящик стола и вынул оттуда шнурок, достаточно прочный, и связал ей ноги. Этим шнурком он иногда подпоясывал ночную сорочку, когда работал ночами в своем кабинете…
Лейла смотрела на все это, не двигаясь, уютно устроившись в мягком кресле. Она улыбалась.
– Человек не знает своих возможностей, – вдруг изрекла она. – Мог ты, Константин, ожидать от себя подобной прыти?
Он слегка запыхался.
– Пожалуй, нет! – У него вырвался нервический смешок. – А ты ожидала от меня подобной прыти?
– Во всяком случае я знала, что в тебе дремлют некие силы…
– Я и сам не понимаю, как это я почувствовал, что она сейчас попытается бежать!..
Константин снова присел к столу.
– Леена! – сказала Лейла. – Ты еще раз убедилась в том, что спасение для тебя невозможно! Итак! Расскажи нам, каким образом тебе удалось уничтожить сознание Дарьи?
– Не знаю…
– Ты хочешь, чтобы мы поскорее приступили к силовому воздействию на тебя?
– Вы можете делать со мной все, что вам заблагорассудится! Даже если вы убьете меня, это вам не поможет!
Константин смотрел с любопытством на обеих женщин. Дарья-Леена стояла у стены, Лейла расположилась в кресле и, кажется, даже испытывала некоторое удовольствие, наслаждаясь уютом. Впрочем, самому Константину не было особенно уютно рядом с мертвым телом и связанной женщиной. Да и близкое соседство с Лейлой отнюдь не располагало к ощущению уюта!..
– Ты говоришь, что не знаешь, каким образом тебе удалось уничтожить сознание Дарьи. Предположим! Но попытайся хотя бы описать, как же это произошло…
– А если я не захочу…
Константин с любопытством смотрел на связанную по рукам и ногам девушку. Теперь ему уже казалось, что в ее внешности и в самом деле есть нечто особенное…
– Если ты не захочешь, – задумчиво говорила Лейла, – тогда все-таки придется прибегнуть к силовому воздействию. Мы будем пытать тебя… – Она говорила спокойно и даже ласково. – Мы загоним тебе под ногти раскаленные иголки, мы будем прижигать твое тело огнем, мы будем вырывать волосы, мы будем резать твое тело, резать очень медленно… И ты в конце концов заговоришь!..
– А если не заговорю?
– Константин, – на этот раз Лейла обратилась к нему по-русски, но по-прежнему безупречно светски, – вам не кажется, что эта девица несколько обнаглела? Может быть, приступим к пыткам?
– Я бы хотел тоже кое о чем предупредить ее…
– Прошу вас… – Лейла повела в воздухе красивой рукой.
– Леена! – начал Константин, чуть пригнувшись. – Ты должна понять, что мы не остановимся. Но ведь тебе грозит смерть! А если даже ты и выживешь чудом, то ведь все равно твое тело будет ужасно искалечено пытками…
– А если я все расскажу, что тогда? Вы отпустите меня?
– Я отпустил бы, – твердо сказал Константин.
– Я отпущу… – сказала Лейла.
– Пусть она поклянется, что отпустит меня, – Леена обращалась к Константину.
– Разумеется, я не поклянусь! – Лейла рассмеялась.
«Эти женщины замучат меня!» – подумал Константин.
– Тогда поклянитесь хотя бы, что если Леена скажет нам все, что мы хотим узнать, ей не будет грозить опасность! – Константин пристально смотрел на Лейлу.
– Какие клятвы?! Или она начинает говорить, или мы сейчас же приступаем к пыткам!..
Константин бросил быстрый взгляд на занавешенное окно.
– Я совершенно не умею пытать! Простите!..
Лейла, казалось, не восприняла его иронию.
– Есть у тебя в кабинете свечи? – спросила она деловито.
Он кивнул, затем выдвинул снова ящик, вынул свечу и протянул ей.
– Дайте трутницу, – велела она.
Он нашарил трутницу в том же ящике и протянул ей также.
– Я начинаю, – сказала она, но в голосе ее не слышалось торжества.
Константин видел, как вздрогнула Дарья-Леена. Но вмешиваться он не стал. Лейла зажгла свечу, и бережно неся ее в руке, приблизилась к связанной девушке. Дарья вскрикнула, затем попыталась пошевелить руками и ногами, но Константин связал ее крепко. Лейла наклонилась над ней, однако связанная девушка отыскала еще одно оружие. Дарья-Леена конвульсивно дернула головой и резко плюнула. На гладкой щеке Лейлы явилась тонкая пенка слюны.
Немедленно вскинулась красивая рука и на лицо девушки обрушился резкий удар. Затем еще один удар. И еще, и еще!.. Девушка не издала ни звука. Лейла крепко держала свечу. Молчание Леены раздражило ее вконец. Огонек свечи коснулся щеки девушки… Константин заметил, что Лейла не стерла плевок со своей щеки. Любопытно, о чем это могло говорить? Быть может, о потаенной склонности к тому, чтобы быть униженной?.. Но особенно задумываться не пришлось. Девушка все же застонала. Константин замотал головой. Жалобные стоны нервировали его. Ему так хотелось, чтобы все это прекратилось, прекратилось, прекратилось!..
Но Дарья-Леена стонала все более отчаянно. А дивная красавица, но не Ангелина, нет, а Лейла, с диким упрямством жгла ее щеку огоньком свечи…
Наконец девушка нарушила свое молчание и закричала:
– Нет, нет, нет!.. Не скажу!.. Не скажу!..
Казалось, будто ее глаза вращаются от боли, будто они вот-вот выскочат из орбит! Но Константин понял, что девушка, во что бы то ни стало хочет сосредоточиться взглядом на лице своей мучительницы… Зачем? Кажется, он догадывался…
Дарья-Леена с трудом остановила взгляд на лице красавицы Лейлы, на ее глазах. Нет, она не стремилась заглянуть ей в глаза, она смотрела на ее глаза!..
Вдруг Лейла выронила свечу на ковер. Константин почти инстинктивно сорвался со стула и принялся топтать занявшийся ковер. Он еще не успел вернуться к письменному столу, когда отчаянный и страшный звук потряс его слух. Он замер. Нет, он не мог ошибиться! Этот звук был скрежет зубов. В первый момент ему показалось, что зубами скрежещет несчастная жертва, но тотчас стало ясно, что зубовный скрежет исходит из уст Лейлы!.. Константин увидел, что Лейла, охваченная ужасом, скрежещет зубами. Она явно хотела отвернуться от своей жертвы, но не могла. Пристальный взгляд отчаянных глаз девушки заворожил жестокую красавицу. Константин увидел, как исказилось лицо Лейлы. Впрочем, ведь он уже видел нечто подобное. Чье это было лицо? Черты его содрогались, будто стремились исторгнуть из себя некий настрой личности, придававший им только что некое определенное выражение. Брови судорожно сходились на переносице, губы морщились… Константин уже догадывался, что именно сейчас произойдет. И он не ошибся!..
Лейла вскрикнула и упала на ковер, рядом со своей жертвой. Инфернальная красавица лишилась чувств. Из ее губ, чуть приоткрытых, вырывались слабые стоны.
– Что с ней? – тихо спросил Константин. Он обращался к Леене, больше ведь не к кому было обращаться здесь, в этой комнате, которая еще недавно представляла собой спокойный кабинет, место умственного труда человека, мыслящего вполне трезво, а теперь сделалась своего рода игралищем и вместилищем сил, в достаточной степени темных…
– Плесните на нее водой, – пробормотала девушка. На щеке ее чернел сильнейший ожог.
Константин послушно взял со стола небольшой графин и плеснул на бесчувственную красавицу. Она застонала громче.
– Сейчас очнется… – послышался громкий шепот Леены.
Лейла действительно очнулась. Красивые глаза ее открылись. Раздался голос… Голос Анжелики… или Ангелины… Но уже не Лейлы!..
– Что со мной? – проговорила Анжелика-Ангелина. – Что случилось? – Она приподнялась и села на ковре. – Что здесь происходит?.. Константин! Боже мой! Дарья! Что с ней?..
Да, это была Анжелика-Ангелина!..
– Я все тебе объясню, – быстро произнес Константин, вздыхая с облегчением. – Но скажи мне, где ты была? Где ты находилась все это время?
– Мне кажется, будто я крепко заснула и многое совершенно позабыла. Да, позабыла…
– Скажи, – осторожно начал Константин, – чувствуешь ли ты сейчас присутствие Лейлы или Трины? Ты ведь помнишь их?..
Но Ангелина-Анжелика не успела ответить, потому что заговорила Леена:
– Я уверена: сейчас она не чувствует ничьего присутствия. Ее сознание владеет этим прекрасным телом единолично!..
– Это так? – спросил Константин, не сводя внимательного взгляда с красивого лица Ангелины.
Она кивнула.
– И это долго продлится? – теперь он обращался снова к Леене.
– Пока у меня еще есть силы сдерживать Лейлу, то есть я, в сущности, воздействовала на нее, как возможно воздействовать на человека, оглушив его ударом дубинки по голове! – Она поморщилась и охнула…
– Ей нужна помощь! – воскликнула Ангелина. – Посмотри на ее щеку, Константин!.. – Но тут взгляд ее остановился на лежащем на ковре мертвом теле. – Что это? Труп? Что это?..
– Я сейчас объясню тебе… – начал было Константин, но она перебила его:
– Нет, нет, после, после! А сейчас я пройду в спальню, там у меня были кое-какие снадобья… Надо немедленно оказать помощь этой несчастной…
– Если ты сейчас, выйдешь из этого кабинета, я ни за что не ручаюсь! – поспешно вмешалась Леена.
– Но тебе необходима помощь… – сказала Ангелина.
– Вот что мы сделаем, – решил Константин. – Мы сейчас же покинем это злосчастное помещение и пройдем все вместе в спальню. Это возможно? – Он повернулся к Леене.
– Это будет возможно, если вы развяжете мои руки и ноги, – ответила она не без некоторого остроумия.
Он поспешно нагнулся к ней и развязал ее руки и ноги. Она быстро растерла пальцами свои лодыжки и запястья, затем поднялась.
– Боже мой! Боже мой! – повторяла Ангелина, глядя на труп, тяжело громоздившийся на полу.
– Идемте! – пригласил Константин.
Все трое вышли в коридор. Константин тщательно запер дверь кабинета.
– Как тихо в доме, – прошептала Ангелина.
Кажется, мы остались без обеда, – проговорил Константин. – Во всяком случае, я совсем позабыл заказать кухарке кушанье.
– Я не хочу есть, – откликнулась Ангелина.
– Я тоже, – поддержала ее Леена. Константин подумал, что ему-то хочется есть, но вслух ничего не сказал. Леена снова прислушалась, затем произнесла:
– Боюсь, мы остались одни в доме. Вероятно, слуги все ушли. Испугались чего-то и ушли, убежали…
– Испугались чего-то! – произнес Константин с иронией. – Скажем более прямо: услышали крики, стоны… Но не бойтесь, я все же командую строительством! Никто не посмеет прийти сюда с какими-то подозрениями!..
Они вошли в спальню. Ангелина отворила дверцу небольшого шкапчика, вынула какие-то склянки, корпию, коробочки.
– Садись сюда! – Она сделала знак Дарье-Леене. И когда та присела на стул у постели, Ангелина принялась ловкими руками умело смазывать и бинтовать ожог на щеке девушки. Та не стонала, лишь морщилась время от времени.
Закончив перевязку, Ангелина попросила:
– Расскажите же мне, что здесь произошло, кто убил Илью и откуда этот ожог…
Константин сел на постель и подробно обо всем рассказал. «Боже мой! Боже мой!» – то и дело восклицала Ангелина. Затем спросила:
– Что же мы будем делать с этим несчастным трупом?
– В доме никого нет, – решительно начала Леена, – давайте зароем тело в погребе.
– Прежде всего следует проверить, действительно ли в доме нет никого, кроме нас!..

