Читать онлайн Шарады любви, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шарады любви - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шарады любви - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шарады любви - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Шарады любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Мне кажется, Питер, что кузнец заломил слишком большую цену за подковку лошадей.
Даниэль оторвалась от толстой бухгалтерской книги, которую внимательно изучала за конторкой в библиотеке, и подняла глаза на Хавершама. Этот разговор происходил через пару часов после игры в салочки. Но ни по глазам Даниэль, ни по всему ее виду нельзя было догадаться о недавних проказах с супругом. Простое утреннее платье, с очень маленьким кринолином, волосы, не тронутые пудрой, свободно падают на плечи. И серьезный, хмурый взгляд…
Питер Хавершам уже знал, что подобное выражение на лице хозяйки предвещало бурю, грозившую кое-кому подпортить настроение в это солнечное утро.
— Я лично не заметил никаких погрешностей в счетах, леди Данни, — оправдывался Питер.
— Это потому, что вы ничего в этих делах не понимаете. — И Даниэль ткнула указательным пальчиком в один из пунктов на странице бухгалтерской книги. — Максимилиана подковали два месяца назад. После этого мы с Джоном решили дать коню три месяца отдыха на пастбище, поскольку у него растянуто сухожилие. Как же могло получиться, что месяц назад ему понадобилось сразу четыре новых подковы? Нет, мы не заплатим месье Харкеру по этому счету! И с его стороны очень глупо думать, что нас можно так легко провести!
«Глупо думать», — усмехнулся про себя Питер. Многие ли из кузнецов, обслуживающих владельцев огромных дворянских угодий, могли предполагать, что их счета попадут в руки дотошной, скрупулезной и неплохо разбирающейся в этом деле юной графини?!
— А вот еще одна небольшая проблема, Питер, — продолжала Даниэль, перелистывая бухгалтерскую книгу. — Отгруженная нам партия кларета была возвращена виноторговцу. Мы обнаружили в ней одну бутылку с прокисшим вином. Как вы понимаете, пришлось вернуть все. Виноторговец выставил нам вот этот счет за перевозку. Но мы оплатим только половину! Ведь это будет справедливо, вы согласны?
— Похоже, дорогая супруга, вы совсем замучили моего бедного Питера, — раздался с порога голос Линтона. Он вошел в библиотеку и закрыл за собой дверь.
— Вовсе нет! — запротестовала Даниэль. — Я не собиралась этого делать. Питер, разве я вас мучаю?
— Конечно, нет, — поспешно подтвердил Хавершам. — Скорее эта участь ожидает кузнеца, подковывающего наших лошадей, и виноторговца, поставляющего кислое вино.
Джастин усмехнулся. Он был в отличном настроении, ибо с честью выдержал нелегкий спор со своей матушкой, доказав ей, что воспитанием Даниэль имеет право заниматься только он сам или в редких случаях ее дедушка и бабушка. Сейчас, глядя на жену, он еще раз убедился, что не зря конфликтовал со старой графиней. Черты сорванца, еще порой заметные в Даниэль, задевали только его и никого больше. Он один имел право на их исправление в женщине, которую обожал. Джастин мог бесконечно смотреть на жену, восхищаясь ее нахмуренными, как сейчас, бровями, сжатыми губками, острым, бескомпромиссным взглядом, который она только что бросила на Хавершама, проверяя счета.
Уже не один раз за последние полгода граф выслушивал оптимистичные доклады своего дворецкого о том, насколько удалось уменьшить семейные расходы и какие суммы из высвободившихся денег можно направить на аренду ферм или поддержку нуждающихся работников. За два прошедших месяца Даниэль уже несколько раз успела побывать в самых дальних уголках Дейнсбери и узнать о тамошних делах больше, чем Джастину казалось нужным вообще.
— Вряд ли у нас есть серьезные финансовые проблемы, любовь моя, — сказал Линтон, просмотрев последние записи в книге. — Все, о чем вы говорили здесь с Питером, составляет очень небольшие суммы.
— Согласна. Но главное — принцип. Если вы позволяете себя обкрадывать по мелочам, милорд, то тем самым молчаливо потакаете более серьезному воровству в будущем.
Джастин никогда не забывал, что его супруга происходила из семьи Сан-Вареннов, где все без исключения обладали столь типичной для французской аристократии хозяйственной жилкой. Кроме того, Даниэль и сама успела узнать, что такое бедность и недоедание, и потому не могла спокойно выносить пустые траты. Правда, при этом никто не смог бы обвинить ее в скупости.
— Поступайте так, как считаете нужным, — заключил Джастин, привычно ущипнув жену за щечку.
Питер потупил глаза в пол. Хозяева порой вели себя так, как будто в комнате больше никого, кроме них, не было, но это нимало не обижало Хавершама. Наоборот, он внутренне чувствовал удовлетворение подобным доверием к себе.
В дверь постучали, и на пороге появился Бедфорд. В руках у него был серебряный поднос, на котором лежала чья-то визитная карточка.
— Это к вам, миледи, — сказал дворецкий, обращаясь к Даниэль.
Она взяла карточку, прочитала ее и вернула слуге:
— Передайте шевалье, что я сейчас выйду.
— В гостиную?
— Да. Спасибо, Бедфорд.
Даниэль улыбнулась дворецкому. Тот с трудом выдавил на губах некое подобие ответной улыбки и вышел.
— К вам гость? — спросил Джастин, наливая два бокала вишневого ликера и протягивая один из них Питеру; Даниэль редко позволяла себе пить вино по утрам.
— Это шевалье д'Эврон, — ответила она. — Мне кажется, вы с ним как-то встречались, Линтон.
— Не помню. Но наверное, вы правы.
Граф лукавил. Он отлично помнил, как его представляли длинноносому французу с худым вытянутым лицом. Джастин заметил тогда неестественную напряженность в его подтянутой фигуре, которая передавалась, как показалось Линтону, и Даниэль. По этой или по какой-то другой причине француз ему не понравился. Он решил тут же выкинуть из памяти воспоминание об этой встрече, тем более что знакомство Даниэль с шевалье было также мимолетным.
И все-таки граф подумал, что случайные знакомые редко наносят визиты по утрам без каких-то серьезных причин. Решив не придавать этому значения и утвердительно кивнув жене, Джастин повернулся с каким-то вопросом к Питеру.
Поднимаясь по лестнице в свою гостиную, Даниэль недовольно хмурилась. С д'Эвроном у нее были лишь короткие встречи на нескольких светских раутах. Иногда, при крайней необходимости, они обменивались чисто деловыми записками. Видимо, очень важные причины могли заставить шевалье нанести подобный визит.
— Доброе утро, шевалье, — приветствовала она гостя по-французски, входя в гостиную и плотно закрывая за собой дверь.
Д'Эврон стоял у окна и рассеянно смотрел на улицу. Услышав скрип отворяемой двери, он обернулся и учтиво поклонился Даниэль:
— Доброе утро, графиня.
