Читать онлайн Шарады любви, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шарады любви - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шарады любви - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шарады любви - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Шарады любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

А что думаете об этом вы, Линтон? — спросил Уильям Питт, наполняя кларетом еще один хрустальный бокал и подставляя его под солнечные лучи. Бокал заискрился, отбрасывая разноцветные блики на стены.
— По-моему, кларет просто великолепен, — ответил Линтон, проделав со своим бокалом ту же операцию, что и премьер. — Кстати, с тех пор как у нас в доме винными запасами ведает Даниэль, мы очень редко пьем плохое вино.
— Я не думаю, что милорд Чатам сейчас говорит о кларете, Джастин, — отозвалась Даниэль, сидевшая вместе с Николасом в шезлонге и показывавшая ему разноцветные картинки из толстой книги.
— Тогда что вы могли бы сказать по поводу этого предложения, Данни? — мрачно спросил Джастин.
— Я думаю, что если премьер-министру нужна ваша поездка в Россию, то отказываться нельзя.
Премьер облегченно вздохнул. Направляясь к Линтону, он вовсе не был уверен, что сумеет уговорить графа. В былые времена Питт сначала поговорил бы с ним наедине, дав возможность принять собственное решение, а потом просто поставить о нем в известность жену. Но сейчас Уильям Питт хорошо знал, что имеет дело не с обычным браком по расчету: обращаясь к мужу с подобным предложением, он одновременно должен испросить и согласия жены.
— Я бы и сама хотела побывать при дворе императора Александра , — задумчиво сказала Даниэль, — но приходится считаться с тем, что теперь у нас есть Николас. Ведь путешествие может оказаться очень опасным. Кроме того, у меня и в Лондоне полно работы. — Данни повернулась к Питту: — Сколько времени может занять эта поездка, сэр?
— Не больше трех месяцев, мадам. Я надеюсь, что даже меньше. Линтону потребуется провести в Санкт-Петербурге что-то около месяца. Чем скорее он сможет выяснить и сообщить мне отношение русского царя к событиям во Франции и франко-австрийской войне, тем лучше.
— По крайней мере, сейчас не зима. Море достаточно спокойно. Да и Санкт-Петербург еще не засыпан снегом. Когда вы едете?
Даниэль повернулась к мужу и посмотрела ему прямо в глаза, ожидая немедленного ответа. Но Джастин молчал. Он думал о том, как трудно ему будет оставить жену с маленьким сыном на целых три месяца. Ведь Даниэль всего двадцать лет, да и матерью она стала совсем недавно. Мудрость и опыт придут к ней хорошо если лет через десять. Даниэль была все еще очень импульсивной, а когда ее увлекал бешеный темперамент, то и склонной к безрассудству. И вообще как он выдержит без нее эти три месяца?
Но Джастин прекрасно понимал, что выбора ему не дано. Он был нужен премьер-министру. Да и Даниэль уже дала ответ…
— На этой неделе, — просто сказал он.
Даниэль с улыбкой посмотрела на мужа. Она словно прочитала все его мысли и сомнения. Да, ей тоже будет нелегко прожить столько времени без главной опоры в жизни. Она будет ждать и волноваться. Иногда беспричинно, иногда имея серьезные основания для волнения. Ведь путешествие Джастина будет далеко не безопасным. Однако супруги уже не принадлежали только друг другу. В этот переполненный тревожными событиями 1792 год каждому из них предстояло сыграть свою роль в грандиозном спектакле, созданном для одной цели…
…Линтон отбыл в Россию через пять дней. А еще неделей позже, 30 мая 1792 года, охрана французского короля Людовика XVI была расформирована Законодательным собранием за излишний роялизм и недостаточный патриотизм. Место охранников заняли национальные гвардейцы. Это обозначило прямой путь к свержению монархии и рекам крови.
— Так как работать с этими слабоумными не представляется возможным, — решительно заявила Даниэль небольшой группе своих единомышленников, из которых французами были только д'Эстэф и д'Эврон, — то придется обойтись без них.
Под «слабоумными» подразумевались французские аристократы-эмигранты.
— Как вы предлагаете это сделать? — спросил Эстэф, пряча загоревшиеся от волнения глаза.
Он понял, что час отмщения приближается. Ему надо будет выставить Даниэль величайшей предательницей дела революции, и это станет не только личной местью, но и доказательством его самоотверженной работы в Англии, для которой он и был сюда послан. Если графиня Линтон займется практическими делами, то у него будет оправдание даже перед самим собой. Д'Эстэф уже достаточно хорошо изучил молодую женщину и отлично понимал, что ее деятельность выйдет далеко за границы простой болтовни, которой так любили заниматься французы-эмигранты.
— Мы должны составить список людей, которым грозит опасность, затем поехать во Францию и там распространить среди них обращение с предостережением против необдуманных шагов, — сказала Даниэль. — Причем придется работать не только в Париже, но и в провинции. Там до сих пор живет много семей, которые не хотят покидать свои земли и поместья. Но ведь крестьяне рано или поздно восстанут против них. Чем это кончается, мне очень хорошо известно. Д'Эврон, вы поедете?
— Непременно, — ответил шевалье, кивнув головой.
— А вы, граф? — обратилась Данни к Эстэфу. — Это очень хорошо, что среди нас есть урожденные французы. Нам будет легче работать на родине среди своих. И к нам станут больше прислушиваться.