***

Константин обошел дом. Слуги и вправду покинули это печальное обиталище. Можно было спокойно спускаться в погреб. Константин и Леена несли тело несчастного Илюхи. Ангелина шла следом, неся большую лопату.
В погребе они вырыли достаточно глубокую яму, положили туда мертвеца. Константин прочел заупокойную молитву. Затем Константин и Леена засыпали яму землей… Ангелина, казалось, о чем-то напряженно размышляла. Они выбрались из погреба.
– Я задыхаюсь! – пробормотала Ангелина. – Выйдем на воздух.
– Да, да! – поддержала ее Леена.
Втроем они вышли на крыльцо. Только тут Константин заметил, что женщины без верхней одежды.
– Вы простудитесь, – засуетился он, – я принесу шубы…
– Ах, нет, не надо! – Ангелина повела рукой. – Мне будет жарко в шубе. Я хочу дышать, хочу, чтобы холодный ветер овевал мои щеки…
Леена, молчавшая до сих пор, глубоко вздохнула и тихо произнесла:
– Как хорошо! Как свежо!..
Константин поежился. Ему-то было не свежо, а просто-напросто холодно!
– Может быть, вернемся в дом, – предложил он.
– Нет, погодите! – вдруг воскликнула Ангелина. – Кажется, я что-то начинаю понимать!.. Если Лейла сумела погрузить меня в столь глубокий сон, зачем же ей умение Леены? Ведь Лейла вполне может и сама уничтожить меня…
– Значит, окончательно все-таки не может! – сказал Константин.
– Вернемся! – вдруг резко повернулась к ним Леена.
Константин и Ангелина поняли, что им и вправду необходимо вернуться.
В доме Леена быстро сказала:
– Константин! Заприте меня в кабинете! Я теряю силы. Совсем скоро я больше не смогу сдерживать ее…
Константин и Ангелина поняли, что речь идет о Лейле. Ангелина мгновенно побледнела. Константин не стал задавать лишних вопросов. Он понимал, что медлить и вправду не стоит.
– Идем! – быстро сказал он и невольно положил руку на ее плечо.
Она вошла в кабинет. Он снова запер дверь, которую только что отпирал.
Когда Константин вернулся к Ангелине, красавица показалась ему страшно одинокой и испуганной. Она смотрела на него так, словно искала спасения, но он-то знал, что спасти ее не может!
– Не хочешь ли все-таки поесть? – спросил он. – Пойдем на поварню. Там хлеб, квас, творог, масло…
– Я не хочу, не хочу… – Она поспешно качала головой.
– Но я голоден!..
– Ты не понимаешь! Мне страшно!.. Я чувствую страшное головокружение!.. Это она, она!..
Не нужно было обладать особенным умом, чтобы понять: речь снова идет о Лейле… Перед глазами Константина развернулась уже знакомая ему картина. Снова судорожно исказилось лицо красавицы, снова приподнимались и опускались брови, извивались алой змейкой губы. Константин подхватил ее на руки и отнес в спальню. Она уже была без чувств. Он сел рядом с постелью, на которую положил это роскошное девичье тело. Тоска охватила его душу. Сейчас она откроет глаза, и это снова будет Лейла! Ему так хотелось, чтобы это оставалась Ангелина!.. Но, увы! Чуда не произошло.
– Что случилось? – проговорила Лейла. Константин тотчас узнал ее голос. Тоска навалилась с новой силой.
– Что случилось? – повторила она.
– Ничего страшного, – отвечал он, думая о том, насколько удается ему притворство. – Ничего страшного, просто ты вдруг потеряла сознание. Но ненадолго, совсем ненадолго. Надеюсь, память ты не потеряла?
– О нет! Где Леена?
– Я запер ее в кабинете, отнес тебя в спальню, а бедного Илюху закопал в погребе. Дом пуст. Слуги сбежали. Впрочем, надеюсь, народ не сбежится сюда, к моему дому, с дубинами и фонарями! Ведь все-таки я возглавляю это строительство, я назначен государем!..
– Какое это имеет значение! – воскликнула она нетерпеливо. – Я не могла вдруг, просто так, непонятно почему бухнуться в обморок! Это козни Леены! Мерзавка хотела убить мое сознание! А теперь скажи мне правду: все это время, пока я была в обмороке, моим телом распоряжалась мадам Аделаида?
Голос Лейлы звучал зловеще. Константин собрался с силами:
– Ты была в обмороке. Твой обморок очень напугал меня. Я подумал, что ты серьезно больна. И еще я подумал, что ведь если это прелестное тело погибнет, то вместе с ним можете погибнуть и вы обе, и ты, и моя мать!
Он старался говорить не очень быстро и не очень медленно, чтобы она не разгадала его обман. Ему показалось, что она не разгадала…
– Да, – сказала она, – если это тело погибнет внезапно, мы все погибнем, и я, и твоя мать, и бедняжка Трина, которая все-таки, возможно, еще не совсем исчезла… Ты любишь свою мать?..
– Нелепый вопрос! Конечно, люблю.
– Ты полагаешь ее достойной твоей любви?
Константин подумал, что порою, то есть даже и почти всегда, стоит говорить правду и быть по возможности смелым. Вот и сейчас он решился сказать правду и сказать ее смело.
– Это не имеет никакого значения, – сказал он. – Важно только то, что она – моя мать. Я в долгу перед ней и навсегда останусь в неоплатном долгу. Я всегда буду делать для нее все, что смогу…
Лейла слушала его так внимательно, что ему стало казаться, будто он говорит слишком долго… Он говорил, а сам лихорадочно соображал, как же ему поступить, как же ему поступить сейчас!.. Он решился сделать вид, будто целиком и полностью доверяет Лейле.
– Что ты предлагаешь? – спросил он, притворяясь непринужденным. Кажется, это был верный ход!
Она вдруг призадумалась. Константин боялся, что она захочет идти в кабинет. В этом случае ему пришлось бы туго! Ведь он вовсе не хотел, чтобы Лейла узнала секреты Леены. Теперь он смотрел на Лейлу с таким видом, словно сам ничего не мог придумать, да и не хотел придумывать. Он ждал, что же предложит ему Лейла, и весьма успешно притворялся равнодушным к любому ее возможному решению.
К счастью, Лейла чувствовала себя утомленной.
– Дверь и окна в твоем кабинете хорошо заперты? – спросила она.
– Да, разумеется…
«Только бы она не заметила моего притворства, только бы не заметила…» – лихорадочно думалось Константину.
– Пойдем в спальню, – наконец решила она.
Константин искренне удивился, и это удивление слишком, пожалуй, ясно выразилось на его лице.
– Мы в спальне, – сказал он. – Ты не видишь? Что с тобой? Здорова ли ты? Нет, тебе надо отдохнуть!..
Она на мгновение прикрыла глаза. Он невольно восхитился снова прелестной лепкой век с длинными ресницами, хотя время для восхищения было явно не совсем подходящее! И на самом деле он обрадовался ее болезненному состоянию. Теперь можно было совсем спокойно и естественно уговаривать ее остаться в спальне!..
– Ты переутомлена, тебе надо отдохнуть! – настойчиво повторял он.
Он внезапно почувствовал, что она вовсе не желает послушаться его, но у нее просто-напросто не было сил… Она то закрывала, то открывала глаза…
Наконец она произнесла, растягивая звуки, и голосом, выдававшим утомление:
– Останься здесь… со мной…
А вот это вовсе не входило в его планы! Но он понимал, что нельзя выдать свои истинные намерения. Размышлять также было некогда.
– Да, да, я останусь.
– Ляг со мной!..
Его осенило:
– Я только проверю еще раз, крепко ли заперта дверь в кабинет…
Константин опасался, боялся, что она не захочет отпустить его, но она лишь протянула:
– Да-а… иди… запри меня… я боюсь…
– Чего ты боишься? – он удивлялся искренне. – Дом пуст…
– Что может быть страшнее пустого дома!..
– Ладно, я запру тебя…
В несколько прыжков он пролетел по коридору и очутился у двери в кабинет. Странное повеление Лейлы явно было ему на руку. Но почему она вела себя именно так? Впрочем, об этом ему некогда было размышлять! Отпирая дверь, он быстро подумал о том, что Леена, еще недавно столь враждебная ему, теперь оказалась кем-то наподобие союзницы. Это тоже было странно, но и об этом некогда было раздумывать!..
«Лейла… Леена…» – мелькнуло в его сознании. Его позабавило сходство имен, но дверь была уже отперта и Леена в облике Дарьи стояла перед ним.
– Что? – спросила шепотом.
– Лейла велела мне запереть ее, – быстро и также шепотом отвечал Константин. – Я должен вернуться к ней, она ждет…
– Будь осторожен… – предупредила опять же шепотом Леена-Дарья.
Константин готов был поклясться, что прежняя, истинная Дарья ничего особенного собой не представляла; зато теперешняя привлекала его внимание. Еще бы! Ведь юным девичьим телом этого существа управляло сознание женщины таинственной и небезопасной. Однако женщина еще более опасная ждала Константина в спальне…
– Я не буду запирать тебя, – шепнул он Дарье-Леене… Ему хотелось доверять этой девушке. Он сам не знал, почему! Разве ей можно было доверять?!.
– Хорошо, не запирай, – она кивнула…
Они говорили как друзья. Сам не сознавая, что делает, он потянулся вдруг и поцеловал ее в щеку. Она не удивилась, только прошептала уже совершенно доверительно:
– Иди! После поговорим!..
Глаза ее блеснули. Собственно, ее слова вполне возможно было рассматривать как обещание…
Константин бежал по коридору назад, в спальню. Половицы скрипели. Он поспешно отпер дверь. Лейла полулежала на постели.
– Лучше запри дверь на ключ, – тихо проговорила она. – Так лучше!..
Константин устал раздумывать. Ему уже давно казалось, что он каким-то чудом очутился в непонятном и вязком пространстве страшной сказки… Он послушно запер дверь. Именно в тот момент, когда в замке повернулся ключ, Константину пришло в голову, что на месте Леены он бы сбежал!.. «Если она не сбежит, значит, я ей не безразличен! А мне бы этого не хотелось!..»
– Иди ко мне! – Лейла протянула к нему навстречу изящные округлые руки.
Теперь она не виделась Константину такой уж утомленной. Он послушно присел на постель и отдался движениям ее рук.
Она раздевала его, тихо приговаривая:
– Повернись!.. Подыми ноги… Сбрось туфли… Да, да, расстегни пряжки… Одну… А теперь другую…
Константин подчинялся ей, словно в трансе. Но порою он вздрагивал, потому что ему чудились в этом женском голосе знакомые ноты… Анжелика… Аделаида… Ангелина…
Он уже вытянулся рядом с ней на постели. Ее руки ласкали его тело. Он ощущал, как тяжелеет его член… Он резко повернулся, его сильные руки приподняли ее ягодицы, его член вошел в ее лоно…
Затем они лежали рядом. Было приятно, липко… Омыться не хотелось…
Странная лень охватила все его существо. Он все еще пытался сосредоточиться на какой-нибудь мысли, но никак не мог… «Не спать, не спать!..» – уговаривал он себя…

