Читать онлайн Почти невинна, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Почти невинна - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.52 (Голосов: 46)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Почти невинна - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Почти невинна - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Почти невинна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Шарль д'Ориак не знал точно, в какой момент заметил особые отношения Магдалены де Брессе и Гая де Жерве. Последний вел себя с неизменной почтительностью, а первая — с покорностью, свойственной молодой женщине в обращении с представителем своего отца, заменяющим хозяина замка.
Шарль, поселившийся в доме для гостей, понятия не имел о лабиринте потайных ходов в замке и ничего не знал о легкой фигурке, пробиравшейся по ночам от женского крыла в хозяйские покои, ни разу не слышал смеха и нежных слов, звучавших в этих покоях, не ведал о взрывах исступленной страсти, бурные волны которой лишали любовников способности мыслить, оставляли обессиленными, мокрыми от пота на широкой кровати, наполняли комнату пряными ароматами любовных игр.
Но ведь были и другие признаки: взгляды, лукавый блеск глаз леди и чуть суженные зрачки лорда, понимающе улыбавшегося в ответ; прикосновения, мимолетные, легкие, когда беленькая ручка без видимой причины ложилась на рукав лорда или широкая ладонь с властным видом тянулась к плечу или талии леди. Подобные знаки просто не могли ускользнуть от внимания человека, имевшего дурные намерения и собственные недвусмысленные цели, касавшиеся дамы.
И Шарль д'Ориак тайком продолжал наблюдать за парочкой. Наблюдал в те моменты, когда лорд де Жерве играл на лютне, а дама вышивала у окна своего солара, когда день выдавался дождливым и гулять не было охоты. Слышал нежные, волнующие нотки в голосе лорда де Жерве, когда тот тихо, мелодично напевал баллады трубадуров, повествующие о любви и рыцарских подвигах во имя прекрасных дам. Отчетливо различал пыл и страсть, кроющиеся под изысканными куртуазными стихами.
Не сводил глаз с дамы, которая в ясный солнечный декабрьский денек пристально смотрела на ристалище, где сошлись в поединке рыцари, и в ее взгляде светилось нечто большее, чем просто боязливый интерес, которого следовало ожидать при виде дружеского сражения лорда де Жерве с одним из гостивших в замке рыцарей. Правда, и подобные бои иногда оканчивались смертью или тяжелым ранением одного из участников, но ей вряд ли стоило бояться за рыцаря, носившего на шлеме ленту ее цветов. Гай де Жерве был известен как один из самых храбрых и искусных воинов не только в Англии, но и во Франции, и стоило лишь посмотреть, как он управляется с конем, как точно ложатся удары его копья, чтобы понять, насколько оправданна его репутация.
Холодная голова, тренированное тело и огромная сила в сочетании с годами упорных тренировок делали этого человека непобедимым в честной схватке.
Но Шарль все наблюдал. Наблюдал, как дама хлопает в ладоши, раскрасневшись не только от морозного воздуха. Блестя глазами не просто из благодарности к рыцарю, почтительно салютующему ей с седла своего боевого коня.
Он наблюдал и замечал, как все касающееся Магдалены де Брессе близко затрагивает лорда де Жерве. Что она ела, что пила, когда гуляла или скакала верхом и как далеко, когда ложилась спать — все это находилось под неусыпным контролем де Жерве. Малейший намек на усталость, бледность лица, тени под глазами — все это немедленно становилось причиной тихих приказов, иногда вызывавших шутливые протесты дамы. Но лорд де Жерве умел настоять на своем, и дама послушно извинялась и уходила отдыхать.
Столь неусыпная забота о беременной подопечной казалась Шарлю избыточной, даже если принять в расчет значение, которое имели для герцога Ланкастера благополучные роды дочери. Здоровое дитя, в котором будет течь кровь рода Плантагенетов, закрепит наследство де Брессе за Англией, несмотря на смерть отца, Эдмунда де Брессе.
Шарль д'Ориак задумчиво погладил острый подбородок. Пока что беременность леди Магдалены почти незаметна. Эдмунда убили в начале августа. Если она понесла непосредственно перед его гибелью, значит, прошло уже пять месяцев. Но так ли это?
Магдалена так и не смягчилась по отношению к кузену, несмотря на то что прошло уже довольно много времени. Гаю пришлось взять на себя весьма утомительную обязанность развлекать гостей, как полагалось при визитах родственников и людей высокого происхождения. Помимо охоты с гончими и соколами, устраивались турниры, пиршества и вечера с музыкой и танцами, но Магдалена по-прежнему сторонилась Шарля. Он постоянно напоминал ей о зловещем подземелье. Его словно окружали аура злобы и недоброжелательности, гнилостный, душный и в то же время ледяной воздух. При виде кузена ей сразу представлялись твари, ползающие во мраке и наводящие ужас.
Нужно сказать, что он делал все возможное, дабы втереться в милость к родственнице: танцевал, рассказывал занимательные истории, сочинял изящные песни, которые и пел, аккомпанируя себе на лютне, делал изысканные комплименты, как истинный рыцарь, почтительно ухаживал за прекрасной дамой, недосягаемой хозяйкой замка. И ее ненависть и отвращение росли с каждой минутой.
