Читать онлайн Серебряные ночи, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Серебряные ночи - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 162)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Серебряные ночи - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Серебряные ночи - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Серебряные ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1



Древний караванный путь связывал Дикие Земли — малолюдные степные просторы Российской империи — с основной дорогой, ведущей из Киева на запад. В пятидесяти верстах от Киева, на берегу Днепра, раскинулось Берхольское — родовое имение князей Голицыных. Софья Алексеевна не ведала об иных обитаемых землях, помимо Берхольского; не знала другой опоры, кроме своего деда, старого князя Голицына; не имела никакого представления о том мире, в котором древний род Голицыных считался одним из самых знатных. Интриги в роскошных дворцах Москвы и Санкт-Петербурга не занимали ум и сердце девушки, детство которой прошло в окружении дикой и таинственной красоты степей. Сны ее были наполнены романтическими историями, происходившими на караванных путях и счастливо завершавшимися на Западе — в Австрии или Польше; героями ее девичьих грез были казаки — степные всадники на быстрых как ветер конях.
Она была родное дитя степей, и взоры ее были всегда обращены не на восток, а на запад.
Князь Голицын сумел научить свою внучку отвратить взор от востока, от двора императрицы Екатерины. Тяжелые мысли в душе старого князя заставили его объяснить девушке, что именно этот двор и царящие в нем нравы погубили ее родителей, а потому ей не следует даже знать о его существовании. Втолковывая ей подобные мысли, князь ни словом не обмолвился о своих страхах — о том, что наследница могущественного и богатого рода Голицыных не сможет навсегда остаться в своих любимых и никому не ведомых Диких Землях, под заботливым присмотром вспыльчивого старого аристократа, рано оставившего службу, а заодно и все сомнительные удовольствия императорского двора.
Эти горькие мысли, эти преждевременные страхи не беспокоили Софью Алексеевну. В свой двадцать первый день рождения, в день совершеннолетия, Софья узнала, что является наследницей состояния в семьдесят тысяч душ, разбросанных на бескрайних просторах пустынной империи. Однако ее по-прежнему интересовало только Берхольское. Такое неслыханное богатство не занимало ее воображения. Она воспринимала как должное огромную усадьбу, армию слуг, прекрасных лошадей, великолепно подобранную, богатейшую библиотеку. Она никогда не интересовалась своим гардеробом, поскольку светского общества в обозримых степных пределах не существовало, а ее дед не отличался гостеприимством, и редкий путешественник заворачивал в усадьбу.
Одним словом, княжна Софья Алексеевна Голицына искренне была довольна своей жизнью; у нее были лошади, книги, компания в лице обожаемого дедушки и степная свобода. Смутные томления, которые время от времени нарушали ее обычно спокойный сон, девушка привыкла гасить лишним стаканчиком вина или дополнительным куском пирога за ужином.


