Читать онлайн Почти невинна, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Почти невинна - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.52 (Голосов: 46)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Почти невинна - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Почти невинна - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Почти невинна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Вряд ли я могу чем-то еще помочь ему, отец настоятель.
Стоявший на коленях монах с трудом встал с каменного пола маленькой комнаты с каменными же стенами рядом с монастырским лазаретом.
— Если повелит Господь, он не переживет сегодняшней ночи.
Аббат устремил взор на изломанное тело, неподвижно лежавшее на соломенном тюфяке, и бессознательным жестом схватился за висевшее на шее распятие, словно в поисках поддержки, цели и верного решения.
— Его соборовали и причастили. Он готов к встрече с Богом.
Нагнувшись над раненым, он приложил крест к посиневшим губам.
— Отойди с миром, сын мой, если тебе так суждено.
Дыхания почти не было слышно. Лицо неизвестного было таким же холодным и влажным, как глина после дождя.
Монах-лекарь взял чашу теплого вина с травами и поднес ко рту мужчины. Жидкость потекла по подбородку. Брат Арман вытер красные капли и положил смоченную отваром лаванды тряпочку на широкий лоб, где у самого виска багровела большая шишка.
— Пришли за мной, если он очнется. Человеку трудно умирать безымянным и среди чужих.
Настоятель оставил комнату, а брат Арман сел на табурет рядом с постелью, чтобы дежурить подле умирающего. Почти невозможно поверить, что человек с такими ужасными ранениями способен выжить. Вполне вероятно, у него проломлен череп, не говоря уже о многочисленных ранах, нанесенных мечом и кинжалом. А сколько крови он потерял!
И все же неизвестный упорно цеплялся за жизнь, хотя обмытое, перевязанное и обложенное шинами тело оставалось неподвижным.
Наступил рассвет, а раненый все еще жил. Брат Арман снова поднес ему чашу с вином, и на этот раз губы едва заметно шевельнулись в попытке глотнуть. Веки чуть дрогнули, и лекарь стал ждать первого стона боли. Пусть это не самый обнадеживающий знак, но все же свидетельство того, что в искалеченной плоти теплится огонек. Губы раздвинулись, ноздри почти неуловимо раздулись. На осунувшемся, худом, смертельно бледном лице появилось нечто вроде напряжения, словно в предчувствии очередного приступа боли.
Брат Арман шагнул к жаровне в углу комнаты и принялся готовить маковый настой, которому предстояло сохранить рассудок больного во время долгого пути к выздоровлению.


— Господин… господин…
Гай де Жерве остановился и огляделся. Чей-то едва слышный голос продолжал окликать его. Но кто это? И где прячется?
Длинный внешний коридор замка де Брессе был совершенно пуст. Шпалеры, висевшие подле узких окон-бойниц, шелестели на сквозняке. За окнами виднелись ров и бесконечные равнины Пикардии.
Его снова позвали. Гай прекрасно знал, чьи это проделки, но где, во имя святой Екатерины, она прячется?
Он продолжал идти, а шепот, казалось, преследовал его. Дверь круглой комнаты, встроенной в бастион замка, была приоткрыта. Шепот смолк. Теперь тишину прерывал только далекий зов рога из двора, где размещался гарнизон. Солнце поднялось высоко, день шел на убыль, и казалось, весь замок дремлет под необычайно теплым сентябрьским солнышком.
Гай де Жерве смело ступил в комнату в башне. Дверь немедленно захлопнулась, и тяжелый засов со стуком задвинулся.
— Ну вот, господин мой, я заманила вас в свои сети! — со смехом воскликнула Магдалена, прислонившись спиной к косяку. — Правда, хитрый трюк? Я научилась ему много лет назад, в замке Беллер. Нужно спрятаться за шпалерой, тогда звук разносится по всему коридору, как по полой трубке. Как-то раз я проделала это с поваренком, и тот удрал во все лопатки, вопя, что за ним гонится призрак. Но вы ведь не приняли меня за призрак, верно, господин?