Она больше не жаловалась Гаю, считая, что он снова пожурит ее за глупые фантазии и непонятное недоверие. И по этой причине вела себя с кузеном с кажущейся вежливостью, стараясь скрыть неприязнь за внешним легкомыслием. Она не отказывала себе в удовольствии уколоть кузена, хотя и понимала, что ужасно злит его. Правда, он всегда маскировал раздражение улыбкой или смехом, только вот смех получался не слишком веселым и никогда не отражался в глазах. Но ей нравилось изводить его, и она постоянно играла с огнем, хотя изображала при этом глупенькую кокетку и всегда уверяла, будто не имела в виду ничего дурного.
Она не знала, что Гай не обвинил бы ее в ребяческих страхах и глупых фантазиях, потому что в отличие от Магдалены проник в истинную природу чувств Шарля к кузине. Он вообще легко видел воздействие Магдалены на мужчин, возможно, потому что сам подпал под волшебство ее обаяния. То же самое когда-то произошло с Эдмундом. Точно так же горели глаза Шарля, следившего за каждым ее движением, за каждым шагом. Гай умел распознать и понять этот голод. Да и какого мужчину не затронул бы страстный призыв, исходивший от нее? Тепло и нежность? Грация движений, упругость тела? Но было и нечто большее. То, что было неотъемлемо от самой Магдалены: сознание собственной чувственности, способное сразить любого мужчину, независимо от того, желала она этого или нет.
Однако Шарль отнюдь не был обманут видимой учтивостью Магдалены. Он искренне не понимал, почему она остается равнодушной ко всем его усилиям втереться к ней в доверие. Обычно женщины легко поддавались его чарам и той куртуазной игре, в которой он был большим мастером. Он ничем не напугал ее, ни разу не обнаружил своего пыла и, кажется, прозрачно намекнул, что всего лишь отдает дань традиционному флирту, которым так приятно скрасить уединенное существование. И при этом был убежден, что она вежлива с ним исключительно по настоянию лорда де Жерве, потому что чувствовал ее омерзение, брезгливую дрожь, когда стоял слишком близко. Но все это ни в малейшей степени не уменьшало его желания. Мало того, лишь добавляло задора и пришпоривало стремление добиться своего. И не важно, что она испытывала к нему. На его решение похитить ее это нисколько не влияло.
Гай де Жерве тоже был загадкой. При всем том, что его гостеприимство было безупречным, он явно не доверял гостю. Но почему? Какая причина не верить человеку, протягивающему руку дружбы? Борегары ни разу не попытались отомстить с той самой ночи в крепости Каркасон. О том поражении знали только они и Джон Гонт, и именно он теперь бросил им перчатку в образе этого ребенка, плода любовной связи Ланкастера и Изольды де Борегар.
Но как почти с самого начала ожидал Шарль, де Жерве смотрел в корень вещей. Его, должно быть, предупредили о возможной попытке де Борегаров сделать ответный ход. Д'Ориак был далек от того, чтобы недооценивать противника. Предупрежден — значит, вооружен. И Гая де Жерве не так-то легко будет выманить из замка.
Но Шарль был уверен, что тайная связь Магдалены и де Жерве может сыграть ему на руку. Нужно только знать, как именно использовать эти сведения. Чей-то смертный грех может стать мощным оружием осведомленного человека.
На двенадцатый день своего визита он решил, что пока ничего больше не добьется, и за ужином уведомил хозяина о своем отъезде наутро.
— Вернетесь в Руссильон? — осведомился Гай. — Дороги сейчас очень плохи для путешествия.
— Нет, отправлюсь в Париж, засвидетельствовать свое почтение королю. До столицы всего восемьдесят миль, а тамошние дороги содержатся в хорошем состоянии, — ответил Шарль и обратился к Магдалене: — А вы, кузина, когда разрешитесь, вероятно, тоже захотите увидеть Париж и представиться королю Карлу Французскому?
— Думаю, это уместнее сделать моему мужу, — спокойно ответила Магдалена. — Если, разумеется, перемирие между нашими странами будет продолжаться.
Шарль понял свой промах и поспешил исправиться:
— Семья вашей матери присягала на верность королю Франции, и я всего лишь хотел сказать, что и вам, как хозяйке замка де Брессе, следует принять двойное подданство. Само собой подразумевается, что ваш муж так и поступит.
— Так вы утверждаете, что у моего мужа двойное подданство? — спросила она, играя коркой хлеба. — На каком основании?
— Между нашими странами нет ссоры, — поспешно вмешался Гай, молясь, чтобы Магдалена не обратила внимания на непростительную ошибку Шарля, — так что сейчас вряд ли уместно говорить о каком-то подданстве.
В голосе прозвучали предостерегающие нотки, и этого было достаточно, чтобы Магдалена немедленно закрыла рот, хотя перед этим искренне наслаждалась перепалкой. Сомнительно, чтобы кузен ничего не ведал о событиях в Англии! Наверняка ему известно, что английский король отказался брать выкуп с Эдмунда и в знак своего благоволения дал в жены девушку из королевского рода Плантагенетов, чтобы купить его безоговорочную преданность английской короне.
— Совершенно верно! — воскликнул Шарль со смешком, стремясь не меньше своего хозяина поскорее сменить тему. Правда, дама, кажется, не заметила ничего странного в его речах, но вот как насчет Гая де Жерве? — Клянусь, леди, вы придете в восторг от Парижа. Это поразительный город!