Даниэль виновато улыбнулась сидевшему напротив молодому англичанину. В этот момент с другого конца стола донесся встревоженный голос:
— Данни, уж не собираетесь ли вы…
— Нет, Джулиан, — оборвала она кузена. — Только в случае крайней необходимости. Пока Джастин в отъезде, я должна беречь себя для Николаса. Кстати, спасибо, что напомнили. Я собиралась взять малыша на прогулку в коляске во второй половине дня.
Даниэль первой поднялась из-за стола. За ней встали и остальные.
— Граф, — обернулась она к Эстэфу, — вы ведь обсудите наши дальнейшие планы с шевалье?
— Обязательно. Надо будет свести вместе списки имен оставшихся во Франции аристократов и после этого составить конкретный план действий. На первом этапе следует просто предупредить тех, над кем уже нависла непосредственная опасность.
— Вы правы, — согласилась Даниэль. — А чуть позже мы, возможно, поможем им эмигрировать. Но надо, чтобы они сами сознавали тяжесть своего положения. — Она слегка пожала плечами, словно далеко не была в этом уверена: — Ну, это мы увидим. До свидания, господа!
Через несколько дней граф д'Эстэф и шевалье д'Эврон уехали в Париж. Но если д'Эврон честно выполнял свою миссию, то д'Эстэф тут же вручил составленный в Лондоне список своим хозяевам, настаивая на немедленном объявлении вне закона и заключении в тюрьму тех, кто в нем значился.
Шевалье находился в доме герцога Левандо, когда туда вломился вооруженный мушкетами отряд Национальной гвардии. Вся семья сидела в гостиной и мирно пила чай вместе с приехавшим из Лондона гостем. Увидев гвардейцев, герцог вскочил, выражая резкий протест против нанесенного его дому оскорбления. Но солдаты не обратили на его слова никакого внимания. Грубо схватив д'Эврона, они скрутили ему руки за спиной и объявили предателем на основании чуть заметного иностранного акцента, приобретенного шевалье за время жизни в Англии. Он не пытался сопротивляться, но энергично настаивал на невиновности своих друзей. Однако его не слушали: вся семья, включая несовершеннолетнего ребенка и его престарелую бабушку, была связана, брошена в ожидавший у дверей большой экипаж без всяких опознавательных знаков и доставлена в трибунал. Там герцогу и членам его семьи предъявили обвинение в организации заговора против Конституции. И их вина была немедленно «доказана»…
Д'Эврона заперли в камеру тюрьмы Шателье, где шевалье, пока не кончились деньги, приходилось платить за пользование матрацем, чтобы не спать на каменном полу. Когда карман узника опустел, его перевели в общую камеру, где находилось уже более пятисот заключенных. Там шевалье пришлось довольствоваться подстилкой из грязной, вонючей соломы.
Герцогу Левандо повезло больше. Аристократов содержали в специальной тюрьме, где бесплатно обеспечивали матрацами. Кроме того, в каждой камере было не более шести человек. К обеду каждому приносили бутылку вина.
Но настало воскресенье 2 сентября 1792 года, когда всех заключенных постигла одинаковая судьба. В тот день извозчики, плотники, часовщики, ювелиры, скорняки и другие ремесленники, вооружившись топорами и пиками, разгромили девять главных тюрем Парижа. Было убито более полутора тысяч заключенных. Первоначально эта участь должна была постигнуть только политических узников, подозреваемых в намерении убежать и примкнуть к иностранным армиям, стоявшим на границе Франции и ожидавшим удобного момента для вторжения. Но сразу же после начала погрома политические цели были забыты. Под топорами, пиками и дубинками озверевшей толпы гибли дети, проститутки, мелкие карманники, несостоятельные должники…
Шевалье д'Эврона убили в тюремном дворе, куда его вытащили из общей камеры — грязного, изможденного, потерявшего человеческий облик. Его последняя мысль была о Даниэль. Кто же предупредит ее о гнусном предательстве человека, с нескрываемым удовлетворением дававшего мерзостные показания перед трибуналом?..
Но самое кровопролитное воскресенье должно было наступить еще через несколько месяцев. А пока Эстэф решил не возвращаться в Англию. Его доклад о лондонской поездке был принят и одобрен, а верность революции безусловно подтверждена. Он мог чувствовать себя в полнейшей безопасности. Кроме того, Эстэф хотел замешаться в ряд политических интриг, затеянных после падения прежнего министерства полиции. Ветер явно менял направление, и он не мог позволить себе долгого отсутствия. Эстэф также надеялся, что Даниэль, не имея известий от него и д'Эврона, решит действовать на свой страх и риск. А как только она ступит на французскую землю, то тут же попадет в его руки, и тогда он отомстит дому Линтонов, а заодно выдаст активную предательницу в руки властей…
Даниэль ждала до конца июня. И вот пришли новости о штурме Тюильри, предпринятом толпой восставших, которые теперь гордо именовали себя санкюлотами. Они взломали железные ворота и ворвались во дворец с намерением захватить монарха. Людовик со всей семьей укрылся в дальних апартаментах, куда доносились быстро приближавшиеся крики восставших, скрежет ломаемых ворот, выстрелы, хлопанье дверей. Точно так же все происходило три года назад в Версале…
Прошло шесть часов, прежде чем верным королю гвардейцам удалось очистить дворец от толпы. Но это была всего лишь короткая передышка…
А на Гросвенор-сквер в Лондоне терялась в догадках Даниэль. Она нервно расхаживала по гостиной, не зная, что предпринять. За столом в комнате сидели несколько членов ее салона.
