Читать онлайн Серебряные ночи, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Серебряные ночи - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 162)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Серебряные ночи - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Серебряные ночи - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Серебряные ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4



Первый ликующий крик хвастливого петуха с приусадебного двора был мгновенно подхвачен его сородичами по всей округе. Куры завели свои кудахтающие пересуды. Начался новый день.
Софи уже была готова час назад. Она сидела у окна своей спальни и наблюдала, как Таня сердито чертыхалась над дорожным сундуком, укладывая одежду и вынимая ее вновь. Служанка давно потеряла всяческую надежду на помощь Софьи Алексеевны; ее несчастные вздохи, казалось, оставляли безучастной ту, которой они предназначались.
В дверь предупредительно постучали. Софи, не желавшая выдавать своих чувств относительно этого подневольного отъезда, решила не спускаться вниз без крайней необходимости. Дверь пришлось открывать Татьяне. На пороге стоял князь Голицын.
— Пора, — коротко произнес он. — Ничего не поделаешь, уже все решено.
Они попрощались вчера вечером. Софи выплакала все свои слезы. Теперь она молча встала и пошла за ним вниз по лестнице через залу, полную домашней прислуги взволнованной и опечаленной одновременно. Ведь Софья Алексеевна уезжала в Санкт-Петербург; ее вызывала к себе сама царица. Ей доведется увидеть мать России, она станет женой знатного князя. Столь блестящее будущее не могло не взволновать всех, кто заботился о девушке с младенчества.
Софи расцеловала всех на прощание. Многие плакали.
Ее собственная тоска сделалась как бы глуше; ей удалось держать себя в руках вплоть до выхода на каменистую площадку перед домом.
Двенадцать солдат Преображенского полка уже были на конях, выстроившись в ряд перед входом. Полковник еще не оседлал коня; поводья его рысака держал один из денщиков. Борис Михайлов тоже взобрался на свою низкорослую горную кобылку, привязав поводья неоседланного Хана к луке своего седла. Закрытая карета, запряженная шестеркой отборных лошадей из голицынских конюшен, ожидала своих ездоков.
Прежде чем направиться к карете, граф Данилевский церемонно поклонился Софье Алексеевне.
— Покорно прошу садиться, княжна. — Голос его был ровен, лицо непроницаемо.
Софи побледнела как мел; на гладком овале лица темные глаза стали еще больше.
— Я не поеду в карете, — напряженно выговорила она. — Я не могу… Вы не должны настаивать…
— Я в полном отчаянии от того, что вынужден причинять вам неудобства, княжна, — тем же ровным тоном возразил граф, — но тем не менее настаиваю… Будьте любезны садиться. Ваша прислуга поедет с вами.
— Но… нет, вы не понимаете! — Глаза ее еще больше потемнели от горя. — Я должна ехать верхом. Мне становится дурно в карете. — Она бросила умоляющий взгляд на деда, но тот, несмотря на все страдание, написанное на его лице, ничем не мог ей помочь. Вчера вечером он уже знал, что таково намерение графа, и, трезво глядя на вещи, не мог не признать, что это небезосновательно.
— Я не могу позволить вам ехать верхом на этом коне, — проговорил Адам. — Вы ясно мне дали понять, что едете со мной исключительно по принуждению. Я не могу дать вам в руки средство для побега. — Он вновь показал рукой на карету. — Я еще раз предлагаю вам сесть. Нам предстоит долгая дорога сегодня.
Но она по-прежнему недвижно стояла на дорожке, снова напомнив ему маленького степного зверька, попавшего в капкан, раскинутый человеческими руками. Образ этот был настолько четким, так явно напоминал о его неприглядной роли в этом похищении, о которой она с завидным упрямством не переставала напоминать, что ему пришлось заставить себя рассердиться.
— Я должен посадить вас лично? — грубоватым голосом проговорил граф, делая решительный шаг к княжне.
В то же мгновение старый князь с воплем отчаяния оказался между ними. Только теперь Софи, кажется, сбросила оцепенение. Слегка прикоснувшись к руке деда, она обошла его и села в карету. Таня, нагруженная корзинами и тюками, вскарабкалась за ней. Дверца захлопнулась.
— Черт вас возьми! — Голицын наконец-то вышел из себя. Иронической маски как не бывало. — Она не выносит замкнутого пространства, ее мутит от поездок в карете.
Адам поклонился и щелкнул каблуками. Шпоры звонко клацнули в свежем утреннем воздухе.
— Это не в моей воле, князь. Прощайте и спасибо за гостеприимство.
Вежливые слова слетали с языка, обнаруживая желание как можно скорее покончить с этой неприятной сценой. Чем дольше они будут здесь стоять, тем хуже будет и для княжны, и для самого Голицына. Он одним махом взлетел в седло, поднял руку, подавая сигнал, и кавалькада пришла в движение.
Софи забилась в угол карсты, не в силах заставить себя даже выглянуть в окно, чтобы бросить прощальный взгляд на любимый дом и на того, кто был для нее всем на свете с того момента, как она помнила себя. Она никогда не узнала, что он стоял на пороге до тех пор, пока карета не скрылась из виду за тополями, высаженными вдоль тракта.
— Ну с Богом! — со своей житейской крестьянской мудростью бодро проговорила Таня, прикоснувшись к колену Софьи. — Не надо думать о том, что позади. Думайте о том, что ждет вас.
— Вот об этом я как раз стараюсь не думать, — откликнулась Софья.
Как она могла объяснить свои чувства Тане, которая от рождения не имела права голоса на то, чтобы высказывать свое отношение к происходящему с ней? Таня была собственностью другого человека, который мог поступать с ней по своему усмотрению. И ей оставалось только ежедневно благодарить Бога за то, что се хозяин оказался добрым и справедливым. Может ли быть большее счастье для слуги? Вот и теперь она едет в Санкт-Петербург со своей хозяйкой, которой предстоит занять свое место при дворе — в роскошном мире. По мнению Тани, впереди их ожидали сплошные радости и великолепие.


