Читать онлайн Шарады любви, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шарады любви - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шарады любви - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шарады любви - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Шарады любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Мне это совсем не нравится, Джастин!
Линтон оторвался на мгновение от завтрака, который в одиночестве доедал в маленькой столовой дома в Дейнсбери, и посмотрел на жену. Было Рождество, первое после их возвращения из Парижа. Даниэль сидела на софе в белом бархатном халате, как нельзя лучше соответствуя одевшейся в чистый снег природе. Рано утром Линтон предложил жене покататься верхом, но она отказалась. Он поехал один и только что вернулся с румяным от мороза лицом и отменным аппетитом.
— О чем вы говорите, любовь моя? — переспросил граф, видя, что Даниэль не желает что-либо добавить к своей не совсем понятной фразе.
— О детях, — объявила Даниэль, поднося голые пальцы ног к решетке весело пылавшего камина. — Никогда не думала, что меня будет так безжалостно рвать. К тому же каждое утро!
— Что вы сказали? — вновь переспросил граф, чуть было не подавившись куском бифштекса и поспешив тут же запить его пивом.
— Извините, милорд, это очень грубое слово, но оно наиболее точно отражает такой неприятный позыв человеческого организма, как тошнота.
— Меня вовсе не волнует слово. Лучше скажите, ради Бога, что вы имеете в виду?
— То, что мне не нравится встречать каждое утро, склонившись над ночным горшком. Но бабушка говорит, что это хорошо, так как означает правильное положение ребенка.
— Какого ребенка?! — выкрикнул Линтон, которому показалось, что он начинает сходить с ума.
— Вашего, конечно, милорд!
— Даниэль, я не совсем понимаю: вы имеете намерение забеременеть или уже беременны?
— Вы, вероятно, по утрам плохо соображаете, милорд. Я никогда не жалуюсь на возможный дискомфорт, меня беспокоит только уже существующий.
— Идите сюда.
Граф отодвинул стул и хлопнул себя по колену. Даниэль тут же воспользовалась этим приглашением и, плюхнувшись на колени мужа, потянулась за лежавшим на тарелке бутербродом.
— Иногда это помогает, — принялась оправдываться она. — Стоит что-нибудь пожевать, и все проходит. Я откушу всего один кусочек. Почему-то мне сейчас противно смотреть на кофе, а ведь не так давно я его с удовольствием пила…
— Ну а теперь хватит ломать комедию. Когда вы ждете ребенка?
— В июне. — И Даниэль поцеловала мужа в кончик носа. — Извините, Джастин, у меня не было никакого желания вас дразнить. Я только…
— Вы только не могли от этого удержаться, — закончил за нее Линтон. — Я часто думаю, наступит ли такое время, когда моя жена перестанет быть неуемной хулиганкой?
— А вам бы этого очень хотелось?
— Нет. Скажу больше: я надеюсь, что если родится дочь, то она будет вашей копией.
— А если сын, то вашей!
Распахнулась дверь, и в столовую вошел Джулиан.
— Простите, я не помешал?
— О нет, дорогой кузен! — поспешила уверить его Даниэль, не собираясь, однако, слезать с коленей супруга. — Садитесь за стол. Сейчас вам принесут завтрак. Понимаете, Джулиан, я решила преподнести Джастину рождественский подарок.
— Какой?
— У меня будет ребенок.
— Боже мой! — непочтительно пробормотал себе под нос Джулиан. — Вот так штука… Поздравляю… Только, Джастин, ты считаешь, это… благоразумный шаг? Ах, я не то имел в виду! Но… как Данни будет…
— Самым обычным образом, Джулиан, — со смехом перебила кузена Даниэль. — Только не смущайтесь, пожалуйста. Или это вас шокирует?
— Да нет же! Просто я никак не могу себе представить вас в роли матери. Но все же послушайтесь моего совета: не надо болтать обо всем этом направо и налево. В деликатном положении следует быть очень осторожной! Так, Джастин? — И Джулиан придвинул к себе блюдо с жареной печенкой.
— Ерунду вы говорите, кузен, — отмахнулась Даниэль. — Мое положение вполне естественно и закономерно… Боже, как вы можете это есть?! — И она указала глазами на печенку. — Меня сейчас выр… Я чувствую себя нехорошо при одном взгляде на это блюдо!
— Но оно очень вкусно! — возразил Джулиан. — И помнится, вы сами тоже уплетали его не без удовольствия.
— Это было до того… А сейчас мне порой кажется, что из всех продуктов я в состоянии есть только хлеб с маслом.
— Даниэль, ты застудишь себе ноги! — накинулась на внучку только что появившаяся в столовой леди Марч. — Где твои тапочки?
— Успокойтесь, бабушка! Я грею ноги над камином. И рассказываю свои последние новости.
Лавиния побледнела и вопросительно посмотрела на Джастина. Тот утвердительно кивнул головой:
— Да, матушка. И здесь есть сторонники того, чтобы Даниэль не очень распространялась по поводу своего деликатного положения в других компаниях.
— Это было бы разумным. Как ты сама думаешь, Даниэль? Мне лично кажется, что подобная информация предназначена только для ушей мужа. И ничьих больше!
— Бабушка, это же мой рождественский подарок Джастину. Разве о нем не должны знать его близкие друзья? — Даниэль поднялась с коленей мужа, подошла к Лавинии и нежно ее поцеловала. — Вот я и буду говорить об этом только в кругу близких друзей.
— Боже мой, Даниэль, — сокрушенно вздохнула старая графиня и обняла внучку.
— Не беспокойтесь, бабушка. Я буду вести себя тише воды, ниже травы. Но сейчас надо поскорее переодеться. Мне необходимо нанести несколько визитов и поздравить семейство Дюкло с Рождеством.
— Надеюсь, ты не собираешься ехать верхом? — с тревогой спросила Лавиния.
— Конечно же, верхом, бабушка.
— Даниэль, в твоем положении этого делать никак нельзя! — возмутилась бабушка.
— Да будет мне позволено здесь сказать, — твердым голосом начала Даниэль, — что все эти опасения — полнейшая чепуха! И не ждите, что ближайшие полгода я буду нежиться на софе и ублажать себя нюхательной солью. У меня еще полно дел в Лондоне, и волей-неволей придется ездить верхом. По крайней мере, иногда. Надеюсь, вы не возражаете, милорд?
Линтон пожал плечами:
— Нет, любовь моя. Кроме того, даже если бы я и был против, это не имело бы никакого значения.
На лице Даниэль заиграла улыбка, а из глаз исчезло вызывающее выражение.
— Вы поедете со мной к Дюкло? — спросила она Джастина.
— Поеду. Только скажите когда.
Даниэль удовлетворенно кивнула головой. У нее не было никакого желания ссориться с супругом, если он озабочен лишь тем, чтобы она не ездила по опасным местам без сопровождения.
— Джастин, вы не должны разрешать ей носиться сломя голову по окрестностям верхом на лошади! А что, если лошадь сбросит ее?
