Читать онлайн Возлюбленный враг, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Возлюбленный враг - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.42 (Голосов: 71)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Возлюбленный враг - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Возлюбленный враг - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Возлюбленный враг

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

— Джинни, мы должны ехать немедленно! — Алекс мерял шагами галерею, звеня шпорами, держа руку на эфесе шпаги и пытаясь обуздать растущее нетерпение.
— Еще минутку, — ответила Джинни через плечо. — Не могли бы вы немного пошевелить запястьем, мадам? Знаю, что это больно, но хочу проверить движение сустава. — Тетя Марта, тяжело вздыхая и пыхтя, повиновалась и издала жалобный стон.
— Я приготовлю компресс, чтобы уменьшить воспаление. — Джинни выпрямилась. — Пейшенс, если вы пройдете со мной на кухню, я покажу, как это делается, чтобы вы сумели приготовить свежий настой, когда я уеду.
Алекс тихо выругался и вышел из галереи, направившись во внешний двор, где под сгущающимися тучами собрались офицеры полка.
— Мы вынуждены подождать, — отрывисто произнес он сквозь сжатые зубы, — пока госпожа Кортни не приготовит тете Марте лекарство от артрита. — Офицеры благоразумно молчали, стараясь сохранить непроницаемое выражение на лицах. Алекс взглянул на небо. — Скоро начнется настоящий потоп, — пробормотал он. Спустя пять минут он рявкнул: — Дикон, приведи ее!
Ясно, что это приказ: терпение генерала иссякло. Дикон бегом бросился в дом.
— Джинни? — крикнул он в холле. Ответом было только эхо, и он взлетел вверх по сломанной лестнице, остановился, услышал голоса и без всяких церемоний ворвался в галерею. — Прошу… прошу прощения, — с трудом выговорил он при виде негодующих лиц. — Но Джинни, ты должна сейчас же идти. Генерал вот-вот взорвется.
— А, ерунда. Еще пять минут ничего не изменят, а я обязательно должна увидеть маленького Джо перед отъездом. — Ну вот, мадам. Так лучше? — Она снова повернулась к тете Марте.
— Джинни, ну, пожалуйста, — настоятельно умолял ее Дикон. — Ты не понимаешь. Полк выстроен и готов к маршу. Генерал не потерпит промедления. — Дикон был не на шутку встревожен.
— Очень хорошо, я сейчас иду, — сказала Джинни. — Скажи ему, что я иду. — Она подошла к матрацу в углу, куда перенесли малыша теперь, когда опасность инфекции миновала.
Адъютант замер в нерешительности. Он не смел вернуться к генералу без Вирджинии, ведь это будет равносильно неповиновению, но чем дольше он будет медлить, тем сильнее будет гнев командира.
Джоан правильно истолковала выражение его лица.
— Джинни, я провожу тебя вниз, — сказала она с мягким смешком. — Этот бедный молодой человек выглядит так, словно его вот-вот четвертуют.
— Временами ваш деверь просто настоящий деспот, — сказала ей Джинни без обиняков. — Но лично меня это не пугает. — Она внимательно осмотрела глаза мальчика и нащупала пульс — Если не позволять малышу перенапрягаться, то ухудшения, думаю, не будет. Продолжайте давать ему лекарство. Оно приготовлено из наперстянки и поддерживает сердце.
— Джинни, — почти простонал Дикон, и она поднялась с колен.
— Да, Дикон, иду. — Но прежде она обошла всех в комнате, по очереди прощаясь с каждым. Джоан с трудом удавалось сохранять серьезность, особенно когда они вышли во двор, а Джинни непринужденно извинилась перед Алексом, лицо которого было темнее тучи.
Алекс сжал кулаки и в мрачном молчании ждал, пока женщины наконец простятся. Раздраженный нерасторопностью Джинни, он схватил ее за талию и поднял в седло.
— Хотя ты и была гражданским человеком последние три дня, — заявил он с негодованием, — прошу запомнить, что теперь ты снова в армии, Вирджиния Кортни, и нельзя заставлять весь полк ждать из-за прихоти какой-то упрямицы.
— У меня были дела, — возразила Джинни, понимая, с каким интересом следят все присутствующие за их бурной перепалкой, но не в силах принять публичный упрек, не защитив себя.
Алекс предпочел проигнорировать се слова и подошел попрощаться с Джоан.
— Думаю, никогда за тобой не останется последнее слово, — прошептала Джоан со смешком. — Госпожа Кортни не по зубам простому генералу.