Это утро, казалось, никогда не кончится. Карета тряслась и раскачивалась на выбоинах разбитой дороги, которая была главным и единственным путем в Киев. К концу первого часа Софи почувствована, как виски стянуло тугим обручем. Это было явным признаком подступающей тяжкой головной боли и тошноты — её постоянных спутников в путешествиях, когда приходилось ездить таким образом. Она в отчаянии сжалась в углу.
Спустя час Тане пришлось высунуться в окно кареты, чтобы докричаться до кучера. Он остановил лошадей. Таня помогла согнувшейся в три погибели Софье Алексеевне спуститься на землю и зайти в некоторое подобие укрытия, которое давали жиденькие заросли кустарника, Таня придерживала хозяйку за талию, пока та корчилась в мучительных приступах рвоты; пульсирующая боль в голове была почти невыносимой.
— Что за черт! Что тут у вас происходит? — послышался голос графа, который подскакал к экипажу, заметив, что карета остановилась.
— Княжна, ваша честь, нехорошо себя чувствует, — бесстрастно откликнулся кучер Голицыных. — Не выносит кареты… Никогда не выносила.
Данилевский негромко выругался. Просто дьявольщина какая-то: эта крепкая казачка, умелая наездница, отличный стрелок, оказывается, страдает от укачивания в карете! Он ждал, пока женщины вернутся из своего укрытия, При виде смертельно бледной Софи его сердце сжалось.
— Бога ради, неужели ей ничем нельзя помочь? — воскликнул он, обращаясь к служанке. — Ты должна знать, что делать,
— Много тут не сделаешь, барин, — вздохнула Таня, помогая хозяйке взобраться обратно в карету. — Ей будет лучше только на остановке.
Весь остаток дня им пришлось останавливаться бессчетное количество раз. Адам уже отчаялся надеяться, что пятьдесят верст до Киева они покроют и за ближайшие пару дней. Поначалу он думал, что до сумерек удастся проехать хотя бы половину пути, но состояние подопечной приводило его в ужас, а помочь было не в его силах. Позволить ей ехать верхом на Хане он не мог. Даже в поводу это могучее животное будет неудержимо.
В середине дня Адам окончательно понял, что дальше так ехать нельзя. Софи просто таяла у него на глазах, превращаясь в жалкую тень совсем недавно еще лучащегося жизненной энергией создания, с которым ему довелось познакомиться.
Они добрались до солидных размеров почтовой станции, и Адам отдал приказ остановиться. Спешившись, он зашел внутрь, чтобы лично убедиться в приемлемых условиях для ночлега. Смотритель был готов предоставить уединенные покои в задней половине дома. Они не были изысканны, но, во всяком случае, гораздо лучше многих из тех, на которые можно рассчитывать в подобном путешествии. В этом Адам уже не раз убеждался своими глазами.
Он вернулся к карете, распахнул дверцу и встал на подножку. Софи, по-прежнему съежившаяся в своем углу, казалось, вообще не обращала внимания на происходящее вокруг. Помутневшие глаза глубоко запали на посеревшем лице.
— Выходите, — мягко предложил он, — в постели вам станет лучше. Не увидев и малейшего намека на ответное движение, Адам неловко втиснулся в тесноту кареты и подхватил девушку на руки. Она оказалась весьма тяжелой, несмотря на внешнее изящество и даже хрупкость. Адам непроизвольно отметил это про себя, спускаясь на землю со своей ношей и устраивая ее поудобнее.
Густые полумесяцы ресниц дрогнули.
— Прошу простить меня, — прерывисто проговорила Софи. — Это слабость, но я ничего не могу с собой поделать.
— Не сомневаюсь, — сухо откликнулся граф. — У каждого из нас есть свои слабости. — Он внес ее в дом и уложил на кровать в спальне. — Жена смотрителя предоставит вам все что пожелаете, — сообщил он Тане, намереваясь покинуть комнату.
— О, вам не надо беспокоиться, ваше сиятельство, — спокойно откликнулась Таня, уже склонившись над дорожными тюками, которые пристроила в углу. — Я сделаю княжне успокоительный чай, она поспит немного, а потом сможет и пообедать, не сомневаюсь.
Адам изумленно поднял брови. Предположение о том, что женщина, которую каждые двадцать минут в течение всего пути буквально выворачивало наизнанку и которая в полнейшем изнеможении Лежала сейчас на кровати, сможет пообедать, как только немного отдохнет, показалось ему невероятным. С этой мыслью он и отправился на улицу. Надо было проверить, как расположился его отряд, а главное — подумать, как поступить завтра. Месяц такой езды, как сегодня, может свалить с ног и быка, а Софья Алексеевна при всей ее выносливости была все-таки существом иного порядка.
