Читать онлайн Почти невинна, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Почти невинна - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.52 (Голосов: 46)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Почти невинна - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Почти невинна - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Почти невинна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Первые гости начали прибывать три дня спустя. Рыцари и их дамы привозили с собой оруженосцев, пажей, сопровождающих воинов, сокольничих, менестрелей, конюхов и лошадей, как обычных, верховых, так и боевых, специально для турнира.
У троих тоскующих обитателей замка совершенно не осталось времени предаваться скорбным думам. Призывы герольдов раздавались с рассвета до заката, возвещая о новых гостях. Сьеру де Брессе и его супруге приходилось приветствовать каждого. Пиры длились целыми днями: гости, разумеется, не могли приехать точно к завтраку, обеду или ужину. Бродячие актеры и жонглеры, акробаты и танцоры развлекали публику во дворах и саду.
Магдалена не занималась домашними делами: это было поручено сенешалю, управителю и старшему слуге. На ней лежали только обязанности хозяйки, которые она находила невыносимыми, но все же была благодарна за то, что постоянно приходилось улыбаться, разговаривать и заботиться об удобствах гостей. По крайней мере она до того уставала, что валилась с ног и сразу засыпала.
Эдмунд явно наслаждался своим положением хозяина и бросился в веселье, как в омут. Он до глубокой ночи просиживал с рыцарями за вином и игрой в кости и приходил в спальню, когда жена уже спала. Когда же музыканты уставали, а звезды на небе, начинали бледнеть, мужчины пели, рассказывали истории и даже сочиняли баллады.
Гай де Жерве предоставил развлекать гостей лорду и леди де Брессе, хотя по привычке наблюдал за всем, готовый при необходимости вмешаться. Он почти не сталкивался с Магдаленой и не делал ничего, чтобы встречаться чаще, обращаясь с ней холодно-вежливо и стараясь не заговаривать первым. Он ощущал ее муки так же остро, как собственные, и знал, что они не уменьшатся, пока он не оставит замок. Только тогда, вдали от золы и пепла неудовлетворенной любви, они найдут способ сложить осколки своих жизней. Но уехать до турнира означало вызвать кривотолки и неудовольствие Эдмунда. Поэтому Гай ощупью передвигался в тумане тоски, улыбался, болтал, смеялся, и только Магдалена из глубин своей боли прозревала, что творится с ним.
За день до начала турнира сьер Шарль д'Ориак объявил себя одним из участников. Его герольд протрубил вызов, стоя у подъемного моста, а правила рыцарства требовали допустить в замок любого участника.
Магдалена отчего-то убедила себя, что больше никогда не увидит кузена и поэтому совершенно не была готова к тому впечатлению, которое он обычно на нее производил. И когда он стремительно вошел в зал во время обеда, звеня серебряными шпорами, с латными перчатками в руках и в вышитой золотом тунике поверх кольчуги, она тихо ахнула. Он направился к возвышению, сияя улыбкой, низко кланяясь. Магдалена молча поднялась из-за стола. Ладони мгновенно повлажнели, стало трудно дышать.
— Кузина! — приветствовал он. — Насколько я слышал, вы благополучно разрешились дочерью. Примите мои поздравления.
— Благодарю вас, господин мой, — с трудом пробормотала Магдалена: полузабытые страх и отвращение к этому человеку вернулись с новой силой. — Вы еще не знакомы с моим мужем?
Эдмунд выступил вперед. Гай предупреждал его о связях Шарля с де Борегарами, но он тоже понимал, что при сложившихся обстоятельствах ничего не может поделать. Только приветствовать врага так же тепло, как остальных гостей.
— Добро пожаловать на наш турнир, сьер, — начал он. — И позвольте предложить вам место у моего очага и стола.
Он показал на место за высоким столом, и Шарль с благодарной улыбкой уселся. Его оруженосец и паж немедленно встали за спиной господина.
— Лорд де Жерве, я рад снова увидеться с вами, — учтиво кивнул Шарль сидевшему напротив Гаю.
— Действительно приятная встреча, — спокойно ответил Гай. — Взгляните, какое благородное общество привлекла сюда весть о турнире! Собираетесь бросить кому-то вызов или примете участие только в общей схватке?
