Читать онлайн Пороки джентльмена, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пороки джентльмена - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пороки джентльмена - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пороки джентльмена - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Пороки джентльмена

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Ровно в шесть Гарри вышел из экипажа на Девонширплейс и, направляясь к лестнице особняка своей двоюродной бабки, внутренне приготовился к предстоящему вечеру. В действительности он любил старуху, но лишь в самых малых дозах.
Дверь отворилась, как только он поднялся на последнюю ступеньку.
– Добрый вечер, Трент, – приветствовал он пожилого слугу, склонившегося перед ним в почтительном поклоне.
– Добрый вечер, милорд. Рад вас видеть. – Приняв шляпу и трость с серебряным набалдашником, дворецкий замер в ожидании, пока Гарри расстегивал перчатки. – Ее светлость в Голубой гостиной, сэр.
Гарри удивленно вскинул брови. Упомянутая комната была невелика по сравнению с прочими покоями, где обычно принимали гостей в этом доме, по мнению Гарри, напоминавшем мавзолей.
– Стало быть, вечер будет в узком кругу?
– Остальные приглашены к семи часам, милорд.
– О, – произнес Гарри, слегка хмурясь. Его ждал тяжелый разговор с бабкой, и Гарри догадывался, о чем.
– Я принесу бутылку мадеры девяносто третьего года из коллекции его светлости, сэр, если это поможет, – сказал дворецкий, заговорщицки улыбаясь.
Гарри улыбнулся в ответ:
– Во всяком случае, не помешает, Трент. Благодарю вас. – Урожай в девяносто третьем году выдался знатный. Двоюродный дед Гарри, герцог Грейсчерч, являлся тонким ценителем вин вплоть до последнего времени, когда вследствие подагры был вынужден соблюдать умеренность. Это, однако, не смягчило его нрав, и когда герцог пребывал в самом скверном расположении духа, герцогиня предпочитала уезжать в город. Возможно, и этот ее приезд был вызван как раз одним из таких приступов дурного настроения.
Гарри последовал за лакеем наверх в угловой зал.
– Лорд Бонем, ваша светлость, – доложил дворецкий, открыв дверь.
– А, Бонем, явился. А я все думаю, что это ты задерживаешься? – Герцогиня подняла лорнет и окинула внучатого племянника критическим взглядом.
Гарри бросил взгляд на каминные часы.
– Я, кажется, приглашен к шести, мэм. Неужели я ошибся? – Он пересек зал и склонился над рукой герцогини.
– Что ж, по-твоему, я помню, на сколько назначила? – вопросила леди, роняя лорнет на серебряной цепочке. – Это обязанность Элизы.
Гарри выпустил руку бабушки и, повернувшись, поклонился другой даме, присутствовавшей в комнате, компаньонке ее светлости. Маленькая, средних лет женщина, в простеньком платье серого муслина, в белом чепце, завязанном под подбородком, поднялась со своего места и присела в реверансе.
– Добрый вечер, милорд. – У нее было приятное, хотя и невыразительное лицо и необыкновенно обаятельная улыбка.
– Как поживаете, мисс Кокс? – искренне поинтересовался Гарри. – Надеюсь, не хвораете?
– О нет… нет, что вы! Так любезно с вашей стороны справиться об этом, милорд. Вы, право, очень, очень добры.
– Ну, будет тебе болтать, Элиза, – осадила ее хозяйка. – Присаживайся, Бонем. Где Трент… я велела ему принести… ах, вот ты, голубчик. Давно уж пора. – Она повелительно махнула дворецкому веером. – Что там у тебя?
– Мадера девяносто третьего года, ваша светлость. И ликер, – ответил слуга, водружая поднос на консоль. – Прикажете налить? – Он поднял графин.
Герцогиня фыркнула.
– Да уж, сделай милость.
Трент разлил вино. Гарри поднес бокал бабке, после чего взял второй и предложил его мисс Кокс.
– Миндальный ликер, мэм, – сказал он, ставя бокал на круглый столик подле нее.
– О, благодарю вас, милорд. Это мой любимый. Как мило, что вы помните… как мило.
– Все потроха от него слипнутся… от этой сладкой дряни, – проворчала герцогиня, делая маленький глоточек из своего бокала. – Хм… а ведь недурственно… совсем недурственно. Грейсчерч всегда знал толк… по крайней мере в некоторых вещах, – присовокупила она. – Хотя лошади от осла не отличит, ей-богу.