Он вернулся в здание почтовой станции спустя два часа, когда повсюду уже распространялись ароматные запахи пищи. В единственной комнате, которая служила и столовой для постояльцев, он обнаружил Софью Алексеевну, сидящую за простым струганым деревянным столом, еще бледную, но, вне всякого сомнения, вполне пришедшую в себя.
Адам уселся напротив.
— Замечательно выглядите! — воскликнул он, пораженный этим удивительным преображением. — О, благодарю вас. — Он принял кусок черного хлеба, который она протянула ему на острие ножа. — Вам стало легче?
— О да, — дружелюбно согласилась она. — Я все-таки не полная размазня, чтобы не прийти в себя после дороги.
— Разумеется. Не представляю, как мне самому удалось бы такое, — пробормотал он, потянувшись за соленьями.
— Будет замечательный жареный цыпленок, — сообщила она с полным ртом. — Смотрительша приготовила его в вашу честь. Должна признаться, сама я не очень люблю свежезабитую птицу. Мне кажется, она становится вкуснее, если до приготовления ее подержать немного на холоде. Думаю, эта добрая женщина не нашла ничего более подходящего, чтобы угодить столь важной персоне. — Голос звучал совершенно невинно, но Адам не мог не заметить шаловливых искорок, мелькнувших в темных глазах, которые непостижимым образом приобрели свой прежний блеск.
— Я рад, — кивнул головой граф, — но буду рад еще больше, если смогу найти что-нибудь выпить. — Он оглядел комнату.
— Есть клюква. — Софи передала ему кувшин с клюквенной наливкой. — Произведение все той же жены смотрителя. Вполне терпимо. Она сказала, если вам покажется слишком крепко, можете спросить вместо этого квасу.
— Спасибо, но я не люблю слабое пиво, — ответил Адам. — Вам, однако, не следовало бы пить эту наливку. Она может нехорошо подействовать на желудок.
— Очень согревает, — весело заметила Софи. — Только не говорите, граф, что мне в этой поездке запрещено самой решать, что я хочу есть и пить.
Появление жены смотрителя с блюдом, на котором дымился жареный цыпленок, спасло его от необходимости отвечать. Далее его собеседница вела себя весьма примерно, если не считать того, что поглощала клюквенную наливку в безмерном количестве. Казалось, крепкий напиток не оказывает на нее никакого воздействия, и Адам решил про себя, что он на самом деле не такой крепкий, как тот, что находится в его кувшине. Либо так, либо Софья Алексеевна умеет пить столь же мастерски, как владеет пистолетом. Немного узнав князя Голицына, Адам был склонен признать справедливость последнего предположения.
Она вела беседу как настоящая хозяйка салона, сосредоточив свое внимание на ничего не значащих вопросах о нем самом, его семье, не вдавалась в подробности, но выказывала при этом искреннюю заинтересованность. От былого гнева, упорного нежелания признать бесполезность сопротивления не осталось и следа, хотя Данилевский внутренне уже смирился с тем, что так будет вечно. Ему оставалось только ломать голову, что послужило причиной столь резкой перемены настроения. Может, тяжелый день несколько утихомирил ее?
Во всяком случае, на это было похоже. Она встала из-за стола, позевывая и деликатно прикрывая рот ладонью.
— Прошу прощения, но я оставлю вас, граф. Чувствую себя немного уставшей.
— Разумеется, — откликнулся он, почтительно поднимаясь. — Очень жаль, но нам придется продолжить путь с рассветом. Мне бы хотелось к завтрашнему вечеру добраться до Киева, если, конечно, это возможно.
— Надеюсь, так и будет, граф. — Ни единый мускул не дрогнул на се лице. В голосе не было и тени сомнения. — Я же не фарфоровая. — Она сделала глубокий реверанс, граф поклонился в ответ, и ему показалось, что в последних словах все-таки проскользнула насмешливая нотка. Но проверить это было невозможно. Вдобавок Адам искренне полагал, что после такой тяжелой дороги она действительно устала.
Княжна ушла в отведенную для нее спальню и закрыла за собой дверь. Адам вышел на улицу. К вечеру заметно похолодало. Выбор места для собственного отдыха был у него небогат. Единственную в доме спальню заняла княжна со своей служанкой. Смотритель был готов предоставить знатному гостю на выбор либо кушетку в той комнате, где они ужинали, либо ложиться спать вместе с хозяевами в жилой половине здания, за кухней. Еще, разумеется, оставался сеновал в конюшне, где разместились солдаты, кучер и Борис Михайлов. Адам выбрал кушетку в гостиной, но чувствовал, что не сможет уснуть до тех пор, пока не выветрятся запахи жареного цыпленка и клюквенной наливки.