— Это маловероятно, матушка, — усмехнулся Линтон. — Даниэль с шести лет ездит в седле и, насколько я знаю, ни разу не падала. Кроме того, она не настолько глупа, чтобы не понимать всю опасность легкомысленного отношения к своему теперешнему положению.
— Вы уверены, что она это понимает?
— Уверен.
Линтон улыбнулся. Даниэль желала этой беременности, а он отлично знал: если его жена ставила перед собой какую-нибудь цель, то непременно ее добивалась. Поэтому можно было оставаться совершенно спокойным: Даниэль сейчас не станет подвергать опасности себя и будущего ребенка.
— Но у Луизы были трудные роды, Джастин, — не унималась Лавиния. — А Даниэль такая маленькая и хрупкая.
— Она сильнее Луизы, матушка. Но я согласен с вами и буду настаивать, чтобы по возвращении в Лондон Даниэль посетила доктора Стюарта и получила от него все необходимые рекомендации.
Лавиния сразу успокоилась. Доктор Стюарт был общепризнанным при дворе акушером, а Джастин, при всей своей терпимости к непредсказуемому поведению жены, сможет настоять на том, что считает для нее необходимым.
Семейство Дюкло, принимавшее в то утро графа и графиню Линтон, уже не производило того ужасного впечатления, как несколько месяцев назад, когда все они ютились в холодной, вонючей и грязной комнатушке в трущобах лондонского Ист-Энда. Лица ребятишек округлились, их пухлые щечки пылали здоровым румянцем. Они плотным кольцом окружили Даниэль, распределявшую подарки, а затем заставили ее играть в прятки. Мадам Дюкло и ее супруг спокойно наблюдали эту картину, уже не стесняясь участия в детских играх самой графини Линтон. С его же светлостью поначалу отношения не очень складывались. Правда, скованность быстро исчезла после того, как Джастин выпил большую кружку сидра, собственноручно изготовленного месье Дюкло, и отведал фруктового пирога, испеченного его женой. Когда же Даниэль подняла на руки маленького Гийома, которому уже исполнилось десять месяцев, и посадила его на колени Линтона, атмосфера и вовсе стала непринужденной.
— Милорд должен привыкать к детям, — хитро подмигнув супругу, сказала Даниэль. — Ведь в июне у него самого появится младенец.
Новость вызвала бурю радостных восклицаний и поздравлений. Но тут из кухни донесся запах жареного гуся, и Даниэль, зажав ладонью рот, бросилась через открытую заднюю дверь во двор.
— Ничего, в ее положении это нормально, — поспешила успокоить Линтона мадам Дюкло.
— То же самое было у моей супруги, — добавил месье Дюкло. — Но через несколько недель все пройдет. Вот увидите. И тогда мадам Даниэль начнет просить у вас чего-нибудь совершенно невозможного. Помню, как моя жена в феврале вдруг захотела персиков. Мне пришлось обегать весь Париж, чтобы их достать. Правда, все это происходило давно.
— Я сейчас приготовлю вам ячменный отвар. Он очень помогает в таких случаях.
— Прошу вас, не беспокойтесь, мадам, — запротестовала, вновь входя в столовую, Даниэль. — Мне уже лучше. А потом, надо дать вам возможность приготовить обед. Мы сейчас уйдем.
— Это дело двух минут! — не отступала мадам Дюкло.
Она выдернула из подвешенной к потолку гирлянды каких-то трав несколько волокон и положила их в стоявшую на плите каменную ступку, затем растолкла их тяжелым пестиком и залила крутым кипятком. Получилась ароматно пахнувшая жидкая смесь, которую осталось только налить в чашку и поставить на стол.
— Выпейте это, детка, — почти потребовала мадам Дюкло.
Даниэль взглянула на серо-зеленую жидкость и сморщила нос, потом смело поднесла чашку ко рту и отпила глоток. Напиток оказался на вкус очень мягким и не лишенным приятности.
Джастин посмотрел на жену и с облегчением заметил, как на ее щеках вновь появляется розовый румянец. Теперь чем скорее она вернется домой, тем будет лучше: в уютной гостиной Даниэль ждет мягкое кресло перед горящим камином и низенькая скамеечка для ног. Что еще требуется для спокойного отдыха! Правда, было бы наивностью полагать, что графиню, с ее холерическим темпераментом, это так уж привлечет. Но теперь у графа есть сильный и верный союзник…
…В город молодые супруги вернулись к концу января. Даниэль чувствовала себя значительно лучше. Ее гораздо реже тошнило, а лицо вновь обрело свой обычный здоровый цвет, правда, значительно увеличилась и стала мягкой грудь. Фигура же почти не изменилась. По совету сверстниц, Даниэль перестала слишком туго затягивать корсет, хотя ее упругое тренированное тело пока не требовало подобной предосторожности. После долгих пререканий она все-таки пошла к придворному врачу; тот порекомендовал как можно больше времени проводить в горизонтальном положении.
Вечером, лежа с мужем в постели, Даниэль заявила, что не намерена валяться целыми днями на диване. И пускай этот мистер Стюарт катится ко всем чертям со своими рекомендациями. Линтон в ответ провел ладонью по ее животу и сказал:
— Любовь моя, я только прошу вас внимательно прислушиваться к требованиям тела и не слишком увлекаться верховой ездой. А когда ваше положение уже невозможно будет скрывать, постараться пореже появляться в обществе.
— Слушаюсь и повинуюсь, друг мой. Скоро вы получите наследника. Но если родится девочка, то в следующий раз я уж наверняка преподнесу вам сына!
— Это не имеет значения, любовь моя. Главное, что у нас будет ребенок.
— Но вы бы хотели сына. Признайтесь!
— Я не отдаю предпочтения ни сыну, ни дочери. Если даже у меня совсем не будет сыновей, то фамильный титул унаследует Джулиан. И это меня вполне устраивает. Если же вы, Данни, подарите мне полдюжины дочерей, то я буду счастлив стать во главе такой очаровательной женской роты. Хотя это и абсурдное понятие.
— Не думаю, чтобы это и впрямь доставило вам радость. Но во всяком случае, я считаю неэтичным с вашей стороны говорить о женских ротах, как об абсурде.
Даниэль неожиданно сделала энергичное движение и села посредине кровати. После чего перекинула левую ногу через лениво лежавшего супруга и взгромоздилась ему на живот.
— Теперь вы в моей власти, милорд. Остается только придумать, как лучше вас наказать.
И Даниэль принялась щекотать ему грудь, затем, отведя обе руки за спину, стала поглаживать мужа по бедрам, постепенно спускаясь все ниже. Наконец добравшись до мужского естества супруга, Даниэль зажала его в своей маленькой ладони. Джастин громко застонал, а она, продолжая смотреть прямо в глаза Линтона, стала ритмичным движением руки возбуждать его плоть. Через несколько мгновений Даниэль чуть сдвинулась вниз и осторожно приняла ее в себя. Джастин некоторое время лежал тихо, наблюдая сквозь полуопущенные ресницы за манипуляциями жены с его телом, затем стал медленно двигаться ей в такт, постепенно ускоряя ритм и придавая своим движениям спиралеобразную форму. Внезапно Джастин обхватил жену обеими руками за бедра, стараясь прекратить этот сексуальный танец.