Говоря это, он задумчиво рассматривал кубок, который вертел между пальцами, так что один только Эдмунд мог понять всю важность вопроса. Неужели будет сделана еще одна попытка превратить рыцарскую забаву в смертельный поединок?
Шарль беспечно пожал плечами:
— Думаю удовольствоваться общей схваткой. Хотя не откажусь от вызова, если кому-то придет в голову мне его бросить. — Оглядев собравшихся, внимательно слушавших разговор, он громко добавил: — Здесь и в самом деле собралось благородное общество, господа.
Магдалена, не выдержав, резко вскочила.
— Прошу простить, мне нужно идти к ребенку, — бросила она и так поспешно покинула зал, что сюрко изумрудного бархата развевалось на ходу, открывая яблочно-зеленый котт. Эдмунд нахмурился и вопросительно глянул на Гая. Не в характере Магдалены вести себя столь невежливо. Но Гай, похоже, не заметив его удивления, выпил вина и отрезал кусок оленины. При этом он не переставал занимать беседой вновь прибывшего.
После обеда устроили танцы, бродячие актеры давали представление, но Магдалена больше не появлялась, и сбитый с толку Эдмунд отправился на поиски. В покоях ее не было, и служанки утверждали, будто не видели госпожи, поскольку предполагали, что она все еще обедает.
Гай увидел, как Эдмунд с расстроенным видом и раздраженно морщась выходит из донжона, и немедленно направился к нему.
— Что-то не так, Эдмунд?
— Не могу найти Магдалену, — пожаловался тот. — Она так неожиданно, почти неучтиво покинула зал, и теперь ее нигде нет.
Гай поднял глаза к башне, отыскал взглядом окно маленькой комнаты.
— Думаю, ты найдешь ее там, наверху, — заявил он, с неизбывной печалью открывая Эдмунду их общую тайну. Но комнатка больше не была местом их свиданий и потеряла в глазах Гая свое былое очарование. — Я заметил, что Магдалена поднимается туда, когда чем-то встревожена.
— Но что ее встревожило? — удивился Эдмунд, рассеянно глядя на подвижное возвышение, где игралась пьеса. Актер, напяливший ослиную шкуру, с большим воодушевлением и крайне вульгарно изображал валаамову ослицу. Правда, его трюки и выходки встречались взрывами бурного веселья. И благородные, и неблагородные зрители ликовали с равным энтузиазмом. Последние собрались в глубине двора, побросав свои занятия и пользуясь случаем немного развлечься, пока строгий управитель не призовет их обратно.
— Она терпеть не может кузена, — тихо объяснил Гай. — Но ты не должен позволять ей показывать это. Магдалена ненавидит д'Ориака, но если не сумеет сдержать себя, ничего, кроме беды, это ей не принесет.
— Я позову ее. И скажу, что ей нечего бояться, пока мы рядом. Гай кивнул:
— Ты прав. Вряд ли он попытается что-то предпринять здесь и сейчас. Но ты должен держаться настороже, ибо я уверен, что у него есть какой-то план.
Эдмунд плотно сжал губы, но тут же бросил:
— Я не позволю волоску упасть с головы моей жены!
А Шарль д'Ориак, стоя немного в стороне от смеющейся аплодирующей толпы, украдкой наблюдал за мужчинами, гадая, о чем они совещаются в укромном уголке двора. Может, обсуждают его?
Странная улыбка коснулась тонких губ. Пусть предпринимают все возможные меры предосторожности. Он ударит неожиданно и исподтишка. Против оружия Шарля д'Ориака у них нет защиты. А это оружие у него есть.
Магдалена, сидевшая на своем любимом месте — подоконнике, испуганно подняла голову, когда в дверях комнаты появился ее муж.
— О, господин, как вы меня здесь отыскали?
— Лорд де Жерве подсказал. Очередное предательство ударило в самое сердце, и Магдалена молча повернулась к окну.
— Ты должна возвратиться к гостям, — потребовал Эдмунд, входя в комнату. — Пойми, Магдалена, это крайне неучтивое поведение.
— Знаю. Но не могу вынести общества своего кузена. Так было всегда.
