Читать онлайн Охота за невестой, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - ГЛАВА 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Охота за невестой - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.31 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Охота за невестой - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Охота за невестой - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Охота за невестой

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 18

– Сегодня ты рано поднялся, отец, – заметила Пруденс, входя в столовую.
Лорд Дункан, одетый более официально, чем обычно, уже сидел за столом, накрытым для завтрака, и, судя по его пустой тарелке, уже поел. Он посмотрел на дочь с несколько раздраженным видом.
– Разве ты забыла, что сегодня первый день процесса о клевете, возбужденного Беркли? Нынче утром я должен появиться в суде.
– Ах да, – сказала Пруденс непринужденным тоном. – Совсем вылетело из головы.
Она подошла к буфету и теперь смотрела на блюдо кеджери из риса, яиц и лука. Ее взбунтовавшийся желудок уже дал о себе знать легкой тошнотой.
– Это очень важный день, – объявил отец, откладывая в сторону салфетку и отодвигая стул. – Меня не будет дома к ленчу. Можешь сказать об этом Дженкинсу.
«Как и твоих дочерей», – подумала Пруденс, но только послушно кивнула и, сев за стол, потянулась к подставке с тостами. Может быть, кусочек подсушенного хлеба успокоит желудок и избавит от тошноты, с надеждой подумала она.
– Доброе утро, отец. – Честити столкнулась в дверях с родителем. – Ты рано встал.
– Папа сегодня выступает в суде, – сообщила Пруденс, прежде чем отец успел ответить. – Разве ты забыла?
. – О да, прошу прощения, – сказала Честити. – Удачи.
– Не могу себе представить, почему ты решила, что мне нужна удача, – возмутился лорд Дункан. – Это дело ясное, как апельсин. К концу дня с этой позорной газетенкой будет покончено. Попомните мои слова.
Он решительно кивнул и вышел.
– О Господи, надеюсь, что нет, – сказала Честити, накладывая кеджери себе на тарелку. – Как ты себя чувствуешь, Пру?
– Ужасно. Меня тошнит, – призналась сестра. – Как ты можешь есть, Чес, в такое утро?
– Чтобы сохранить силы, – ответила Честити. – А тебе следует съесть что-нибудь более существенное, чем этот сухой тост, Пру. Тебе-то сил понадобится больше, чем всем нам.
Пруденс покачала головой:
– Не могу съесть ни крошки. Меня может вырвать даже от чая.
Она отодвинула тарелку и чашку.
– Пойду переоденусь, чтобы быть готовой к выходу. Честити бросила взгляд на часы. Была только половина восьмого.
– Через полтора часа мы должны явиться в контору к Гидеону.
Пруденс покачала головой и вышла из столовой. В спальне она посмотрела на себя в зеркало. В лице ни кровинки, веки припухли, а под глазами черные круги. Ей показалось, что даже волосы утратили свой блеск. Но сейчас ее это мало трогало. Ее лицо будет скрыто густой вуалью. Конечно, Гидеон увидит ее без вуали, когда они встретятся сегодня утром, но теперь ее внешность его не касалась. В последние две недели их редкие встречи обусловливались только предстоящим процессом и касались всех трех сестер. Он ни разу не упомянул ни Харриет, ни Сару, они не говорили ни о чем личном. Между ними все было кончено. По ее инициативе. Мгновенная вспышка страсти не оставила в сердце ни боли, ни тоски. Ничего удивительного в том, что напряжение последних двух недель отразилось на ее внешности, убеждала себя Пруденс. Она и ее сестры то и дело оглядывались, опасаясь, как бы их не выследили, подозрительно разглядывали каждое приходящее письмо. На некоторое время они прекратили издавать газету «Леди Мейфэра». Пруденс и Честити почти не выходили из дома, Констанс ограничивалась светскими визитами, к чему ее обязывало положение жены Макса. Они даже прервали свои приемы и деятельность своего посреднического бюро на эти две недели. Часами сестры сидели в гостиной, снова и снова обсуждая подробности дела, стараясь представить себе каверзные вопросы вроде тех, что продемонстрировал им адвокат, а Пруденс к тому же практиковалась во французском произношении, отчего язык у нее порой начинал заплетаться.
Дверь за спиной Пруденс открылась, и она обернулась, смутившись, будто ее застали за недостойным занятием. Честити посмотрела на нее с некоторым изумлением.
– У тебя не найдется лишних шляпных булавок, Пру? Я не могу найти ни одной, а мне нужно прикрепить к шляпе вуаль.