— Не принял, — дружелюбно согласился он, садясь на широкий каменный подоконник и весело щуря глаза. — Я сразу подумал, что это проказы озорной девчонки.
— И вовсе нет! — негодующе фыркнула Магдалена. Похоже, Гаю иногда доставляло извращенное удовольствие воскрешать старые воспоминания.
Она принялась ловко развязывать платье.
— Магдалена, у нас на это нет времени, — попытался урезонить Гай, все еще смеясь, но уже обреченно ощущая, что тело наливается предательским жаром.
— Есть, — возразила Магдалена, расстегивая усыпанный драгоценными камнями пояс под грудью. — А если и нет, нужно сделать так, чтобы было. Ты не согласен?
Пояс с приглушенным стуком свалился на пол, и платье соскользнуло с плеч. Мягкие шелковые складки легли к ее ногам. Теперь на ней осталась только полотняная камиза, которую она сбросила все с той же быстротой.
Гай, однако, так и не сдвинулся с места, наслаждаясь растущим возбуждением, чувствуя тепло солнечных лучей, гревших спину, ощущая запах Магдалены, теплый женский аромат ее одежд, кожи, волос, жадно пожирая глазами изящные изгибы ее фигуры. Эта женщина способна лишить мужчину разума, довести до горячки, безумия, и Гай, давно осознав невозможность противостоять этой силе, отдался во власть вожделения, позволил ему возрастать медленно и неуклонно.
— Если, как ты говоришь, у нас нет времени, почему же ты продолжаешь зря его тратить, сидя на подоконнике и ничего не делая?
Магдалена шагнула к окну и, сосредоточенно прикусив губу, взялась за большую пряжку его пояса. При этом она старалась не задеть висевшего на бедре кинжала. Солнце падало на ее склоненную головку, высвечивая темные глубины каштановых волос.
— Нагни шею, — велела она, — я не могу снять с тебя цепь! Ты слишком высок для меня!
Гай немедленно повиновался, и она с трудом стащила цепь с широкими золотыми звеньями — знак его положения и должности, а потом расстегнула и сняла тунику. Под ней была только рубашка: в такую жару да еще за стенами замка не было нужды в кожаной куртке и кольчуге. Она ловко расшнуровала его шоссы, вытаскивая ленточки из крошечных петелек в подоле рубахи, которая полетела на пол, в груду остальной одежды.
Все еще хмурясь, Магдалена провела пальчиком по его груди, задержавшись на узкой белой полоске, сбегавшей к животу, — памятке о старой ране, взглянула на неподвижного Гая и улыбнулась таинственной мягкой улыбкой, прежде чем обвести кончиком языка его соски. Эти быстрые влажные прикосновения бросили его в краску, лишили дыхания. Но плутовка быстро выпрямилась и взялась за пояс его шоссов.
— Сначала сапоги, крошка, — напомнил он, стараясь изобразить лениво-небрежный тон, за что был немедленно наказан: Магдалена цапнула его зубами за плечо, а потом упала на колени и начала сражаться с сапогами. Гай послушно вытянул ноги, опираясь о подоконник заведенными за спину руками.
— Вставай! — скомандовала она, вновь принимаясь за шоссы. — До чего же вы любите копаться, мой господин! Ужасно надоедает!
— А я-то думал, что покорен, как овечка, и делаю все, чтобы угодить, — запротестовал он, поднимаясь, чтобы Магдалене было легче стянуть с него шоссы. — Разве не похоже, что я стараюсь услужить вам, мадам? — Он хищно улыбнулся, пинком отбрасывая шоссы.
Магдалена оценивающе оглядела его.
— Пожалуй, да, господин, — объявила она, но тут же пожаловалась: — И что вы собираетесь предпринять? Пока что трудилась я одна.
— Но это с самого начала был ваш план, — сообщил Гай, — и кому же его выполнять, как не вам?