Магдалена послушно кивнула и снова замолчала, сбитая с толку предупреждением Гая. Ночью, когда Гай пожелал Стивену и Теодору спокойной ночи и дверь за ними закрылась, она немедленно раздвинула занавески и нетерпеливо осведомилась:
— Почему ты не хотел, чтобы я говорила о подданстве Эдмунда?
Гай в длинном халате сидел под окном, просматривая документы. Значит, она не заметила, как Шарль едва ли не впрямую проговорился, что знает о гибели Эдмунда. Знает, что его уже нет в живых и, следовательно, он не может представиться королю Карлу Французскому. Гай облегченно вздохнул, сделал вид, что обдумывает ее вопрос, и повернулся к кровати. Магдалена сидела в подушках, обхватив поднятые к подбородку колени, и с тревожным любопытством смотрела на него.
— Пусть Шарль твой кузен, но, как все де Борегары, неистово предан Франции. Не вижу смысла вступать в бесполезные дискуссии.
Магдалена снова вспомнила, что Гай взял на себя труд обнаружить имя и родословную человека, заговорившего с ней в Кале, хотя на первый взгляд не обратил на эту встречу особого внимания. Ее с новой силой поразило ощущение чего-то неладного.
— Мне кажется, тут другое, — вырвалось у нее.
— Хочешь сказать, что я лгу? Золотисто-рыжие брови недоверчиво приподнялись.
— Нет, конечно, нет, — поспешно заверила она. — Но по-моему, ты мне не все сказал.
— Возможно, посчитал, что ты услышала все тебе полагавшееся, — очень мягко ответил он. Магдалена покраснела.
— Я не дитя, господин мой.
— Не дитя, — согласился он, — и поэтому должна понимать всю опрометчивость попыток обсуждать такие скользкие темы, как подданство, преданность и верность королям, да еще с тем, который может оказаться как другом, так и врагом, в зависимости от обстоятельств.
— Ты тоже не доверяешь ему, — с упреком бросила Магдалена, забыв о своей обиде и возвращаясь мыслями к более спорным вопросам.
— Я никогда и не утверждал, что доверяю. И сказал только, что ты должна доверять мне.
— Но ты упрекал меня за мои страхи.
— За дурное поведение, ставшее следствием твоих страхов, — поправил он.
— Но почему семья матери так ополчилась на меня? — Магдалена нахмурилась, теребя стеганое покрывало. Распущенные волосы скрывали ее лицо. — Рим признал, что моя мать была замужем за отцом. Неужели между родами существовала какая-то вражда?
Сказать ей правду? Снова и снова задавал он себе этот вопрос, гадая, сколько еще удастся скрывать от нее прошлое. И все же не мог заставить себя сделать это. Не он, а Джон Гонт обязан рассказать дочери всю историю. И без того Гай слишком часто подставлял плечи под его бремя. Он никогда не забудет, как мучительно страдала Магдалена, узнав о своем истинном происхождении. Больше он не подвергнет ужасному испытанию ни ее, ни себя.
— Это просто вопрос политики, — пояснил он. — Семья твоей матери стояла за Францию, а семья отца — за Англию, и теперь обе стороны стараются заручиться твоей преданностью. Теперь, овдовев, ты стала полновластной хозяйкой владений де Брессе.
— У меня есть муж, — прошептала Магдалена, так тихо, что он ее не услышал. Но она была так же уверена в этом, как и в том, что Гай не все ей сказал. Похоже, он не собирался откровенничать, поэтому она тряхнула головой, отбрасывая все сомнения, так что волосы темными волнами скользнули ей на спину и грудь, и вспомнила о настоящей причине своего пребывания в этой постели. — Вы собираетесь всю ночь сидеть за своими бумагами, господин? — ангельским голоском осведомилась она, и Гай почти обрадовался, поняв, что она больше не станет его допрашивать, по крайней мере сегодня. Он намеренно пропустил ее слова мимо ушей, делая вид, что погружен в работу.
Магдалена задумчиво покусывала губу. Придумав план действий, она соскользнула с постели, тихонько подкралась к Гаю, ловко втиснулась между ним и столом и уселась на столешницу. Прямо на груду пергаментов.
— Лучше они от этого не станут… — констатировал Гай.
— Я считаю, что достойна внимания не меньше, чем какие-то пыльные свитки, — объявила Магдалена, не заботясь о том, что пергаменты угрожающе потрескивали под ее упругой попкой.
Гай оценивающе прищурил глаза.
— Вам придется убедить меня в этом, леди. Давайте посмотрим, так ли это на самом деле.
Он лениво протянул руку и извлек из подставки гусиное перо.
— Обычно этим я пишу на пергаменте. Но поскольку передо мной вдруг возник совершенно новенький, чистый свиток, хотелось бы посмотреть, будут ли результаты такими же… интересными.
Магдалена вздрогнула, пронзенная молнией желания, осевшего тяжестью в ее животе, напрягшего горящие предвкушением соски. Что он задумал?
— Но на твоем пере нет чернил, — пробормотала она дрожащим от возбуждения голосом.
— Верно, — кивнул Гай, окуная перо в кувшин с водой, стоявший на столе. — Итак, какое же послание мне начертать?