***

В уборной комнате царицы Катерина сидела перед туалетом и держала в правой руке небольшое зеркало. Куафер-парикмахер причесывал ее… Молодая женщина силилась разглядеть, как уложены на затылке ее черные лоснистые волосы… Вдруг она улыбнулась и отложила зеркало на столик. Лицо ее просияло улыбкой. Раздались быстрые шаги. Вошел царь. Кудри его метнулись мимо щек темной волной.
– Здравствуй, Катеринушка! – басовито воскликнул он.
Катерина вскочила ему навстречу. Куафер вскрикнул и развел руки в стороны… Она успела сделать успокаивающий жест. Парикмахер понял ее, засмеялся и, в свою очередь, махнул рукой, показывая на ее развившиеся локоны…
– Петруша! – она повисла на шее мужа.
Петр обнял ее гибкую талию, приподнял милую жену и покружил так, что подол ее платья взвился и показались маленькие туфельки. Затем он крепко расцеловал ее и опустил на пол.
– Ступай! – сказал он с улыбкой. – Я хочу, чтобы на нынешней ассамблее ты была самой красивой!
Катерина шутливо погрозила ему пальцем:
– А разве я могу быть не самой красивой?
– Прости, прости!..
Катерина звонко смеялась, блестя белыми зубами. Они обменивались шутливыми репликами, дразнили друг друга, хохотали… Парикмахер делал свое дело и тоже время от времени хихикал…
Царица оживленно рассказывала о маленькой дочери, о том, как девочка развивается, как пытается ползать и гулит… Петр слушал с умилением…
– …Знаешь, Петруша, Аннушке так понравилась эта большая кукла-арапка, которую поднес французский посол!.. Я ставлю куклу на ковер, малышка ползет к ней и смеется, но подползти совсем близко боится, ведь арапка такая большая, такая неподвижная! Я хватаю Анюту на руки и подношу близко к фарфоровому лицу куклы. Анюта машет ручонками и сердится… Такое милое и смешное дитя… – Внезапно Катерина смолкла…
Парикмахер закончил ее прическу. Она снова взяла ручное зеркало и посмотрелась внимательно. Затем кинула ему:
– Мерси! Ступайте! Нет, погодите! – Катерина, не глядя, нашарила на туалетном столике небольшой вязаный ажурный кошелек; взяла его в руки, вынула несколько монет и отдала парикмахеру. Он поклонился, затем спросил, не послать ли к ней ее камеристку:
– Если Ваше Величество прикажет, я сыщу ее…
– Нет, не надо… Сейчас не надо…
Парикмахер вышел и прикрыл за собой дверь.
Катерина приблизилась к Петру.
– О чем ты задумалась, душа моя? – он снова приобнял ее за плечи.
Она не останавливала его.
– А ты не боишься, что я сомну твою прическу? – спросил он и усмехнулся.
– Ведь это ты! – отвечала она совершенно искренне. – Ты для меня важнее всех на свете причесок, даже самых красивых!
– Нет, я все же не хочу испортить это прекрасное сооружение на твоей головке! – он опустил руку.
– Обними меня! – вдруг попросила она.
Ладно! Но я буду осторожен! – Петр бережно обхватил сильной рукой ее нежные плечи. – Но все же, о чем ты задумалась? Я же видел, что ты задумалась…
– Да… – Она повертела черный свой локон. – Я рассказывала тебе о новой Аннушкиной кукле…
– Да, кукла-арапка, которую подарил французский посол…
– Да, французский посол… Кукла-арапка… Петруша! Ты помнишь ту красавицу-арапку, что жила в доме Якова Вилимовича Брюса?
– Уж ты не ревнуешь ли, Катеринушка? Поверь, напрасно, ой, напрасно! Никакой арапки я не помню!
– Жаль! – ее лицо сохраняло выражение задумчивости. – Но неужели ты не помнишь? До рождения Аннушки оставалось еще четыре месяца, Брюс пригласил нас к себе. Он как раз велел заново отделать дом… Эта девушка подавала нам кофий… Я сразу заметила ее…
– Но, Катеринушка, теперь почти в каждом боярском доме возможно увидеть в услужении арапа или арапку! Где уж всех их запомнить!..
Катерина задумчиво кивнула:
– Да, ты, конечно же, прав! У тебя так много дел, тебе столько приходится помнить!.. Но я запомнила ее, потому что она была очень красива. Знаешь, я никогда не видела такого стройного стана, такого высокого роста… И такая шея, такая горделивая посадка головы… И еще: она была одета в прекрасный экзотический костюм…
– Ты хотела бы вновь увидеть ее? Хотела бы иметь ее при себе? Я пошлю к Брюсу…
– Думаю, он отказал бы тебе!
– Отказал бы царю, который хочет исполнить желание царицы?!
– Мне показалось, он близок с этой женщиной…
Петр громово захохотал:
– Ай да женка, ай да приметливая! Ну, если ты не желаешь разлучать любовников, тогда уж признайся, чего же ты желаешь?
– Я и вправду хотела еще раз повидать эту девушку. Она заняла отчасти мои мысли. Так вот, я послала к Брюсу, и… оказалось, она исчезла!.. Он сам приехал, сделал мне визит и сообщил, что девушка скрылась в неизвестном направлении…
– И что же? Ты полагаешь, Яков Вилимович убил ее? – Петр улыбался в усы.
– Не знаю…
– Но, милая моя, даже если бы это так и было, Брюс – мой друг и соратник, нужный мне и полезный нашему государству человек! И ежели он пришиб свою девку-любовницу, я ему не судья!.. – в голосе Петра зазвучала жесткость…
Катерина примолкла, вспоминая о трагической судьбе несчастной Анхен Монс… О! Катерина знала теперь все, все!..
Петр поцеловал ее в губы, затем быстро и решительно произнес:
– Катеринушка моя! Тебе нечего бояться! Моя любовь к тебе неотменна!..
– Петруша, я знаю, я верю тебе! Я не виню Якова Вилимовича в исчезновении этой девицы. Но все же меня удивляет это исчезновение! Когда бежит белая рабыня, тут дело ясное, потому что не так-то просто будет сыскать ее, стоит ей только переодеться! А если бежит черная рабыня, как же ей скрыться в стране белых?!
Экая ты умница? А я, признаться, ни о чем таком и не подумал! Но мало ли что случается! Россия большая! Здесь и арапка может пропасть с концами! Увезут куда на Дон, а то и в Архангельск! Ну и поминай как звали!.. Ты не находишь, что и я в некотором смысле прав?
– Конечно! А только я еще заметила, что ведь эта темнокожая девица пропала как раз тогда, когда была убита мадам Аделаида…
Петр опустил голову.
– А теперь ты прости меня, Петруша! Мне жаль, что я напомнила тебе об этой невосполнимой потере!..
– Да нет! – медленно проговорил царь. – Хорошо, что напомнила! И что же, могла ли эта девка-арапка убить мадам Аделаиду и потом сбежать?
– По-моему, ты прав! А Брюс здесь ни при чем!
– Но почему она могла совершить убийство?
– Не знаю, не знаю! Здесь может быть столько версий! Что знаем мы, в сущности, о жизни мадам Аделаиды? Быть может, она когда-то сталкивалась с этой девушкой и чем-то рассердила ее… Или что-нибудь другое… когда-то… в прежней жизни…
– В прежней жизни… – медленно повторил Петр. – И что же делать? Нарядить погоню за девкой-арапкой?
– Наверное, мы ее никогда не найдем, – проговорила Катерина.
Петр снова расхохотался:
– Умница ты у меня! Уж не посадить ли мне тебя в сенат, дабы глупость прочих сенаторов явлена была явлением твоего ума?
– В сенат? – смеялась Катеринушка. – Нет, не дай Бог! Я не хочу в сенат! С тобой я свободна, а в сенате буду от всех зависима!..
Они снова расцеловались. Петр глянул на голландские часы, тикавшие на каминной полке.
– А времени, однако, остается совсем мало! – заметил он. – Пора и мне переодеться. Я пошлю тебе твою камеристку, царица моя!..
Он вышел, размашисто шагая. Вскоре в комнату скользнула камеристка. Пока она одевала Катерину, лицо молодой женщины хранило выражение задумчивое и почему-то печальное, словно царица предчувствовала какое-то несчастье!..

