Читать онлайн Серебряная роза, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Серебряная роза - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.65 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Серебряная роза - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Серебряная роза - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Серебряная роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

На следующее утро Ариэль как раз переодевалась в костюм для верховой езды, чтобы сопровождать Саймона на прогулке, когда со двора через окно ее комнаты донеслись звуки суматохи. Застегивая жакет, она подошла к окну и взглянула вниз. По подъемному мосту в замок въезжали несколько всадников в королевских ливреях. Со всех сторон к ним спешили слуги, и, как с удивлением отметила Ариэль, Рэнальф и Роланд тоже спускались по ступеням из большого зала им навстречу.
Один из всадников спешился, отвесил поклон графу Равенспиру, протянул ему свернутый в трубку пергамент и принялся говорить что-то, скорее объявляя, чем просто разговаривая.
Ариэль открыла окно и перевесилась через подоконник, е в силах сдержать своего любопытства. Из зала появились другие гости, среди них она заметила и Саймона с друзьями.
Рэнальф бросил взгляд на ее окно, потом сложил ладони, поднес их ко рту и крикнул:
— Сестра, спускайся вниз!
Ариэль отошла от окна, натянула сапожки и поспешила к двери. Под ногами у нее уже крутились Ромул и Рем, радуясь неожиданной прогулке.
— Нет, думаю, что вам лучше остаться здесь, — сказала она, отталкивая их назад и запирая дверь под их негодующий лай.
Ариэль сбежала по каменной парадной лестнице, пересекла опустевший большой зал замка и вышла во двор. Толпа гостей расступилась, пропуская ее к группе всадников.
— Что такое?
— Подарок, моя милая сестричка, — сообщил ей Роланд.
Ирония в его голосе сразу же заставила Ариэль насторожиться. Все, что приводило братьев в хорошее настроение, обычно выходило ей боком.
— Свадебный подарок от ее королевского величества, — произнес Рэнальф, поворачиваясь к сестре и бросая на нее злобный взгляд. — Большая честь для тебя, сестра. Ее величество не только почтило тебя подарком по случаю венчания — наша королева посылает тебе также великолепный свадебный подарок.
Он отступил в сторону и указал рукой на ливрейного слугу, державшего под уздцы еле стоящую на ногах темно-серую клячу. Животное стояло, понурив голову и тяжело пофыркивая покрытыми пеной губами.
— Миледи, ее величество также желает вам всего доброго в будущем и жалует седло и попону в знак ее доброй воли, — провозгласил посланник королевы, чья богато вышитая ливрея свидетельствовала о том, что именно он возглавляет это королевское посольство.
С этими словами он показал на попону, которая явно знавала лучшие времена, и изрядно потертое кожаное седло. Ариэль уставилась на животное.
— Но это же не лошадь!
Саймон вроде бы случайным жестом положил руку жене на плечо и сжал его, предупреждая, что Ариэль следует сейчас осторожнее выбирать слова.
— Нет, — покачала она головой. — Бедное создание явно спутали с лошадью.
— Ариэль, будь осторожна, — поспешно прошептал ей на ухо Саймон. — Королева пожелает знать, как ты приняла ее подарок.
Ариэль застыла на месте, сглотнула слюну и взглянула в его серьезные глаза.
— Я не могу, — прошептала она, едва не давясь от смеха. — Неужели это необходимо?
— Совершенно необходимо.
Прижав пальцы к губам, Ариэль повернулась лицом к королевским посланцам.
— Я глубоко тронута вниманием королевы, — произнесла она дрожащим от сдерживаемого смеха голосом. — Такое… такое… великолепное животное.
Смех душил Ариэль, и, чтобы скрыть это, она уткнулась лицом в грудь Саймона.
Обняв жену, граф Хоуксмур твердо повернул ее лицом к все еще чего-то ждущим посланцам. Их предводитель уже начинал с подозрением посматривать на Ариэль. Та закусила губу и, приблизившись, погладила животное по взмыленной шее.
— Прошу передать ее величеству, что я потрясена щедростью ее дара, сэр. А седло просто… Нет, у меня нет слов.
И Ариэль снова уткнулась покрасневшим от сдерживаемого смеха лицом в шею животного.
— Ты должна проехаться на нем, моя дорогая Ариэль, — сказал Роланд. — Как лучше можно показать свое восхищение королевским даром? А когда вернешься, ты сможешь описать посланцам ее величества все достоинства подарка.