— Не хотите ли бокал вина?
— Нет, спасибо.
— Садитесь, пожалуйста.
Даниэль села на обитый парчой стул и знаком указала шевалье на другой, стоявший напротив.
— Что-нибудь случилось?
На прямой вопрос тут же последовал столь же откровенный ответ:
— Я к вам, графиня, и вот по какому делу. Мне нужна помощь. Ваше положение в обществе может в значительной мере повлиять на почти безнадежную ситуацию. Вы графиня, английская леди, а я простой француз, который мало что может сделать.
Даниэль молча кивнула. В высших кругах английской аристократии существовало большое предубеждение против французов, и вполне возможно, что шевалье д'Эврон столкнулся в местном обществе с проявлениями того же высокомерия, с каким там относились к большинству его соотечественников.
— Насколько я понимаю, на этот раз речь идет о чем-то более важном, нежели просто деньги? — спросила Даниэль, так как до сих пор ее помощь французским эмигрантам была чисто финансовой: она одалживала им деньги и обеспечивала клиентурой. К покровительству графини Линтон прибегали французские парикмахеры, ювелиры, модистки и всякие мелкие ремесленники, лишившиеся родины и пытавшиеся начать новое дело в Англии. Но существовали и другие категории беженцев, чьи проблемы Даниэль была не в силах решить. Вот им-то и старался всеми силами помогать шевалье д'Эврон.
— Графиня, в Стиплгейте живет одна французская семья. В страшной бедности. Муж нашел работу сапожника, а жена устроилась где-то прачкой. Но сейчас она…
Тут шевалье немного покраснел и замолчал.
— Продолжайте.
— Она, графиня, оказалась… в деликатном положении и больше не может оставаться на тяжелой работе. Случилось так, что как раз в это время ее муж сильно повредил руку, и хозяин сапожной мастерской его уволил. А у них маленькие дети. Вдобавок домовладелец грозится выгнать всю семью на улицу за неуплату аренды… прямо сегодня.
— В таком случае мы должны заплатить за аренду, — просто ответила Даниэль.
Ей не надо было просить денег у мужа, коль скоро Линтон предоставил супруге право распоряжаться его банковскими счетами по своему усмотрению. Это было своеобразным нововведением. Если бы о финансовых взаимоотношениях супругов Линтон узнали в обществе, многие бы сильно удивились. Но Джастин считал абсурдным ограничивать в деньгах жену, взявшую на себя не только ведение всего домашнего хозяйства, но и управление поместьем в Дейнсбери. Тем более что делала она это с завидным умением. Джастин никогда не требовал от Даниэль отчетов о произведенных затратах, а ей и в голову не приходило испрашивать разрешения графа, когда надо было срочно оказать денежную помощь кому-либо из соотечественников.
— Боюсь, что этого будет недостаточно, — продолжал шевалье. — Домовладелец явно хочет от них отделаться. Считает, что дети доставляют ему лишнее беспокойство. Говорит, что мог бы получать от одного съемщика такую же плату, как от этой семьи в пять человек. Заметьте, что очень скоро их будет уже шесть, и если они окажутся на улице, то найти для многодетного семейства новое жилье будет очень трудно. Или вообще невозможно.
— Какая свинья! — воскликнула Даниэль, вскочив со стула. И она забегала по комнате, удивляя не знавшего ее истории шевалье самыми изысканными выражениями парижских улиц. Внезапно заметив растерянность на лице гостя, Даниэль остановилась. — Боже мой, что я говорю! Извините меня, шевалье!
Бедняжка испуганно посмотрела на дверь, как будто опасалась появления на пороге взбешенного мужа. Шевалье, перехвативший этот взгляд, не смог сдержать улыбки: сейчас Даниэль скорее напоминала нашалившего ребенка, чем графиню, принадлежавшую к высшей знати английской столицы. И он поспешил ее успокоить:
— Пожалуйста, графиня, не извиняйтесь. Я же все отлично понимаю!
— Вы — да. Но, боюсь, милорд такого никогда не поймет, — проворчала Даниэль. — Он может оценить мои чувства, но не выражения.
Шевалье молчал, не зная, что ответить. Но Даниэль уже взяла себя в руки:
— Хорошо. Мы должны вместе поехать к этой скотине. Я имею в виду домовладельца. Думаю, нам удастся его заставить или уговорить отказаться от такого бесчеловечного шага. По крайней мере, на время беременности матери семейства. А потом, если они не будут возражать против жизни в провинции, я поселю их всех где-нибудь у нас в Дейнсбери.
— Но как к этому отнесется ваш супруг, графиня? — с сомнением спросил шевалье.
Даниэль в ответ досадливо махнула рукой. Она была твердо уверена, что Линтон не станет возражать против появления в его владениях несчастной семьи французских беженцев.
— Едемте, шевалье. У вас есть экипаж?
— Я крайне благодарен вам, графиня, за готовность помочь. Но… вы не хотели бы переодеться?
Даниэль рассмеялась. Причем так громко, что ее смех услышал поднимавшийся по лестнице граф. Джастин тут же заключил, что шевалье д'Эврон оказался для его супруги куда более приятным собеседником, нежели он думал. Но Линтон все же не стал заходить в гостиную Даниэль, а прошел прямо к себе. Ему надо было срочно переодеться: сменить официальный костюм, в котором он утром нанес визит матушке, на бриджи, охотничью куртку и высокие сапоги для верховой езды. Граф хотел днем прокатиться вместе с женой верхом по Гайд-парку, это успокоило бы любителей почесать языки, которые стали, как опасалась вдовствующая графиня Линтон, невольными свидетелями утренней верховой прогулки его супруги.
— Я мигом переоденусь, — бросила Даниэль через плечо д'Эврону. — Подождите пару минут!
И она побежала к себе в спальню…
Двух минут на переодевание, естественно, не хватило. Как и у любой женщины, этот процесс растянулся хорошо если на четверть часа. И когда Даниэль выскочила из бывшей Голубой комнаты, она сразу же налетела на своего супруга.
— Куда вы так спешите, детка? — засмеялся граф. — И в таком наряде!
Действительно, Даниэль надела свой любимый дорожный костюм из темно-зеленого бархата с закрывавшим всю шею кружевным жабо. На руках были кожаные перчатки, на ногах — сапоги для верховой езды, а на голове красовалась кокетливая треугольная шляпка.
— Я должна поехать кое-куда вместе с шевалье д'Эвроном, милорд. В его экипаже.
— Но на вас сапоги для верховой езды.
— Ах, на других моих сапожках раскачались каблуки, — тут же сымпровизировала Даниэль. — К тому же эти значительно удобнее.
— Но я хотел сегодня покататься с вами верхом, мадам.
— Предлагаете мне скачки наперегонки?