На Неве шел ледоход. Огромные льдины сталкивались и крошились с громким треском. В воздухе пахло весной. Полыньи темной воды становились все шире; льдины таяли под лучами бледного солнца.
Императрица Екатерина смотрела на реку из окна своего кабинета в Зимнем дворце. Через неделю-другую Петербург станет доступен для судоходства; зимняя изоляция завершится; внешний мир снова сможет ступить на парадный порог промерзшей екатерининской империи,
— Меня тревожит мысль, что она уже достигла совершеннолетия. Как все-таки быстро летит время, друг мой! — проговорила она, отвернувшись от окна и одарив улыбкой своего собеседника — огромного роста мужчину лет сорока пяти, одноглазого, с длинными волосами; пустую глазницу прикрывала черная повязка — верный циклоп, одетый царедворцем.
— Бег времени не касается вас, государыня, — послал ответную улыбку князь Потемкин. И это не было дежурной лестью. Он видел перед собой не расплывшуюся, потерявшую зубы, низкорослую даму пятидесяти пяти лет; перед его внутренним взором по-прежнему стояла страстная любовница, какой он знал ее в былые времена; он видел яростную, не знающую границ энергию, видел мощный интеллект одной из самых могущественных и очаровательных женщин просвещенного мира.
Екатерина не откликнулась на комплимент. К чему? Ведь те молодые любовники с крепко стоящей плотью и свежей кожей, которые по ночам приходили в ее постель, и так не давали ей усомниться в своей женской привлекательности.
— Судя по последнему сообщению нашего человека в Берхольском, — задумчиво проговорила Екатерина, — эта девица весьма своенравна. Старый князь позволяет ей даже ездить верхом где попало. Его отшельничество оберегает ее от всех внешних влияний. — Она мерила шагами просторную залу. Полы шелкового лилового пеньюара свистели при каждом шаге. — Мне давно уже следовало забрать ее оттуда и поместить в Смольный институт, где ей дали бы соответствующее ее положению воспитание.
— Я думаю, ваше решение оставить ее при старом князе под нашим наблюдением до тех пор, пока не вырастет, было и мудрым, и добродетельным, — твердо произнес Потемкин. — История смерти ее родителей и события, которые привели к этому, слишком широко известны. Для сироты, оторванной от ее единственного дома и от единственного родного человека, оказаться в окружении насмешек и пересудов было бы слишком жестоко. Теперь она взрослая женщина, но еще достаточно юна, чтобы сломать ее дурные привычки.
— Князь Дмитриев будет не очень доволен обязанностью взять в жены девицу с дурными привычками, — буркнула императрица. — Впрочем, возможность завладеть таким состоянием его вполне утешит. — Она рассмеялась с легкой благосклонностью к нравам, царящим при дворе. — Его верность нам на протяжении многих лет, безусловно, заслуживает награды. Если рука и состояние Голицыной — его выбор, нас это устраивает как нельзя лучше. Он будет ей надежным мужем. Старый князь, судя по всему, уделял ей исключительное внимание. Даже если она и не приобрела навыков нести бремя ответственности, подобающей роду Голицыных, князь Дмитриев сумеет обучить ее этому, и она войдет в петербургское общество как жена богатого и знатного вельможи. Об обстоятельствах ее рождения и воспитания никто знать не будет.
Потемкин грыз и без того обкусанный до крови ноготь.
— Какое забавное совпадение! Тот, кто едва ли не больше всех способствовал лишению милостей ее родителей, теперь должен стать ответственным за спасение невинной.
