Читать онлайн Шарады любви, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шарады любви - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шарады любви - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шарады любви - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Шарады любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

В ту самую ночь, когда виконт Бирисфорд криком возвестил миру о своем появлении на свет, в маленьком французском городке, расположившемся в десяти с небольшим милях от Вердена, начали прорастать первые семена будущей трагедии. Городок этот носил название, точно соответствовавшее девичьей фамилии женщины, мирно трудившейся в особняке на Гросвенор-сквер в столице державы, которая уже больше столетия не испытывала серьезных социальных потрясений.
Итак, в ночь на 21 июня жителей Варенна и окрестных селений разбудил тревожный звон колоколов. Улицы заполнились народом. Ворота города были заперты, остальные входы и выходы перекрыты. На площади перед домом городского прокурора собралась большая толпа. В этом доме отсиживался король Людовик XVI, со всей семьей бежавший из Тюильри. Его карета была задержана при въезде в город местной охраной, которой она показалась подозрительной. После выяснения личности и разоблачения беглецов августейшая семья была водворена в дом прокурора, который в тот момент исполнял обязанности находившегося в отъезде мэра.
Бегство королевской семьи из Парижа тщательно готовилось на протяжении нескольких месяцев. И провалилось только благодаря нескольким случайным инцидентам, происшедшим не по чьей-либо злой воле.
За те зимние и весенние месяцы, пока Даниэль носила под сердцем сына, граф д'Эстэф в Париже стал одним из доверенных лиц Марии Антуанетты. Уже к октябрю минувшего года, когда королевская семья после летних каникул вернулась из Сен-Клу в Париж, ни у самого монарха, ни у его ближайших родственников не оставалось никаких сомнений в том, что мрачный Тюильрийский дворец стал их тюрьмой. Король очень неохотно согласился на огосударствление церковной собственности, но продолжал исповедовать свою религию в ортодоксальной манере, отказываясь признавать епископов и кюре, поклявшихся в верности Конституции. Он считал, что эти церковники просто продались государству и лишь формально присягнули папскому престолу, а потому не смеют исповедовать короля или отпускать ему грехи.
Мария Антуанетта, переставшая играть пастушек в придворных спектаклях, когда в стране свирепствует голод, наконец, поняла, что королевская власть уже никогда не вернет себе былой популярности. Теперь Людовик и его супруга оказались пленниками народного гнева. Королева считала, что первым делом надо постараться разбить эти цепи, и принялась строить планы побега. В результате бегства ей хотелось попасть под защиту родного ей монаршего дома австрийской империи. Путь в эмиграцию был проложен уже давно многими аристократическими семьями, эмигрировавшими в Кобленц и к австрийскому двору в Вену. А оттуда, думала Мария Антуанетта, можно будет, собрав силы, двинуться на Францию, подавить революцию и восстановить на троне династию Бурбонов.
Эстэф следил за разработкой подобных планов, писал записки для королевы и подслушивал ее секреты. При этом он пользовался и донесениями своих шпионов из числа состоявших при королевской чете служанок и лакеев. Затем он собирал все сведения воедино и передавал революционному комитету, которому также усердно служил. Одновременно граф д'Эстэф продолжал обдумывать возможности похищения и последующего подчинения себе графини Линтон. Он много узнал о ней от шевалье д'Эврона, когда тот находился в Париже, и понял некоторые причины ее необычного поведения в Тюильрийском дворце. Ничего не подозревавший шевалье был только рад встретиться в Париже с человеком, назвавшимся знакомым Линтона и питавшим отвращение к возможности кровопролития и террора в своем отечестве. Поэтому д'Эврон говорил с ним очень свободно. Эстэф слушал шевалье со вниманием и даже некоторым волнением: если то, что он узнал о графине Линтон, — правда, то сбить ее с пути будет нелегко. Но предприятие даже привлекало его своей трудностью.
Как раз в тот день, когда Даниэль в Лондоне боролась за жизнь и рассудок Бриджит Робертс, шевалье вместе с Сан-Эстэфом стали свидетелями драматического события в Париже. По городу прошел слух, что король Людовик XVT вместе со всей семьей собирается бежать из столицы, воспользовавшись подземным ходом, соединяющим Тюильри с тюрьмой на Венсеннской площади. Там тут же собралась огромная толпа народа. Вооруженная парижская знать выстроилась перед дворцом, готовясь защищать своего короля. И это лишь подтвердило слухи. Народ в толпе считал монарха предателем, который хочет сбежать из страны в трудную минуту и собирается вернуться во главе иностранных армий, чтобы с их помощью усмирить непокорных.