— Ну уж нет! Поедем очень медленно и чинно. Надо будет прилично одеться. И когда вы появитесь в Гайд-парке в строгом наряде и в сопровождении законного мужа, кое-кто, возможно, забудет скачущего с бешеной скоростью и вызывающе одетого сорванца, которого видели вчера на рассвете.
— Не думаю, что это доставит мне удовольствие, сэр.
— А поездка в экипаже с шевалье — доставит?
Даниэль нахмурилась и насмешливо скривила губы:
— Пока не знаю, милорд. Будет видно.
Линтон шутливо стукнул ее стеком по мягкому месту. Даниэль притворно взвизгнула, прошмыгнула мимо мужа и, обернувшись, показала ему язык. Потом, шелестя юбками, добежала до двери своей гостиной и скрылась за ней.
Линтон покачал головой и грустно улыбнулся. Формально у него не было никаких причин возражать против поездки Даниэль с этим д'Эвроном. Несмотря на свое французское происхождение, шевалье пользовался в обществе уважением и был принят во всех лучших домах. Его считали очень спокойным, трезвомыслящим, терпимым к чужим недостаткам человеком и не слишком большим любителем светских развлечений. Короче говоря, шевалье д'Эврон был вполне благоразумным и приличным спутником для молодой женщины.
Но тогда почему Джастин вдруг почувствовал себя неуютно? Конечно, как они тогда говорили с Уильямом Питтом, Даниэль относилась к категории женщин, которых надо держать в узде, но так, чтобы они этого не замечали. Подобным образом Линтон и вел себя по отношению к жене, «натягивая вожжи» только при крайней необходимости, когда не оставалось выбора. Он рассчитывал, что через год-другой Даниэль окончательно освоится в обществе, остепенится, став матерью, и тогда сможет контролировать себя уже без его помощи.
Последнее соображение заставило Линтона нахмуриться. Он отнюдь не хотел, чтобы его подопечная слишком рано стала самостоятельной. В детстве Даниэль была лишена не только обычных в таком возрасте игр, но и столь необходимого ощущения защищенности. Сейчас она имела возможность в какой-то мере наверстать упущенное. Почему бы этим не воспользоваться?
Но одновременно Джастину казалось странным, что его жена до сих пор не забеременела. Он думал, что виной тому ее молодость, ведь Даниэль только что минуло восемнадцать лет. Возможно, ее тело еще не готово к материнству. Так что времени впереди еще достаточно, и можно пока не забивать себе голову мыслями об устройстве в доме детской комнаты.
Поскольку Даниэль занялась своими делами, граф решил нанести визит Маргарет Мейнеринг. Поездка верхом по очень живописной и красивой улице сулила немалое удовольствие, да и предвкушение встречи со своей бывшей любовницей наполняло грудь Линтона если не волнением, то радостью.
Маргарет была здравомыслящей женщиной. И хотя ее общество никогда не было для Линтона столь вдохновляющим, как время, проводимое рядом с женой, все же он мог при ней расслабиться и на время забыть о своих проблемах. Маргарет не обладала чувством юмора и бесконечной жизнерадостностью Даниэль, но была достаточно проницательной и, несмотря на свое добровольное затворничество, всегда оставалась в курсе светских событий.
Сейчас Джастина мучило любопытство: что заставило ее написать почти паническую записку? Да еще ночью! Тем более что Маргарет всегда была воплощением благоразумия и осторожности.
Граф остановил коня около небольшого красивого домика, расположенного на тихой, не очень модной Хафмун-стрит. Здесь жили в основном бедные вдовы и молодые пары. Маргарет никак нельзя было назвать бедной, но она просто не любила пышности.
Выбежавший навстречу Джастину слуга взял под уздцы лошадь. Граф спрыгнул на землю, прошел по посыпанной желтым песком дорожке к парадной двери и дернул за шнурок колокольчика. Дверь тотчас же распахнулась.
— Добрый день, Лиза, — улыбнулся Линтон молоденькой горничной, принявшей шляпу и приветствовавшей его отменным реверансом. — Дома ли хозяйка? — Она наверху, милорд.
Лиза попыталась скрыть свое удивление. Граф не появлялся на Хафмун-стрит уже больше года. Его разрыв с госпожой не был секретом для прислуги Маргарет Мейнеринг. У девушки даже мелькнуло подозрение, что милорду уже успела надоесть молодая жена.
— Не могли бы вы попросить ее светлость меня принять, — ласково попросил граф и, вынув монокль, внимательно посмотрел на девушку.
Лиза вспыхнула румянцем и побежала в будуар хозяйки. Линтон безучастным взором окинул маленький холл, где все было ему так знакомо. Как и всегда, в комнате царил образцовый порядок; на серебряном подносе лежали визитные карточки, пахло воском натертых полов и цветами лаванды. Оба запаха всегда ассоциировались у Джастина с домом Маргарет.
— Милорд! Как хорошо, что вы пришли!
Леди Мейнеринг почти бегом сбежала с лестницы, приветливо протянув вперед обе руки. Джастин поднес пальцы той и другой к губам и поклонился:
— Ваш слуга, мадам!
— Прошу вас, пройдемте ко мне в кабинет. Лиза, принесите кларет лорду Линтону.
Маргарет повернулась и пошла по коридору, отходившему влево от лестницы. Джастин последовал за ней. Войдя в кабинет с низким, выходящим на улицу окошком, Маргарет повернулась к Линтону:
— Друг мой, я вам бесконечно благодарна. Поверьте, я просто не знаю, что делать. Иначе никогда бы не послала вам записку в столь неурочный час.
Джастин плотно закрыл за собой дверь. Маргарет выглядела совершенно потерянной и усталой, шелковый халат цвета все той же лаванды подчеркивал болезненную бледность ее уже начавшей стареть кожи тридцатисемилетней женщины. Линтон смотрел на нее, чувствуя лишь дружеское участие и бесконечное уважение.
— Скажите, Маргарет, чем я мог бы вам помочь? — спросил он.
Если у Маргарет еще и теплилась надежда возродить нежное чувство в груди бывшего возлюбленного, то она сразу же исчезла. Перед ней стоял не циничный, уставший от жизни любовник из их общего прошлого: Джастин выглядел теперь чуть ли не на десять лет моложе. Его полноватые губы уже не кривились ежеминутно в иронической усмешке, а в темно-синих глазах не чувствовалось и тени усталости. В них читались лишь живой интерес и намек на юмор.
— Эта малышка де Сан-Варенн вам очень подходит, — невольно вырвалось у Маргарет.
В былые дни Линтон отреагировал бы на подобное замечание насмешкой или сардоническим смехом, сейчас же он просто улыбнулся. Про себя Маргарет сразу же отметила эту перемену. Она хотела что-то сказать, но раздался стук, дверь открылась, и вошла Лиза с графином кларета. На подносе также стояли два хрустальных бокала. Граф с удовольствием отпил глоток, подумав, что это вино одобрила бы даже Даниэль, но тут же спохватился, что для подобных мыслей сейчас не время и тем более не место.