— Мы не собираемся напоминать о том ужасном деле, — с внезапно проявившейся властной интонацией заявила Екатерина. — Утрата двух молодых жизней, разумеется, трагична. У них не было никаких оснований скрываться. Если бы выдвинутые обвинения оказались ошибочными, мы могли бы их снять. Но это уже дела давно минувших дней.
Потемкин склонил голову в знак согласия с мнением императрицы. Он думал, что скорее всего его повелительница запамятовала, с какой холодной, неумолимой жестокостью она расправилась со всеми, кто имел отношение к плохо продуманному плану вызволения Иоанна VI из Шлиссельбургской крепости. Молодого человека убила стража при попытке к бегству. Это оказалось самым подходящим решением — ходили слухи, что вдохновительницей попытки его освобождения была сама Екатерина. Такая попытка была бы на руку тайным императорским помыслам: царь, лишенный престола, не должен был сбежать, его следовало убить на месте. Чтобы пресечь подобные подозрения, Екатерина была безжалостна ко всем, кто имел отношение к плану освобождения. По слухам, план разрабатывался во дворце молодых князя и княгини Голицыных.
— Очень жаль, — проговорил Потемкин, возвращаясь к разговору, — что генерал Дмитриев вернулся в Крым для подавления мятежников. Впрочем, он может заехать в Киев, чтобы обратиться к Софье Алексеевне лично.
— Граф Данилевский! — улыбнулась Екатерина, найдя удачный выход из затруднения. — Граф просил позволения навестить свое родовое имение под Могилевом. Добраться оттуда до Киева не так трудно. Я имею в виду обременить его просьбой сопроводить княжну Софью. Ведь он, кроме всего прочего, еще и адъютант генерала Дмитриева. Мне кажется, ему вполне по силам справиться с этой задачей.
— Во всяком случае, Адам не тот человек, которого могут смягчить женские слезы, — пробормотал Потемкин. — Если она станет сопротивляться…
— Не вижу причины, — прервала его Екатерина, — Она ведь не захочет провести всю свою жизнь в качестве супруги какого-нибудь неотесанного, малообразованного пьяницы, степного помещика средней руки. — По тону императрицы можно было понять, что подобная участь для княжны Голицыной должна быть неприемлемой. Князь Потемкин не мог не согласиться с государыней.
— Конечно, — продолжила Екатерина, — у старого князя могут появиться возражения; он всегда отличался особым складом ума. Но и он не может не видеть всех преимуществ, открывающихся перед его внучкой при таком раскладе. В любом случае ты прав, князь. В Адаме сочетаются неотразимое очарование с целеустремленностью натуры, и уж на женские уловки он не попадется.
— Да, — подхватил Потемкин, — особенно после того ужасного случая с его женой. Никто до сих пор не знает истинных причин, ее смерти.
— У меня сложилось впечатление, что это было дорожное происшествие, — заметила императрица. — Важнее иное. Никто не сомневался, что в тот момент она была беременна от другого, ибо предшествующие десять месяцев граф провел в Крымской кампании.
— Поляки — гордая нация, — кивнул Потемкин. — Больше всего они боятся запятнать свою честь, Адама никто никогда не видел с женщиной. Будто он вообще не был женат. И абсолютно не скрывает своего презрительного отношения к слабому полу.
Царица, которая отнюдь не считала себя полноправной представительницей слабого пола, вполне была согласна с выражением, которое употребил князь. Женщины в большинстве своем слезливы, слабы, легкомысленны. Екатерина была почти исключением — ум, по силе не уступающий мужскому, оказался в теле, не чуждом порывов и страстей слабой женщины.
— Мы немедленно пошлем за ним, — резко заявила Екатерина. — Пусть начинает действовать. Время наших обязательств перед Софьей Алексеевной прошло. Настало время ей занять подобающее взрослой женщине место в том мире, для которого она рождена.