— Да, лорд де Жерве и об этом сказал. Но ты должна держать себя в руках, — сурово ответил Эдмунд, и хотя необходимость упрекать жену казалась ему неприятной и странной, все же каким-то непонятным образом доставляла некое извращенное удовольствие. Он имел право, и осуществление его предполагало близость, ту самую, которая только и могла дать ему покой и удовлетворение.
— Я презираю его, — с тихой яростью призналась она. — Он желает мне зла, Эдмунд.
— Я не позволю ему обидеть тебя, — заверил он, осторожно беря ее за руку и боясь, что Магдалена отнимет ее. Но жена не отстранилась.
Гай де Жерве говорил ей то же самое, и она безоговорочно ему верила. А вот мужу не слишком, но если выразит сомнение вслух, от этого будет только хуже им обоим.
Она улыбнулась и соскользнула с подоконника.
— Да, Эдмунд, я знаю. Давай вернемся к гостям. Они, наверное, удивляются нашему отсутствию.


Шарль д'Ориак старался ничего не упускать из виду. Других планов у него пока не было. Следующий шаг подождет, пока Гай де Жерве не покинет Брессе, чтоб вернуться в Англию. Но он еще с толком использует результаты своих наблюдений.
Сегодня же, перед вечерней службой, он впервые увидел ребенка, дочь Эдмунда де Брессе.
Леди де Брессе гуляла с гостями в парке под пение менестрелей, доносившееся из розария. Она держала на руках ребенка и, время от времени прерывая беседу, наклонялась, чтобы улыбнуться малышке. Та не спала: серые глаза с любопытством поглядывали по сторонам.
— Ваша дочь, госпожа?
Услышав тихий голос, Магдалена подскочила от неожиданности. Руки инстинктивно сжались, словно оберегая младенца, и тот немедленно издал громкий вопль.
— Тише, голубка, — прошептала Магдалена, нежно укачивая дочь. Зои замолкла и немигающе уставилась в лицо нагнувшегося над ней человека.
— Прекрасное дитя, — заметил он. — И волосы совершенно необычайного цвета.
Он с улыбкой посмотрел туда, где находился Гай де Жерве, такой же настороженный, как и его гость. Заходящее солнце зажгло огнем его волосы.
Ледяное стальное лезвие заворочалось в животе Магдалены, проследившей за направлением взгляда д'Ориака. Рядом с Гаем стоял ее муж с волосами темными как вороново крыло. Магдалена инстинктивно метнулась к ним, отчаянно стремясь найти у этих двоих защиту для ребенка, который в каком-то смысле слова принадлежал обоим.
— Как по-вашему, господа, Зои немного выросла за эти дни? — пролепетала она, протягивая им ребенка.
От Гая не укрылся ее панический страх. Он чувствовал ее смятение, хотя не слышал, о чем они говорили с Шарлем. Теперь же, когда он взял девочку, Магдалена ощутила себя в полной безопасности.
— Она потяжелела вдвое с тех пор, как я держал ее в последний раз, — спокойно заверил он, глядя Магдалене прямо в глаза, словно передавая ей свою уверенность. Неохотно лишив себя наслаждения снова держать на руках дочь, он передал Зои Эдмунду. — А ты что думаешь?
Эдмунд по-прежнему немного неловко прижал к себе Зои, но его гордая улыбка, с которой он взирал на малышку, вызвала бурю раскаяния и угрызений совести в душе Гая и удовлетворенную ухмылку на устах Шарля д'Ориака.
— Я заберу ее в дом, — поспешно предложила Магдалена. — Скоро прозвонят к вечерне, и ей давно пора спать.
Она взяла Зои и направилась к воротам сада, где уже стояла Эрин, готовясь взять воспитанницу, как только ее мать решит, что уже надышалась вечерним воздухом.
А Шарль подмечал и другие детали, кроме золотисто-рыжих волос, кудрявившихся на головке девочки. От него не укрылись и муки этой троицы. Он был готов поклясться, что и леди Магдалена, и Эдмунд де Брессе, и Гай де Жерве глубоко несчастны. Недаром чутье у него на любовные тайны, как у хищника на кровь раненого животного!