***

Константина клонило в сон. Ноги и руки отяжелели. И в то же самое время он испытывал страх. О Боже, какою тяжестью налились его руки и ноги, каким неповоротливым он ощущал свое тело! Лейла молчала, но он знал, что рядом с ним именно Лейла, а не Ангелина-Анжелика!..
Но вот женские руки мягко зашарили по его отяжелевшему телу. Ему уже не хотелось любовной игры; он ласково и словно бы шутливо отвел ее руки, не глядя. Но эти руки вновь продолжили свое дело. Тонкие пальцы двигались по его коже с какою-то странной настойчивостью. Страх все сильнее охватывал все его существо. Он решительно открыл глаза. И первое, что он увидел, были оскаленные зубы! Он мгновенно все понял, мгновенно повернулся, сбросил ее с себя и прижал лопатками к постели. Это оказалось легко сделать. Она сжала губы, зубы уже не были видны…
– Что, – спросил он, – решила подпитаться моей кровью?
Его удивляло сейчас странное сочетание покорности и явной злонамеренности, которое он в ней чувствовал.
– Нет, – отвечала она, – мои планы другие. – Она сделала паузу, но он промолчал и она продолжила: – Я хотела бы перейти в мужское тело! Мне надоело быть женщиной, вечно униженной, вечно зависимой…
– Но, Лейла!.. – начал он. – А если тебе это не удастся, тогда ведь твое прекрасное женское тело погибнет!
– Ты тревожишься не обо мне, но лишь о своей матери, я знаю!
– А даже если и так? Ведь и ты, и моя мать, обе вы заключены в это женское тело…
– Мне известно, что Леена может при переходе не кусать до крови, но всего лишь дышать рот в рот…
– А ты?
– Мне необходима кровь!
– Но я не дамся! Ты в моих руках…
Она расхохоталась и сделала попытку поелозить лопатками по простыне, но ей это не удалось, потому что Константин держал ее крепко.
– Ты в моих руках, – повторил он.
– В твоих руках? – переспросила она. – Смотри!..
И в тот же миг он был совершенно могучим броском откинут на постель. Ему показалось, что его отбросили не руки, а железные клещи! И в то же мгновение обнаженное женское тело воздвиглось над ним и вдруг словно бы вспорхнуло под потолок. Потрясенный, он не имел сил приподняться. Голова кружилась… «Я сплю и мне снится дурной сон!..» – упорно думалось ему… Лейла плавно опустилась на постель рядом с ним, простертым недвижно.
– Это не я у тебя, это ты у меня в руках, – спокойно сказала она.
Константину теперь хотелось лишь одного: чтобы этот морок, это наваждение поскорее кончилось!
– Что ж, убей… – пробормотал он. И тотчас ужаснулся, представив себе, как очнется его сознание рядом с ужасным сознанием этой женщины!..
– Нет, – сказала она, – все не так просто! Когда я начну пить твою кровь, ты должен быть спокоен, иначе мои действия не увенчаются успехом!
Константин невольно прыснул, совсем по-мальчишески:
– Ты хочешь, чтобы я оставался спокоен, покамест ты будешь пить мою кровь? Пожалуй, это самое оригинальное женское желание из всех, какие мне известны; самый странный дамский каприз! Нет, тебе никогда не переселиться в мужское тело, потому что ни один мужчина не позволит спокойно пить из него кровь!
– Да, это проблема, но если человек полюбит меня…
– Только не я! – быстро откликнулся он.
– Да, не ты, – в голосе ее явственно послышалось уныние.
Константин принялся одеваться.
– Возможно томиться страстью к тебе, – говорил он, – но любить тебя, поверь, нет ни малейшей возможности!
– Нет, – проговорила она, – я молода и навсегда останусь молода. Такой человек еще сыщется…
– Не стану спорить, – Константин уже оделся. – Я иду на поварню, мне ужасно хочется есть! Запереть тебя?
Не стоит, – отвечала она. – Я ведь знаю, что ты намереваешься сделать. Ты хочешь сейчас войти в свой кабинет и узнать у Лены секрет уничтожения всех сознаний, кроме одного, заключенных в одном и том же теле! Вот что ты хочешь сделать! Разве я не права?
В сущности, отпираться было бесполезно!
– Идем со мной, – предложил Константин, но ни отпираться, ни оправдываться не стал.
– Пожалуй, – откликнулась она.
Лейла оделась легко и быстро. Впрочем, несколько раз она обращалась к Константину и просила его то затянуть на ее платье сзади какие-то крючки, то застегнуть пуговку. Но эти действия не возбуждали его.
В коридоре Лейла обогнала своего спутника и пошла впереди. Они приблизились к двери в кабинет. Лейла вскрикнула:
– Ты не запер ее, эту девку! Я так и думала! Но я все же надеялась… О мужчины! Глупость – имя вам! Глупость и легковерие!..
Константин пытался сохранять спокойствие:
– В конце концов, если этот секрет существует, мы рано или поздно раскроем его! А если он пригоден для одной лишь Леены, то он не поможет нам в любом случае!..
– Скорее на конюшню, – говорила она. – Запряги коней в сани! Мы должны догнать ее!..
Константин подумал, что Лейла права!
– Идем на конюшню, – согласился он. – Но почему все же тебя так тревожит ее бегство?
– Долго рассказывать! – Лейла уклонилась от прямого ответа. – Но поверь мне, речь идет об одном возможном и совершенно ужасном деянии! Дерзкая девка! Но я помешаю ей, во что бы то ни стало! Я вовсе не хочу оказаться в ее власти!..
Константин ни о чем более не спрашивал. На конюшне он спешил, запрягая лошадей. Лейла уселась в сани, накинула на ноги медвежью шкуру, запахнула на груди шубу мадам Аделаиды и оправила на пышных волосах теплую шаль. Константин бросил на нее быстрый взгляд. Все-таки это тело, это лицо с прекрасными правильными чертами были очень красивы!..
– Надо торопиться! Надо торопиться! – повторяла она. И Константину вдруг почудилось, будто в ее голосе пробиваются нежные нотки голоса Анжелики-Ангелины!..
Лейла тотчас угадала его чувства!
– Нет, дорогой мой, это я, это всего лишь я! – Она рассмеялась. – И поспешим! Мы должны догнать и схватить эту девку, иначе опасность грозит слишком многим людям! Гони!..
Сани выехали из ворот. Опустевший дом остался позади.

***

А в это самое время Брюс и Чаянов также ехали в санях. Поскольку погода выдалась хорошая, они приказали кучеру ехать не спеша и вели неспешный разговор по-французски.
– Мы застанем ее там? – спросил Чаянов несколько озабоченно.
– Не сомневаюсь! – Брюс был преисполнен уверенности. – Разумеется, она там, у своего сына!
– Она? – произнес Чаянов с вопросительной интонацией. – Но разве мы знаем, кто она? Разве сознание Лейлы не сильнее сознания неопытной в подобных делах мадам Аделаиды?
Ты прав, мой друг Александр, но в то же самое время ты и не прав тоже! Несомненно, сознание Лейлы – более сильное, гибкое и упорное, нежели сознание мадам Аделаиды, то есть ИЗВЕСТНЫЙ НАМ С вами Анжелики де Пейрак, герцогини де Монбаррей; но не забывайте о том, что Анжелика – мать! О! Это очень важно! Материнство пробуждает в женщине необыкновенные силы. Поэтому я полагаю, что это прекрасное тело, созданное, в сущности, нами, повлечено сознанием Анжелики к ее сыну…
– Да, – отозвался Чаянов, – наши действия создали новое прекрасное тело; и как просто: всего лишь соединив тело Лейлы с кровью Трины!..
– Но теперь нам необходимо найти это существо и договориться с ней!
– Но ведь вы договорились в свое время с Лейлой!
– Ее темная кожа во многом ограничивала для нее возможность действовать!
– Но она хотела оставаться темнокожей…
– Да, она упорно желала оставаться собой…
Седоки примолкли в быстро и легко движущихся санях. Лица их, привлекательные лица опытных мужчин, обрамленные меховыми воротниками и полями треуголок, выражали задумчивость.