— Так нельзя, — прошептал он. — Для вас это сейчас опасно.
— Почему?
— Потому что я знаю, какой вы бываете неистовой именно в этой позе. Вы можете причинить себе непоправимый вред.
Одним решительным движением Джастин снял с себя Даниэль и положил на спину рядом с собой.
— В следующие месяцы, любовь моя, вам придется удовольствоваться пассивной ролью, к которой вы не привыкли. Но я обещаю вам наслаждение ничуть не меньшее, чем то, которое вы испытывали раньше.
Любые возможные протесты Даниэль сразу стихли после того, как Джастин раздвинул ее продолговатые смуглые бедра и его голова оказалась между ними. Тело Даниэль порывисто выгнулось навстречу его языку и губам, жадно пившим божественный нектар ее страсти. Только до конца насытившись его сладостью, Джастин осторожно, почти нежно, проник в ее тело…
Когда пик наслаждения был позади, Даниэль уткнулась лицом в плечо Линтона и тихо прошептала:
— Я согласна и в будущем быть пассивной стороной.
Джастин сквозь сон хмыкнул и похлопал жену по мягкому месту:
— Вам все же не стоит навсегда отказываться от инициативы, дорогая.
— А у меня и нет подобных намерений.
Даниэль хотела произнести эту фразу решительно и с достоинством, но ей помешала зевота, и желаемого впечатления не получилось. Еще несколько минут Данни боролась со сном, потом сдалась и, удовлетворенная и счастливая, погрузилась в мир сладких сновидений.
Прошло еще дня два. Даниэль сидела в библиотеке и перебирала карточки с приглашениями, которые теперь приходили ей постоянно. Вдруг из холла донеслись чьи-то взволнованные голоса. На мгновение их заглушило скучное ворчание швейцара, убеждавшего посетителей, что ее светлости нет дома. Затем голоса зазвучали еще громче. Прислушавшись, Даниэль узнала быструю французскую речь.
Нахмурившись, Даниэль открыла дверь и выглянула в холл. Там, кроме швейцара, уже находился Бедфорд, грозивший стоявшим в прихожей двум мужчинам и женщине вышвырнуть всех троих на улицу, если они тотчас же не уйдут сами.
Голос женщины перешел в рыдания. Даниэль вышла из библиотеки и подошла к парадной двери. Взглянув в глаза плакавшей посетительницы, юная графиня прочла в них безнадежное отчаяние.
— В чем дело, друзья мои? — встревожено спросила Даниэль, знаком приглашая неожиданных гостей пройти в холл. Они вошли и, повернувшись к хозяйке дома, заговорили все вместе, перебивая друг друга. Данни, убедившись, что, если так будет продолжаться и дальше, она никогда ничего не поймет, властно подняла руку, призывая всех к молчанию:
— Пойдемте со мной, господа. Бедфорд, распорядитесь, чтобы нам в библиотеку принесли кофе.
Когда гости вошли в библиотеку, Даниэль закрыла за ними дверь и усадила всех за стол.
— Итак, кто толком объяснит мне, что случилось? — спросила она и обратилась к мужчине, седеющие виски которого свидетельствовали о том, что он самый старший из них. — Может быть, вы?
Рассказу предшествовали долгие извинения за непрошеное вторжение в дом и грубый тон в разговоре со швейцаром. Все это, как виновато объяснил человек с седыми висками, было следствием важности событий и необходимости принятия срочных мер. Если бы не спешка, они непременно предварили бы свой приход письменной просьбой, а сейчас просто не было времени писать.
Даниэль понимающе кивнула головой. К обращениям о помощи без предварительных церемоний она уже давно привыкла. Правда, сейчас она осталась совсем одна: шевалье д'Эврон уехал во Францию, где, очевидно, занимался тем же, чем сама Даниэль и ее супруг шестью месяцами раньше. Уильям Питт постоянно нуждался в свежей информации из Парижа.
— Прошу вас, объясните, что же все-таки произошло, — мягко прервала Даниэль поток извинений и оправданий.
Наконец старик очень спокойно, стараясь не испугать графиню ужасными подробностями, рассказал, что утром его двенадцатилетняя внучка пошла на базар и попала в очень неприятную историю. Она уже собиралась уходить домой, когда стоявший рядом с ней у прилавка мужчина вдруг громко завопил: «Карманник! Держите вора!» И тут же к ногам девочки упал какой-то тяжелый предмет, оказавшийся золотыми часами. Бедняжку схватили и потащили в суд. Судья весьма благосклонно отнесся к показаниям нескольких свидетелей со стороны «потерпевшего», но наотрез отказался даже выслушать девочку, пытавшуюся на ужасном английском языке доказать свою невиновность. Теперь маленькая Бриджит сидит в Ньюгейтской тюрьме в ожиДанни суда. И нет никого прилично знающего английский язык, кто согласился бы выступить в ее защиту.
Внимательно выслушав всю историю, Даниэль задумалась. Потом встала из-за стола и принялась медленно расхаживать по комнате. Она не знала, как быть. Первым шагом, несомненно, должно стать немедленное освобождение девочки из тюрьмы. Можно было взять ее под залог или дать взятку золотыми соверенами… Но Даниэль не знала, как это делается. Наверное, придется самой поехать в тюрьму. Ужасно, что ее некому сопровождать: шевалье д'Эврон — во Франции, Джулиан с друзьями уехали за город на соревнования по боксу. Последняя надежда оставалась на супруга, однако Даниэль понятия не имела, где он сейчас находится. Каждая минута промедления угрожала жизни Бриджит, не говоря уже о душевной травме, наносимой несчастной девочке.
— Дайте мне час времени, — твердо произнесла Даниэль.
Графиня решила, что поедет одна, если не найдет Джастина. Конечно, этим она нарушит свое обещание, но прогнать несчастную семью от дверей Даниэль не могла. Линтон поймет это, как понимал и все остальное.
Графиня попросила семейство Робертсов подождать в библиотеке, а сама тут же дала указание Бедфорду послать своих людей во все места, где мог находиться граф, и постараться срочно привезти его домой. Среди прочих адресов Даниэль назвала и дом Мейнеринг. Хотя сын Маргарет Эдвард уже полгода служил в какой-то пехотной части, Линтон мог заглянуть к ней на часок по старой дружбе. Одновременно Даниэль быстро переоделась, накинула на плечи плащ и сунула в карман пистолет. Потом снова спустилась в библиотеку и торопливым почерком написала мужу записку, в которой приносила извинения и объясняла положение дел.