Софи обнаружила Таню сладко посапывающей на тюфяке в углу спальни. День, который начался с рассветом и закончился с темнотой, дал о себе знать. Но сама Софи понимала, что, несмотря на усталость и пережитое напряжение, заснуть не сможет. Она привыкла к ежедневным прогулкам на свежем воздухе, а вместо этого вынуждена была провести мучительный день взаперти, в тесной, темной карете, где было нечем дышать. А впереди ее ожидал такой же день… и еще… и еще много таких же — до тех пор, пока не сомкнутся за ней городские стены, а потом и засовы супружеского дома…
Она вдруг с особой остротой ощутила, что этого ей не вынести. Софья поняла, что безотчетно сегодня вечером сделала все, что было в ее силах, чтобы хотя бы немного усыпить бдительность своего сопровождающего. Она подошла к окну, за которым уже окончательно стемнело, и начала быстро соображать, что делать. Возвращаться в Берхольское нельзя… По крайней мере сейчас. Но у нее есть фамильные драгоценности. Дед, конечно, не подозревал, что они могут понадобиться так скоро, но ведь подарил он их без всяких условий. У нее есть пистолет и есть Хан, неутомимый Хан. На нем она в состоянии оторваться от любой погони, пересечь границу Польши… а оттуда — в Австрию. В том мире императорские желания Екатерины ей не указ. Но что там делать беглянке?
Вопрос сейчас совершенно неуместный, решила Софья. Бесшумно она двинулась в обход маленькой спальни, собирая самое необходимое для побега. Драгоценности, пистолет, смена белья, обувь, накидка с капюшоном, перчатки обеспечат необходимую защиту от ночного холода и недобрых глаз. Ощущение свежего ночного воздуха, ветра, свистящего в ушах, дробного перестука копыт Хана, покрывающего верста за верстой степное пространство, которое отделяло ее от свободы, казалось столь явным, что у Софи на мгновение закружилась голова.
На почтовой станции царила глубокая тишина. Распорядок обыденной жизни смотрителя и его семьи подчинялся световому дню. Что делает граф? Это самый главный вопрос. Дверь спальни выходила непосредственно в гостиную, и было совершенно ясно, что пройти этим путем — значит все поставить на карту. Похоже, остается окно. Она с сомнением посмотрела на узкий проем. В него мог пролезть разве что подросток, да и то худенький. Но к счастью, она скорее высокая, чем толстая. Решившись, Софи опустила свои вещи за окно. Сверток бесшумно упал на мягкую землю. Взобравшись на каменный подоконник, она просунула в окно ноги. Потом распрямилась, так что тело оказалось параллельно подоконнику, и начала потихоньку выскальзывать наружу. В какой-то момент она почти повисла в воздухе, оттолкнулась и относительно негромко приземлилась под стеной, рядом со своими вещичками.
Она замерла, прислушиваясь к звукам ночной степи. Они были обычные: шум ветра, волчий вой, все как всегда… Ничто не выдавало присутствия человека. Подхватив сверток, она пригнувшись двинулась вокруг дома, стараясь держаться стены, отбрасывающей тень в лунном свете, и от всей души желая, чтобы на ясном звездном небе появилась хоть какая-нибудь тучка. Но на дворе было светло почти как днем.
Впереди показалась приземистая конюшня. Но чтобы добраться до нее, надо было пересечь открытое пространство. Снова она замерла выжидая. Сердце ее, казалось, выпрыгнет из груди. Она пыталась уловить присутствие человека, но опять ничего не обнаружила. Темный дом огромной тенью стоял за спиной; в стороне светлой полосой лежала пыльная дорога с темнеющим рядом деревьев; главная цель — прямо впереди. Низко пригнувшись, она устремилась к ней.
Адам вышел из-за деревьев как раз в тот момент, когда она была у ворот конюшни. На какое-то мгновение он даже засомневался, действительно ли он увидел ее фигурку, или просто игра теней в неверном ночном свете сбила его с толку, Потом перебежал через дорогу и крадучись скользнул вслед за ней в душную темноту конюшни. Лошади шумно вздыхали, солома похрустывала и шуршала у них под ногами, но в кромешном мраке, разумеется, невозможно было определить, какая лошадь где стоит. Видимо, в поисках Хана ей придется пройти вдоль всего здания, подумал Адам, но не двинулся с места, дожидаясь, пока глаза привыкнут к кромешной тьме. По-прежнему он не мог различить ни малейшего движения, ни малейшего звука, который выдал бы присутствие человека. Наконец Адам разобрал негромкое бормотание, а в ответ — тихое ржание коня. Он больше не сомневался, что Хан и его хозяйка таким образом беседуют между собой.
Звук донесся справа. Граф на цыпочках двинулся в ту сторону. В это время из мрака выделился еще более темный силуэт; фигура явно направлялась открывать ворота конюшни.