Ариэль медленно подняла голову и посмотрела на брата, который ответил на ее полный ужаса взгляд спокойной, ничего не выражающей улыбкой. Тогда она с надеждой перевела взгляд на Саймона, который произнес:
— Великолепная идея, Равенспир. Давай, Ариэль, позволь мне подсадить тебя. Мы все равно собирались проехаться верхом, а теперь ты можешь совершить прогулку на лошади, подаренной тебе королевой.
— Нет! — в отчаянии прошептала Ариэль.
Одно дело — заставить себя бормотать приличествующие случаю слова и совсем другое — проехаться верхом на этой пародии на лошадь. Забыв про слуг королевы, внимательно наблюдавших разворачивающуюся перед ними сцену, она повернулась, готовая убежать, но Саймон решительно преградил ей дорогу.
— Пойдем, моя дорогая. Позволь мне помочь тебе, — твердо повторил он, обнимая жену за талию.
Не успела Ариэль открыть рот, чтобы снова возразить, как уже очутилась в потертом, поскрипывающем старом седле, а кляча под ней с каким-то сипением осела, словно расшатанная, старая кровать.
— Неужели ее величество ждет, что я поеду на лошади, которая еще не оправилась после столь долгого путешествия? — спросила она. — Посмотрите, как она устала.
— О, она вполне способна пройтись легким галопом по полю, — сказал Рэнальф. — А мы составим вам компанию.
— О, это лишнее, Равенспир! — быстро вставил Саймон. — Мы с Ариэль собирались проехаться вдвоем до Кембриджа. Мой грум уже ведет моего коня.
Словно по волшебству появился конюх, который вел под уздцы громадного нескладного пегого коня. Саймон сел в седло.
— Трогай, Ариэль.
И граф направил своего коня вслед за клячей, которой Ариэль, не видя другого выхода, вынуждена была дать шенкеля.
Ариэль, страшно боявшаяся того, что животное либо не сдвинется с места, либо рухнет на ходу, могла быть только благодарна Саймону за такую предусмотрительность, пусть даже проклиная его на все лады за то, что он заставил ее срамиться на этом одре.
Миновав подъемный мост и скрывшись с глаз толпы любопытных во дворе замка, она спросила своего спутника:
— И как только ты мог заставить меня проехаться на нем?
— У тебя не было другого выхода, — ответил он, догоняя Ариэль и двигаясь плечо в плечо с ней.
Мышастый конек, не чувствуя никого позади себя, тут же замедлил шаги.
— Ты можешь быть уверена, что среди гостей есть по крайней мере один человек, который докладывает королеве обо всем, что здесь происходит, так что она получит исчерпывающий доклад о твоем поведении.
— Но… но… ведь это не подарок, а оскорбление! — воскликнула Ариэль, снова пытаясь послать коня шенкелями.
— Это вполне в духе королевы Анны, — с улыбкой заявил Саймон. — Как ты скоро увидишь сама, наша горячо любимая королева весьма скупа, когда речь идет о награде за услуги подданных се величества. Думаю, это животное должно было отправиться на бойню, но Анна нашла ему лучшее применение… пока жизнь еще теплится в нем.
— Не уверена, что это можно назвать жизнью, — ответила Ариэль. — Но я не могу издеваться над этим животным и дальше на нем не поеду.
Натянув поводья, что вряд ли было необходимо, так как лошадь едва плелась, Ариэль спешилась.
— Если ты хочешь все-таки съездить в Кембридж, то твоему коню придется нести нас обоих. Он достаточно силен для этого.
— Без всякого сомнения. Но как ты намерена поступить с подарком ее величества?
— Спутать его и дать ему попастись, пока мы не вернемся. И Ариэль повела коня под уздцы к лужку с сочной травой.
— Если он доживет до нашего возвращения, что маловероятно, пущу его на пастбище.
— Но ты напишешь ее величеству благодарственное письмо? — спросил Саймон, склоняясь с седла и протягивая жене руки.
— Я приложу все усилия и найду такие слова, что она даже не заподозрит моих истинных чувств, — ответила Ариэль, легко поднимаясь и садясь в седло впереди Саймона. — Зачем мы едем в Кембридж?
— Хочу найти там тебе свадебный подарок, — сказал Саймон, одной рукой обнимая Ариэль за талию и беря в другую руку поводья.
Ариэль была так удивлена этими словами, что даже не нашлась сразу, что ответить.
— Два свадебных подарка в один день… Спасибо, — наконец выдавила она из себя и тут же спохватилась: не прозвучали ли ее слова двусмысленно.
Ей было очень удобно сидеть, откинувшись на крепкую грудь Саймона; его теплое дыхание щекотало ее шею. Ариэль готова была ехать так без конца, но, напомнив себе, что не стоит давать воли чувствам, она напряглась и выпрямилась. Время для романтического флирта с собственным мужем прошло, точнее, закончилось с пропажей кобылы.