Джастина нигде найти не удалось. Даниэль приказала подать к дверям экипаж графа и, затолкав на заднее сиденье Робертсов, уселась впереди сама. На этот раз она решила не делать секрета из цели своей поездки, а наоборот — постараться использовать весь авторитет и власть, которые ей давало положение в свете. Об этом же Даниэль честно написала Линтону.
Если бы только Данни видела выражение лица сидевшего к ней спиной кучера, когда она давала ему адрес! Но это был приказ графини, который надлежало исполнить. Малькольм тронул поводья, и экипаж с фамильным гербом Линтонов на дверцах поехал в направлении Ньюгейтской тюрьмы.
Даниэль решила сначала поговорить с начальником тюрьмы. Однако ворота оказались закрытыми. Охранники не признали в маленькой фигурке в бархатном костюме для верховой езды знатную леди. Тогда Даниэль пригрозила, что пожалуется начальству на их пьянство при исполнении службы. Ворота наконец раскрылись, и юная графиня, попросив своих спутников подождать ее, беспрепятственно прошла во двор тюрьмы.
Начальник показался Даниэль не трезвее своих подчиненных. Его галстук был весь в пятнах, а бриджи и сюртук — до невозможности измятыми. Увидев перед собой невысокую даму, одетую в платье, какого ему никогда раньше не приходилось видеть, он с огромным трудом встал со стула.
— Сидите, умоляю вас! — поспешила успокоить его Даниэль. — Так вам будет удобнее. Я пришла внести залог за некую Бриджит Робертс. Ее привезли в тюрьму рано утром и еще не допрашивали. Если вы назовете мне сумму, устанавливаемую судом в подобных случаях, мы быстро все уладим.
Начальник не имел никакого представления о том, кто такая Бриджит Робертс. Он знал только, что во вверенной ему тюрьме сидит более трехсот женщин. Как они здесь появлялись и куда потом исчезали, его мало интересовало. Одни из них попадали к палачу, другие пересылались по этапу в иные места заключения, остальные постепенно умирали здесь. Те заключенные, которые имели деньги и могли оказать сопротивление своим товаркам по несчастью, получали шанс выжить, остальных ожидала смерть от побоев и недоедания.
Начальник тюрьмы тупо смотрел на нежданную гостью и молчал. Даниэль решила проявить инициативу:
— Если вы сами не помните, как эта Бриджит выглядит, то прикажите привести ее сюда, и
мы закончим это дело. Даниэль сунула руку в карман и вытащила кошелек.
— Я не смогу сделать даже этого, миледи, — жалобно простонал начальник, не отрывая глаз от кошелька. — Мы ее просто там не найдем.
— Тогда я сделаю это сама. Просто идемте со мной и покажите мне камеры.
Это было сказано тоном приказа. Вдобавок на стол начальника тюрьмы легли три золотых соверена. Но когда он потянулся за монетами, Даниэль тут же прикрыла их ладонью:
— Будет еще. И гораздо больше. Я уверена, что для выкупа карманного воришки потребуется немалая сумма. Так что давайте найдем Бриджит и разойдемся к взаимному удовольствию.
Монеты вернулись в кошелек Даниэль. Начальник нервно облизывал губы: он размышлял о том, что, пожалуй, никто не заметит исчезновения одной девчонки среди такого количества заключенных. До суда над этой Бриджит Робертс скорее всего пройдут многие месяцы, а за это время она может умереть, скажем, от тифа. И никому в голову не придет в этом сомневаться. Смерть от болезней или голода была в тюрьмах обычным делом.
Однако сама мысль о посещении женских камер приводила начальника тюрьмы в ужас. Он подумал, понимает ли эта респектабельная дама, заявившая о готовности отыскать девчонку, что говорит? И если нет, то какое впечатление произведет на нее подобное зрелище. Потрясение? Шок? Что ж, пусть так и будет.
Идея так понравилась начальнику, что он тут же с готовностью сказал:
— Хорошо. Я провожу вас до входа в женское отделение тюрьмы, но искать эту девчонку в камерах вы будете сами. И еще: сначала я должен получить залог.
Он с деланной серьезностью перебрал несколько папок с бумагами и, прочитав название на одной из них, воскликнул:
— А, вот она! Бриджит… Как ее?
— Робертс.
— Ну да — Робертс. Залог за нее составит сто гиней.
Даниэль тут же отсчитала всю сумму целиком. Начальник потянулся за деньгами, намереваясь опустить монеты в карман, но графиня вновь накрыла их рукой:
— Нет, господин начальник. Деньги останутся на столе до тех пор, пока я не приведу сюда девочку. Мой кучер с экипажем дожидается у ворот, и если со мной что-нибудь случится, то…
Даниэль не закончила фразу, но как ни был пьян начальник тюрьмы, он все понял. Они молча посмотрели друг на друга и вместе вышли из комнаты.
Женщины содержались в двух общих камерах и двух одиночных. Предполагалось, что «одиночки» предназначены для особо опасных преступниц, но на деле все было совсем иначе. Отбывающие предварительное заключение и мелкие воровки содержались вместе с бандитками и убийцами, приговоренными к смерти. Тюрьма была переполнена, и ни о каком одиночном заключении не могло быть и речи. На Даниэль сразу же дохнуло непереносимым зловонием. При виде хорошо одетой леди и начальника тюрьмы полуголые женщины сгрудились около железной решетки: они о чем-то просили, выкрикивали грязные ругательства, протягивали сквозь решетку худые, как плети, руки. Дети ползали по полу и громко плакали, в то время как их матери спешили посмотреть на представительницу богатой знати, неожиданно возникшую около их грязной клетки.
В камерах не было ни одной кровати, по полу текла отвратительная вонючая жидкость, но в этих условиях женщинам приходилось есть, готовить пищу и спать вместе с детьми, многие из которых еще ни разу не видели дневного света.
Даниэль вспомнила о золотых кольцах у себя на пальцах и полном кошельке в кармане: войти со всем этим в камеру было чистым безумием. Начальник тюрьмы смотрел на графиню с откровенным злорадством, тогда Даниэль обернулась к стоявшему рядом тюремщику:
— Вот вы! Сходите-ка к воротам и приведите сюда моего кучера. Только живее!
Тюремщик посмотрел на начальника, ожидая его согласия, но не дождался даже взгляда и подчинился приказанию строгой дамы. Даниэль же изо всех сил старалась скрыть свою беспомощность. Как можно было отыскать в этой дико орущей толпе двенадцатилетнего обезумевшего от ужаса ребенка?!
Время, прошедшее, пока тюремщик ходил к воротам, показалось Даниэль вечностью. Но вот он наконец появился в сопровождении Малькольма. Огромный рост, богатырские плечи кучера и его внушительная дорогая ливрея придали Даниэль уверенности и произвели должное впечатление на начальника тюрьмы.
— Подержите все это, — приказала Даниэль Малькольму, передавая ему кольца и кошелек. — А теперь прошу отпереть дверь.