Прошло шесть недель. Славным апрельским утром граф Адам Данилевский покинул свое родовое поместье, которое располагалось на просторах бывшей Польши до первого раздела этой страны — группового изнасилования, как говорили, Австрией, Россией и Пруссией двенадцать лет назад. Эта земля теперь называлась Белой Русью. Ее жители, более не подданные Польши, попали под иго Российской империи.
Он направлялся в имение Голицыных, неподалеку от Киева. На всем пути от Санкт-Петербурга его сопровождал отряд из двенадцати солдат. Никто не смел нарушить задумчивого состояния полковника. Каменное лицо, твердый взгляд серых глаз, прямая спина, гордо расправленные плечи предупреждали об этом лучше всяких слов.
Посещение родового поместья всегда действовало на него угнетающе: каждый раз оно напоминало ему об утрате своей национальности, об унижении, которое претерпела его гордая страна. После позорного раздела его, шестнадцатилетнего мальчишку, вместе с другими отпрысками наиболее знатных польских фамилий увезли в Петербург. Там он продолжил образование, но уже на российский манер, зачисленный корнетом престижного гвардейского Преображенского полка. Все они были встречены с почестями, подобающими молодым людям из знатных фамилий, но тем не менее оставались заложниками благонравного поведения своей опозоренной родины. Двенадцать лет российского владычества сделали свое дело. Адам уже порой не мог ответить и себе, кем он больше себя чувствует — поляком или русским. Когда он возвращался в Могилев становился поляком, главой польского рода, владельцем польских земель и польских крестьян. После смерти Евы год назад он впервые посетил родину.
В каждом обращенном к нему лице, даже в молчании он читал жалость к обманутому мужу. Пустая бесконечная болтовня сестер свидетельствовала об их старании избегать больного вопроса; мать, наоборот, плакала от радости видеть единственного и любимого сына, и молча заламывала руки, горюя от того, что он больше не думает о брачных узах и тем самым пресекает род Данилевских.
Полный тягостных размышлений о судьбе поляков, воспоминаний о немых материнских упреках и выражении глубокого сострадания к тому, кто не смог сохранить верность жены, граф Данилевский пересекал под весенним солнцем унылую пустынную равнину, чтобы вытащить из безвестной ссылки молодую женщину, которая до сих пор не видела вокруг себя ничего, кроме дикости, и отвезти ее в Санкт-Петербург, где она должна стать женой генерала князя Павла Дмитриева, человека, на тридцать лет ее старше и уже успевшего похоронить трех своих жен.
Графа Данилевского в его нынешнем состоянии духа не слишком занимали мысли о том, насколько подходящим для гвардейского полковника и адъютанта будущего жениха выглядит его поручение. Никто не смеет оспаривать приказания ее императорского величества, никто не задает наводящих вопросов. Императрица спокойным, дружеским тоном объяснила, насколько удачно складывается, что граф изъявил желание посетить родные места именно в это время. Это не так далеко от Киева, и она уверена, что он сумеет выполнить столь щекотливое поручение со всей присущей ему обходительностью, в которой она не сомневается.
Воспоминания о ласковом приеме императрицы несколько утешили графа. Отряд уже скакал вдоль Днепра по направлению к Киеву. Оттуда им следует повернуть направо, в поросшие ковылем степи, по которым прокатилось множество сражений. Эти равнины помнят победы и поражения; там люди преследовали друг друга в первобытном соперничестве охотника и жертвы; там постоянно шла битва без правил за право существования, где татары, казаки, тюрки скользили призрачными тенями между вольными разбойниками и грабителями.
Хотя никто из императорских гвардейцев и не признался бы вслух, каждый почувствовал явное облегчение, узнав, что место назначения находится всего лишь в пятидесяти верстах, или в тридцати трех милях от Киева. Это расстояние, если постараться, можно преодолеть за один дневной конный переход. Солнце уже опускалось за край этой безмолвной и казавшейся бесконечной равнины, когда им повстречались первые камышовые крыши хат, окружающих главную усадьбу Берхольского.
Адам, хмуро прикидывавший, каким образом лучше повести разговор с князем Голицыным, поначалу не расслышал стука копыт и встрепенулся лишь от громкого крика, разорвавшего тишину степи. Один из солдат со звоном выхватил саблю из ножен. По направлению к ним мчался великолепный жеребец с всадником, чьи длинные волосы развевались на ветру. Вскинутая рука размахивала кремневым пистолетом.
Невольно Адам потянулся за своим оружием, но тут же с удивлением увидел, что это не разбойник-самоубийца, решившийся в одиночку напасть на тринадцать вооруженных людей, а женщина в широкой раздвоенной юбке. Он приказал остановиться и с нескрываемым любопытством стал ждать приближения всадницы.