Она приподняла густую черную вуаль, перекинутую через руку.
– Да... да, конечно. – Пруденс порылась в ящике своего туалетного столика. – Где-то у меня была новая коробка булавок.
– Отец только что уехал, – сообщила Честити.
– Рановато, да? Суд не откроется до десяти.
Пруденс нашла коробку с булавками и протянула сестре.
– Я думаю, он нервничает, как и мы, – сказала Честити, сунув булавки в карман юбки. – Видимо, предпочитает побродить часок по площади, а не слоняться по дому.
– Я его понимаю, – сказала Пруденс. – Давай выедем из дома чуть пораньше. Я просто схожу с ума от ожидания.
– Не возражаю. Я буду готова через десять минут. Честити выскользнула из комнаты, а Пруденс вернулась к зеркалу и надела шляпу, чтобы в очередной раз посмотреть, насколько вуаль скрывает лицо.
Они взяли кеб, проехали до набережной, почти не разговаривая, двинулись пешком до Темпл-Гарденс. Шли до тех пор, пока не настало время встретиться с Констанс. День выдался пасмурный, вода в реке казалась серой. Ветер срывал с деревьев последние листья.
Пруденс плотнее закуталась в пальто, подняла воротник, но все равно дрожала.
– Ты нервничаешь из-за встречи с ним? – внезапно спросила Честити.
– Нет. А почему я должна нервничать?
– Не знаю. Так мне показалось.
– Он наш адвокат, Чес. Я не уверена, что он выиграет дело, потому и нервничаю.
– Да, конечно, – согласилась Честити. – А вот и Кон. Она сделала знак сестре, спешившей к ним по влажной, усыпанной палыми листьями траве.
– Я опоздала?
– Нет, мы вышли раньше времени. Я не могла больше оставаться дома, – ответила Пруденс.
Констанс посмотрела на сестру:
– Как ты, Пру?
Пруденс поняла, что речь идет о ее разрыве с Гидеоном.
– Ты такая же, как Чес. Я в полном порядке. Гидеон – наш адвокат. А что касается остального, он для меня больше не существует. Осталось лишь воспоминание о нашей короткой интрижке в Хенли-на-Темзе, но я уже покончила со всем этим две недели назад. Уверена, он тоже обо всем забыл. Пойдем.
Биг-Бен пробил девять раз, когда они оказались у двери сэра Гидеона. Гуськом сестры взобрались по лестнице. Дверь на площадке была распахнута, и они увидели Тадиуса, явно поджидавшего их. Взгляд его был обращен к настенным часам.
Он раскланялся:
– Доброе утро. Сэр Гидеон ожидает вас. Но Гидеон уже появился в двери кабинета.
– Доброе утро, – любезно поздоровался он. – Входите. Тадиус, принеси кофе.
И тут Пруденс поняла, что все ее старания не привели ни к чему. Звук его голоса тотчас же вызвал в ней бурю чувств. Воспоминания о пережитом затопили сознание. Она расправила плечи и холодно поздоровалась:
– Доброе утро, Гидеон.
Сестры прошли мимо него и заняли приготовленные для них стулья. Гидеон, прежде чем сесть за стол, окинул их быстрым взглядом, задержав его на Пруденс чуть дольше, чем на остальных. Она с трудом преодолела желание отвернуться, посмотрела ему прямо в глаза и не отводила их до тех пор, пока он не переключил внимание на бумаги на столе.
Он выглядел усталым, как и она сама.
Последние две недели были худшими в его жизни. И не только из-за хаоса, вызванного возвращением Харриет, нарушившим душевное равновесие Сары. На этот счет Пруденс была, безусловно, права. Но самым тяжким испытанием оказался разрыв с Пруденс. Гидеон старался забыться, поглощенный делом о клевете, и работал напряженнее обычного, посвящая этому делу больше времени, чем любому другому, гарантировавшему ему значительное вознаграждение.
Теперь у Пруденс не возникло бы искушения поставить под сомнение его профессионализм.
– Простите меня, Пруденс, но у вас нездоровый вид, – заметил он.
– Последние две недели я жила на одних нервах, – ответила Пруденс. – Плохо спала, а уж если быть до конца честной, то нынче утром меня затошнило на нервной почве. Надеюсь, вы понимаете почему.
В ее последней фразе, как ему показалось, прозвучал слабый упрек.
– Этого и следовало ожидать, – ответил он так спокойно, что ей захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. – Вы сегодня что-нибудь ели?
