Читать онлайн Серебряные ночи, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Серебряные ночи - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 162)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Серебряные ночи - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Серебряные ночи - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Серебряные ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9



Только спустя четыре недели, когда первый снег уже припорошил улицы Петербурга, Софи нашла возможность получить приватную аудиенцию у императрицы.
Вскоре после успешного побега Бориса Михайлова зима вступила в свои права. Екатерина составила насыщенную программу придворной жизни; различные события шли согласно расписанию своим чередом. В календаре государыни было предусмотрено место для русского и французского театров, на сценах которых шли комедии и трагедии, для оперы, для балов и светских раутов во дворце по воскресным вечерам. А в дополнение к придворному распорядку гостеприимно распахнули двери многочисленные петербургские салоны, предлагающие самые новейшие развлечения, самых изысканных гостей и к тому же самые лакомые сплетни.
Князь Павел разрешил жене бывать на воскресных приемах, присутствие на которых было обязательным. Это были громоздкие и утомительные мероприятия, проходившие по жестким правилам дворцового этикета, установленным главной фрейлиной государыни, строго следящей за их соблюдением. Царица редко появлялась на них больше чем на J35час, и Софи уже почти отчаялась улучить возможность побеседовать с ней наедине.
Павел изредка вывозил ее и в Эрмитаж, на театральные представления; впрочем, Софи не сомневалась, что такие выходы имели своей целью отнюдь не знакомство с культурной жизнью столицы. Ее присутствие на крупнейших событиях должно было создать впечатление, что княгиня Дмитриева принимает живейшее участие в светской жизни, хотя на самом деле большую часть времени ей приходилось проводить замурованной в своем дворце. Она получала приглашения и наносила визиты самым добропорядочным дамам, считающимся львицами петербургского света, но друзей так и не приобрела.
В этот снежный, вечер конца ноября все получилось несколько по-иному. Царица сама пригласила Софи на приватную беседу в Эрмитаж, где императрица имела обыкновение развлекаться с ближайшими друзьями игрой в карты, буриме, в импровизированные шарады. Это также давало возможность Екатерине проявлять свое расположение к тем из придворных, к которым в данный момент она испытывала особый интерес. Софи должна была поехать одна, поскольку Павел в этот день был занят в полку. Как бы ему ни хотелось противоположного, перечить высочайшему повелению было немыслимо, поэтому Софья, закутанная в собольи меха, оказалась одна в дорожкой карете, пробивающейся сквозь пургу к Эрмитажу. Она постаралась использовать краткое время поездки для того, чтобы еще раз повторить приготовленную заранее речь. Она затвердила ее наизусть, дожидаясь возможности донести до государыни уже несколько недель кряду. Она просто жила этой мечтой, черпая жизненные силы в предвкушении грядущих событий. Мечта помогала ей выстоять перед разъяренным Павлом, использующим любую возможность, чтобы унизить ее в глазах прислуги, и выдержать отсутствие Адама. Граф был в Москве, и Софи была в полном неведении, скоро ли он оттуда вернется. Узнать у мужа об этом она не могла — отчего, спрашивается, жена будет интересоваться перемещениями генеральского адъютанта? Князь Дмитриев ни на секунду не должен заподозрить, что такая мысль может даже прийти ей в голову.
Екатерина выстроила Эрмитаж как дворец для домашнего театра; он использовался и для отдыха. Софи, от жгучего мороза все еще кутаясь в соболя, быстро ступала по устеленному коврами переходу между Эрмитажем и Зимним дворцом. Лишь перед самой дверью изящной, отделанной бархатом камерной гостиной она с испугом заметила, что шагает так размашисто, словно по родному дому в Берхольском, и умерила прыть. Лакей объявил о ее прибытии. Здесь Екатерина развлекалась в компании исключительно узкого круга избранных лиц и вела себя по-домашнему, как любая хозяйка у своего семейного очага.
На полу гостиной лежал богатый астраханский ковер.
— Софья Алексеевна, ma chere, иди сюда, к огоньку поближе! — воскликнула государыня, протягивая руку навстречу. — Погода не лучшая для дальних путешествий. Я искренне признательна моим дорогим друзьям, которые изъявили желание почтить меня своим присутствием. — С благосклонной улыбкой она оглядела своих немногочисленных гостей и подвела Софью к камину. — Ты еще не знакома с послом Франции графом Луи Филиппом де Сегюром? Граф только что прибыл. — Она вся просияла, представляя их, и Софи поняла, что тот уже успел снискать приязнь императрицы.
— Добрый вечер, граф, — сделала реверанс Софи улыбаясь и получила в ответ широкую, в тридцать два зуба, очаровательную улыбку дипломата вкупе с самыми изысканными комплиментами в свой адрес.
— Enchante, княгиня, — поднес он ее руку к губам, пристально глядя в глаза, и Софи моментально поняла причину благорасположения императрицы к послу.
Повернувшись, она приветствовала князя Потемкина, добродушно взирающего на нее своим единственным глазом, затем сделала еще один реверанс в сторону очаровательного молодого гвардейского офицера Александра Мамонова, который в настоящее время в качестве фаворита был завсегдатаем апартаментов, примыкающих к императорской спальне.
— Ну, месье Краснокафтанник, — шутливо обратилась Екатерина к своему юному любовнику, — не исполнишь ли ты нам куплеты?
По мере того как проходил вечер, полный смеха и состязания в остроумии, за разнообразными литературными играми, Софи начала беспокоиться, удастся ли ей сегодня испросить той аудиенции, о которой она так долго мечтала. Если она не сделает этого сегодня, никто не знает, когда в следующий раз удастся улучить момент. По пути в столовую, где был накрыт ужин, она набралась храбрости:
— Ваше величество, не могли бы вы уделить мне несколько минут для приватного разговора?
Екатерина взглянула на нее с удивлением и некоторым неодобрением. Молодая женщина выглядела слишком серьезной, темные глаза смотрели с напряжением, губы решительно сжаты. Это означало явные затруднения, а Екатерина очень не любила вторжения любого рода неприятностей в свои домашние вечера.
— Это не терпит отлагательства, Софья?
Софи нервно облизала губы. Как объяснить при всех, что если она не сделает это сегодня, то следующий случай, когда появится возможность избавиться от ненавистного мужа-тирана, неизвестно когда подвернется?
— Умоляю вас, ваше величество! — произнесла она тихо, но твердо.
— Очень хорошо, — свела брови императрица. — Тогда перед уходом. — Пообещав, Екатерина тут же выбросила эту просьбу из головы, чтобы не портить остаток вечера.
Софи последовать примеру государыни было гораздо труднее, но она заставила себя вести так, чтобы не выбиваться из общего тона остроумной, образованной, удивительной компании. Наконец гости за исключением императрицы, Мамонова и Софи в крайне приподнятом настроении вывалились в метельную морозную ночь.