— Прошу простить, что пришлось кричать вам, — громко проговорила она приблизившись. — Но вы направлялись к тому оврагу, — махнула она рукой в сторону узкой полоски кустарника. — Вам еще не видно. В овраге скрывается волк. Этот злодей за последние три дня зарезал двух лошадей. Я подозреваю, что он бешеный.
Женщина говорила по-русски, и Адам ответил на том же языке.
— Почему его до сих пор не пристрелили? — воскликнул он, пытаясь оправиться от потрясения, которое, без всякого сомнения, произвела на него необычная всадница.
— Я как раз и собираюсь этим заняться, — снова взмахнула она пистолетом и дружески улыбнулась. — Крестьяне слишком боятся бешеных волков. Вы можете объехать овраг, он кончается примерно через полверсты к востоку. Или, если угодно, подождите, пока я его пристрелю, и можете ехать прямо.
Некоторое время Адам в полной тишине разглядывал молодую женщину, пораженный выражением ее больших, сияющих глаз на загорелом лице. Оно приковывало взгляд своей необычной красотой. Широко расставленные, немного крупноватые брови, прямой, точеный нос, белоснежные, хотя и чуть неровные зубы, отчего ее улыбка приобретала слегка насмешливое выражение. Твердый подбородок с глубокой ямочкой; крупный, породистый рот; темно-каштановые волосы, растрепавшиеся от ветра, закрывали узкие плечи. Необычный костюм всадницы выглядел потертым и был так пропылен, словно она провела в седле много часов. Она восседала на своем величественном жеребце с такой легкостью, словно на пони; посадка ее была грациозна. Одна рука сжимала свободно опущенные поводья. В другой она держала пистолет, тот самый, которым она указывала им дорогу с уверенностью опытного стрелка.
— Очень любезно с вашей стороны, госпожа… э-э-э, — озадаченно протянул Адам,
— Софья Алексеевна Голицына, — дружелюбно откликнулась она. — Не обращайте внимания. Это займет не больше четверти часа. Я точно знаю, где его искать.
Она повернула коня, и Адам, пораженный этой случайной встречей, пришел в себя. Неужели она всерьез полагает, что отряд императорской гвардии будет держаться на расстоянии, в то время как какая-то девчонка отправляется сражаться с бешеным волком! Но кажется, так оно и есть. Резко развернувшись, он схватил се коня под уздцы.
— Прочь! — Хлыст засвистел и ожег ему руку. — Как вы смеете! — В одно мгновение улыбчивая дружелюбная молодая женщина превратилась в неистовую фурию; сияющие глаза потемнели от гнева. Она вновь вскинула хлыст, и Адам, предупреждая новый удар, невольно выхватил его у нее из руки.
— Постойте, — попытался он объясниться, но женщина едва заметным движением коленей пришпорила коня. Тот взял с места в галоп раньше, чем Адам успел договорить фразу, и понесся в сторону оврага. В ошеломлении он разглядывал свою руку, на которой набухал багровый след. Может, хватать за уздечку и было с его стороны слишком опрометчивым поступком, но молниеносная быстрота поразила его. Он оглянулся на своих людей. Все как завороженные смотрели вслед летящей фигуре.
— Пожалуй, нам придется подождать, пока княжна Софья уберет волка с нашего пути, — произнес он спокойно, но его спутников это не обмануло. Граф Данилевский был в сильном раздражении.
Не более чем через десять минут в вечерних сумерках послышался выстрел. Всего один. Мастерству княжны может позавидовать самый опытный стрелок, подумал граф. Ее все еще не было видно; он решил, что она едет по оврагу. Поскольку им было по пути, он приказал двигаться в том же направлении, Вскоре они наткнулись в высокой траве на труп здоровенного серого волка. Удивленный, Адам спешился, чтобы рассмотреть зверя. Единственная пуля попала прямо в сердце. Смерть, должно быть, наступила мгновенно.
В задумчивости оп взобрался в седло. Отряд продолжил свои путь в Берхольское. Теперь он не знал, чего можно ждать от женщины, с которой он должен провести месяц в дороге до Санкт-Петербурга. Она представилась ему вполне заурядной, провинциалочкой, глуповатой барышней, застенчивой до робости, во всяком случае, не склонной вступать в разговоры. Он ожидал услышать слезливые жалобы по поводу неизбежных неудобств дальней дороги. Чего уж он точно не мог предполагать, так это яростной, независимой казачки с характером дьявола, умеющей управляться с конем и огнестрельным оружием. Как скажется сие открытие на выполнении поручения, данного ему государыней? По личному распоряжению императрицы ему следовало забрать княжну из-под опеки се деда, но у Адама не было никакого желания выполнять это распоряжение силой. Он полагал добиться своего дипломатией и личным обаянием. Сейчас он в этом засомневался.