***

В опустевшем доме Константина гулко раздавались шаги. Это были шаги легких девичьих ног, но среди пустоты комнат и коридоров шаги казались гулкими. Впрочем, никто не мог слышать их, поскольку в доме оставалась одна лишь Леена-Дарья! Она, не торопясь, отправилась в каморку Дарьи и надела верхнюю одежду девушки. Затем Леена пошла снова в кабинет Константина, затем – в покои мадам Аделаиды…
Спустя недолгое время вышла из дома молодая девушка с узелком в руке, одетая в скромную одежду служанки. Кто бы мог подумать, что в узелке – деньги и драгоценности! Девушка выбралась на дорогу, осторожно оглядываясь. Кажется, она чего-то опасалась, но никто не мог видеть ее тревоги, потому что на дороге никого не было. Однако она дождалась появления крестьянских саней и обратилась к возчику на финском языке, прося подвезти ее.
Старик согласился. Сани доехали до одной из придорожных финских деревень; там девушке пришлось сойти и снова встать на дороге. Внезапно она увидела еще пару саней, которые ехали достаточно быстро в сторону, противоположную той, куда устремлялась юная путница. Она страшно испугалась и соскочила с дороги в сугроб, но сани промчались мимо и никто из седоков не приметил ее. Выбравшись из сугроба, она отряхнула со своей одежды снег и уже более уверенно зашагала вперед. Она явно надеялась встретить еще сани, на которых она могла бы добраться туда, куда хотела добраться! Ей все еще везло. Она встретила длинный обоз, груженный молочными изделиями: сметаной, маслом и творогом, и направлявшийся в Москву. Один из возчиков, также финн, согласился подвезти ее. Они повели беседу. Девушка говорила, что хочет поступить в услужение, и спрашивала, не знает ли возчик, каковы богатые хозяева в Москве…
– Я слыхал, что скоро будет закончено строительство нового города, и тогда все богатые хозяева вместе с самим царем переедут в новую столицу!
– Ну, тогда и я перееду! – отозвалась девушка и усмехнулась.

***

Брюс подремывал в санях, когда его пробудил громкий голос Чаянова:
– На ловца и зверь бежит!
Брюс тотчас открыл глаза и увидел сани, которые мчались навстречу. Константин, а его тотчас узнали и Брюс и Чаянов, правил лошадьми. Они не могли не узнать и красавицу, сидевшую за спиной Константина!
– Стойте! Стойте! – кричал Чаянов, привстав. Константин остановился. Брюс приказал остановиться и своему кучеру.
– Куда это вы направляетесь? – спросил Чаянов.
– В Москву! – отвечала Лейла. – А вы оба, должно быть, гонитесь за мной? – Она спрашивала саркастически.
– Уже догнали! – отвечал Брюс любезно и весело. – Мы так и ожидали застать вас вместе. Милая Лейла, ты по-прежнему можешь полагаться на нашу дружбу и любовь!
– Надо спешить! – уклончиво отвечала Лейла.
– Расскажите нам поскорее, что же произошло! – решительно приказал Брюс. – И пусть говорит Константин, мы хотим слышать речь мужчины!..
Константин быстро и коротко, опуская многие подробности, рассказал о случившемся. Красавица, сидя в санях, нервно переплетала тонкие пальцы рук…
Наконец Лейла не выдержала:
– Покамест мы болтаем, она уже направляется в Москву! – воскликнула Лейла…
Брюс и Чаянов уже узнали от Константина о Леене-Дарье…
– Я думаю, – заметил Брюс, – что вам не следовало так быстро и опрометчиво покидать дом! Я думаю, что девушка оставалась в доме! Возможно, она все еще там! Нам действительно нужно спешить, но не в сторону Москвы, а в другую, противоположную, сторону…
– Не думаю! – раздосадованно произнесла Лейла.
Но Константин и Чаянов согласились с Брюсом.
Сани друг за другом двинулись к дому Константина. Лейла сидела мрачная, сдвинув красивые брови.
Эти-то сани едва не столкнулись с Лееной, вовремя спрыгнувшей в сугроб.
В покинутом доме Константин обнаружил кражу в кабинете и в покоях мадам Аделаиды.
– Украдены деньги и драгоценности! – крикнул он.
– Скверно! – заметил Брюс. – Значит, ее уже нет в доме!
– А что я говорила! – воскликнула Лейла.
– Но на всякий случай надо обыскать дом, – предложил Чаянов. – Быть может, она все еще здесь, прячется…
– Да она уже едет в Москву на каких-нибудь попутных санях! Ее давно уже нет в этом доме! – досадливо возражала женщина…
Но все же Брюс решил, что следует быстро обыскать дом. Но они не нашли Леену-Дарью!
– Я была права! Я была права! – восклицала Лейла. – Мы даром потеряли время. Нам как можно скорее необходимо добраться в Москву!..
На этот раз нельзя было не согласиться с ней!

***

Двое саней подъезжали к старой столице.
– Я предлагаю остановиться у меня! – предложил Брюс.
– Но зачем же! – возразил Чаянов. – Я предоставляю Константину и Лейле бывший дом мадам Аделаиды!
– Не нужно возбуждать в людях излишние подозрения, – сухо сказал Брюс. – Мы все остановимся в моем доме…
Чаянов понял, что Брюс желает контролировать поведение Константина и Лейлы. На это возразить было нечего!
– Ты вернешься в свои комнаты! – ласково обратился к Лейле Брюс.
– Мы уже потеряли столько времени! Кто знает, что мы застанем в Москве?! – отозвалась она с горечью.
– Я думаю, ты должна довериться мне! – сказал Брюс. Затем он приказал остановить сани и пересел к Лейле.
– Ну, душа моя, – проговорил он, слегка щекоча ей ухо своими красивыми усами, – доверься же мне! Расскажи мне, что тебя тревожит!..
Сани медленно двинулись вперед. Лейла несколько минут колебалась, но все же решилась и стала горячо что-то шептать на ухо Брюсу…