— Мы не имеем никаких известий ни от д'Эврона, ни от д'Эстэфа, — говорила она, — меня это очень настораживает. Если бы пришло хоть одно письмо, что с ними ничего не случилось! Но, как ни прискорбно, приходится предположить, что того и другого схватили. Значит, надо менять наши планы.
— Что вы имеете в виду, Данни?
Энтони Фэншоу задал вопрос, который вертелся на языке у каждого из сидевших за столом.
— Я имею в виду, что теперь мы должны сами попытаться совершить то, что не удалось нашим друзьям. Конечно, после их разоблачения и недавних событий в Париже это будет намного труднее, но наш долг — сделать все возможное для соотечественников, которым грозит гибель.
— Данни, но вы не должны ехать туда сами! — громко запротестовал Джулиан, хотя и понимал, что это бесполезно.
— Я должна, Джулиан. Но на этот раз мы будем хитрее. И отплывем во Францию не из Дувра, а от берегов Корнуолла. Естественно, место высадки по ту сторону Ла-Манша тоже будет изменено. Что же касается меня самой, то когда-то я успешно играла роль беспризорника. Материнство не очень изменило мою фигуру, или вы не согласны?
И Данни обвела всех присутствующих вызывающим взглядом.
— Разумеется, согласны, — после небольшой паузы ответил Джулиан, убедившись, что отвечать на вопрос придется именно ему, — но не в этом дело. Вы просто не имеете права подвергать себя такой страшной опасности. Джастин никогда бы не одобрил вашего плана. А в его отсутствие я…
— Что вы, Джулиан?
— Нет-нет, ничего! Я просто хотел напомнить, что вы должны думать о муже и сыне.
— И у вас хватает совести намекать на то, будто я о них не думаю?
— Данни, мы все разделяем беспокойство Джулиана, — вставил слово Уэстмор. — Но мы обязаны вам помогать и поэтому тоже поедем во Францию. И не надо излишней таинственности. Если вы уже выработали стратегию, то ознакомьте нас с ней, и пусть каждый скажет свое слово.
— Хорошо, друзья. Вот мой план. В качестве базы мы избираем Мервенуэй. Там постоянно стоит на якоре «Девушка из мечты» — яхта графа Марча. На ней мы пересечем Ла-Манш и высадимся на сравнительно безлюдном берегу Франции. Лучше всего в Бретани. Затем по малоизвестным сельским дорогам доберемся до Парижа. При этом говорить буду в основном я. Нет, у меня нет сомнений в вашем отличном знании французского языка, но акцент… Вы же понимаете…
— Данни, но ведь непременно возникнут ситуации, когда и нам придется говорить, — возразил лорд Филипп.
— Не страшно. На всякий случай я обучу каждого из вас местным французским диалектам.
— А как отнесутся ваши дедушка и бабушка к тому, что мы поселимся у них в доме да еще возьмем яхту?
— Никаких проблем не будет. Они будут очень рады помочь, так как понимают важность и неотложность нашего дела. Кроме того, на время моего отсутствия графиня и граф Марч возьмут на себя заботу о Николасе. Уверена, все будет в полном порядке.
Первой мыслью Лавинии и Чарльза было попытаться отговорить Даниэль от ее безумного предприятия. Но когда этого сделать не удалось и супруги поняли, что внучка так или иначе все равно добьется своего, они согласились помочь ей. Решено было организовать в Мервенуэе своеобразную семейную базу до приезда Джастина. В глубине души супруги Марч надеялись, что Линтон успеет приехать и расстроить сумасбродные планы своей жены.
Тем временем Сан-Эстэф, которому все эти проекты были еще неизвестны, сделал следующий ход. Однажды вечером в доме на Гросвенор-сквер объявился его гонец, и привезенные им известия еще больше укрепили решимость Даниэль немедленно отправиться во Францию. Эстэф писал, что шевалье д'Эврон куда-то исчез и отыскать его пока не удалось. «Возможно, — писал далее Эстэф, — что его схватили и бросили в тюрьму. Пропали и многие из числившихся в списке». Эстэф объяснял происшедшее усилившейся в последнее время активностью Национальной гвардии, которая все чаще устраивала облавы на аристократов в их собственных домах. Сам же Эстэф якобы вынужден прятаться, но продолжает работать, доказывая находящимся под угрозой аристократам необходимость срочно эмигрировать. «Сейчас стало почти невозможно уехать из Парижа, — добавлял он, — все ворота города днем и ночью бдительно охраняются гвардейцами». Письмо заканчивалось паническим криком о помощи, о том, что ему одному здесь мало что удастся сделать и что срочно требуется приезд единомышленников из Лондона.
Даниэль очень подробно расспросила гонца. Тот подтвердил, что Эстэфу приходится скрываться, поминутно рискуя жизнью, что помощь ему действительно необходима. Причем безотлагательно! Гонец заявил, что сейчас крайне важно создать уже на территории Франции организацию для оказания помощи желающим покинуть страну. Сделать это должны были члены лондонского салона из числа англичан, так как ни одну группу роялистов просто не выпустят за ворота Парижа. Даниэль же с друзьями может спокойно появляться на улицах столицы и беспрепятственно выезжать из города в любом направлении.