Гарри воздержался от замечаний. Он сел на позолоченный стул против бабки, с наслаждением пригубил мадеру. И стал ждать.
Двоюродная бабка снова подняла лорнет и смерила его внимательным взглядом.
– Что-то не так, мэм? – осведомился Гарри.
– А ты недурно выглядишь, – признала она. – Что ни говори, племянник, а одеваться ты всегда умел.
Гарри ограничился слабым наклоном головы. Зная о старомодных вкусах своей бабки в отношении моды, он, собираясь на ужин, предпочел панталонам брюки до колен, надел консервативный белый жилет и черный сюртук. Туалет бабки – кринолин лавандового шелка с темно-зелеными бархатными бантами – принадлежал совсем другой эпохе, как и ее завитой напудренный парик, украшенный тремя страусовыми перьями и какой-то конструкцией, напоминавшей птицу в клетке.
– Как поживает его светлость? – поинтересовался Гарри.
– О, как всегда – все стонет. А виноват во всем сам… Не желает слушать лекарей. Как-то на днях выпил с Гамильтоном бутылку портвейна и с тех пор лежит в лежку, – сказала герцогиня, подтверждая подозрения Гарри. – Но я приехала в город, чтобы поговорить с тобой. Когда ты найдешь себе новую жену, Бонем?
Гарри и раньше уже догадывался, к чему все идет.
– У меня нет такого намерения, мэм. – Он встал, чтобы подлить себе вина.
– Вздор… у тебя есть обязанности перед семьей. Тебе нужен наследник.
Гарри обернулся с графином в руке.
– У меня еще двое братьев, мэм. Каждый из них вполне может принять и титул, и владения. У обоих есть сыновья. Род не угаснет. – Он приблизился к герцогине с графином и подлил ей вина.
– У них на двоих и одной-то головы не станет, – презрительно обронила леди. – Ты сам прекрасно знаешь, Бонем, что они тебе и в подметки не годятся.
– Тут я с вами не согласен, мэм. И Эдмунд, и Роберт не испытывают никаких затруднений, управляя своими имениями, равно как своими жизнями и своими семействами. – От его тона повеяло холодом, а речь зазвучала четко и резко. Он вернулся на свое место и посмотрел на бабку поверх бокала.
Герцогиня надулась. По-другому и не скажешь, подумал Гарри, сдерживая смешок. Бабка знала, что он никогда не потерпит критики в адрес своей семьи, а посему в разговоре с ним, как правило, следила за своими словами. Но мадера, как видно, развязала ей язык.
– Ну и что ж! – Она махнула веером. – Воля твоя, думай что угодно, но тебе пора снова жениться. Четыре года ведь минуло. Никому теперь и дела нет до той давней истории.
– Дело есть его светлости. – Гарри сделал глоток вина.
– Ах, ты об этом старом болване! – Герцогиня, недовольно хмыкнула, посчитав пустыми упоминания о бывшем тесте племянника. – Герцог никогда дальше своего носа не видел. Хотя должен был знать, что его дочь…
– Простите, мэм, но с меня довольно, – сказал Гарри тихо, но твердо. – Я не желаю больше говорить об этом.
Его слова заставили герцогиню замолчать на несколько минут. Элиза Кокс, казалось, слилась с креслом, полностью погрузившись в рукоделие. Гарри сидел с невозмутимым видом, его лицо ничего не выражало.
– Ты будешь сопровождать на ужин Примроуз Таллант, – неожиданно объявила герцогиня, словно перед этим не было никакого разговора. – Она, надо признать, простовата, но вовсе не глупа. И потом, за ней двадцать тысяч фунтов.
– Вряд ли мне нужно жениться на деньгах, мэм, – со вздохом проговорил Гарри.
Герцогиня снова фыркнула.
– А по-моему, ты и сам не знаешь, что тебе нужно.
Гарри решил, что предмет не стоит обсуждения.
– Я надеялся уговорить вас и леди Сефтон нанести визит одним моим знакомым, мэм, – сменил он тему. – Они в Лондоне недавно. Думаю, знакомство с ними вам может доставить удовольствие.
Герцогиня пристально воззрилась на него.
– Что навело тебя на эту мысль… кто они такие?
– Виконтесса Дагенем, ее невестка, леди Фарнем, и их подруга леди Ливия Лейси.
Бабушка нахмурилась.
– Лейси… родственница леди Софии, что ли?