Он описал острым кончиком затейливую арабеску на ее щеке так бережно, что она ощутила лишь легкую щекотку.
— Нет, не послание, а портрет. Нарисовать силуэт моей модели…
Магдалена затрепетала, и документы снова зашуршали. Однако Гая, казалось, это ничуть не беспокоило. Он снова окунул перо в воду и принялся сосредоточенно обводить контуры лица, завитушек ушной раковины, полных губ, прежде чем перейти к стройной колонне шеи, чуть выдающимся ключицам, нырнуть в ямку у горла.
Магдалена все еще неподвижно сидела на краю стола. Только по коже словно пробегала легкая рябь при каждом новом прикосновении пера. Теперь тонкая влажная линия появилась на грудях, вокруг потемневших ареол, смочила набухшие соски. Он держал спелую тяжесть ее груди в одной руке, пока запечатлевал любовные стансы радости на теплом, с голубыми прожилками полушарии. И когда ее дыхание участилось, а на лбу выступили крохотные капельки пота, он пощекотал пером ладони, провел по ногтям, держа в постоянном напряжении во время этой искусительной, завораживающей интерлюдии.
Перо начертало послание в глубокой ложбинке между грудями, осторожно покалывало ребра, выводило стихи в небольшой впадинке пупка, но когда пушистая шелковистость на другом конце пригладила небольшой холмик ее живота, вызвав тихий стон восторга, мышцы бедер непроизвольно сжались, а ноги раздвинулись в жадном ожидании.
Магдалене хотелось лечь, открыться его ласкам. Самозабвенно отдаться восхитительной игре. Она попыталась откинуться на столешницу, но Гай обнял ее за талию и удержал. Потом снова окунул перо в воду и провел по ее бедру снизу вверх, остановившись у самого островка темных волос, скрывавших ее влажную, горячую сердцевину. И опять легкий стон слетел с ее губ, когда острие пера раздвинуло легкое кружево и коснулось ее обнаженного тела, словно ставя точку: раз, другой, третий… Теперь она едва сдерживала желание упасть, погрузиться в омут чередующихся ощущений: щекочущего нервы покалывания и сводящего с ума поглаживания.
Только тогда Гай отнял руку от ее талии, уложил на столешницу, где она и осталась, почти не помня себя, не слыша шороха и треска пергаментов, сгорая от возбуждения и доведенная до той точки кипения, где боль становилась неотличимой от наслаждения.
Перо проникло между ее разведенных бедер, и она уже не понимала, какой конец ласкает ее сейчас. Остался лишь бурлящий, мучительно сладостный водоворот блаженства, в котором ее крутило и швыряло, как щепку. Кажется, она потеряла сознание, потому что вокруг все потемнело, а когда пришла в себя, тело, только что содрогавшееся в экстазе, было покрыто потом, а сама она не была способна шевельнуть ни рукой, ни ногой.
Нежно, очень нежно, словно опасаясь потревожить магию нахлынувшей летаргии, Гай поднял ее со стола, понес к кровати, уложил и накрыл одеялом.
— А ты… — шепотом начала она, но он прервал поток слов губами.
— Я наслаждался твоим удовольствием и больше не стану утомлять тебя сегодня, любимая. После таких беспутств ты, должно быть, устала.
Останься у нее силы, она непременно запротестовала бы, но в голове, казалось, нет ни единой мысли, а тело растеклось по перине. И, говоря по правде, она ничуть не жалела, что остается наедине с медово-тягучим вкусом только что испытанного счастья.
Ее глаза закрылись.
Гай долго стоял над спящей возлюбленной. И хотя на губах играла улыбка, в глубине глаз залегли тревожные тени. Тени предчувствия. Ожидания боли потери. Сколько еще времени у них осталось, прежде чем Джон Гонт объявит свою дочь вдовой? В этом случае Гай де Жерве не мог претендовать на ее руку. Сюзерен наградил его женой, а вместе с ней — богатством и могуществом. Но Гвендолен умерла, а Гай уже отдал герцогу все, что мог. Большего Джону Гонту не получить, а следовательно, Гай не вправе ждать новых даров.
Гай задернул полог кровати, чтобы Магдалене не мешал свет, и вернулся к столу. Расправил смятые пергаменты, вдыхая ее запах, ощущая под кончиками пальцев тепло ее тела. Подобные чувства мало способствовали работе, но он все же придвинул поближе подсвечник и уселся.


Магдалена проснулась с ощущением того, что сегодня ее ждет что-то необыкновенное. Подобное бывало с ней только в детстве, один или два раза, да и то без всякой видимой причины. Но на этот раз она почти сразу сообразила: да ведь сьер Шарль д'Ориак собирается уезжать!
Ее настроение сразу улучшилось, будто все беды и невзгоды должны были уйти с этим человеком. Они с Гаем вновь останутся одни!
Лежавший рядом Гай спал тяжелым сном и, судя по догоревшей до конца свече и тлевшему в очаге огню, проработал едва не до рассвета. Ее тело все еще горело воспоминанием о том, что он сделал ради нее и чем одарил перед тем, как она эгоистично заснула и оставила его заниматься бумагами.