Почувствовав, что Ариэль отстранилась, Саймон нахмурился:
— Что-нибудь случилось?
— Нет, ничего, — с легким смешком ответила она. — Д что может случиться?
— Я просто спросил.
Не дождавшись ответа на свое суховатое замечание, он цокнул языком, и его пегий двинулся вперед. Вскоре его длинный, размашистый шаг сменился галопом; конь без труда нес двойной вес.
— Какой именно подарок ты хочешь мне найти? — спросила Ариэль спустя несколько минут, чтобы рассеять возникшее между ними напряжение.
— А какой ты хочешь?
— Не знаю. Никто никогда не задавал мне такого вопроса. Равенспиры не очень-то щедры на подарки.
После этих слов Ариэль показалось, что змеевидный браслет на ее запястье под кожаной перчаткой словно потяжелел. Единственная ценная вещь, которую она получила в подарок. Но браслет не нравился ей, несмотря на всю его средневековую красоту.
— Ну что ж, зато Хоуксмуры любят делать подарки, — сказал Саймон, когда пегий проезжал через городские ворота Кембриджа. — По-моему, это одно из самых больших удовольствий в жизни.
Он завернул коня в постоялый двор «Медведь», бросил поводья подбежавшему конюху и спустился на землю. Ариэль последовала за ним без посторонней помощи.
— Приехали на ярмарку, милорд? — приветливо спросил конюх. — Тогда вам надо на рыночную площадь.
— О, ярмарка! — Лицо Ариэль вспыхнуло радостью; на минуту от нее отлетели все тяжелые мысли. — В последний раз я была на ярмарке совсем ребенком. Мы пойдем туда?
— Конечно.
Саймон улыбнулся се оживлению. Эта почти детская непосредственность была новой чертой в характере его молодой жены и нравилась ему куда больше, чем сдержанность, которая пропала было с той ночи, когда они по-настоящему стали мужем и женой, и теперь снова вернулась.
— Но разве мы не перекусим сначала на постоялом дворе?
— О нет, давай лучше купим пирогов у пирожника… и жареных каштанов… а потом запьем это вином со специями…
Она выбежала на двор, потом в переулок и тут только остановилась, вспомнив, что ее спутник не может двигаться так быстро. Саймону хотелось доставить жене удовольствие, поэтому он позволил ей самой отыскивать дорогу в лабиринте узких улочек между высокими серыми стенами колледжей, пока они не вышли на рыночную площадь. Здесь царило настоящее раздолье. Повсюду пылали жаровни, и сладкий запах жареных каштанов плыл в прохладном воздухе; торговцы зазывали взглянуть на их товары; толпы людей собирались вокруг канатоходцев, мимов, танцующих медведей. Ариэль бросалась из стороны в сторону, и в толчее Саймону было не так просто не терять ее из виду.
— Там показывают женщину с двумя головами, — с горящими глазами сообщила она, возвратясь после одной из своих отлучек. — Но ведь такого на самом деле не может быть, правда?
Ариэль смотрела на мужа с искренним изумлением.
— А почему бы ей и не обзавестись второй головой? — осведомился он, тронутый простодушием, так не похожим на ее всегдашнюю серьезность.
Ариэль пожала плечами.
— Наверное, это и в самом деле невозможно, но я же вижу это своими собственными глазами. Как ужасно! И как странно иметь четыре глаза… и два языка. Давай я куплю пирожков? Там стоит пирожник. С чем ты хочешь: с олениной… с говядиной… или с почками?
— С олениной.
Ариэль побежала было в сторону пирожника, но тут же вернулась.
— О, у меня же нет денег!..
Саймон опустил руку в карман и достал оттуда шиллинг. Ариэль снова исчезла в толпе, а он остановился и присел к столу на козлах, решив дать хоть минутный отдых своей ноге. Саймон не так уж любил ярмарки, но Ариэль, видимо, искренне наслаждалась происходящим вокруг.
И все-таки что-то было не так. Еще вчера, вернувшись после обеда с охоты, он почувствовал, что жену что-то беспокоит. О да, они позволили себе порезвиться во время ужина, и позже, ночью, в постели, она страстно отвечала на его ласки. Но когда Ариэль думала, что никто на нее не смотрит, лицо ее было напряжено, губы плотно сжаты, под глазами залегли тени. Его жену явно одолевали какие-то заботы.
— Не угодно ли что-нибудь купить, милорд?
Рядом с Саймоном остановился коробейник, оторвав его от раздумий. На груди у торговца висел лоток, который тот поднес поближе к лицу Саймона… даже чересчур близко. На смуглом лице коробейника блестели темно-карие глаза, он улыбался, демонстрируя похожий на пещеру беззубый рот.
