Читать онлайн Шарады любви, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шарады любви - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шарады любви - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шарады любви - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Шарады любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Слова Демулена меня не убедили, Линтон. — Уильям Питт, граф Чатам, хмуро шагал из угла в угол по устилавшему его кабинет турецкому ковру. — Это слишком просто — сказать, что все закончилось.
— «Король в Лувре. Национальное собрание в Тюильрийском дворце. Каналы расчищены. Рынок ломится от мешков с зерном. Казна полна. Мукомольные мельницы вертятся. Предатели бегут сломя голову. Аристократия при последнем издыхании. Патриоты празднуют победу», — отчеканил Джастин.
— Браво, Линтон! — захлопал в ладоши Питт. — У вас потрясающая память!
— Тогда уж не у меня, а у Даниэль, — засмеялся граф. — Я столько раз слышал, как она с презрением цитировала Демулена, что слова этого деятеля накрепко засели у меня в голове.
— Значит, она также ему не верит?
— Не верит, — задумчиво ответил Линтон. — Она многое узнает от тех, кто «бежит сломя голову» и имеет доступ к самым свежим новостям из Парижа. Участились случаи грабежей так называемых врагов народа и самосуда над ними. С тех пор как герцог Орлеанский со всем семейством покинул Париж и обосновался в Лондоне, Пале-Рояль отдали народу. Роскошный дворец стал приютом для игорных домов, кафе, таверн и публичных домов. Полиция оттуда не вылезает. Но одновременно туда же переместился и центр политической жизни Парижа. Неясно только, может ли из дискуссий, проходящих в столь диком и бесконтрольном окружении, родиться что-нибудь разумное?
— В Пале-Рояле развелось слишком много всяких фракций и группировок, — сказал Питт. — Самые сильные из них, пожалуй, якобинцы и кордельеры, и буквально на глазах возникают все новые и новые. Каждая из них имеет свою газету для разжигания страстей у легко возбудимой публики.
Питт замолчал, продолжая расхаживать по кабинету. Джастин же сидел у стола и жмурился от падавших на него через открытое окно ярких лучей майского солнца. Он знал, что его премьер должен сначала разговориться, а уже потом приступить к главному. Пока же Линтону казалось, что Питт пригласил его просто на дружеский разговор о политической ситуации, сложившейся в Париже летом 1790 года.
— Мне нужна кое-какая информация из первых рук, Джастин. Кстати, не хотите ли бокал кларета?
— Благодарю! Вы хотите, чтобы эту информацию обеспечил я?
— Да, Джастин. Я не решался обратиться к вам с подобной просьбой раньше. Тогда вы были по уши заняты своими семейными делами, и я считал это вполне естественным.
— Это было очень великодушно с вашей стороны, Питт. По правде говоря, я не знаю, что бы ответил вам, обратись вы ко мне ранее.
— Я об этом догадывался. Потому и решил не ставить нас обоих в неловкое положение. Теперь же разговор может стать более предметным. Как бы там ни было, но для сбора сведений вам не потребуется долгое путешествие. Две, самое большее три недели.
Питт соскреб с галстука маленькое грязное пятнышко и неожиданно спросил:
— Вы не хотели бы взять с собой Данни?
— Нет, — твердо ответил Джастин.
— Я опасался такого ответа. Не скрою, что даже та информация, которую ваша жена по крупицам собирает у здешних эмигрантов, и ее собственные заключения, основанные на них, представляют большую ценность. Учитывая же ее прошлый опыт во Франции…
— Я бы не хотел, чтобы Даниэль снова рыскала по улицам Парижа в драных бриджах, Питт. Она уже сыта всем этим по горло. И если я разрешаю ей сегодня ездить по окраинам Лондона, то делаю это с большой неохотой. Во Францию же ей сейчас ехать просто нельзя. Одному небу известно, как такая поездка может на ней отразиться…
Уильям Питт привык взвешенно относиться к мнению оппозиции и всегда шел на уступки, когда другого выхода не было. Вот и сейчас он утвердительно кивнул головой и спросил Линтона, когда тот сможет отправиться в путь. По слухам, королевская семья вскоре намеревалась переехать в Сен-Клу и должна была вернуться в Париж не раньше октября.