***

В столовой дома Брюса сидели за столом Чаянов, Константин и Лейла. Они только что отобедали, но на лицах их ясно читались тревога и даже страх…
– Государь не вызывал меня, – говорил Константин, – он рассердится! Как я объясню ему этот мой странный приезд?
– Какие могут быть объяснения, Константин?! – досадовала Лейла. – Вы просто-напросто не понимаете, в какой опасности обретаетесь!
– Но как я могу понимать что бы то ни было? – Константин пожал плечами. – Как я могу понимать, если мне ничего не объяснили?!.
– Мне – тоже! – заметил Чаянов. – Нам остается лишь ожидать, когда вернется Яков Вилимович. Ему наша прекрасная гостья соизволила объяснить все!..
Лейла нахмурила брови в ответ на этот несколько игривый тон.
Константин думал о том, что Анжелика-Ангелина уже давно не появлялась… «Что с ней? Живо ли еще ее сознание в этом прекрасном теле?» – задумывался он…
Чаянов позвонил в колокольчик. Слуга и служанка вошли и принялись убирать со стола.
– Не перейти ли нам в гостиную к камину? – предложил Чаянов.
Лейла покачала головой.
– Останемся здесь, – ответил Константин…
Нетерпение мучило их, но Лейле и Константину почему-то казалось, что передвижения по дому усилят это и без того мучительное чувство…
Темнело. Они сидели вокруг стола в полутьме. Молодая женщина изредка вздыхала.
Наконец явился Брюс. Он прошел в столовую, не сняв мехового плаща. Снег, налипший на мех, падал на паркет. Шесть пар глаз устремились на вошедшего с выражением напряженного ожидания.
– Успокойтесь! – заговорил Брюс. – Я только что из дворца! Ее там нет и не бывало!
– Это не повод для успокоения! – резко заговорила красавица. – Мы должны найти ее, во что бы то ни стало!
– Но, быть может, ты ошиблась в своих предположениях? – обратился Брюс к Лейле. – И не позволишь ли ты нам поговорить с мадам Аделаидой?
– Нет, не позволю! – отвечала Лейла с еще усилившейся резкостью. – И я не ошиблась, я знаю! Она здесь, в Москве!
– Но с чего ты взяла? – Брюс сбросил плащ на пол.
– Ах, оставьте! Я ничего не могу, не смогу объяснить вам! Это предчувствие, это обостренная интуиция!..
– Хорошо, хорошо! – Брюс примирительно выставил вперед ладони. – Мы продолжим поиски!..
– Но ведь никто не слыхал о ее смерти, – заметил Константин.
– Давайте подумаем, что могло бы произойти, если бы она осмелилась явиться во дворец! – сказал Чаянов.
– Но почему во дворец? – недоумевал Константин.
– Мне кажется, я о чем-то догадываюсь, – сказал Чаянов.
– Расскажи им все! – сказал Брюс Лейле.
– Лучше ты, – ответила она как-то странно дружески.
И он рассказал все, что она доверила ему. Внимательно выслушав этот рассказ, Константин высказал свое мнение:
– По-моему, я знаю, где могла бы в итоге очутиться наша беглянка, если бы все-таки дерзнула прийти во дворец!..
Однако без дозволения царя ни Брюс, ни Чаянов не могли быть допущены туда, где, как они полагали, могла находиться Леена-Дарья. Оставалось дождаться возвращения Петра, внезапно покинувшего Москву вследствие полученных известий о волнениях крестьян на Волге.
Брюс, Чаянов и Константин изнывали от нетерпения. Лейла потеряла сон и аппетит.
– Мы не можем ждать возвращения Петра, – говорила она. – Каждый день может случиться непоправимое!
– Пожалуй, она права, – замечал Константин. Но когда трое мужчин оставались наедине, Константин не был настолько уверен в себе.
– Лейле нельзя верить, нельзя, – твердил он.
Наконец Брюс принял решение: попытаться подкупить людей, служивших в том учреждении, где могла быть задержана Леена-Дарья.
Но когда Чаянов передавал деньги, человек, отвечавший за тех, кто бывал задержан в этом учреждении, рассказал следующее:
– За то время, которое вы имеете в виду, было задержано шесть молодых девок, не считая пожилых баб и старух…
Затем он рассказал о каждой из узниц и позволил Чаянову и сопровождавшему Чаянова Константину обойти все камеры. Но среди этих заключенных женщин не оказалось Леены-Дарьи.
– Подожди! – Чаянов обратился к сторожу камер, где содержались женщины. – Ведь говорилось не о пяти девках, а о шести! Где же шестая?
Хватились шестой узницы. Расспрашивали служителей. Спустя час разыскали того из служителей, который, как оказалось, отправил шестую узницу не куда-нибудь, а во дворец! Он утверждал, что это было сделано по приказу царицы!..
Чаянов и Константин бросились в дом Брюса. К счастью, они застали его дома.
– Кажется, дело принимает дурной оборот! – крикнул с порога малой гостиной Чаянов.
– Едем! – распорядился Брюс. Он велел слуге позвать Лейлу.
– Может быть, лучше ехать без нее? – спросил нерешительно Константин.
– Нет, не лучше! Уж поверьте моей интуиции! – прервал его Брюс.
Спустя совсем недолгое время со двора выехала карета.

***

За день до того, как Чаянов и Константин проникли в место заключения женщин, оттуда во дворец явился важный, чиновник и попросил об аудиенции у молодой царицы. Ей доложили и она согласилась принять его, но велела, чтобы его предупредили о том, что она не принимает никаких решений!
– Только царь может принять решение! – повторяла она.
Чиновник рассказал царице, что была задержана молодая женщина…
– Она говорила, что должна непременно увидеться с Вашим Величеством! Ее, конечно, схватили и арестовали. Ждали возвращения государя, но она вела себя буйно, и потому мы порешили пытать ее малыми пытками, не дожидаясь возвращения Его Величества. Ее много раз подымали на дыбу, но она ничего не сказала о себе. Тогда ей пригрозили, что будут загонять иглы под ногти.