— Ну так что у тебя такого срочного и такого секретного, дорогая моя Софья Алексеевна? — сухо поинтересовалась Екатерина, намекая, что считает назойливость гостьи несколько неуместной для подобного случая.
Софи с отчаянием бросила взгляд в сторону гвардейского офицера в красной форме, который вальяжно развалился на диване и с преувеличенным вниманием сосредоточился на большой вазе. Она не могла заставить себя произнести ни слова в присутствии этого молодого красавчика, даже если императрица, охваченная, как всегда, страстью, и полагала, что он должен находиться при ней постоянно.
Александр Мамонов поднял голову, словно почувствовав ее страдальческий взгляд. В выражении этих темных глаз нельзя было ошибиться. Он встал с дивана.
— Пожалуй, я схожу к себе, — заявил он, целуя руку своей госпожи. — Вы тут не задерживайтесь.
— Я скоро приду к тебе, любовь моя, — игриво улыбнулась Екатерина.
Даже полностью погруженная в свои заботы, Софи не могла не подумать мельком о том, как может сей жизнерадостный молодой человек ночь за ночью приносить себя в жертву толстому, морщинистому, дряблому телу. Все-таки удивительно, на что способны пойти люди ради власти и денег — а то и другое являлось очевидным приложением для очередного обитателя апартаментов государыни. Тем не менее Екатерина, упоенная своей страстью, граничащей с безумием, искренне верила во взаимность чувств. По-видимому, великая императрица решила позволить себе это маленькое заблуждение.
Дверь за Мамоновым закрылась.
— Ну, Софья? — поторопила Екатерина, удобно устроившись в обтянутом шелком кресле.
Не услышав приглашения садиться, Софи стоя изложила всю свою историю и свое из ряда вон выходящее пожелание. Она говорила четко, ясно, почти бесстрастно, только ощущала, как замирает сердце. Императрица слушала с ошеломленным видом и не сделала ни малейшей попытки как-то ее подбодрить.
Екатерина не могла поверить своим ушам. Эта молодая женщина просит аннулировать ее брак? Брак, предложенный самой императрицей с самыми добрыми намерениями, брак, который готовился чрезвычайно тщательно и с величайшими церемониями более четырех месяцев под недреманным императорским оком? А теперь она просит о такой невероятной вещи только потому, что муж заботится о ней не так, как ей хотелось бы! Собственно говоря, к этому сводятся все истории о лошадях и слугах. А что еще могла ожидать Софья Алексеевна — русская женщина, ставшая женой русского мужчины?
Приехав в Россию в возрасте пятнадцати лет, Екатерина сумела стать русской. Она восприняла эту страну, ее народ, ее язык, ее традиции до такой степени, что правила ею, чувствуя себя как дома, как будто родилась здесь. Однако кровь истинной немки, принцессы Ангальт-Цербстской, время от времени давала о себе знать, и в эти моменты Екатерина могла оценить все противоречия и особенности ее приемной страны с отстраненностью иноземца. Именно так она и делала в этот раз, слушая молодую женщину, которая просила о невозможном и не желала мириться с действительностью. Все-таки русские — странная нация. Глубоко уважая материнство, они бьют своих жен, считая это обычным делом; ненавидя войну, они сражаются с дьявольским мужеством; ленивые до крайности, они могут трудиться как лошади. И из них получаются далеко не самые лучшие мужья; это Екатерина знала на собственном опыте, без колебаний расправившись со своим супругом после восемнадцати лет брака. Но такова судьба женщины, судьба русской женщины.
— Дорогая моя Софья Алексеевна, — дождавшись, когда та умолкла, произнесла Екатерина. — Для твоей же пользы я забуду обо всем, что ты сейчас наговорила. Ты сама должна понимать, насколько невыполнима твоя просьба. Твоей жизни ничто не угрожает. Ты просто не столь счастлива, как хотела бы. Я дам тебе один совет: надо радоваться жизни. Только таким способом можно вынести и преодолеть любые испытания. Я тоже много страдала от своего мужа. Знаешь, он ведь держал свою любовницу прямо во дворце и не упускал ни единого случая, чтобы унизить меня, даже угрожал, что отправит меня в монастырь!
«Но все то время, пока вы так жизнерадостно терпели все унижения, — с горечью подумала Софья, — вы вынашивали планы мести и ждали подходящего момента, чтобы свергнуть его и подослать наемных убийц. Неужели царица не чувствует своего лицемерия? Или она просто считает, что для обычной женщины существуют одни законы, а для императрицы — другие?»
— Не стоит так унывать, ma chere. — Екатерина наклонилась вперед и погладила Софью по руке. — Брак всегда воспринимается как некое потрясение, а ты к тому же ведешь такой затворнический образ жизни. Вполне понятно, что ты находишь некоторые… — она замялась, подыскивая выражение поделикатнее, — некоторые стороны супружеской жизни странными, даже неприятными. Вначале так часто случается. — Императрица одарила ее мягкой улыбкой. — Со временем ты привыкнешь к этим вещам. Ну а теперь отправляйся домой и хорошенько выспись. Утро вечера всегда мудренее. И помни: главное — радоваться жизни! Уверена, князю тоже не нравится постоянно видеть рядом с собой такую унылую физиономию. Это не может не беспокоить его. Почему бы тебе не попробовать ему улыбнуться, Софи?
Вот и все. Только теперь Софья осознала, как много она поставила на эту встречу, сколько надежд с ней связывала. Ее надежды разбились вдребезги. Она чувствовала себя выжатым лимоном, из которого выжали все до капли: ожидания, веру, стремления; ей предстоит провести всю жизнь в тоске и печали, засохнуть, как морской ракушке, выброшенной на прибрежный песок. Давно — о, как это было давно! — дедушка сказал ей, что если она почувствует, что больше не может жить с мужем, у нее хватит сил и сообразительности воспротивиться этому. Но она не может даже выйти из дома незамеченной. Слуги — ее враги, настроенные против нее мужем и жестокой расправой, учиненной над ними после ее ночного катания. И все-таки придется кинуться в бега. Верхом на Хане удастся добраться до границы империи. Что более страшное она может встретить в пути, нежели это медленное умирание в ее нынешнем положении?
Ей оставалось только поблагодарить императрицу за то, что та согласилась ее выслушать, извиниться за неприличие своей просьбы и отправиться домой, назад к супружеским обязанностям, к мужу, который ждет ее возвращения.
Дверь за Софьей закрылась. Екатерина нахмурилась. Невозмутимость ее оказалась потревожена. Похоже, княгиня действительно чахнет. Потемкин тоже обратил на это внимание. Однако потеря невинности, что, безусловно, имело место в той супружеской спальне, зачастую переживается очень болезненно. Екатерине почему-то казалось, что Голицына принадлежит к более крепким натурам. Все еще хмуря лоб, она встала с кресла. Княгиня Дмитриева ей нравилась, и государыня желала ей добра. Может, имеет смысл деликатно указать на это ее мужу. Мужчины никогда не видят, что происходит у них под носом. Он не посмеет пропустить мимо ушей мягкое пожелание обходиться чуть понежнее со своей супругой.
С этим удачным решением Екатерина и отправилась получать свое собственное наслаждение в постели с нежным месье Краснокафтанником.