Он прыгнул вперед; движение было столь быстрым, что Софья даже не успела ничего сообразить. Одной рукой Адам крепко схватил ее за талию, другой зажал рот.
— Вы неисправимы, Софи! — прошипел он ей над ухом. — Если вы издадите хоть звук, сюда ввалятся все мои солдаты!
В полном потрясении, Софи не могла сопротивляться. Несмотря на гулко бьющееся сердце, она не могла не обратить внимания, что граф впервые назвал ее домашним именем. Сверток с вещами она все еще сжимала в руке. Подталкивая, Адам вывел ее спиной вперед из мрака на улицу, под звездное небо.
— Что вам здесь понадобилось? — первым делом поинтересовался он, не отпуская талии, в то время как другая рука повелительно потянулась к ее ноше.
Если граф увидит содержимое, ей ни за что не убедить его, что просто решила устроить себе любимую ночную прогулку после дня вынужденного бездействия. Никогда больше он не позволит себе быть настолько беспечным, чтобы предоставить ей еще одну возможность побега. Софи вынуждена была признать свое поражение. Она направляется в Санкт-Петербург в сопровождении графа. Данилевского, и нет смысла дальше с этим бороться. Ни слова не говоря, она протянула сверток.
Адам молча развернул его и тихо присвистнул, увидев драгоценное содержимое шкатулки. Пистолет он сунул себе за пояс, остальное имущество просто бросил на землю и только тогда взглянул ей в лицо.
— Что же мне с вами делать, Софья Алексеевна?
Она смотрела на него снизу вверх. Свет, льющийся с небес, не мог скрыть прежнего здорового румянца. Удивляясь самому себе, граф не. мог не залюбоваться сияющими глазами, прекрасным ртом, чуть приоткрытыми губами, словно она что-то собиралась сказать в ответ.
Ответ пришел совсем с неожиданной стороны. Это был толчок, которому Адам не успел воспротивиться. Голова его медленно склонилась, и их губы встретились. Она содрогнулась. В следующее мгновение Софи обмякла в его руках, словно пораженная ударом молнии. Он прикасался к ней губами целую вечность, пока она собиралась с силами оказать сопротивление вторжению, которому, кажется, подвергся не только ее рот. Рука еще крепче обняла ее. Почти с опаляющей нежностью он заставил ее губы раздвинуться; они открылись навстречу настойчивому проникновению его языка, В какой-то момент у Софи мелькнула дикая мысль, что это дьявольский способ наказания; затем в багровой темноте плотно сомкнутых век пришла другая — никакое наказание не может сравниться с этим прекрасным ощущением.
По всему телу стало медленно растекаться тепло; она таяла, ощущая восхитительную слабость в этих крепких объятиях. Мягкие губы приглашающе приоткрылись.
Как бы в ответ на это рука, крепко сжимавшая ее, расслабилась. Софи теперь чувствовала лишь ее тяжелое, теплое присутствие; ладонь прошла по изгибу бедра, привлекая ее тело, в то время как кончик языка ласково прикасался к уголкам ее губ. Голова запрокинулась, открывая нежное, уязвимое горло. Губы его двинулись ниже, прикоснулись к жилке, которая билась на шее, как сердечко пойманной птицы. Ладонь свободной руки скользнула в вырез жакета, мягко обхватила податливую округлость груди, ощущая жар ее тела, внезапно затвердевший сосок, упершийся в тонкую ткань кофточки.
Она вся подалась к нему, почти бессознательно выказывая свое желание; он испытал неизъяснимое наслаждение от этого движения тела, полного жизни, которое держал в руках. Он чувствовал аромат ее волос, ее тела, благоухающего степной свежестью. Кровь тяжко запульсировала в венах; руки жадно ласкали прильнувшую к нему женщину.
Внезапная мысль вспыхнула в мозгу как орудийный залп. Ведь ей предназначено стать женой другого! А он ведет себя с ней так, как чужой мужчина вел себя с его Евой… Он поступает предательски по отношению к тому, кто ему доверился. Он отпрянул от нее, убирая прочь руки от этой теплой, податливой плоти, словно та превратилась в пылающие угли.
Софи беспомощно и ошеломленно посмотрела на него, не в силах понять причины столь внезапной перемены.
— Что? Что случилось?
Адам взял себя в руки, пытаясь не выплеснуть на нее свой гнев. Происшедшее поразило его как гром среди ясного неба, хотя она, конечно, неумышленно стала причиной этого.
— Если у вас есть хотя бы крупица здравого смысла, вы постараетесь выбросить это из головы, — проговорил он, немного успокаиваясь. — Я по крайней мере так и поступлю. Ничего не было. — Наклонившись, он поднял ее веши. — Мы возвращаемся в дом. Сейчас же. Идемте!
