Читать онлайн Серебряные ночи, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Серебряные ночи - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 162)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Серебряные ночи - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Серебряные ночи - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Серебряные ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17



«Да, это самый исчерпывающий ответ, — думала на следующий день Екатерина, откинувшись на спинку дивана в своей карете и прикрывая глаза от полуденного солнца. Ее спутники деликатно отвернулись от дремлющей грузной пожилой дамы, которая тяжело задышала приоткрытым ртом. — Самый исчерпывающий…»
Получающая удовольствие и счастливая со своим любовником, Софья Алексеевна теперь, должно быть, станет всех убеждать, что в ее супружеской жизни все обстоит вполне благополучно, и разговоры об аннулировании брака и пожелании уехать в деревню прекратятся. Адам Данилевский — отличный выбор. Сам не связанный узами брака, он тем самым сокращает обычно возникающий в таких случаях многоугольник на один угол. Конечно, Дмитриев должен оставаться в неведении. Он не относится к числу снисходительных мужей, а придворный скандал — вещь крайне неприятная. Григорий обеспечил его отсутствие на большую часть путешествия, по возвращении в Петербург… Впрочем, это еще нескоро и совсем в другом мире, так что и думать об этом пока не стоит. Лучше наслаждаться волшебством этого. Остается надеяться, что она не понесла, хотя… Как бы то ни было, если ей это не удалось со времени свадьбы… Голова царицы окончательно упала на грудь. Легкое похрапывание усилилось.
К своему удивлению, Софья обнаружила, что компаньонок на ночь к ней больше не присылают. Честно говоря, се шатер отличался от прочих менее изысканной обстановкой и украшениями. Он был невелик, но роскошь уединения с лихвой окупала все. Караван приближался к Крыму; она по-прежнему ездила верхом в обществе самых разных и весьма приятных спутников. Князь Потемкин нередко приглашал се присоединиться к голове каравана; тогда ей удавалось побыть и в обществе графа Данилевского. В остальных случаях она держалась неподалеку от царского экипажа, развлекая послов. Казалось, все словно создано для того, чтобы удовольствие длилось как можно дольше, включая легкость любовной связи. Когда она однажды заговорила об этом с Адамом, тот только таинственно улыбнулся краешком губ.
— Чему ты улыбаешься? — поинтересовалась она. Караван уже был на расстоянии менее одного дневного перехода от Бахчисарая, и Софи чувствовала, как на безоблачном в последние дни горизонте ее души начинали сгущаться тучи.
— Я думаю, — не сразу ответил Адам, — что с недавних пор нас опекают херувимы.
— Херувимы? Что ты хочешь сказать? — Несмотря на тягостные мысли, она не могла не рассмеяться столь необычному объяснению.
— А тебе и знать не надо, — еще более таинственно откликнулся он. — Я сам могу только догадываться. Поэтому давай будем просто им благодарны.
Софи начала было протестовать, но оборвала себя на полуслове. Они как раз поднялись на вершину холма. Навстречу галопом неслась армия татарских всадников в таких богатых одеяниях, что у нее перехватило дыхание. И все они были вооружены до зубов.
— Делегация для торжественной встречи или повстанческая армия? — пробормотал как бы про себя Адам. — Последнее меня бы не очень удивило. Мы навязали им христианство как официальную религию. От наших храмов падает тень на их минареты.
— Заполонили их улицы женщинами без чадры, — хмуро добавила Софья, наблюдая за приближением воинственной, сверкающей на солнце оружием армии. — Они презирают женщин, ненавидят христианство, почему они должны склонить головы перед женщиной-христианкой, пусть даже такой выдающейся, как Екатерина?
— Потому что она верит, что они поступят именно так, — веско заметил Адам. — Смотри!
Внушительная кавалькада бойцов окружила императорскую карету, в которой находились Екатерина и принц Прусский. Ни одного русского воина не было видно, за исключением старших офицеров при полных парадных регалиях.
— Они могут увезти их величества хоть в Константинополь, — охнула Софья. — Их никому не остановить! — Мысль одновременно и позабавила, и напугала ее. — Можешь себе представить, какое развлечение получит его высочество Абдул Хамид при виде таких пленников? Представляешь царицу в гареме Абдул Хамида! — Вообразив эту картину, Софи не удержалась от смеха.
— С трудом, — сухо откликнулся Адам. — Но не думаю, что может произойти нечто подобное. Ее императорскому величеству просто прислали сопровождение, подобающее первому появлению госпожи в своих новых владениях — Крымском ханстве.
Императорский кортеж и парадное сопровождение вошли в Бахчисарай. Это был небольшой городок с белыми каменными домами, дремлющий под благословенным южным солнцем; вдоль улиц росли оливковые деревья с серебристыми узкими листьями, благоухание цветущего жасмина и роз наполняло воздух. Софи смотрела во все глаза, в полном восхищении от гор, покрытых цветущей лавандой, и яркого нефрита морской глади.
— Какое чудо, Адам!
Он промолчал, лишь улыбнувшись в ответ. Где-то в этом городе должен находиться князь Дмитриев. Адам искоса взглянул на Софью.
— Пожалуй, тебе лучше держаться от меня подальше, — заметила она, точно угадав его мысли. — Я отстану и подыщу себе более невинное общество.