Она приподнялась на локте и наклонилась над ним, глядя в любимое лицо в тусклом сером свете наступающего утра. Напряжение, так часто сковывавшее его днем, сейчас улетучилось, а красивые, резко очерченные губы так и напрашивались на поцелуй. На широкий лоб спадали красно-золотистые завитки, и ей захотелось откинуть их, провести пальцем по густым бровям, чмокнуть в кончик носа. Но она попросту не отважилась на такое, боясь разбудить Гая даже ради того, чтобы вернуть полученное накануне наслаждение. Ничего, скоро она заплатит долг с процентами!
Магдалена снова легла рядом с ним, но кровь бурлила, мышцы подрагивали от неудержимого желания вскочить и начать день, обещавший столько чудесного. Она потихоньку соскользнула с кровати, набросила накидку и вышла в потайную дверь. Сердце трепыхалось пойманной птичкой при мысли о том, что всего через несколько часов она распростится с омерзительной тварью, которую принуждена именовать кузеном.
Очутившись в своей спальне, она прыгнула в несмятую постель, чтобы соблюсти приличия, и позвонила в колокольчик.
— Умираю от голода! — без обиняков объявила она служанкам. — Я бы позавтракала вареными яйцами и мясом. А еще я хочу искупаться.
— Да, госпожа, — покорно кивнула Эрин, хорошо знавшая, что капризы беременных женщин, хоть зачастую и непредсказуемые, необходимо удовлетворять любой ценой. — Марджери сейчас пойдет на кухню за едой и прикажет принести горячую воду.
Служанка вышла в соседнюю гардеробную, чтобы приготовить все, необходимое для ванны. Магдалена спрыгнула с холодной постели и отправилась следом.
— Налей в воду лавандового масла, Эрин.
— Как всегда, госпожа, — немедленно согласилась та. — Кажется, сегодня наши гости уезжают?
— Верно! — с готовностью подтвердила Магдалена, но тут же спохватилась, сообразив, что подобный энтузиазм вряд ли уместен в присутствии служанки.
— Кое-кто места себе не находит, — хмыкнула Эрин, беря с сундука мыло.
— Да неужели? Почему же?!
— Та девчонка, Берта ее зовут. Одна из прачек сьера. Вообразила себя влюбленной в Оливье, слугу господина, — сообщила Эрин, покачивая головой и неодобрительно поджимая губы. — Не представляю, что она в нем увидела. Какой-то тощий коротышка и, кроме того, вечно подкрадывается незаметно и объявляется как из-под земли. Но, говорят, он тоже без ума от девчонки.
Магдалена сморщила носик, не в силах представить, как можно находить кого бы то ни было из окружения кузена хотя бы в малейшей степени привлекательным. Она вернулась в спальню как раз в тот момент, когда вошла Марджери с подносом. Maгдалена жадно схватила баранью отбивную и принялась жевать, беспрестанно переходя из гардеробной в спальню, от шкафа к окну.
— Что-то вы сегодня очень беспокойны, госпожа, — заметила Марджери. — Должно быть, ребенок шевелится.
— Я пока ничего не чувствую, — пробормотала Магдалена с полным ртом, гладя себя по едва заметно выступавшему животу. — Ты принесла пахту?
Марджери протянула чашу, и госпожа, довольно урча, выпила все до дна.
— Вода налита, госпожа, — объявила Эрин. — Изволите купаться? Может, заодно вымоем волосы?
— Разумеется, — кивнула Магдалена, ступив в круглый деревянный чан. По какой-то причине она чувствовала потребность начать день свежей и чистой, чтобы с кожи и волос были смыты все следы последних двенадцати дней. Теперь, когда ее ненавистный кузен выедет за ворота, она очистится от всего, что могло бы напомнить о его прикосновении, о том темном и скользком, что неизменно отмечало его присутствие, каким-то образом пачкая и ее тоже.
Однако, появившись в зале два часа спустя, Магдалена ничем не выказала неудержимой
радости, разве что глаза сверкали ярче обычного да во всем ее облике чувствовалось нетерпеливое ожидание. При виде хозяйки замка в изумрудном бархатном сюрко, отделанном горностаем, у д'Ориака перехватило дыхание, особенно когда он распознал под маской спокойствия едва подавляемое возбуждение. Правда, он не догадался связать это странное состояние со своим грядущим отъездом: ошибка, которой не совершил Гай де Жерве.
Опухшие глаза Гая и тяжелая голова вполне соответствовали тяжести на душе, которую он мог объяснить только бессонной ночью. Но в его жизни было немало таких ночей, когда он не имел возможности даже прилечь, и до сих пор это никоим образом не влияло на его настроение. Он молча смотрел на сияющую Магдалену, вспоминая радость, которую доставил ей вчера вечером. Сегодня она выглядела довольной и счастливой. Может, причиной его необъяснимого недовольства было неудовлетворенное сладострастие?
— Доброе утро, господин, — улыбаясь, приветствовала светящаяся счастьем Магдалена, давая понять, что тоже вспоминает изысканные ласки, которыми он осыпал ее вчера. — Сегодня нам приходится прощаться с гостями. Желаю вам доброго пути, господа, и безопасного путешествия.
— Благодарю, госпожа, — слегка поклонился кузен, полуприкрыв глаза. — Семья вашей матери приветствует вас, Магдалена Ланкастер, считает полноправным членом рода де Борегаров и принимает в свое лоно.