На вопрос, как ему самому удалось вырваться, гонец рассказал длинную историю: он от самого Парижа ехал на крестьянской телеге под кучей соломы и каждую минуту боялся разоблачения…
Всю дорогу в Корнуолл Даниэль с четырьмя молодыми членами своего салона без конца обсуждали полученные из Парижа новости.
— Надо найти безлюдное место на побережье Бретани и оттуда начать действовать, — решила под конец путешествия Даниэль. — Пока мы будем в Париже, «Девушка из мечты» останется стоять на якоре в Бретани подальше от берега. Не думаю, чтобы нам удалось за один раз увезти с собой больше четырех-пяти человек. Большая группа беглецов будет немедленно обнаружена, да и сама яхта не может поднять больше десяти пассажиров, не считая команды.
— Но какой дьявол нам все-таки поможет пройти через парижские ворота? — озабоченно спросил Уэстмор.
— Мы поедем на крестьянских телегах, как сделал гонец. Только не будем прятаться под соломой, а разыграем из себя французских фермеров. Надо будет подъехать к воротам на рассвете среди сотен других повозок, направляющихся на рынок, а обратно — с заходом солнца, когда уже стемнеет. Тех, кого будем вывозить, спрячем под капустой или еще под чем-нибудь… Это уже детали. И если каждый из нас хорошо сыграет свою роль, мы не вызовем подозрений. Не будут же гвардейцы обшаривать каждую из сотен проезжающих через городские ворота повозок! Разве не просто?
— Вам, может быть, все это действительно кажется очень простым, — проворчал Джулиан, — а я вижу сотни проблем. Начать хотя бы с этой: где достать повозки и сколько потребуется капусты?
— Повозки можно просто украсть. Хотя и не в полном смысле этого слова. Мы заберем телеги ночью, погрузим на них капусту с первого попавшегося поля, а хозяевам оставим деньги.
— Данни, вы просто рехнулись! — убежденно ответил Джулиан. — И я тоже…
…В одну из пятниц начала июля «Девушка из мечты» с вечерним приливом вышла в море…
Была темная ночь. Яхта бросила якорь вблизи скалистых берегов Бретани. С борта спустили шлюпку, в которой разместились Даниэль с друзьями и четыре гребца. Почти бесшумно они преодолели сотню метров и проскользнули в маленькую бухточку, о существовании которой давно знал Джек — капитан «Девушки из мечты». Переговариваясь шепотом, вся группа, кроме гребцов, высадилась на берег. Было условлено, что ровно через десять дней они вернутся сюда же и Джек заберет их вместе с четырьмя-пятью беглецами на борт.
Берег, как и ожидалось, был пустынен. Только маленькая группа рыбаков, высадившись за соседней скалой, собирала улов, не обращая никакого внимания на Даниэль и ее друзей. Бретонцы чем-то напоминали корнуоллских рыбаков: ни тех ни других не интересовали ничьи дела, кроме их собственных. Бретань находилась далеко от Парижа, и бретонцы были целиком заняты борьбой с недружелюбным морем, злыми ветрами и бедной на урожаи землей, чтобы как-то выжить. Революция обошла их стороной, наверное, здесь многие о ней и не слышали…
В первую очередь предстояло раздобыть лошадей. За сходную цену их можно было купить на любой из многочисленных мелких ферм, с трудом сводивших концы с концами. Но все это пришлось отложить до рассвета.
…Путешественники укрылись за большим утесом, завернулись в плащи и стали ждать окончания ночи. Даниэль почти мгновенно уснула. Спать на обочинах дорог, в конюшнях или под стогами сена для нее было привычным делом. Другие же, первый раз оказавшись в подобном положении, прободрствовали всю ночь. Когда небо стало светлеть, а потом озарилось на востоке багрянцем, Даниэль тут же проснулась. Она села, протерла глаза, сладко потянулась и, с улыбкой посмотрев на своих друзей, скомандовала:
— А теперь — всем завтракать!
Как и ожидалось, появление незнакомцев в рыбацком поселке мало кого заинтересовало, к пришельцам здесь вообще относились с откровенным равнодушием. Но поскольку у Даниэль и ее друзей были деньги, они смогли не только неплохо позавтракать, но и без особых затруднений приобрести лошадей.
После трех дней бешеной скачки и двух ночей, проведенных в неудобных провинциальных гостиницах, путники добрались до предместий Парижа.
— Теперь нам надо дождаться темноты и отправиться на поиски подвод, — сказала Даниэль, съезжая с дороги на узкую тропинку, которая вела к маленькой сельской ферме, обнесенной невысоким деревянным забором. — Фермеры обычно загружают подводы с вечера, чтобы с раннего утра отправиться в город на базар.
— Откуда вы это знаете? — поинтересовался сэр Энтони.
— По дороге из Лангедока в Париж мне многое довелось узнать и увидеть.
Даниэль спрыгнула с лошади, связала узлом поводья и откинулась на спину в мягкую сочную траву:
— На обратной дороге мы оставим лошадей и повозки в Бретани, а в свой следующий приезд воспользуемся ими. Это значительно облегчит нам дальнейшее путешествие. Тем более что загрузить подводы можно будет по дороге, на деревенских рынках. В Париж мы въедем уже вполне благопристойными фермерами.
— Знаете, Данни, я не хотел бы портить вам настроение, но не лучше ли нам обойтись без воровства? — пробурчал Филипп и неестественно закашлялся. — Откровенно говоря, мне это… претит. То есть я хочу сказать… Я хочу сказать, что две подводы, которые нам так необходимы, можно… Можно просто-напросто… купить.