Местные жители проявили полное безразличие к втягивающейся в город процессии; они упрямо поворачивались спиной ко всему этому великолепию, как будто оно не имело к ним ни малейшего отношения. Это можно расценить и как самозащиту, подумала Софья. Когда гордую нацию подчиняют таким образом, явное пренебрежение как бы низвергает ослепительный блеск захватчика.
Они прибыли во дворец свергнутого хана, словно перенеслись в сказку из «Тысячи и одной ночи». Этот южный дворец ничем не напоминал екатерининские огромные дворцы северной столицы. Всюду росли апельсиновые и померанцевые деревья; в благоухающих внутренних двориках журчали фонтаны; стены были из мрамора, а полы — из камня. Диваны и оттоманки, обтянутые кашемировыми и шелковыми тканями; персидские и турецкие ковры, в изобилии небрежно разбросанные там и сям; узкие островерхие окна, вместительные балконы; мягкий морской бриз нес свежесть во внутренние покои.
Если таков был апофеоз задуманного Потемкиным сказочного путешествия, то лучшего он и придумать не мог. Софи с широко распахнутыми глазами бродила по комнатам и внутренним дворикам, слыша за спиной несмолкаемый восторженный щебет Александрины Олениной. Желание попросить ее придержать язык хотя бы на минутку, чтобы прийти в себя, все более усиливалось. Слова уже были готовы сорваться с языка, когда она услышала знакомый характерный цокающий звук шагов по каменному полу. Этот звук мигом вернул ее в столовую петербургского дома, где она сидела в кресле, ожидая, когда часы пробьют два удара и в гостиной раздадутся размеренные шаги мужа.
— А, дорогая моя жена! Надеюсь, путешествие было приятным? — Он поклонился, держа шляпу на отлете. В светло-голубых глазах застыла насмешка, будто он мог слышать бешено заколотившееся сердце — ответ скорее на кошмарное воспоминание, чем на его нынешнее появление, но от этого ей было не легче.
— Очень приятным, благодарю вас, Павел! — Софи сделала глубокий реверанс, подала ему руку и заставила себя изобразить улыбку. — Судя по отзывам, вы превосходно справились со своей миссией. Прием, устроенный царице, был грандиозен.
— Неужели вы думали, что я могу не справиться?
— Нет, — вполне искренне покачала она головой, — такое мне и в голову не могло прийти.
— Разрешите показать вам дворец. — Он подставил ей согнутую в локте руку и повернул голову к, стайке молодых дам, с которыми шла Софья. — Надеюсь, вы простите меня, милые дамы, если я отвлеку мою жену на несколько минут.
Софи взяла его под руку, не переставая повторять себе, что пока еще находится в безопасности. Он мог ее запугать, но не мог причинить зла — здесь… сейчас… пока. И вновь рука незаметно легла на живот, на невидимую под просторным, в бесконечных складках платьем для верховой езды округлость.
Проявляя любезность и предупредительность, князь Дмитриев водил супругу по ханскому дворцу, делясь с ней познаниями, которые приобрел за время пребывания здесь.
— Татары обладают достойным восхищения пониманием ценности женщин и их предназначения в мире, — заметил он небрежно, проходя по анфиладе пышно убранных комнат. — Здесь располагался гарем принца. Его женщины были полностью отделены от остального мира. У мусульманских женщин две задачи: доставлять удовольствие своему господину и приносить потомство. — Голубые глаза остановились на ней. — Если женщина оказывается несостоятельной в той или иной роли, она не заслуживает того, чтобы на нее тратиться… Недостойна защиты, крыши над головой, средств к существованию, которые может обеспечить ей ее господин.
— Стоит ли говорить об этом, Павел, — заметила Софья, полагая, что пора прекратить делать вид, что идет обыкновенная беседа.
— Разумеется, — на лице его мелькнула тонкая усмешка, — в некоторых случаях известные усилия помогают… образумить, если можно так выразиться, непослушных. Обычно, — продолжил он, размышляя вслух, — такие усилия приносят успех. — Он положил ладонь поверх руки Софьи, покоящейся на сгибе его руки. — Мы попробуем начать все сначала, Софья Алексеевна. Я многому научился у последователей Пророка.
Не лишился ли он рассудка в этом жарком климате, подумала Софья. Мог ли он заразиться этими варварскими привычками и обычаями людей, которые грабили и порабощали целые нации, как поработили и женский пол? Ей подумалось, что Павел быстрее других поддастся этому влиянию; для подобных убеждений и верований благодатная почва в сознании человека, который и без того убежден в полном своем превосходстве над любым существом, зависящим от него. Других мыслей эти высказывания у нее не вызвали.
— Здесь ваша спальня, — показал Павел, подходя к одной из сводчатых дверей. За ней находилась небольшая комната с видом на внутренний дворик.