Джастин задумался. Они с Даниэль собирались уехать в Мервенуэй в начале июня. Конечно, можно было бы отправить жену прямо сейчас вместе с дедушкой и бабушкой, а самому ехать во Францию, но он предвидел возражения со стороны Даниэль. Кроме того, в последнее время что-то с ней было не совсем ладно. Он терялся в догадках, но спросить напрямую не решался. Казалось бы, пустяк, но Джастин однажды обратил внимание на выражение лица Даниэль в тот момент, когда она этого не знала. И ему показалось, что безоблачно счастливое выражение, которое после их вновь возродившейся любви сияло на ее лице, как-то померкло. Линтон решил про себя, что причиной расстройства жены скорее всего стало непосильное моральное бремя, которое навалилось за последние недели на плечи еще очень юной женщины. Джастину предстояло снять эту непосильную тяжесть, и начать он должен был с того, чтобы оградить жену от дополнительных переживаний, неизбежных при поездке в Париж. С другой стороны, чем скорее ему удастся увезти Даниэль из Лондона, тем будет лучше, хотя сначала ему придется выдержать кровопролитное сражение с дражайшей супругой. Задача осложнялась тем, что в столице Даниэль чувствовала бы себя менее одинокой, чем в глухой провинции Корнуолла. Однако, взвесив все «за» и «против», Джастин пришел к окончательному выводу, что его долг — защитить супругу от всяческих неприятностей и волнений.
Теперь настало время дать прямой ответ на предложение премьер-министра.
— Итак, Питт, — сказал Джастин, — вы хотите, чтобы за три дня я умудрился не только проникнуть в Тюильрийский дворец и проанализировал деятельность Национального собрания, но также разобрался в хитросплетении самых разных тем, обсуждаемых в политических клубах. И вдобавок поварился бы во французской судебно-правовой кухне. Я не ошибся?
— Если удастся все это сделать, Джастин, я буду вполне удовлетворен. Но даже получение части этой информации трудно будет переоценить…
— Я всегда к вашим услугам, сэр, — заверил премьера граф. — Теперь же, с вашего позволения, мне необходимо заняться подготовкой к поездке.
На губах премьера мелькнула едва заметная усмешка. Для него не было секретом, что подразумевал Джастин под «необходимой подготовкой». Хотя Питт и пользовался дружеским расположением графини Линтон, которое значительно окрепло за прошедшие после ее свадьбы месяцы, он также отлично понимал, какой непростой разговор сейчас предстоит Джастину. Граф Чатам не сомневался, что Даниэль не отнесется равнодушно к известию о предстоящей новой разлуке с супругом…
…Если бы Линтон знал, каким неприятным сюрпризом закончится для него этот день! Тогда предстоящий разговор с женой об отъезде показался бы ему сущей безделицей…
Еще накануне Даниэль уговорила мужа поехать вечером в парк Воксхолл-Гарденс. Граф согласился без особого энтузиазма, поскольку считал это место неимоверно скучным, а постоянно толкающийся в нем народ — ужасным. Однако сопротивляться настойчивым ласковым уговорам жены было невозможно. Не последнюю роль сыграл и аргумент жены, что без него она не получит и половины ожидаемого удовольствия.
Когда перед ужином граф вошел в спальню жены, то его глазам предстало весьма пикантное зрелище. Даниэль сидела за туалетным столиком перед зеркалом в одном нижнем белье; оно было сплошь розового цвета, усыпано мелким жемчугом и оторочено, где только возможно, белоснежными кружевами.
Вокруг ее стула суетилась Жанна-Луиза — любимый парикмахер Даниэль, из числа французских эмигрантов. Она расчесывала вьющиеся волосы юной графини на пробор и укладывала их в узел на затылке, оставляя уши и шею совершенно открытыми. Кроме того, судя по глубокому вырезу на груди, декольте верхнего платья должно было стать совершенно сногсшибательным. С полдюжины молодых щеголей фланировали по комнате на значительном расстоянии от туалетного столика и что-то оживленно обсуждали. При неожиданном появлении графа в комнате сразу воцарилась тишина.
— А, это вы, милорд! — воскликнула Даниэль, заставив вздрогнуть Жанну-Луизу и вызвав недовольную гримаску на ее лице. — Как кстати! Разрешите наш спор.
— С превеликим удовольствием, дорогая, — поклонился супруге Джастин.
— Я решила прицепить к щеке мушку, но мы никак не можем решить, куда именно.
Машинально бросив взгляд на полуобнаженную грудь супруги, Линтон взял из коробки черную шелковую мушку и приложил ее к правой щеке Даниэль чуть пониже скулы.
— Мне кажется, вот так будет лучше всего.
— Ну, просто чародей! — закатилась Даниэль звонким, как серебряный колокольчик, смехом. — Вы одобряете выбор милорда, джентльмены?
— Это выбор вашего супруга, леди Данни, — ответил от имени всей молодой компании виконт Лансинг и учтиво поклонился Линтону.
— Вот и хорошо, — отозвалась Даниэль. — Спор разрешен.
Джастин не без тайного удовольствия наблюдал за галантными кавалерами, которых в комнате оставалось все меньше и меньше. Он сам давно и безукоризненно овладел искусством легкого флирта, поэтому всеобщее восхищение, высказываемое его жене, ничуть его не смущало.