Софи добралась до дома прежде, чем се гнев по поводу незнакомца, позволившего себе схватить ее коня под уздцы, уступил место недоуменному вопросу: а что понадобилось вооруженному отряду в этих местах?
Отведя коня в стойло, она бодро направилась в дом. Сапожки звонко цокали по широким половицам, длинная широкая юбка развевалась на ходу. Князь Голицын находился в своей библиотеке, в задней части здания. Ему хватило одного взгляда на пылающие щеки внучки, на сердитые искорки, сверкающие в се глазах, чтобы понять, что княжна Софи чем-то очень недовольна.
— Ты нашла волка?
— Он был там, где я и ожидала, прятался в высокой траве рядом с дорогой. — Она положила пистолет на стол. — Хан был невозмутим как скала, даже когда волк кинулся бежать.
— А когда ты выстрелила? — спросил старик, увлечение которого лошадьми могло сравниться лишь с увлечением его внучки.
— Даже не вздрогнул!
— В таком случае почему же ты сердишься, Софи? — улыбнулся он, откидываясь на спинку кресла. Софья Алексеевна была почти единственным существом, которое могло вызвать улыбку у этого закоренелого отшельника.
По привычке меряя широкими шагами уставленную книжными шкафами комнату, Софи в нескольких словах поведала ему о встрече в степи.
— А в какой они были форме? — свел брови князь Голицын, глядя в потухший камин. Солдаты в окрестностях Берхольского не предвещали добра. На этот разбитый шлях они не могли попасть случайно.
Софи попыталась вспомнить.
— Темно-зеленые кафтаны с красными лацканами, — медленно проговорила она, — и черные темляки на саблях.
— Преображенский полк. Императорская гвардия. О-ох… — Лицо старого князя помрачнело. Присутствие царского отряда могло означать только одно: глаз императрицы обратился на Берхольское. Семидесятилетний старик не интересует царицу. Он с грустью взглянул на внучку, которая терпеливо ждала объяснений.
Он уже собрался было заговорить, когда дверь библиотеки бесцеремонно распахнулась. Старая Анна, домоправительница, появилась на пороге, испуганно стиснув руки.
— Солдаты… У дверей… — выдавила она. — Желают видеть ваше сиятельство. — Подслеповатые, старые глаза часто моргали от страха перед незваными гостями. Она продолжала судорожно потирать свои морщинистые руки.
— Солдаты! — воскликнула Софи, чувствуя, как кровь приливает к щекам от поднимающейся тревоги. — Те же самые? — взглянула она на деда.
Тот молча кивнул.
— Другого такого отряда в наших краях быть не может, — сухо заметил он. — Впусти их, Анна.
— Я не буду их принимать, — заявила Софи, направляясь к дверям.
— Придется, — вздохнул князь. — Останься.
Непривычно повелительная интонация заставила ее замереть в дверях. Обернувшись через плечо, Софи поинтересовалась:
— Почему?
— Они прибыли не ко мне, — глухо пояснил дед.
Он не стал добавлять, что давно уже ждал этого визита, только не знал, когда именно он произойдет. Он не сообщал ей и о тайных агентах императрицы, которые неоднократно посещали Берхольское в течение последних десяти лет, иногда под видом путешественников, иногда — вольных людей, ищущих работы. Князю с его опытом не составляло большого труда догадаться об истинной цели таких посещений. Но он не стремился разоблачать их. К чему?
Кровь отлила от щек девушки; недоумение застыло в ее глазах, но времени отвечать на вопросы уже не было. Громкий, отчетливый голос, который она недавно уже слышала, раздался в коридоре; послышались звуки шагов и звяканье шпор. Она невольно отступила от двери в затемненный угол комнаты.
— Князь Голицын. — Появившись на пороге, граф Данилевский склонил голову в поклоне. — Гвардии полковник граф Адам Данилевский, к вашим услугам. — Офицер заговорил по-французски, на языке двора и аристократии.
Старый князь поднялся со своего кресла.
— Неужели? — откликнулся он на том же языке с нескрываемой насмешкой. — К моим услугам? Что-то я сомневаюсь. Впрочем, входите. Вы и ваши люди — мои гости. — Взглянув через плечо графа на стоящую в дверях Анну, которая по-прежнему в волнении заламывала руки, князь чуть раздраженно заметил по-русски: — Перестань волноваться, Анна. Ты выглядишь так, словно тебя собрались вести на эшафот. Займись своими делами. Узнай, в чем нуждаются наши гости.
Анна стремительно удалилась. Привычно недовольный тон ее барина как-то положительно подействовал на нее. Тем временем Софи постаралась подальше отойти в тень, но дед извлек ее на свет Божий.
— Насколько я понимаю, вы уже знакомы с моей внучкой, граф.
— Да, я… э-э… уже имел удовольствие, — подтвердил Адам. — К сожалению, не успел представиться. — Протягивая ее хлыст, он склонил голову в несколько насмешливом поклоне. — Заверяю вас, княжна, если нам когда-нибудь в будущем придется вместе заняться верховой ездой, я обязательно надену перчатки.
— Трудно представить, что это может случиться, — парировала Софи, забирая свою собственность. — Простите меня, граф, но мне надо пойти сделать распоряжения, чтобы разместить тринадцать гостей.