Алекс невольно улыбнулся.
— Боюсь, ты права, сестра, но я все же буду пытаться. — Они молча обнялись, зная, что, возможно, это последняя их встреча. Алекс вскочил на Буцефала, и группа выехала через арку в парк, где был построен полк.
Забили барабаны, и полк двинулся вперед под нависшим свинцовым небом, Алекс ни разу не обернулся, но Джинни смотрела на дом до тех пор, пока он не скрылся из вида, К Джоан Маршалл она почувствовала то, чего не испытывала раньше, — чувство сестринской близости, общность интересов и переживаний, которая возникла не только благодаря схожести жизненного опыта, но и просто потому, что обе они — женщины. У Джинни не было настоящих подруг среди женщин; в детстве был Эдмунд, и другой дружбы ей тогда не нужно было. Сестры ее мужа не скрывали своей неприязни по отношению к ней, и еще три дня назад она бы сказала, что дружба с представительницами своего пола ее не интересует, ей это совсем не нужно. Сейчас она глубоко сожалела о том, что оставляла позади и так быстро теряла то, что едва успела обрести.
Она искоса взглянула на Алекса. Выражение его лица все еще было несколько суровым, но трудно сказать, в чем причина, — то ли в том, что все были вынуждены дожидаться ее, то ли в том, что он покидает родной дом и, возможно, навсегда. Никто не склонен был нарушать его молчание, и атмосфера стала такой же тяжелой, как и тучи над головой.
— Сколько мы сегодня проедем? — решилась наконец Джинни.
— До дальних окраин Лондона, — сердито ответил он. — Когда начнется дождь, темп замедлится, а мы и так уже на два часа опаздываем.
— Я не задержала вас на два часа, — запротестовала Джинни.
— Мне ужасно не хотелось будить тебя, и я перенес время похода. Теперь мы должны идти без остановок, пока не наверстаем упущенное.
Джинни решила, что продолжать разговор бесполезно, и замолчала. Дождь начался через полчаса. Он полил безостановочным и беспросветным потоком, превратившим землю в густую желтую грязь, которая хлюпала под копытами лошадей и сапогами солдат. Дождевые капли текли по шее Джинни холодной струйкой. Тяжелая саржа платья промокла, облепила ноги и безжалостно терла между ног, поскольку Джинни была вынуждена двигаться в седле в ритме шага Джен. Никто не разговаривал; каждый в одиночку переносил невзгоды. Лишь Алекс и полковник Бонхэм перекинулись несколькими словами по поводу получасового привала.
Джинни не знала, что лучше — отдых или движение. Она думала, что если спешится и сможет на какое-то блаженное мгновение оторвать прилипшую ткань от стертой кожи, то возвращение в седло будет равносильно агонии. Она с завистью думала о кожаных бриджах мужчин, почти не промокавших под дождем: капли сбегали по ним словно по маслу.
Командиры решили не останавливаться, и долгий, мрачный путь продолжался. Спустя шесть часов все силы, накопленные за время сна, иссякли, и Джинни чувствовала себя такой же смертельно усталой, как и после трех бессонных ночей. Но она даже не представляла, что тут можно изменить. Было немыслимо просить Алекса об особой снисходительности, потребовать, чтобы он остановил весь полк на ночь из-за того, что ей нужно отдохнуть и смазать растертую кожу. Он предупреждал ее, что поход будет тяжелым, и она приняла его условия, но беспросветный дождь, мокрая саржа и бесконечная усталость давали о себе знать.
В конце концов, она впала в подобие забытья, наполненного физическими страданиями. Она дрожала от холода, сжимая онемевшие пальцы рук в перчатках и шевеля пальцами ног в сапогах. Спина болела от напряжения — ей приходилось держать плечи прямо, чтобы не показать, как она устала. Несмотря на все усилия, слезы катились по щекам, смешиваясь с дождевыми каплями, и Джинни даже не пыталась смахнуть их — с наступлением темноты никто ведь не разглядит ее лица.
Примерно час Алекс с тревогой наблюдал за Джинни. Не зная, насколько ей плохо, он мог лишь догадываться о ее усталости, и некоторое время ей удавалось вводить его в заблуждение. Потом она вдруг шмыгнула носом, сильно прикусив губу, и он понял, что она плачет. Проклиная свою глупость, он потянулся к уздечке Джен, притягивая кобылу к Буцефалу.
— Я тебя сейчас подниму, — сказал он. — Помоги мне — возьмись руками за мою шею.