— Итак, милорд, — объявила Даниэль, — поскольку вы отослали прочь всех моих советчиков, извольте сами сказать, какими духами мне сегодня воспользоваться.
Даниэль предпочитала только самые утонченные запахи, без всяких примесей, скажем, мускуса или гардении. Граф рассмеялся, взял ладонь жены и тщательно, с заметным удовольствием понюхал ее. Потом не удержался и поцеловал кончики пальцев. По правде говоря, ему куда больше хотелось сейчас поцеловать ее пухленькие, нежные губки, на которых играла веселая улыбка, но в присутствии Молли и Жанны-Луизы подобное проявление чувств было немыслимым. Джастин опустился на обитый парчой стул и стал терпеливо ждать, пока супруга завершит свой туалет. Между тем Молли очень осторожно, чтобы не повредить творение рук Жанны-Луизы, надела на молодую хозяйку розовое бальное платье с рукавами до локтей, из-под которых живописно выглядывали усыпанные жемчугом кружева.
— Я вам нравлюсь, любовь моя? — прощебетала Даниэль, делая перед графом воздушный пируэт.
Джастин смотрел на жену и не верил своим глазам. Неужели перед ним тот самый сорванец из темного парижского переулка?! Откуда столько грации, воздушности, игривости? Впрочем, подумал он, непредсказуемости в Даниэль ни на йоту не убавилось…
Воксхолл-Гарденс произвел на Даниэль огромное впечатление. В первые полчаса она постоянно оглядывалась на супруга, стараясь определить, получает ли он такое же удовольствие. Однако Джастин, одетый в бархатный камзол сапфирового цвета с кружевами на манжетах, не выглядел ни слишком усталым, ни чрезмерно скучающим. Только время от времени тонкая суровая морщинка залегала у него между бровей, но тут же исчезала, как только он встречался взглядом с женой. Даниэль решила не придавать этому большого значения; она знала, что утром Линтон был на приеме у премьер-министра. Несомненно, там обсуждались всякие важные, даже весьма волнующие события. Что ж, она узнает обо всем этом ночью, когда они лягут вместе в широкую мягкую постель…
— Вы не хотите побывать на концерте, дорогой? — спросила Даниэль.
— Я хочу только того, что нравится вам, любовь моя.
— Тогда пойдемте в греческий храм в конце Длинной аллеи. Или лучше притворимся тайными любовниками, как будто мы хотим сбежать.
— Я смогу уговорить вас на это?
— А я вас?
— Неужели вы в этом еще сомневаетесь?
— Тогда зачем нам идти в греческий храм? Давайте сбежим немедленно. И прямо отсюда. Вы берете меня на руки, относите в экипаж, и мы едем. Быстро-быстро! А потом вы опять поднимаете меня на руки, несете в свою постель и лишаете чести. Каково?
— Превосходно. Только мы еще не ужинали.
— Боже, какая проза! Мои аппетиты простираются куда дальше жареного гуся и бутылки бургундского.
— Должен с сожалением признать, любезная супруга, что вы самая нескромная женщина на свете. Нет уж! Мы сейчас пойдем в храм, а потом — ужинать. К тому же кабинет в ресторане уже заказан. Я кое-кого пригласил.
Согласитесь, будет очень неудобно, если люди придут и не найдут ни хозяйки, ни хозяина.
— Какой же вы зануда, супруг мой, — вздохнула Даниэль. — Я готова поклясться, что предвкушение наслаждения во сто крат увеличивает его. И если вдобавок все окружить таинственностью… Ах, Джастин, ничего-то вы не понимаете!
Линтон в глубине души считал, что предвкушение близости с любимой женой в этот вечер только заставит его еще больше нервничать, но все же он мастерски продолжал играть свою роль. Супруги шли, взявшись за руки, по освещенной двумя рядами фонарей аллее. Их окружали толпы людей. Даниэль с интересом разглядывала гуляющих и время от времени тихо отпускала по их адресу колкие замечания. При этом она все крепче сжимала ладонь супруга. С самого начала Даниэль отказалась гулять, чинно опираясь на его локоть, и это немало удивило Джастина. Он никак не мог понять, зачем ей понадобилась подобная демонстрация чувств?