— Взгляните-ка сюда, милорд. — Он обвел рукой разложенные на лотке предметы. — Каждый из них — настоящее сокровище.
И торговец принялся расписывать их достоинства, пытаясь привлечь к безделушкам внимание явно богатого покупателя.
— Вот это драгоценные камни из Индии, милорд, а вот настоящая засушенная голова людоеда из Африки.
И он потряс малопривлекательным предметом, держа его за остатки волос на голове.
— Что вам здесь приглянулось, милорд?
Саймон наморщил нос, когда на него пахнуло из беззубого рта торговца. Он уже готов был отмахнуться от назойливого продавца, когда его внимание привлек один предмет — небольшая резная фигурка лошади, еле заметная среди осколков цветного стекла, шариков и прочей ерунды. Он раскопал ее своими ловкими пальцами и положил на ладонь.
— Настоящая китовая кость, милорд, — совершенно серьезно произнес торговец. — Я знавал много моряков, которые добывали китов. Громадные звери размером с башню Тауэр, как они рассказывали. Эта фигурка вырезана из китового ребра. Громадные у них ребра… как мне говорили.
Голос торговца постепенно затих — он понял, что покупатель не слушает его болтовню, а пристально рассматривает привлекшую его внимание вещь.
Миниатюра была выполнена с большим мастерством. Лошадь неслась галопом, с развевающейся гривой, вытянувшись в прыжке, полная жизни. Чистые, красивые линии ее тела были словно налиты силой. Кость глубокого кремового цвета слегка переливалась… Статуэтка казалась живой.
Саймона удивило, почему эта миниатюра так напомнила ему Ариэль. То ли потому, что фигурка лошади была полна жизненной силы, то ли из-за своей простой, ничем не приукрашенной красоты, то ли из-за розоватого сияния кости. Сжав статуэтку в кулак, он свободной рукой полез в карман.
— Сколько?
Торговец прищурил глаза, прикидывая, сколько можно запросить с богатого покупателя.
— Полгинеи, милорд. Второй такой не найдете. Матрос, который вырезал ее, давно уже утонул.
— Даю полкроны.
Не очень-то пристало торговаться из-за свадебного подарка своей невесте, но Саймон не мог позволить, чтобы его провел беззастенчивый продавец, который скорее всего обобрал пьяного моряка или выманил у него эту фигурку за бесценок.
— Нет, я не могу уступить ее вам так дешево, сэр, — канючил торговец. — У меня куча детей и больная жена. Три шиллинга, и она ваша.
И он протянул грязную руку ладонью вверх. Саймон оглянулся. Ариэль проталкивалась сквозь толпу, приближаясь к нему.
— Держи.
Он бросил крону в заскорузлую ладонь торговца и отвернулся от него.
— С олениной не было, поэтому я купила с гусятиной и беконом. Они так чудесно пахли, что я не могла устоять! — Протянув мужу горячий пирог, Ариэль, тут же вгрызлась в свой. — К тому же у меня кончились деньги. Но если тебе понравится, мы сможем купить еще на обратном пути. У него есть и фигурки из марципана. Да, там рядом сидит заклинатель змей. Правда! У него настоящая змея, она танцует в корзине, когда он играет на флейте.
Саймон ел пирог, слушая восторженную болтовню Ариэль, и улыбался про себя. Ее искренний восторг радовал его, но и наводил на грустные мысли. Ему становилось ясно, как мало было в ее детстве простых радостей, обычных для жизни каждого ребенка.
— Пойдем посмотрим на заклинателя змей.
Стряхнув с рук крошки пирога, Ариэль схватила мужа за руку и потащила в толпу, не переставая что-то говорить. Все вокруг восхищало ее! «С нее как будто спала защитная броня», — подумал Саймон, позволяя жене увлекать себя все дальше и дальше, внезапно останавливаясь, когда ее внимание привлекали разложенные на лотках товары или какие-нибудь угощения.
Было уже далеко за полдень, когда ему удалось наконец уговорить Ариэль вернуться к постоялому двору.
— Нам придется возвращаться домой в темноте, и вдобавок надо будет разыскать королевский подарок, если он еще ждет нас там.
— Ах да, я ведь совсем забыла про него!
Ариэль внезапно посерьезнела, словно ее снова придавил груз ответственности, от которого она на время избавилась. Отступило владевшее ею весь день радостное возбуждение, и, ощутив прохладу приближающегося вечера, она поежилась.
— Ты замерзла, — взял ее за руку Саймон. — Давай зайдем на постоялый двор и выпьем по кружке портера, прежде чем пускаться в обратный путь.