– По правде говоря, – вмешалась Честити, – ничего.
Пруденс бросила на сестру сердитый взгляд:
– У меня нет аппетита, и это мое личное дело.
– Нет уж, позвольте заметить, – сказал адвокат. – Если вы упадете в обморок на свидетельском месте, это дело станет моим.
– Я не упаду в обморок, – ответила Пруденс.
– Не съедите ли тост с медом? – спросил он мягко. Она вздохнула, не желая показаться несговорчивой и раздраженной.
– Я не голодна, но если вы настаиваете...
– Не настаиваю. Всего лишь советую, – ответил он, поднимаясь из-за стола и направляясь к двери, чтобы отдать распоряжение Тадиусу, после чего сел на свое место. – А теперь позвольте мне объяснить, что произойдет сегодня утром.
Они внимательно его слушали, пока он им объяснял порядок ведения заседания. Пруденс слушала затаив дыхание и не заметила, как съела большую часть тоста с медом и, к своей досаде, почувствовала себя лучше, даже тошнота прошла.
Гидеон был настолько тактичен, что воздержался от комментариев.
– Итак, подведем итоги, – сказал он. – Сэр Сэмюел известил нас, что вызывает «Леди Мейфэра» в качестве свидетеля противной стороны. Он попытается дискредитировать это издание в глазах жюри, прежде чем у меня появится возможность вступить в игру в качестве защитника. Приготовьтесь к самым каверзным вопросам, Пруденс. Но если он нанесет значительный ущерб, я смогу взять реванш во время перекрестного допроса.
Пруденс, гадавшая, о какого рода ущербе идет речь, лишь кивнула.
Гидеон ответил ей ободряющей улыбкой.
– Возможно, мне удастся подорвать доверие к Беркли во время перекрестного допроса – в этом случае вы легко отделаетесь.
– Если они не узнают, кто я, – сказала Пруденс. – Надо надеяться, что этого не случится, однако уверенности нет.
– Они вас не узнают, – успокоил ее Гидеон.
– Вы гарантируете? Он улыбнулся:
– Надеюсь узнать кое-какие полезные для нас факты.
– Вы не можете сказать, о чем именно идет речь? Это облегчило бы нам жизнь, – промолвила Пруденс.
– Скажу в самый последний момент, когда не останется ни малейших сомнений. До одиннадцати часов многое может измениться.
– Понимаю вас, – произнесла Констанс, стараясь отвлечь внимание сэра Гидеона от Пруденс. – Но мы вне себя от волнения.
– Я тоже вас понимаю, но пока ничем не могу вам помочь. – Он взглянул на часы, которые вынул из нагрудного кармана. – Поговорим во время перерыва на ленч.
Пруденс кивнула. Теперь она думала только о том, как сохранить анонимность свою и сестер.
– Думаю, нам пора?
Он встал.
– Да, пора. Констанс и вы, Честити, сядете в последнем ряду галереи. Старайтесь не привлекать к себе внимания. Я бы предпочел, чтобы Пруденс не знала о вашем присутствии.
– Но я знаю, – ответила Пруденс. – Да и не смогла бы обойтись без их поддержки.
– Это я понимаю. И все же вам придется согласиться на мои условия. В данном случае я знаю, о чем говорю, – сказал он, надевая мантию и парик. Он сделал акцент на словах «в данном случае», и теперь Пруденс гадала, что он имел в виду. Это не могло быть намеком на их личные отношения. Он не сделал ни малейшей попытки напомнить о том, что между ними было. И Пруденс подумала, что об этом лучше всего забыть как о досадной ошибке.
Дело о клевете слушалось в небольшом зале заседаний в Олд-Бейли с ограниченным числом присутствующих, что, как объяснил им Гидеон, было им на пользу. Несколько представителей прессы, кое-кто из скандальных репортеров, любопытствующие представители лондонского светского общества. Гидеон не сообщил сестрам, что Тадиус позаботился об этом по просьбе своего патрона, договорившись со своим коллегой, клерком суда, отвечающим за выделенные для ведения процесса помещения суда.
В небольшом зале ожидания сестры надели вуали. Время разговоров прошло. Они молча пожали друг другу руки, после чего Констанс и Честити оставили Пруденс и поднялись на галерею, уже заполненную шепчущейся взбудораженной толпой. Они уселись позади колонны в самом последнем ряду.