— Итак, чем я могу вам помочь, Маргарет? — повторил он.
— Дело касается Эдварда.
— Эдварда? — переспросил граф. Он знал, что это сын Маргарет. — Разве он уже не в Оксфорде?
— Его исключили из университета. Маргарет принялась ходить взад-вперед, нервно расправляя ворот халата и избегая смотреть на Линтона.
— Это еще не самое ужасное, — постарался успокоить ее граф, одновременно озадаченно почесав себе затылок. — Меня ведь один раз тоже исключили на один семестр… За организацию петушиных боев в комнате, где я жил во время учебы.
Граф невольно улыбнулся своим воспоминаниям.
— Здесь дело не шуточное, Джастин, — покачала головой Маргарет. — Эдвард проиграл в карты крупную сумму, которую не может отдать.
Маргарет с ужасом посмотрела в глаза Линтону: невыплата карточного долга считалась в свете непростительным грехом.
— А вы не могли бы за него расплатиться, Маргарет?
— Я так и сделала. Но слишком поздно, и это не смыло с него позорного пятна. Он играл не по средствам и должен был это признать. Я погасила все его долговые обязательства, но уже, так сказать, постфактум.
Джастин понимающе кивнул головой. Общество охотно отпускало многие грехи, но никогда не прощало ошибок в вопросах чести. Однако Эдвард был еще достаточно молод, чтобы со временем загладить свою вину.
— Он еще ребенок, — сказал граф. — А память у людей короткая. Если он на протяжении даже одного светского сезона побудет где-нибудь подальше от города, готов поклясться, все забудется. Если, конечно, Эдвард будет себя при этом хорошо вести.
— Но он абсолютно к этому не готов, Джастин! — очень тихо ответила Маргарет. — А я не могу за ним следить. Возможно, его отец мог бы, но не я. Мне он просто не подчиняется. И ужасно то, что Эдвард и дальше собирается играть в карты. Это просто у него в крови! Конечно, в свое время он получит приличное наследство, но отнюдь не для того, чтобы промотать его за картежным столом!
Маргарет смотрела на графа широко раскрытыми, полными слез и мольбы о помощи голубыми глазами.
— Заядлому картежнику не хватит никакого состояния, — размышлял вслух Линтон, все больше хмурясь. Для него не было секретом, сколько достойных семей разорила карточная игра.
— Сейчас он в городе?
Маргарет утвердительно кивнула головой и вдруг закрыла лицо руками:
— Я не знаю точно, что сейчас происходит, но боюсь самого худшего. Ведь Эдвард — друг Шелби…
— Маргарет, но если ваш сын связался с этой компанией подонков, то не лучше ли вам, в свою очередь, послать его к черту? — грубо прервал ее граф.
— Умоляю вас… — прошептала несчастная женщина.
— А чего вы ждете от меня, дорогая? — Линтон подошел к Маргарет и взял ее холодные руки в свои. — Только скажите мне, и я сделаю все, что смогу!
— Вы не могли бы… поговорить с Эдвардом? — неуверенно спросила Маргарет и, заметив, какими глазами посмотрел на нее граф, поспешила досказать: — У вас большой опыт общения с молодежью, Джастин. Мне кажется, что вы знаете, как помочь им встать на правильный путь…
— Вы имеете в виду мое опекунство над Джулианом? — вновь нахмурился Джастин. — Не спорю, мой кузен в юности хорошо погулял, но при этом он редко преступал грань, за которой начинается безрассудство.
При этом граф умолчал, что в высшем свете с большей готовностью простили бы выходки юного лорда Джулиана Карлтона, носящего знатное имя и ожидающего богатое наследство, нежели Эдварда.
— Я также много думала о вашем сегодняшнем положении, Джастин, — опустив глаза, продолжала леди Мейнеринг. — Ваша жена далеко не всегда отличалась приличным поведением, но она очень молода, и вы можете ее контролировать…
Линтон резко отпустил руки Маргарет, вытащил свою знаменитую коробочку с табаком и принялся набивать им ноздри. Его глаза сразу же сделались холодными, а выражение лица — бесстрастным. Маргарет поняла, что допустила ошибку, и поспешила ее исправить:
— Умоляю вас, простите, Джастин. Я просто не подумала, что говорю. У меня и в мыслях не было порочить вашу супругу… Я имела в виду только ваше положение и опыт наставника молодежи. Все это было бы крайне полезно и Эдварду.
— Я предлагаю вам отдать Эдварда в армию, Маргарет, а там будет видно, сможет ли вашего сына исправить армейская дисциплина. К тому же ему поневоле придется расстаться с компанией мерзавца Шелби.
Маргарет пожала плечами:
— Прошу извинить меня, Джастин, за то, что вас потревожила. Вы были настолько добры, что не пожалели времени на выслушивание моих жалоб.
Маргарет тихо и очень неестественно засмеялась.
Линтон глубоко вздохнул и покорился судьбе. Джастин не мог никому отказать в помощи с того самого утра, когда вырвал из рук разъяренного булочника девчонку-сорванца, ставшую впоследствии его женой. Теперь он должен был взять под свое крыло юношу, причем сделать это надо было очень осторожно. Открытое покровительство сыну бывшей любовницы неизбежно дало бы богатейшую пищу для сплетен; пришлось бы объясняться и с Даниэль, реакцию которой всегда трудно было предвидеть.
— Я сделаю все, что в моих силах, — повторил он. — Для начала попытаюсь выяснить, насколько глубоко Эдвард увяз в этих игорных делах и что у него за отношения с Шелби. Потом подумаем, как быть дальше.
— Я буду вашей вечной должницей, Джастин!
Улыбка Маргарет была такой растроганной и благодарной, что графу стало совестно за сказанные несколько минут назад резкости. В конце концов, так ли много от него требовалось, чтобы отказывать в помощи старому другу?
После разговора с Маргарет Линтон поехал в свой клуб, где можно было, не вызывая особых подозрений, навести нужные справки. Кроме того, завсегдатаем клуба уже давно был его кузен. Джулиан был примерно одних лет с Шелби и наверняка знал куда больше о делах всей этой шайки проходимцев, нежели Джастин.
Если бы граф Линтон имел представление о том, чем в этот мартовский полдень занимается Даниэль, от его и без того поверхностного интереса к делам Маргарет не осталось бы и следа. Графиня вместе с шевалье д'Эвроном заехала в банк, сняла со счета графа Линтона львиную долю лежавших там денег и направилась в Ист-Энд. Здесь, на залитых нечистотами и дышавших безысходной нищетой окраинах города, улочки были такими тесными, что ехать приходилось черепашьим шагом. При этом обитатели трущоб с открытой неприязнью смотрели вслед экипажу шевалье.