— Миледи, вы не должны… Не должны туда входить, — заикаясь пробормотал начальник тюрьмы. Он вдруг впервые подумал о страшных последствиях, которые его ожидают, если что-нибудь вдруг случится с графиней Линтон.
— Но ведь кто-то должен туда войти! — спокойно произнесла Даниэль. — Пошлите одного из своих людей.
— Только не меня! — воскликнул тюремщик, только что приведший Малькольма, и попятился к противоположной от решетки стене. — Они тут же выцарапают мне глаза!
— Не мелите ерунды, — усмехнулась графиня. — Ведь вы постоянно выводите отсюда разных женщин. Кого в суд, кого на свободу, кого для пересылки в другие тюрьмы… Почему же вы сейчас так испугались?
Начальник тюрьмы не стал уточнять, что в подобных случаях тюремщикам помогает целая команда здоровенных парней, числом не меньше полудюжины.
— Отоприте камеру! — звенящим голосом повторила Даниэль при всеобщем гробовом молчании, приготовившись к чему-то страшному, но неизбежному…
Когда Джастин появился в клубе «Уэйтер», к нему сразу подошел маркиз Луден:
— Джастин, ваши слуги носятся по всему Лондону в поисках своего хозяина. Одного из них я видел час назад.
— Серьезно, Джордж? Он не передал вам никакой записки?
— Нет. Он просто спросил, где вас найти. Я посоветовал поискать у Армана Жилара — мастера фехтования, который сейчас дает показательные уроки всему двору.
— Я там действительно был. Посыльный, видимо, просто меня не застал.
Линтон не смог скрыть от друга охватившей его тревоги.
— Извините, Джордж, но я хочу поехать домой и выяснить, почему так срочно потребовалось мое присутствие.
— Конечно, конечно, — кивнул маркиз. — Надеюсь, ничего серьезного не случилось. Леди Данни чувствует себя хорошо?
— Да. Когда я с ней утром разговаривал, все было в порядке. Наверное, Питер написал для меня одну из выдающихся речей и хочет показать, прежде чем отправить в палату лордов.
Линтон старался говорить легко и непринужденно, и маркиз не заметил его волнения.
Когда Томас тронул коляску, та спокойно покатилась через площадь, но граф выхватил у кучера вожжи и, взмахнув бичом, погнал лошадей рысью. У подъезда своего дома Джастин спрыгнул на землю и поспешно дернул за шнурок звонка. Швейцар открыл дверь, и граф быстрым шагом прошел в холл, где его уже ожидал дворецкий.
— Что случилось, Бедфорд?
— Ее светлость оставила вам записку, милорд, и уехала куда-то с тремя французами.
Взяв записку, Линтон прошел в библиотеку. Сердце у него тревожно билось. Когда же граф прочитал послание Даниэль, его охватила ярость, перемешанная с паникой, чего с ним раньше никогда не случалось. Господи, его жена на пятом месяце беременности, одна, без всякого сопровождения, поехала в Ньюгейт! В эту сточную яму, средоточие разврата и преступности! До такого надо было додуматься! Кроме того, Даниэль нарушила свое слово, которому он свято верил. То, что этот обман был не намеренный и Даниэль с помощью слуг искала его по всему городу, для Джастина уже не имело значения. Она нарушила слово! Преступила его запрет, которому должна была беспрекословно повиноваться!
С бледным как мел лицом Джастин вызвал Бедфорда и приказал немедленно подать к подъезду коляску. Не прошло и пяти минут, как лошади уже стояли у ступеней. На козлах сидел Томас и ожидал распоряжений.
— В Ньюгейт! — отрывисто приказал Линтон.
Томас, не привыкший видеть хозяина в таком состоянии, с удивлением обернулся: в этот район Лондона мало кто решался ездить. Граф кивком головы подтвердил приказание, и верный слуга тронул поводья, думая о том, что причиной поездки, несомненно, стала очередная выходка графини. Только она могла привести его светлость в состояние подобного бешенства. Но какой черт понес ее в Ньюгейт?!
Коляска Линтона остановилась у тюрьмы. Экипаж, на котором приехала Даниэль, продолжал стоять на том же месте у ворот. Двое мужчин и женщина отчаянно старались удержать волнующихся лошадей. Это им плохо удавалось. Малькольма же нигде не было видно. Чуть поодаль столпились несколько зевак, пытавшихся давать советы, но не трогавшихся с места, чтобы помочь.
Линтон спрыгнул на землю.
— Попытайтесь их усмирить, — кивнул он Томасу на бивших копытами и мотавших головами лошадей. — Я сейчас пришлю Малькольма.
— Разрешите мне, милорд, — раздался высокий голосок из толпы зевак.
Линтон обернулся и увидел рядом с собой худенького мальчишку в лохмотьях. Он умоляюще смотрел на графа:
— Я очень хорошо умею обращаться с лошадьми, милорд. Позвольте, прошу вас!
Бросившись к экипажу, мальчишка обежал его и, остановившись под самыми головами передних лошадей, стал как-то по-особенному щелкать языком. К общему удивлению, животные навострили уши и тут же успокоились.
— Все будет в порядке, милорд, — сказал Томас. — Парнишка, как видно, хорошо знает это дело. Если эти черти опять начнут бунтовать, то вдвоем мы с ними управимся.
Джастин пошел к воротам, которые на этот раз сразу же открылись настежь. Видимо, утренние события убедили охрану, что к гербу Линтонов на дверцах экипажей надлежит относиться с почтением. А уж к их владельцам, включая исчезнувшую за решеткой женской камеры благородную даму, тем более.
— Вам, верно, нужно в женскую половину? — услужливо спросил один из охранников, увидевший, что граф в нерешительности остановился посреди двора. — Это вон там. Впрочем, ваш нос безошибочно укажет дорогу.
Охранник ткнул большим пальцем налево и рассмеялся. Джастин бросил ему шиллинг и пошел в указанном направлении…
— Отоприте дверь, — уже в третий раз повторила Даниэль, внутренне содрогаясь от страха. — Я не могу тратить целый день на столь утомительное дело.
При этом она подумала, что дело может оказаться не просто утомительным. Начальник тюрьмы посмотрел на молодую графиню с благоговейным страхом и приказал тюремщику открыть дверь камеры.
Даниэль шагнула в темную зловонную клеть, сжимая правой рукой лежавший в кармане пистолет. Дверь с лязгом закрылась за спиной, и она почувствовала себя пленницей Ньюгейтской тюрьмы. Такой же, как эти похожие на одичавших животных женщины, которые хватали ее за одежду и жалобно о чем-то просили. Даниэль подумала, что, пока рядом, хотя уже и с противоположной стороны решетки, находятся Малькольм, начальник тюрьмы и его помощник, ей ничто не угрожает. Но что произойдет через несколько мгновений, когда придется смешаться с толпой полубезумных женщин, многие из которых физически выглядели гораздо сильнее Данни и были значительно выше ростом? И как среди них отыскать поступившую утром двенадцатилетнюю девочку?