С этого момента судьба короля была решена. Двумя месяцами позже Эстэф стоял во внутреннем дворе Тюильрийского дворца и наблюдал, как разъяренная толпа окружила экипаж, в котором король и королева отправлялись на традиционный летний отдых в Сен-Клу. Заверения генералов, советников и самого Людовика в том, что у монарха нет и мысли о бегстве, успеха не имели. В результате августейшее семейство было вынуждено возвратиться во дворец.
Эстэф незаметно выскользнул за ворота дворца. Теперь у него уже не оставалось сомнений, что король и королева стали пленниками. События того дня развеяли остатки их претензий на власть. Но за эти месяцы Эстэф успел хорошо узнать Марию Антуанетту и был уверен, что теперь она сделает все возможное для того, чтобы сбежать. К тому же для нее, как и для самого короля, другого выхода просто не оставалось.
Эстэф был также уверен, что побег провалится. И он должен был сыграть в этом провале решающую роль, открыв себе тем самым дорогу в будущее. В будущее без лицемерного ухаживания за королевой, без участия в разработке ее секретных планов и тайной передачи их в революционный комитет. Когда династия Бурбонов прекратит свое существование, а власть толпы станет абсолютной, тогда придет его час. Он сможет укрепить свое положение, а потом будет нетрудно найти и благовидный предлог для официальной поездки в Лондон. Там Эстэф предложит свои услуги шевалье д'Эврону, поймав сразу двух зайцев: доверие молодой графини Линтон и возможность получать ценную
информацию для французского правительства.
Попытка бегства Людовика была осуществлена двумя месяцами позже. Но граф Эстэф был отстранен от участия в ней уже на самом первом этапе. Это привело графа в бешенство. Он считал, что добился полного доверия Марии Антуанетты, а оказалось, что его просто использовали, как нужную вещь, даже близко не подпустив к кругу избранных. И то, что он теперь не знал деталей плана и даже точного часа намеченного бегства королевской семьи, сильно подорвало его положение в революционном комитете.
Последние подробности побега, с помощью которых предполагалось обмануть бдительность парижской общественности, были тщательно продуманы уже без участия графа Эстэфа. Однако он все же сумел узнать через одну из преданных ему служанок королевы, что попытка бегства будет предпринята скорее всего в ночь на 20 июня. Правда, точный час так и остался неизвестным.
Всю ночь мэр Парижа и комендант дворцовой охраны провели в Тюильри. У входов и выходов дворца были расставлены гвардейцы, незамеченной осталась лишь одна дверь в юго-восточном крыле здания. Она вела в неосвещенный коридор, соединявший королевские покои с садом. Этой дверью и воспользовалась августейшая семья. Сначала спустились жена брата короля и переодетый девочкой дофин, через сорок минут за ними последовал сам король, закутанный в серый плащ и в парике, который обычно носил его слуга. И только в полночь вышла королева, переодетая гувернанткой. У замаскированной потайной калитки всех их ждал экипаж…
Через двадцать четыре часа путешествие позорно закончилось в Варенне. Все члены королевской семьи были задержаны и под охраной отправлены обратно в Париж. Итак, за два года Людовик XVI уже в третий раз возвращался в свою столицу пленником…
Успех революции был окончательно определен.
А тем временем на берегу моря в Дейнсбери под развесистым деревом сидела на коврике графиня Даниэль Линтон. Она играла со своим младенцем, которому пошел уже второй месяц, и слушала сообщение шевалье д'Эврона о событиях во Франции. Он рассказывал об объявленном в стране военном положении; о кровавом побоище, устроенном на Марсовом поле против мирной гражданской демонстрации с применением артиллерии, кавалерии и пехоты, причем без всякого видимого повода; о последовавших за этим массовых обвинениях и арестах во имя общественной безопасности; о том, что Париж был объят паникой, а его улицы заполнили толпы ожесточенных мятежников, потерявших веру в короля и всякое доверие к Национальному собранию, повинному в массовых убийствах людей. Шевалье говорил, что теперь у всех на устах одно слово — республика, и заключил, что во Франции грядет власть толпы и царство террора.
— Это уже начинается, — добавил шевалье. — Разъяренная толпа подобна многоголовой гидре, и скоро у нас будет полно работы.
Даниэль нахмурилась и закусила нижнюю губу:
— Люди нашего круга побегут оттуда толпами, потому что им не будет никакой пощады от тех, кто провозглашает республику.
— Но республику еще не провозгласили, — сказал подошедший Линтон, вид у которого почему-то был очень хмурый.