– Вероятно, какая-то родственная связь между ними существует, – ответил Гарри. – Поскольку леди Ливия унаследовала дом леди Софии на Кавендиш-сквер.
– Хм. – Герцогиня кивнула. – София в свое время была женщина хоть куда… старше меня, конечно… мы вращались в разных кругах. – Она задумчиво погладила подбородок. – Hу и какова девчонка?
Гарри пожал плечами.
– Я по сути ее не знаю. Производит приятное впечатление.
– Так какой у тебя-то в этом деле интерес? – осведомилась герцогиня, не сводя с Гарри своего проницательного взгляда.
– Я не имею в деле никакого интереса, мэм, – терпеливо объяснил Гарри. – С этими дамами я познакомился совершенно случайно. Представление в обществе пойдет им на пользу. Леди Дагенем и ее невестка – вдовы, – не вдаваясь в детали, пояснил он ей положение.
Герцогиня слушала, в кои-то веки не прерывая его своими громкими восклицаниями, и, когда Гарри закончил, сказала только одно:
– Что ж, пожалуй, можешь отвезти меня на Кавендиш-сквер. Погляжу, что за птицы.
– Весьма вам признателен, мэм. – Он так и знал: его слова пробудят в герцогине любопытство. Почувствовав лишь намек на то, что племянника заинтересовала какая-то женщина, ей незнакомая, герцогиня не могла оставаться в стороне, но старалась незамедлительно узнать все подробности. Однако какими бы ни были ее побудительные мотивы, был важен результат – Корнелия с подругами будет представлена в обществе.
Теперь ему предстоял долгий и утомительный вечер, прежде чем он сможет приступить к своему ночному предприятию. При мысли о деле кровь закипела в его жилах. Несколько часов скуки лишь усиливали это предвкушение.
Боги благоволили предприятию. Так размышлял про себя Гарри, вглядываясь в черное небо, на котором из-за нависших над самой землей туч не было видно ни проблеска звездного или лунного света. Гарри сидел верхом на стене, сад внизу чернел как могила. Вырисовывались лишь неясные очертания кривых, сучковатых плодовых деревьев. Окна задней части дома, возвышавшегося на фоне неба, были темны.
Гарри сидел не шелохнувшись, пока не различил наконец контуры окон и не убедился, что точно определил расположение спальни Нелл. Ошибка была недопустима. Но благодаря подробным объяснениям Лестера она была исключена – второе окно слева на втором этаже непосредственно над библиотекой. А прочная медная водосточная труба как нельзя более кстати располагалась справа.
Гарри подался вперед и ухватился за ветку яблони, царапавшую по стене. Оттолкнувшись от дерева, он бесшумно приземлился на мягкую землю внизу и замер, прислушиваясь. Вокруг ни звука, даже полевка в кустах не шуршала. Гарри, пригнувшись, метнулся вперед, преодолевая небольшое открытое пространство, отделявшее его от дома, и вот наконец оказался в тени. Одетый в темное, он абсолютно сливался с окружающей обстановкой.
Гарри взялся за трубу и попробовал, прочно ли она прикреплена к стене. Лестер выполнил свое обещание: будучи в доме в качестве мастера на все руки, он кое-что починил во время своего последнего визита.
Гарри ухватился за трубу и оттолкнулся от земли. Его ноги в мягких кожаных туфлях нащупали точку опоры – щели в стене. Он начал карабкаться вверх, перебирая по трубе руками, ставя ноги по обеим сторонам от нее, чтобы не всем весом давить на тонкий медный цилиндр.
Наконец он достиг окна и осторожно наклонился в сторону, одной рукой держась за трубу, а другой нащупывая зазор между окном и подоконником. Вот он. Ни одной минуты Гарри не сомневался в Лестере и все же почувствовал облегчение. Мгновение спустя он приземлился на пол спальни и замер на корточках, затаив дыхание. Поначалу до него не доносилось ни звука, но потом он различил в тишине мерное дыхание крепко спящей женщины.
В камине еще тлели угли, их слабого света хватало, чтобы рассмотреть очертания массивной мебели. Незадернутый полог открывал взору мерцание белых простыней и небольшое возвышение под одеялом.
Губы Гарри тронула улыбка, а пальцы сжали небольшой серебряный предмет в кармане. Сначала подменить наперсток…
И вот шкатулка наконец была обнаружена. Она стояла на столе рядом с лампой возле кресла у дальней стороны камина. На размещавшийся неподалеку табурет был накинут кусок ткани. Леди, верно, шила перед сном. Гарри беззвучно шагнул вперед в надежде обрести в конце концов святой Грааль, но тут его нога наступила на что-то мягкое.