Спустя два дня генерал князь Павел Дмитриев, повинуясь императорскому приказанию, прибыл в Зимний дворец. Стоя навытяжку в кабинете царицы и испытывая смешанные чувства гнева и унижения, он все еще не мог поверить, что такое могло произойти. Софья Алексеевна пожаловалась на него императрице, и ее величество соблаговолили устроить ему выволочку!
Надо признать, что действовала императрица при этом, следуя собственному четко соблюдаемому правилу; хвалить — во всеуслышание, ругать — шепотом, но и в такой щадящей манере выслушивать подобное было для Дмитриева невыносимо.
— Она ведь намного тебя моложе, князь, — закончила Екатерина с примирительной улыбкой. — К тому же получила не совсем обычное воспитание. Теперь все для тебя прояснилось, и я надеюсь, ты сумеешь наладить отношения между вами.
— Уверяю вас, ваше величество. — Князь низко поклонился, пряча под полуприкрытыми веками дикую ярость, сквозившую во взгляде. — Чрезвычайно признателен вашему величеству за то, что дали мне знать о жалобах Софьи Алексеевны.
— О, это слишком сильное слово, — заметила императрица. Она сочла необязательным и не очень разумным упоминать о желании Софьи аннулировать брак. — Думаю, она просто немного растерялась, вот и все. У тебя, князь, гораздо больше светского опыта, чем у нее, а ты решил, что вы на равных. Это весьма распространенная ошибка, — добавила она с доброй улыбкой.
— Отныне я приложу все усилия для того, чтобы Софья Алексеевна во всем разобралась как следует, — тусклым голосом проговорил князь, еще раз кланяясь. Да, Софье Алексеевне, несомненно, придется все понять как следует. Ей придется узнать, что может сделать муж со своей бесплодной, бесчувственной, лживой женой, которая начинает кляузничать за его спиной!
Князь Дмитриев покинул императорский дворец. Екатерина прекрасно поняла причину его дикой, необузданной ярости, буквально кипящей под внешне холодной манерой поведения. Ему досталась женщина, которая бросала вызов каждым своим поступком, хотя он и не мог толком объяснить, в чем именно выражается этот вызов; женщина, которая до сих пор не может забеременеть и лежит под ним словно труп, не выказывая ни малейшего намека на удовлетворение от занятия, которое, как известно, лучше всех снадобий залечивает старые обиды и раны; женщина, которая до сих пор не поняла, что значит быть женой — его женой.
Князь Дмитриев натянул свою баранью шапку на самые уши. Если ее не устраивает брак — он отправит ее назад, в Берхольское. Но сделает это так, чтобы ей весьма и весьма трудно было добраться до дома. Уже вовсю трещали морозы; глубокие снега покрыли землю. Сани, запряженные четверкой лошадей, промчались мимо, звеня бубенцами; экипаж Дмитриева в это время ехал по мосту через один из каналов, пересекающих город. Внизу мелькнула черная стылая вода; скоро Нева будет скована льдом. Условия для путешествия, конечно, трудно назвать идеальными, хотя их, разумеется, и можно сделать сносными. Как бы то ни было, княгине Дмитриевой предстоит отправиться в месячное путешествие без тех удобств, которые могли бы гарантировать здоровье и безопасность, уж он-то об этом позаботится.
Генерал порадовался тонкости задуманной мести. Ведь он просто разрешает ей сделать то, к чему она стремится. Императрица похвалит его за благородную учтивость. Позволить Софье Алексеевне провести зиму с дедушкой — как милосердно; это можно рассматривать как подаренную ей возможность для того, чтобы она со временем согласилась с правилами семейной жизни. Но только муж будет знать, в каких условиях она отправилась в этот вояж. А когда обнаружится, что до Берхольского она не доехала, князь изобразит ужасное потрясение, образцовый пример убитого свалившимся как снег на голову горем вдовца.
Глубокое удовлетворение было написано на лице Дмитриева, когда он вошел в дом. Бледно-голубые глаза сияли.
— Где княгиня?
— На галерее, барин, — с поклоном откликнулся дворецкий Николай.
Павел не торопясь поднялся по лестнице. Он обнаружил Софи сидящей у окна с видом на заснеженный город и уже пустынную Неву.
— Доброе утро, Павел, — обернулась она на звук шагов и встала, чтобы сделать реверанс.
При виде этих опущенных глаз и заученно-покорного приветствия ярость закипела в нем с новой силой. До сих пор он не мог в полной мере осознать степень ее невероятной лживости и степень собственной слепоты. Однако на лице его не промелькнуло и искры того пламени, которое бушевало внутри.
— Доброе утро, Софья Алексеевна. Сегодня вечером у графа Строганова домашний концерт. Мы приглашены, однако мне не удастся поехать. Дела. Не соблаговолите ли поехать без меня?
Софи не могла скрыть своего удивления как непривычной галантностью его тона, так и его словами. Ей предлагают выехать в свет без сопровождения, принять приглашение, на которое в обычных случаях он бы ответил вежливым отказом, даже не поставив ее в известность.