— Ее провозгласят, — уверенно возразила Даниэль. — Это лишь вопрос времени. И если обойдется без кровопролития, то республика для Франции — самое лучшее, что только можно придумать. Мои соотечественники слишком долго и много страдали от феодального гнета. Боюсь только, что миром дело не кончится, значит, надо ждать притока большого числа эмигрантов. Что же до меня, то я не имею права сидеть сложа руки и спокойно наблюдать за происходящими через пролив убийствами.
— Надеюсь, вы не собираетесь отправиться в Париж, дабы одним движением мизинца остановить кровопролитие? — вздохнул Линтон. — Мне почему-то кажется, что этого делать не стоит. Хотя я, конечно, понимаю, что одно ваше появление во Франции превратит якобинцев в послушных котят.
Д'Эврон прыснул со смеху в ладонь, но Даниэль продолжала совершенно серьезно:
— Не вижу во всем этом ничего смешного. Вы, верно, забыли, что мне пришлось там пережить…
Теплое августовское утро вдруг сразу показалось холодным, и даже мирное жужжание пчел на несколько мгновений как бы затихло. Личико младенца сморщилось, и он издал пронзительный вопль. Даниэль всплеснула руками:
— Боже, Ники проголодался! Сейчас, сейчас, мальчик мой!
Даниэль подхватила сына на руки и быстро пошла к дому, на ходу успокаивая малыша и обещая тут же исполнить все его желания.
Джастин с улыбкой наблюдал эту сцену. Но тут же подумал и о другом. Маленький Николас привык все время находиться при матери, но когда они вернутся в Лондон, Даниэль уже не сможет посвящать ему все двадцать четыре часа в сутки.
— Похоже, что материнство не очень изменило леди Линтон, — с доброй улыбкой заметил шевалье д'Эврон. — И я подозреваю, что она еще может отправиться воевать с Робеспьером.
— Я тоже, друг мой. Поэтому надеюсь, что в Лондоне вы так загрузите миледи работой, что у нее не останется времени на подобные мысли, да и мне станет гораздо легче противостоять ее безумным планам, если они все же возникнут. С того случая в Ньюгейте наша семейная жизнь протекала в полной гармониии, и мне очень не хотелось бы ее нарушать.
В Лондон Линтоны вернулись в октябре. Целый день после этого в доме на Гросвенор-сквер все стояло вверх дном. Молодая хозяйка буйствовала по поводу обустройства детских комнат: ей казалось, что отведенные для маленького Ники апартаменты слишком малы, темны, запущены и неуютны, ей не нравился цвет и стиль мебели. Даниэль требовала, чтобы все было немедленно изменено и переделано. Линтону же, попытавшемуся было возразить, что детская обставлена очень даже неплохо, было в категоричной форме предложено не навязывать своих отсталых вкусов новому поколению.
В результате детская временно была переведена в западное крыло дома, а в старой его половине появилась целая армия штукатуров, маляров, краснодеревщиков и прочих представителей строительных профессий. Они обдирали обои, красили стены, штукатурили потолки и придавали современный вид мебели. Полы были покрыты новыми мягкими коврами, на окнах появились светлые шторы, стулья засияли жизнерадостным ситцем, а подушки — такими же наволочками.
Наконец Даниэль выразила свое удовлетворение, и вся прислуга с облегчением вздохнула. Однако спокойствие длилось недолго. Прошло всего несколько дней, и граф, возвратившись однажды домой после верховой прогулки по Гайд-парку, застал в холле бьющуюся в истерике няньку и разъяренную Даниэль с плачущим ребенком на руках.
— Убирайтесь отсюда вон! — кричала графиня, указывая няньке на дверь. — Немедленно!
— Черт возьми, что происходит?! — грозно спросил Джастин.
— Эта… эта… Господи, у меня нет слов! — запричитала Даниэль. — Успокойся, малыш, успокойся!
Малыш закричал еще громче. Джастин взял его из рук матери:
— Он не перестанет плакать, Даниэль, пока вы сами не успокоитесь. Так что давайте продолжим этот неприятный разговор наедине, без зрителей. Их здесь слишком много.
Он повернулся и направился в библиотеку, на ходу поглаживая спинку сына, сразу же переставшего кричать. Даниэль последовала за мужем.
— Джастин, извините меня, но я не могу больше такого терпеть, — заявила она, закрыв за собой дверь. — Ники плакал несколько часов, пока та женщина сплетничала на кухне. А потом она заявила, что для ребенка только полезно, когда ему не дают того, чего он хочет. Иначе, сказала она, его можно испортить! Как только у нее язык повернулся вымолвить такое! Стоило мне уехать на пару часов, как моего ребенка начали мучить!