Джинни растерянно смотрела на него, пока до нее доходил смысл сказанного. Она увидела, как глаза его наполнились тревогой, жесткое выражение сменилось нежностью возлюбленного.
— Джинни, ты слышишь меня? — тревожно спросил он, нагнувшись в седле. — Возьми меня руками за шею.
Когда она, словно под гипнозом, подняла руки, он подхватил ее, поднял из седла и усадил перед собой. Дикон, который, как обычно, ехал по другую сторону от нее, взял поводья Джен, чтобы повести за собой кобылу. Невольный стон облегчения вырвался у Джинни, когда она повернулась боком в седле, перенося вес на поддерживающую ее руку, чтобы растертые места не соприкасались с платьем. Его кожаная накидка была жесткой, но Джинни не обращала на это внимания, главное, что ей не надо больше сидеть прямо и что Алекс поддержит ее.
— Смелая девочка, — мягко сказал он, — но и глупая. Я понятия не имел, что ты мучаешься. В следующий раз ты должна сказать мне об этом сразу.
— Это все из-за ссадин, — сказала она. — Холод и дождь я выношу не хуже других.
— Какие ссадины? — нахмурился Алекс. Смущаясь, Джинни объяснила, где они образовались, гадая, поймет ли ее мужчина, привыкший к кожаным бриджам. Но Алекс понял.
— Нужно найти тебе бриджи. В них будет гораздо легче ехать верхом в долгих походах. Джед подыщет удобное седло для твоей кобылы.
Они ехали по малонаселенной местности; лишь изредка им попались несколько домов, которые никак не могли вместить столько людей. Алекс снова посовещался с полковником Бонхэмом, который, похоже, не видел ничего странного в том, что генерал обсуждает тактические вопросы, прижимая к груди промокшую женскую фигуру. Группа кавалеристов во главе с Джедом была направлена вперед, чтобы отыскать какое-нибудь укрытие, — близился вечер, и уже не только Джинни нуждалась в отдыхе и еде.
Они вернулись через двадцать минут и доложили, что нашли вместительный сарай и подсобные постройки рядом с небольшой фермой. Дом сгорел, но сараи уцелели, и там была солома, относительно сухая. Это все же было лучше, чем ничего.
Алекс кивнул. Сойдет и это, раз другого ничего нет. Был отдан приказ, и колонна, радуясь скорому окончанию пути, пошла быстрее. Когда Джинни осторожно поставили на ноги, она с облегчением поняла: идти может, и ей не придется испытывать чувство стыда оттого, что ее пришлось бы нести на руках.
— Посмотрим, какое гостеприимство окажет нам этот дворец, — весело сказал Алекс, входя в сарай. Пахло старой соломой, навозом и сырым камнем, но тюков соломы было много, расшатанная лестница вела на чердак. — Давай-ка наверх, — сказал Алекс Джинни, подводя ее к лестнице. — Там ты будешь одна и сможешь снять промокшее платье. Как только солдат распустят, я позабочусь, чтобы сюда принесли твои вещи и снадобья.
Джинни вскарабкалась по лестнице, придерживая юбку одной рукой. Что-то пробежало по полу, когда она наконец забралась на чердак Крысы! Она сморщилась, но была так рада оказаться в сухом месте и никуда не двигаться, что ей было все равно, кто обитает рядом с ней. Так странно было раздеваться, слыша мужские голоса, доносившиеся снизу. Похоже, там тоже снимали нижнее белье, рубашки, вытирали голову. Она слышала, как Алекс отпустил какую-то соленую шутку, и вновь почувствовала восхищение им. Он всегда умел поднять настроение, стоим примером показать, что человек может и должен быть выше таких незначительных неудобств, как дождь, плохое жилье или засада роялистов.
Мокрая насквозь, Джинни дрожала во влажной рубашке, пока вновь не прозвучал голос Алекса и не зашаталась лестница под его тяжестью.
— Сухая одежда. Тебе повезло, что твой багаж был прикрыт от дождя. Подозреваю, что это Джед позаботился. По крайней мере, о тебе он печется больше, ведь мои вещи стали такими же мокрыми, как и одежда на мне. — Он улыбнулся, и Джинни показалось, что ему все это нравится, ведь тяготы и неудобства для солдата — просто пустяк.
Джинни покорно стояла, пока он поворачивал ее, чтобы приподнять рубашку и осмотреть ноги. Голос Алекса был очень серьезен, когда он спросил:
— Чем я могу это помазать?
— Выглядит так же плохо, как и ощущается?
— Если это настолько же больно, милая, насколько страшно на вид, то, значит, боль адская, — сказал Алекс. — Завтра ты снова поедешь со мной. А сейчас скажи, чем я могу это помазать.
