Читать онлайн Почти невинна, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Почти невинна - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.52 (Голосов: 46)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Почти невинна - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Почти невинна - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Почти невинна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Эдмунд де Брессе стоял на баке «Святой Анны» в предрассветной тишине, глядя на крепостной вал Кале, окутанный легким туманом, лежавшим на гладкой воде. Подгоняемое свежим утренним ветерком, судно вошло в гавань под знаменами Ланкастера и де Брессе. На крепостном валу приветственно реял штандарт Англии с лилиями и львом.
У Эдмунда стало легче на сердце. При виде знакомой бухты, ворот к спорной территории, за которую сражались два королевства, и к его собственным владениям он снова испытал необычайный подъем сил, которых так долго было лишено его тело. Там, в замке, жили его жена и ребенок. Ребенок, который должен был родиться несколько недель назад. Выпало ли Эдмунду счастье стать отцом мальчика? И выжило ли дитя? Последний вопрос неизменно лишал первый всякого смысла. Каким бы ни был пол младенца, он наследник де Брессе. А мать ребенка? Вынесла ли она роды? Он столько слышал об опасных последствиях неудачных родов: горячка, грудница, быстрая смерть, когда роженица истекала кровью, и медленная, когда несчастная таяла день за днем, пока не высыхала заживо.
— Пожалуйста, Господи, сохрани ее, — прошептал он, мучимый нетерпением. Ему казалось, что они расстались, едва он обнаружил мир, где главным была его любовь к Магдалене Ланкастер. Ее образ стоял перед его глазами днем, мягкое нежное тело покоилось в его объятиях по ночам. Он быстро понял, что его страсть не встречает ответа. Жена не разделяла его чувств. Нет, ничего не скажешь, относилась она к нему хорошо, и, похоже, он даже ей нравился. Безропотно согласилась выйти замуж и так же безропотно исполняла супружеский долг. Но на любовь отвечала лишь дружбой и беспрекословным подчинением. Это расстраивало Эдмунда. Но он с оптимизмом юности и уверенностью человека, который много повидал, многого добился и выходил победителем из многих схваток, твердо рассчитывал, что когда-нибудь ее сердце откроется для него. Он научит ее любви, и в его объятиях, она наконец ответит на пыл и восторг, с которыми он брал ее по ночам.
Чайки с криками кружили над проливом, проносясь над палубой в поисках отбросов. Матросы приготовились убрать четырехугольный парус: судно уже приближалось к гавани. На причале стоял смотритель порта, готовясь принять и закрепить толстые канаты, после того как корабль бросит якорь.
Эдмунд остался на палубе, с наслаждением наблюдая за суетой. Оруженосец и пажи присмотрят за сборами и погрузкой вещей. Хорошо, что они сойдут на берег утром! Значит, можно будет отправиться в Пикардию сразу же, как только все три корабля пристанут к берегу и воины займут свои места в седлах, а припасы — на повозках. Если не случится лишних проволочек, им не придется проводить в дороге более пяти ночей. Он вышлет вперед герольда с эскортом копейщиков, чтобы предупредить жену и домочадцев о своем прибытии. Маленький отряд, скачущий на резвых лошадях, доберется до замка на день раньше основной кавалькады, и утром жена встретит мужа с подобающими почестями.
Наступило еще одно утро, солнечное, полное надежд майское утро, и он вспомнил другой день, первое мая, когда вышел на рассвете набрать ноготков у реки, прежде чем первые лучи высушат росу. Бутоньерка предназначалась его нареченной — живому, жизнерадостному созданию с длинной косой, сверкающими серыми глазами и полным пренебрежением к его стараниям соблюдать придворный этикет. Он как сейчас видел ее, раздающую подружкам его цветы и весело благодарившую за подарок. Она, кажется, так и не поняла, что тот букетик имел особое значение. И Эдмунд снова чувствовал ту почти детскую досаду. Позже, когда они плясали вокруг майского дерева и девушки, молоденькие и постарше, преследуемые парнями как в шутку, так и всерьез, с визгом разбегались, он поцеловал ее. Поцеловал из злости и свирепой решимости привлечь ее внимание к своим притязаниям. Неужели в последующие годы их отношения так изменились? Да, на людях она оказывала ему всяческое уважение, как полагается порядочной жене, но когда они оставались одни… он не скрывал от себя, что жаждет больше, чем обычной веселой улыбки, спокойного дружелюбия, покорности в постели. Он хотел, чтобы она отвечала ему той же страстью. Хотел удостовериться, что она, возможно, желает от него большего, чем он готов дать… Хотел почувствовать, что она испытывает то же самое, что и он.
Эдмунд поднял лицо к солнцу. В этой стране он начнет все сначала. Они начнут все сначала. Его воспоминания о пребывании в чистилище, на пороге смерти лишь подстегивали наслаждение жизнью и благодарность Господу за милосердие. Во многом он был подобен человеку, родившемуся вновь, а впереди расстилалась жизнь, чистый пергамент, на котором он напишет все, что будет угодно ему. Свою любовь. И создаст рифмованное двустишие.
Час спустя герольд с новостями о скором приезде сьера Эдмунда де Брессе выехал из города и галопом помчался по белой извилистой дороге к равнинам Пикардии.


Гай вошел в сад, томившийся под ярко-голубым майским небом. В воздухе разливался тяжелый запах сирени. Мелодичный перебор струн лютни доносился из центра сада, где звонкие струи фонтана лились в каменную чашу, а голуби нежно ворковали в своем домике, стоявшем в саду трав, в зарослях тимьяна и розмарина, шалфея и майорана.