Холодный озноб пробежал по спине Магдалены. Слова кузена, казалось, были пронизаны значением, которого она не могла понять, но инстинктивно почувствовала их зловещий смысл. И все же со стороны это могло показаться простой вежливостью, признанием уз родства.
Магдалена с ледяной улыбкой наклонила голову.
— Теперь я де Брессе, сэр.
— Только по мужу. Дипломатический брак, не более. А вот узы крови… вы родились от де Борегар и Ланкастера, не забывайте этого.
— Магдалена, — тихо произнес Гай и, когда она, с нескрываемым облегчением повернулась к нему, показал на стол, где рядом с серебряным кувшином возвышался двуручный усыпанный изумрудами кубок.
Она не забыла этот обычай, но была благодарна за напоминание, позволившее не отвечать на странные речи кузена. Подойдя к столу, Магдалена наполнила кубок вином из кувшина.
— Кузен, выпейте на прощание чашу дружбы, — бесстрастно предложила она, коснувшись края сосуда губами, прежде чем передать его гостю.
Он взял кубок, выпил и передал по кругу. Гай получил кубок последним. И к этому времени досада Магдалены развеялась от сознания, что теперь отъезд кузена не задержится.
Гай и Магдалена проводили рыцарей во внутренний двор, дождались, пока те усядутся на коней, и смотрели им вслед. Магдалена порывисто подхватила юбки и помчалась к ведущей на стену лестнице, подстегнутая желанием видеть, как незваные гости уберутся из замка.
Герольды обменялись прощальными сигналами, и кавалькада выехала из ворот под хлопающим на ветру штандартом. И тут Магдалена, приподнявшись на носочки, начала танцевать. Покружившись, она сбежала вниз, где все еще стоял Гай.
— О, пойдем в сад, — скомандовала она. — Я должна прокричать о своей радости небесам, а здесь это невозможно.
Гай, с деланной укоризной покачивая головой, последовал за ней в уединение сада, где Магдалена немедленно начала свой ликующий танец.
— Он уехал! О, я готова петь и плясать! — Она широко раскинула руки, словно пытаясь обнять землю. — И мне больше никогда не придется его видеть, никогда в жизни! У меня на сердце так легко, словно я несла бремя горестей всего человечества и сейчас от него избавилась! — с восторженным смехом призналась она, прежде чем добавить: — Ну разве это не чудесно? А ты? Ты не испытываешь такой же легкости?
Гай устало потер виски.
— Не совсем. По правде говоря, ты заставляешь меня вспомнить о возрасте. Рядом с тобой я кажусь себе стариком.
В этот момент он понял, что не кривит душой. Эта девочка так полна света и жизненных сил, энергии и безрассудного счастья. О да, ее так легко сделать счастливой, всего лишь избавив от причин, вызывающих сиюминутное раздражение.
Магдалена внезапно замерла и озабоченно вгляделась в возлюбленного.
— Но почему? — Лицо ее неожиданно прояснилось, и глаза лукаво блеснули. — Да это все из-за дурацкой шапки, которую тебе взбрело в голову надеть! Ее в самом деле только старикам и носить! Разве сильным и молодым мужчинам пристало рядиться в такое!
Не успел он оглянуться, как Магдалена резво подпрыгнула и стащила с его головы плоскую бархатную шапочку.
— Ну вот! Так-то лучше!
Она подбросила шапочку в воздух и ловко поймала, смеясь над ним. Гай повелительно протянул руку, явно не разделяя ее веселья.
— Немедленно отдай, Магдалена!
— Ни за что!
Все еще смеясь, она отскочила в сторону.
— Если хочешь получить ее обратно, сначала поймай меня!
— Магдалена, у меня для этого нет ни времени, ни желания, — раздраженно бросил он.
Но Магдалена не услышала досадливых ноток в голосе возлюбленного, потому что была целиком поглощена собственным безудержным весельем. Она танцующим шагом забежала за яблоню и принялась дразнить Гая, то и дело выглядывая и прячась, торжествующе потрясая шапкой.
— Повторяю, мне не до игр, — предупредил он, повелительно щелкнув пальцами. — Так что отдай мне шапку.
— О, ты просто притворяешься дряхлым старикашкой! — объявила она, все еще убежденная, что может его расшевелить, и швырнула шапку в ветви дерева. — Вот видишь, что я наделала из-за тебя, мастер Старикашка!
Гай, пробормотав что-то нелестное, повернулся и устремился прочь, оставив ошеломленную Магдалену стоять под яблоней. Смех в ее глазах погас, губы слегка задрожали. Она вдруг смутилась, словно совершила какую-то ребяческую глупость и была наказана усталым, расстроенным опекуном. Значит, он и правда сердится?
Магдалена виновато поморщилась, вспомнив, каким измученным выглядел Гай. Может, незваные гости и его доняли, и визит д'Ориака сказался и на нем, только по-другому? Или он действительно слишком стар, чтобы чувствовать простую радость избавления от дурных людей, а она по-прежнему остается надоедливым младенцем, с возрастом так и не набравшимся мудрости и сдержанности? К сожалению, Магдалена вовсе не чувствовала в этом необходимости, особенно если такие качества лишают человека способности веселиться. Но теперь именно они довели ее до беды, впрочем, как и всегда.