Во время ужина Даниэль, вопреки собственному недавнему заявлению, ела с отменным аппетитом, но он, однако, не помешал ей веселить всю компанию. За столом, помимо Джулиана и его закадычных друзей, сидели также супруги Марч, шевалье д'Эврон и несколько молоденьких девушек возраста Даниэль, матери которых не боялись скомпрометировать своих дочерей появлением в обществе Марчей и Линтонов. Девушки, в свою очередь, с удовольствием принимали комплименты Джулиана и его друзей. Бедняжки трогательно краснели от смущения, когда к ним обращался важный граф Линтон, и с завистью смотрели на графиню, позволявшую себе спокойно относиться к своему знаменитому супругу, ничем не выделяя его среди присутствовавших за столом. Кроме того, все они не могли оторвать глаз от наряда Даниэль, втайне мечтая о том времени, когда и они сменят свои скромные девичьи платьица на столь же роскошные вечерние туалеты…
…Домой супруги вернулись только под утро и некоторое время ждали, пока сонный швейцар откроет дверь. На верхней ступеньке лестницы Даниэль обернулась к Джастину и, многозначительно глядя ему в глаза, сказала:
— Я отпустила Молли спать. Так что теперь вам придется исполнять обязанности моей горничной.
— Большего удовольствия вы мне не могли бы доставить, дорогая! Я только переоденусь и отпущу Питершама.
— Надеюсь, это не займет много времени.
— Конечно.
Даниэль вошла в свою спальню и опустилась на пуфик перед туалетным столиком. Вытащив из волос несколько булавок, она позволила локонам свободно упасть на плечи. Затем сняла со щеки мушку и положила ее обратно в коробочку. В тот момент, когда Даниэль стягивала с себя через голову бальное платье, скрипнула дверь смежной со спальней комнаты, и граф, уже облаченный в домашний халат, появился на пороге. Даниэль улыбнулась его отражению в зеркале и протянула Джастину руку. Тот нежно поднес к губам ее пальчики.
— Милорд, займитесь теперь своим делом.
— К вашим услугам, мадам.
— Помогите мне освободиться от этой ужасной конструкции.
— Вы имеете в виду кринолин?
— Ну да. Из-за него я не в состоянии даже до вас дотянуться.
Джастин осторожно и одновременно с завидной ловкостью исполнил просьбу жены. Потом помолчал несколько секунд, как бы набираясь смелости, и заключил ее руки в свои:
— Даниэль, я должен вам кое-что сказать. И чем скорее, тем лучше.
— Милорд Чатам? — быстро спросила она, чувствуя, как все поплыло у нее перед глазами.
— Откуда вы знаете?
— Утром вы с ним виделись, а вечером были словно немного не в себе. Я тут же поняла: что-то произошло. Плохие новости?
— Не совсем. Просто Питт хочет послать меня в Париж.
— В Париж? Так это же прекрасно! Я уже давно мечтаю туда поехать. Меня мучает настоящая ностальгия по Франции. Кроме того, там можно будет узнать много такого, чего, сидя здесь, ни от кого не услышишь…
Даниэль подняла глаза на Линтона и вдруг замолчала, прочитав все на его лице…
— Я с вами… не поеду? — спросила она сразу упавшим голосом.
— Нет, любовь моя, — грустно покачал головой граф. — Я не хочу подвергать вас опасности.
— Что за чепуха! Какая еще опасность? А если даже и так, разве я не способна себя защитить?..
— Нет, Данни, — тихо повторил Джастин.
— Но почему?
Даниэль подняла руки и принялась расстегивать замочек жемчужного ожерелья у себя на шее. Ее голос стал сразу мягким и вкрадчивым. Она поняла, что предстоит новое сражение, выиграть которое можно только аргументами, высказанными спокойным, а еще лучше, ласковым тоном. Линтон, не замечая, что жена сменила тактику, продолжал говорить горячо и, как ему казалось, очень убедительно:
— Мне придется все время нервничать из-за вас. Или ломать себе голову над тем, во что вас одеть. Не могу же я допустить, чтобы вы снова рыскали по парижским трущобам в разодранных бриджах!
— А если я пообещаю никуда не уходить, одеваться очень просто и вообще вести себя смирно?
— Все равно я отвечу — нет! Послушайте меня, Данни. У вас здесь очень много дел, а я буду отсутствовать всего каких-то две недели. После моего возвращения мы вместе поедем в Мервенуэй. Кроме того, вам еще рано возвращаться в Париж, ведь мучительные воспоминания еще не совсем…
— Вы считаете, что можете судить об этом лучше меня, милорд? Неужели вам не понятно, что сейчас мне было бы самое время вернуться на родину. Я живу в полном согласии со своей памятью, и воспоминания только помогут усмирить призраков, сопровождающих меня. Они сразу исчезнут.
— Даниэль, я буду путешествовать инкогнито, быстро переезжая с места на место, — сменил тактику граф, стараясь обойтись без такого неотразимого для каждой жены аргумента, как супружеское «вето». — Вы сможете состоять при мне, как и в прошлый раз, только в роли мальчика-слуги. Ни за что больше не пойду на это!