Малыш тем временем с требовательным криком потянулся за стоявшей на столе большой круглой печатью. Джастин проследил его взгляд и придвинул печать на самый край стола. Николас тут же схватил ее и засунул в рот. Джастин осторожно отобрал «игрушку» и вытер катившиеся из больших глаз слезы, а также мокрый, похожий на пуговицу нос малыша. Взглянув еще раз на сына, граф убедился, что он вылитая мать. Линтон улыбнулся жене:
— Не надо все так драматизировать, Даниэль.
— Я ничего не драматизирую, Джастин. Эту женщину надо уволить. Она не умеет ухаживать за ребенком.
— Может быть, она не подходит для нашего малыша. В других домах ею были очень довольны. У вас слишком высокие требования, любовь моя. Я не собираюсь с вами из-за них ссориться, но этой женщине надо сполна заплатить и дать хорошие рекомендации.
— Имейте в виду, что я не потерплю такого издевательства над ребенком! Он еще очень маленький! И когда меня нет дома, нянька обязана точно выполнять мои указания. Николас ни минуты не должен чувствовать себя несчастным!
Джастин был готов согласиться с женой. Ребенку действительно исполнилось только четыре месяца, но все же Даниэль должна понять, что из этого мальчика вырастет граф Линтон, и он, Джастин, не позволит ей вечно водить сына на помочах и кудахтать над ним!
Тут малыш посмотрел на отца и улыбнулся ему. Джастин сразу же позабыл все свои педагогические размышления и уткнулся носом в детскую щечку. Даниэль, с умилением посмотрев на эту сцену, на цыпочках вышла из библиотеки.
Через час она просунула голову в дверь:
— Джастин, я съезжу в Стиплгейт к Ваучерам. К ним переехала тетка, и жить стало очень тесно. Насколько я знаю, тетя Тереза очень любит детей и умеет с ними обращаться, поэтому я хочу предложить ей переехать к нам и стать няней Ники.
— Раз так, я поеду с вами, — твердо сказал Джастин, вставая со стула и передавая жене ребенка. — Возможно, эта поездка не относится к категории обычных ваших вылазок, но все же я не хотел бы отпускать вас одну.
— Хорошо, — ответила Даниэль, слегка пожав плечами. — Я положу Николаса в кроватку и попрошу Молли за ним посмотреть.
Тетя Тереза с радостью согласилась переехать в дом Линтонов и взять на себя заботу о Николасе. Домочадцы Джастина очень скоро привыкли к пожилой француженке, лишь немного говорившей по-английски. Последнее, однако, не мешало ей точно излагать свои просьбы и следить за их выполнением. Все пошло как по маслу. Николас привязался к новой няньке, Даниэль успокоилась, Джастин же был доволен, наверное, больше всех. Появление Терезы в доме положило конец бесконечным волнениям жены за ребенка во время ее отлучек и позволило ей снова начать делить с ним супружеское ложе.
Между тем новости из Франции становились все более тревожными. Король Людовик XVI, согласившись на принятие Конституции, стал сплошь и рядом пользоваться правом вето, что вызывало всеобщее раздражение. Одновременно на окраинах Парижа зрела ненависть роялистов к новому режиму, грозя перерасти в бунт.
Как и предсказывала Даниэль, французские аристократы стали покидать родину, несмотря на статью Конституции о конфискации всей собственности эмигрантов и объявлении их самих предателями. Нельзя было забывать, что последнее автоматически влекло за собой смертную казнь. Но эти люди уже сделали в своей стране все возможное для сохранения монархии, и потому оставаться дальше во Франции для них было равносильно самоубийству. За границей государства тонкие струйки эмигрантов постепенно сливались в мощный поток. Родилась идея создания контрреволюционной армии, которую некоторые горячие головы уже видели вторгающейся с обнаженным мечом во Францию.
Дом Линтонов быстро превратился в настоящий форум для дискуссий и выработки планов. Практически все новые французские эмигранты, ступившие на английскую землю, первым делом попадали именно сюда. Джастина это вполне устраивало: пока его жена содержала подобный политический салон, у нее не оставалось времени для филантропических поездок по городским трущобам. Джулиан и его друзья тоже принимали самое активное участие во всех этих жарких дебатах и даже помогали устанавливать связи с другими подобными салонами. Что особенно забавляло Джастина, так это энтузиазм, с которым они предлагали эмигрантам не только финансовую поддержку, но и свои мечи, если таковые понадобятся.
Но больше всего его удивила реакция на эти домашние сборища самой Даниэль. Она высказалась начистоту в один из холодных мартовских дней во время их очередного визита к премьер-министру.