Он широким жестом обвел маленькую круглую комнатку, где из всей мебели стояли только грубо сколоченный стол и два табурета. Правда, перед пустым очагом лежала волчья шкура. Ничего больше. Он мог придумать с дюжину вполне удовлетворительных способов осуществить задуманное, но какой-то чертенок подбивал его подождать и посмотреть, как обойдется Магдалена столь скудными средствами.
Она проводила взглядом взмах его руки, впервые заметив суровую обстановку, в которой оказалась.
— Пол? — нерешительно предложила она.
— Слишком жестко, крошка, — покачал головой Гай.
— Волчья шкура? — На этот раз ее голосок был едва слышен.
— Блохи.
Обескураженная Магдалена, однако, скоро опомнилась и словно невзначай потерлась об него, гладя спину и ягодицы, прижимаясь бедрами, обдавая теплым дыханием грудь, покусывая соски, твердо уверенная в своих способностях получить желаемый и ожидаемый отклик. Гай на несколько напряженных секунд поднял руки, дразня ее своим нежеланием что-то предпринять. Он умел сдерживаться, зная, что капитуляция будет еще более ошеломляющей после столь стойкого самоотречения. Магдалена, вдруг растерявшая уверенность в себе, ошеломленно отступила. Но стоило ей как следует присмотреться к его лицу, как в глазах мигом растаяли все колебания.
Гай, весело смеясь, обнял ее за талию и водрузил на подоконник.
— Позволь показать тебе, как можно любить друг друга в таком неподходящем окружении, моя своевольная крошка.
Он сжал ладонями ее лицо, не давая пошевелиться, и завладел губами, немедленно раскрывшимися, чтобы встретить жаркий выпад его языка. Она обвила ногами его поясницу, предлагая свое истомившееся тело, и долго извивалась на холодных шершавых камнях, чтобы приспособиться к ритму его движений. Он крепко сжал ее бедра и стал вонзаться в горячее лоно раз за разом, а спираль страсти закручивалась все туже, пока не вырвалась на волю в ослепительном взрыве наслаждения. Гай продолжал держать ее враз обмякшее тело еще долго после того, как экстаз сменился восхитительной истомой.
— Для такого всегда должно находиться время, — пробормотала Магдалена, когда снова обрела способность говорить. — Думаю, мы должны сделать эту комнату своей. Вряд ли кто-то ею пользуется, тем более что это самая заброшенная часть замка.
Гай снова засмеялся и вышел из нее.
— В таком случае нам нужно одеяло или что-то в этом роде. Иначе, боюсь, твоя нежная попка скоро будет вся исцарапана и покрыта ссадинами. — Он быстро поцеловал ее и добавил: — Но, по правде говоря, любимая, ты перехватила меня в самый неподходящий момент. Мои люди только что прочесали всю округу, и я должен выслушать их доклады, а потом пойти к солдатам. Ходят слухи, что где-то поблизости бродит шайка разбойников, а внешние укрепления требуют ремонта.
— А нельзя ли нам вечерком поохотиться с соколами у реки? — предложила Магдалена, надевая камизу.
— У тебя что, совсем нет никаких хлопот? — осведомился Гай, вопросительно вскидывая брови. Магдалена получила прекрасное воспитание и с честью выполняла обязанности хозяйки замка с помощью и поддержкой Гая, который принял на себя этот долг в отсутствие сьера де Брессе. Однако он заметил, что некоторые дела были ей куда больше по душе, чем остальные.
В подтверждение этого наблюдения она тяжело вздохнула.
— Есть, и в их числе самые противные. Хранитель кладовой жалуется на пропажу трех караваев хлеба и считает, что воровка — одна из служанок. Если я не смогу разрешить эту тайну, ею займется управитель, который, вполне вероятно, обратится к тебе сразу после ужина, и тогда пустяковый случай вырастет до размеров настоящего бедствия.
Гай кивнул. Он считался последней инстанцией во всех вопросах, как домашних, так и военных, касавшихся замка, его обитателей и жителей окружающих деревень, к нему принадлежавших. Именно он судил споры, выносил приговоры, раздавал награды и похвалы, но предпочитал, чтобы мелкие повседневные неприятности улаживались без его участия.