Ариэль не отняла свою руку из его ладони, но Саймон почувствовал, что она сделала это просто из вежливости. Он искоса взглянул на жену. Восторженное выражение, которое весь день сияло у нее на лице, исчезло, глаза больше не блестели, рот был плотно сжат.
— Ты не хочешь возвращаться домой? — поддавшись внезапному порыву, спросил он, осторожно касаясь пальцем ее губ. — Если хочешь, мы можем остаться здесь на ночь. Я отправлю в замок посыльного с запиской.
Сердце ее дрогнуло. Провести ночь вдвоем, в большой простой комнате лучшего постоялого двора в городе? Но она не может больше позволить себе жить в угаре страсти и наслаждения. Она должна отправить лошадей из замка Равенспир. Сначала лошадей, а потом исчезнуть и сама.
— Нет, — сказала она. — Не думаю, чтоб это было разумно.
Он пожал плечами.
— Не понимаю почему, но пусть будет так, как ты хочешь.
Ариэль закусила губу.
— Все эти гости… — неопределенно пробормотала она. — Да и не могу я оставить хозяйство без присмотра.
— Конечно, — кивнул Саймон, ни тоном голоса, ни выражением лица не выдав своего разочарования. — Но пока мы не пустились в обратный путь, я хочу сделать тебе свадебный подарок.
— Ох, но… когда… когда же ты успел его купить? — в изумлении уставилась Ариэль на мужа, сразу же забыв весь предшествовавший разговор.
Саймон отпил глоток портера из кружки, которую принес слуга.
— Когда ты не видела.
С этими словами он вынул вырезанную из кости фигурку лошади и осторожно поставил перед ней на стол.
— О, как чудесно! — воскликнула Ариэль; именно такую реакцию он и предполагал.
Ариэль схватила фигурку и поднесла ее к свету, который еще пробивался сквозь витражные окна.
— Как она светится… и как она летит!
Она повернула к нему вновь вспыхнувшее лицо.
— Это самый чудесный подарок, который я только могу себе представить. Спасибо тебе.
Подавшись вперед, она поцеловала мужа в щеку, и он почувствовал, что это куда более чувственная ласка, чем все те страстные поцелуи, которыми Ариэль покрывала его по ночам в тишине их спальни.
На долю секунды взгляды их скрестились, и он прочел какой-то вопрос в глубине ее серых глаз, но тут же в них словно захлопнулись ставни, и Ариэль вежливо сказала:
— Она и в самом деле чудесна. Как только ты нашел ее? Встав из-за стола, она поправила юбку своего костюма для верховой езды.
— Пора возвращаться, а то совсем стемнеет.
На обратном пути к замку Равенспир они почти не разговаривали, занятые своими мыслями. Ариэль сжимала фигурку лошади в кулачке, обтянутом перчаткой.
Королевский подарок мирно пасся там, где они его оставили. Ариэль нерешительно села в седло, и он снова вздохнул, протестующе заржав.
— Ничего, — сказала Ариэль коню, наклоняясь и трепля его по склоненной шее. — Теперь у тебя будет просто сказочная жизнь. Пойло из отрубей, свежая трава, и никто никогда больше на тебя не сядет.
Конь понимающе заржал и даже ускорил шаг, словно торопясь к новой жизни…


Когда они подъехали к конюшне, Ариэль неожиданно сказала, что хочет перед сном взглянуть на своих лошадей. Саймон помедлил, почти собравшись сопровождать жену, но та резко повернулась на каблуках и двинулась к конюшне до того, как он успел открыть рот.
— Да что с тобой такое происходит, девочка? — пробормотал себе под нос Саймон.
Если ее что-то беспокоит, то почему она не поделится своими тревогами с ним? Он не дал ей ни малейшего повода не верить ему. Раздражение, смешанное с беспокойством, охватило его, когда он, прихрамывая, направился к замку, откуда уже доносились веселые звуки начинающегося праздника.
Эдгар появился из глубины конюшни, приветствуя свою госпожу, как только она вошла в теплое помещение, освещенное только светом от углей в жаровне.
— Добрый вечер, миледи.
— Добрый вечер, Эдгар. Все в порядке? Никто не заглядывал сюда, пока меня не было? Не заметил ничего необычного?


— Ничего, миледи. — Эдгар прислонился к столбу, посасывая очередную соломинку. — Вчера мы обходили конюшню каждые полчаса, да и собаки все время были здесь. Правда, сегодня я что-то их не видел.