Она нашла мазь в своей корзинке и, пока он смазывал растертую кожу, терпела, сжав зубы. Постепенно боль утихла, по телу разлилось тепло, и у нее вырвался вздох облегчения.
— Вот так лучше. Благодарю. Если у тебя еще есть бренди, я совсем приду в себя. — Она уже бодро улыбалась, и Алекс приподнял ее подбородок, целуя уголок рта.
— У тебя есть все задатки солдата, — сказал он, поддразнивая ее. — Сложность лишь в твоей прискорбной склонности к неподчинению. — Когда она открыла рот в негодующем протесте, он снова поцеловал ее, смеясь. — Я принесу еду и бренди, цыпленок, но боюсь, тебе придется оставаться наверху, поскольку внизу народ несколько раздет.
— Неужели только крысы составят мне здесь компанию ночью? — спросила она с притворным расстройством, роясь в вещах в поисках теплой ночной рубашки, которая очень была бы кстати в сыром прохладном сарае.
— Нет, — ответил Алекс. — Больше нет смысла притворяться. Я защищу тебя от крыс, и мы согреем друг друга.
На следующий день Джинни ехала на Буцефале, перед Алексом, сидя так, чтобы растертая кожа не саднила. Вечером, когда они остановились на привал, Алекс принес ей кожаные бриджи.
— Они мне как раз! — сказала Джинни с изумлением. — Как это может быть?
Алекс засмеялся:
— У Джеда много талантов. — Он смотрел на нее прищурившись, пока она любовалась собой, расхаживая по маленькой комнатке, которую генерал реквизировал над деревенской кузницей. — Я теперь не уверен, что это была хорошая мысль, — задумчиво сказал он. — Они подчеркивают все твои округлости, которые обычно скрыты юбкой. Твой вид возбудит даже самого изнуренного человека. А поскольку я далеко не изнурен…
Он хотел поймать ее, но она, смеясь, отстранилась.
— Вы должны сдержать свою неуемную страсть, генерал, на несколько дней. Я немного нездорова, — пояснила она, и щеки ее слегка порозовели.
Алекс нахмурился, но потом его лицо прояснилось.
— Ты не представляешь, какое это облегчение, цыпленок. Я так боялся, что у тебя может быть ребенок.
Тень промелькнула на ее лице, и она отвернулась, занявшись одеждой.
— Нет необходимости бояться этого. Я бесплодна.
— Да откуда ты можешь это знать? — Алекс схватил ее за плечи и резко повернул к себе. Она пожала плечами.
— Ты забываешь, что я довольно долго была замужем. Моя неспособность зачать ребенка объяснялась не тем, что муж мало старался.
Она прямо высказала жестокую правду, и Алекс вздрогнул. Ему было легко забыть, что Гилл Кортни когда-то обладал телом, которое, как он, Алекс, чувствовал, принадлежало только ему одному. Это было легко, потому что он знал, что к ней не прикасался другой мужчина в том смысле, что не любил ее по-настоящему. Она была наивна в любви, словно девственница. А сейчас это откровенное высказывание прозвучало равносильно пощечине, и его передернуло от картины, которая тут же возникла в воображении.
— У меня совещание со штабом, — вдруг сказал он, направляясь к двери. — Пожалуйста, не ходи в этих бриджах по лагерю. Они только для верховой езды.
Джинни посмотрела на закрытую дверь и печально покачала головой. Мысли Алекса нетрудно было понять, но почему его должно беспокоить напоминание о давно умершем человеке? Нет, мужчины определенно являются загадкой. Она легла на слежавшийся матрац — единственную постель в этом скромном жилище, и, закинув руки за голову, стала размышлять, как отреагировал бы Алекс на ее слова, если бы они думали о браке. Одно дело, когда любовница не способна зачать, это даже очень удобно, но для жены — это катастрофа. Алекс, конечно, мечтает иметь сыновей. Лишившись корней, наследства, он захочет основать собственную семью, свою династию на земле, за которую воевал и будет продолжать воевать, если не шпагой, то речами в парламенте, когда начнется восстановление страны. Но она запретила себе думать о будущем, решила никогда не допускать даже намека на планирование будущего. Это только приводит к безысходному отчаянию, как она только что поняла.