Д'Эврон покосился на свою спутницу и удивился ее спокойствию, хотя в ридикюле Даниэль было несколько сотен гиней. Шевалье и не подозревал, что в боковом кармашке дорожного костюма графини Линтон уютно устроился миниатюрный пистолет с серебряной рукояткой. Темные переулки, бедные полуразвалившиеся домики и маячившие тут и там подозрительные личности мало беспокоили Даниэль, к тому же она еще не забыла свой опыт блужданий по трущобам Парижа. Д'Эврон этих страниц биографии молодой графини знать не мог.
Экипаж свернул в наполненную какими-то неприятными запахами улочку, настолько тесную, что он едва мог по ней проехать. Лошади очень осторожно ступали по неровной булыжной мостовой, покрытой толстым слоем зловонной жижи. По бокам тянулись сточные канавы, в которых возились дети. Женщины с грустными глазами держали на руках плачущих младенцев, пытавшихся высосать хоть что-нибудь из пустых материнских грудей, и с тоскливой покорностью во взгляде смотрели на проезжавших.
Наконец экипаж остановился. Даниэль сошла с подножки и, приподняв полы юбок чуть ли не до колен, зашагала через сточную канаву в своих крепких сапогах для верховой езды. Она ни слова не сказала шевалье, а только показала рукой на высохшего от голода мальчика, стоявшего в толпе столь же истощенных, оборванных мужчин. Даниэль подозвала к себе ребенка и сунула ему в руку шиллинг.
— Подержи лошадей, детка, — срывающимся от жалости голосом сказала она.
В тот же момент стоявшие рядом мужчины дружно сделали шаг вперед. Даниэль посмотрела на приблизившуюся темную массу и, еще не зная, угрожают ли эти люди ей или ребенку, медленно вытащила из кармашка пистолет. При виде оружия и собранной решительной фигурки толпа замерла на месте, а затем стала пятиться назад.
Наблюдавший всю эту сцену шевалье подумал, что ему, пожалуй, не придется держать ответ перед лордом Линтоном за втягивание его жены во всю эту историю. Возможно, она и была аристократкой, но воспитывали ее люди суровые и лишенные сантиментов. Интересно, понимает ли это всегда бесстрастный Джастин Линтон?
Д'Эврон не стал больше задумываться над этим весьма интересным вопросом. Шевалье был прагматиком, всегда занимался каким-нибудь практическим делом и привык, чтобы все необходимые для этого инструменты находились под рукой. Если же эти инструменты оказывались острее, чем он ожидал, что ж — тем лучше!
Он постучал в полуоткрытую дверь серебряным набалдашником трости и, не получив ответа, отступил в сторону, пропуская вперед молодую графиню. Та смело распахнула дверь, вошла и очутилась в темной прихожей, наполненной омерзительным запахом рыбы и тушеной капусты. Даниэль, увы, хорошо знала, что именно так пахнет бедность…
Однако возникший на пороге двери, ведущей в комнату, мужчина выглядел вполне сытым. У него были сильные, мускулистые плечи, сломанный нос боксера-тяжеловеса и маленькие поросячьи глазки. Так, по крайней мере, показалось Даниэль. Но при взгляде на столь прекрасную даму глазки-щелочки неожиданно расширились. А Даниэль продолжала держать в руках подолы своих юбок, чтобы не запачкать их о ботинки. Подобная поза или брезгливое выражение на лице Даниэль, но что-то произвело впечатление на мистера Баркиса — это была фамилия хозяина ужасного жилища. Даже не спрашивая, чем бы он мог служить миледи, Баркис принялся униженно кланяться и раболепно потирать руки.
— Не могли бы вы отвести меня к своим арендаторам? — спросила Даниэль. — Я хочу сначала поговорить с ними, а уже потом — с вами.
Глазки мистера Баркиса вновь сузились. Он узнал д'Эврона, но никак на него не отреагировал, ибо считал шевалье всего лишь еще одним жалким французишкой, не имеющим ни положения в обществе, ни влияния. Но вот дама была явно чистокровной англичанкой, причем, судя по ее виду, не из простых. И если она проявляет интерес к жившему наверху жалкому семейству, то на этом, глядишь, можно и заработать.
— Конечно, миледи, — ответил он и отвесил графине очередной низкий поклон. — Не угодно ли последовать за мной?
Они поднялись на второй этаж и остановились перед закрытой дверью. Баркис без стука отворил ее и пропустил вперед Даниэль. Шевалье прошел вслед за графиней и захлопнул дверь прямо перед носом у хозяина дома.
Гости оказались в малюсенькой комнатушке. Догорающий камин поедал остатки сухих сучьев и чурбаков, безуспешно стараясь подарить живущим здесь хоть чуточку тепла. Мебели не было никакой. На полу лежали всего лишь три тонких соломенных тюфяка, но при этом чувствовалось, что в комнате регулярно вытирают пыль.
Женщина с впалыми щеками и неестественно вздутым животом держала на руках годовалого ребенка. Трое других детей жались к ней, ползая у ног. Даниэль нагнулась, взяла на руки одного мальчика, проявившего повышенный интерес к ее грязным сапогам, и уселась с ним на подстилку. Вытерев ему нос своим батистовым платком, она улыбнулась матери и сказала по-французски:
— Добрый день, мадам. Я — Даниэль де Сан-Варенн. Даниэль специально представилась именно так, это должно было вызвать доверие у французской семьи. Для Баркиса она решила остаться графиней Линтон.
Оказалось, что мадам Дюкло, как звали женщину, знала фамилию родителей Даниэль. Впрочем, давно известно, что парижане знают все. В ее усталых глазах засветилось удивление, но оно тут же исчезло при виде улыбавшейся ей богато одетой молодой дамы, сидевшей на подстилке и державшей на коленях маленького Жерара.
— Шевалье рассказал мне о ваших бедах, мадам, — сказала Даниэль, — и я приехала, чтобы попытаться как-то помочь. Конечно, если вы не возражаете.
— Мой муж ищет работу, миледи.
Мадам Дюкло с тревогой посмотрела на д'Эврона, который ей ободряюще улыбнулся. Тогда она, запинаясь, рассказала свою грустную историю о том, как семья долго ожидала паспортов, тратила большие деньги на взятки и, в конце концов, бросив все, кроме самого необходимого, поселилась здесь. Поначалу, когда еще оставались кое-какие деньги, они с трудом, но перебивались. Потом деньги кончились, месье Дюкло и она сама лишились работы, к тому же скоро должен появиться еще один ребенок…
Во Франции семья Дюкло вела до недавних событий жизнь средних буржуа, достаточно спокойную и обеспеченную. К большому богатству они не стремились и были вполне довольны судьбой. Когда на горизонте страны стали сгущаться тучи, Жан Дюкло сразу же понял грозившую им опасность, и все его мысли устремились к тому, как уберечь от гибели свою молодую семью, не принадлежавшую ни к аристократам, ни к третьему сословию: во время надвигавшейся бури они могли пострадать и от той, и от другой стороны. Жан подумал, что самым правильным в этой ситуации будет уехать из Франции. Самой подходящей страной для эмиграции была Англия, хотя он и понимал, что традиционная вражда англичан и французов не обещает им сладкой жизни на противоположном берегу Ла-Манша.