Гай ступал осторожно в надежде застать маленькое общество врасплох и незаметно понаблюдать хоть несколько минут. И вспоминал другой день, первого мая, когда женщина, сидевшая с малышкой на коленях, сама была ребенком. Веселым, порывистым, дерзким, смеющимся, любящим ребенком, просившим у него серебряный пенни и дувшимся, потому что они ехали слишком быстро и она не успевала как следует рассмотреть жонглеров и другие заманчивые зрелища по пути в Лондон.
Гай спрятался за ракитником и, скрытый кисточками желтых цветов, кивавших с длинных стеблей, с улыбкой подсматривал за дружной компанией. Тео наигрывал на лютне и тихо пел. Паренек был наделен гибкими пальцами и сладостным высоким тенорком. Эрин и Марджери усердно шили крохотные одежки, отделывая их кружевом из высокой корзинки с нитками и тесьмой. Новорожденная спала на руках у матери.
Магдалена сидела на мягком табурете в тени плакучей ивы, лениво играя с пушистыми желтыми сережками, медленно падающими ей на колени. Сегодня она была одета в простой котт из желтоватого полотна. Волосы покрывала белая шелковая сетка. Веки полуопущены в легкой дремоте, лицо светится спокойной радостью, губы мягки… но по-прежнему чувственны. Она все еще немного бледна, но не болезненной бледностью, а скорее белизной человека, выздоравливающего от недолгого недуга.
— Я знаю, что вы здесь, господин, — неожиданно выговорила она, поворачивая голову к ракитнику и улыбаясь. — Намереваетесь шпионить за нами, сэр?
— Нет, решил посмотреть, как вы тут. — Гай со смехом выступил из укрытия. — Очень милая песня, Тео. Уделяй ты столько же внимания латыни, как пению и игре на лютне, наверняка был бы в большем ладу с окружающим миром.
— О, стыдитесь, господин! — запротестовала Магдалена. — Похвалить мальчика лишь для того, чтобы иметь предлог наговорить кучу неприятных вещей!
Тео отчаянно покраснел при напоминании о недавней выволочке, полученной им от наставника пажей. Гай сжалился над мальчиком.
— Вы правы, госпожа. Я снимаю все нарекания и оставляю комплимент. Тео, найди Джеффри и передай, что я уезжаю через час.
Паж, облегченно вздохнув, немедленно исчез, а все еще смеющийся Гай уселся на каменную скамью подле голубятни. На каменной плите дорожки стояла чаша с пшеницей, и он зачерпнул горсть и поднес птицам, не сводя глаз с Магдалены и своей дочери. На его ладонь спустилась голубка и, похлопав крыльями, осторожно взяла зернышко и улетела.
— Куда вы собрались, господин? — осведомилась Магдалена, перекладывая спящее дитя на другую руку.
— В Серьяк. Тамошние люди недовольны повышением податей, — беспечно бросил он. — Крестьянам нужно напомнить, что сьер де Брессе должен получать доходы хотя бы для того, чтобы обеспечить надлежащую защиту своим вассалам.
Еще одна голубка клюнула зерно из его ладони.
— О, для рыцаря такой труд скучен, не находишь? Ты наверняка предпочел бы войну и сражения.
— Я выполняю поручения своего сюзерена и пока вполне доволен и счастлив, — с улыбкой заверил Гай и, разбросав зерно по дорожке, где его мгновенно обступила голубиная стая, протянул руки. — Я хотел бы подержать малышку, если ты считаешь, что она не проснется.
— Она и так скоро проголодается, — заверила Магдалена и осторожно положила Зои на руки отцу. — Как по-твоему, она выросла? Потолстела?
Гай задумался. По правде говоря, девочка была такой легонькой, что он почти не ощущал ее веса, но поскольку привык к тяжести двуручного меча и копья, неудивительно, что это маленькое тельце казалось ему пушинкой. Однако он ответил то, что ожидала услышать Магдалена:
— Думаю, да, но немного.
Он коснулся маленького носика, ямочки на подбородке. Зои смешно фыркнула, поджав губы и сморщив нос. Гай восторженно засмеялся, дивясь этому крошечному совершенству. Но Зои тут же открыла ротик и, жмуря глазки, издала пронзительный требовательный вопль. Гай неохотно отдал ребенка матери.
— Кажется, ей нужна ты.
— Я пойду покормлю ее.
Магдалена вручила девочку подбежавшей Эрин и, опираясь на руку Гая, поднялась, но тут же пошатнулась.
— Я постепенно набираюсь сил, но все это так утомительно! Как мне хочется снова скакать верхом и охотиться с соколами!
— Все в свое время, — утешил он. — Я отведу тебя в спальню.
Рука об руку они вернулись в покои Магдалены.
— Я позволю себе лениться ровно одну неделю, а потом намереваюсь снова стать здоровой и
сильной.
— Не забывайте, что кормите ребенка, госпожа, — вмешалась Эрин. — Если отдадите ее кормилице, скорее окрепнете.
— Ни за что! — отказалась Магдалена, с твердостью человека, принявшего жизненно важное решение.
— В таком случае не жалуйся, — посоветовал Гай. — Сейчас я оставлю тебя, но возвращусь к вечерне. — И, поцеловав ее в макушку, прошептал: — Иди отдохни.
Полчаса спустя он вместе со своими рыцарями, оруженосцами и маленьким отрядом воинов отправился усмирять непокорных. Как сказала Магдалена, это работа недостойная рыцаря, но что тут поделаешь. Правда, такая миссия была ему не по душе. Французские крестьяне и без того были обременены налогами и податями, которые постоянно росли: приходилось платить за долгие годы войны, от которой они не имели ничего, кроме страданий, самой унизительной нищеты, а наиболее состоятельные к тому же все еще пытались наскрести денег, чтобы выкупить родных из плена.