Она испугалась и рассказала о себе, что она – крещеная финка, зовут ее Дарьей, служила в доме боярина Константина Романовского, то есть в том доме, который на постройке нового города поставлен. Более ничего не сказала, и решено было еще пытать ее. Но она лишь плакала и просилась к царице: говорила, клялась всеми клятвами, что жизнь царицы в опасности!.. Катерина призадумалась. Со дня отъезда мужа она сделалась еще более беспокойна и приказывала выставлять двойной караул у двери в покои маленькой Аннушки. Но молодая царица понимала, что беспокойство охватило ее уже давно, тотчас после смерти мадам Аделаиды!..
– Привезите эту девушку! – решительно произнесла Катерина.

***

Во дворце Брюсу объявили, что государыня не может принять его.
– Царица больна!.. – объяснила вызванная камеристка.
Брюс учтиво заговорил с этой женщиной. Сначала она отвечала не очень охотно и явно не желала откровенничать, но затем свойственное всему женскому полу стремление распускать язык, а также приятная учтивость привлекательного мужчины сделали свое дело: она разговорилась.
Брюс выразил горячее сочувствие болезни государыни.
– Я, признаться, думаю, что есть две причины этой болезни, – полушепотом начала говорить камеристка. Они сидели друг против друга в креслах в приемной комнате покоев царицы. Камеристка придвинула свое кресло к креслу визитера… – Две причины, да, две причины… – проговорила она. – Во-первых, государыня вновь ожидает ребенка! А во-вторых, во-вторых… – ее голос зазвучал так, как обычно говорят женщины, когда желают сообщить нечто, по их мнению, значительное, – во-вторых, произошло одно происшествие, которое, конечно же, напугало государыню…
– Какое? – не выдержал Брюс, также придвигаясь к ней.
– Из женской тюрьмы доставили одну девицу, которая очень просилась к царице. Государыня согласилась принять ее. Это оказалась девушка с севера, из тех мест, где ныне возводят новую столицу. Я и еще несколько служанок находились при государыне. Девушка говорила с ней по-немецки, а я знаю лишь французский. Остальные служанки и вовсе говорили только по-русски. Однако видно было, что царица жалеет девку, которую, конечно же, пытали. Затем я поняла, что девица просит государыню о чем-то. Сначала государыня отказывалась, но потом согласилась и приказала нам выйти из комнаты. Мы послушались весьма неохотно, ведь Его Величество много раз предупреждал, что все мы отвечаем своими головами за жизнь и здоровье царицы! Прошло около четверти часа. Вдруг царица вскрикнула, словно бы от страха. Представьте себе наш ужас. Мы наперегонки бросаемся назад в комнату. И что же видим? Девица лежит на полу, а государыня, перепуганная насмерть, прижалась к стене. Я проворно склонилась к лежащей, взяла ее запястье. Нет, девушка уже не дышала. Никаких следов крови, ни единой ранки!.. Я полагаю, несчастная скончалась от внезапного припадка, вызвавшего остановку сердца. Да ведь ее и пытали в темнице! Да, слабое сердце!..
– А что же государыня?
Ее Величество сделалась бледна, как сама смерть. О том, как испугались мы, возможно и не говорить! Слабым голосом царица приказала бросить мертвое тело в реку Москву. Мы все удивились такому странному приказу, поскольку знали обычное мягкосердечие Ее Величества. Но потом царица доверилась мне и поведала, что девка эта утверждала, будто находилась в незаконной связи с царем и понесла от него!.. «Я не хочу, чтобы государь знал об отвратительной лжи…» – слабым голосом говорила мне царица. В тот же день она слегла и чувствует себя весьма дурно…
– А что же мертвое тело? Бросили его в реку? Это важно! – строго произнес Брюс.
– Не знаю, право, – смутилась камеристка.
– Кому было поручено бросить труп в реку? Ты этим ведала? Сейчас тебе лучше говорить правду!
– Да… Я позвала двух дворцовых истопников, чтобы они это сделали, то есть бросили бы труп в реку!
– Они это сделали?
– Я велела им…
– Ты можешь приказать сейчас привести их?
– Да… Если вашей милости угодно…
Она выбежала из комнаты и вскоре вернулась, запыхавшись:
– За ними послали!.. – проговорила она.
Ждать пришлось не так уж долго, но Якову Вилимовичу Брюсу казалось, будто время течет невыносимо медленно! Истопников ввели в комнату, руки их были связаны за спиной, солдаты следовали за ними.
– Что вы сделали с мертвым телом девки? – строго спросил Брюс. – Вы ведь знаете, о ком идет речь! Говорите правду!
Мужики бросились к его ногам и целовали носки его сапог.
– Простите! Простите! – заголосил один из них.
– Говори правду! – тогда ты будешь освобожден и я дам тебе денег! – Брюс был суров и спокоен, но сердце в его груди бешено колотилось…
Истопники признались, что, покамест они несли мертвую девицу, из-под ее платья выбился шнурок с нательным крестиком. Они не решились бросить в воду тело православной христианки и отнесли мертвую девицу на кладбище, где обычно хоронили неизвестных покойников в общих могилах…
– И вы похоронили ее в общей могиле? – Голос Брюса чуть дрожал.
Мужики сознались, что похоронили девицу в стороне от большой общей могилы, близ кладбищенской ограды. Брюс приказал строжайше, чтобы труп девицы немедленно был откопан и привезен во дворец, сюда, в эту самую комнату!.. Мужики поехали на кладбище в сопровождении солдат. Брюс отправил одного из дворцовых скороходов в свой дом с письмом. Письмо это было передано в собственные руки Чаянову, и мужики еще не успели возвратиться с мертвым телом, а Чаянов уже привез во дворец Константина и Лейлу.
– Боже мой! Как я не понял сразу, – повторял Константин, покамест ехали во дворец. – Вот чего хотела Леена: ни много ни мало, как войти в тело молодой царицы!..
– Ты понял это только сейчас! – упрекнула его Лейла. – А теперь желание Леены, наверное, уже исполнено! И будет трудно вызнать у нее ее тайну!..
Константина удивило упорство Лейлы, которая не теряла надежду выведать секрет Леены…