Положив руку ей на спину, Адам подтолкнул Софи перед собой, но это сближение уже ничем не напоминало то нежное прикосновение, что было минутой раньше. Софи, оцепенев, вес еще под натиском чувств, которые были не сравнимы ни с чем, что ей приходилось испытывать ранее, тупо двинулась вперед.
В углу гостиной тускло горела лампа. В два шага он пересек комнату, распахнул дверь спальни, которая громко стукнулась о стенку, и втолкнул туда Софью. От шума проснулась Таня.
— Кто здесь? — тревожно спросила она, поправляя ночной чепчик, прикрывающий ее седеющие волосы. — Почему?.. Софья Алексеевна, почему вы не в постели?
— У княжны были свои соображения о том, как провести ночь, — едко заметил Данилевский. — Пожалуйста, уложи ее в кровать и вынеси всю се одежду за исключением ночной сорочки ко мне.
— Нет! — задохнулась Софи от такого унижения. — Вы не можете забрать мою одежду!
— Напротив, княжна, — откликнулся Адам. — Могу и непременно сделаю это, поскольку не понимаю, почему должен лишать кого-нибудь из моих солдат вполне заслуженного отдыха и ставить его на всю ночь под ваше окно. И не имею никакого желания караулить вас лично. Думаю, что даже вам в неглиже далеко ускакать не удастся.
Дверь со стуком закрылась. Софи осталась стоять посреди тускло освещенной спальни, ошеломленная только что происшедшими событиями, а главное, невероятным их поворотом. Человек, который мог вызвать столь восхитительные ощущения своими умелыми и нежными ласками, превратился в сурового тюремщика, причем превратился внезапно, без всякого, кажется, на то повода. Как говорится, не моргнув глазом. Она чувствовала себя крайне смущенной, оскорбленной и растерянной.
— И когда вы только угомонитесь, — ворчала Таня, поднимаясь со своего тюфяка. — Никогда не слышала о подобных глупостях. Ну давайте, поспешать надо. — Продолжая ворчать, она сняла со своей обожаемой питомицы верхнее платье и переодела в ночную сорочку. — Давайте-ка я причешу вас. — Но не успела Таня взять в руки гребень, как Софи с отчаянным воплем оттолкнула ее прочь и кинулась ничком на кровать.
— Оставь меня в покое! Как ты вообще можешь говорить о какой-то расческе в таком месте, в такое время?
Это привычное домашнее занятие почему-то показалось бессмысленным и особенно задело Софи, хотя она и догадывалась, что для Татьяны в их нынешнем положении не было ничего странного. Не может быть странным то, что делается по воле Господа и хозяев. Это надо просто принимать как есть. Она молча метала про себя громы и молнии, в то время как Таня собирала ее разбросанную одежду, тщательно складывала, потом завязала все в узел и вышла в соседнюю комнату.
— Как вы приказывали, барин, — произнесла она таким спокойным тоном, словно выполняла самое заурядное поручение.
— Спасибо. — Адам рылся в своих собственных вещах. Он извлек бутылку водки и сорвал пробку, бросив хмурый взгляд на прислугу. — Ты можешь забрать все это утром обратно. Запрокинув бутылку, он начал пить прямо из горлышка.
Таня только пожала плечами. Ей хорошо был знаком этот взгляд — взгляд мужчины, готового вспыхнуть как спичка от дурного настроения, от которого не вдруг избавишься. Мужчины полагали, что имеют на это право, и женщины могли считать, что им сильно повезло, если их милость не соизволит пустить в ход кулаки. Ее собственный мужик становился сущим дьяволом во хмелю. Но пожалуй, этот не таков, скорее он станет молчаливым и подавленным. Буйствовать не будет, если его не дразнить. Сегодня днем, когда Софья Алексеевна плохо себя чувствовала, он был с ней вполне обходителен. Но теперь она его, ясное дело, сильно расстроила. Покачивая головой Таня вернулась на свой тюфяк.
Софи лежала, уставившись в темноту. Что же случилось? И что бы это все значило? Почему ей показалось, что какая-то глубинная часть ее существа, дремавшая до настоящего времени, внезапно проснулась? Ей хотелось бесконечно продлить тот восхитительный миг… страстно хотелось сделать еще один, неведомый шаг… оказаться в его объятиях, обнять его самой… Какова на ощупь мужская кожа? Широко раскрытыми глазами она глядела на дощатый потолок. Ей предстоит это узнать в супружеской постели. Она обхватила себя руками, пытаясь вообразить другое тело. Будет ли ей приятно? Такие мысли никогда еще не посещали ее. Теперь они трепетали между явью и воображением. В конце путешествия смутно вырисовывался муж, не тот, которого она выбрала сама, но до тех пор, пока в нем не обнаружится какой-нибудь ужасный порок или уродство, ей нелегко отказать ему… или императорской воле. Да и почему она должна так поступить? Будто бы у нее есть выбор. Совсем не обязательно видеть будущего мужа в человеке, который всего лишь поцеловал ее. Один поцелуй не означает предложения руки и сердца.