— Дайте мне пройти, — приказала Даниэль. — А если поможете найти девочку по имени Бриджит Робертс, я обещаю вас вознаградить.
— Чем, миледи? — раздался голос из темноты, и чья-то грязная рука попыталась схватить ее за кружевной воротничок у самого горла.
— Гинеями, — ответила Даниэль, резко отбросив дерзкую руку.
Омерзительное зловоние и грязь были повсюду; Даниэль чувствовала, что вот-вот начнет задыхаться. И вдруг под сердцем у нее шевельнулось что-то живое. Ребенок! Ее ребенок впервые дал о себе знать здесь, в этой отвратительной клоаке. Данни вдруг подумала о том, что сейчас спасает чье-то чужое дитя, ставя под угрозу жизнь собственного. Ее ребенка… Ребенка Линтона.
— Прочь с дороги! — крикнула она.
Тянувшиеся к ней существа, лишь отдаленно напоминавшие женщин, сразу отступили назад, открыв узкий проход. Даниэль воспользовалась этим и быстро пошла вперед. Толпа за ее спиной вновь сомкнулась, загородив решетку и стоявших за ней трех мужчин. Данни очутилась в сплошном кольце, и тут ее охватил непреодолимый страх, но уже не только за себя…
В самой глубине камеры Даниэль заметила группу полуголых, дрожащих от страха и холода совсем молоденьких женщин. Она выкликнула имя Бриджит, и от группы отделилась худая фигурка в разодранном платье, с покрытым толстым слоем грязи лицом, свалявшимися волосами и потухшими глазами.
— Вы Бриджит Робертс? — спросила Даниэль голосом даже более твердым, чем она желала. Фигурка молча кивнула головой. Даниэль пристально всмотрелась в Бриджит и ужаснулась, увидев, во что превратили бедную девочку всего несколько часов пребывания в этой страшной тюрьме. Но времени на переживания и раздумья не было.
Тотчас же откуда-то из темноты камеры донесся хриплый голос:
— Чем она лучше нас?! Почему миледи берет только ее? — Правильно! — откликнулся другой голос. — Почему берут ее?
— Потому что она не сделала ничего плохого! — резко ответила Даниэль. — Пропустите!
— А что вы хотите сделать для нас, красивая леди? — выкрикнула молодая женщина, выглядевшая на общем фоне почти амазонкой. Она сделала шаг вперед и встала грудь в грудь с Даниэль.
Бриджит отчаянно завизжала, увидев, как женщина срывает шляпку с головы графини, но в ответ раздался только злобный смех:
— Эта вещица стоит немало! А кружева — и того дороже!
И грязная рука с силой рванула на себя ворот жакета Даниэль. Раздался звук треснувшей материи, утонувший в общем диком хохоте.
— За эти вещички можно получить не одну бутылку джина! — продолжала издеваться «амазонка». — Разве не так, подружки?
Даниэль вдруг снова почувствовала себя парижским бродягой. Выбросив вперед ногу, она ударила обидчицу носком сапога по колену, но тут же поняла, что совершила ошибку: кто-то сильно толкнул Даниэль в спину на стоящих впереди женщин. И тут же на нее набросилась вся толпа. Женщины царапались, кусались, били кулаками и ногами, чья-то длинная рука рванула ее за ворот. Одежда затрещала, и все та же рука впилась ногтями в оголившуюся грудь Данни. Только тогда молодая графиня вспомнила про оружие. Держа одной рукой Бриджит, она принялась бешено отбиваться другой от наседавших со всех сторон разъяренных преступниц и, улучив какую-то долю секунды, выхватила из кармана пистолет. Раздался выстрел. Даниэль целилась поверх голов, но в темноте пуля могла кого-нибудь и задеть. Раздался пронзительный визг, и все нападавшие при виде дымящегося оружия дружно повалились на пол. Даниэль понимала: пройдет несколько мгновений, и они поймут, что для следующего выстрела пистолет требуется перезарядить. Поэтому она бросилась в открывшийся перед ней живой коридор, крепко сжимая руку Бриджит, и через несколько секунд очутилась по другую сторону решетки…
…Джастин услышал выстрел, когда входил в здание тюрьмы, и с бешено колотящимся сердцем помчался туда, откуда донесся звук. Добежав до уже запертой решетки камеры, он увидел трех мужчин и собственную супругу — оборванную, в крови, державшую за тонкую ручонку дрожащую от ужаса девочку.
Даниэль находилась в полной прострации и даже в первые секунды не узнала Джастина. Только услышав виноватое бормотание Малькольма: «Милорд, я… я…», графиня обернулась и увидела разъяренное лицо своего супруга.
— Отдайте мне это все, — процедил сквозь зубы Линтон, жестом указывая Малькольму на плащ Даниэль, ее кольца и кошелек, которые тот по-прежнему продолжал держать в руках. — А теперь идите и помогите Томасу управиться с лошадьми. Их у него сейчас целых восемь.
— Слушаюсь, милорд, — с отчаянием в голосе ответил Малькольм и побежал к выходу. Он был твердо уверен, что после сегодняшних событий его непременно уволят без всяких рекомендаций. Но ведь он всего-навсего исполнял приказание! Или ему следовало самому войти в этот ад? По коже честного кучера побежали мурашки…
— Линтон, — сказала Даниэль, смотря на супруга какими-то странными, пустыми глазами и жестом указывая на трясущегося от страха начальника тюрьмы, — я внесла залог за девочку, заплатив этому человеку сто гиней. Подобного подарка он не заслужил. Поэтому вы с полным правом можете потребовать от него вернуть эти деньги. Если, конечно, пожелаете. — Голос Даниэль неожиданно задрожал. — Взгляните, что они сделали с ребенком за четыре часа! Дайте мне плащ.
И, выхватив свой плащ из рук Джастина, Данни накинула его на Бриджит.
— Этот плащ понадобится вам самой, — ледяным тоном сказал Линтон. — Вы только посмотрите на себя!
Он забрал плащ и закутал в него Даниэль, накинув ей на голову капюшон.
— Ребенку будет достаточно простого одеяла. Принесите!
Приказ относился к начальнику тюрьмы. Тот побледнел и виновато пробормотал:
— Я… я… не знаю, есть ли у меня одеяло.
— Тогда отдайте мне ваш сюртук.
Начальник понял, что одежду у него все равно отберут, и, беспрекословно раздевшись, протянул сюртук графу.
— Деньги, — жестко напомнила Даниэль. — Я без них не уйду. Они лежат на столе в кабинете этого мерзавца. Он не получит из них ни пенса. А если откажется принести, то я…
— Замолчите! — прервал ее граф. — Вы будете делать только то, что я вам скажу.
Маленькая Бриджит вдруг закрыла лицо руками и горько зарыдала.