Это что-то подпрыгнуло с дьявольским воплем. С горящими глазами, вздыбив шерсть и страшно распушив хвост, кошка, шипя и брызгая слюной, ощетинилась на него.
Корнелия села на постели.
– Какого дьявола… – Не веря своим глазам, она уставилась на Гарри.
Кошка продолжала вопить.
– Гарри? – Рот ее чуть приоткрылся, а глаза, даже в темноте поражающие своей синевой, округлились, словно блюдца. – Вы? Во имя всего святого отвечайте, что вы здесь делаете?
Она откинула одеяло и стремительно встала. Белые складки ее ночной сорочки упали по бокам. Она продолжала смотреть на Гарри.
– Уберите от меня, Христа ради, эту кошку, – сказал Гарри. У него на руках оставалась последняя карта, и он должен был разыграть ее, чтобы выйти из положения победителем. – Пока она не перебудила весь дом.
Корнелия наклонилась к животному и щелкнула пальцами. Кошка замолчала, но продолжала стоять, ощетинившись.
– Скорее всего уже слишком поздно. – Корнелия не понимала, что за сон она видит. Гарри как ни в чем не бывало стоял посреди ее спальни, ночью, и говорил таким тоном, словно все так и должно быть.
В коридоре раздались тяжелые шаги.
– Да, слишком поздно, – подтвердила Корнелия, узнавая вялую, грузную поступь Моркома.
Оглядевшись по сторонам, Гарри кинулся к дальнему углу кровати и довольно неудачно прикрылся складкой полога.
– Миледи… миледи… – забарабанил в дверь Морком. – У вас все в порядке?
– О Господи! – всполошилась Корнелия. – Не пройдет и минуты, как он вытащит свой мушкетон. – Она подбежала к двери и тихонько открыла ее. – Все в порядке, Морком. Это просто кошка, она…
Остальные слова потонули в шуме: Тристан и Изольда с заливистым лаем проскользнули в комнату между ног Моркома. Они ринулись на уже разъяренную кошку, которая сначала попятилась, а потом с шипением накинулась на собак. Те, завизжав от ужаса, бросились наутек, кошка – за ними.
Троица с воплями и лаем, клацая когтями по отполированным деревянным половицам, скрылась в темноте коридора.
Морком выставил перед собой мушкетон, пристально вглядываясь в глубь комнаты Корнелии.
– Вы уверены, что все в порядке, миледи?
– Да, да, совершенно, благодарю вас. – Корнелия была на грани истерики, еле сдерживая рвущийся наружу хохот. Слава Богу, собаки не добрались до укрытия Гарри, едва прикрытого пологом.
– У вас окно открыто, – с подозрением заметил дворецкий. – А на дворе холод.
– Ах да… верно, открыто. Я люблю свежий воздух. Мне кажется, так легче уснуть.
– Новомодная дурь, – отчеканил Морком. – Так и помереть недолго. – Он снова окинул взглядом спальню, неодобрительно шмыгнул носом и отступил. – Воля ваша, делайте как знаете.
Дверь за ним закрылась. Корнелия ждала продолжения.
– Нелл… Нелл… что происходит?
Вновь открыв дверь, Корнелия вышла за порог и притворила ее за своей спиной. Она говорила шепотом, стараясь, чтобы ее голос звучал сонно и смущенно, но вместе с тем беспечно, так, словно все ее тело не трепетало оттого, что в комнате за ее спиной находился мужчина. Корнелия почти слышала его дыхание и удивлялась, как это его не слышит Элли.
– Ничего страшного, Элли. Прости, что разбудила. Я в темноте случайно наступила на кошку. Та взбесилась, на шум пришел Морком, а прибежавшие розовые звери набросились на Кису, или это она набросилась на них, точно не знаю, вот тебе и светопреставление. Дети, надеюсь, не проснулись?
Аурелия сонно моргала глазами.
– Кажется, нет, – ответила она. – Но я перепугалась. Такой шум!
– Прости, – повторила Корнелия, виновато пожимая плечами.
Аурелия вздрогнула.
– Какой жуткий сквозняк, Нелл. Неужели где-то открыто окно?
– Перед сном у меня разболелась голова, – сымпровизировала Корнелия. – И я подумала, что свежий воздух мне поможет.