Магдалена меланхолически вздохнула и подняла глаза вверх, туда, где на ветке покачивалась шапка Гая. Драгоценный камень булавки весело подмигивал на фоне темно-серой коры. Она попробовала подпрыгнуть, но шапка висела слишком высоко. Влезть на дерево она тоже не могла — мешали тяжелые юбки. Во всяком случае, у нее хватило ума не рисковать.
Пришлось бродить по саду в поисках палки подлиннее. Сняв шапку, она вернулась в замок, грустная и безутешная. Куда девалось солнечное настроение?! Оставалось гадать, как встретит ее Гай за обедом. Неизвестно, что хуже: его усталое неодобрение или тот внутренний разлад, который отталкивает его от Магдалены! Не лучше ли попытаться выяснить?
Магдалена рассеянно комкала в руках шапку. Что ж, это подходящий предлог для того, чтобы снова потревожить его. Если повезет, он примет это как извинение и больше не станет сердиться.
Она уже собиралась разузнать, где он сейчас, но увидела его сама. Гай пересекал двор, погруженный в беседу с наставником пажей. Ей вдруг опять стало стыдно. Поскорее спрятав шапку за спину, чтобы никто не увидел свидетельства ее глупости, она встала в тени донжона, наблюдая за его приближением и боясь подойти сама.
Гай увидел ее как раз в тот момент, когда уже заканчивал разговор с мастером Эдвардом.
— Думаю, несколько лишних часов у столба с мишенью для копья улучшат меткость парня, — рассеянно заметил он, не сводя глаз с Магдалены. — Используйте качающуюся мишень. Толчки, полученные при неверном ударе, — лучшее средство для совершенствования мастерства.
Мастер Эдвард согласно кивнул.
— Чистая правда, господин, — хмыкнул он, — но юный Пол — парнишка застенчивый.
— В таком случае он должен учиться преодолевать свою застенчивость, — резко бросил Гай. — Такое качество только вредит, а кроме того, излишняя мягкость развращает слуг.
Мастер Эдвард склонился перед несомненной истиной. Десятилетним мальчиком, которым предстояло стать рыцарями, приходилось несладко. Перед ними стояла весьма нелегкая задача, и снисходительность к их молодости и робости мало чем могла помочь. Юный Пол должен справиться с огромным копьем, да еще сидя на коне, иначе не миновать ему тяжелых ударов раскачивавшегося мешка с мукой, который выбивает из седла и взрослого мужчину.
Гай попрощался с мастером Эдвардом и направился к тому месту, где стояла Магдалена. Его раздражение исчезло так же быстро, как возникло, и теперь он невольно гадал, почему она так присмирела и держит руки за спиной, покаянно глядя на него.
— Магдалена? Ты хочешь поговорить со мной? — осведомился он, вопросительно вскинув брови.
— Нет… только отдать тебе шапку, — пробормотала она, стряхнув прилипший к бархату сухой листок. — Ты оставил ее в саду.
— Какая рассеянность с моей стороны, — торжественно объявил он. — Благодарю, госпожа, за внимание и заботу. — Смеясь одними глазами, он взял у нее шапку. — Каким образом тебе удалось сбить ее? Она висела слишком высоко.
— Подцепила палкой, — объяснила Магдалена, вмиг забыв о тревогах. — И прошу простить, если…
— В этом нет необходимости, — перебил он. — Пойдем в мой кабинет. Я хочу кое-что обсудить.
Он нежно положил руку ей на плечо и повернул к донжону.
Магдалена с готовностью последовала за ним, вновь обретя спокойствие души. Однако у двери кабинета переминался Оливье с видом человека, привыкшего терпеливо ждать и так же терпеливо выполнять самые сложные задания господина.
— Вы велели мне зайти за приказаниями, господин, — начал он, кланяясь Магдалене. — И за деньгами на дорожные расходы.
Гай нахмурился. Приглашая Магдалену, он совершенно забыл о слуге. Непростительный промах, поскольку в ее присутствии он не может высказаться откровенно. Но и отложить беседу нельзя: чем скорее Оливье отправится по следам д'Ориака, тем лучше.
— Заходи, — велел он, открывая дверь. — Магдалена, я вынужден попросить тебя подождать здесь. Это ненадолго.
Магдалена с удивленно поднятыми бровями уставилась на захлопнувшуюся дверь, с неприятным чувством сознавая, что ее только что оставили стоять в коридоре, словно вызванную к господину служанку или просительницу. Какие тайные дела у Гая с этим юрким уроженцем Прованса с оливковой кожей и блестящими глазками? Совершенно загадочный человек. Он то появлялся, то исчезал и, насколько знала Магдалена, не имел никакой определенной должности в хозяйстве лорда де Жерве. Но ей всегда было ясно, что отношения между ним и господином нельзя назвать обычными.
Она впервые увидела Оливье, когда тот вместе с Гаем прибыл в Беллер во второй раз, после возвращения из Франции. Он и тогда ухитрялся, казалось, быть повсюду одновременно. С тех пор она лишь случайно замечала его: он был не из тех, кто привлекает внимание посторонних, если только сам этого не захочет. А до сих пор таких случаев не было. Вернее, до сегодняшнего дня.
А тем временем Гай вручил Оливье тяжелый кошель.