По мере того как мадам Дюкло рассказывала, в груди Даниэль нарастало чувство негодования по поводу того приема, который семья несчастных французов получила в Англии с первого дня приезда в Лондон.
— Когда роды? — спросила она.
— Через неделю.
Даниэль еще раз обвела взглядом комнату и представила себе, как это будет происходить: путающиеся под ногами маленькие дети, которые станут невольными свидетелями ужасных болей и страданий матери, невозможность не только вскипятить, но и принести воду, чтобы подогреть на жалком огне очага. Грязь, холод, кровь…
Даниэль подумала, что в Лондоне существует множество подобных семей. Помочь всем графиня Линтон не сможет, даже если истратит на это все состояние своего мужа. Значит, надо сделать только то, что представляется возможным на данный момент. Она оплатит им жилье, даст денег на обогрев комнаты и на сиделку для роженицы. На то, чтобы успеть до рождения ребенка перевезти семью в Дейнсбери, уже не оставалось времени. Кроме того, Даниэль впервые задумалась о том, что она создаст своим поступком опасный прецедент. Нельзя же населить все поместье графа Линтона французскими эмигрантами! Конечно, после родов мадам Дюкло можно будет найти приличную комнату для этой семьи. Но только для этой! Всем остальным она помогать просто не в состоянии!
Даниэль размышляла, а д'Эврон внимательно следил за ней. Сейчас графиня выглядела старше, намного старше своих восемнадцати лет. В ее лице отражался порядочный жизненный опыт, сильный интеллект, широкий кругозор. «Что все-таки она такое?» — спрашивал себя шевалье.
И отвечал себе — Даниэль Линтон. Больше он о ней ничего не знал. Все имевшиеся у него предубеждения постепенно исчезали как дым. Другого ответа на свой вопрос д'Эврон найти не мог. И после него также многие другие. Долгие, долгие годы…
— Мадам, все проблемы со здешним хозяином я улажу, — сказала Даниэль, опуская на пол ребенка и вставая с подстилки. — Вы сможете остаться в этом доме до родов и еще на некоторое время после них. А чуть позже, если ваш муж знает еще какое-нибудь ремесло, помимо сапожного, то я постараюсь устроить переезд всей семьи в Гемпшир. Там находится имение моего супруга. Вы получите небольшой участок земли, кроме того, чистый воздух будет очень полезен детям.
Даниэль смущенно улыбнулась, подумав, каким жалким выглядит это предложение по сравнению с достатком, в котором эта семья жила у себя на родине. Но мадам Дюкло уже много месяцев назад забыла о том, что такое гордость.
— Мы будем вам бесконечно благодарны, мадам, — дрогнувшим голосом ответила несчастная женщина.
— А теперь я поговорю с этой скотиной Баркисом. Проводите меня, шевалье.
Даниэль еще раз повернулась к мадам Дюкло и вручила ей кипу банкнот:
— Этого должно вам хватить на текущие расходы, а если я понадоблюсь вам лично, то вот адрес. — Даниэль порылась в ридикюле и вынула визитную карточку. — Пошлите мне записку. Шевалье будет постоянно держать меня в курсе ваших дел. А тем временем я постараюсь организовать ваш будущий переезд в Дейнсбери.
Чтобы не видеть слез благодарности, готовых хлынуть из глаз мадам Дюкло, Даниэль отвела взгляд. Потом повернулась и решительно пошла к двери. У самого порога она на мгновение задержалась и твердо произнесла:
— Ваши неприятности кончились, мадам.
Проведя всего три минуты в обществе графини Линтон, Баркис почувствовал себя донельзя счастливым. Он сполна получил плату за аренду жилища семейством Дюкло не только за текущий месяц, но и за следующий. Кроме того, ему была выдана значительная сумма за причиненное беспокойство. Баркис обещал найти для мадам Дюкло надежную сиделку, когда понадобится, а про себя решил, что крики и возня карапузов на втором этаже будут все же предпочтительнее новой встречи с этой знатной дамой, обладавшей проницательным взглядом, ледяным голосом и умевшей произносить слова, за которыми таилась угроза.
— Нам следует поторопиться, шевалье, — сказала Даниэль, с тревогой посматривая на небо. Действительно, уже начинало темнеть, и она хотела вернуться домой раньше Линтона, чтобы избежать замечаний мужа по поводу запылившейся одежды и остатков омерзительной грязи на сапогах.
— Ты еще не потерял свой шиллинг, малыш? — ласково спросила Даниэль тощего мальчугана, с облегчением передавшего вожжи шевалье. Тот утвердительно кивнул головкой и тут же почувствовал, как в
его грязную ладошку скользнула еще одна монета. Все было проделано незаметно, чтобы никто из взрослых не заметил и не забрал у малыша его дополнительный заработок.
— Я очень благодарен вам, графиня, за помощь, — тихо произнес шевалье, когда их экипаж пробирался назад по узкой и уже совсем темной улочке. — Надеюсь, что мне больше не придется беспокоить вас по этому поводу.
— Наоборот, шевалье, не стесняйтесь и беспокойте меня в любое время. Для этих людей еще многое предстоит сделать. И я очень не хотела бы оставаться в стороне.
— Но ваш супруг, миледи…
— Он ничего не должен знать об этом. Я полагаюсь на вашу скромность, шевалье.
Даниэль не сомневалась, что в будущем граф запретит ей подобные поездки, если только узнает о сегодняшней. А потому ей хотелось сохранить все в тайне. Сам Джастин честно выполнял обещание, шепотом данное ей во время венчания, и для Даниэль не составляло большого труда соблюдать клятву верности и послушания мужу. Но, узнав о сегодняшнем поступке жены, Линтон, несомненно, потребует безоговорочного подчинения, и ослушайся она, неизвестно, какие последствия это может иметь для их дальнейших отношений.
Д'Эврон молчал, погрузившись в свои не очень приятные мысли. Граф Линтон считался одним из лучших в Англии фехтовальщиков и еще более искусным стрелком из пистолета: ссориться с ним было опасно. Но шевалье гораздо больше беспокоило то, что в данном случае Джастин может счесть для себя унизительным вызывать на дуэль какого-то безродного французского эмигранта и просто отхлещет того плеткой. И никто его за это не осудит…
Когда экипаж остановился у подъезда дома Линтона, было уже почти шесть часов вечера. Молодая графиня явно нервничала. В семь супруги должны были ужинать, а потом ехать смотреть новую пьесу. Джастин, зная любовь жены к театру, старался не пропустить ни одной интересной постановки.
— В следующий раз нам надо будет все получше продумать, — сказала Даниэль, опираясь на руку шевалье и вылезая из экипажа. — И стараться управляться с делами до полудня.
— Вы правы, графиня.