— О Боже, я совершенно о них забыла! — воскликнула Ариэль. — Они ведь все еще заперты в моей комнате. Сейчас я выпущу их, и они снова проведут всю ночь в конюшне. Мы должны быть настороже, пока я не отправлю всех лошадей к Дереку.
С этими словами Ариэль занялась обходом денников, задерживаясь перед каждым, и лошади приветствовали ее негромким радостным ржанием. Все они прекрасно выглядели.
Но где же жеребая кобыла? Волна бессильной ярости захлестнула ее, и непрошеные слезы гнева и утраты навернулись на глаза. Как этот человек, кто бы он ни был, осмелился взять то, что принадлежит ей? Эта кража была не просто нарушением порядка, не простой демонстрацией власти. Это было вторжение в ее мир. Но никто больше не посмеет сделать это!
— Послезавтра будет новолуние, — сказала она, понизив голос. — Нам надо вес сделать следующей ночью. Пусть твои люди утром пригонят к пристани три баржи и мы загрузим лошадей незадолго до полуночи. Мои братья и их гости к этому времени уже как следует напьются. Нужно будет по крайней мере шесть человек, чтобы погрузить лошадей быстро и тихо. Ты сможешь все устроить?
— Попробую, — как всегда флегматично кивнул Эдгар.
Размышляя про себя, Ариэль нахмурилась. Когда веселье в замке достигнет своего апогея, можно больше ничего не опасаться. Но ей придется как-то ускользнуть от Саймона.
Рука Ариэль скользнула в карман и коснулась вырезанной из кости чудесной фигурки лошади. На глазах выступили слезы, и она, смахнув их с лица другой рукой, вышла из конюшни во двор.


Оливер Беккет, пошатываясь, вышел из-под арки во двор конюшни, когда там появилась Ариэль. Голова его трещала и, казалось, раскалывалась на части. Он уже не мог выносить пьяные крики и духоту в большом зале и решил выйти на воздух, чтобы немного проветриться. Многодневная пьянка была ему не в новинку, но сейчас он чувствовал себя отвратительно. Остатки сознания подсказали Оливеру, что дело обстоит как-то не совсем обычно: как правило, он терял память и соображение куда раньше, чем доходил до такого состояния, как сейчас.
Оливер стащил с головы парик, швырнул его на землю, сунул голову под колодезный кран и заработал рычагом, обрушив струю ледяной воды себе на затылок и спину. Головная боль хотя и не прошла, но сознание его стало понемногу проясняться.
Перестав качать воду, Оливер выпрямился, отряхиваясь, как собака. Проведя ладонью по лицу, чтобы стереть ослепившую его воду, он заморгал, увидев Ариэль, которая шла через двор прямо к нему.
— Ты выглядишь так, словно только что плавал в реке, — произнесла она без улыбки, спокойным голосом. — Вряд ли это разумно при такой погоде. Если у тебя болит голова, я могу дать тебе порошок.
Этот безупречный медицинский диагноз его состояния ничуть не улучшил настроения Оливера. С пылающим от гнева лицом он в упор взглянул на молодую женщину. Она спокойно выдержала этот взгляд, и он понял, что теперь она видит в нем отнюдь не мужчину, который целый год был ее любовником. Тогда она всегда смотрела на него с улыбкой, взглядом, полным желания. И Оливер принимал это как должное, считал, что Ариэль будет принадлежать ему всегда по первому его знаку.
Но сейчас она смотрела на него, не скрывая, что эта картина ей отнюдь не по вкусу. Отвращение лилось из ее серых глаз, исходило от каждой линии ее стройного тела.
И тут Оливер вспомнил ее такой, какой она была за столом в большом зале вчера вечером. Одетая в алый с золотом бархат, невыразимо чувственная, со взором, полным обещания наслаждения, которое когда-то предназначалось ему одному. А теперь все это прошло. Он видел, что расцветом своей чувственности Ариэль обязана Хоуксмуру.
Стоя сейчас у колодца, Оливер вспоминал, охваченный ревностью, как она предавалась прошлым вечером любовной игре с Хоуксмуром. Он заметил тот момент, когда восторг наслаждения захлестнул Ариэль, — он понял это по ее внезапно напрягшемуся телу, по изменившемуся лицу, по вдруг ставшим тяжелыми векам, по сиянию ее кожи. И ненависть к человеку, доставившему ей такое наслаждение, пронзила его словно нож.
С минуту Оливер стоял молча, обессиленный гневом. Он смотрел на Ариэль, представляя, как она сплетает свое тело с телом Хоуксмура. Ноздри его раздувались, словно он мог обонять атмосферу чувственности вокруг их тел.
Ариэль непроизвольно сделала шаг назад — подальше от него. Подальше от его злобного взгляда, от его ожесточенного лица.