— Благодарю вас, Павел, — кротко откликнулась она и благодарно улыбнулась. — Я была бы бесконечно рада.
— В таком случае поезжайте, дорогая. — Князь улыбнулся в ответ. — Увидимся за обедом.
Во время обеда муж превратился в того обаятельного, внимательного мужчину, каким она знала его до свадьбы. Софи не знала, что и подумать. Она не могла поверить в искренность его поведения и, внешне приняв его манеру, была полна дурных предчувствий, ни объяснить, ни избавиться от которых не могла. Голос звучал вполне доброжелательно, однако глаза оставались холодными, невыразительными. Софи уже слишком хорошо его узнала, чтобы принимать за чистую монету тот спектакль, который разыгрывался у нее на глазах.
Павел вошел в спальню, когда она сидела в пеньюаре перед туалетным столиком. Мария укладывала ей волосы,
— Почему бы вам не надеть сегодня аквамарины, дорогая? — проговорил он, выбирая из шкатулки ожерелье. — Они хорошо сочетаются с атласным платьем цвета слоновой кости.
— Я думала надеть янтарное бархатное, — возразила Софья. — Вечером так холодно!
— Чепуха. Слоновая кость очень вам идет, — заявил он, прикасаясь пальцами к ее щеке. Она вздрогнула от столь неожиданного знака внимания. Почувствовав это, он улыбнулся. — экипаже есть печка, и внутри будет совсем не холодно.
— Да, пожалуй… вы, разумеется, правы, Павел, — сумела выдавить из себя Софья. Ей хотелось бархатное платье с бриллиантами. Вместо этого придется надеть шелковое с аквамаринами. Ну что ж, в свете нынешнего удивительного поведения Павла это не такая уж большая уступка. Хотя аквамарины ей не очень нравились. Из всего содержимого шкатулки они были наименее ценными. Но хвастаться неблагородно. Так она рассуждала про себя, пока муж застегивал ей аквамариновое ожерелье, а Мария помогала облачиться в платье, которое он выбрал. Потом Павел набросил ей на плечи отороченную мехом рыси накидку и проводил вниз, к экипажу, который ждал у крыльца.
Дмитриев проследил, как элегантный, богато отделанный экипаж выехал за ворота, и только после этого принялся отдавать приказания, которые выполнялись, по обыкновению, беспрекословно. Прислуга, забегавшая по дому, только обменивалась многозначительными взглядами. Двое дворовых мужиков, назначенных в поездку, из которой они не надеялись вернуться, с тупой покорностью восприняли свой жребий. Во всяком случае, это лучше, чем муки у пыточного столба, и уж точно не хуже, чем по приказу хозяина отдать за него жизнь в какой-нибудь непонятной войне. А кроме того, всегда оставалась надежда, что святая Богородица-заступница не оставит их своей милостью, равно как расположение звезд в гороскопе не предполагает смерти от рук бандитов и разбойников с большой дороги. Такое весьма удобное, хотя и противоречивое сочетание религиозности и мистики было вполне обычным для крестьянского сознания.
Тревожное предчувствие мешало Софи в полной мере насладиться приятным вечером. Она никак не могла понять, что заставило генерала совершить столь неожиданный поступок; за прошедшее после свадьбы время она уже научилась с недоверием относиться к зигзагам его поведения. А то, что было для него обычно, она изучила неплохо, вежливый тон, поощрение к светским развлечениям в одиночку, внимание к ее одежде не входили в этот набор. Если бы по крайней мере Адам был в городе, она бы чувствовала себя более защищенной. Он был ее единственной опорой. Она нуждалась в нем… О, как же она в нем нуждалась! Просто время от времени чувствовать на себе его взгляд, ощущать твердое пожатие его руки, когда он при встрече подносил ее руку к губам, чувствовать тот мощный поток духовной энергии, который начинал струиться между ними и который лишь усиливался, оттого что они не имели права выразить откровенно свои чувства, стало необходимостью. Поэтому каждый взгляд, брошенный украдкой, каждое с виду случайное соприкосновение приобретали значение самых крепких и страстных объятий.
Она ехала домой около одиннадцати часов вечера, вся закутанная в меха, держа руки в теплой меховой муфте, грея ноги у маленькой печки, установленной в углу кареты. Сани подъехали к заднему крыльцу Дмитриевского особняка. Софи выбралась наружу и тут же продрогла от ледяного ветра с реки. Замерз кончик носа, стало трудно дышать.
Муж в меховой накидке, шляпе и ботинках стоял на дорожке. Неподалеку Софи увидела невзрачный черный санный возок, похожий на те, в которых прислуга ездит выполнять хозяйские поручения. Легкие санки были запряжены парой тощих кляч. На каждой из них восседал тепло одетый мужик.
— От нашей благодетельницы матушки-царицы мне стало известно, что вас не устраивает ваше положение в качестве моей супруги, — холодным, бесстрастным тоном сообщил князь Дмитриев подходящей к крыльцу Софье. — В таком случае, дражайшая супруга, вы можете вернуться к своему дедушке. — Он указал на черный возок. — Ваш экипаж ждет вас. Прошу садиться.