Д'Эврон поднес руку Даниэль к губам и потом долго смотрел ей вслед. Она легко взбежала по каменным ступеням лестницы и дернула за шнурок звонка.
Бедфорд встретил госпожу низким поклоном. Даже если дворецкий и заметил что-то необычное в той спешке, с которой его молодая хозяйка взлетела к себе на второй этаж, этого нельзя было прочесть на его невозмутимом лице.
Даниэль ворвалась к себе в спальню, и навстречу ей сразу бросилась испуганная взволнованным видом хозяйки Молли.
— Скорее, Молли! — еле переводя дыхание, поторапливала девушку Даниэль. — Надо поскорее переодеться. Ой, только не дотрагивайтесь руками до моих сапог. Они все в грязи.
Молли схватила со спинки кровати полотенце и, стащив с его помощью сапоги с ног хозяйки, зажала себе пальцами нос. Спокойно вынести сразу же распространившийся по комнате отвратительный запах было невозможно. Но Даниэль продолжала ее торопить:
— Помогите мне сменить платье! Быстрее! И уберите подальше эти ужасные сапоги! Они провоняют всю комнату!
Даниэль повернулась спиной к Молли, и та принялась спешно расшнуровывать ее платье и расстегивать пуговицы. К смачным выражениям своей молодой госпожи она уже успела привыкнуть.
— Благодарю, Молли, — облегченно вздохнула Даниэль, когда платье было снято. — Остальное я сумею сделать сама. А вы займитесь сапогами…
…Домашние чуть не пропустили графа Линтона, позволившего себе на этот раз недостойную его положения и титула выходку — вернуться домой пешком. Джастин сам отпер входную дверь, никем не замеченный прошествовал через холл и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Тут ему навстречу выскочила Молли, державшая в вытянутых руках грязные сапоги. Граф остановился и удивленно посмотрел на девушку. Смутившись, та принялась что-то быстро объяснять, но говорила настолько сбивчиво и запутанно, что граф только пожал плечами и пошел дальше.
В своей комнате Джастин застал Питершама, который чуть ли не единственный из всей прислуги поджидал хозяина. Когда граф появился на пороге, верный слуга старательно смахивал невидимые пылинки с его парчового вечернего костюма. Питершам помог Линтону стянуть сапоги и осторожно снял с могучих плеч хозяина роскошный синий камзол. В этот момент из-за ведущей в комнату Даниэль двери донеслось глухое бормотание, напоминавшее сдержанные ругательства. Граф улыбнулся и, как был — в рубашке и носках, вошел к жене. С первого взгляда Джастин понял, в чем дело. Даниэль, с пунцовым от напряжения лицом, отчаянно пыталась справиться с корсетом и кринолином. Услышав звуки шагов за спиной, она обернулась:
— А, вы уже дома, милорд! Эти идиотские шнурки и тесемки запутались в узел, и я не могу с ними справиться!
— Ай-ай-ай! Как нехорошо с их стороны! — покачал головой Джастин и, подойдя к супруге, встал за ее спиной. — А где же Молли?
— Сейчас вернется. Я попросила ее принести мне чашку чаю.
Из груди Даниэль вырвался вздох облегчения, ибо шнурки и тесемки, наконец, распутались. И тут же на пороге появилась Молли. Более неудачного момента для появления она не могла себе выбрать. Взгляд графа с удивлением скользнул по ней: ожидаемого подноса с чаем в руках у Молли не было.
— Молли, вы забыли про чай, — быстро произнесла Даниэль, бросая на девушку выразительный взгляд. — Впрочем, это не имеет значения, все равно у нас нет времени. Я лучше бы выпила легкого вина. Вам не трудно принести мне бокал, милорд?
Джастин утвердительно кивнул головой и направился в свои апартаменты, где у него хранились графины с красным вином, портвейном, ликерами и разными сортами коньяков. Налив бокал, он вернулся в спальню жены.
Даниэль, одетая в шелковый халат, сидела за туалетным столиком перед зеркалом. Молли делала ей прическу.
— А, спасибо, милорд, — поблагодарила она графа, одарив его лучезарной улыбкой. Однако дурное настроение Джастина от этого не улучшилось. У него появилось сильное подозрение, что разбойница жена где-то успела серьезно напроказить. Говорить с ней на эту тему в присутствии Молли и Питершама было бесполезно и к тому же неприлично. Но ничего, она будет у него на глазах весь вечер, так что расследование надо просто отложить до более удобного момента.
Но получилось так, что после спектакля граф потерял всякий интерес к дневным проделкам супруги. За ужином Даниэль говорила так много, быстро и умно, что Джастин едва успевал отвечать. Речь шла исключительно о только что просмотренной пьесе, и это очень радовало графа. В последнее время Линтон изо всех сил старался доставлять жене именно те удовольствия, которых она долгие годы была лишена. И для начала Джастин начал вывозить ее в театр. Сидя рядом, он искоса наблюдал, как реагирует Даниэль на происходящее на сцене. Та весело смеялась, ударяя ладонями по коленкам, во время комедий и фарсов, глубоко переживала вместе с актерами каждое слово, когда давали трагедию. И вообще превращалась в ребенка, впервые попавшего в чудесный мир фантазии.
Сегодня на спектакле присутствовала и Маргарет Мейнеринг. Она сидела в своей ложе, глядя больше не на сцену, а на человека, любовницей которого была на протяжении пяти лет. И мучительно завидовала им обоим: Линтону и его юной жене…
— Джастин, — шепнула Даниэль на ухо мужу, — кто та дама в темном полосатом платье? Она смотрит на нас просто с каким-то зоологическим интересом.
— Где?
— В ложе третьего яруса.
Даниэль хотела было показать в ту сторону пальцем, но граф вовремя схватил ее за руку.
— В приличном обществе не принято показывать на кого-то пальцем, — шепнул он.
Даниэль тихо захихикала:
— Насколько я понимаю, ее прическа называется «а-ля каприччо». Это означает — «непостоянство».
Наконец Джастин увидел ту, о ком вела речь Даниэль, и глубоко вздохнул:
— Эта женщина — Маргарет Мейнеринг, дитя мое.
— Ах вот оно что! — нахмурилась Даниэль. — Вы меня ей представите, не так ли?
— Нет, — твердо ответил граф.
— Почему же? — спросила она с самой невинной улыбкой, которая, однако, не обманула Джастина. — Или эта дама пользуется не слишком большим уважением?
— Ее очень уважают, причем в самых высших кругах. Но было бы неэтичным знакомить жену с бывшей любовницей.
— Пойдут разговоры?
— И еще какие!