А в это время почти рядом, за стенкой, Адам Данилевский пил водку и мучительно размышлял, какой бес его попутал. После Евы он больше никого не целовал. Он просто не имел дела с женщинами, которые ждали поцелуев. Единственными женщинами, интересующие его в настоящее время, были те, с кем он мог удовлетворить свои естественные потребности за определенную плату. Чисто денежные связи не предполагали никаких обязательств, а без подобных обязательств не возникало и затруднительных положений, часто влекущих предательств. Но сейчас он сам оказался на грани предательства. Он, гвардейский офицер, получивший четкий приказ, оказался на грани предательства по отношению к человеку, имеющему полное право положиться на добросовестность благородного дворянина и рассчитывать на верность Адама как своего подчиненного по военной службе.
Адам смотрел на бутылку водки и размышлял о четырехнедельном путешествии с Софьей Алексеевной, готовой противостоять ему на каждом шагу. По крайней мере, если она будет продолжать упорствовать, ему легче будет держаться на безопасном расстоянии, укрыться за личиной грубого тюремщика.
Софи в конце концов заснула. События минувших суток взяли свое. Она несколько смирилась с происходящим, что и должно было произойти, по предположению деда, после того, как она прекратит тщетную борьбу с несправедливостью и позволит возобладать здравому смыслу.
Когда она проснулась, солнце поднялось уже довольно высоко.
— Кажется, мы должны были продолжить путь с рассветом, — проговорила она, садясь на постели. Таня подала ей чашку кофе.
— Граф сказал, что вам следует выспаться, — с ясной улыбкой ответила служанка. Она не стала добавлять, что, на ее взгляд, графу самому требовалось время, чтобы прийти в себя. — Ваше платье приведено в порядок. Граф еще сказал, что мы поедем, как только вы будете готовы.
Одеваясь, Софи старалась отогнать мысли о предстоящем тяжелом дне. Но все воспоминания о приятных, хотя и сумбурных мгновениях прошедшего вечера, равно как и ее размышления о них, померкли перед представлением о мучениях, которые уготованы ей. С усилием она расправила плечи, вздернула подбородок и направилась на улицу. Ее встретила свежесть прекрасного утра.
Адама ее гордая осанка не ввела в заблуждение. В глазах Софи явственно читался страх жертвы, идущей к пыточному инструменту, который уже был применен к ней однажды и находился в полной готовности к дальнейшему употреблению. Он подошел к ней, когда она встала у кареты.
— Если угодно, вы можете ехать верхом на моей лошади в поводу, а я поеду на Хане.
Какое-то мгновение она молча смотрела на оседланного Хана, поводья его были в руках Бориса Михайлова. Затем, к изумлению графа, отрицательно покачала головой.
— С тех пор как один калмык обучил его ходить под седлом, на Хане не ездил никто, кроме меня. И я никому этого не позволю. Это казацкое правило, если вы хотите полностью доверять своему коню.
— Но у вас есть всего лишь два выхода, — с некоторой настойчивостью заметил Данилевский, не в силах допустить мысли о том, что ей придется снова тяжко страдать в карсте, но понимающий неизбежность этого в случае ее несогласия.
Она подняла на него ясный взгляд и скривила губы в насмешливой улыбке:
— Думаю, есть еще третий вариант, граф. Я поеду на Хане, но не стану предпринимать попытки сбежать от вас.
Ни на малейшее мгновение Данилевский не усомнился в искренности ее слов. Словно гора свалилась у него с плеч. Он улыбнулся в ответ, одновременно подумав, что без маски сурового надсмотрщика ему будет нелегко сохранить безопасное расстояние между ними.
— Борис поможет вам взобраться в седло, — произнес он, едва удержавшись от желания предложить собственные услуги.
— В этом нет необходимости.
Своим широким, размашистым шагом она подошла к Хану, потрепала по холке, о чем-то с ним пошепталась минутку и только потом взяла поводья из рук Бориса. В следующую секунду она стремительно взлетела в седло.
— Хотите повернуть время вспять? — проговорил Борис, проверяя подпругу. — Вряд ли вам удастся. Ни к чему это.
— Ты, как всегда, прав, Борис, — мило улыбнулась Софи. — Я тоже пришла к такому заключению. — Устроившись в седле поудобнее, она глубоко вздохнула, подняв голову навстречу солнцу и ветру.
Адам смотрел на нее и думал о том, как быстро она обрела душевные силы и безусловную уверенность в себе, оказавшись в привычных условиях. Впрочем, ее пистолет остался при нем, и он решил хранить его у себя до приезда в Санкт-Петербург. Что будет делать князь Дмитриев с женой, владеющей огнестрельным оружием, его адъютанта совершенно не касается.
Или?..