— Это же смешно, Питт, — говорила она раздраженным тоном, ходя из угла в угол по библиотеке премьера. — Очень хорошо иметь идеалы, но только тогда, когда они не заслоняют собой реальные проблемы. Я охотно слушаю напыщенные речи и бессвязный лепет этих людей, иногда даже предлагаю свои планы победного реванша. Но эмигранты никогда не примут эти планы, так как выполнять их надо немедленно. Потом будет уже поздно.
Питт переглянулся с Линтоном и сказал:
— Вы не могли бы объяснить все это чуть подробнее?
— Ах, неужели я говорю настолько непонятно, сэр? Вот уж не считала вас таким тугодумом!
— Даниэль, ведите себя прилично! — упрекнул жену супруг, хотя и привыкший к ее манерам, но все же шокированный подобной грубостью.
Щеки Даниэль вспыхнули румянцем:
— Извините меня, сэр. Это из-за нервов. Я не хотела вас обидеть.
Уильям Питт не смог удержаться и рассмеялся. Он представил себе на месте разгневанной молодой женщины кающуюся маленькую девчушку, обещающую родителям непременно исправиться.
— Умоляю, не придавайте этому значения, — успокоил он Даниэль. — Конечно, я вовсе не хочу выглядеть тугодумом, но все же попросил бы вас подробнее объяснить мне вашу мысль.
— Она, вообще-то говоря, довольно проста… О, Джастин! Не надо так на меня смотреть. От вашего взгляда у меня в голове путаются мысли.
— Вы мне льстите, мадам, — отозвался Линтон.
Даниэль посмотрела на мужа и глубоко вздохнула:
— Эмиграция обостряет в людях жестокость и подозрительность. Уже сейчас здесь говорят о том, будто Париж наводнен вооруженными шпионами контрреволюции. Подозревают, что секретные агенты прячутся в винных погребах Тюильрийского дворца, переодеваются в форму национальных гвардейцев и плетут заговоры с целью убийств патриотических лидеров. Здешние горячие головы никак не могут понять, что народ отомстит не только самим заговорщикам, но и членам их семей. Во Франции лишения званий и аресты происходят каждый день. Поместья подвергаются нападениям мародеров, как во время войны. А идиоты, которые собираются у нас дома, только болтают и спорят, а практически ничего не делают.
— А что они должны делать, Даниэль? — спросил Линтон.
— Постараться вывезти из Франции тех, кому грозит опасность. Пока еще есть время, деньги и необходимые контакты. Те, кто хочет воевать, должны вступить в ряды австрийской армии. Остальные пусть организуют миссии беженцев. Вместо этого они только спорят и не желают слушать ни д'Эврона, ни меня. Только Джулиан и его друзья, кажется, что-то понимают. Но и они ничего не могут сделать без помощи извне. А мы? Нам даже неизвестно, кому и с кем посылать письма через Ла-Манш.
— Даниэль, — сказал Джастин таинственным и даже страшным тоном, — вы, случаем, не думаете сами заняться всем этим?
— Что ж, кто-то должен взять на себя практическую сторону дела, если невозможно вразумить наших глупцов.
— Боже мой, — чуть слышно проговорил Питт.
— Будем надеяться, что нам все же никогда не придется пользоваться подобным мостом через пролив, — очень спокойно заметил Линтон, вызвав этим одобрительный взгляд премьер-министра. — Он крайне ненадежен, любовь моя. Пойдемте. Мистер Питт вот-вот должен получить информацию об итогах голосования в парламенте. Мы же с вами оставим политику до вечера и позволим себе несколько часов беспутства у Альмака.
— Беспутства?! — рассмеялась Даниэль. — Вы так называете сидение за столиком с бокалом лимонада? Или созерцание танцев, которые уже давно надоели каждому помойному коту в Лондоне?
— Молю вас, потише! — трагическим голосом прошептал Линтон. Но не выдержал и тоже громко рассмеялся. — Благодарите небо, что Чатам вас очень хорошо знает!
— Разве я решилась бы так свободно перед ним говорить, если бы дело обстояло иначе?
— Весьма трогательное признание, не правда ли, Линтон?
— Действительно.
Джастин взял плащ Даниэль и заботливо накинул его жене на плечи.
— Моя правая рука в последнее время не держала ничего тяжелого, — усмехнулся он. — Наверное, так ослабела, что не сможет поднять и меч.
— Но меч, надеюсь, не притупился? — шепнула Даниэль на ухо мужу, сразу вогнав того в краску. Воспользовавшись тем, что Питт читал какую-то бумагу, Джастин тихонько шлепнул жену по мягкому месту. Она, засмеявшись, легко отпрыгнула в сторону. Линтон решил, что Данни сегодня настроена очень игриво, а потому — ну его к черту, этого Альмака! И он сразу почувствовал, как забурлила кровь в жилах.