Мысль Даниэль лихорадочно работала. Невольно подброшенная графом идея путешествовать, как и в прошлый раз, в роли слуги показалась ей вполне реальной. Ведь они могли бы останавливаться в одном номере гостиницы (а значит — и спать в одной постели!). Она, снова переодевшись мальчишкой, торчала бы на кухнях. При одной этой мысли пальчики ее весело забарабанили по столику… Однако, подумав, Даниэль с сожалением отбросила соблазнительную идею. Она годилась для развлечений, но не для опасных ситуаций, которых могло оказаться немало.
Что же делать? Как убедить Джастина, что она могла бы оказаться ему очень полезной в этой непростой поездке?
— Послушайте, дорогой, нам вовсе не обязательно ехать, как в прошлый раз. И, разумеется, совершенно не подходит официальный статус — графа и графини. Но почему бы не представиться какими-нибудь средними буржуа? Я вполне могу сыграть подобную роль. Набью ватой свои юбки и превращусь в какую-нибудь французскую матрону. И буду говорить на языке жены башмачника. Слава Богу, я знаю, как это делается!
— Но я не готов к роли башмачника, — запротестовал граф, которого ужаснула даже мысль об этом. — Нет, Даниэль, мне предстоит путешествовать одному, никому не бросаться в глаза и прислушиваться ко всему, что происходит вокруг. Я не отрицаю, любовь моя, что вы способны сыграть любую роль и собрать самую труднодоступную информацию. Но, поверьте, эта поездка — не для графини Линтон. Вспомните, как во время пересечения на «Черной чайке»
Ла-Манша вы мучились от морской болезни. Есть все основания предполагать, что на этот раз тоже будет шторм. И вам снова придется страдать. А что, если окажется, что вы беременны?
— Я не беременна, — выпалила Даниэль, прежде чем успела подумать.
— Откуда вы знаете? Может быть, нет, а возможно, что да. В последнем случае вам категорически запрещается плавать по бурному морю, трястись в почтовых дилижансах и участвовать во всяких опасных авантюрах… Не забывайте, Даниэль, что вы теперь — замужняя дама, а не искательница приключений.
Даниэль повернулась и аккуратно положила жемчуга на туалетный столик. У нее оставался еще один секрет. Она знала, что Джастин не из тех мужей, от которых ее так часто предостерегала покойная мать и при близости с которыми надо было непременно предохраняться. К таким мужчинам принадлежал и супруг самой Луизы. Но ведь Линтон был совсем другой! И если Даниэль принимала меры перед близостью с ним, то лишь потому, что еще не считала себя вполне готовой для материнства. Как только она почувствует, что созрела для этой роли, то тут же откажется от всех предосторожностей. Сейчас надо было во всем признаться Джастину. Хотя бы для того, чтобы он выбросил из головы мысль о ее возможной беременности и необходимости заботиться о здоровье будущего наследника. Уже потом можно будет настаивать на поездке с ним во Францию.
— Я совершенно точно знаю, что не беременна, — упрямо повторила Даниэль, инстинктивно желая спрятаться в глубоком кресле. Она опустилась в него и поджала под себя ноги. — И сейчас, милорд, вы узнаете, почему я так твердо в этом уверена. Если, конечно, вы настаиваете. Кстати, имейте в виду, что если после нашего разговора вы захотите со мной развестись, то сможете сделать это в любом суде и без всяких препятствий.
Линтон уже мог только бессмысленно смотреть на жену. Даниэль прочитала на его лице растерянность, смешанную со смущением, глубоко вздохнула и бросилась вперед:
— Слушайте внимательно, милорд. Это очень запутанная история, и будет лучше, если вы не станете меня перебивать.
— Я само внимание, Данни.
— Моя мать страдала патологическими отклонениями при беременностях. Прежде чем на свет появилась я, у нее дважды рождались мертвые дети. После моего рождения доктора предупредили маму, что уже следующая беременность может стоить ей жизни. Она сказала об этом мужу, но тот посчитал, что Луиза еще очень молода и, отдохнув месяцев шесть, вполне сможет подарить ему наследника…
Даниэль остановилась и посмотрела прямо в глаза мужу:
— Мой рассказ вас не шокирует?
— Пока нет. Продолжайте.