— Посмотрите, что вы с ней сделали! — крикнула Даниэль, с презрением глядя на начальника тюрьмы. — Иди ко мне, малышка. Я сейчас отведу тебя к маме. Она уже давно дожидается за этой стеной. А потом мы все поедем ко мне домой. Там ты отмоешь волосы от всей этой мерзости, а я постараюсь подыскать приличную одежду вместо той, которой ты лишилась. — Даниэль повернулась к мужу: — Сейчас вы заберете у него деньги, и на этом кончим.
— До конца еще очень далеко, Даниэль, — ответил граф с плохо скрываемой угрозой. — Вы можете отдавать любые, какие посчитаете нужными, распоряжения в отношении несчастного ребенка и его семьи. Я же займусь этим… типом. — И он кивнул в сторону начальника тюрьмы. — Ну а затем у меня будет очень серьезный разговор с вами.
Последняя фраза была сказана очень тихо и предназначалась только для ушей Даниэль. Та закусила губу, поняв, что стены воздвигнутого ею здания решительности и самоутверждения начинают рушиться. Рушиться под тяжестью осознания того, что ужас, от которого она несколько минут назад избавилась, неумолимо сменяется страхом перед яростью Линтона. Эта ярость пока еще находилась под его контролем, но грозила в любой момент вырваться наружу. Даниэль смотрела в глаза Джастина со страхом и мольбой, но не увидела в них и намека на снисхождение. Вздохнув, Данни повернулась к Бриджит и, взяв ее снова за руку, направилась через длинный коридор к выходу.
Линтон, сохраняя ледяное самообладание, ни на минуту не забывал о том, через что пришлось пройти его жене. А также о том, что заставило ее рисковать не только собой, но и их будущим ребенком. В какой-то момент весь его гнев вдруг обратился против самого себя: ведь именно он предоставил жене слишком широкую свободу! Он ее муж, а все мужья требуют от своих жен безоговорочного подчинения, таков многовековой уклад. И Даниэль тоже должна была целиком подчиняться своему мужу, то есть ему, Джастину Линтону. Он слишком долгое время был с ней доверчивым, терпимым и добродушно-веселым. Жена же предала его доверие, воспользовавшись готовностью супруга понимать ее всегда и во всем, постоянно прощать ее.
Джастин повернулся и излил весь свой гнев на начальника тюрьмы… Через несколько минут Линтон уже шел через тюремный двор со злополучными ста гинеями в кармане, оставляя далеко позади тот ад, свидетелем которого стал.
Если бы Джастин был способен владеть своими эмоциями, тогда, возможно, на него произвела бы впечатление сцена, происходившая в тот момент у ворот тюрьмы. Бриджит заливалась слезами в объятиях всего своего семейства. Закутанная в плащ Даниэль стояла чуть поодаль. Лошади вели себя смирно под надежным присмотром двух кучеров и мальчишки, который, как оказалось, умел разговаривать с ними на их языке. Вокруг экипажа собралось немало зрителей, которые одобрительными возгласами и слезами умиления выражали свою радость по поводу счастливого воссоединения эмигрантской семьи.
Но графа Джастина Линтона душил гнев, готовый вот-вот вылиться во вспышку ярости. Об умилительной сцене у тюремных ворот он вспомнил гораздо позже, тогда же, когда осознал, что сделала в тот день его супруга. А сейчас граф Линтон возник среди общей радости подобно ангелу мщения, посланному свыше для наказания собственной жены. Он с мрачным видом рассадил Робертсов в экипаже, а сам сел в коляску рядом с унылой женой, на которую даже ни разу не посмотрел. Малькольму было ведено следовать за ними на Гросвенор-сквер, а мальчишке, продемонстрировавшему столь редкое умение обращаться с лошадьми, сказали, что если он хочет получить работу на конюшне графа, пусть едет вместе с Малькольмом. Радости юнца не было предела, когда он вскарабкался на козлы и уселся рядом с возницей самого графа Линтона…
Коляска подкатила к парадному входу дома и остановилась. Тут же подъехал и экипаж с Робертсами. Граф спрыгнул на землю, поднял с сиденья жену и, несмотря на ее протесты, перенес на руках в холл.
— Бедфорд, — сразу же приказал он дворецкому, — срочно пошлите за доктором Стюартом.
— Слушаюсь, милорд.
— Джастин, я не хочу видеть доктора Стюарта! — запротестовала Даниэль, как только Линтон принес ее в спальню и позволил встать на ноги.
— Меня абсолютно не интересует, чего вы хотите, а чего нет, мадам, — с подчеркнутой холодностью ответил граф. — Молли, принесите, пожалуйста, горячей воды, полотенца, мази и все дезинфицирующие средства, какие есть в доме. И поскорее.
Молли, понимая, какая буря может разразиться над головой ее госпожи, сделала реверанс и бросилась вон из комнаты подальше от хозяина, чье угрюмое лицо не предвещало ничего хорошего.
Джастин швырнул на стул плащ, все еще поддерживая Даниэль за локоть, посмотрел на нее критическим взглядом и сказал с выражением крайнего неудовольствия:
— Вы отвратительно выглядите. Взгляните-ка на себя!
В его голосе звучало сдерживаемое бешенство. Линтон схватил жену за руку и чуть ли не насильно подтащил к зеркалу. Даниэль тут же отвернулась, чтобы не видеть растрепанное, грязное существо с до крови расцарапанными лицом и грудью, огромными синяками на лбу, под левым глазом и на спине, в разорванном жакете и нижнем белье.
Джастин подошел к супруге, сорвал с нее остатки одежды и бросил их на пол.
— Немедленно в постель! — проскрежетал он.
Даниэль подчинилась и, спотыкаясь, побрела к кровати, думая о том, что бы такое сказать, дабы вернуть интерес супруга к этому телу, несомненно, ставшему ему чужим. Но ничего не приходило на ум. Тут дверь открылась, и в комнату, сгибаясь под тяжестью огромного кувшина с горячей водой и других вещей, вошла Молли.
— Поставьте кувшин у кровати, — скомандовал непривычно грубый голос.
Молли повиновалась.
— Благодарю. А теперь заберите все это грязное тряпье и поскорее сожгите.
И граф указал на рваные остатки бывшего костюма графини для верховой езды.
— Потом спуститесь вниз, дождитесь доктора Стюарта и проведите его наверх.
Даниэль, уткнувшаяся лицом в подушку, слышала, как закрылась дверь за единственным другом, который в этот момент у нее оставался. И тогда из ее глаз покатились слезы унижения и страха.
— Это средство болезненно, — сказал Джастин, вытряхивая на полотенце дезинфицирующие снадобья, — но придется потерпеть. Неизвестно, какая гадость была под ногтями тех баб.
Он аккуратно промыл царапины на коже Даниэль, которая стойко выдержала и эту экзекуцию, и проведенный затем Джастином тщательный осмотр каждого сантиметра ее тела в поисках других ран. Затем муж вымыл ее с головы до пят горячей водой, поднимая и сгибая руки и ноги, переворачивая со спины на живот и обратно. Вообще Джастин проделал с дражайшей супругой все операции, подходящие для тряпичной куклы. Даниэль молча терпела. Может быть, потому, что в его действиях не было ничего грубого, а иногда проскальзывала почти что нежность…
Затем Джастин вручил Даниэль ночную рубашку, которую она с готовностью надела, хотя все ее существо протестовало против его холодной, бесстрастной маски и плотно сжатых, тонких губ.