Софи, невольно повинуясь приглашению, вошла вслед за мужем внутрь. Он закрыл за собой дверь.
— Ну а теперь, — произнес он, усаживаясь на застланный дорогим покрывалом диван, — мне хотелось бы узнать, способна ли столь благоприятная обстановка оказать влияние на мою холодную, бесплодную, недостойную жену. — Светлые глаза словно пригвоздили ее к полу. — Посмотрим, удастся ли вам разжечь хотя бы искорку желания в моей груди. Видите ли, я не чувствую к вам ни малейшего влечения. Но мне кажется, это оттого, что вы недостаточно стараетесь. Не будете ли вы добры раздеться передо мной?
До сознания Софи не сразу дошел смысл слов, произнесенных тоном любезной просьбы. Потом вопль возник в глубине души. Но что это даст? В том, что муж с женой после временной разлуки хотят побыть наедине, нет ничего удивительного. Мог ли он заметить какие-нибудь изменения в ее фигуре? Талия стала немного толще, груди — потяжелее, но рост пока успешно скрадывал подобные изменения. Если он не знает, что искать, он этого и не обнаружит.
Все эти соображения мгновенно пронеслись в ее лихорадочно работающем мозгу. Если он намерен овладеть ею, она вполне способна это вытерпеть. Так уже бывало не раз в прошлом. Софи сбросила с плеч жакет и принялась неторопливо расстегивать кофту.
Послышался стук в дверь. Ее пальцы замерли. Гримаса раздражения исказила лицо Павла. Он крикнул, чтобы вошли. Софья отвернулась к окну и незаметно вернула на место пуговицы.
— Князь Потемкин собирает совет, ваше сиятельство! — не успев отдышаться, выпалил незнакомый безусый курьер. — Меня послали отыскать вас, ваше сиятельство.
Приговор, стало быть, откладывается. Надолго ли? Павел, чьи мысли о жене мгновенно улетучились перед служебным долгом, яростно набросился на молодого корнета за то, что тот предстал перед генералом запыхавшимся и взмыленным. Софи невольно почувствовала сострадание к юноше, которого генерал разносил в пух и прах за несоблюдение субординации, однако не могла не порадоваться временной передышке. Корнет неосмотрительно попытался оправдаться, говоря, что генерала было трудно найти, а приказание у него срочное. В ту же секунду плетка генерала хлестнула по плечу юноши. Софи сжалась, но сдержала крик, только отвернулась к окну.
— Я вернусь, когда вы отдохнете, — услышала она отрывистую речь Дмитриева. — И мы продолжим. — Потом хлопнула входная дверь.
Софи не сдержала глубокого, прерывистого вздоха. Вслед за новым стуком в дверь на пороге появилась Мария, пришедшая распаковать вещи своей госпожи. После того как Дмитриев уехал в Кайдак, Софи надменно отказалась от дальнейшего услужения Марии, таким образом избежав любопытных глаз служанки. Мария прекрасно знала о более чем прохладном к себе отношении госпожи, а потому и не выказала удивления, когда ей перестали поручать даже такую обычную работу, как уход за бельем и платьем. Поскольку отбывший князь не оставил иных распоряжений, ей ничего не оставалось делать, как подчиняться приказам княгини. Если про себя она и недоумевала, почему стирку белья Софьи Алексеевны выполняет молоденькая прислуга графини Браницкой, ей все равно пришлось тупо с этим смириться.
Оставив Марию в своей спальне, Софи поспешила в апартаменты царицы. Обустройство императрицы во дворце происходило в обстановке невероятной суеты. Еще одна часть путешествия завершилась, и гранд-дама с обычной основательностью, принятой при дворе, раздавала многочисленные указания.
— Не желаете ли прогуляться по саду, княгиня? — с поклоном обратился к ней герцог де Лилль. — Боюсь, если я не уберусь отсюда, графиня Шувалова и мне поручит какую-нибудь работу.
— Ну что вы, ваше превосходительство, гранд-даму никто не может упрекнуть в столь чудовищных нарушениях правил этикета, — рассмеялась Софья. — Но я с огромным удовольствием составлю вам компанию, тем более что мне скорее всего не избежать какой-нибудь неприятной неожиданности
— Софья Алексеевна!
Софи вздрогнула, услышав спокойный голос Екатерины.
— Кажется, я опоздала. Прошу прощения, герцог.
Софи направилась к письменному столу, за которым восседала царица, по обыкновению перебирая бумаги, ежедневно поступающие в огромных количествах из всех уголков ее необъятных владений. Этот стол мог стоять и в шатре, раскинутом в степи под открытым небом, и на борту корабля, плывущего по Днепру, и, как сейчас, в бывшем ханском дворце — ничего не менялось. Сердце государства находилось там, где находилась Екатерина. И сердце это должно было биться постоянно.
Екатерина окинула свою придворную даму внимательным, задумчивым взглядом.