— Надеюсь, ты сумеешь втереться к нему в дом.
— Вне всякого сомнения, господин, — со спокойной уверенностью ответил Оливье, беря кошель. — Я взял на себя труд завоевать симпатию одной из прачек в его обозе. Она считает, что мне не по душе мой теперешний хозяин, и… — Он пожал костлявыми плечами, констатируя этот факт без особенного энтузиазма или интереса. — Думаю, она будет счастлива вновь со мной встретиться и сумеет подыскать мне работенку на кухне, пока они добираются до Парижа. Впрочем, я им и в городе пригожусь.
— Ты уверен, что не попался на глаза д'Ориаку? Я не желаю, чтобы ты зря рисковал, — озабоченно заметил Гай.
Оливье покачал головой:
— Он не из тех, кто заглядывает в кухню. Для господ все слуги на одно лицо, да и челядь обычно нанимает управитель. Вряд ли сьер хоть раз меня видел.
Гай кивнул. Таких бродяг по всей стране, готовых ухватиться за любую подвернувшуюся работу, было немало, и хозяева замков и поместий часто понятия не имели, кто колет дрова для кухни и таскает воду. В Брессе тоже постоянно менялись слуги, и ему нет дела до них, если только кто-то не совершит проступок, требующий его приговора. Вряд ли Шарль узнает в Оливье человека Гая.
— Тогда смотри в оба.
— Сколько времени мне там оставаться?
— Пока не обнаружишь что-то стоящее, — ответил Гай, отходя к окну и глядя на равнину. — Особенно меня интересуют его намерения по отношению к леди Магдалене. Остальное — на твое усмотрение.
— Посылать сведения обычным способом?
— Да. Всегда найдется какой-нибудь менестрель, паломник, трубадур, который может завернуть в замок. Раньше нам это удавалось.
Проводив Оливье до двери, он сделал знак Магдалене войти. При этом он подметил воинственный блеск ее глаз.
— Пожалуйста, прости, что продержал тебя за дверью, — начал он. — Но мои дела с Оливье не терпят свидетелей.
— Я так и предположила, господин, — сухо ответила она. — Что вы хотели обсудить со мной?
— О, перестань, крошка! — Он обнял ее и приподнял подбородок. — Неужели не догадалась?
— Я не хотела обидеть тебя в саду, — призналась она. Как обычно, всякая досада и раздражение улетучились, стоило ему приласкать ее.
— Я был непростительно груб, — возразил он, обводя пальцем ее губы. — А ты так неудержимо радовалась…
Магдалена, тихо охнув, быстро увлажнила его палец кончиком языка.
— А я думала, что была своевольной, ребячливой и ужасно надоедливой. Гай весело рассмеялся.
— Сначала я тоже так подумал, но с тех пор изменил мнение. Сегодня утром мне ужасно не хватало тебя. Почему ты оставила меня одного?
— Не хотела будить. Ты и так засиделся допоздна…
Гай кивнул:
— Мне столько нужно было сделать… Что с тобой, любимая?
Странное выражение исказило ее лицо: что-то вроде потрясенного изумления.
— Не знаю, — медленно протянула Магдалена, оглядывая себя. Рука сама собой легла на живот. Что-то глубоко внутри затрепетало подобно крыльям бабочки. Затрепетало и затихло. Магдалена подняла голову. Глаза ее влажно блестели. — Это дитя, — едва слышно прошептала она. — Дитя зашевелилось, Гай.
Гай осторожно, словно ожидая чуда, поместил рядом с ее рукой свою ладонь.
— Еще слишком рано, — все же возразил он, качая головой и улыбаясь.
— Скоро и ты почувствуешь, — заверила она. — Наш ребенок растет не по дням, а по часам.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Почти невинна - Фэйзер Джейн



Ооо. Это просто нечто. Такого суперского романа еще не читала. Такой накал. Столько любви и сколько всего пришлось вынести гл.героям. самый лучший роман что читала. Столько страданий и боли но любовь всегда победит. Читать всем. Стиль похож на стиль симоны вилар макнот линдсей всесте взятых
Почти невинна - Фэйзер Джейннекая
13.10.2013, 15.27





нелепый сюжет, какая-то санта-барбара
Почти невинна - Фэйзер Джейннадежда
16.02.2014, 18.55





Интересный роман, чувственный, страстный, немного порочный. Отличается мрачными тайнами, интригами, своеобразной изощрённостью, но ... любовь торжествует вопреки всему!
Почти невинна - Фэйзер ДжейнAlina
15.03.2014, 19.17





Прекрасный роман. один из лучших у автора. Все ГГ хорошие и порядочные люди,поэтому грусть вызывает и гибель некоторых, но любовь дожидается своего часа, когда всё разрешается именно так, как должно было случиться сразу. Огромная страстная любовь и немного грусти. Сложные перепетии судьбы описаны на фоне событий 100-летней войны с исторической достоверностью.Обязательно читайте. Не понимаю, почему рейтинг не 10.
Почти невинна - Фэйзер ДжейнИрина
9.05.2015, 21.34





Роман хороший. Читать!rnВесьма симпатичны все главные герои
Почти невинна - Фэйзер ДжейнСофия
13.07.2015, 17.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100