Хорошо еще, что дорога была приятной. Весна в этом году пришла поздно после необычайно мокрой зимы, и дороги так развезло, что кони утопали в грязи. Однако теперь земля подсохла, и люди осмелились пуститься в путь. Торговец со своей повозкой поспешно отъехал, подгоняемый повелительным сигналом герольда, но за следующим поворотом отряд де Жерве уступил право проезда придворному в плаще папского двора в Авиньоне, мчавшемуся вместе со своим эскортом так, словно по пятам гнался сам дьявол с приспешниками. Продавец индульгенций с полным мешком клочков пергамента с печатями самого папы сидел в кустах живой изгороди, наслаждаясь солнечным теплом и собирая дорожную пошлину у странствующих грешников. Они миновали бродячего торговца с корзиной товаров за плечами, и Гай натянул поводья, заметив деревянную куклу с нарисованными глазками и крошечную повозку, запряженную мышами. Конечно, глупо было покупать такие игрушки для двухнедельного ребенка, но он все же купил, смущаясь и радуясь одновременно при мысли о том, как Магдалена будет над ним смеяться.
Но вскоре мирные мысли сменились тревожными. Плохая погода означала, что они жили в изоляции, не получая вестей из окружающего мира, поскольку путники и паломники оставались у своих очагов, пока снег засыпал дороги или дождь превращал почву в болотистое месиво. С наступлением тепла он послал гонца в Лондон, к Джону Гонту, с новостью о рождении внучки. Но вряд ли ответ придет раньше следующего месяца и наверняка будет содержать дальнейшие приказы.
Вынужденное безделье раздражало его, и вместе с пробуждением новой жизни в нем росло желание снова оказаться в шумном мире. Узнать, что происходит в тех кругах власти, к которым он когда-то принадлежал. Герцог вряд ли навсегда оставит его доверенным лицом владений де Брессе. Собственно говоря, он выполнил все, что от него требовалось. Замок надежно укреплен, хозяйка устроилась на новом месте, здоровая наследница мирно спит в детской. Теперь Карл Французский не имеет никаких законных прав на владения. Судя по сообщениям Оливье, де Борегаров сейчас занимают другие дела. Их интерес к кузине временно приугас из-за целого ряда интриг, связанных с выбором жениха для дочери Филиппа де Борегара. Так что у герцога Ланкастера наверняка найдется другое поручение для Гая де Жерве. К тому же он скорее всего уже подыскал мужа для леди де Брессе, которая не может долго оставаться вдовой.
Вместе с известием о рождении Зои Гай де Жерве изложил свою просьбу наградить его рукой Магдалены. Он решил, что ничего не теряет, признавшись герцогу в любви к его дочери, хотя и сознавал, что Магдалена Ланкастер — слишком ценный приз, чтобы вручить его просто так, без всякой выгоды. Кроме того, он действительно больше не мог дать Ланкастеру ничего такого, чего тот уже не имел.
Гай ничего не сказал о своем письме Магдалене, которая словно не сознавала неизбежности конца их идиллии. Она игнорировала все намеки на то, что скоро получит другого мужа, и вела себя так, будто подобная вещь просто немыслима. Гай не знал, как разрушить этот наивный самообман. Он твердил себе, что Магдалену нельзя было беспокоить во время беременности да и теперь нужно дать время оправиться. Но рано или поздно ему придется открыть ей глаза.
Подобные думы не способствовали хорошему настроению, и, несмотря на чудесную погоду и ласковое солнышко, провинившиеся жители Серьяка увидели перед собой сурового воина, готового карать и наказывать. Их представитель, старейшина деревни, даже стал заикаться под бесстрастным взглядом голубых глаз господина, неподвижно сидевшего в седле и с видимым безразличием слушавшего повествование об урожае, сожженном разбойниками, и уничтожении рощи.
Лорд де Жерве оглядел тревожные лица мужчин и женщин, собравшихся на площади. Малые дети цеплялись за юбки матерей, глазея на великолепный устрашающий отряд рыцарей, носивших поверх кольчуг голубые с серебром юпоны, украшенные золотым драконом де Жерве, вооруженных огромными мечами и копьями, лежавшими на спинах гигантских коней.
Старейшина наконец замолчал, нервно дергая свою клочковатую седую бороду и шаркая деревянными сабо.
Гай понял, что ничего не добьется, если выжмет у этих уже выжатых бедняков последние капли пота, крови и слез. Им нужно время, чтобы посеять зерно и найти другой источник хвороста и дров. Но они все же должны заплатить дань господину. Что ж, придется взять эту дань работой. Два дня в месяц с каждого взрослого мужчины, достигшего шестнадцатилетнего возраста.
Жители деревни встретили приговор ошеломленным молчанием. Они не ждали пощады: милосердие напрочь отсутствовало в жизни раздираемой войной страны. Постепенно до бедняг дошло, что им дали передышку, и на усталых лицах появились улыбки, открывающие черные провалы вместо зубов. Со всех сторон потянулись мозолистые руки, чтобы коснуться дракона де Жерве, вышитого на голубом с серебром чепраке, заплетенной в косички гривы коня, сверкающего серебра стремян.
Гай уже успел привыкнуть к восторженному поклонению простолюдинов в те дни, когда снимались осады, целые деревни бывали спасены от разбойников, а уединенным фермам и коттеджам обеспечивалась надежная защита. Такое благодарное почитание было наградой рыцарю за его обет оказывать подобные услуги беззащитным. Правда, тут он быстро потерял терпение и, бросив несколько слов старейшине, знаком велел герольду возвестить об отъезде. Конники развернулись и покинули Серьяк. В замок Брессе они прибыли, как раз когда зазвонил к вечерне колокол. Гай задержался ровно настолько, чтобы снять меч и кинжал, которые отдал Джеффри, а потом вместе с остальными поспешил в церковь. Магдалена сидела впереди, у алтаря, и Гай, садясь рядом, ощутил невероятное напряжение, сковавшее ее тело.