— Надеюсь, ты будешь не очень расстроена, княгиня, но, боюсь, мне снова понадобятся услуги твоего мужа. Тебе опять придется на время с ним расстаться. — Радостный блеск в глазах укрылся под пушистыми опущенными ресницами, но не раньше, чем императрица сумела его заметить. Она улыбнулась про себя, подумав снисходительно, как все-таки приятно иметь возможность помочь двум влюбленным голубкам. — К вечеру он должен отбыть с моим посланием к султану в Высокую Порту.
— Плохой женой окажется та, которая не будет счастлива, что ее муж удостоен такой чести, ваше величество, — ответила Софья, опустившись в глубоком реверансе.
«Маленькая лгунья», — усмехнулась про себя Екатерина.
— А ты, княгинюшка, должна дальше развлекать всех этих прусских, французских, английских послов. Ты делаешь успехи.
— Благодарю вас, ваше величество, — еще раз присела Софья. — Могу ли я продолжить обещанную герцогу де Лиллю прогулку по саду?
Екатерина отпустила ее царственным жестом.
Софи вернулась к герцогу, едва сдерживая себя, чтобы от радости не подпрыгивать на ходу, и стараясь не сиять как медный пятак. На ближайшую и на множество последующих ночей она избавлена от супружеских визитов в свою спальню.
— Что вы скажете об этом великолепном дворце, княгиня? — поинтересовался французский посланник, когда они вышли из узкого коридора и оказались во внутреннем дворике, полном пышной яркой зелени и густых ароматов роскошных южных цветов.
— Это непередаваемо! — искренне ответила Софья.
Герцог рассмеялся.
— Я хочу показать вам апартаменты, которые отвели мне и графу де Сегюру, Особенно спальни. Они отделаны с такой чувственностью, что невозможно не предаться мечтам! А вот и граф Данилевский! — приветствовал он идущего навстречу Адама. — Я только что рассказывал княгине, какие чувственные спальни в наших апартаментах. Ваши расположены не в той же части дворца?
— В гареме, — усмехнулся Адам. — Вы употребили исключительно точное слово, ваше превосходительство. Могу ли я присоединиться к вашей компании?
— Будьте так любезны, граф, — ответила за него Софья. Герцог полагает, что в таком месте самые смелые мечты способны воплотиться в жизнь. Вы согласны?
— Мы говорили всего лишь о мечтах, о чувственных сна наяву, — со смехом пояснил де Лилль. — Осмелюсь предположить, что в голове всех оказывающихся в таком месте мужчин возникает одна и та же мечта.
— А можно ли узнать женщине, о чем же эта мечта? — озорной улыбкой обратилась она к герцогу.
— Не уверен, — смутился герцог и взглянул на спутника. — Как вы считаете, граф, следует ли нам просветить леди?
Софи перевела взгляд с одного мужчины на другого. Глаза Адама таинственно блеснули, на губах заиграла загадочная улыбка.
— Эта мечта — о женщине, княгиня. О власти над ее душой и телом.
— Правда? — повернулась она к герцогу.
— Это правда, — рассмеявшись, подтвердил тот. — Только поймите, эта власть не должна быть постоянной. На самом деле лучше всего, если она недолговечна. Но она должна быть абсолютной, пока мужчина предается мечтам.
— Вы настоящие мусульмане! — заявила Софи.
— Нет-нет! — поднял указательный палец Адам. — Не совсем. Дело в том, что для полного осуществления мечты необходимо, чтобы женщина искренне принимала в ней участие. Она должна получать от своей роли удовольствие не меньшее, чем тот, с кем ее свела судьба. Вы согласны со мной, ваше превосходительство?
— Полностью, — опять рассмеялся герцог де Лилль. — Вот, смотрите сами… — Они оказались у сводчатой двери. Принц торжественным жестом распахнул ее. Софи увидела просторную спальню, мозаичный пол, сверкающие мраморные стены и роскошный диван по всему периметру. В центре комнаты журчал фонтан, его тонкие струйки стекали в изящную мраморную чашу. Сквозь окна, укрытые от любопытных глаз густой вьющейся растительностью, лился зеленоватый свет. — Волшебный мир грез наяву! Просто преступление проводить ночь в такой спальне в одиночестве!
— Вас тоже одарили подобным, граф? — приподняла бровь Софья.
— Я позже покажу вам.
В голове ее родилась и укрепилась захватывающая, сладостная мысль. А почему бы и нет? Частично это поможет избавиться от отвратительного осадка после беседы с Павлом, станет тайным вызовом его убеждениям и гнусным заповедям. Извинившись перед спутниками, Софи торопливо направилась в свою скромную комнату. В городских лавках можно без труда найти все, что ей требуется. Легкая накидка и шляпа с густой вуалью — в таком виде она не оскорбит религиозных чувств местных жителей, хотя полностью скрыть появление на улице иноземной дамы, да еще исповедующей другую религию, разумеется, не удастся.