Софи потеряла дар речи, пытаясь понять, что все это значит. Первой мыслью было — императрица ее предала. Вслед за ней ослепительной радостью сверкнула другая — она может уехать в Берхольское. И только потом она осознала, что Дмитриев отправляет ее сейчас, глухой морозной ночью, в атласном вечернем платье и бархатной накидке, всего лишь отороченной рысьим мехом. С недоумением она воззрилась на того, кто сделал ей такое дикое предложение.
— Сейчас?
— Да, дорогая моя Софья Алексеевна. Прямо сейчас, — повторил он с улыбкой. — Вы хотели покинуть меня, так за чем же дело стало? Нет смысла откладывать. — И он еще раз показал рукой в сторону черной кибитки.
— Но мне надо одеться… взять вещи, — с запинкой проговорила она, до сих пор не в состоянии поверить, что он не шутит.
— Ну вы же не голая, — заметил он. — А чтобы приобрести по дороге все, что вам может понадобиться, у вас есть аквамарины.
Наконец стал понятен смысл его столь необычного внимания к ее вечернему туалету. Единственным источником ее материального благополучия в этом страшном путешествии должна была стать нитка бус на шее. Все другие украшения, гораздо более ценные, оставались здесь, в руках Дмитриева. Если ей не удастся заложить аквамарины какому-нибудь ювелиру в городе, а в такое время суток это немыслимое дело, придется распродавать их поштучно, расплачиваясь за ночлег, кусок хлеба, кружку меда… И они уйдут, разумеется, за бесценок.
— А моя служанка? — спросила Софья, заранее зная ответ.
— Вы сумеете справиться и без посторонней помощи. Впрочем, я совсем замерз, беседуя тут с вами, Софья Алексеевна, — сообщил муж и, взяв за руку, подвел ее к дверце кибитки. — Передайте привет вашему дедушке. — В голосе мелькнули нотки злорадства. — Можете выразить ему мое сожаление в связи с тем, что вы полностью доказали свою несостоятельность в качестве моей жены, а потому я вынужден с позором вернуть вас обратно.
Внутри маленькой темной кибитки оказалась лишь одна деревянная скамья с брошенной в угол драной овчиной; ни о какой печке и прочих удобствах не было и речи. Софье, в атласном вечернем платье, без денег, без провизии, накануне суровой зимы предстоял путь почти в тысячу верст в обществе двух безграмотных мужиков, вооруженных пистолетами. Разве смогут они защитить ее от разбойников? Дмитриев проявил незаурядное воображение, отправляя ее на явную гибель, с горечью усмехнулась она про себя.
Она забралась в кибитку. Ей ничего больше не оставалось делать. Обратиться за помощью было не к кому; никогда она не чувствовала себя в таком полном одиночестве, никогда с такой остротой не ощущала отсутствия друзей, свою отстраненность от мира, тщательно и целеустремленно создававшуюся мужем. Но ее с детства учили полагаться на свои силы. Может, по дороге придет вдохновение, хотя убедить Дмитриевских слуг отказаться от исполнения хозяйского приказа почти безнадежное дело. Они страшно запуганы и уверены, что длинная рука князя достанет их хоть из-под земли, если они осмелятся проявить непослушание.
Князь Павел Дмитриев решительно захлопнул дверцу кибитки в полной уверенности, что видит свою непокорную супругу последний раз в жизни. Овладев после женитьбы телом дочери Софьи Ивановны, он, казалось, осуществил свою давнюю мечту; теперь он завладел состоянием Голицыных, их драгоценностями. Однако он не мог ощутить должного удовлетворения от этих завоеваний. Ему не удалось сломить Софи, не удалось подчинить своей воле. Впервые он потерпел подобную неудачу. И эта неудача, как неприятный привкус во рту, портила благодушное настроение.
Оказавшись в холоде темной кибитки, Софья старалась собраться с силами. Она сильно продрогла, стоя на улице перед домом, однако согреться не было почти никакой возможности. Драной овчиной она укутала ноги, плотно запахнулась в свою накидку, глубоко натянув на голову капюшон и закрыв лицо, чтобы согреться хотя бы собственным дыханием. Спрятав руки в муфту, она принялась молиться, чтобы дожить до рассвета. Утром, может, станет немного теплее. По крайней мере, не придется сидеть в темноте.
Ворота на выезде из города оказались закрыты. Так всегда делали зимой, опасаясь волков, которые, все более смелея от голода, нередко подходили к городским окраинам. Горожане нередко могли слышать их тоскливый вой.
Сани остановились для проверки документов; Софи не сделала попытки выглянуть наружу, чтобы не растерять и малейшей доли своего скудного тепла. В это время с другой стороны ворот остановился отряд гвардейцев Преображенского полка, возвращавшихся из Москвы; всадники были укутаны в меха с ног до головы. Полковник беседовал с начальником сторожевого поста. Все с удивлением проводили глазами черный санный возок, проехавший мимо; кое-кто передернул плечами, представляя, что ждет его впереди. От этих мрачных саней веяло дыханием смерти.