— Это, пожалуй, самые разумные слова из всех, которые я слышал за прошедшую неделю, — откликнулся Джулиан. — Данни! Не смотрите на меня так грозно. Я не имею ничего против нашего общего плана, но его, право же, не стоит усложнять. Позвольте объясниться. Все эти разговоры о том, чтобы красть со дворов груженные капустой подводы, — чистой воды фантазия. В каждой деревне полно собак, отлично знающих свое дело. Они разорвут нас в клочья при первой же попытке что-либо похитить. Лучше поступим по-другому: вы останетесь здесь с Уэстмором и Тони, а мы с Филиппом пойдем покупать подводы прямо с поклажей. С капустой, репой, соломой — с чем угодно.
— Почему же вы, а не я? — строго спросила Даниэль.
— Потому что вдвоем мы можем сделать это не хуже, чем впятером, и не слишком бросаясь в глаза. И еще, дорогая кузина, ваше богатое воображение может завести нас в такие дебри, откуда мы, глядишь, и не выберемся. Я отнюдь не против вашего общего руководства, Данни, но вас порой начинает заносить. А в нашем положении это небезопасно.
Джулиан фамильярно потрепал Даниэль по щеке, вызвав у нее взрыв негодования, и, не обращая ровно никакого внимания на подобную реакцию кузины, вскочил в седло:
— Вы готовы, Филипп?
— Знаете ли, Джулиан, это уже переходит… — начала было Даниэль, но ее перебил Уэстмор:
— Не кипятитесь, Данни. Они имеют полное право так поступать. Кроме того, Джулиан не может долго цепляться за женскую юбку.
— Но я не какая-то юбка! — раздраженно воскликнула Даниэль.
— Это не имеет никакого значения, — включился в разгоравшийся спор Тони, — Уэстмор не имел в виду ничего обидного.
— Черт с вами! — сдалась Даниэль. — Поступайте как знаете, а я пока немного пройдусь.
Она повернулась и скрылась за деревьями. Сразу же ей стало легче, раздражение куда-то улетучилось. Действительно, в команде именно она играла первую роль и настолько увлеклась ею, как и вообще всей этой авантюрой, что ее планы начали понемногу приобретать оттенок театральности. Кроме того, Даниэль только сейчас осознала, что она не единственное действующее лицо; если все члены группы не смогут работать в полном согласии, то лучше вообще отказаться от этой опасной затеи. Абсолютное взаимное доверие было главным условием, дававшим надежду на успех.
Даниэль села на берегу небольшого ручья, сбросила сапожки, стянула чулки и, опустив пальцы ног в холодную воду, задумалась.
Прошло уже шесть недель после отъезда Линтона. Сейчас Джастин уже должен быть в Санкт-Петербурге. Интересно, что бы он сказал, увидев ее здесь? С коротко подстриженными волосами, спрятанными под шерстяной шапкой, с пахнувшим потом после шестидневного путешествия телом, в смятых бриджах и грязной, жеваной рубашке?
Даниэль с отвращением посмотрела на свои черные от грязи ногти на руках и еще более страшные — на ногах, представила себе сумрачное лицо Джастина. Ох, как бы он был сейчас ею недоволен!
А кругом так тихо. Ни звука. Только в траве стрекочут какие-то насекомые. Никого… Лишь высокие деревья и зеленая трава в светлых пятнах от проскальзывающих между листьями солнечных лучей.
Неожиданно решившись, Даниэль встала во весь рост и сбросила с себя одежду. Ей безумно захотелось окунуться в эту студеную ванну за здравие далекого супруга…
Погрузившись в прозрачную чистую воду, правда, слишком мелкую, чтобы закрыть все тело, Даниэль промыла каждую пору и складочку, вычистила грязь из-под ногтей и, нагнувшись, уже окунула в бегущий поток голову…
— Данни, Данни! Куда вы делись?
Это был голос Тони, продиравшегося, ломая ветки, через прибрежные заросли. Даниэль присела посередине ручья, где вода едва закрывала ей бедра. Ситуация казалась такой смешной, что она еле удерживалась от хохота, хотя Тони мог появиться на берегу ручья каждую секунду и увидеть ее сидящей с виноватым видом в ручье, как пресноводная русалка…
— Тони! — негромко крикнула Даниэль. — Погуляйте немного где-нибудь. Я скоро приду.
— Черт побери, где же вы? О Боже! Тысяча извинений! — проговорил заикаясь Тони и стыдливо отвернулся.
— Не надо извиняться, Тони, — крикнула Даниэль ему в спину. — Лучше принесите мою сумку, мне надо надеть свежую рубашку. А старая послужит полотенцем.
Пробормотав что-то утвердительное, Тони исчез за деревьями. Даниэль тотчас выскочила на берег и насухо вытерлась старой рубашкой. Затем натянула на себя бриджи и надела камзол, наглухо его застегнув.
Из-за кустов вновь раздался голос:
— Даниэль?
— Пожалуйста, Тони… Я уже в сравнительно приличном виде. Но все же оставьте сумку на берегу и еще немного погуляйте.
Даниэль быстро выстирала в ручье грязную рубашку, надеясь, что на теплом ночном ветерке она быстро высохнет и, когда понадобится вновь, будет хоть и измятой, но все-таки свежей.