Спустя десять минут Софья Алексеевна уже торопливо шла по улочкам города, еще не остывшим от полуденной жары. Однако тени уже становились длиннее; у дверей домов стояли мужчины, лениво переговариваясь, дыша свежим воздухом. Все женщины, которые попадались ей по пути, были закутаны в плотную чадру; все несли какую-нибудь поклажу — кувшины с водой из источников, корзины с провизией с рынка. Нельзя было увидеть ни одного кружка просто стоящих и болтающих женщин, хотя на площади, где в каменной ванне журчал источник, несколько одетых в темное женщин стирали, расстелив белье на специальных камнях; их гортанные голоса, напоминающие вернувшихся в свои гнезда скворцов, далеко разносились в вечернем воздухе.
В небольшой, тускло освещенной лавчонке, отгороженной от улицы занавеской из бусин, Софи нашла то, что искала. Ни одного слова не было произнесено между ней и иссохшим стариком продавцом. Для общения хватило языка жестов.
Она вернулась во дворец через боковую дверь в высокой каменной стене и торопливо миновала площадку с лавровыми и апельсиновыми деревьями; покупки надежно скрывала просторная накидка. В комнате ее ждала бледная Мария.
— Их светлость, мадам… — начала она с запинкой, — искали вас. Я ничего не могла ответить…
— Разумеется. Откуда тебе знать про меня то, о чем я тебе не говорила, — резко оборвала ее Софья. — Он не сказал, зачем хотел меня видеть?
— Я поняла, что он уезжает. — За прямолинейным ответом Мария пыталась спрятать страх, подозревая, что неведение служанки относительно местонахождения госпожи должно быть определенно наказано. — Думаю, он приходил попрощаться.
— Можешь идти, — холодно бросила Софья.
Как только дверь за испуганной служанкой закрылась, она извлекла из-под накидки приобретение и спрятала сверток на дно сундука кедрового дерева, где обычно лежало ее нижнее белье. Теперь, как подобает верной жене, можно и поспешить попрощаться с отъезжающим мужем, даже всплакнуть на дорожку. Она язвительно усмехнулась, но тем не менее вышла из комнаты и направилась на главную площадь перед дворцом.
Кавалерийский отряд уже был в сборе; кони нетерпеливо цокали подковами по камням. Павел стоял у подножия лестницы, ведущей во дворец, и беседовал с князем Потемкиным.
— Как хорошо, что я успела пожелать вам счастливого пути, Павел, — с милой улыбкой воскликнула Софья, быстрым шагом подходя к лестнице. — Мария доложила, что вы искали меня. Я была в обществе герцога де Лилля по указанию императрицы. — И не очень даже солгала просто чуть переместила время, мелькнула у нее довольная мысль.
— Как неприятно, что вам снова приходится расставаться, — произнес Потемкин, глядя на Софью. — Но только ваш супруг, княгиня, способен выполнить столь деликатную миссию.
Ему все известно, внезапно почувствовала Софья. От этого ослепительного открытия она чуть не расхохоталась вслух. Неужели Потемкин — тот самый херувим, о котором говорил Адам? Никогда не думала, что херувимы могут так выглядеть! Смех дрожал на ее губах; в глазах плясали чертики. Да, князь Потемкин — добрый друг! Торопливо опустив глаза, она обернулась к мужу и произнесла все полагающиеся при расставании слова. Тот холодно склонил голову, затем взобрался в седло, и кавалькада, дробно цокая копытами по камням, покинула площадь.
— Позвольте один небольшой совет, Софья Алексеевна, — собираясь вернуться во дворец, на ходу негромко произнес Потемкин. — Лунатикам лучше возвращаться в обычное состояние задолго до рассвета.
— Как долго может продлиться отлучка моего мужа, князь? — шагая рядом с ним, в полный голос задала Софи совершенно естественный вопрос, догадавшись, что добрый совет ответа не требует.
— Не думаю, что князь Дмитриев сможет присоединиться к нашей небольшой экскурсии, — охотно откликнулся Потемкин. — Когда его миссия в Порту завершится, он направится прямо в Санкт-Петербург.
О, какое всемогущество! Софи охватила небывалая радость. Последние остатки неприятных воспоминаний словно ветром сдуло. Генерала не будет рядом, когда ей придется обратиться к Екатерине с просьбой на время уехать в Берхольское. Она спокойно родит ребенка, в полной безопасности, в своем родном доме, в доме, который станет родным ее малышу. Об этом позаботятся Татьяна Федорова и все остальные.
В первый раз она позволила себе подумать о новой жизни, таящейся внутри, как о существующей самостоятельно, вне ее. Она могла быть уверена, что ребенок будет расти здоровым, окруженным любовью, под надежной крышей родного дома, в котором выросла и его мать. Даже если ему не придется узнать о своем происхождении, она уверена, что у него будет счастливое детство. Но до этого еще далеко, до того момента, когда надо будет что-то решать, как-то действовать, еще много-много недель. Недель безграничной любви. А сегодня вечером… да, к сегодняшнему вечеру она готовит нечто особенное.