Она с вымученной улыбкой вручила ему пергамент, на котором красовалась печать Ланкастера. Гай нахмурился и положил его на скамью, как бы упрекая Магдалену в том, что она занимается мирскими делами в святом месте. Но белый свиток словно светился собственным зловещим светом, разделяя влюбленных. Гай заметил, как Магдалена время от времени касается пергамента, обводя пальцем печать.
Это было первое послание из Англии, с тех пор, как зимние штормы положили конец морским путешествиям, и Магдалена всей душой ощущала, что оно содержит недобрые вести. Она хотела сама распечатать свиток, но посланец сказал, что он предназначен только для глаз лорда де Жерве. Кроме того, он сообщил, что слишком долго пробыл в дороге, поскольку судно выбросило на скалы недалеко от побережья Бретани и сам он едва спасся. Гонец отчаянно волновался, объясняя это леди Магдалене, и все твердил, что она должна понять, какие трудности и опасности пришлось ему вынести в этом путешествии, и что он все же выполнил свой долг, хоть и с запозданием на четыре недели. Зная своего отца, Магдалена могла только посочувствовать бедняге. Нетрудно представить, что ждет его по возвращении!
Она все же хотела распечатать послание, но не хватило храбрости. Да и порядочность не позволяла совать нос в чужие дела, несмотря на то что в письме наверняка шла речь о ней. Именно по этой причине Магдалена и принесла пергамент в церковь, надеясь, что Гай немедленно его прочтет. Вместо этого он просто отложил письмо и неодобрительно посмотрел на нее. И сейчас Магдалена сидела расстроенная и несчастная, а свиток, казалось, жжет ей бедро через тонкую ткань платья.
Отец Вивьен монотонно читал молитвы. Магдалена вставала на колени, поднималась, молилась, как и ее сосед, рассеянно, нетерпеливо, желая только, чтобы утомительный обряд поскорее закончился. Но вот отец Вивьен благословил паству, и Гай, сунув пергамент за пояс, встал и предложил Магдалене руку. Она пыталась идти быстрее, но Гай размеренно вышагивал по проходу. За ними следовала остальная паства.
— Я хотела распечатать его, но подумала, что ты будешь недоволен, — выдохнула она, как только они вошли во двор.
— Я рад, что ты сдержалась, — ответил он. — Такой поступок, несомненно, рассердил бы меня. И у тебя нет причин для столь опрометчивых выходок.
— Но что в нем?
— Откуда мне знать, если я еще не открыл его?
Он остановился, чтобы сказать несколько слов сенешалю, который вместе с ними вышел из церкви, а Магдалена в это время едва не приплясывала от нетерпения, удивляясь, как он может оставаться таким спокойным и невозмутимым, держа за поясом этот обжигающий, страшный документ с печатью отца!
— Я иду в кабинет, — объявил он наконец. — Джеффри, поможешь мне снять кольчугу и пояс!
— Можно я тоже пойду? — прошептала Магдалена, не в силах поверить, что он собирается отделаться от нее. Но Гай хотел прочитать письмо без посторонних глаз. Оно скорее всего было отправлено после того, как он послал своего гонца к герцогу, и он спешил узнать, как отнесся герцог к его желанию жениться на Магдалене. Вряд ли он сумеет вынести реакцию Магдалены на то, что содержалось в послании. Сначала ему необходимо овладеть собой.
— Придешь в кабинет через несколько минут, — велел Гай. — Я хочу сначала умыться.
И с этими словами он ушел, оставив Магдалену стоять во дворе с раскрытым ртом.
Немного опомнившись, она пробормотала совершенно не подобающее даме выражение и поднялась к себе. После дневного отдыха она чувствовала себя гораздо лучше, но сейчас вдруг ослабела, а непрошеные слезы жгли веки. Такое с ней часто случалось после рождения Зои, и теперь она плакала по малейшему поводу, а нынешние тревоги и обиды еще больше вывели ее из равновесия.
Гай вынудил себя подождать, пока Джеффри не снимет с него доспехи и не нальет вина. Только после ухода оруженосца он распечатал послание, оказавшееся ясным и коротким. Эдмунд де Брессе выжил после предательского нападения и, отлежавшись в ближайшем аббатстве, прибыл в Савойский дворец в начале февраля. Там он снова заболел, но теперь находится на пути к выздоровлению. К сожалению, из-за плохой погоды оказалось невозможным сообщить эту радостную новость жене Эдмунда раньше, но скоро он сам отплывает во Францию, чтобы приступить к своим обязанностям повелителя де Брессе. Ланкастер потребовал, чтобы после возвращения де Брессе в замок его горячо любимый вассал Гай де Жерве отправился в Англию.
Гай не помнил, сколько времени стоял, оцепенев, держа проклятое письмо, незряче уставясь на каменную стену комнаты. Если бы Ланкастер нашел дочери другого жениха, он бы попытался бороться, уповая на долгую дружбу с герцогом. Но появление законного мужа ставило его в самое ложное из всех ложных положений. Он был опекуном и наставником Эдмунда с тех пор, как мальчику исполнилось десять лет. Эдмунд привык ожидать от своего дяди только искренности и откровенности, считая его образцом рыцарской чести. Вместо этого дядюшка наставил ему рога, пусть и не намеренно, и обрюхатил жену, родившую незаконного ребенка.
Дрожь отвращения к себе пронзила Гая. Тошнота подступила к горлу, холод сковал члены, совсем как в тот далекий день, когда он впервые убил человека. В битве при Пуатье он был молоденьким пажом, но за первые несколько часов этой прославленной битвы стал мужчиной.