— А почему тебе так не по душе эта история?
— Потому что я не верю, что это сделала служанка. — Магдалена подняла свой пояс, искрившийся в солнечных лучах. — По-моему, этот пекарь из городка сговорился с тем, кто возит хлеб. Он посылает меньше, чем заказывают, а разницу они делят. Но оба так долго служат де Брессе, что никто не поверит в их нечестность.
— Если это действительно так, я считаю, что дело весьма серьезное, и предлагаю переложить его на мои плечи. Я сам этим займусь, если хочешь.
— Хочу, — с улыбкой сожаления кивнула она. — Но думаю, что сама должна поговорить с пекарем и возницей.
— Хорошо, но только сделай это вместе с управителем, — со смехом посоветовал Гай. — Он посчитает себя польщенным оказанной честью, и это укрепит твою власть. А потом, разоблачив виновника, предоставь приговор мне. — Он приподнял ее подбородок и поцеловал уголок рта. — Если я успею выслушать все доклады, перед вечерней мы сможем поохотиться с соколами.
Гай вышел из комнаты и направился во внутренние покои замка, где находились фамильные апартаменты. В хозяйском кабинете, смежном с большой супружеской спальней, уже ждал секретарь. Тут же находился Оливье, которого Гай оставил в Кале с заданием узнать все, что можно, о Шарле д'Ориаке.
Острые, внимательные глазки Оливье так и шныряли, подмечая каждую мелочь. За это его и ценили. Никакая, даже самая незначительная, деталь не ускользала от него, поскольку он, независимо от того, была ли обстановка новой или привычной, озирался с таким видом, словно находился на чужой стороне, среди врагов.
След привел шпиона в Тулузу, родной город де Борегаров, а оттуда — в Каркасон, крепость-монастырь, которой управлял Бертран де Борегар от имени короля Франции. Мать Шарля д'Ориака была сестрой Изольды де Борегар, следовательно, сам Шарль приходился Магдалене де Брессе двоюродным братом. Три недели службы поваренком на кухне де Борегара позволили Оливье узнать немало интересного.
Гай де Жерве слушал его со всевозрастающим смятением.
Оливье рассказал, как глава рода разослал гонцов ко всем родственникам с требованием немедленно бросить все дела и мчаться в Каркасон. О разговорах насчет неудавшегося покушения на дочь Изольды в Кале, разговорах, подслушанных через шпалеры и дубовые двери, что было совсем нетрудно для человека, знавшего, где и как надежнее спрятаться. О Шарле д'Ориаке, имевшем вид человека, одержимого некоей жизненно важной целью, и о Бертране де Борегаре, патриархе, чьи цели разительно отличались от той, которую преследовал племянник. Произошла какая-то ссора, и племянник был вынужден склониться перед авторитетом старшего, но Оливье не сумел обнаружить причину несогласия и проведал только, что она имеет какое-то отношение к случившемуся в Кале. По его словам выходило, что на общем сборе клана сыновья Бертрана должны уладить спор.
Торопясь сообщить эти сведения господину, он покинул провинцию Руссильон до знаменательного события и поспешил в Пикардию. Свидетельствами спешки достаточно ясно служили запыленная одежда и усталое, осунувшееся лицо.
— Ты все сделал правильно, — кивнул Гай, вынимая железную шкатулку из окованного железом кедрового сундука. На свет появился тяжелый кошель. Гай швырнул его Оливье, и тот ловко подхватил мешочек. Несмотря на озабоченность, Гай невольно улыбнулся. — Ты верный и преданный слуга, Оливье. Иди отдыхай.
Оливье быстро, неслышно вышел, а Гай долго еще хмурился, глядя из окна на юг, откуда грозила беда…


А тем временем Магдалена, решив отложить неприятное расследование, гуляла в саду. Жара стояла невыносимая. Осы деловито жужжали, ползая по усыпавшим траву падалицам. Сад располагался почти у самых внешних укреплений и был окружен высокой стеной, что способствовало уединению, которое трудно было найти в бурлившем деятельностью замке, скорее напоминавшем довольно большой город по своей структуре и многочисленным и различным функциям.