— Ты заболел, Оливер?
Она попыталась произнести эти слова равнодушно, чтобы скрыть свое беспокойство.
— Болен от твоего вида, — хрипло произнес он. — Ты без ума от Хоуксмура, Ариэль? Он уже понял, что надо делать, чтобы заставить тебя стонать от восторга… чтобы сделать тебя неистовой…
Она долго слушала поток его оскорблений, которые пронзали ее до глубины души. Но почему-то Ариэль не могла уйти, не могла даже отвести взгляда от его ненавидящих, налившихся кровью глаз.
Ни один из них не заметил молчаливого свидетеля этой сцены, не уловил мгновения, когда граф Хоуксмур вышел из тени под сводчатой аркой, ведущей во внутренний двор замка. Они увидели его только тогда, когда его трость с серебряным набалдашником обрушилась на плечи Оливера Беккета. Тот пошатнулся, закричав скорее от неожиданности, чем от боли, и рухнул на одно колено. Железная рука сгребла его за воротник и поставила на ноги.
— Если и есть нечто, чего я не намерен терпеть, Беккет, так это грязные слова в присутствии женщин.
Спокойный голос графа был прямой противоположностью яростному тону Оливера. Ариэль закрыла глаза и покачала головой, чтобы отрешиться от его ненавидящего взгляда.
— Ариэль, не будешь ли ты так добра оставить нас? Мне надо поговорить с мистером Беккетом наедине.
Рука графа еще крепче стиснула воротник Оливера, и тот вдруг осознал, что почти висит в воздухе, касаясь земли кончиками ног. Только сейчас он понял то, что уже давно поняла Ариэль, — физическая немощь Саймона из-за раненой ноги компенсировалась невероятной мощью рук и торса.
Ариэль колебалась. Саймон повторил:
— Ступай.
Голос его звучал спокойно, даже вежливо, но Ариэль и в голову не пришло, что она может ослушаться. Не возражая, неуверенно ступая ослабевшими ногами, она скрылась в конюшне. Причиной ее слабости были не грубости, которые наговорил Оливер: подобные выражения ей приходилось слышать и раньше от крестьян. Ариэль ошеломило то, что кто-то может так ее ненавидеть, так хотеть уязвить ее!..
Оказавшись в конюшне, она глубоко вдохнула в себя теплый воздух, наполненный знакомыми запахами навоза, лошадей и ячменя. Прислонившись к косяку открытой двери и глубоко дыша, Ариэль следила взглядом за двумя мужчинами, едва заметными в ночном мраке. Оба были чересчур далеко от нее, чтобы она могла слышать их разговор.
Рука Саймона снова скрутила ворот Оливера, и глаза у того полезли на лоб, а рот приоткрылся, как у вытащенной на берег рыбы.
— Мое терпение наконец иссякло, — спокойно произнес Саймон. — Вы на редкость утомительны, Беккет, и я уже до смерти устал от вашего интереса к моей жене. Пока я еще остаюсь под крышей замка Равенспир, вам придется убраться отсюда.
Почти играючи он поднял руку, и ноги Беккета окончательно оторвались от земли. Жилы вздулись на руках графа все мышцы были напряжены.
— Со мной здесь десять человек, это мои друзья и солдаты, которые будут сражаться за меня до последней капли крови. Если я еще хоть раз увижу вас поблизости от моей жены, поверьте, вы уже никогда в жизни не сможете овладеть женщиной. В боях и походах мы много чему научились… И эти приемы хорошо действуют на мужчин, которые любят волочиться за женщинами. Не заставляйте нас применять наши знания на практике.
Он подержал Оливера в воздухе еще несколько секунд, которые показались тому вечностью, потом разжал пальцы, небрежно отряхнул их, повернулся к Беккету спиной и медленно, прихрамывая, направился к конюшне, где ждала его Ариэль.
Оливер встал на ноги, потирая шею. Он готов был отдать все на свете за то, чтобы броситься на спину этому калеке, сбить его на землю и ударить лицом о булыжники, которыми был вымощен двор. Но он не осмеливался сделать это. Хоуксмур повернулся к нему спиной с уверенностью кота, играющего с мышью, и Оливер застыл в бессильной злобе.
Ариэль дрожала всем телом, обхватив себя руками за плечи. Когда она увидела, что Саймон направляется к ней, ей захотелось выбежать навстречу и броситься ему на грудь. Она не могла перенести того, что он слышал все ужасные слова, грязные оскорбления, которыми обливал ее Оливер… человек, ласками которого она — спаси ее Бог! — когда-то наслаждалась.