Пруденс ждала Гидеона. Тошнота прошла. Она больше не ощущала нервозности. Ей казалось, что она вошла в некое тихое, спокойное пространство, отделенное от шумного окружающего мира.
– Вы готовы? – спросил Гидеон, открыв дверь так тихо, что она едва услышала его, но тотчас же повернулась к нему, оторвав взгляд от маленького оконца, у которого стояла.
– Да. Как моя вуаль?
– Непроницаема для взоров, – сказал он. – А как ваше произношение?
– В порядке. Даже более чем, – ответила она.
Он кивнул и улыбнулся, услышав в ее голосе задор.
– Пойдемте.
Он положил руку ей на плечо, и она была рада ощутить его прикосновение. Оно придало ей уверенности. Гидеон не подведет, поняла она. Во всяком случае, в этом деле не подведет.
Она попыталась изгнать все посторонние мысли. Он не подведет ее, а она не должна подвести его.
Зал суда был полон, люди на длинных скамьях повернулись посмотреть на них, пока они шли по узкому проходу к месту, предназначенному для защитника и его клиентов. Пруденс слышала шепот, но не смотрела по сторонам, а только прямо перед собой, на стул, приготовленный для нее Гидеоном. Он сел рядом с ней, разложив на столе бумаги, и откинулся на спинку, спокойный и расслабленный, как если бы сидел перед камином в собственной гостиной, если не считать завитого белого парика и черной мантии.
– Не угодно ли приветствовать суд стоя?
Публика заскрипела скамьями, поднимаясь на ноги, пока судья входил в зал и занимал свое место на высоком помосте. Впервые Пруденс посмотрела на стол напротив. Лорд Беркли выглядел одновременно благодушным и опасным. Во всяком случае, так ей показалось, а возможно, виной тому было ее глубокое отвращение к нему. Сэр Сэмюел Ричардсон показался ей старше Гидеона, но трудно было определить его возраст, когда он предстал перед ней в том же архаичном костюме, что и Гидеон. Они были так похожи в своих париках и мантиях, что их трудно было бы отличить друг от друга, пока они не заговорили. Голос у сэра Сэмюела был надтреснутым, скрипучим, у Гидеона – мягким и в то же время звучным. И манеры у них были совсем разные. К удивлению Пруденс, первые фразы Гидеона прозвучали вполне миролюбиво, почти умиротворяюще. Он улыбнулся, отдав вежливый поклон своему коллеге-противнику, пробормотав при этом: «Мой достопочтенный ученый коллега», – как бы соглашаясь с тем, что лорд Беркли должен чувствовать себя уязвленным публикацией в газете. Потом он снова занял свое место.
Сэр Сэмюел принялся разглагольствовать. Его голос гремел, разносясь по всему залу и достигая потолочных балок. Он обвинял злополучное издание в намеренной клевете с целью опорочить одного из самых достойных членов «нашего общества, м'лорд».
– Черта с два, – пробормотала Пруденс, и ее сосед тотчас же ткнул ее в бок локтем. Она уставилась на свои колени. Теперь ее охватил гнев. Она увидела отца, сидящего за спиной Беркли и его адвоката. При мысли о том, какой вред был нанесен отцу, от ее волнения не осталось и следа.
Выступление Беркли только укрепило ее решимость. Он говорил лицемерно и ханжески, лгал без зазрения совести. И все же она пока не почувствовала ни малейшей реакции Гидеона, сидевшего с ней рядом, на эту позорную речь. Он время от времени что-то царапал на листке бумаги, но больше просто сидел и слушал.
Это продолжалось до тех пор, пока сэр Сэмюел не раскланялся перед судьей и присяжными и не уступил место своему «достопочтенному ученому коллеге».
Гидеон поднялся, продолжая улыбаться. Он приветствовал Беркли поклоном:
– Доброе утро, милорд.
– Доброе утро, – последовал кислый ответ.
– Вы принесли присягу, лорд Беркли, – сказал Гидеон любезно.
И тут началось. Он оказался именно таким адвокатом, каким Пруденс его себе представляла. Он был безжалостен, резок, не давал спуску свидетелю до тех пор, пока не выжимал его, как тряпку, и не получал от него желаемого ответа. Сэр Сэмюел возражал, и некоторые его возражения встретили поддержку судьи, но Гидеон, едва слышно пробормотав, что снимает очередной вопрос, начинал все снова.
Пруденс замерла, когда, наконец, было произнесено имя ее отца.