– Закрой его сейчас же, ради Бога, – сказала Аурелия, зевая и трясясь от холода. – Я иду спать. Удивительно, что этот адский гвалт не разбудил Лив.
– Ее мало что может разбудить, – ответила Корнелия, заходя обратно в спальню. – Спокойной ночи, Элли. Прости, что разбудила. – Она закрыла дверь и очень тихо повернула ключ в замке.
Не говоря ни слова, Корнелия стояла, прислонившись спиной к запертой двери. После четверти часа беспрестанной импровизации ее фантазия иссякла, и она не находила слов.
Гарри выступил из-за занавески и пошел закрыть окно. Если б он не был так занят шкатулкой, то обязательно опустил бы раму сразу же, как только проник в комнату. Но его отвлекли очертания в постели, скрытые одеялом, сладостная перспектива разбудить спящую, как только наперсток будет благополучно подменен другим.
Ни первое, ни второе не было исполнено. Один наперсток так и остался лежать в шкатулке с шитьем, другой – у него в кармане, а Нелл бодрствовала. В смотревших на него проницательных голубых глазах читались неловкость и гнев одновременно, впрочем, блеск ожидания в них тоже был. Волосы Корнелии густой роскошной волной ниспадали ей на плечи, обрамляя лицо с высокими скулами.
По-прежнему безмолвно Корнелия приблизилась к камину и, взяв из банки свечу, наклонилась к углям зажечь ее Свеча загорелась, и она подняла ее к лампе на приставном столике.
Вспыхнул огонь, и Гарри смог разглядеть очертания ее фигуры под тонкой сорочкой, а когда Корнелия выпрямилась и повернулась к нему лицом – точки ее сосков.
– Что вы здесь делаете? – тихо спросила она. Губы Гарри медленно растянулись в улыбке.
– Я здесь, чтобы выполнить свое обещание, Нелл.
– Вы ничего мне не обещали, – продолжая смотреть Гарри в глаза, ответила Корнелия, упершись руками о стол сзади.
– Неужели? – отозвался Гарри. – Какое упущение с моей стороны. Зато я пообещал кое-что себе. – Он сделал шаг навстречу. Корнелия напряглась. Гарри изменил направление и, вместо того чтобы приблизиться к ней, подошел к огню. Опустившись у камина на колени, он бросил туда несколько щепок и, когда они занялись, добавил углей из медного ведерка. – Так будет лучше. – Он поднялся, отряхивая руки. – Прошу извинить меня за окно. Мне следовало закрыть его сразу же. Но я отвлекся.
– На что? – Корнелия бессознательно кончиком языка коснулась губ.
– А вы сами не догадываетесь? – Заметив движение ее языка, Гарри почувствовал, как напряжение ее отпускает, разглядел в ее взоре, как ожидание берет у нее верх над гневом и неловкостью. – Я не могу перестать думать о вас, Нелл. Каждый миг, каждый день и каждую ночь, с той самой минуты, как я впервые увидел вас, вы занимаете все мои мысли.
Корнелия сощурила глаза.
– Выдаете желаемое за действительное, – сказала она. – В первый раз вы приняли меня за невоспитанную служанку.
– А я не отрицаю этого, – согласился Гарри. – Как не отрицаю того, что во время нашей второй с вами встречи ужасно невзлюбил вас, просто готов был при первой возможности свернуть вам шею. – Он сделал по направлению к ней шаг. – Но это ничего не значит, Нелл. Я всегда страстно желал вас, не важно, как я относился к вам. – Он завладел ее руками, притянул к себе.
Корнелия не сделала попытки отстраниться, но и не прильнула к нему – просто стояла неподвижно, будто готовилась к чему-то.
Гарри поднял руки и, как давно мечтал, скользнул ими под каскад ее волос, пропустив сквозь пальцы эту дивную волну, напоминавшую сливочное масло с медом. Он отвел в сторону упавшую ей на грудь прядь густых волос и припал губами к обнажившейся впадинке возле ключицы. Корнелия вздрогнула, и Гарри понял, что был прав: она так же, как и он, пылала страстью.
Сжав пальцами ее подбородок, он приподнял ей голову и заглянул в лицо. В его ярких зеленых глазах алмазным блеском светилось и трепетало желание.
Этот взгляд поглотил и утянул ее куда-то в иную реальность, где все материальное окружение стало призрачным и зыбким. Теперь для Корнелии существовали только она сама и этот мужчина, жар которого она чувствовала, чей запах заполнял ее ноздри мускусным ароматом его страсти.