Он знал, что должен немедленно покинуть этот замок и женщину, заворожившую его своей страстью, красотой и упрямой решимостью, чтобы следовать дорогой своего выбора. Оставить дочь, отдать ее мужчине, который по всем Божеским и человеческим правам должен был стать ее отцом. Забыть это место греха и женщину, которая ввела его во грех, искать церковного очищения и только потом начать новую жизнь.
И перспектива этой новой жизни наполнила его безутешной тоской. Перед ним расстилалась выжженная солнцем пустыня, где не было ни любви, ни утешения. Ему придется нести бремя покаяния остаток дней своих.
Дверь внезапно открылась, и Гай, вздрогнув от неожиданности, обернулся.
— Что там? — выпалила Магдалена и смертельно побледнела, увидев его лицо… так непохожее на лицо человека… маску, стершую всю жизнь, всю любовь, весь добрый юмор, который она так хорошо знала. Она невольно схватилась за горло, перебирая жемчужную нить. — Гай, что случилось?
Он узрел женщину, которая довела его до этого, которая довела до этого их обоих своей исступленной чувственностью, слепым и эгоистичным потаканием собственным желаниям. Узрел и в ужасе отпрянул.
Магдалену словно ударили по лицу. Ничего не понимая, испуганная, она подняла на него глаза.
— Пожалуйста… заклинаю, господин… объясните, что произошло? — шептала она, но мольбы, казалось, застревали в горле, и она рассеянно потерла шею длинными пальцами.
Гай вынудил себя сосредоточиться на ее словах, вспомнить о физической слабости, о тех испытаниях, которые она перенесла, и как только ему удалось это сделать, любовь возродилась снова, пламенная и непобедимая.
— Иди сюда, — нежно попросил он, распахивая объятия.
Она бросилась к нему, упала на грудь, трепеща от непонятного ужаса, вызванного выражением, мелькнувшим на миг в его глазах.
Крепко стиснув ее, Гай рассказал о содержании письма.
— Твой муж может появиться в любую минуту, — закончил он глухим, невыразительным голосом. Магдалена чуть отодвинулась и запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. Теперь, все поняв, она преисполнилась странного спокойствия.
— Я ведь говорила, что Эдмунд не погиб. Вспомни, сколько раз я пыталась объяснить это тебе.
— Но откуда ты все знала? Магдалена пожала плечами.
— Просто чувствовала. Но каждый раз, когда заговаривала об этом, ты так расстраивался, что казалось легче оставить все как есть.
Неожиданный укол опасения, дурного предчувствия застал его врасплох и оледенил душу.
— Ты представляешь, что это означает, Магдалена?
— Да. Нам придется нелегко, но я давно думала о том, что нужно признаться Эдмунду…
— Ты будешь молчать! — перебил он, не в силах объять умом ее слова. — Он не узнает ничего… ничего. Ясно?!
Магдалена покачала головой со своим обычным упрямством, так хорошо ему знакомым. Как ни странно, в глазах ее не было ни страха, ни тревоги.
— Нет, это тебе не ясно. Я не могу жить без тебя, Гай. И мы сможем справиться с этой бедой, как справлялись до нас остальные. Мой отец открыто живет с Катариной Суинфорд. Она родила ему незаконных детей. А ведь таких пар много, очень много…
— Ты сама не ведаешь, что несешь! — оборвал Гай, корчась от омерзения. — Ты обесчещена, твой муж обесчещен, да и я тоже обесчещен тем, что произошло между нами. Твой супруг имеет полное право убить тебя и меня за позор, который мы навлекли на него, и я не смею лишать его этого права. Но нет причин причинять ему ненужные страдания. Никто, кроме нас и твоих служанок, ничего не знает. Все кончится сейчас, будто ничего и не было.
Но в душе он отчетливо сознавал, что к прошлому нет возврата. Ничто больше не будет так, как прежде.
— Нет, — непонимающе качнула она головой. — Ты не можешь говорить такое. Я знаю, ты не хочешь меня бросить. И что будет с нашим ребенком? Неужели ты хладнокровно откажешься от него? Ведь есть способы все уладить…
Она хотела утешить его, но вдруг захлебнулась рыданием, прижав ладонь к щеке, на которой багровел опечаток его ладони: клеймо бешеной ярости, подстрекнувшей его на внезапный и беспощадный удар. Всхлипнула и смолкла, продолжая стоять, потрясенная предательством. Широко раскрытые глаза словно застыли.
А в это время Гай де Жерве сквозь алую дымку бешенства видел не Магдалену, а ее мать, женщину, сумевшую сплести паутину смертного греха и вероломства, в которую попались так много мужчин. Попались и погибли. Изольда де Борегар пользовалась волшебством своей чувственности и прекрасного тела, чтобы заманивать бедняг в ловушку, и теперь ее дочь, наделенная теми же силами, шла по ее пути. Даже Шарль д'Ориак поддался ее чарам. Гай видел, как это происходило, видел похоть, жадное вожделение в его глазах, затмевавшие даже ту цель, ради которой он обхаживал кузину. Эдмунд де Брессе пресмыкался у ее ног, охваченный любовью и желанием с того первого раза, когда она лежала в его постели. И сам Гай пал жертвой дьявольских козней, которые помогли ей завлечь его просто по той причине, что она хотела этого. Ей не было никакого дела до страданий и позора, которые придется переносить мужу, человеку, любившему ее так же глубоко, как сам Гай. Эдмунд де Брессе должен быть принесен в жертву ее страсти. И когда-нибудь она так же пожертвует и любовником.