Немного не дойдя до жены, Саймон остановился. Он молча смотрел на нее, и она отвечала ему взглядом загнанного животного. Ариэль снова задрожала всем телом, понимая, что не сможет вынести его прикосновения. Не сможет вынести прикосновения любого человека, который смотрит на нее с таким нескрываемым презрением и отвращением.
— Ты как-то сказала, что Беккет был твоим любовником около года.
Голос Саймона ничего не выражал, но она расслышала в нем нотки презрения. Не в состоянии произнести ни слова, она лишь сделала горестный жест рукой.
— И что ты только нашла в этой мерзкой крысе?
Саймон не хотел, чтобы вопрос прозвучал столь презрительно, но ничего не мог поделать с собой. Всплывшее в памяти воспоминание о распростертом под Беккетом теле Ариэль вечером после свадьбы саднило ему душу.
Ариэль густо покраснела, потом побледнела, став белее снега. Губы ее посерели, глаза вдруг запали и подернулись серой пеленой. Но, как всегда, она ответила выпадом на выпад.
— Полагаю, милорд, я испытывала к нему те же чувства, что и к вам, — с горечью произнесла она сдавленным голосом. — Страсть, разве не так вы однажды назвали это чувство? Вожделение. Разве между нами не то же самое? И если я могу испытывать его с вами, то почему мне нельзя было испытать его с Оливером? Человеку свойственно удовлетворять свои потребности. Да, Оливер далеко не самый великолепный любовник, я с готовностью признаю это. Но ведь тогда мой выбор был так ограничен.
Повернувшись на каблуках, Ариэль быстро зашагала прочь с высоко поднятой головой, хотя слезы гнева и презрения текли по ее лицу. Она никому не позволит унижать себя! И уж тем более этому проклятому Хоуксмуру. Неужели он не в состоянии понять, как ей было здесь одиноко, как она нуждалась хоть в чьем-то внимании, пусть даже такого ничтожного человека, как Оливер?
Но ему не было дела до ее тогдашнего состояния. Хотя теперь это не имеет ни малейшего значения. Все кончено, краткая комедия их семейного блаженства подошла к концу. И она отряхнет со своих ног прах Равенспира и своего замужества с величайшим наслаждением.
Саймон даже не пытался догнать жену. Сказанные ею горькие слова буквально пригвоздили его к месту, заставив вспомнить, в какой враждебной, жестокой атмосфере она выросла, одна, без единого любящего человека рядом. Возможно, он был излишне резок, но все же не настолько, чтобы вызвать ее почти злобный ответ.
Неужели она и в самом деле не испытывает к нему никаких чувств? Это могло объяснить ее отстраненность от него в последнее время, ее напряженность, но не могло объяснить теплоту и почти нежность, ее юмор. Значит, все это было только результатом вожделения, которое она испытывала к нему, как к единственно возможному объекту!
Саймон выругался вполголоса, понимая, что не верит ее словам, сказанным в раздражении. Но все равно эти слова ранили его.
Прихрамывая, он решительно направился к замку, решив предпочесть пьяный разгул большого зала обществу своей жены…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Серебряная роза - Фэйзер Джейн



НЕ ОЧЕНЬ ВПЕЧАТЛИЛО,НО НА РАЗОК ПОЙДЁТ)))
Серебряная роза - Фэйзер ДжейнЯНА
23.02.2012, 6.20





Не очень,но сойдет!
Серебряная роза - Фэйзер ДжейнКетрин
9.07.2013, 19.19





какая мерзость.
Серебряная роза - Фэйзер Джейнмаша
7.12.2013, 19.41





Где конец у этой книги? Я так и не поняла. Ничего не выяснили, даже отношения между собой. Терпеть не могу когда так обрывают сюжет!
Серебряная роза - Фэйзер ДжейнК
7.12.2013, 21.46





Очень любопытная идея - надеяться, что отставная любовница поможет завоевать расположение жены.
Серебряная роза - Фэйзер Джейннадежда
19.11.2014, 17.36





Ерунда полнейшая!!!
Серебряная роза - Фэйзер ДжейнОльга
11.02.2015, 14.35





Своеобразно. Есть некоторые моменты не присущие стандартным романам о любви, хорошо это или плохо наверное решает каждый по своему, но для меня это плюс. Поэтому не смотря на незаконченость романа на мой взгляд, я поставлю 10.
Серебряная роза - Фэйзер ДжейнРиша
9.05.2015, 17.25





Ну очень не законченый конец. Только все раскрутилось и ...
Серебряная роза - Фэйзер ДжейнСвета
8.02.2016, 11.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100