Для Даниэль и ее друзей наступающая ночь должна была стать последней сравнительно безопасной до самого отъезда из Парижа в Бретань. В столице они могли позволить себе пробыть не более двух дней. За это время Даниэль надеялась выяснить, в какой из тюрем заключен шевалье д'Эврон; остальные должны были отыскать д'Эстэфа и собрать небольшую группу эмигрантов, которые хотели бы уехать прямо сейчас. Кроме того, надо было подготовить следующую партию беженцев.
Даниэль рассчитывала до возвращения Линтона побывать во Франции как минимум еще один раз. А потом, если Джастин к ним присоединится, в чем она уже почти не сомневалась, они перегонят из Дувра в Корнуолл «Черную чайку» и будут перевозить эмигрантов большими группами.
Джулиан и Филипп вернулись примерно через час с небольшим, упиваясь своим успехом. Они купили две подводы и так щедро заплатили фермеру, что тот совершенно ошалел от счастья. За целый день удачной торговли капустой и салатом он не выручил бы и половины полученной суммы.
На рассвете, смешавшись с сотнями других фермерских подвод, они въехали в Париж через ворота Святого Антония. Даниэль, правившая первой подводой, уверенно повернула в сторону площади ле Галль. В свою бытность парижским беспризорником она шныряла там между ларьками и повозками, подбирая отбросы фруктов и овощей, выклянчивая хлеб у сердобольных матрон или придерживая под уздцы лошадей за пару су.
Друзья Даниэль знали, что каждому из них предстояло делать, и без лишних слов разместили на площади повозки. Уэстмор и Филипп приготовились торговать, в то время как Джулиан и Тони бросились рыскать по городу в поисках Эстэфа.
Даниэль растворилась в толпе среди тысяч парижских оборванцев и занялась обходом тюрем, где мог содержаться д'Эврон. Надежда на успех у нее была ничтожной, но она считала своим долгом попытаться. И для начала направилась в тюрьмы Ла Форс и Консьержери. Охрана той и другой была чисто условной, а потому проникнуть туда не составило особого труда; отношение бунтовщиков к тюрьмам в то время вообще было не очень серьезным, они предпочитали убивать…
Ни в первой, ни во второй тюрьме д'Эврона не оказалось. Даниэль решила попытать счастья в третьей — Аббэ. В ней содержались в основном аристократы, с которыми не слишком церемонились. Но и эта попытка не увенчалась успехом.
Часы показывали три часа дня, и Даниэль поняла, что пора возвращаться на ле Галль. К этому времени туда должны были подтянуться и остальные. Условились, что, если к назначенному часу все не соберутся, опоздавшего будут ждать не дольше пятнадцати минут. Спустя это время неявившийся считался арестованным, и ему следовало выпутываться самому, не подвергая опасности товарищей. Правда, Даниэль подозревала, что, если схваченной окажется она, друзья проигнорируют эту договоренность и перевернут весь город, чтобы ее отыскать. В результате все непременно угодят либо в Ла Форс, либо в Консьержери, либо даже в тюрьму Шателье, одно название которой приводило в трепет самых закоренелых преступников. Поэтому Даниэль поспешила на условленное место встречи, где и нашла всех своих друзей и графа д'Эстэфа. Тот сначала даже не узнал в возникшей неведомо откуда неряшливой, грязной фигурке графиню Линтон. Ее французский язык также имел мало общего с тем, на котором говорили Сан-Варенны: Эстэф с изумлением слышал совершеннейший жаргон парижских улиц. Когда он попробовал ответить тем же, это выглядело настолько примитивной имитацией, что граф в смущении замолчал.
— Сегодня мы сможем переночевать у графа Сан-Вира, — быстро отрапортовал Джулиан. — Сам он сейчас бежать не собирается, но хотел бы отправить в безопасное место жену и детей. Пока нас здесь не будет, Сан-Вир займется подготовкой следующей группы эмигрантов и одновременно будет распространять информацию о нашей деятельности. Те, кто имеет возможность самостоятельно добраться до Ла-Манша, должны будут сделать это за время нашего отсутствия. Когда «Девушка из мечты» вновь появится у берегов Бретани, они подадут знак капитану Джеку, и он отвезет их в Корнуолл, а затем вернется за нами. В летние месяцы яхта может совершать не меньше двух рейсов за декаду.
— Хорошо, — утвердительно кивнула головой Даниэль. — Вам за эти часы удалось многое сделать. А вот у меня так ничего и не получилось. — Она повернулась к Эстэфу и грустно спросила: — У вас нет никаких возможностей выяснить, где содержат шевалье д'Эврона?
— К сожалению, никаких. Все эти два месяца я постоянно пытался разыскать его и буду продолжать поиски во время вашего отсутствия. Надеюсь обнаружить его живым и готовым сопровождать вас в следующей поездке.
Эстэф был уверен, что это обещание непременно заставит Даниэль снова вернуться во Францию. Он даст ей возможность совершить такое путешествие для организации побега очередной группы эмигрантов, а тем временем выведает у графа де Сан-Вира, кто еще готов покинуть родину, чтобы устроить западню и разом захватить всех. В том числе эту малютку де Сан-Варенн, с которой затем вдоволь наиграется.
— Если мы останемся на ночь в Париже, — тихо сказала Даниэль, — то сможем выехать из города только завтра вечером, после захода солнца. Почему бы не забрать семью графа де Вира сейчас? Мы выгадаем целый день.