Но даже в своем слепом отчаянии он сознавал, что в отличие от материнских ее колдовские силы по сути своей невинны. Она плела свои чародейские заговоры без всякого желания обидеть. У нее не было иного мотива, кроме любви и страсти. Та сила, которой она обладала, была скорее бессознательной. Она не совершила никакого вероломства, но тем не менее носила на лице след его поднятой в гневе против нее руки.
— Ах, милая, — покаянно прошептал он, — прости меня.
Он снова обнял ее, и она снова доверчиво отдалась его объятиям, словно он не сделал и не сказал ничего, чтобы разрушить это доверие.
— Почему? — прошептала она сквозь слезы. — Не понимаю, чем я заслужила это… что я такого сделала?
— Прости меня, — повторил он и, отступив к широкому каменному подоконнику, сел и прижал ее к себе. Мозолистая ладонь гладила след удара, а большой палец нежно смахивал катившиеся по атласным щекам слезы. — Ты говорила такие вещи, такие немыслимые вещи, и я не смог сдержаться.
Она тихо вздрагивала, все еще не в силах успокоиться, но молчала, слишком неуверенная в своем нынешнем положении, чтобы выбрать нужные слова, которые не рассердили бы Гая. Не знала, как лучше выразить свою убежденность и не навлечь на себя новый приступ этого пугающего гнева. Позже, когда она все обдумает и сможет рассуждать здраво, попробует убедить его еще раз.
— Ты простишь меня? — прошептал он в каштановые волосы, гладя ее по спине.
— Да… да… конечно… всегда, — пробормотала она запинаясь. — Я не хотела так плакать… просто в последнее время никак не могу сдержаться…
— Тише, родная, — беспомощно прошептал он, терзаемый угрызениями совести за содеянное. — Осуши слезы, ибо это худшее наказание, которым ты можешь покарать меня, любимая.
Магдалена, жалостно шмыгнув носом, вытерла глаза длинным рукавом платья.
— Никак не найду свой платок.
Гай подошел к столу, где стоял кувшин с водой, смочил в нем тряпочку и осторожно вытер лицо Магдалены.
— Ну вот, так лучше. Немного погодя ты успокоишься, придешь в себя, и за ужином никто не узнает о случившемся.
— Спасибо, — выдавила она, стараясь улыбнуться. — Но сегодня мне не до ужина.
— Ты должна, — мягко настаивал он. — Новости из Англии нужно огласить в зале. И ни один человек не должен понять, что эти новости тебя не радуют. Сьер де Брессе возвращается к жене, ребенку, в свой дом и к своим вассалам. Мы должны отпраздновать это и начать приготовления к его приезду, чтобы принять господина замка со всеми необходимыми почестями. А мне надо собираться в Англию. Мой долг здесь выполнен.
Слова протеста рвались с языка, несмотря на всю ее решимость подумать, прежде чем снова заговорить об их будущем. Но голубые глаза Гая предостерегающе потемнели, и Магдалена поспешно сжала губы.
— Не знаю, смогу ли высидеть сегодняшний ужин, — сказала она. — Нельзя ли мне удалиться к себе под тем предлогом, что я еще нездорова?
— Нет, — коротко бросил он не допускающим возражений тоном. — Твое отсутствие в такой вечер посчитают верхом неприличия. Иди к себе и соберись. Скоро позовут к ужину.
Магдалена немедленно повернулась и ушла. Оказавшись в уединении спальни, она подошла к зеркалу из шлифованного серебра и долго изучала свое осунувшееся лицо, на котором глаза вдруг выцвели и показались чересчур большими. Правая щека предательски розовела. Ничего такого, что не могла бы исцелить холодная вода.
Она все еще не полностью поняла сказанное Гаем. Он не может всерьез думать о том, чтобы бросить ее и свою дочь. Должно быть, тут какая-то ошибка. А может, он настолько потрясен письмом отца, что не успел опомниться и не в состоянии мыслить здраво?
Для нее самой новость не оказалась чем-то удивительным. Она всегда знала, что муж жив. Просто втайне надеялась, что все обойдется. Но даже теперь ничто не омрачало ее любви. Она не позволяла событиям извне каким-то образом влиять на эту любовь, ставшую тем самым стержнем, на котором зиждилась вся ее жизнь. И сообщение Ланкастера не изменило ничего… кроме Гая.
Настойчивый внутренний голос твердил то, что она боялась сказать себе: на какое-то ужасное мгновение человек в кабинете перестал быть тем Гаем, которого она знала. Которого любила. И он смотрел на женщину, которую любил, так, будто презирал и ненавидел.
Словно грубая рука сжала ее сердце, а кровь в жилах застыла и замедлила течение. Ничто на свете не в силах разрушить то, что было между ними.
Только колдовство, только сатанинские силы ведьмы и злого волшебника способны превратить доброту и нежность во что-то злобное и жестокое. Силы любви могут принести лишь утешение и сладость, и не в их власти ранить и оскорблять. Но Гай толковал о позоре и бесчестье, о смерти как справедливом наказании за содеянное, словно их любовь — нечто постыдное, грязное, берущее начало из грязной канавы, а не из небесных высот божественного союза.
И все же он говорил в гневе и расстройстве. Сегодня в большой кровати она потолкует с ним, облегчит смятенную душу правдой невинной любви, и они вместе решат, как лучше выйти из создавшегося положения.
Магдалена, бледная, но спокойная, вошла в зал вместе с Гаем. На его тревожный взгляд она уже успела ответить легкой храброй улыбкой, перевернувшей ему душу, хоть и уверившей в том, что эта женщина с честью выполнит отведенную ей роль.