— Мы должны проститься с вами, Питт, — сказал он с учтивым поклоном. Затем взял Даниэль за плечи, повернул к себе спиной и не очень вежливым жестом подтолкнул к двери.
— Я понимаю, Линтон, — пробормотал Питт, не глядя на гостей и полностью погрузившись в бумаги. — Простите, что не провожаю вас. Здесь есть одна бумага…
— До свидания, Чатам, — бросила Даниэль через плечо по-французски.
Они спустились вниз.
— Садитесь, негодница! Править лошадьми сегодня буду я, так как желаю как можно скорее попасть домой.
— Да, милорд! Гоните что есть мочи! Умоляю вас!
До дома на Гросвенор-сквер они доехали за рекордно короткое время. С помощью Томаса Даниэль спрыгнула с подножки коляски и, легко взбежав по ступенькам, направилась было прямо в салон, откуда доносились чьи-то голоса. Но неотступно следовавший позади Джастин схватил жену за руку:
— Не ходите туда!
— Но я уже отсюда слышу голос графа д'Эстэфа. Что он там делает?
— Мне абсолютно безразличен этот Эстэф, равно как и то, что он здесь делает. Я хочу видеть только вас и никого больше!
— Ого, супруг мой! Не слишком ли вы настойчивы?
И она побежала наверх в свою спальню. Линтон столь же резво бросился за ней. Остановив Даниэль на верхней площадке, он шепнул ей на ухо:
— Вы бросили мне вызов, мадам. И выбрали оружие — меч. Я не ошибаюсь?
— Нет. К тому же у меня есть ножны для вашего меча.
— Совершенно верно!
Супруги вошли в спальню. Граф тут же принялся раздеваться. Даниэль внимательно наблюдала за мужем, но сама не спешила последовать его примеру. Разоблачившись догола, Джастин шагнул к жене:
— Думаю, что это следует снять.
Его длинные, искушенные пальцы легко и уверенно расстегнули пуговицы на платье жены и сняли его. Даниэль осталась в нижних юбках и сорочке.
— Теперь станьте к стене и прижмитесь к ней спиной, — последовал приказ, сопровождавшийся легким толчком.
Даниэль встала к стене, прерывисто дыша от страстного желания. Руки Джастина проникли под нижние юбки и стали осторожно стягивать панталоны, пока те сами не упали ей на лодыжки. Даниэль почувствовала прикосновение его воспламененной плоти и сделала игривую попытку воспротивиться готовящемуся вторжению. Но тут же последовал строгий приказ раздвинуть ноги. Она с готовностью подчинилась. Задрав нижние юбки до талии, Джастин проник во влажную глубину ее тела. Даниэль стояла, плотно прижавшись к стене и положив обе ладони на плечи мужа, но через несколько мгновений судорога глубочайшего удовлетворения заставила ее опуститься на колени.
Джастин посмотрел сверху вниз на свою «жертву» и назидательно произнес:
— Это научит вас в будущем воздерживаться от вульгарных предложений на публике.
— Почему же на публике?
— Потому что Питт, хотя и был занят каким-то документом, отлично все слышал. У него отменный слух…
Пока граф и графиня предавались наслаждениям, граф Ролан д'Эстэф действительно сидел в салоне в обществе шевалье д'Эврона и нескольких недавно эмигрировавших знатных французов. Разговор длился уже довольно долго и порядком утомил его своей пустой риторикой. Той самой, которая всегда доводила до изнеможения Даниэль. Но Эстэф не показывал и вида, что вся эта дискуссия уже стала ему в тягость. Он с нетерпением ждал появления в салоне хозяйки дома, его хозяина или обоих сразу. От своего патрона в Париже Эстэф получил задание внедриться в круг здешних эмигрантов, выведать все о готовящихся заговорах и узнать имена их парижских сообщников, представляющих угрозу для революции. Затем он должен был постараться сорвать все эти планы, не раскрывая, однако, своего истинного лица.
Подобное задание великолепно вписывалось и в его личные планы, ибо нельзя было найти лучшего пути для завоевания доверия Даниэль, чем предложить ей помощь в работе среди эмигрантов. В том, что инициатором всего происходившего в этих стенах была именно она, Эстэф не сомневался. Дом Даниэль был открыт для всех, граф мог в любое время сюда приходить, не вызывая никаких подозрений, знакомиться с установленным в семье Линтонов укладом, а также следить за всеми разъездами хозяйки. Детально разработанного плана у Эстэфа еще не было, он просто терпеливо ждал случая, который, несомненно, должен был рано или поздно представиться.