— Я бы вздохнул свободнее, если бы мы поскорее отсюда убрались, — отозвался Джулиан. — На улицах Парижа очень неспокойно, какая-то массовая истерия, которая действует мне на нервы. Наверное, то же самое чувствует кот, сунувший лапу в огонь. Улицы заполонены санкюлотами, они толпятся на перекрестках, маршируют по аллеям парков, и я далеко не уверен, что они дружелюбнее настроены к фермерам, нежели к аристократам.
— Нет, — возразила Даниэль, — я не чувствую с их стороны особой враждебности. К тому же мы одеты точно так же, как и они. А сейчас давайте торопиться. Рынок закрывается, и нам необходимо слиться с потоком фермерских повозок, чтобы проскочить через городские ворота.
— Я пойду вперед, — сказал Эстэф, — и предупрежу де Вира, что план изменился. А вы подъезжайте на подводах к концу аллеи, что за этим домом. Там будут ждать участники сегодняшнего побега.
— Хорошо, — согласилась Даниэль. — Через полчаса мы будем там.
В тени окружавшей дом де Вира высокой стены их поджидала маленькая группка оцепеневших от страха беглецов. Сердце Джулиана замерло в груди, когда он увидел младенца на руках графини. Один его несвоевременный крик — и все пропало! К мадам де Вир жались еще двое детей — четырех лет и пяти, с бледными личиками и печальными не по возрасту глазами. Рядом стоял сам граф и с некоторым недоверием смотрел на Данни, которая, спрыгнув с первой повозки, стала раздавать указания. «И этот грязный оборванец собирается спасти мою семью, отвезя ее в какое-то безопасное место!» — думал парижский аристократ. С таким же недоверием отнесся он и к четырем фермерам, один из которых, как бы прочитав его мысли, подмигнул де Виру и чуть заметно кивнул головой.
На какое-то мгновение граф вновь задумался, но тут из-за стены раздались оглушительный гром барабанов и крики: «Да здравствуют патриоты отчизны!» Де Вир обнял жену, детей и принялся рассаживать их по подводам.
— Мадам, — озабоченно сказала Даниэль графине, — вы должны сделать все возможное, чтобы ребенок не кричал, пока мы будем проезжать через городские ворота.
Беглецов накрыли одеялами, поверх которых навалили соломы.
— В следующий раз вы сами поедете с нами, мой друг, — шепнула Даниэль графу, — а продолжать вашу работу здесь будет кто-нибудь другой. Потом настанет его очередь уехать. И так далее. Мы планируем организовать целую цепь таких отъездов.
Де Вир взглянул в покрытое грязью маленькое личико, большие карие глаза, в которых искрился живой ум, прислушался к культурной речи, сразу вызывающей уважение, голосу, так напоминавшему своим нежным звучанием парижские аристократические салоны, и крепко пожал руку «оборванцу»:
— К тому времени вы найдете меня готовым к немедленному отъезду. Будет выковано и очередное звено вашей цепи.
— Прекрасно! Итак, до свидания, граф!
Даниэль вскочила на первую подводу, Джулиан тронул лошадей, и те послушно двинулись в направлении ворот Святого Антония.
На протяжении всего пути до городской стены Даниэль ежеминутно вскакивала с грязного облучка повозки, выкрикивая в толпу задорные шутки на неимоверном жаргоне. Ей отвечали дружным смехом и такими же озорными криками. Тем временем обе повозки смешались с морем им подобных, медленно плывших к городским воротам. Даниэль продолжала заигрывать с толпой, зорко следя за тем, чтобы остальные не вмешивались в эту игру. Ее спутники сохраняли на лицах суровое выражение, не вызывавшее, однако, ни у кого подозрений или неприязни. В конце концов, их ведь принимали за фермеров, возвращавшихся домой после трудного дня, а потому — достойных уважения.
У самых ворот остроумие Даниэль, казалось, достигло апогея. Джулиан не выдержал и предостерегающе посмотрел на нее, однако в ответ услышал только громовой взрыв хохота охранявших ворота гвардейцев. В следующее мгновение обе повозки были уже за городской стеной.
— Слава Богу, пронесло! — с облегчением вздохнула Даниэль. И только тогда все поняли, что до последнего момента она сомневалась в успехе операции. Джулиан про себя решил, что впредь нельзя взваливать на слабые плечи кузины такой непосильный груз ответственности. Конечно, каждый из них играл свою роль, но, кроме истории с покупкой подвод, они во всем следовали указаниям Даниэль, которые та давала с неизменной улыбкой на лице. Джулиан подумал, что Джастин никогда бы не поверил в легкость и искренность этой улыбки, он увидел бы все, что за ней скрывалось…
— Перебирайтесь в конец подводы и постарайтесь спокойно заснуть, — тихо сказал он Даниэль. — Мы не можем остановиться на ночлег, пока не отъедем от Парижа хотя бы миль на двадцать. Хорошо, что лошади за день хорошо отдохнули и должны выдержать трудный переход.
— Но я могу вам понадобиться, — неуверенно прошептала в ответ Даниэль, оглянувшись на манившую к себе мягкую солому.
— Я не хотел бы вас обижать, мадам, — раздраженно сказал Джулиан, — но кое-что мы можем вполне успешно делать самостоятельно. По крайней мере, на протяжении нескольких часов.