Граф оглянулся и с облегчением вздохнул, увидев группу поклонников своей жены, только что появившихся в ложе напротив. У него родилась надежда, что они сумеют отвлечь Даниэль от столь неприятного разговора. К удовлетворению Джастина, так и произошло. Как только начался антракт и супруги вышли в фойе, шумная толпа воздыхателей настолько плотно окружила Даниэль, что граф потерял ее из виду. Когда же он снова отыскал свою дражайшую половину, Даниэль была занята оживленным разговором с некоей леди Брахам, которую едва-едва знала. К своему неудовольствию, Линтон увидел рядом с ними и Маргарет. Но что окончательно вывело графа из себя, так это конец фразы Даниэль, который он сумел расслышать:
— Очень рада нашему знакомству, леди Мейнеринг. Насколько я знаю, вы давнишний друг графа Линтона.
— Да, это так, — пробормотала Маргарет, благодарно улыбаясь подошедшему Джастину и стараясь не замечать кислого выражения на его лице. — Примите мои поздравления, леди Линтон.
Леди Мейнеринг повернулась к графу и протянула ему руку:
— Добрый вечер, Линтон.
— Добрый вечер, мадам, — ответил Джастин, наклонившись к руке Маргарет и прижав к губам ее пальцы. Затем он выпрямился и вежливым поклоном приветствовал всех остальных, будто не замечая их крайне изумленных лиц.
— Извините, — улыбнулся он, — но нас ждут. Правда, дорогая?
На щеках Даниэль вновь появились две ямочки. Граф предложил ей руку, и она положила свою ладонь на парчовый рукав его кремового камзола…
Когда их никто не мог слышать, Даниэль сказала:
— Не надо на меня сердиться, Джастин. Вы же сами не захотели меня представить. Так что я не вышла за рамки приличий. Правда, мне показалось, что леди Брахам чуть не упала в обморок.
Даниэль весело засмеялась, однако ее супруг сохранял гробовое молчание. Оно продолжалось и в экипаже, который вез их в один из самых фешенебельных лондонских ресторанов. Линтон заказал там ужин для небольшой компании. Предполагалось, что это развлечет также и его жену. Хотя после инцидента в театре он гораздо охотнее отвез бы Даниэль прямо домой.
В ресторане их уже ждали кузен Джулиан, сэр Энтони Фэншоу, лорд Филипп Кортлэнд и молодой виконт Уэстмор. Линтон все с тем же каменным выражением лица подвел к столу жену и жестом пригласил всех рассаживаться.
— Мой муж сегодня на меня ужасно зол, — объявила Даниэль. — Дело в том, что я ухитрилась быть представленной леди Мейнеринг, которая до нашей женитьбы была его любовницей. Думаю, что ни для кого из вас это не секрет.
Даниэль обвела взглядом стол: на лицах гостей застыло ошарашенное выражение. Поняв, что совершила очередной промах, она стала оправдываться:
— Мне казалось абсолютно необходимым, чтобы общество не заблуждалось насчет моей осведомленности, а также убедилось в моих искренних дружеских чувствах к леди Мейнеринг. Теперь все в порядке. Разве нет?
Над столом повисло тягостное молчание. Несколько мгновений спустя его нарушил лорд Джулиан:
— Черт побери! Скажите, Данни, какой следующий сюрприз вы намерены нам преподнести?
— Да-а, — протянул сэр Энтони. — До сих пор я не слышал, чтобы законные жены искали знакомства с любовницами своих мужей.
— Но ведь леди Мейнеринг уже давно не любовница Джастина, — спокойно отреагировала Даниэль, пригубив бокал шампанского. — Я ведь сказала, что все это было задолго до нашей женитьбы. Или вы ничего не поняли? Конечно, если бы она оставалась в близких отношениях с моим мужем, я бы никогда не подумала с ней знакомиться.
— Логично, — кивнул головой лорд Филипп. — В этих рассуждениях есть здравый смысл.
Снова на некоторое время воцарилось молчание. Каждый погрузился в свои мысли. Линтон же вдруг почувствовал прилив хорошего настроения. Ведь его жена, уже прошедшая кое-какую школу в лицемерном высшем свете, одним ударом пресекла саму возможность возникновения грязных сплетен. Кто посмеет шепнуть Даниэль хоть словечко о бывшей любовнице мужа, когда она уже сама все сказала и прибавить к этому нечего?
— А теперь давайте отложим в сторону все разговоры о достойном сожаления поведении леди Даниэль и примемся за ужин, — сказал он. — И вообще мне кажется, что этот фешенебельный ресторан не совсем подходящее место для подобных дискуссий.
— Правильно, черт побери! — согласился виконт Уэстмор. — К тому же зачем втягивать в них женщин?
— Вы забыли, Уэстмор, что как раз я и начала этот разговор, — рассмеялась Даниэль.
— Мы говорили о бабах, — мрачно напомнил лорд Джулиан.
— Боже мой, кузен, вы несносны! Джастин, защитите меня от этого грубияна!
— И не подумаю. Напротив, полностью его поддерживаю. Ешьте спокойно свой ужин!
Вечер получился веселый, с обильной и вкусной едой. Линтон очень быстро отказался от уже ставшей для него привычной роли школьного учителя, наставляющего учеников. Его молодые друзья, считавшие себя предельно искушенными во всем, а потому неизменно демонстрировавшие на людях крайнюю усталость от жизни, вдруг стали при Даниэль простыми и очень милыми людьми. Молодую графиню они воспринимали, как любимую родную сестру, хотя и чуть флиртовали с этой красивой женщиной, сумевшей выйти замуж за графа Линтона. Самому же графу все это доставляло большое удовольствие. Улыбка весь вечер не сходила с его лица…
А ночью в постели Джастин получил не только законную жену, но и не знающую удержу страстную любовницу. Ее руки, губы, ее тело играли с ним в какую-то волшебную, полную непередаваемого наслаждения игру. Она дарила ему свою любовь, пробуждая жар во всем теле, заставляя кипеть кровь в жилах. А потом отдавала себя супругу, который делал с ней все, что хотел.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шарады любви - Фэйзер Джейн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8

Часть вторая. НАРУЖУ ИЗ КУКОЛКИ

Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Часть третья. БАБОЧКА

Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Глава 21Глава 22Глава 23Эпилог

Ваши комментарии
к роману Шарады любви - Фэйзер Джейн



достаточно обыкновенный роман о любви. имеет под собой историческую основу и неплохой сюжет. но глубины чувств героев, их переживания я не увидела.наверное, по этой причине осталась равнодушна к прочитанному. роман, лично у меня не вызвал каких-то эмоций: будь-то слезы радости или отчаяния, либо жалости или умиления. ничего.не передала автор частицу себя.прочла и даже имена героев уже не помню.
Шарады любви - Фэйзер Джейнкатя
10.06.2012, 13.56





Хороший роман, сильна героїня, яка знає чого вона хоче і як цього добитись. Читайте та отримуйте задоволення))
Шарады любви - Фэйзер ДжейнІрма
16.07.2014, 20.14





Хороший роман, сильна героїня, яка знає чого вона хоче і як цього добитись. Читайте та отримуйте задоволення))
Шарады любви - Фэйзер ДжейнІрма
16.07.2014, 20.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100