Начало хуже некуда, отметил про себя Адам, серьезно сомневаясь, удастся ли ему обратить положение в свою пользу Он почувствовал на себе взгляд князя. Глаза старика блестели с подозрительностью и злостью.
— У моей внучки взбалмошный характер, граф.
— Да, у меня тоже сложилось такое впечатление. — Адам взял в руку кремневый пистолет, небрежно брошенный на столик. — Она сделала превосходный выстрел, не говоря уж о ее мастерстве верховой езды,
— Она выросла в степях, а не на паркете, — мягко заметил князь. — А эти земли — не лучшее место для прогулок в одиночестве, если вы не умеете за себя постоять.
— Полагаю, эти земли — вообще не лучшее место для прогулок одинокой молодой барышни, — в тон ему откликнулся граф.
— Почему бы и нет? — пожал плечами старик Голицын и несколько скованно, как человек, страдающий ревматизмом, подошел к буфету. — Не желаете водки, граф?
— Благодарю.
Первая рюмка — знак гостеприимства со стороны хозяина — была выпита одним глотком. Последовало секундное молчание, затем все формальности были отложены; князь налил по второй и проговорил:
— Итак, ее императорское величество решили восстановить в правах семью моего сына и его род?
Адам почувствовал облегчение. Старик по меньшей мере не собирался делать вид, что ни о чем не догадывается.
— Князь Павел Дмитриев просит руки вашей внучки. Я прибыл сюда, чтобы передать вам его предложение.
— Только передать? — Сардоническая усмешка тронула наследственные скульптурно очерченные губы Голицына.
— И сопроводить, — добавил Адам, избавленный от необходимости говорить обиняками. Ясно было, что дипломатические ухищрения в разговоре с прямым стариком ни к чему.
— Я не был при дворе вот уже сорок лет, — заметил князь. — Эта фамилия, разумеется, мне известна. Но с князем Павлом я не знаком.
Адама обрадовало это сообщение. Он извлек из кармана пакет, скрепленный императорской печатью. От него не потребовалось высказывать собственное мнение о Павле Дмитриеве, равно как и описывать историю его семейной жизни. Екатерина собственноручно написала письмо князю Голицыну, в котором в самых теплых тонах характеризовала князя Дмитриева и обещала принять личное участие в судьбе Софьи Алексеевны…
Князь Голицын в молчании разглядывал пакет. Относительно основного содержания дружеского, хотя и официального монаршего послания у него не было никаких заблуждений. Софью Алексеевну требовали в Петербург. Она должна стать женой образцового представителя породы, боевого генерала с внушительным послужным списком подвигов на поле брани, который, безусловно, будет способствовать тому, что она займет подобающее ей место в дворцовой иерархии, причем на высших ее ступенях. Голицын не удержался от циничной мысли о том, какие услуги оказал императрице сей генерал, чтобы получить в награду такое наследство. Отличился он скорее всего не на царском ложе, поскольку вкусы и аппетиты ее императорского величества требовали постоянно обновляющейся свежести и неукротимой энергии юности.
Во всех этих размышлениях было не много толку. Императорская власть над своими подданными была настолько безграничной, насколько вообще может быть безграничной власть хозяина над своими рабами — личной движимой собственностью, которая служит залогом его процветания. Рабовладелец в отличие от царицы не обладает законной властью распоряжаться жизнью этой собственности, но имеет право сочетать их браком по своей прихоти, отправлять их в сражения; императрица Всея Руси может потребовать от любого из своих подданных — свободного человека или раба — всего, что пожелает ее милость, и повиновение их должно быть беспрекословным.
Князь посмотрел на графа Данилевского, В глазах старика проступил негодующий блеск.
— Полагаю, вам следует вскрыть это послание вместе с княжной после ужина, граф… Прогулка в саду даст вам отличную возможность исполнить свою миссию посланника.
Адам не моргнув глазом встретил это предложение. Старик играет с ним. Голицын прекрасно понимал, что будет гораздо лучше, если он сам расскажет обо всем своей внучке, потребует или заставит в крайнем случае, чтобы она повиновалась. Непросто исполнять такое поручение даже при доброй воле спутницы, а уж при непокорном и своевольном характере княжны Софьи Алексеевны это путешествие может превратиться в сущий ад.
— Мне нужна ваша помощь, князь, — ровным голосом произнес он, словно старик Голицын сам об этом не мог догадаться. — Не слишком ли затруднит вас объяснить положение княжне лично? Я был бы счастлив всячески способствовать этому, я готов ответить на любые вопросы Софьи Алексеевны, которые она пожелает задать. Но я более чем уверен, что начать разговор следует самому близкому человеку и кому она полностью доверяет. — Взгляд его невольно упал на пистолет, лежащий на столике, и боль от удара хлыстом снова дала о себе знать.
— Пожалуй, — сверкнул глазами князь Голицын. — Вряд ли вы обойдетесь без моей помощи.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Серебряные ночи - Фэйзер Джейн