Огромная ярко-желтая луна тяжело зависла на фиолетовом небосводе. Четверо офицеров в мечтательном настроении прогуливались по парку бахчисарайского дворца; все находились под сильным впечатлением от окружающей романтической обстановки; казалось, в самом воздухе было разлито почти осязаемое ощущение любовных игр, в которых участвовали какие-то иные люди в иные времена. Теперь среди сладких ароматов жасмина и игривого журчания фонтанов на этом самом месте бродили они — незваные гости.
— Совершенно никакого желания идти в постель, — проговорил один из офицеров, поднимая голову к небу. — У меня какое-то странное томление на душе.
— Это от молочного поросенка, которого нам подали на ужин, Сергей! — рассмеялся Данилевский. — Свинина тяжела для желудка.
— В тебе ни капли романтики, Адам, — откликнулся майор, хлопая приятеля по плечу. — Здесь какой-то воздух особенный. Неужели ты не чувствуешь?
— У меня в комнате стоит водка, совершенно особенная, — парировал Адам. — Лучшее средство от переедания.
— Если это все, на что мы можем рассчитывать в такую ночь, — вздохнул Сергей, — полагаю, следует умерить притязания.
Со смехом все свернули под арку и вошли во дворец, по направлению к бывшему гарему, в одной из комнат которого и располагался сейчас граф Данилевский.
Адам открыл дверь. Ступив за порог, все замерли на некоторое время, впитывая атмосферу комнаты, залитой мягким золотистым светом масляных светильников, полной ароматов жасмина и роз, стоящих в высоких кувшинах по углам… Это была обстановка откровенной чувственности. На низенькой скамеечке рядом с диваном замерла женская фигурка, укутанная в тончайшую, прозрачную вуаль.
— Может, я сплю? — с ноткой благоговейного страха произнес один из офицеров. — Адам, она настоящая?
— Настоящая, — откликнулся Адам, у которого дух захватило. — Совсем настоящая. Прошу, господа, в мою собственную сказку из «Тысячи и одной ночи».
Фигурка в бело-розовой вуали плавно поднялась со скамеечки и поплыла им навстречу; лишь накрашенные ресницы и удлиненные миндалевидные глаза оставались не укрыты тончайшей тканью. При тусклом золотистом освещении от них исходил глубокий внутренний свет. Сделав рукой плавный приглашающий жест, она двинулась к дивану.
Завороженные, все четверо опустились на богато украшенные подушки, не отрывая глаз от молчаливой фигурки; сквозь полупрозрачную ткань туники и широкие шаровары, туго перехваченные у щиколоток, можно было различить смутные очертания тела цвета розового жемчуга.
— Где ты ее нашел? — прошептал Сергей, с трудом приходя в себя.
— Купил, — прищурился в ответ Адам. — У погонщика верблюдов.
Едва уловимая дрожь пронизала стройную фигурку, направляющуюся к ним с подносом, на котором стояли рюмки с водкой. Опустившись на колени, она по очереди поднесла каждому из мужчин поднос; глаза ее были скромно опущены.
— Нельзя ли нам взглянуть на ее личико? — протянул руку к склоненной головке полковник Оболенский.
— Нет, — быстро ответил Адам и деланно лениво потянулся. — Она моя, и только я имею право смотреть на нее.
— Ты просто собака, Данилевский! — воскликнул четвертый из их кружка. — Это надо же ухитриться всего за полдня создать себе собственный рай!
Адам самодовольно улыбнулся. Коленопреклоненная фигурка уже стянула с него сапоги и умелыми движениями массировала усталые ступни и пальцы. Потом вновь столь же плавно поднялась и, словно несомая ветерком, пересекла комнату, чтобы вернуться с парой шелковых шлепанцев. Домашняя обувь изящными движениями была водружена на ноги. Адам на мгновение прикрыл глаза, вдыхая смешанные ароматы жасмина и благовоний, источаемых закутанной в вуаль женщиной, которая в этот момент наклонилась над ним, чтобы расстегнуть пуговицы его отделанного тесьмой мундира.
Остальные мужчины как завороженные наблюдали за священнодействием, испытывая почти такое же волнение, словно это происходило с ними.
— Как ее зовут? — чуть дрогнувшим голосом спросил Сергей.
— Серафина, — наугад брякнул Адам. — Она очень дорогая. — Женские пальцы уже были заняты пуговицами рубашки. Он положил свою ладонь поверх ее руки. — Думаю, пока достаточно. — Головка моментально склонилась в знак повиновения; распрямившись, Серафина пошла и принесла его парчовый халат. Адам, не вставая с дивана и почти не шевеля руками, оказался облачен в богатое одеяние.
— Она умеет разговаривать? — спросил полковник Оболенский, расстегивая крючки на воротнике мундира.
— В мужском обществе она говорит только на языке любви, — сообщил Адам, вальяжно откидываясь на спинку дивана.
Нежные пальчики массировали его виски, слегка прикасались к опущенным векам. На мгновение открыв глаза, он совсем рядом в блестящих темных глазах увидел выражение страсти, сравнимой только с его собственной, и понял, что она вложила всю себя, всю свою душу, в сказку, созданную ею для них двоих. Это не были глаза Софи, это были глаза Серафины. Он позволил себе слегка приобнять, точнее, просто провести руками по изящно склонившейся над ним фигурке. Тепло ее тела под тончайшей тканью; готовность, с которой она подалась на проявленную ласку, показывая, что за пределами его рук для нее ничего не существует и существовать не может, окончательно лишили Адама последней связи с земным существованием.
— Мне не хотелось бы показаться негостеприимным… — пробормотал он.
Серафина, подобно розовому облачку, подплыла к двери и распахнула ее, склонясь в глубоком поклоне перед уходящими офицерами, которые не могли оторвать жадных взоров от грациозной рабыни, покорно опустившей голову, с прижатыми к груди руками, в одеянии, которое одновременно и скрывало, и не скрывало ни единого плавного изгиба прекрасного тела, обещающего невыразимое наслаждение и воплощение самых сладостных грез.
— Иди ко мне, — повелительно проговорил Адам, когда дверь за офицерами закрылась. Сидя на диване, он раздвинул колени и притиснул ее к себе, снимая прозрачные покровы. Ладони его обхватили груди, потом скользнули вдоль тела и остановились на бедрах. — Положи руки на голову.