— По прошествии «условленного времени» мой отец решительно атаковал маму. В быту это называется обыкновенным изнасилованием, хотя в отношениях между супругами такое определение не принято. Мама предупредила отца, что на новую беременность не пойдет. Тот не воспринял этого всерьез и продолжал ее добиваться. Мама поняла, что ей с ним не справиться. Я вам уже рассказывала, Джастин, что за несколько лет до этого мама в подобной ситуации пригрозила мужу убить себя; в то время она бы, несомненно, так и поступила, но теперь у нее была я, а потому самоубийство стало невозможным. И тогда мама пустилась на хитрость…
Даниэль вновь замолчала, глубоко вздохнула и принялась рассказывать дальше:
— У меня была старая нянька, которая раньше долгие годы работала служанкой в одном из женских монастырей. Монахини, милорд, обычно неплохо разбираются в аптекарском деле. К тому же далеко не все из них так непорочны, как кажется. Частенько к их услугам прибегают сельские женщины, которые либо физически не могут каждые девять месяцев приносить в дом по ребенку, либо слишком бедны для этого. Монашки делают им аборты или дают специальные средства для предупреждения беременности. Они так и называются — противозачаточные. Так вот. Старая нянька научила маму пользоваться такими средствами и рассказала, где их можно раздобыть, а затем передала этот опыт мне. Правда, тогда только теоретически. Но так как подобных снадобий у нее в тайнике скопилось немало, нянька в ту страшную ночь всучила некоторое количество мне. «На всякий случай», как она выразилась.
Линтон резко встал, но Даниэль остановила его:
— Не спешите, Джастин. Дайте мне все досказать до конца.
Граф снова сел.
— Я не рассказывала вам раньше, поскольку считала это чисто женским делом. Мне было шестнадцать лет, когда мама и няня завели со мной этот разговор и разъяснили мне принцип действия подобных средств. Они сказали, что их применение даст мне возможность при близости с будущим мужем не зависеть от капризов своего тела и исключить возможные последствия. Но, Джастин, когда они все это мне говорили, то не имели в виду такого мужа, как вы.
Даниэль улыбнулась графу, но тот продолжал сидеть с каменным лицом. Чувствуя, что дело принимает дурной оборот, юная графиня поспешила если не предотвратить, то хотя бы смягчить гнев супруга:
— Ни тогда, после нашей свадьбы, ни сейчас я не чувствовала и не чувствую себя вполне готовой к материнству. Кроме того, моя няня уверяла, что применение противозачаточных средств никак не отразится на моей способности в будущем иметь детей…
— Довольно! — выкрикнул Линтон и вскочил со стула. — Я не хочу больше слушать!
Взгляд его сразу потяжелел; глаза стали холодными, словно сделанными из синего кварца. Быстрыми шагами он направился к двери, ведущей в его спальню, но на пороге обернулся:
— Я еду в Париж один. И это мое последнее слово!
Джастин захлопнул за собой дверь, послышался сухой щелчок замка…
Сбросив с себя халат, Линтон кинулся на кровать. Дьявол возьми эту женщину! Девять месяцев она обводила его вокруг пальца и не сказала ни слова об этом! Если бы она прямо призналась, что не хочет слишком рано иметь детей, он не стал бы устраивать ей скандалов! Так нет же! Предпочла все решать сама! Граф заскрипел зубами в бессильной злобе, и решимость добиться полного послушания жены, в том числе в отношении предстоявшей поездки в Париж, в нем еще больше окрепла.
Даниэль разделась и тоже легла в постель. Открыв мужу свой последний секрет, она чувствовала себя удовлетворенной. К тому же все произошло гораздо спокойнее, чем она ожидала. Час назад Даниэль совершенно серьезно опасалась, что Джастин угостит ее оплеухой или возьмется за плетку. Слава Богу, самого страшного не случилось! Однако сейчас, лежа в темноте на широкой кровати, Даниэль решила, что обсуждение ее поездки в Париж следует отложить. Первым делом надо найти способ излечить графа от мук уязвленной мужской гордости.
Она пыталась понять, в чем заключалась ее ошибка. В том ли, что с самого начала ничего не сказала мужу, или в том, что вообще заговорила об этом. Возможно, теперь она станет ему противна и он больше уже никогда ее не захочет. Даниэль вдруг почему-то забил озноб, хотя ночь была теплой. Но разве это не похоже на правду? После таких признаний тело жены может показаться Джастину пресным и непривлекательным. А если ему в голову уже закралась совсем циничная мысль: что она любила его исключительно ради наслаждения? Но не сам ли Линтон обучал ее любовным утехам?
Даниэль вдруг начали мучить кошмарные мысли о браках, заключаемых не по любви, а лишь для воспроизведения рода. В какой-то момент их совместной жизни она тоже должна будет подарить Линтону наследника. Теперь, возможно, он станет видеть в этом единственный смысл своей женитьбы. Боже, какое это будет страшное наказание! И у нее не останется никакого оружия, чтобы бороться с Маргарет Мейнеринг! Или еще с какой-нибудь красоткой; разве мало женщин готово встретить графа Линтона с распростертыми объятиями?