очень понравилась хочу читать дальше
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнЦарева людмила
26.04.2014, 6.54





не люблю романы о русской жизни написанные зарубежными авторами. Не в обиду, но читать не буду.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнПривереда
26.04.2014, 9.03





Интересный роман. Понравилось, что о русской княжне и русской истории. Моя оценка 9. Слишком много насилия.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнНатали
31.05.2014, 0.38





А мне очень понравилось!Это один из самых любимых моих романов.Очень сильная героиня.Надоели плаксивые и неуверенные в себе барышни.Да и нет там никакого насилия,по крайней мере физического.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнМария
17.10.2014, 11.44





А мне очень понравилось!Это один из самых любимых моих романов.Очень сильная героиня.Надоели плаксивые и неуверенные в себе барышни.Да и нет там никакого насилия,по крайней мере физического.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнМария
17.10.2014, 11.44





Роман не восхитил, однако удивил: Автор не плохо поработала в плане исторической канвы. А вот любовная линия подкачала: ГГ-и были не убедительны. В общем- не зацепило. А где-то и бесило: например, что персонажи любых сословий почему-то все время пили водку.
Серебряные ночи - Фэйзер Джейнморин
20.10.2014, 17.07





Понравилось. Стоит того чтобы прочитать.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнОксана
23.10.2014, 10.28





Удивительно интересно и легко читать. Автор от реальности того времени не отступила, ярко описано столкновение европейской и русской культур с капелькой восточного колорита и даже затронута красота русской природы. читать!
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнНюта
23.10.2014, 16.07





Скучно. Любовная линия бледная, не убедительная. Весь роман автор пыталась продемонстрировать глубокое знание истории России. И все ее силы и талант ушли на это. На сюжет и описание любви сил уже не хватило. Дочитывала из чистого упрямства. У автора есть ЛР примерно с таким же сюжетом "Возлюбленный враг". Производит более сильное впечатление!
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнНаталья
26.10.2014, 14.21





ВОТ УЖ НЕ ДУМАЛА,ЧТО БЕЛАРУСЬ КОГДА-ТО БЫЛА "ИСКОННОЙ ПОЛЬСКОЙ ТЕРРИТОРИЕЙ"...ПОСЛЕ ЭТОГО ПРОТИВНО СТАЛО ЧИТАТЬ
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнЛена
20.12.2014, 1.09





ЛЕНЕrnТо есть выражение "киевская Русь" Вас тоже шокирует? И вы плохо учили историю в школе? Побывайте с экспурсией в Бресте, послушайте великолепные легенды про замок Радзвиллов и женщину в белом, посмотрите архитектуру - да, границы были другие, да земли принадлежали Польше , но какое это имеет отношение к роману? Роман легкий, приятный, с хорошей интригой. Читайте и получайте удовольствие
Серебряные ночи - Фэйзер Джейнпросто я
20.12.2014, 9.43





Очень славный роман, хорошо описаны герои, состояние общества, нравы тех времен. Любовная линия слабовата, но сюжет не банален: 8/10.
Серебряные ночи - Фэйзер Джейнязвочка
20.12.2014, 19.10





Не очень как-то, любовь непонятно откуда взялась, и тяжеловато читать как муж над героиней издевается.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнЕлена
25.12.2014, 23.10





Прекрасный роман, один из лучших. Хороший слог, замечательный перевод, полное отсутствие малейшей пошлости. Описана любовь, а не голый подробный секс, любовь во всех проявлениях, и забота, и нежность, и страсть. Читать обязательно. Любовь часто берется из ниоткуда казалось бы.., это химия, слияние душ, притяжение, понятное без слов. Волшебство. Завидую тем, кто будет читать 1-й раз.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнИрина
20.04.2015, 8.46





Откуда взялась любовь непонятно? "она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним" (Шекспир,"Отелло"). Только здесь наоборот, он проникся к ней состраданием, а т.к. имел возможность узнать ГГ-ню до ужасного брака, это и родило любовь. Придворная жизнь описана не тягостно, не вызывает отторжение то, что написана иностранкой, этого не опасайтесь.Тут не просто страсть, тут и забота и нежность, человеческая теплота. Отчаяние, но и надежда. Очень хороший роман. Еще посоветую Коршун и Горлица и Почти невинна. Остальное у автора не понравилось. Даже странно, как будто разные люди писали. 10.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнИринаМ
10.05.2015, 3.16





Ну а муж конечно тут палку перегнул, его необоснованная жестокость излишняя совершенно. Просто больше оправдывает любовников в глазах читателя. Но все равно перебор.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнИринаМ
10.05.2015, 3.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100