В комнату ворвался доктор Стюарт с многословными и шумными извинениями за опоздание. Ему пришлось принимать роды, но все, слава Богу, завершилось благополучно. А что случилось с леди Линтон? Он говорил шутливым тоном до тех пор, пока не заметил мрачное выражение на лице графа и мертвенную, даже на фоне подушек, бледность графини. Доктор тут же стер с лица улыбку и озабоченно посмотрел на графа.
— Графиня упала с лошади, доктор, — бесстрастным голосом объявил Джастин. — И я очень боюсь за ребенка.
Линтон сделал особое ударение на слове «я», что повергло Даниэль в отчаяние. Как муж мог подумать, что она тоже не переживает за судьбу будущего младенца?! Но, увы, у графа действительно был для этого повод…
Стюарт, ежесекундно перемежая свою речь восклицаниями, попросил у Линтона разрешения осмотреть ее светлость. Джастин, не говоря ни слова, просто сдернул с жены одеяло и сам встал рядом с кроватью. Доктор принялся простукивать живот Даниэль, время от времени спрашивая, не ощущает ли она где-нибудь боли. Потом поинтересовался, не чувствовала ли она шевеления плода:
— Сегодня утром, — монотонно ответила Даниэль. — И это было впервые.
— До вашего падения с лошади, миледи?
— Да, — односложно сказала графиня, заметив, как Джастин отвернулся к окну и пробормотал какое-то ругательство.
Могла ли она объяснять мужу в присутствии доктора, что к тому времени, когда это случилось, отступать было уже поздно? И какое это сейчас имело значение? Даниэль просто забыла о своей беременности, спасая Бриджит Робертс, но даже если бы кто-то в тот момент напомнил Данни об этом, она все равно поступила бы так же. Это было предопределено, и Даниэль даже не приготовила для себя никаких оправданий. Случилось то, чего никто не мог предвидеть, и не имело значения, на каком месяце беременности была Даниэль.
— Поскольку ни болей, ни кровотечения нет, милорд, то можно надеяться, что ребенок не пострадал, — объявил доктор Стюарт, закрывая пациентку простыней. — Но все же ее светлости лучше провести денечка три в постели. А сейчас надо принять снотворное, это ее успокоит.
— Все будет сделано, доктор, — заверил Стюарта Джастин. — Как скоро ей можно будет путешествовать?
— Я бы посоветовал миледи воздержаться от долгих переездов.
— А в Гемпшир? Конечно, с остановками.
— Тогда не раньше чем через три дня. Если все будет в порядке.
Даниэль слушала этот разговор, касавшийся ее, но при котором на нее саму не обращали никакого внимания. Она была бессильна вмешаться, потребовать объяснений от мужа, протестовать против этой опиумной настойки, которую доктор наливал из маленького пузырька. Все это было невозможно, пока Стюарт не уйдет и она не останется наедине с Джастином.
Даниэль демонстративно повернулась к стене, хотя доктор настаивал, чтобы она немедленно выпила немного настойки.
— Я прослежу за этим, доктор, — уверил его Линтон.
— Как вам будет угодно, милорд.
Как только дверь за Стюартом и Молли закрылась, Джастин взял стакан с лекарством и подошел к кровати:
— Пейте.
— Не буду, — решительно ответила Даниэль, садясь на постели. — Я в этом не нуждаюсь. Если вы настаиваете, я согласна спокойно отдыхать, но без снотворного. А теперь, Джастин, я хотела бы обсудить с вами все, что произошло. Не думаю, что вы понимаете…
— Я достаточно хорошо все понимаю, — грубо прервал ее граф. — В частности, понимаю, что вам нельзя доверять не только заботу о самой себе, но и о нашем будущем ребенке. Понимаю и то, что нельзя верить вашему слову. С этого момента, мадам, я приложу все усилия, чтобы превратить вас в благопристойную жену. Не отрицаю: часть вины за все происшедшее лежит на мне, но я постараюсь избежать подобных ошибок в будущем, если вы поступите так же. А сейчас — выпейте настойку.
— Не буду.
Линтон схватил жену за голову, запрокинул ее лицом вверх и, воспользовавшись долей секунды, когда Даниэль приоткрыла рот для очередного протеста, влил туда жидкость.
— Как вы смеете! — воскликнула Даниэль, вырвавшись из железных объятий супруга.
Утром ей уже нанесли физическое оскорбление, но это было там, в тюрьме. А сейчас такое же обращение с ней позволил себе самый близкий человек, всегда почитавший ее тело как святыню. Человек, которому она сама беззаветно верила во всем…
— Хватит! — Джастин схватил жену за обе руки, предупреждая готовые обрушиться на него потоки ругательств. — Я не допущу, чтобы вы нанесли вред себе и нашему ребенку!
Он повалил жену лицом вниз на смятую кровать, стиснул обе ее руки за спиной и так держал несколько мгновений. Даниэль тихо застонала и сдалась, удивляясь сама себе. Она еще подумала о том, сумеет ли когда-либо простить подобное насилие своему супругу…
— Извините меня, — прошептала она почему-то по-французски.
Руки Линтона тут же ослабели. Непреодолимое чувство жалости вдруг охватило его. Он осторожно укрыл Даниэль одеялом и сел в шезлонг у окна. Прошло немного времени. Всхлипывания в кровати сменились чуть слышным причмокиванием. Затем дыхание стало спокойным, ровным, и Джастин понял, что опиумный напиток начал действовать…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шарады любви - Фэйзер Джейн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8

Часть вторая. НАРУЖУ ИЗ КУКОЛКИ

Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Часть третья. БАБОЧКА

Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Глава 21Глава 22Глава 23Эпилог

Ваши комментарии
к роману Шарады любви - Фэйзер Джейн



достаточно обыкновенный роман о любви. имеет под собой историческую основу и неплохой сюжет. но глубины чувств героев, их переживания я не увидела.наверное, по этой причине осталась равнодушна к прочитанному. роман, лично у меня не вызвал каких-то эмоций: будь-то слезы радости или отчаяния, либо жалости или умиления. ничего.не передала автор частицу себя.прочла и даже имена героев уже не помню.
Шарады любви - Фэйзер Джейнкатя
10.06.2012, 13.56





Хороший роман, сильна героїня, яка знає чого вона хоче і як цього добитись. Читайте та отримуйте задоволення))
Шарады любви - Фэйзер ДжейнІрма
16.07.2014, 20.14





Хороший роман, сильна героїня, яка знає чого вона хоче і як цього добитись. Читайте та отримуйте задоволення))
Шарады любви - Фэйзер ДжейнІрма
16.07.2014, 20.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100