Магдалена, все еще полная воспоминаниями о пережитом блаженстве, никуда не спешила, лениво размышляя о чуде любви, которая так внезапно пленила ее. Она знала, что муж не погиб. Просто не хотела говорить на эту тему с Гаем, потому что это расстраивало его и бросало темную тень на ту радость, которую они находили друг в друге.
Она также не сказала ему о растущей уверенности в том, что снова ждет ребенка. Это стало для нее источником тайного счастья, которое она пока ни с кем не хотела делить. Только Эрин и Марджери знали о том, что произошло на борту корабля, а эти двое будут молчать. Новое дитя, дитя Гая, займет место потерянного в глазах всего мира, а предательская разница во времени легко будет скрыта в этих стенах и вдали от Англии. Внук Джона Гонта станет наследником владений де Брессе, а дитя Гая де Жерве накрепко привяжет его к своей матери. Всякие соображения чести и рыцарства, еще теплившиеся в Гае, быстро растают под лучами отцовской любви и потеряют силу.
Она инстинктивно понимала, что все зависит от нее, что сейчас Гай связан по рукам и ногам магическими чарами, что пока он лишился рассудка и готов плыть по воле волн, но как только обстоятельства изменятся и реальность вторгнется в волшебный мир, он очнется и колдовство рассеется. И если она не найдет способа успокоить его совесть, развеять сомнения, подкрепить страстное увлечение чем-то более надежным, связать его по рукам и ногам, то потеряет любовь, о которой мечтала с детства. Которая была ей дороже жизни. Безумная Дженнет говорила о любви и крови. Большой любви. Любви мужчины. Если такова судьба, Магдалена с радостью ее приветствует.
Как ни странно, все эти беспокойные мысли нисколько не повлияли на приятную истому, ощущаемую каждой клеточкой тела. Магдалена медленно обходила скрюченные фруктовые деревья, с удовольствием грызя грушу. Дочь Джона Гонта и Изольды де Борегар не сомневалась в своей способности добиться желаемого. И она добьется… если не хочет, чтобы жизни ее и Гая де Жерве были разрушены.


В потайной комнате без окон, увешанной шпалерами, собралось пять человек. В очаге не горел огонь: свет и тепло струились от факелов, воткнутых в стенные кольца. Один из присутствующих сбросил короткий плащ, надетый поверх пестрой туники, и потянулся к кувшину с медовой брагой посреди стола. Налив темный сладкий напиток в оловянную кружку, он стал жадно пить.
— Шарль не убедил меня, что мы больше выиграем от ее похищения, чем от смерти.
Он был старше остальных. Волосы и борода поседели, но серые глаза и черты лица обличали в нем истинного Борегара.
— Она дочь Изольды, — спокойно возразил Шарль д'Ориак.
— Мы это знаем, — нетерпеливо бросил Марк, третий из присутствующих.
— Я имел в виду, что она — истинная дочь Изольды, — не повышая голоса, пояснил Шарль. В душной комнате воцарилось недолгое молчание.
— Ты намекаешь, что она… — Говоривший осекся, стараясь найти нужные слова. — Что девчонку можно использовать, как ее мать?
— Изольда никогда не позволяла себя использовать, Марк, — резко возразил старик. — Она делала только то, что желала, и в большинстве случаев сама выбирала себе любовников.
— Но с Ланкастером…
— В истории с Ланкастером она стала жертвой предательства, — перебил Бертран де Борегар, брат Изольды, свято убежденный в том, что говорит чистейшую правду. — Мы отомстим ему и одновременно окажем услугу королю. Я считаю, что она должна умереть.