В тот вечер ни один из гостей дома Линтонов не был обойден вниманием хозяев. По приказу Джастина Бедфорд организовал для членов салона беспрерывную подачу напитков и разнообразной закуски. Граф и графиня ужинали в отдельном кабинете, при этом Джастин никак не мог сосредоточиться на еде. Сидевшая напротив него и одновременно прислуживавшая за столом Даниэль почему-то захотела сыграть роль проститутки и явилась на этот семейный ужин в костюме Евы… Время от времени она садилась к мужу на колени и в такой позе наливала вино в его бокал или предлагала отведать того или иного блюда.
— Данни, пожалуйста, наденьте халат, — наконец взмолился Джастин. — Я ничего не имею против того, чтобы вы сидели у меня на коленях. Но это уже слишком!
— Не вы ли, милорд, только что использовали меня как проститутку, прижав к стене и задрав чуть ли не до живота юбки? Вот я и продолжаю играть свою роль.
— И как искусно вы это делаете! — Граф распахнул халат и приказал: — Теперь садитесь!
Даниэль рассмеялась и, расставив ноги, осторожно опустилась на его бедра…
…На следующее утро д'Эстэфу наконец удалось увидеть графиню Линтон. Она вошла в гостиную со смеющимся младенцем на руках, и у Эстэфа перехватило дыхание. Шевалье не сказал ему, что у Даниэль есть ребенок. Сам же он не привык видеть знатных дам Версаля и Тюильри с детьми на руках, считая это уделом провинциалок. Фактически дети никогда не появлялись в обществе. Они оставались дома со своими тупыми няньками. В определенный час младенцев кормили и снова относили в детскую. Когда же они немного подрастали, то получали разрешение заглянуть перед сном в гостиную к взрослым для прощального поклона, который принимался при общем уважительном молчании.
— Я рада видеть вас, граф, — приветствовала Эстэфа Даниэль, пройдя через гостиную и протянув ему руку. — Извините, сэр, за то, что с такой ношей я не могу сделать реверанс, но у нас в семье не придают значения условностям. Прошу вас, будьте как дома.
Эстэф склонился над рукой Даниэль, невнятным голосом поздравил графиню и пробормотал комплимент в адрес малыша, заявив, что тому, судя по росту, уж никак не меньше девяти месяцев.
— Имя этого маленького разбойника — виконт Николас Бирисфорд, — сообщила Даниэль, — хотя столь пышный титул применительно к подобному карапузу звучит довольно смешно.
Ролан не нашелся, что ответить. Когда он впервые увидел эту женщину, она показалась ему наивным подростком, только начинающим слегка флиртовать. При французском дворе ее считали простенькой, хотя и очаровательной новобрачной. Чуть позже Эстэф видел ее на улицах восставшего Парижа, переодетой в бюргершу. Тогда Даниэль не сделала ни одного ложного движения, которое могло бы ее выдать. Теперь он наблюдал ее в амплуа лидера группы мужчин, относившихся к леди Линтон с явным уважением.
— Прекрасный ребенок, мадам, — выдавил наконец из себя Эстэф.
Увидев, что Даниэль улыбнулась, он понял, что попал в точку.
— Я думаю, — с увлечением заговорила Даниэль, — что Николас будет похож на отца. Но Линтон со мной не согласен.
Малыш завозился у нее на руках.
— Ага, ты хочешь к своему крестному отцу? Изволь!
Она опустила его на пол, и Николас проворно пополз к Джулиану, подманивавшему малыша пальцем. Даниэль же обернулась к Эстэфу и, сразу перейдя на деловой тон, спросила:
— Итак, граф, что привело вас в Лондон? Давайте пересядем на софу, там будет удобнее разговаривать. Я сгораю от нетерпения услышать последние новости из Франции.
— Откровенно говоря, новости не из приятных. Думаю, вы уже знаете большинство из них. Я же приехал предложить свои услуги в той мере, в какой они могут оказаться полезными.
— Другими словами, вы не собираетесь размахивать здесь мечом и заниматься пустой риторикой?
Удивительная женщина! Не вписывающаяся ни в какие общие схемы! Она будет ему достойной соперницей!
— Мне кажется, что время для риторики и размахивания мечом уже прошло, — осторожно ответил Эстэф и получил от Даниэль одобрительный взгляд.
— Какие трезвые слова, друг мой! И как приятно их слышать. Мы с шевалье просто не знаем, что делать и как убедить наших соотечественников рассуждать прагматично, остерегаясь эмоций.