***

Когда Константин, Чаянов и Лейла вошли в комнату, Брюс встретил их словами:
– Еще не все потеряно!..
Все ждали, крайне взволнованные. Наконец привезли труп. Благодаря воздействию холода он еще не разложился, но выглядел все же страшновато!
– Внесите труп в спальню царицы! – приказал Брюс слугам и служанкам. – Ежели вы не сделаете это, ослушаетесь моего приказа, вам не сдобровать, когда воротится государь!..
После недолгого колебания приказ его был прислугою исполнен.

***

В спальне остались лишь Брюс, Чаянов, Лейла и Константин. Остальным Брюс приказал удалиться. Труп был внесен в спальню и положен на ковре. Окна были занавешены. Горела всего одна свеча в серебряном подсвечнике. Лежавшая на постели Катерина тяжело дышала.
Брюс решительно, широкими шагами приблизился вплотную к постели, взял юную женщину на руки и поднес к трупу.
– Нет, нет! – заговорила царица.
Все оцепенели, слыша голос Леены. Брюс отступил от лежащего тела, не выпуская из рук драгоценную ношу.
– Леена! – заговорил Брюс. – Открой нам свою тайну. Только тогда мы оставим тебя в покое и Господь тебе судья! Попытайся уцелеть в юном теле Катерины!..
Леена забилась на руках у Брюса, но он держал ее крепко.
– Открой секрет! – твердо повторил он.
Она поняла, что никакого иного исхода для нее нет!
– Попытайтесь с силой сжать виски и не отпускать, как бы ни было больно! А там уж, какое сознание победит в теле, такое и победит!
– Так просто? – недоверчиво спросил Чаянов.
– Да, это просто, – отвечала Леена, – но это очень больно! Да, это очень больно! Попытайтесь и поймете!..
Было странно слышать ее голос, исходящий из уст молодой царицы!..
Константин увидел, как Лейла и Чаянов одновременно прижали ладони к вискам. Было ясно, что они испытывают страшную, неимоверную боль. Константин видел, как мучительно искажались их лица. Их тела начали корчиться непроизвольно. Константин ужасался. Ему очень хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть, не видеть!.. И в то же время он не мог отвести испуганного взгляда от этого страшного зрелища. В сущности, прошло совсем немного времени. Судороги у обоих прекратились.
– О! – вскрикнула красавица. – Что со мной?.. – Это был голос Ангелины!
Она упала без чувств.
– Вам… вам удалось?.. – тихо спросил Константин, обращаясь к Чаянову.
– Да, – тихо отвечал тот.
– Вы – Чаянов? – голос Константина трепетал.
– Да…
Брюс опустился на колени подле трупа и прижал лицо Катерины к лицу мертвой девушки.
– Потерпи, Катерина, – повторял он по-немецки. – Ты должна спасти себя и своего будущего ребенка…
Юное тело царицы содрогнулось, потом замерло. Брюс снова поднялся на ноги и положил Катерину на постель. Глаза ее были закрыты.
– Они обе спасены, – тихо произнес Брюс.
– А вы? – спросил вдруг Константин. – Вы, Яков Вилимович, не хотите оставаться в одиночестве в своем отличном теле?
– Нет, – отвечал Брюс. – Я погожу. – Он смотрел на лежащую на полу красавицу Ангелину. – Лейлы больше нет, больше нет, – проговорил он. В голосе его слышались слезы. Константин и Чаянов молчали. – Не трогайте их, – Брюс указал на молодых женщин. – Обморок скоро перейдет в крепкий сон…
Чаянов и Константин вынесли труп из покоев царицы. Мертвое тело было снова захоронено на прежнем месте. Брюс увез Чаянова, Константина и Ангелину к себе домой. Молодая царица через день совершенно поправилась.
А еще через три дня воротился Петр. Убедившись, что любимая жена здорова, он прямиком отправился в дом Брюса. Часа три просидели в малой гостиной царь, Брюс, Чаянов, Константин и красавица Ангелина… Слушая их рассказ, царь то и дело вскакивал, хватался за голову и восклицал:
– Не верю! Не верю!
– Это правда, Ваше Величество, – спокойно отвечал Брюс. И царь вновь с размаха опускался в кресло…
– …Леену погубила именно беременность царицы. – объяснял Брюс. – Леена полагала, что войдет в беременное тело и даже сможет родить ребенка Катерины. Она не знала, что сознание беременной женщины обладает необыкновенной силой. Однако и мои действия были верны. Конечно, Леена погибла бы, но она могла бы погубить ребенка царицы!.. Петр задумался, затем произнес:
– Тяжелое дело! А теперь оставьте меня наедине с этой девицей!
Он довольно долго проговорил с Ангелиной наедине. Кажется, она сказала ему нечто такое, что убедило его окончательно!
– Да, – говорил он Брюсу, – она сказала мне такое обо мне и о себе, чего никто не мог рассказать ей!..
Петр не стал говорить Брюсу, что речь шла об интимной близости между царем и мадам Аделаидой.

***

Брюс и Чаянов отосланы были на театр военных действий, где оба погибли, или, как полагали Ангелина и Константин, переселились в другие тела. Однако, кажется, царь не предусмотрел возможности подобного переселения для этих двоих, от которых явно желал избавиться; а те же Константин и Ангелина благоразумно не напоминали ему о подобной возможности.
Ангелина была объявлена незаконной дочерью Брюса и унаследовала его дом и имущество. Все отмечали ее дружбу с Константином, а также и чрезвычайно доброжелательное отношение к ней царской четы. Красавица Ангелина стала крестной матерью второй дочери Петра и Катерины. Девочку нарекли Елизаветой…
И лишь оставаясь наедине с красавицей, Константин осмеливался называть ее матерью! Она смеялась и ему вдруг становилось ясно, что, сделавшись Ангелиной, она сохраняет в себе многое от прежней, неистребимой Анжелики!




Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100