Шарль лихорадочно искал самые веские доводы в пользу своего плана. Правила вежливости и почтения к старшим требовали, чтобы он смирился и отказался от дальнейших возражений. Однажды он так и поступил, согласившись вынести спор на суд остальных родичей, но сейчас не мог сдаться без дальнейших попыток объяснить им свою точку зрения. С той самой минуты, как он увидел Магдалену у гостиницы в Кале, ее образ занимал его думы в дневные часы и тревожил по ночам. Он устроил покушение на ее жизнь, и если бы оно оказалось успешным, возможно, больше не думал бы об этих губах, глазах, бессознательной грации и высокомерии, тонкой фигурке, надменном голосе, том редчайшем и почти незаметном обаянии, исходившем от нее, женственном, чувственном очаровании, терзавшем воображение мужчин сценами бурной раскаленной похоти. Но она сумела уцелеть, и теперь он не мог вынести мысли о том, что это совершенное тело будет гнить в земле, забытое и никому не нужное, а его сладострастные мечты окончатся ничем, хотя его замысел позволит добиться многого и принесет немало пользы Борегарам.
— Дядюшка, — начал он, — считайте, что Изольда возродилась в своей дочери. Ее муж мертв. Она должна знать об этом, хотя пока что не в интересах ее отца открыто признать вдовой свою дочь. Как только мы вырвем ее из-под влияния Ланкастера, она перестанет быть тем звеном, которое связывает поместья де Брессе с Англией. Не знаю более сладостной мести, чем восстановить дочь Ланкастера против него же, возродив в ее образе живое подобие убитой им женщины.
— Значит, ты продолжаешь настаивать… — Бертран откинулся на спинку стула, задумчиво гладя бороду. В глазах блеснула расчетливая искорка, несколько ободрившая Шарля. — И что ты сделаешь с ней, когда похитишь?
— Как что? Женюсь, разумеется, — смело объявил Шарль. — Свяжу двойными кровными узами с нашей семьей, а потом использую для наших целей. Думаю, она обладает всеми качествами матери и, если научится применять их, во многом превзойдет Изольду.
— Похоже, девушка околдовала тебя, Шарль, — с легкой улыбкой заметил Бертран. — Ты так упорно отстаиваешь свой план, потому что мечтаешь затащить ее в постель?
— Не только, — возразил племянник. — Хотя признаюсь, что безумно вожделею ее. Но это — вопрос второстепенный по сравнению с тем, чего мы можем добиться, окажись она в нашей власти.
— Признаюсь, есть невыразимое наслаждение в том, чтобы осуществить столь остроумную месть в отношении Ланкастера. Вернуть в наши объятия дитя Изольды и превратить в оружие, которое расстроит его планы.
— А может, и станет причиной гибели собственного отца, — впервые за все это время заговорил Жерар де Борегар.
— Да, то есть выполнит ту миссию, которая не удалась ее матери.
Глаза Бертрана, до сих пор слабо мерцающие, хищно блеснули.
— Правда, пока я не знаю, как она этого добьется, ибо нельзя же употреблять те методы, которыми ее мать завлекла принца. Пусть Ланкастера нельзя назвать человеком совестливым, вряд ли он опустится до инцеста.
Все рассмеялись, и атмосфера в комнате сразу стала менее напряженной. Братья дружно вытянули ноги и взялись за чаши с медом. Шарль д'Ориак понял, что выиграл битву.
— А если дама окажется несговорчивой… — протянул Жерар. — Как мы добьемся ее согласия?
— О, на это всегда есть средства и способы, — заверил Бертран, пожав плечами. — Не вижу тут никаких трудностей.
— И не только тут. Вообще, — добавил Шарль. — Пожалуй, отправлюсь-ка я в Пикардию немедленно. Нужно же поздравить нашу родственницу с возвращением во Францию, тем более что сейчас между нашими странами заключено перемирие. Согласитесь, что это вполне естественное намерение.
— Совершенно верно, — кивнул Бертран, вставая. В последнее время у него постоянно затекали ноги. Должно быть, старческая кровь лениво текла по жилам, да и давняя рана в бедре надсадно ныла, стоило с полчаса посидеть на одном месте.
Он прошелся по комнате, лаская ладонью оригинально изогнутую рукоятку кинжала в виде морского змея, с кроваво-красным рубином вместо глаза.