Он видел, как смотрел де Брессе на свою жену, как провожал глазами каждое ее движение. А голодный блеск его глаз говорит лучше любых слов! Де Брессе вожделел эту женщину, и это вполне понятно, но было что-то еще. Что-то еще, чего Эдмунд хотел от нее, но так и не получил. Шарль не догадался, в чем дело, но какая разница?! Главное, что муж запутался в змеиных кольцах ее чувственности, в волшебных тенетах жаркого тела точно так же, как Гай де Жерве и сам Шарль. Такой муж окажется плодородной почвой для тех семян, которые посеет Шарль.
Наблюдение за Гаем ничего не дало, если не считать, что тот держался с женщиной холодно, а по прошлому визиту Шарль знал, что такие отношения между этими двумя по меньшей мере неестественны. Так чем же объяснить такое отчуждение?
На это у Шарля ответа не было.


Три дня турнира показались Магдалене целой вечностью. Но на этот раз дело было не только в скуке. Она достигла той точки отчаяния, когда мир кажется безрадостным и уже не ждешь ничего хорошего от жизни. Правда, она не знала, что Гай испытывает совершенно то же самое. Скорее бы все это миновало! Она уже смирилась с тем, что все кончено, и теперь осталось только дотерпеть до того момента, пока последние десять месяцев станут далеким воспоминанием, и только маленькая Зои будет подтверждением реальности ее далекой, но не забытой любви.
Только вот в сердце словно сидел острый кинжал, который проник еще глубже, когда она увидела кузена. Какое счастье, что через три дня его не будет в замке! И наверное, ей станет легче, когда Гай тоже уедет.
Поэтому Магдалена сейчас сидела в ложе и улыбалась в ожидании последней общей схватки, которая положит конец пытке настоящего и ознаменует начало страданий будущего.
Когда рыцари показались на ристалище и прежде всего подъехали к ложам, выразить почтение своим дамам, Магдалена встала и перегнулась через перила.
— Господин де Жерве! Умоляю вас взять мой залог вместе с молитвами за ваше благополучие и успех! — воскликнула она, протягивая носовой платочек.
— С радостью и почтением, леди. Для меня это большая честь, при условии, что я получу разрешение вашего мужа, — ответил Гай, ничем не выказав удивления.
Эдмунд обвязал золотистым газовым шарфом Магдалены золотого сокола, красовавшегося на шлеме, но, услышав разговор, вспыхнул от удовольствия.
— У госпожи сегодня будут два защитника! Гай почтительно поклонился и потянулся за прозрачным кусочком кружева.
— У меня есть застежка, господин мой, — сообщила Магдалена и, перегнувшись еще дальше, прикрепила платок на рукав его юпона. — С тобой Господь и мое сердце, — прошептала она, словно прощалась навсегда.
Он опустил забрало и, повернув коня, помчался на дальний конец ристалища. За ним поскакали те участники, которые дрались на его стороне.
Сталь ударилась о сталь и высекла искры. Увесистые удары так и сыпались на шлемы, лошади мчались на врага, разворачивались на всем скаку, роя копытами землю, посылая во все стороны фонтаны грязи и пыли. Выбитые из седел рыцари с трудом вставали, ошеломленные, шатавшиеся как пьяные. Многим пришлось искать помощи у оруженосцев. Некоторых сразу уносили в шатер, где хлопотали лекари, или, если раны были не слишком тяжелыми, — в их собственные шатры.
В конце концов непобежденными остались только три рыцаря Гая де Жерве и всего один — со стороны противника. Победителями вышли два рыцаря Магдалены и Шарль д'Ориак.
— Вы храбро сражались, господа, — признала Магдалена, хотя в душе ненавидела бурные схватки, ужасающие зубодробительные выпады и удары, наносимые во имя дружеского соперничества и рыцарской забавы.
— Я тоже попрошу у вас залог, кузина, — объявил Шарль, поднимая забрало. Лицо его носило следы физического напряжения бурного финала. — Правда, это следовало сделать раньше, но ведь и сейчас не поздно. Я требую награду за то, что сражался во имя леди де Брессе!
Магдалена взяла цветок из вазы, стоявшей у ее локтя.
— Прошу вас, господин.
Она бросила ему цветок, хотя понимала, что куда вежливее было собственноручно вручить его Шарлю. Тот ловко поймал знак благоволения, но в глазах сверкнуло нечто такое, от чего Магдалена снова испытала смертельный страх.