Она незамедлительно повиновалась. Адам развязал шнурок на поясе. Широкие шаровары мягко соскользнули вниз, к щиколоткам. Она стояла неподвижно, позволяя его рукам странствовать везде, где ему хотелось, лишь приподнималась на цыпочки, чтобы ему было удобнее. Наконец он отпустил ее и откинулся на диван, приглашая и требуя продолжения.
Серафина шагнула назад, освободилась от запутавшейся в ногах одежды и только после этого вернулась к прерванному занятию. Умело и деликатно она продолжала обнажать его, каждое ее движение было преисполнено любви и ласки; все его тело наполнялось сладкой болью от возбуждения. В течение всего этого действа она не проронила ни слова. О любви говорили лишь глаза и руки. Босиком, в единственной тончайшей тунике, окутывающей бедра, она перемещалась по спальне, пока он лежал на диване, содрогаясь от желания и ощущая небывалое оцепенение, словно завороженная. Он смотрел, как она склонилась над горящим очагом в углу комнаты; от крутого бедра цвета слоновой кости исходило матовое сияние. От этого зрелища заломило в груди и в паху начала сильно пульсировать кровь. Она взяла в руки медный кувшин, который грелся на огне, перелила его содержимое в глубокую чашу и пришла с ней к дивану. Улыбка по-прежнему блуждала на ее лице.
На поверхности воды плавали лепестки роз. Она обмакнула мягкую ткань, слегка отжала ее и начала обтирать его тело. Сладостный благоухающий аромат наполнил воздух. Адам лежал на спине; в какое-то мгновение он поймал себя на мысли, что уже не понимает, кто кому принадлежит в этой волшебной сказке. Опустившись на колено, она принялась умащивать его разогретое, размягченное тело благовонными маслами, начиная от ступней, медленно поднимаясь все выше и выше. Легкая морщинка, появившаяся между бровями, свидетельствовала о ее полном сосредоточении на этом занятии. Лениво потянувшись, он подхватил подол ее туники и закинул его вверх, на талию, открывая себе возможность беспрепятственного любования мягкими округлостями. Она лишь на мгновение подняла на него глаза, молча пытаясь понять, всем ли он доволен или желает чего-то иного.
— Не останавливайся, — проговорил он и заложил руки за голову. — Я просто хочу все видеть.
Полностью отдаваясь искусству ублажения, в благоговейном уважении к другому телу, Серафина оказалась во власти своей собственной волшебной арабской сказки.
Густые запахи возбуждения, сладострастные благовония распускающихся цветов любви, журчащий фонтан, золотистое сияние светильников медленно, но верно распаляли страсть. Она уже не ощущала собственного тела; ей казалось, что вся она состоит из одних чувственных центров, из обнаженных нервов, стягивающихся к одной-единственной точке, сулящей невероятное, до боли, блаженство. Потом наступило мгновение, когда она ощутила желание отдаться его власти, откликнуться на каждое движение его тела, на каждое требование его рук и скользнула за край вселенной в розово-золотистый мир, в котором осталось лишь одно ощущение — блаженство. И оно было бесконечно.
— Адам…
— Ум-м-м-м… — Лениво перевернувшись на бок, он взглянул на нее сверху вниз. Это было первое слово, которое произнесла она с тех пор, как он с друзьями вошел в спальню. С тех пор прошла целая жизнь. Жизнь любви. Он снял влажный локон с ее груди. — Сказка кончилась?
— У меня нет сил пережить подобное еще раз, — улыбнулась она.
— Пожалуй, — согласился он, снова укладываясь рядом. — Такое и не должно повторяться слишком часто. Может быть, это и к лучшему. — Он усмехнулся. — Ну изобретать ты мастерица!
— Не только у меня бурное воображение. — Она внезапно села. Искра негодования сверкнула в темных очах. — Как ты мог сказать, что купил меня у погонщика верблюдов?
— В тот момент, — усмехнулся Адам, — мне показалось, что это очень остроумно. Если бы я заранее знал, что обнаружу в своей комнате рабыню любви, может, придумал и что-нибудь другое. Как мне теперь показаться в полку, даже не представляю.
— О, пустяки! — уверенно заявила Софья. — Ты не заметил, как они тебе завидовали?
— Наверное, если следовать законам турецкого гостеприимства, мне следовало бы поделиться тобой с ними.
— Но ты доволен своей послушной рабыней? — Блестя глазами, она поцеловала его в губы.
— У меня нет слов! Настолько, что я даже не могу сердиться на тебя за твой необдуманный риск. — Приподнявшись, он оперся на диванную подушку. — Я не хочу спрашивать, как тебе удалось приобрести этот маскарадный костюм, потому что заранее уверен, что ответ мне не понравится.
— Я приняла все меры предосторожности, — посерьезнев, возразила она.
— Надеюсь, — притворно вздохнул Адам. — Все-таки вы неугомонны сверх меры, Софья Алексеевна.
— По-моему, ты сказал, что не будешь сердиться, — напомнила она. — С твоей стороны это просто неблагодарно!
— Нет, конечно! Я бесконечно благодарен тебе, родная! — Вздохнув, он поднялся с дивана. — Однако тебе пора возвращаться в свою постель, пока все не начали просыпаться.
— Не понимаю, какое это теперь имеет значение, — сладко зевнула она. — Князь Потемкин знает… — она замолчала на полуслове, увидев выражение его лица. — Хорошо, хорошо, имеет значение. Уже иду. — Облачившись в свой сказочный костюм, она добавила: — Все равно в таком виде меня никто не узнает.
Адам притянул ее к себе и запустил руки в шаровары, крепко ухватив за упругие ягодицы.
— Никогда больше не говори, что это не имеет значения. Если Дмитриев отсутствует, это еще не значит, что его не существует. Ты поняла меня, Софи? — Она согласно закивала головой. Поцеловав на прощание, он слегка оттолкнул ее от себя и шлепнул по ягодицам. — Исчезни!
Ахнув с притворным негодованием, она бросилась к двери, не заметив, как по мгновенно окаменевшему лицу Адама промелькнула тень глубочайшей тоски, а серые глаза потемнели от отчаяния.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Серебряные ночи - Фэйзер Джейн