— Кто это был? — небрежно поинтересовался полковник Данилевский.
— Подорожная подписана генералом Дмитриевым, — пожал плечами жандармский офицер. — Направляются в Киев, бедолаги. Впрочем, вы сами знаете генеральские нравы.
Адам вздрогнул от страшного подозрения, но, разумеется, не мог показать и малейшего интереса к этому событию. Адъютанту генерала не должно быть никакого дела до личной жизни своего командира. Внезапно заторопившись, он попрощался с жандармом и подал знак своей команде. Все радостно двинулись вперед, в город, предвкушая тепло и уют казармы.
— Я хочу поехать доложиться генералу, — сообщил Адам своему заместителю. — Командуйте, майор.
— Слушаюсь, господин полковник! — Майора ничуть не удивило желание полковника в столь неурочный час предстать перед командиром. Генерал Дмитриев поощрял подобное служебное рвение.
В особняке Дмитриева Адама встретили и проводили в кабинет, хозяин которого, несмотря на поздний час, бодрствовал в кресле, изучая какие-то бумаги.
— А, полковник! Вы быстро добрались, — поднял голову Дмитриев. — Я не ждал вас раньше завтрашнего дня.
— Слишком холодно, чтобы мешкать в дороге, господин генерал, — весело пояснил Данилевский. — Зима нынче ранняя и очень суровая. Желаете выслушать мой доклад немедленно или отложить до утра?
— Ну, уж поскольку вы здесь, послушаю сейчас. — Генерал позвонил в колокольчик. — Но прежде вам необходимо поесть и выпить, полковник.
Адам, которого внутренне трясло от тревоги и нетерпения, был вынужден воспользоваться гостеприимством хозяина, поддерживать беседу, отвечая на многочисленные вопросы. Лишь в три часа он смог улучить момент, чтобы откланяться.
— Надеюсь, Софья Алексеевна находится в добром здравии, — произнес он напоследок.
Возникла почти неуловимая заминка, после которой генерал небрежно ответил:
— Она выразила желание навестить деда. Уедет сегодня утром.
Нет, с холодной уверенностью понял Адам. Она уже уехала… Ее отправили в спешке, тайно, под покровом ночи, в убогой кибитке. И совершенно понятно, почему генерал солгал. Ни один человек в здравом уме не отправит свою жену в середине ноября, когда зима неожиданно рано вступила в свои права, да еще на ночь глядя; следовательно, все должно быть обставлено так, словно она уехала в обычное время.
Щелкнув каблуками, Адам отдал честь и покинул дом князя. С огромным трудом он удержался от того, чтобы ринуться в погоню немедленно. Нужно было все очень тщательно обдумать. Без разрешения императрицы он не имеет права покинуть Петербург, а до рассвета это разрешение не получить. Он объяснит, что во время его отсутствия пришло срочное и тревожное известие из Могилева. Решив, что повод вполне убедителен, он с военной тщательностью, начал продумывать подготовку к предстоящей дороге. Он возьмет с собой Бориса Михайлова, чьи раны уже вполне зажили, и, разумеется, Хана, хотя уже слишком холодно, чтобы Софи могла ехать верхом. Не забыть взять побольше мехов. Что она взяла с собой? В чем она может нуждаться?
Выяснить это в данный момент не представлялось возможным, поэтому он просто решил как следует запастись всем необходимым. Им с Борисом понадобится оружие, запас пуль и пороха; в дополнение к обычной опасности разбойничьего нападения в это время года необходимо учитывать и голодных волков.