Она так и не поняла, как вынесла вечерний пир, которым обычно завершались все турниры. Ей же казалось, что никогда уже она не будет счастлива. Она почти ничего не ела. Подцепила коркой хлеба кусочек рыбного заливного, повертела в руках пирожок с жаворонками и отказалась от лебедя и павлина.
— Почему ты не ешь? — прошептал Эдмунд ей на ухо. — Со стороны это кажется очень странным, словно тебе не нравится твоя же собственная кухня.
— У меня нет аппетита, — пробормотала она в ответ, но все же позволила пажу положить ей кусочек жареного фаршированного поросенка с грибами, а когда разносили десерт, откусила кусочек вафли с фруктами. Обычно она с удовольствием пила вино с пряностями, но сегодня оно казалось безвкусным, как вода.
Как она ни старалась, все усилия Эдмунда развеселить ее остались без ответа. Улыбка выходила деланной, глаза смотрели куда-то в сторону, и муж оставил ее в покое. Он постепенно привыкал к ее отчужденности и рассеянности, хотя это обескураживало и печалило его. Он не знал, что делать дальше, кроме как предоставить ее самой себе в надежде, что причины столь непонятного поведения когда-нибудь обнаружатся или просто все уладится и та Магдалена, которую он знал с детства, снова к нему вернется. Пусть она не любит его, но всегда была приветлива и дружелюбна.
В довершение ко всем развлечениям было объявлено, что на плацдарме собираются устроить грандиозный фейерверк. Жители города толпились на крышах домов и склонах холма, чтобы лучше увидеть редкое зрелище. Слуги замка разместились на высоких стенах. Гости расселись на трибунах, специально возведенных на плацдарме. В праздничном шуме можно было говорить, не опасаясь, что тебя подслушают.
Гай галантно улыбнулся, когда Магдалена села рядом, хотя глаза оставались настороженными.
— Вы любите фейерверки, госпожа?
— Я видела их всего однажды, — ответила Магдалена так же беспечно. — Но помню, что не верила своим глазам: в воздух взлетали замки, драконы… и все это в поразительных красках.
— Надеюсь, это зрелище вам тоже понравится.
По толпе пронесся возбужденный гул. Зрители громко ахали и радовались при виде сверкающего штандарта де Брессе, на котором расправил крылья огненный сокол. Не успел он погаснуть, как в небо взметнулись золотой дракон де Жерве, роза Ланкастеров и, наконец, французская лилия, дань почтения стране, в которой родился хозяин замка. Французские рыцари и их дамы бурно зааплодировали, и в поднявшемся шуме Магдалена тихо сказала:
— Я принесу твое дитя в церковь, после полуночной службы, если, конечно, хочешь с ним попрощаться.
Гай повернул к ней голову. Она так и не смогла ничего прочесть в его глазах, хотя темнота была прошита шипящей, взрывающейся оргией красок.
— После полуночи, — подтвердил он и вновь стал любоваться фейерверками.
Эдмунд так и не пришел спать, когда Магдалена прокралась в комнатку, где Эрин и Марджери похрапывали у колыбели Зои. Осторожно взяла малышку, надежно закутала в одеяло и вернулась в большую спальню, откуда выскользнула в потайной коридор и по винтовой лестнице спустилась во внутренний двор. Из зала доносились громкие голоса. Пьяные, но вполне дружелюбные. Эдмунд, должно быть, развлекает своих и приезжих рыцарей. Он не придет в спальню, пока не будет уверен, что жена спит.
Стараясь держаться в тени, она пересекла двор и вошла в церковь. После залитого светом факелов двора ее окутал полный мрак. Магдалена с заколотившимся сердцем прислонилась к тяжелой двери, подождала, пока глаза привыкнут к темноте, и наконец различила мерцающий за алтарем огонек свечи.
— Гай?
Шепот казался криком в этой мертвенной тишине. Магдалена шагнула вперед, почти бесшумно ступая по плитам.
— Это ты, Гай?
Пламя свечи вдруг взметнулось вверх, вспыхнуло почти неестественной желтизной, и она увидела темный силуэт у колонны.