Они заняли места за высоким столом, и Гай подал знак герольду протрубить сигнал, призывающий собравшихся выслушать его слова. Шум в зале затих, менестрели отложили инструменты. Лорд де Жерве медленно поднялся. Голос звучал ровно, на лице сияла улыбка искренней радости, когда он уведомил обитателей де Брессе о скором возвращении господина.
Новость была воспринята с вежливым энтузиазмом. Молодого хозяина почти никто не знал, и все привыкли к справедливому и предсказуемому правлению лорда де Жерве, чье суждение всегда было уверенным, чья доблесть на полях сражений приносила славу и почести тем, кто стоял за него, чья забота и попечительство над юной леди де Брессе вызывали неизменное восхищение окружающих. Перемены обычно вносили смуту и далеко не всегда были к лучшему.
Однако настроение у сидящих за столами быстро поднялось при известии о турнире в честь возвращения хозяина. Три дня рыцари будут показывать свое воинское умение на ристалище, три дня в замке будут пировать и веселиться. Кроме того, слуги не без оснований ожидали пополнения своих карманов от щедрот рыцарей и их дам, которые, вне всякого сомнения, не упустят возможности как следует поразвлечься, съехавшись на турнир со всей округи.
Вот теперь громкие и вполне искренние крики одобрения вознеслись к закопченным балкам потолка.
Магдалена принимала поздравления с безмятежной улыбкой и почти ничего не ела и не пила. Речь Гая каким-то образом сделала скорый приезд Эдмунда несомненным фактом, и картина пиров и поединков, приема гостей — леди Магдалена де Брессе рядом с мужем в своих владениях — потрясла ее своей реальностью. Но так должно быть и будет. Что бы они ни предприняли, дабы освободиться из ловушки, в которую невольно попали, приличия необходимо соблюсти. Она законная жена своего мужа.
Она вдруг отчетливо представила, что такое законная жена во всех смыслах этого слова. Вспомнила пыл Эдмунда, любовь, светившуюся в его глазах, любовь, на которую она отвечала неизменным дружелюбием, в полной уверенности, что его чувства угаснут, едва только он найдет себе любовницу, как делали все молодые рыцари. Вспомнила супружескую постель, которую они делили с января по август. Все, что происходило в ней, не слишком беспокоило Магдалену, но и не доставляло особенного удовольствия. Страсть она приберегала для Гая де Жерве, которому отдалась беззаветно, сначала душой, когда он впервые вошел в жизнь одиннадцатилетней девочки, с тех пор ожидавшей со все возрастающим нетерпением, когда ее судьба явится за ней, а потом и телом.
Ей придется вести прежнюю жизнь жены и хозяйки замка, даже если супруг узнает о ее истинных отношениях с Гаем. Эдмунду придется понять, кому отдано ее сердце, но все же он ее муж и по праву, данному церковью, владеет женой безраздельно. Правда, Магдалена просто не знала, как сможет покориться ему сейчас, после того как принадлежала любимому человеку, тому, кого считала своим супругом перед Богом.
В зале становилось все жарче, и она обрадовалась, когда Гай, по-прежнему заботившийся о ее состоянии, поднялся. Они покинули зал, предоставив остальным заканчивать ужин, и вышли в прохладные сумерки.
Магдалена вздохнула полной грудью.
— Не можем мы немного прогуляться, господин? Я хотела подышать свежим воздухом.
— Если хочешь. Но только ненадолго. Мне придется многое сделать до приезда твоего мужа, — холодно, почти деловито ответил он, и Магдалена могла лишь догадываться, каких усилий стоил ему такой тон. Окончательно расстроившись, она вгляделась в него в свете факелов, которые держали часовые, поставленные в дальних углах внутреннего двора. Он, казалось, отдалился от нее.
— Если не хочешь, мы не будем гулять, — ответила она. — Я приду к тебе позже, когда все лягут спать.
— Нет, Магдалена, — так же сухо отказался он. — Ты больше не должна приходить ко мне. Разве я не ясно объяснил?
— Но… но?..
— Нет!
Он резко повернулся и направился к внешней лестнице.
Растерянность и смятение обуяли ее. Как он мог отказывать ей в свидании в такой час? Как мог отрицать существование проблем, которые необходимо обсудить?! И не только обсудить, но и решить? Отказываться от утешения, которое они могли дать друг другу?
Но он отрекался от нее. От женщины, которую любил. Которая родила ему ребенка. Которая любила его больше жизни. Всего этого ему позволять нельзя!
Она всегда знала, что любые сложности, любые препоны придется преодолевать самой. Всегда подозревала, что душевные сомнения, рожденные понятием рыцарской чести, по-прежнему терзающие его, несмотря на горячую любовь к ней, обязательно поднимут свои змеиные головы и разобьют им сердца. Если она это допустит. Значит, придется действовать в одиночку.
Вернувшись к себе, она поняла, что обе служанки пребывают в полном восторге в ожидании скорого приезда хозяина. Правда, обе оказались достаточно тактичны, чтобы не тревожить госпожу, бледность и безразличие которой самым странным образом противоречили новообретенной энергии, так и бурлившей в ней.
Она с обычным нежным терпением покормила девочку, а потом занялась собой, приказав женщинам переодеть и умыть ее. Зои спала вместе со служанками в маленькой комнате напротив. Если она просыпалась ночью и просила есть, женщины поили ее подслащенной медом водой, чтобы не будить мать. Такой порядок оказался идеальным во всех отношениях, в частности, еще и потому, что обычно леди де Брессе проводила ночи в объятиях лорда де Жерве.