Остаток ночи прошел в лихорадочной подготовке. В семь часов императрице, которая, по обыкновению, уже работала, пользуясь утренней тишиной, в своем кабинете, доложили, что граф Данилевский просит аудиенции по весьма срочному делу. Справедливо решив, что дело действительно срочное, раз граф не смог дотерпеть до девяти утра, когда обычно начинается прием посетителей, Екатерина согласилась принять его в спальне. Одного взгляда на его лицо ей было достаточно, чтобы понять, что у графа произошла какая-то трагедия.
— Адам, да ты просто вне себя, mon ami! — воскликнула она, энергично направляясь к нему в своем шуршащем белом шелковом одеянии. — Чем я тебе могу помочь?
Адаму не пришлось прикладывать особых усилий, чтобы изобразить такое состояние; императрица точно выразила то, что он переживал в настоящий момент. С каждой верстой, отдалявшей Софью от города и приближавшей к диким степям, с каждой минутой ее безумной дороги без должного сопровождения вооруженными людьми возрастала угроза ее жизни. Если мчаться во весь опор на резвых и сытых лошадях, он с Борисом без труда сумеет догнать сани, но на это потребуется не меньше полудня.
— Ваше величество! У меня очень тревожные вести из дома, — не моргнув глазом солгал он. — Матушка моя больна, при смерти, если верить тому, что написала сестра.
— Ну так скачи немедленно! — воскликнула императрица, чье доброе сердце, никогда не принимавшее участия в решении дел государственных, зачастую брало верх в делах личных. — Отправляйся сейчас же! Я отпускаю тебя до весны. — Она махнула рукой, словно его тревога передалась ей. — Поспеши. Нельзя терять ни минуты. Очень печально, когда кто-то не может оказаться вовремя у постели больных родителей. — По лицу ее промелькнула тень; Екатерина вспомнила, как ей самой Елизавета не дала возможности поехать попрощаться с умирающим отцом. Никто не мог бы упрекнуть Екатерину в подобной бесчеловечности. Поглядев вслед благодарному полковнику, она вернулась к своим делам, весьма удовлетворенная тем, что удалось начать день с доброго поступка.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Серебряные ночи - Фэйзер Джейн