— Во всех случаях, миледи, командование осуществляете вы.
— О нет! Я не командир. И прошу называть меня Данни. Меня так все зовут.
И она подарила графу восхитительную, очень теплую улыбку, в которой, однако, не было и намека на кокетство.
— А, Сан-Эстэф! Рад вас видеть! — раздался холодный голос Линтона, мигом опустивший Эстэфа с небес на грешную землю. Граф заправил в нос щепотку нюхательного табаку и бросил на гостя взгляд, не имевший ничего общего с его радушным приветствием. Даниэль почувствовала какую-то странную натянутость в отношениях между ними и нахмурилась. Она не могла понять, почему ее муж так невзлюбил Эстэфа и тот явно платит ему такой же монетой?
Эстэф украдкой посмотрел сначала на мужа, потом на жену. Снова он убедился в справедливости своего первого впечатления, полученного в Париже. Несмотря на разницу в возрасте и темпераментах, эти два человека, несомненно, любили друг друга. А ребенок еще больше связал их. Это сильно осложняло задачу Эстэфа. И все же Даниэль будет принадлежать ему! Он уведет любящую жену от мужа и преданную мать от сына! А потом, изломав ей жизнь, вернет. Но только сыну, а не мужу, которого уже не будет в живых… А впрочем, графиня Линтон может стать и прекрасным подарком для мадам Гильотины!
— Что произошло между вами и Эстэфом, Джастин? — спросила Даниэль уже вечером, когда они с мужем переговорили, казалось, обо всем на свете.
Линтон нахмурился и пожал плечами:
— Я и сам толком не знаю. Он говорит, будто наши отцы были близкими друзьями. Но мой отец никогда об этом не рассказывал, хотя у него от меня не было никаких секретов. С трудом верится, что воспоминание о столь крепкой старой дружбе совсем вылетело у него из головы. Что-то в этом Эстэфе есть очень подозрительное. Кроме того, мне не нравится, как он смотрит на вас. Все это создает между нами напряжение и заставляет меня тревожиться.
— Вы думаете, что он хочет меня соблазнить? — усмехнулась Даниэль.
— Не ждите, что я буду благодушным мужем, если вы себе такое позволите, любезная супруга, — предупреждающим тоном сказал граф, не очень успешно стараясь перевести разговор в шутку.
— Глупости! — отмахнулась Даниэль. — У него глаза, как у рыбы, а лицо — длинное, как у лошади. Хотя это и не его вина. Я нашла его разумным и трезвомыслящим человеком, милорд. Он внес в здешнюю атмосферу свежую струю, и вдобавок Эстэф не пытается со мной флиртовать. Так что у вас нет никаких причин нервничать.
Тут она вспомнила свой разговор с мадам Клаври в Тюильрийском дворце. Странно, что он совершенно вылетел у нее из головы. Ведь та дама рассказывала о весьма пестром прошлом графа д'Эстэфа. Правда, при французском дворе в то время только и делали, что распространяли всякие сплетни. Хорошо, если в каждой из них была хоть крупица истины…
— О чем вы думаете? — спросил Линтон, заметив, как сразу почему-то вытянулось лицо жены, потеряв привычную веселость.
— Так, ерунда, — ответила она по-французски, не желая больше портить настроение мужу. — Я все размышляю о том, как бы заставить эти горячие головы, ежедневно упражняющиеся в риторике у нас в доме, хоть немного поумнеть…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шарады любви - Фэйзер Джейн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8

Часть вторая. НАРУЖУ ИЗ КУКОЛКИ

Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Часть третья. БАБОЧКА

Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Глава 21Глава 22Глава 23Эпилог

Ваши комментарии
к роману Шарады любви - Фэйзер Джейн



достаточно обыкновенный роман о любви. имеет под собой историческую основу и неплохой сюжет. но глубины чувств героев, их переживания я не увидела.наверное, по этой причине осталась равнодушна к прочитанному. роман, лично у меня не вызвал каких-то эмоций: будь-то слезы радости или отчаяния, либо жалости или умиления. ничего.не передала автор частицу себя.прочла и даже имена героев уже не помню.
Шарады любви - Фэйзер Джейнкатя
10.06.2012, 13.56





Хороший роман, сильна героїня, яка знає чого вона хоче і як цього добитись. Читайте та отримуйте задоволення))
Шарады любви - Фэйзер ДжейнІрма
16.07.2014, 20.14





Хороший роман, сильна героїня, яка знає чого вона хоче і як цього добитись. Читайте та отримуйте задоволення))
Шарады любви - Фэйзер ДжейнІрма
16.07.2014, 20.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100