В последующие дни у Джинни совсем не было времени думать о будущем и еще меньше, чтобы что-то планировать. Они двигались через холмы Котсуолда, и там следы боев первой гражданской войны, которая шла вокруг Оксфорда, со всей очевидностью демонстрировали тщетность недолговечной победы. Джинни чувствовала гнев солдат и офицеров, их горечь и возмущение оттого, что они вынуждены терпеть тяготы и лишения, рисковать жизнью в новых битвах, хотя прошлые победы парламента должны были показать мятежникам, что сопротивление бесполезно. Вместе с горечью появилась и жажда мести. И, похоже, генерал Маршалл одобрял это стремление. Хотя он и не допускал грабежей, но смотрел сквозь пальцы на действия солдат, когда они обнаружили укрытие раненых роялистов и вдоволь над ними поиздевались, прежде чем убить. Когда полк беспокоили группы мятежников, кусавшие его фланги, словно гусеница — край листочка, месть его не знала границ. Он преследовал их, отказываясь брать пленных, оставляя раненых на милость своих солдат.
Джинни с болью наблюдала эту беспредельную жестокость, слепое безразличие к страданиям. В какой-то степени она понимала, что ими движет, понимала, что Алекс, позволяя своим людям выражать горький гнев таким путем, предотвращал неизбежное уныние, ослабление боевого духа, дисциплины — всего, что неизбежно сопровождало марш-бросок в тяжелых условиях. Это могло привести к мятежу, который ему потом пришлось бы подавлять безжалостной рукой. Но понимание не означало прощения, и хотя она по-прежнему так же сильно любила его, варварство солдат приводило ее в отчаяние, вбивая клин между ней и Алексом, и однажды она не смогла промолчать.
В один из дней они подошли к небольшой деревушке, где их бурно встретили возбужденные жители. Они с готовностью рассказывали командиру этого замечательного полка о зверствах войск мятежников. Они даже привели шесть захваченных в плен кавалеров, которые были пойманы при попытке украсть лошадей, чтобы присоединиться к войскам графа Гамильтона и к шотландцам, а ведь ни один англичанин в здравом уме не признает их главенства!
Генерал Маршалл выслушал обвинения, казалось, с полным безразличием и только сказал:
— Повесить их.
— Нет! — Джинни забыла свое место, забыла, что не должна оспаривать решения генерала при всех, а уж на этой площади народу было достаточно. — Алекс, ты не можешь допустить такого варварства.
— Замолчи! — проревел он, и глаза на загорелом лице заполыхали зеленым огнем. — Ты осмелилась советовать мне!
Джинни вздрогнула, столкнувшись с яростью, глубины которой она до сих пор не испытывала на себе. Но она стояла на своем.
— Ты помнишь, что сам говорил о генерале Колни в Уинчестере? Что он мясник, который не понимает, как сделать, чтобы наказание стало действительно сдерживающим фактором. Ты говорил, что крайностью ничего не достигнешь. Разве не достаточно уже этих крайностей? Какая может быть польза от того, что ты повесишь этих людей? Кого ты надеешься удержать их смертью? Здесь только верные сторонники парламента. — Не дожидаясь реакции на свои слова, она развернула лошадь и галопом вылетела из деревни, не обращая внимания на удивленные взгляды солдат, которые хотя и не слышали слов, но поняли, что произошел какой-то спор между генералом и врачом полка.
На площади наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь стуком копыт по камням. Алекс раздумывал над словами Джинни. Он знал, почему в последние недели между ними возникло отчуждение, но смирился с этим как с последствием выполнения долга. Его обязанностью было подчинить своей власти мятежные районы и поддержать боевой дух войск, которые имели право на месть. Если месть была жестокой и беспощадной, то ведь и война жестока и беспощадна. Неудивительно, что Вирджиния, наверное, не понимала этого. Нельзя же ожидать, что слабый пол хорошо знаком с такими реалиями войны, а сам Алекс, стремясь удержать ее рядом с собой, как-то позабыл об этом. Однако на этот раз она, возможно, в чем-то и была права. Что даст эта казнь? Они доберутся до Ноттингема завтра, и он вполне может доставить пленных туда. А там власти сами с ними разберутся.
— Капитан Болдуин, возьмите пленных под стражу. Они пойдут с нами в Ноттингем завтра утром. Полковник, отправьте солдат отдыхать. Мы сегодня остановимся пораньше, несколько часов отдыха нам не помешают. Лейтенант Молфри, не могли бы вы поискать эту смутьянку? Я не хочу, чтобы она моталась по полям одна.