Она с жадностью припала к его губам, и ее язык затанцевал вокруг его языка. Она ощутила привкус вина и гвоздики. Он обнимал ее, крепко прижимая к себе, словно хотел, чтобы ее тело навсегда оставило на нем свой отпечаток. Ахнув, Корнелия скользнула рукой вниз по его телу, принявшись ласкать его возбужденную плоть. Гарри застонал, не прерывая страстного поцелуя и, опустив ладони на ее ягодицы, впился пальцами в крепкие округлости.
Отклонив назад голову, он взглянул на Корнелию, на ее распухшие от поцелуев губы, ее разгоревшиеся щеки, полные страсти глаза.
– Снимите это, – приказал он. Его голос едва ли был громче шепота, но его требование прозвучало жестко и настойчиво, и Корнелия, отстранившись от Гарри, пытавшегося расстегнуть пуговицы ее ночной сорочки, стянула рубашку через голову и бросила ее на пол.
Обнаженная, она стояла перед ним, опустив веки, дыхание вздымало ее грудь, а в ее улыбке Гарри видел уже знакомый ему вызов, но теперь еще и желание. Корнелия сверху вниз провела руками по своему телу – она словно предлагала себя.
Положив ей ладони на грудь, Гарри склонил голову, чтобы поцеловать эти полные, соблазнительные выпуклости, пробежать языком по ее сладкому телу, зрелая роскошь которого приятно удивила его. При высоком росте Корнелии ее пышные формы под одеждой почти не были заметны. Его язык обнаруживал крошечные складочки на ее гладкой коже, маленькие серебряные растяжки, оставленные беременностью. И неожиданная нежность захлестнула его, на миг притупив пыл страсти. Он проник языком в глубокую ложбинку у нее на груди, лаская, слегка коснулся влажным языком сосков, затем переместил язык во впадинку на шее.
Корнелия откинула голову назад, и ее шея, точно белая колонна, открылась его взору. Гарри провел по ней языком вверх к ее подбородку, и Корнелия тихонько засмеялась от щекотки. Подняв голову, Гарри с улыбкой посмотрел ей в лицо.
– Вы совершенство, – сказал он.
Это лаконичное заявление доставило Корнелии невыразимое наслаждение.
– Разденьтесь, – попросила она. – Я тоже хочу вас видеть.
Гарри, кивнув, сбросил туфли, скинул с плеч черный сюртук и принялся расстегивать темную рубашку.
Корнелия наблюдала за ним, жадно пожирая взглядом открывавшееся ее взору тело. Стройное и крепкое, мускулистое, но не чрезмерно, это было тело атлета. Корнелия еле сдерживалась, чтобы не помочь ему расстегнуть пуговицы брюк, но она не двигалась. Когда Гарри расстегнул и спустил их, Корнелия невольно сжала свои обнаженные бедра руками.
Плоский живот, маленькие ягодицы, длинные, худые бедра. Увидев его многообещающе вздыбившуюся плоть, Корнелия снова коснулась языком своих губ. Подняв глаза, она встретилась с Гарри взглядом, полным распутного озорства.
– Наверное, сэр, пришло время показать, на что вы способны, – сказала Корнелия с притворно застенчивой улыбкой.
Гарри тихонько рассмеялся.
– Будьте осторожны в своих желаниях, миледи. – Одним стремительным движением он сгреб ее в охапку и отнес в постель, бесцеремонно бросив на середину кровати. Все еще смеясь, он встал над ней, и Корнелия протянула к нему руки.
– Подождите, я сниму чулки, – запротестовал Гарри, отступая назад. – Занятие любовью в чулках определенно лишено романтики.
Он отвернулся и, наклонившись, принялся стягивать чулки. Корнелия смотрела на изгиб его спины, на полоску темных волос между его крепких ягодиц и, повернувшись на бок, потянулась к нему и коснулась его ягодицы. Гарри слегка выпрямился и застыл, позволяя ей исследовать свое тело. Корнелия скользнула рукой между его бедер.
Гарри резко втянул в себя воздух.
– Повремените. – Он обернулся и лег в постель рядом с Корнелией. Очень нежно он отодвинул у нее со лба локон волос и пробормотал: – Я хочу, чтобы это длилось долго, Нелл.
Она ответила ему медленной, томной улыбкой и снова потянулась к нему.