Даниэль удовлетворенно усмехнулась:
— Что ж, пусть так! Мне действительно надо чуть-чуть отдохнуть, но не больше чем один час. Этого времени мне хватит, чтобы вновь стать свежей и полной сил. Вот увидите!
Даниэль переползла в конец повозки и зарылась в солому, попутно приласкав и подбодрив свернувшихся там калачиком детей. Через несколько минут она уже спала сном младенца…
Джулиан и остальные члены группы, на ходу посоветовавшись, решили ехать дальше, пока совсем не стемнеет. За это время они смогут покинуть пределы предместий Парижа, которые охвачены революционным угаром в не меньшей степени, чем сама столица. Останавливаться в расположенных неподалеку от города гостиницах тоже было небезопасно.
…Даниэль проснулась среди ночи, долго смотрела на нависшие над ее головой кроны деревьев и не могла понять, где находится. Но постепенно события минувшего дня стали вырисовываться в ее памяти, и одновременно давало знать о себе чувство голода. Даниэль приподнялась на локте и огляделась. Когда глаза привыкли к темноте, она разглядела слабо тлеющий в нескольких шагах от повозки костер. Вокруг него расположились четверо ее друзей. Чуть подальше над двумя завернутыми в одеяло и лежавшими на мягком мху маленькими свертками заботливо склонилась чья-то длинная тень, баюкавшая поочередно то один, то другой.
— А, Даниэль! Наконец-то вы проснулись, — донесся до нее голос Филиппа. — Мы решили устроить короткий привал. И, как видите, готовы угостить вас отличной тушеной крольчатиной.
— Неужели я так долго спала? — спросила Даниэль, разглядывая отменный ужин, на приготовление которого должно было уйти немало времени. — Где мы сейчас?
— Около сорока миль от Парижа, — ответил на этот раз Тони. — А проспали вы шесть часов. Все это время мы ехали очень быстро. Спускайтесь к нам и поужинайте. Джулиан проявил редкие кулинарные способности в приготовлении кролика. Кроме того, у нас здесь полно овощей.
— Кто вас научил готовить кроличье жаркое, Джулиан? — заинтересованно спросила Даниэль, жадно втягивая носом соблазнительный аромат. Она слезла с повозки и присоединилась к сидевшим вокруг костра. Тони тут же преподнес ей чудесный кусок жареного мяса.
— Вы не ответили мне, Джулиан, кто же все-таки обучил вас кулинарному искусству?
— Джон из Дейнсбери. Он был настоящим кудесником как в обращении с лошадьми, так и в приготовлении разных вкусных вещей. Меня — тогда еще совсем мальчишку — Джон за что-то очень любил и обучил всему,
что сам умел. В том числе готовить кроличье жаркое.
Даниэль с пониманием кивнула головой, соскабливая остатки жаркого со дна глиняной чашки. О том, где удалось раздобыть эти чашки, котелок и всякую прочую кухонную утварь, она не стала спрашивать. Покончив наконец с трапезой и опрокинувшись на спину, графиня Линтон с блаженным ощущением сытости разлеглась на моховом ковре, а ее друзья незаметно переглянулись и удовлетворенно кивнули друг другу.
— А как семья? — спросила Даниэль. — Они сумели хоть чуть-чуть отдохнуть?
— Графиня очень здравомыслящая женщина, — приглушенным голосом ответил Тони. — Она, конечно, волнуется за своего мужа, но главное для нее — дети.
И Тони чуть заметно кивнул в сторону мадам де Вир, баюкающей своих крошек.
Даниэль промолчала. Она тоже очень боялась за жизнь супруга, но покинула своего ребенка. Их ребенка… Конечно, ее сыну не угрожала физическая расправа, однако она пошла на риск сделать его сиротой. А что еще ей оставалось делать в сложившейся ситуации? В отличие от графини де Вир Даниэль не ощущала себя только матерью. Даже если семена материнства были посеяны в ее душе от рождения, их не поливали, не растили, о них не заботились… Сейчас она размышляла об этом и о своем будущем, об опасностях, которым себя подвергала, и старалась подавить растущий в душе панический страх при мысли о том, как ее последние поступки могут отразиться на судьбе сына и мужа…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шарады любви - Фэйзер Джейн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8

Часть вторая. НАРУЖУ ИЗ КУКОЛКИ

Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Часть третья. БАБОЧКА

Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Глава 21Глава 22Глава 23Эпилог

Ваши комментарии
к роману Шарады любви - Фэйзер Джейн



достаточно обыкновенный роман о любви. имеет под собой историческую основу и неплохой сюжет. но глубины чувств героев, их переживания я не увидела.наверное, по этой причине осталась равнодушна к прочитанному. роман, лично у меня не вызвал каких-то эмоций: будь-то слезы радости или отчаяния, либо жалости или умиления. ничего.не передала автор частицу себя.прочла и даже имена героев уже не помню.
Шарады любви - Фэйзер Джейнкатя
10.06.2012, 13.56





Хороший роман, сильна героїня, яка знає чого вона хоче і як цього добитись. Читайте та отримуйте задоволення))
Шарады любви - Фэйзер ДжейнІрма
16.07.2014, 20.14





Хороший роман, сильна героїня, яка знає чого вона хоче і як цього добитись. Читайте та отримуйте задоволення))
Шарады любви - Фэйзер ДжейнІрма
16.07.2014, 20.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100