Дикон отдал честь, не сумев спрятать улыбку, и отправился выполнять поручение, которое предпочел всем остальным обязанностям. Однако ему потребовался целый час, чтобы найти Джинни, и произошло это только благодаря Джен, которая спокойно щипала траву перед покосившейся хижиной, стоявшей в заросшем саду.
Спешившись, Дикон привязал коня и громко постучал в болтающуюся на петлях дверь. Сначала никто не ответил, и он снова постучал, позвав Джинни. Дверь распахнулась, и Джинни появилась на пороге, щурясь от яркого света, который так контрастировал с мраком в хижине за ее спиной.
— Это ты, Дикон?
— Меня послали привезти вас в деревню, — сказал он, заглядывая через ее плечо в хижину, где беззубая старуха сидела у огня, помешивая что-то в железном котелке. У него зашевелились волосы, когда мимо него прошмыгнул кот с бельмом на глазу, и Дикон невольно сделал шаг назад, подальше от колдовства, которое наверняка обитало в этой лачуге.
— Я не вернусь, — категорически заявила Джинни. — Я достаточно нагляделась ужасов в последние дни и не лягу спать там, где под моими окнами стоят виселицы. Можешь прийти за мной утром, когда полк будет готов выступить. Я останусь тут с бабушкой Бартон, поучусь ее премудрости.
— Нет никаких виселиц, — неловко произнес Дикон в душе желая оказаться за многие мили от этой старушенции с ее котом и пахучим содержимым котелка, от этой лачуги, затянутой паутиной. — Пленных повезут в Ноттингем, и генерал не хочет, чтобы вы одна разгуливали по полям.
Старуха презрительно фыркнула при этих словах.
— Ничего с ней не случится, — заявила она, — для этого у нее слишком много здравого смысла и знаний, хотя она еще совсем ребенок.
— Вы льстите мне, бабушка, — засмеялась Джинни, потом, посерьезнев, обратилась к Дикону. — Значит, их не повесят?
Дикон покачал головой.
— Мы сегодня остановимся пораньше, дадим возможность людям нормально поесть и привести в порядок одежду и доспехи. Все будут рады передышке.
— А генерал? — спросила она, приподняв брови. — В каком он настроении? Может быть, мне все же благоразумнее провести ночь здесь?
— Не могу сказать, — смущенно сказал Дикон, переминаясь с ноги на ногу. — Он не особенно был раздражен, когда вы уехали.
— Ну, тогда я вернусь, только не сразу. Ты можешь сказать генералу, что я в полной безопасности, учусь у бабушки Бартон, которая знает много неизвестных мне снадобий.
Дикон в этом не сомневался, хотя слово «снадобья» заменил бы на «зелье». Но он не имел никакой власти над Джинни и иного выхода, кроме возвращения обратно одному, не видел.
— Могу я, по крайней мере, сказать, когда вы вернетесь?
— Перед ужином, — заверила его Джинни. — У бабушки Бартон и так мало еды, так что ей лишний рот ни к чему.
— Что верно, то верно, — сказала старушка с трескучим смешком. — Но вон там, за домом, много крапивы. Из нее получится отличный суп, если кто-нибудь решится собрать ее.
— Отправляйся отсюда, Дикон, — Джинни слегка подтолкнула его. — Ты чувствуешь себя здесь неуютно, а я напрасно теряю драгоценное время. Мне о многом нужно расспросить бабушку Бартон — Она решительно закрыла за ним дверь, и лейтенант, расстроившись, направился обратно в лагерь.
— Ты не смог ее найти? — тут же заволновался Алекс.
— Я нашел ее, сэр, у одной старухи, милях в двух отсюда. Она сказала, что вернется к ужину, но пока хочет поговорить со старухой. — Дикон поморщился. — Очень неприятное место и попахивает колдовством.
— Перестань говорить ерунду, — упрекнул его Алекс. — Этот страх перед ведьмами принимает катастрофические размеры. Я больше не потерплю разговоров об этом.
— Сэр? — Дикон скованно отдал честь, и каждое его движение свидетельствовало об обиде. Алекс с трудом сдержал улыбку.
— Вы свободны, лейтенант. — Когда Дикон ушел, он повернулся к остальным офицерам: — Я не намерен поощрять эти безумные разговоры о колдовстве. Чем дальше на север — тем больше этих разговоров. Дошло уже до того, что каждая старуха с котом и элементарными лекарскими навыками вызывает подозрение.
Именно эта мысль не давала ему покоя в связи с затянувшимся отсутствием Джинни. Если она находится в компании старухи знахарки, то легко может стать жертвой мнительных сельских жителей. Он устало и раздраженно вздохнул. Его уже больше не беспокоили ее происки мятежницы: здесь роялисты попрятались, мятеж подавлен, и она ничем не могла повредить делу парламента. Сейчас Алекс уже не боялся, что она покинет его. Но теперь, похоже, ему следовало опасаться другого — ее склонности к прогулкам в одиночестве. Если же он попытается запретить это, то, несомненно, последует ссора.