– У нас вся ночь впереди. Я хочу вас немедленно. – Корнелия произнесла эти слова и сама поразилась им. Прежде ей и вообразить было не под силу, что она способна с такой прямотой и откровенностью заявить о своем желании.
Гарри резко накрыл ее своим телом. Он и сам уже был на пределе. Ее запах окутывал его со всех сторон, дурманя смесью страсти и чистоты, розовой воды и мыла. Взяв ее под поясницу, он потянул ее к себе. Корнелия приподняла бедра и в нетерпении прижалась к нему. Чувствуя под собой ее напряженное, теплое и отзывчивое тело, он глубоко вошел в нее, и ее лоно тесно сжалось вокруг его плоти.
Она закрыла глаза, понимая, как истосковалась по этому простому ощущению – ощущению мужской плоти в своем теле. Но вот ее глаза открылись – теперь она чувствовала то, чего ей не доводилось никогда испытывать прежде: его плоть заставила сжаться мышцы ее живота. Виток напряжения, сводивший бедра и ягодицы, распространял волны ощущений по всему телу. Корнелия подняла на Гарри глаза, и в это время напряжение, достигшее предела, получило выход. Корнелия открыла рот.
Но Гарри прижался к ее губам, заглушая ее крик, и замер на время, пока ее тело сотрясалось в волнах наслаждения, а потом, не дожидаясь, пока прекратятся судорожные спазмы, начал двигаться, постепенно ускоряя ритм, и вот наконец почувствовал, как новый порыв страсти охватил Корнелию. Не отрываясь от ее губ, Гарри дал себе волю. По телу его пробежала волна, разбившаяся о Корнелию, и он обрушился на нее, уткнувшись носом, словно севший на мель корабль во время отлива.
Казалось, прошло много времени, прежде чем Корнелия очнулась. Она погладила Гарри по спине, слегка пошевелилась, мягко выражая протест против навалившегося на нее всем весом тела. Гарри, тихо застонав, перевернулся на бок и лег рядом.
– Ты просто выпила из меня все силы, милая, – вполголоса проговорил он, целуя ее в ухо. – Я рассчитывал приятно провести время, но на такое наслаждение не рассчитывал.
Корнелия улыбнулась и повернула к нему голову на подушке. Она промолчала, не сказав ему о том, что никогда в жизни не испытывала ничего похожего на последние несколько минут, но ее улыбка сказала Гарри все, о чем он хотел знать. В ее глазах, горевших удовлетворением, все еще тлели угольки страсти, тело блестело от испарины, прозрачное лицо лучилось.
– Стало быть, тайно прокрались. Как ночной грабитель, – задумчиво проговорила шепотом Корнелия. – Как Казанова, через окно. Вы, верно, питаете слабость к такого рода драматическим сценам, милорд?
Гарри тихо рассмеялся.
– Обычно нет, но я предчувствовал, миледи, что к вам требуется необычный подход. – Он поцеловал Корнелию в губы. – Вы так погрязли в своем тесном мирке, так прочно срослись со всеми атрибутами домашней жизни, что простая осада, мне казалось, не принесла бы победы.
Эти слова вывели Корнелию из апатии. В самом деле, ограничиваясь домашними хлопотами, ее жизнь протекала взаперти, под длинной тенью бдительного графа Маркби. Видел бы граф ее сейчас…
Эта мысль была до того абсурдна, что Корнелия чуть не расхохоталась, подумав о дальнейшем. Малейшего намека на скандал ему будет довольно. Мысль о том, что мать его внука предается разврату с малознакомым человеком, мужчиной, о котором ей известно только то, что он сам решил ей сообщить. Богатый виконт, вдовец, светский человек. Кто он еще?
Гарри почувствовал, как она внезапно отдалилась от него.
– Что такое? – Он приподнялся и, облокотившись на согнутую в локте руку, посмотрел на Корнелию сверху вниз, растерянно улыбнулся.
– Да так, ничего, – ответила она, быстро качнув головой. – Одно неприятное напоминание.
Гарри коснулся кончика ее носа.
– Насколько неприятное?
Корнелия снова с улыбкой покачала головой:
– Это не важно.
Гарри кивнул, соглашаясь, и нежно скользнул рукой по ее телу от плеча до углубления талии.
– Какое великолепие! – пробормотал он, прижимаясь губами к впадинке на ее шее, где ускорялось биение пульса.