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Серебряные ночи - Фэйзер Джейн



очень понравилась хочу читать дальше
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнЦарева людмила
26.04.2014, 6.54





не люблю романы о русской жизни написанные зарубежными авторами. Не в обиду, но читать не буду.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнПривереда
26.04.2014, 9.03





Интересный роман. Понравилось, что о русской княжне и русской истории. Моя оценка 9. Слишком много насилия.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнНатали
31.05.2014, 0.38





А мне очень понравилось!Это один из самых любимых моих романов.Очень сильная героиня.Надоели плаксивые и неуверенные в себе барышни.Да и нет там никакого насилия,по крайней мере физического.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнМария
17.10.2014, 11.44





А мне очень понравилось!Это один из самых любимых моих романов.Очень сильная героиня.Надоели плаксивые и неуверенные в себе барышни.Да и нет там никакого насилия,по крайней мере физического.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнМария
17.10.2014, 11.44





Роман не восхитил, однако удивил: Автор не плохо поработала в плане исторической канвы. А вот любовная линия подкачала: ГГ-и были не убедительны. В общем- не зацепило. А где-то и бесило: например, что персонажи любых сословий почему-то все время пили водку.
Серебряные ночи - Фэйзер Джейнморин
20.10.2014, 17.07





Понравилось. Стоит того чтобы прочитать.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнОксана
23.10.2014, 10.28





Удивительно интересно и легко читать. Автор от реальности того времени не отступила, ярко описано столкновение европейской и русской культур с капелькой восточного колорита и даже затронута красота русской природы. читать!
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнНюта
23.10.2014, 16.07





Скучно. Любовная линия бледная, не убедительная. Весь роман автор пыталась продемонстрировать глубокое знание истории России. И все ее силы и талант ушли на это. На сюжет и описание любви сил уже не хватило. Дочитывала из чистого упрямства. У автора есть ЛР примерно с таким же сюжетом "Возлюбленный враг". Производит более сильное впечатление!
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнНаталья
26.10.2014, 14.21





ВОТ УЖ НЕ ДУМАЛА,ЧТО БЕЛАРУСЬ КОГДА-ТО БЫЛА "ИСКОННОЙ ПОЛЬСКОЙ ТЕРРИТОРИЕЙ"...ПОСЛЕ ЭТОГО ПРОТИВНО СТАЛО ЧИТАТЬ
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнЛена
20.12.2014, 1.09





ЛЕНЕrnТо есть выражение "киевская Русь" Вас тоже шокирует? И вы плохо учили историю в школе? Побывайте с экспурсией в Бресте, послушайте великолепные легенды про замок Радзвиллов и женщину в белом, посмотрите архитектуру - да, границы были другие, да земли принадлежали Польше , но какое это имеет отношение к роману? Роман легкий, приятный, с хорошей интригой. Читайте и получайте удовольствие
Серебряные ночи - Фэйзер Джейнпросто я
20.12.2014, 9.43





Очень славный роман, хорошо описаны герои, состояние общества, нравы тех времен. Любовная линия слабовата, но сюжет не банален: 8/10.
Серебряные ночи - Фэйзер Джейнязвочка
20.12.2014, 19.10





Не очень как-то, любовь непонятно откуда взялась, и тяжеловато читать как муж над героиней издевается.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнЕлена
25.12.2014, 23.10





Прекрасный роман, один из лучших. Хороший слог, замечательный перевод, полное отсутствие малейшей пошлости. Описана любовь, а не голый подробный секс, любовь во всех проявлениях, и забота, и нежность, и страсть. Читать обязательно. Любовь часто берется из ниоткуда казалось бы.., это химия, слияние душ, притяжение, понятное без слов. Волшебство. Завидую тем, кто будет читать 1-й раз.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнИрина
20.04.2015, 8.46





Откуда взялась любовь непонятно? "она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним" (Шекспир,"Отелло"). Только здесь наоборот, он проникся к ней состраданием, а т.к. имел возможность узнать ГГ-ню до ужасного брака, это и родило любовь. Придворная жизнь описана не тягостно, не вызывает отторжение то, что написана иностранкой, этого не опасайтесь.Тут не просто страсть, тут и забота и нежность, человеческая теплота. Отчаяние, но и надежда. Очень хороший роман. Еще посоветую Коршун и Горлица и Почти невинна. Остальное у автора не понравилось. Даже странно, как будто разные люди писали. 10.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнИринаМ
10.05.2015, 3.16





Ну а муж конечно тут палку перегнул, его необоснованная жестокость излишняя совершенно. Просто больше оправдывает любовников в глазах читателя. Но все равно перебор.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнИринаМ
10.05.2015, 3.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100