Оставшись одна, Магдалена уселась у открытого окна, за которым темно-синий бархат ночи уже расшили мириады усеянных бриллиантами созвездий, а воздух был напоен благоуханием сирени и лаванды, и стала готовиться к встрече… вернее, к поединку с Гаем, который состоится, как только погаснут огни. Колокол прозвонил к поздней вечерне, но она подождала, пока настанет пора полуночной службы. К этому времени даже Гай ляжет в постель. В хозяйстве, где первая посветлевшая полоска неба на горизонте знаменовала начало нового хлопотливого дня, очень мало кто оставался бодрствовать после полуночи.
Глаза Магдалена сами собой закрывались, и она, опершись локтями о подоконник, чутко задремала.
В полночь снова прозвонил колокол, и она немедленно проснулась, плеснула воды в лицо и отправилась в сражение за свою любовь.
Она совсем недавно возобновила путешествия между своей спальней и хозяйскими покоями, потому что тосковала по теплу и уюту его объятий, искусным нежным ласкам мужчины, знавшего, что любовные игры могут принимать самые различные формы и не всегда включают те ослепительные высоты страсти, которых можно достичь, только будучи крепким и здоровым физически.
Однако сегодня она медлила перед его дверью, боясь постучать. Он запретил ей приходить, а она так привыкла во всем угождать ему, что понадобились вся решимость, вся убежденность в собственной правоте, чтобы заставить себя поднять задвижку.
Комната была погружена во мрак, прикроватные занавеси задвинуты, и Магдалена снова поколебалась, не зная, что делать и как дать знать о своем приходе спящему.
— Гай… — прошептала она, на цыпочках подойдя к кровати.
— Кровь Христова! — выпалил он с едва сдерживаемым бешенством, и Магдалена тут же отпрянула. — Я же велел тебе никогда больше не приходить ко мне ночью!
Он уселся и потянулся за кремнем и огнивом. Блеснул огонек, загорелась свеча, и сумерки разбавили тьму. Глаза Гая сверкнули, такие же жесткие, как кремень в его ладони.
— Немедленно возвращайся к себе, Магдалена.
— Нет, пожалуйста, ты должен понять!
— Это ты должна понять, — бросил он с прежней резкостью, вскакивая с постели и накидывая длинный халат. — Все кончено, Магдалена. Что мне предпринять для того, чтобы ты смогла это усвоить?!
Магдалена покачала головой, яростно кусая губы.
— Но это не может кончиться. Моя любовь к тебе — это и есть моя жизнь. У нас общий ребенок.
— У тебя есть муж! — Он сжал ее худенькие плечи. — Муж, который заслужил твою верность, даже если ты не способна дать ему любовь. А теперь, зная, что он жив, я не стану его обманывать. У меня и без того смертный грех на душе, грех, который не искупить и за тысячу лет!
— Но разве ты не любишь меня?
Простота этого вопроса на миг лишила его дара речи. Впрочем, он не удивился, зная, что больше для Магдалены ничто не имеет значения.
— Обними меня, — попросила она. — Пожалуйста, я так одинока, так несчастна и так боюсь. Обними меня, пожалуйста. Только обними.
Он не смог ей отказать. Каждая частичка тела сопротивлялась тому, что принесет им новую сердечную боль, потому что просто оттянет последнюю, мучительную пытку их расставания. Но он не мог отказать ей, такой горячей, такой желанной. Серые глаза блестели мольбой и обещанием, волнистые каштановые пряди разметались по плечам, губы, нежные и розовые, чуть приоткрылись в безмолвной просьбе.
Даже когда он обвил руками этот гибкий стан и крепко сжал, перед тем как уложить Магдалену в постель, его не оставляла единственная мысль. Вернее, вопрос: освободится ли он когда-нибудь от ее чар?
Она заснула почти немедленно, измученная эмоциональной пыткой сегодняшнего вечера, как всегда, безоговорочно доверяя надежности его рук, каким-то образом даже во сне ухитряясь передать ему свою убежденность в том, что никогда не лишится этой надежности, никогда не останется без поддержки его любви, как бы он ни клялся в обратном.
Гай де Жерве так и не нашел выхода. Так и не сообразил, что делать, как заставить ее понять происходящее. Когда мужчина сам не знает, как вынести разлуку, разве может он помочь такой, как Магдалена Ланкастер с ее слепой решимостью, смириться с неизбежным и внушить, кому отныне должна принадлежать ее верность?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Почти невинна - Фэйзер Джейн



Ооо. Это просто нечто. Такого суперского романа еще не читала. Такой накал. Столько любви и сколько всего пришлось вынести гл.героям. самый лучший роман что читала. Столько страданий и боли но любовь всегда победит. Читать всем. Стиль похож на стиль симоны вилар макнот линдсей всесте взятых
Почти невинна - Фэйзер Джейннекая
13.10.2013, 15.27





нелепый сюжет, какая-то санта-барбара
Почти невинна - Фэйзер Джейннадежда
16.02.2014, 18.55





Интересный роман, чувственный, страстный, немного порочный. Отличается мрачными тайнами, интригами, своеобразной изощрённостью, но ... любовь торжествует вопреки всему!
Почти невинна - Фэйзер ДжейнAlina
15.03.2014, 19.17





Прекрасный роман. один из лучших у автора. Все ГГ хорошие и порядочные люди,поэтому грусть вызывает и гибель некоторых, но любовь дожидается своего часа, когда всё разрешается именно так, как должно было случиться сразу. Огромная страстная любовь и немного грусти. Сложные перепетии судьбы описаны на фоне событий 100-летней войны с исторической достоверностью.Обязательно читайте. Не понимаю, почему рейтинг не 10.
Почти невинна - Фэйзер ДжейнИрина
9.05.2015, 21.34





Роман хороший. Читать!rnВесьма симпатичны все главные герои
Почти невинна - Фэйзер ДжейнСофия
13.07.2015, 17.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100