Теперь бурная страсть улеглась. Они не спеша наслаждались друг другом. Движения Гарри были замедленными, он старался как можно глубже проникнуть в нее, замирая в конце на какое-то время, а она смотрела на него, нависавшего над ней, широко распахнутыми глазами. Черты его лица смягчились, полный и чувственный рот слегка приоткрылся в напряженном желании понять, что она чувствует. Когда он медленно, дюйм за дюймом, вводил в нее свою плоть, словно вкладывал в ножны кинжал, она вдруг резко вздохнула и, закусив губу, вонзила свои пятки в упругие мужские ягодицы. Гарри воспротивился ее настойчивости. Он поцеловал ее и снова отступил, дразня ее.
В ответ на это спина Корнелии выгнулась, ее ягодицы и бедра приподнялись, а мышцы, стараясь удержать его внутри, сдавили его плоть. Гарри проник рукой между их тел и коснулся места их соединения. Ее тело судорожно дернулось под ним. Она закинула руку за голову и, двигая приподнятыми бедрами вокруг его плоти, глубоко вошедшей в ее тело, подалась вверх, навстречу ласкающему ее пальцу. Теперь она уже знала, что именно заставляет ее переживать такой восторг, как знала и то, что она хочет, чтобы это длилось вечно.
Но вот оно все же закончилось, из ее глаз безудержным потоком хлынули слезы счастья, во рту почувствовался вкус крови из прокушенной губы, которую она сжала зубами, чтобы громким выкриком не возвестить о своей радости ночному ветру.
Гарри крепко обнял ее, прижал к себе, словно хотел, чтобы их тела слились воедино, соединившись скользкой от пота кожей до последнего дюйма, и зарылся лицом в ее волосы, чтобы заглушить в них свой собственных крик.
Он обрушился на постель рядом с Корнелией и, обвив ее руками, закрыл глаза. Сердце глухо стучало, глаза под веками застилал красный туман. Гарри почувствовал, как Корнелия проваливается в сон, ее тело обмякло, одну ногу она закинула ему на бедра, а голову тяжело уронила ему на грудь.
Однако он должен был уходить. В темноте за окном уже был различим слабый серый просвет. Как долго он здесь забавлялся с вдовушкой? Гарри приподнял голову, пытаясь не потревожить Нелл, и, напрягая зрение, вгляделся в циферблат часов на каминной полке. Пять. Слуги проснутся с минуты на минуту.
Нелл, казалось, спала мертвым сном. Гарри тихо снял ее ногу со своих бедер и, осторожно придерживая ее голову, выскользнул из постели. Корнелия не шевельнулась, ее длинное белое тело сияло в темноте.
Его взгляд метнулся к шкатулке. Теперь, когда она спит, у него есть возможность.
– Гарри? – Корнелия оторвала голову от подушки. – Ты куда?
– Уже светает, милая. – Он наклонился поцеловать ее. – Если я не уйду сейчас, твоя горничная обнаружит меня здесь, когда войдет к тебе с шоколадом.
Корнелия, забарахтавшись в подушках, издала слабый смешок.
– Какая горничная? Мы в этом доме обходимся без услуг камеристок.
– Тем не менее я должен уходить. – Гарри подобрал с пола свою одежду и кое-как оделся, после чего подошел к окну. Он поднял раму и, перекинув ногу через подоконник, оглянулся на Корнелию которая теперь сидела, вытянувшись, на постели.
– До свидания, любовь моя, – вполголоса пообещал он, ухватился за трубу, на миг повис в воздухе, затем качнулся в сторону и скрылся из виду.
Корнелия вскочила с постели и подбежала к окну. Она перегнулась через подоконник, наблюдая за его проворным спуском и точным приземлением на мягкую цветочную клумбу.
– Как ты собираешься перелезать через стену? – шепотом спросила она. Но он, если и слышал ее вопрос, предпочел не отвечать. На глазах у Корнелии он метнулся через сад. С каждой минутой становилось все светлее. Гарри, подпрыгнув, поймал свисавшую низко ветку яблони и влез по ней наверх, вскарабкался на стену и мгновение спустя был таков.
Корнелия тихо закрыла окно. Ее тело все еще ликовало, и она с минуту стояла, поглаживая его руками, воскрешая в памяти прикосновения Гарри, после столь длительного перерыва вновь оживившие ее. Но даже со Стивеном… однако Корнелия подавила эту мысль. Подобное сравнение считалось бы предательством.
Нужно было одеваться и начинать новый день.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пороки джентльмена - Фэйзер Джейн


Комментарии к роману "Пороки джентльмена - Фэйзер Джейн" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100