Даниэль задрожала и уткнулась лицом в мягкую пуховую подушку, чтобы согреться и утешиться. Но бездушная вещь не могла дать ей ни того ни другого. Мучительные, бесплодные размышления не помогали, но и лежать в бездействии тоже было нельзя. Может, для начала попытаться выяснить, так ли уж серьезно разозлился на нее Линтон? Что он в самом деле собирается предпринять? А вдруг и вправду потребует развода? Нет, это невозможно! Семейство Линтон никогда не пойдет на столь грандиозный скандал. Но Джастин может поступить с ней так же, как принц Уэльский с принцессой Каролиной: тот просто разъехался с женой, заточив ее в унылом изгнании, подальше от столицы… Нет, это смешно!
Решившись, Даниэль отбросила одеяло и спрыгнула с кровати. Даже не вспомнив о том, что она совершенно обнажена, Даниэль повернула ручку двери и проскользнула в залитую лунным светом спальню супруга. Было совсем тихо, только слышалось глубокое, мерное дыхание Джастина. Даниэль сделала еще шаг и застыла на месте. Почему-то она подумала, что Линтон не спит. Нет, он не мог так быстро заснуть! Он должен был страдать, ворочаться, метаться по постели… Пережить все муки, которые пережила она. А он спит… Даниэль почувствовала, как в ней начинает расти раздражение.
Но Линтон действительно не спал. Он только притворился спящим, когда услышал звук открываемого замка. Постаравшись дышать как можно ровнее, Джастин слегка приоткрыл глаза и сквозь полуопущенные ресницы стал наблюдать. Падающий в открытое окно лунный свет озарял женскую фигуру, бесшумно передвигавшуюся по комнате. Она была божественно хороша, его Даниэль. Гордая совершенная грудь, тонкая талия, плоский живот и две очаровательные миниатюрные половинки чуть пониже спины… Но что она собиралась делать? Джастин терялся в догадках. Тем более что отлично знал непредсказуемость поведения своей супруги.
Она встала на цыпочки, обошла вокруг комнаты и остановилась рядом с изножьем кровати. Джастин зажмурился, с интересом ожидая дальнейшего развития событий…
…Даниэль трясло как в лихорадке. Ей стало по-настоящему холодно. Очень осторожно она приподняла край одеяла, забралась под него и затаила дыхание. Джастин все так же ровно дышал, даже стал немного похрапывать. Даниэль попыталась расслабиться и хоть немного согреться; она осторожно пододвинулась ближе к лежавшему рядом великолепному, излучавшему тепло телу. Линтон никак не реагировал. Даниэль подвинулась совсем близко и перевернулась на другой бок: только в таком положении, отвернувшись от супруга, она могла бы заснуть. Но и это не помогло. Даниэль хотелось почувствовать его кожу. Надо же, как крепко он спит, неужели даже не чувствует, что она рядом? Окончательно разозлившись, Даниэль повернулась на бок и прижалась к мужу спиной…
— Даниэль! Ваша задница напоминает мне кусок льда, — простонал Джастин, делая вид, что пробудился ото сна.
— Ах, вы даже не спали! — сердито воскликнула Даниэль. — А я-то стараюсь вас не разбудить!
— Не спал, — сознался граф. — Но меня охватило непреодолимое желание понаблюдать за вами исподтишка. Почему вы так замерзли, дитя мое?
— Потому что я несчастна. А вы нет?
— Нет. Я слишком зол, чтобы чувствовать себя несчастным.
— Неужели? — переспросила Даниэль голосом, в котором затеплилась надежда.
После долгого молчания Джастин заговорил:
— Существует несколько причин, по которым я считаю невозможным злиться на вас дольше нескольких минут. Я никогда не знал, что вы еще надумаете сделать или сказать. И наверное, никогда не узнаю. Я все время напоминаю себе о вашем странном детстве; вообще-то говоря, мне следовало чуть больше подумать о возможных последствиях воспитания, принятого в семье Сан-Вареннов, прежде…
— Прежде чем жениться на мне? — досказала за графа Даниэль. — Это вы имеете в виду?
— Совершенно верно, — согласился Джастин. — В конечном счете это не изменило бы моих планов, но я был бы более подготовлен к некоторым сюрпризам, подобным тому, который вы преподнесли сегодня ночью.
— В таком случае мне не надо было с вами откровенничать на эту тему. Мама предупреждала, что ни один муж не может понять, а тем более принять то, что его жена применяет противозачаточные средства.