Однако когда Джинни вернулась, у Алекса появилась совсем иная причина для тревоги. Она ворвалась в кухню, бросив на стол перчатки и шляпу.
— В лагере дизентерия, Алекс.
Алекс застонал.
— Откуда ты знаешь?
— Когда я возвращалась, меня остановил капрал и спросил, не могу ли я ему помочь — весь день на марше он и все его отделение вынуждены было останавливаться каждую милю.
Наступило молчание; все пытались осмыслить последствия. Дизентерия распространится в полку со скоростью огня, придется замедлить темп и ползти черепашьим шагом из-за частых остановок, а люди с каждым днем будут слабеть.
— Насколько я поняла, — спокойно продолжила Джинни, — пока речь идет только об одном отделении. Я велела сержанту организовать для них отдельные уборные и поставить палатки подальше от остальных. Они должны готовить еду и питаться отдельно. Было бы лучше завтра остаться здесь, чтобы выяснить, распространилась ли вспышка дальше. Тогда больных сразу можно будет изолировать.
— Господи! Я не могу задержаться еще на один день, — воскликнул Алекс.
— Если ты не сделаешь этого, то через несколько дней болезнь охватит весь полк, — сказала Джинни, и это было бесспорно. — Сейчас симптомы не очень серьезные, и можно надеяться, что нам удастся удержать болезнь в определенных рамках. Я могу помочь небольшому числу людей, но не всему полку. У меня не хватит серы.
«Серы! Какое, к дьяволу, она имеет отношение к лечению дизентерии? — подумал Алекс. — Очевидно, это еще один таинственный, но очень действенный рецепт Джинни». Он мерял комнату шагами до тех пор, пока наконец не смирился с неизбежным.
— Хорошо, мы останемся здесь. Это даст возможность провести учения с полком. На марше были некоторые послабления. Организацию я оставлю на вас — Он кивнул своим полковникам. — Завтра в десять я проведу смотр полка на лугу. Это порадует жителей и поднимет настроение солдат.
— Но, наверное, не так, как виселицы, — пробормотала Джинни, не в силах сдержаться. Комната опустела словно по волшебству. В ней остались лишь генерал и его беспокойная дама. — Прошу прощения, — быстро сказала Джинни. — В этом не было необходимости.
— Поскольку ты одержала победу в этом вопросе, то я согласен, что нет необходимости злорадствовать, — крайне сухо ответил Алекс. Он наполнил чашу вином и сделал глоток, разглядывая ее поверх края чаши. — Я не могу изменить того, что тебе не нравится, Джинни. Если бы это было возможно, я бы уберег тебя от этого, но такие вещи, хотя и неприятные, необходимы.
— Неприятные! — воскликнула она. — Это ты так называешь порки, позорные столбы и виселицы? Пытка беспомощного пленного, который ничего не знает, всего лишь неприятность?
— Людям нужен выход для их гнева, — сказал он. — Ты забываешь, что их ожидают бои и болезни, что они были вынуждены второй раз в течение семи лет оставить свои семьи, и только потому, что есть такие упрямцы, которые не способны смириться с окончательным поражением.
— Я не могу согласиться с этим. — Джинни отвернулась от него. — Все мои силы уходят на спасение жизней, генерал, а не на то, чтобы отнять их. Я облегчаю страдания, а не создаю их. Мы никогда не достигнем согласия в этом.
— А мы не можем условиться, что разногласия неизбежны, дорогая? Мне невыносимо это отчуждение. — Он говорил мягко, удивив Джинни, которая ожидала раздраженной реакции на ее отказ принять его точку зрения. — Я выслушал тебя сегодня, буду и дальше делать это, хотя не обещаю, что всегда смогу следовать твоим советам.
— Да, это действительно уступка, — сказала Джинни с дрожащей улыбкой. — Для меня тоже непереносимо отчуждение, любовь моя, и не меньше, чем напрасное кровопролитие. Вот в бою… там, наверно, это необходимо.
— Ты не поднимешься наверх? — тихо спросил он. — Ты мне очень нужна.
В комнате наверху они разрешили свои разногласия единственным доступным им способом, в божественном слиянии тел, принесшем также и единение душ, которое накрепко связывало их вопреки всем столкновениям.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Возлюбленный враг - Фэйзер Джейн