— Я здесь, — негромко ответил он. Магдалена, прижимая к груди дочь, побежала к нему.
— Я не смогла не проститься, это невыносимая…
— Тише, — остановил он, обнимая ее и увлекая за алтарь. — Тише.
— Неужели так должно быть? — всхлипнула она, кладя голову ему на грудь.
— Так должно быть, — подтвердил он, приподняв ее подбородок. — Последний поцелуй, милая. Я буду помнить его до конца дней.
Последний горький, сладчайший поцелуй. Соль слез Магдалены смешивалась со знакомым вкусом их соединенных губ, а мокрые щеки прижимались к обветренному лицу с такой силой, словно она пыталась врасти в него.
Девочка захныкала, зашмыгала носом, и они медленно, каждым дыханием ощущая боль потери, отодвинулись друг от друга. Гай взял ребенка, поднял, наслаждаясь детским запахом, припав губами к шелковистому лобику. Крошечные ручки запутались в его волосах, губки зачмокали, будто Зои имела всего одну причину бодрствовать. Гай протянул палец, и она стиснула его в миниатюрном пухленьком кулачке.
Гай де Жерве не плакал с тех пор, как распростился с детством. Он терял друзей и товарищей в ужасающих обстоятельствах, и на поле битвы и вне его. Беспомощно смотрел, как неведомая болезнь пожирает его жену. Смирился с тем, что должен забыть свою вторую любовь. И не плакал. Но сейчас глаза подозрительно блестели: слишком велика была печаль. Слишком горьким оказалось сознание того, что дочь никогда не узнает своего истинного отца. Он не увидит ее первых шагов, не услышит первого слова. Не дождется, чтобы она назвала его отцом, и никогда не поможет взрослеть, окружив заботой и той родительской любовью, которая сейчас переполняла его. Но и это дитя, и эта женщина, без которой он не мыслил жизни, безжалостно у него отняты.
— Возьми ее и иди, — велел он, кладя ребенка на руки Магдалены и исчезая в тени.
Чуть поколебавшись, она повернулась и легким призраком метнулась к двери. Ее собственная скорбь была слишком глубока для слез. Так из ран, нанесенных тонким стилетом, почти не вытекает крови, хотя
разит он наповал.
Магдалена вышла во двор. Зои снова заплакала, и она принялась укачивать ребенка на ходу. Теперь она поднялась по внешней лестнице, не заботясь больше о необходимости скрываться.
Шарль, стоявший в дверях зала, увидел выходившую из церкви Магдалену, и удивленно вскинул брови. Он продолжал стоять, даже когда шум веселья потихоньку начал стихать и пирующие, утомленные ратными подвигами и избытком мальвазии, стали потихоньку расходиться. Слуги принялись тушить свечи и факелы. Наконец из церкви вышел Гай де Жерве и направился прямо к дому для гостей. Только тогда Шарль покинул свой пост и ушел спать.
Магдалена вошла в смежную с ее спальней комнатку и тихо закрыла за собой дверь. Женщины, похоже, даже не заметили ее отсутствия. Она укладывала ребенка в колыбель, когда дверь супружеской спальни открылась.
— Где ты была? — невнятно прошептал Эдмунд, прислонившись к косяку.
— Зои не хотела засыпать, — спокойно пояснила она. — Я решила немного прогуляться с ней. Видишь, она закрыла глазки.
— Не находишь, что как-то странно гулять с ребенком по ночам? — проворчал Эдмунд, отступая, чтобы дать ей пройти. — И куда ты отправилась? Я места себе не нахожу от беспокойства!
— Обошла внутренний двор… заглянула в церковь, — перечисляла Магдалена, принимаясь распускать волосы и отвернувшись к кедровому сундуку, где лежали ее щетки и гребни.
— В церковь?! Посреди ночи?
Эдмунд слегка покачнулся и сел на край кровати. Он уже успел раздеться и накинуть длинный халат.
— По-моему, молиться можно в любое время, не так ли? — парировала она, проводя щеткой по длинным прядям, ниспадавшим до самых колен.
Эдмунд смущенно потупился. Он знал, что выпил слишком много, и ее уверенность по контрасту с его состоянием ставила его в невыгодное положение, что в последнее время бывало довольно часто. Он встал и шагнул к жене.