очень понравилась хочу читать дальше
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнЦарева людмила
26.04.2014, 6.54





не люблю романы о русской жизни написанные зарубежными авторами. Не в обиду, но читать не буду.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнПривереда
26.04.2014, 9.03





Интересный роман. Понравилось, что о русской княжне и русской истории. Моя оценка 9. Слишком много насилия.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнНатали
31.05.2014, 0.38





А мне очень понравилось!Это один из самых любимых моих романов.Очень сильная героиня.Надоели плаксивые и неуверенные в себе барышни.Да и нет там никакого насилия,по крайней мере физического.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнМария
17.10.2014, 11.44





А мне очень понравилось!Это один из самых любимых моих романов.Очень сильная героиня.Надоели плаксивые и неуверенные в себе барышни.Да и нет там никакого насилия,по крайней мере физического.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнМария
17.10.2014, 11.44





Роман не восхитил, однако удивил: Автор не плохо поработала в плане исторической канвы. А вот любовная линия подкачала: ГГ-и были не убедительны. В общем- не зацепило. А где-то и бесило: например, что персонажи любых сословий почему-то все время пили водку.
Серебряные ночи - Фэйзер Джейнморин
20.10.2014, 17.07





Понравилось. Стоит того чтобы прочитать.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнОксана
23.10.2014, 10.28





Удивительно интересно и легко читать. Автор от реальности того времени не отступила, ярко описано столкновение европейской и русской культур с капелькой восточного колорита и даже затронута красота русской природы. читать!
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнНюта
23.10.2014, 16.07





Скучно. Любовная линия бледная, не убедительная. Весь роман автор пыталась продемонстрировать глубокое знание истории России. И все ее силы и талант ушли на это. На сюжет и описание любви сил уже не хватило. Дочитывала из чистого упрямства. У автора есть ЛР примерно с таким же сюжетом "Возлюбленный враг". Производит более сильное впечатление!
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнНаталья
26.10.2014, 14.21





ВОТ УЖ НЕ ДУМАЛА,ЧТО БЕЛАРУСЬ КОГДА-ТО БЫЛА "ИСКОННОЙ ПОЛЬСКОЙ ТЕРРИТОРИЕЙ"...ПОСЛЕ ЭТОГО ПРОТИВНО СТАЛО ЧИТАТЬ
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнЛена
20.12.2014, 1.09





ЛЕНЕrnТо есть выражение "киевская Русь" Вас тоже шокирует? И вы плохо учили историю в школе? Побывайте с экспурсией в Бресте, послушайте великолепные легенды про замок Радзвиллов и женщину в белом, посмотрите архитектуру - да, границы были другие, да земли принадлежали Польше , но какое это имеет отношение к роману? Роман легкий, приятный, с хорошей интригой. Читайте и получайте удовольствие
Серебряные ночи - Фэйзер Джейнпросто я
20.12.2014, 9.43





Очень славный роман, хорошо описаны герои, состояние общества, нравы тех времен. Любовная линия слабовата, но сюжет не банален: 8/10.
Серебряные ночи - Фэйзер Джейнязвочка
20.12.2014, 19.10





Не очень как-то, любовь непонятно откуда взялась, и тяжеловато читать как муж над героиней издевается.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнЕлена
25.12.2014, 23.10





Прекрасный роман, один из лучших. Хороший слог, замечательный перевод, полное отсутствие малейшей пошлости. Описана любовь, а не голый подробный секс, любовь во всех проявлениях, и забота, и нежность, и страсть. Читать обязательно. Любовь часто берется из ниоткуда казалось бы.., это химия, слияние душ, притяжение, понятное без слов. Волшебство. Завидую тем, кто будет читать 1-й раз.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнИрина
20.04.2015, 8.46





Откуда взялась любовь непонятно? "она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним" (Шекспир,"Отелло"). Только здесь наоборот, он проникся к ней состраданием, а т.к. имел возможность узнать ГГ-ню до ужасного брака, это и родило любовь. Придворная жизнь описана не тягостно, не вызывает отторжение то, что написана иностранкой, этого не опасайтесь.Тут не просто страсть, тут и забота и нежность, человеческая теплота. Отчаяние, но и надежда. Очень хороший роман. Еще посоветую Коршун и Горлица и Почти невинна. Остальное у автора не понравилось. Даже странно, как будто разные люди писали. 10.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнИринаМ
10.05.2015, 3.16





Ну а муж конечно тут палку перегнул, его необоснованная жестокость излишняя совершенно. Просто больше оправдывает любовников в глазах читателя. Но все равно перебор.
Серебряные ночи - Фэйзер ДжейнИринаМ
10.05.2015, 3.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100