— А что ты предлагаешь сделать с лордом де Жерве? Девушка под его защитой, а с ним шутки плохи. Судя по тому, что я о нем знаю, его так просто не обойдешь.
— Он ничего не знает обо мне, — отмахнулся Шарль. — Разумеется, может что-то подозревать, но вряд ли прогонит родственника госпожи, приехавшего с дружеским визитом. Я сделаю все возможное, чтобы успокоить его подозрения и втереться в доверие к даме. А похищение подождет, пока он не уедет из замка. — Он задумчиво поднял глаза к потолку. — В конце концов есть немало вещей, которые могут отозвать его… например, нападение разбойников на города, подвластные де Брессе: вполне обычное явление. Кроме того, его может призвать сюзерен или пригласить в гости владелец соседнего замка. Думаю, это наименьшая из наших трудностей.
— В таком случае мы предоставляем это дело тебе, Шарль, — бросил Бертран, направляясь к двери. — Если понадобится, рассчитывай на поддержку кузенов. И постарайся поскорее привезти Магдалену из Ланкастера в крепость Каркасон. Наша семья и без того чересчур долго ждала возможности отомстить.
Дверь за ним закрылась, и четверо молодых друзей видимо расслабились.
— Он и в гробу не успокоится, пока зло, причиненное Ланкастером де Борегарам, не будет заглажено, — объявил Марк. — Но тебя тянет к этой женщине, кузен. А что, она так хороша в постели?
В комнате зазвенел смех, но Шарль даже не улыбнулся.
— Видимо, да, и более того, — протянул он. — Что-то в ней сводит мужчину с ума. Если я не ошибаюсь, друзья мои, она отмечена самим дьяволом, и я хочу испытать это наслаждение.
— Опасная затея, — пробормотал Филипп де Борегар. — Говорят, такова же была ее мать, и те, что поддались искушению, были заклеймены тавром, сжигавшим их похуже адского огня.
— Ее мать была женщиной опасной, — согласился Шарль, вставая. — Но только потому, что не терпела мужского ярма. Я же намереваюсь надеть на Магдалену из Ланкастера свое, а вместе с ним и узду семьи Борегаров. Семьи ее матери. И тогда ее силы и метка дьявола послужат нашим целям. — Он направился к двери и уже у порога сообщил: — Поговорим снова, когда я вернусь из Пикардии. Тогда, узнав больше, я пойму, как осуществить похищение.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Почти невинна - Фэйзер Джейн



Ооо. Это просто нечто. Такого суперского романа еще не читала. Такой накал. Столько любви и сколько всего пришлось вынести гл.героям. самый лучший роман что читала. Столько страданий и боли но любовь всегда победит. Читать всем. Стиль похож на стиль симоны вилар макнот линдсей всесте взятых
Почти невинна - Фэйзер Джейннекая
13.10.2013, 15.27





нелепый сюжет, какая-то санта-барбара
Почти невинна - Фэйзер Джейннадежда
16.02.2014, 18.55





Интересный роман, чувственный, страстный, немного порочный. Отличается мрачными тайнами, интригами, своеобразной изощрённостью, но ... любовь торжествует вопреки всему!
Почти невинна - Фэйзер ДжейнAlina
15.03.2014, 19.17





Прекрасный роман. один из лучших у автора. Все ГГ хорошие и порядочные люди,поэтому грусть вызывает и гибель некоторых, но любовь дожидается своего часа, когда всё разрешается именно так, как должно было случиться сразу. Огромная страстная любовь и немного грусти. Сложные перепетии судьбы описаны на фоне событий 100-летней войны с исторической достоверностью.Обязательно читайте. Не понимаю, почему рейтинг не 10.
Почти невинна - Фэйзер ДжейнИрина
9.05.2015, 21.34





Роман хороший. Читать!rnВесьма симпатичны все главные герои
Почти невинна - Фэйзер ДжейнСофия
13.07.2015, 17.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100