— Я тебе помогу, — объявил он, беря у нее щетку. Магдалена, не протестуя, спокойно склонила голову под нажимом щетки. Она понимала, что сейчас произойдет, но ощущала только тупое смирение и нечто, похожее на обреченность. Совсем как в тот день, когда он впервые овладел ею. Она и без того достаточно долго уклонялась от выполнения супружеского долга и больше не имеет права отказывать мужу. Да и какое это теперь имеет значение?
Он положил руку ей на плечо, и она послушно обернулась. В глазах мужа снова горело отчаянное желание, которое она видела в день его приезда. С тех пор Эдмунд всячески старался не выказать его и зачастую ложился в постель только под утро.
— Я больше не в силах ждать, — прошептал он, и Магдалена ощутила дрожь, пронизавшую его сильное тело. Дрожь, которой невозможно было противиться. Она не остановит его сегодня, даже если и хотела бы.
— Господин мой… — едва слышно обронила она.
Он глубоко, прерывисто вздохнул и стал неловко возиться с завязками. Перед тем как нести Зои в церковь, она переоделась и сейчас была в простой полотняной тунике поверх камизы. И не подняла рук, чтобы помочь ему. Эдмунд справился сам и с грубой поспешностью спустил с ее плеч тунику, за которой последовала камиза.
Она вспомнила тот первый раз, когда он даже не потрудился ее раздеть. Теперь же его трясущиеся руки благоговейно оглаживали ее нагое тело, и хотя она ничем не могла ответить на ласки, все же была тронута его нежностью и счастьем, светившимся в глазах. Магдалена заставила себя погладить его по щеке, и Эдмунд мгновенно просиял, очевидно, обрадованный простым выражением привязанности. А она чувствовала раскаяние, сострадание и всю меру собственного ничтожества перед лицом этой огромной искренней любви.
— Ах, любимая… любимая… — повторял он, унося ее к кровати, хрипло бормоча нежные слова и ложась рядом. Но его потребность была такой острой, так долго подавлялась, превратившись в агонизирующий голод. На какое-то мгновение он навис над ней, мучительно стараясь укротить бушующую страсть, каким-то уголком сознания понимая, что она еще не готова и боится, что он причинит ей боль, взяв впервые после родов. Но Эдмунд с глухим стоном отдался буйной неукротимой похоти, вонзившись в ее лоно, утонув в зачарованном колодце совершенного тела, затерявшись в заколдованном лесу ее плоти, и, в конце концов, задыхаясь, вынырнул из водоворота и обессиленно обмяк, не выходя из теплого тесного грота.
Магдалена лежала под ним неподвижно, чувствуя, как его тяжесть давит на грудь, не давая свободно дышать. Скользкое от пота тело прижимало ее к перине. Странно, как это можно остаться настолько равнодушной к чужой страсти, хотя эта страсть изливается в твое лоно. Странно, как это одно и то же соитие может быть таким несходным для разных людей, хотя называется одинаково…
Эдмунд медленно пришел в себя и поднял голову. Темные волосы липли ко лбу. В невидящих голубых глазах все еще мелькали отблески пережитого наслаждения. Внезапно он насторожился и взглянул на ее бесстрастное лицо.
— Неужели ты ничего ко мне не чувствуешь?
В его голосе звенела такая безысходная печаль… та печаль, которая была слишком хорошо понятна Магдалене. Потому что взывала к ее собственной. Она сжала ладонями его лицо и притянула к своей груди.
— Поверь, Эдмунд, чувствую, и очень многое. Но ты должен дать мне немного времени, — прошептала она с такой нежностью, что на душе у Эдмунда сразу стало легче. Магдалена гладила его по спине, по волосам, побуждая лечь рядом, ощущая, как он постепенно погружается в сонное забытье.
А Магдалена лежала, глядя в потолок, горюя по ушедшей любви, молясь, словно стояла коленями на холодном камне перед алтарем. На рассвете она услышала утреннюю жалобу Зои и, поднявшись, пошла ее кормить.
Эрин уже перепеленала ребенка, тихо напевая колыбельную.
— Доброе утро, голубка, — приветствовала Магдалена, целуя дочь. — Но ей не до любезностей, Эрян. Она голодна.