Даниэль замолчала. Линтон, как пинцетом, взял двумя пальцами подбородок жены и сердито посмотрел ей в глаза:
— Вы должны были сказать мне об этом сразу. Не представляю, когда я дал вам повод считать меня неотесанным деревенским мужланом, который желает постоянно видеть жену со вздутым животом. Если бы вы ясно дали мне понять, чего хотите, то я бы и сам мог принять кое-какие меры, предупреждающие нежеланное материнство. И сделал бы это совершенно добровольно.
— Я об этом не подумала. Мне казалось, раз вы до сих пор не прижили ни одного внебрачного ребенка, значит, вы привыкли к подобным мерам предосторожности… Не сомневаюсь, что, к примеру… Маргарет Мейнеринг их… предпринимала, когда…
— С вашего позволения, мы оставим в покое Маргарет Мейнеринг, а также любое другое лицо, которое вы хотели бы сделать предметом нашего разговора. Лучше скажите, Даниэль, почему вы мне не доверяете?
Боже, опять этот мерзкий, непослушный язык! Ну зачем ей понадобилось упоминать Маргарет?! Нет, надо срочно исправлять положение!
Даниэль схватила супруга за руку и быстро заговорила:
— Дело не в недоверии, Джастин! Поймите меня правильно! Просто существует еще масса разных вещей, о которых я до сих пор не имею ни малейшего понятия. Кроме того, мне пришлось всю жизнь управляться одной и… и… Я должна признаться, что нередко принимаю неправильные решения. Но… но я доверяю вам!
Джастин смотрел в огромные карие глаза жены и уже не сомневался: все то, что она сейчас говорит, правда. Он глубоко вздохнул и сдался…
Бессмысленно было разыгрывать из себя взбешенного мужа при виде обезоруживающей невинности этого очаровательного создания, уже успевшего пережить многие превратности судьбы и стремившегося к самоутверждению. В конце концов, потому он и стал мужем Даниэль де Сан-Варенн. Пути назад уже не было, да граф Линтон и не думал об этом.
— Поройтесь в памяти, Данни, не осталось ли у вас еще каких-нибудь секретов от меня, — очень серьезно сказал он. — Имейте в виду, что если в будущем еще что-нибудь выяснится, я уже не смогу этого спокойно перенести. А прошлые ваши тайны, секреты и недоговоренности предадим забвению.
— Нет, не осталось, — твердо заявила Даниэль. — Но я не могу обещать, что в будущем ничего не сделаю без вашего ведома. Успокойтесь, Джастин, надеюсь, это будут мелкие и несерьезные проступки.
— Например?
— Ну, посещение каких-нибудь зрелищ, вроде той чуши, о которой вы меня предупреждали, а я все-таки пошла.
— Но вам же действительно не понравилось! Зачем было упрямиться?
— Я должна была в этом сама убедиться. Понимаете?
— Вполне. То есть вы не хотели удовлетвориться сведениями из вторых рук, даже если это руки собственного мужа?
— Да. Но вы не запретили мне пойти на то представление.
— Я никогда не замечал за собой тяги к запретам, дорогая. И очень хорошо знаю, когда бросить перчатку, если дело касается вас.
Даниэль вдруг толкнула Джастина обеими руками в грудь, и он со смехом повалился на спину рядом с женой. Она наклонилась и провела кончиком языка по его животу…
А как же Париж? Этот вопрос, готовый вот-вот сорваться с ее губ, Даниэль решила отложить на утро. А сейчас ее губы и пальцы опускались все ниже по его телу, пока не добрались до твердой, воспламенившейся мужской плоти. Джастин застонал от неописуемого блаженства, которое разделяла с ним его любимая жена…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шарады любви - Фэйзер Джейн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8

Часть вторая. НАРУЖУ ИЗ КУКОЛКИ

Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Часть третья. БАБОЧКА

Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Глава 21Глава 22Глава 23Эпилог

Ваши комментарии
к роману Шарады любви - Фэйзер Джейн



достаточно обыкновенный роман о любви. имеет под собой историческую основу и неплохой сюжет. но глубины чувств героев, их переживания я не увидела.наверное, по этой причине осталась равнодушна к прочитанному. роман, лично у меня не вызвал каких-то эмоций: будь-то слезы радости или отчаяния, либо жалости или умиления. ничего.не передала автор частицу себя.прочла и даже имена героев уже не помню.
Шарады любви - Фэйзер Джейнкатя
10.06.2012, 13.56





Хороший роман, сильна героїня, яка знає чого вона хоче і як цього добитись. Читайте та отримуйте задоволення))
Шарады любви - Фэйзер ДжейнІрма
16.07.2014, 20.14





Хороший роман, сильна героїня, яка знає чого вона хоче і як цього добитись. Читайте та отримуйте задоволення))
Шарады любви - Фэйзер ДжейнІрма
16.07.2014, 20.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100