очень понравилась хочу читать дальше
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнЦарева людмила
26.04.2014, 6.54





не люблю романы о русской жизни написанные зарубежными авторами. Не в обиду, но читать не буду.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнПривереда
26.04.2014, 9.03





Интересный роман. Понравилось, что о русской княжне и русской истории. Моя оценка 9. Слишком много насилия.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнНатали
31.05.2014, 0.38





А мне очень понравилось!Это один из самых любимых моих романов.Очень сильная героиня.Надоели плаксивые и неуверенные в себе барышни.Да и нет там никакого насилия,по крайней мере физического.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнМария
17.10.2014, 11.44





А мне очень понравилось!Это один из самых любимых моих романов.Очень сильная героиня.Надоели плаксивые и неуверенные в себе барышни.Да и нет там никакого насилия,по крайней мере физического.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнМария
17.10.2014, 11.44





Роман не восхитил, однако удивил: Автор не плохо поработала в плане исторической канвы. А вот любовная линия подкачала: ГГ-и были не убедительны. В общем- не зацепило. А где-то и бесило: например, что персонажи любых сословий почему-то все время пили водку.
Серебряные ночи - Фэйзер Джейнморин
20.10.2014, 17.07





Понравилось. Стоит того чтобы прочитать.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнОксана
23.10.2014, 10.28





Удивительно интересно и легко читать. Автор от реальности того времени не отступила, ярко описано столкновение европейской и русской культур с капелькой восточного колорита и даже затронута красота русской природы. читать!
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнНюта
23.10.2014, 16.07





Скучно. Любовная линия бледная, не убедительная. Весь роман автор пыталась продемонстрировать глубокое знание истории России. И все ее силы и талант ушли на это. На сюжет и описание любви сил уже не хватило. Дочитывала из чистого упрямства. У автора есть ЛР примерно с таким же сюжетом "Возлюбленный враг". Производит более сильное впечатление!
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнНаталья
26.10.2014, 14.21





ВОТ УЖ НЕ ДУМАЛА,ЧТО БЕЛАРУСЬ КОГДА-ТО БЫЛА "ИСКОННОЙ ПОЛЬСКОЙ ТЕРРИТОРИЕЙ"...ПОСЛЕ ЭТОГО ПРОТИВНО СТАЛО ЧИТАТЬ
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнЛена
20.12.2014, 1.09





ЛЕНЕrnТо есть выражение "киевская Русь" Вас тоже шокирует? И вы плохо учили историю в школе? Побывайте с экспурсией в Бресте, послушайте великолепные легенды про замок Радзвиллов и женщину в белом, посмотрите архитектуру - да, границы были другие, да земли принадлежали Польше , но какое это имеет отношение к роману? Роман легкий, приятный, с хорошей интригой. Читайте и получайте удовольствие
Серебряные ночи - Фэйзер Джейнпросто я
20.12.2014, 9.43





Очень славный роман, хорошо описаны герои, состояние общества, нравы тех времен. Любовная линия слабовата, но сюжет не банален: 8/10.
Серебряные ночи - Фэйзер Джейнязвочка
20.12.2014, 19.10





Не очень как-то, любовь непонятно откуда взялась, и тяжеловато читать как муж над героиней издевается.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнЕлена
25.12.2014, 23.10





Прекрасный роман, один из лучших. Хороший слог, замечательный перевод, полное отсутствие малейшей пошлости. Описана любовь, а не голый подробный секс, любовь во всех проявлениях, и забота, и нежность, и страсть. Читать обязательно. Любовь часто берется из ниоткуда казалось бы.., это химия, слияние душ, притяжение, понятное без слов. Волшебство. Завидую тем, кто будет читать 1-й раз.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнИрина
20.04.2015, 8.46





Откуда взялась любовь непонятно? "она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним" (Шекспир,"Отелло"). Только здесь наоборот, он проникся к ней состраданием, а т.к. имел возможность узнать ГГ-ню до ужасного брака, это и родило любовь. Придворная жизнь описана не тягостно, не вызывает отторжение то, что написана иностранкой, этого не опасайтесь.Тут не просто страсть, тут и забота и нежность, человеческая теплота. Отчаяние, но и надежда. Очень хороший роман. Еще посоветую Коршун и Горлица и Почти невинна. Остальное у автора не понравилось. Даже странно, как будто разные люди писали. 10.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнИринаМ
10.05.2015, 3.16





Ну а муж конечно тут палку перегнул, его необоснованная жестокость излишняя совершенно. Просто больше оправдывает любовников в глазах читателя. Но все равно перебор.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнИринаМ
10.05.2015, 3.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100