Подхватив девочку, она уселась на табурет под окном и дала Зои грудь.
Со двора доносились звуки начинавшегося дня. Голоса, шарканье ног, команды и сигналы трубы герольда сопровождались звоном колокола, возвещавшего о заутрене. Гости собирались уезжать, и предотьездная суета уже началась. Но Магдалена полностью отрешилась от действительности, как всегда во время Кормления. В этот миг для нее существовали только она и ребенок. Она почти не замечала присутствия Эрин и Марджери, убиравших комнату и уже успевших поставить на стол чашку медовой браги и приготовивших ванну для ребенка.
Это уединение было грубо нарушено неожиданным появлением Эдмунда. Раньше он себе такого не позволял, но Магдалена ни словом его не упрекнула. Наоборот, подняла глаза и улыбнулась.
— Доброе утро, господин.
— И вам тоже, госпожа.
Он рассеянно провел рукой по растрепанным волосам и, подойдя ближе, взглянул на усердно сосавшего ребенка. Очевидно, зрелище это настолько его поразило, что он покачал головой в безмолвном изумлении и улыбнулся жене.
— Какая хорошенькая…
— Вам лучше одеться, господин, — тихо засмеялась Магдалена. — Ваши гости уезжают, и вы должны проститься с ними.
— Мы оба.
— О нет, меня от этого избавьте. Я плохо спала и совсем измучена. Пожалуй, стоит остаться в покоях. Объясните, что я нездорова.
— Тебе в самом деле неможется? — встревоженно спросил он. — Это не…
— Нет, — тихо заверила она, — просто устала.
— В таком случае я извинюсь за тебя. Так или иначе, там будет такая суматоха, что тебе лучше держаться подальше.
Он нагнулся поцеловать ее, все еще нерешительно, но с большей уверенностью. Она не ответила на поцелуй, но и не отвернулась.
Магдалена просидела у окна все утро, прислушиваясь к царившей внизу неразберихе. Она не видела, как уехали Гай де Жерве и его рыцари, но почувствовала момент отъезда, словно ее душу вдруг грубо разорвали пополам, и слезы брызнули на сложенные руки. Эрин и Марджери беспомощно топтались рядом и, когда она сделала им знак уйти, с большим облегчением повиновались.
Но Магдалены не было в тот момент рядом, и поэтому она не слышала, как Шарль д'Ориак льстиво заявил Эдмунду, что желает воспользоваться правом родства и провести под его кровом еще неделю в ожидании гонца из Тулузы от своего дяди.
Магдалена не слышала ответа мужа, который в полном соответствии с рыцарским этикетом предложил кузену жены считать его дом своим.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Почти невинна - Фэйзер Джейн



Ооо. Это просто нечто. Такого суперского романа еще не читала. Такой накал. Столько любви и сколько всего пришлось вынести гл.героям. самый лучший роман что читала. Столько страданий и боли но любовь всегда победит. Читать всем. Стиль похож на стиль симоны вилар макнот линдсей всесте взятых
Почти невинна - Фэйзер Джейннекая
13.10.2013, 15.27





нелепый сюжет, какая-то санта-барбара
Почти невинна - Фэйзер Джейннадежда
16.02.2014, 18.55





Интересный роман, чувственный, страстный, немного порочный. Отличается мрачными тайнами, интригами, своеобразной изощрённостью, но ... любовь торжествует вопреки всему!
Почти невинна - Фэйзер ДжейнAlina
15.03.2014, 19.17





Прекрасный роман. один из лучших у автора. Все ГГ хорошие и порядочные люди,поэтому грусть вызывает и гибель некоторых, но любовь дожидается своего часа, когда всё разрешается именно так, как должно было случиться сразу. Огромная страстная любовь и немного грусти. Сложные перепетии судьбы описаны на фоне событий 100-летней войны с исторической достоверностью.Обязательно читайте. Не понимаю, почему рейтинг не 10.
Почти невинна - Фэйзер ДжейнИрина
9.05.2015, 21.34





Роман хороший. Читать!rnВесьма симпатичны все главные герои
Почти невинна - Фэйзер ДжейнСофия
13.07.2015, 17.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100