Очень понравилось!!!!!!!
Возлюбленный враг - Фэйзер ДжейнАлена геолог
14.05.2013, 21.38





Как будто и не Фэйзер писала. Отвратительно.
Возлюбленный враг - Фэйзер ДжейнВеди
17.06.2013, 7.50





Просто супер, очень захватывающий роман, читаю не в первый раз и буду еще перечитывать.
Возлюбленный враг - Фэйзер ДжейнАлена
10.11.2013, 16.49





Лишний раз я убеждаюсь, что рейтинг ничто. Всякая, простите, хрень нечитаемая в списке лидеров, а нормальные романы в самом хвосте. Роман отличный. На твердую 4 или даже с плюсом. О чем роман...Алекс Маршал с отрядом является, дабы исполнить волю Парламента и конфисковать земли и имущество Джона Редферна. В поместье оказывается лишь приятного вида барышня, да при этом еще и круглая сирота. Муженек ее недавно откинул свои хилые копытца. Как человек благородный и верный долгу, полковник берет ее под свою опеку. На свою же беду. Барышня - сущий дьявол в юбке, неугомонная и взбалмошная, и также преданная долгу как и он...только воюет на др. стороне. Героиня конечно настоящий говноулавливатель по жизни, и на свою пятую точку постоянно ищет приключений, но не дура. Попадает она в передряги отнюдь не из-за прискорбного состояния интеллекта, что, увы, отличает почти всех дам в ЛР, а из-за собственных понятий о чести, совести и сострадании. А уж как умеет любить! Герой тоже понравился. Долг долгом, но простые жизненные принципы никто не отменял. Даже на войне он сохранил человеческое лицо и способность сочувствовать. Так что, кому по вкусу грубые мужланы, силой вызывающие бурю страсти у истеричных девственниц, вам мимо. Его любовь осязаема, хочется верить, что мужчины способны любить нас именно так. Настоящий защитник. Местами есть где улыбнуться, где и взгрустнуть. Конец хороший, без соплей, и даже вполне жизненный.Конечно, на вкус и цвет, но мне понравился роман. Правда, на мой личный вкус секса многовато, хотя все мило и в тему.
Возлюбленный враг - Фэйзер ДжейнМэри Поппинс
17.12.2013, 19.53





Мне тоже очень понравился. Очень приятные герои даже пустила слезу когда Джинни увидела в лодке Алекса. Всем читать. 10/10
Возлюбленный враг - Фэйзер ДжейнЛидия
28.12.2013, 2.14





Помню, читала. Думаю, не перечитать ли.Хороший такой, в меру серьезный и с героями порядок. Дама - живчик, себя в обиду не даст, кавалер тоже ей подстать - хитрый лис. Муж жалкое чмо, на месте героини бросила бы его помирать. Впрочем, финал компенсировал это упущение.
Возлюбленный враг - Фэйзер Джейннанэль
29.12.2013, 2.31





Начало затянуто потом лучше. Хороший роман но у фейзер есть и интереснее, тот же поцелуй вдовы и джудит.
Возлюбленный враг - Фэйзер ДжейнTorry
6.01.2014, 2.29





довольно таки интересный и красивый роман.Любовь и война.я поставила 9 баллов.
Возлюбленный враг - Фэйзер Джейнчитатель)
9.04.2014, 21.42





Роман просто замечательный,не раз его перечитывала, для любовного романа это редкость.Очень добросовестная историческая составляющая,что опять-таки нечасто встречается в любовных романах.Сильные главные герои,любовь,в которую веришь - и такой низкий рейтинг,так мало отзывов?!Да,роман объёмный,не на один вечерок,но его очень и очень стоит прочесть!Рекомендую всем,кто любит историю,и кому приелись истории о золушках и греках(итальянцах,испанцах)- миллионерах.
Возлюбленный враг - Фэйзер ДжейнМарина*
8.06.2014, 14.25





Роман замечателен тем, что описывается много быта, лично мне это интересно. Правда, есть вопросы определенные (не знаю, насколько распространена была в это время кукурузная каша), но в остальном неплохо.
Возлюбленный враг - Фэйзер ДжейнTerra
2.08.2014, 11.44





самый неудачный роман автора. только на 3. Грязь, боль, лишения и унижения.
Возлюбленный враг - Фэйзер ДжейнАся
31.10.2014, 15.43





очень средненько. сюжетная линия вроде ничего, но многое явно не соответствует эпохе: предметы обихода, костюмы, этические нормы общества, законы...все мешает ощущению времени. неопрадано затянуто. совсем не шедевр, к сожалению.
Возлюбленный враг - Фэйзер ДжейнИрина
23.04.2015, 6.27





Хороший роман о непростом времени.
Возлюбленный враг - Фэйзер ДжейнЮрьевна
7.02.2016, 15.09





И этот роман хорош. Читала давно, запомнился своей чувственностью, захотелось еще раз прочесть.Советую, очень даже удачный роман.
Возлюбленный враг - Фэйзер ДжейнКнигоманка.
27.09.2016, 12.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100