Она видела, как он резко поднял голову, будто удивился, но дальше смотрела только на Гидеона, пока он разоблачал всю систему подлога и вымогательства и обвинил так называемую компанию в том, что она не имеет легального статуса и, следовательно, ее непомерные требования помесячных денежных выплат ничем не обоснованы. Наконец речь зашла о залоговом письме на дом на Манчестер-сквер, 10.
И когда лорд Беркли превратился в пыхтящее, потеющее и невнятно что-то бормочущее существо на свидетельском месте, Гидеон снова обрел свои очаровательные и учтивые манеры и сказал:
– Смею ли я предположить, лорд Беркли, что вы никогда не имели намерения строить Транссахарскую железную дорогу? Я бы хотел спросить вас: скольких еще своих друзей вы убедили вложить средства в столь сомнительное предприятие? Кто еще обязан выплачивать деньги вашей несуществующей юридически компании и закладывать свою собственность?
– Это поклеп, сэр! – закипятился граф. Он обратил взгляд к судье: – Я взываю к вам, милорд.
– Сэр Сэмюел? – обратился судья к его адвокату. Адвокат Беркли тяжело поднялся на ноги. Его скрипучий голос теперь звучал устало и отрешенно:
– Я бы попросил прервать заседание суда, чтобы у меня было время проконсультироваться с моим клиентом, пока мы будем изучать документы, о которых идет речь, более внимательно и подробно, м'лорд.
Судья стукнул молотком.
– Заседание суда возобновится в два часа.
Гидеон вернулся на свое место. Пруденс смотрела на него. Лицо его было бесстрастным, глаза казались невыразительными. И она поняла, что именно это безжалостное и бесстрастное лицо Беркли видел все время, пока Гидеон его опрашивал. Такое лицо могло привести в ужас самого сильного духом и чувствующего себя правым свидетеля. Потом его лицо утратило это выражение и он снова улыбнулся ей и легко коснулся ее руки, проходя мимо стола, за которым она сидела.
– Думаю, все идет хорошо, – сказал он. – Боюсь только, что мы не успеем съесть что-нибудь приличное за ленчем, так как вы не сможете снять вуаль на публике, но я приготовил нечто вроде пикника в своей конторе.
– А мои сестры?
– Они приглашены. Тадиус доставит их, как только зал суда опустеет и вокруг не будет любопытных глаз.
Когда они выходили из здания суда, Пруденс смотрела прямо перед собой. Журналисты выкрикивали какие-то вопросы, но Гидеон их игнорировал и крепко сжимал ее локоть, пока они не оказались на улице, где их ожидал наемный экипаж. Однако не было уверенности в том, что вокруг все безопасно. Как только они оказались в кебе, Гидеон попросил кебмена гнать что есть силы. Щелкнул кнут, и лошадь рванулась вперед.
Пруденс глубоко вздохнула и подняла вуаль.
– Я в ней задыхаюсь, – пожаловалась она. – Теперь мы в безопасности?
– В полной безопасности. – Он повернулся на сиденье, чтобы видеть ее лицо в тускло освещенном экипаже. – Как вы переносите все это?
– Лучше, чем Беркли, – ответила она. – Вы его уничтожили.
– Почти уничтожил, – ответил он серьезно.
– Надеюсь, вы с ним покончите? – спросила она, и сердце ее взволнованно забилось.
– Мне нужно, чтобы ваш отец помог мне прикончить его.
– О!
Теперь Пруденс поняла. Ее отец должен был подтвердить, что человек, которого он считал другом, втянул его в сомнительную аферу и вынудил вложить средства в несуществующий проект, предназначенный только для одной цели – очистить карманы своего так называемого друга. Если отец будет настаивать на том, что его друг никогда не вводил его в заблуждение, что он всегда понимал все мотивы его действий и добровольно и охотно отдал ему залоговое письмо на свой дом, их дело будет проиграно. Защита ничего не сможет сделать. Действия Беркли не могут быть сочтены обманом, а документы подложными, если тот, кого можно было бы счесть обманутым и пострадавшим, будет утверждать, что на самом деле этого не было.
Констанс и Честити молча слушали объяснения сестры. Гидеон обносил их сандвичами с крабами и омарами и стаканами шабли «Премье Крю» и отвечал на вопросы, но успевал внимательно наблюдать за Пруденс и порадовался тому, что она едва прикоснулась к своему вину.
Наконец он сказал:
– Пруденс, я догадываюсь, что сэр Сэмюел вызовет в качестве следующего свидетеля «Леди Мейфэра». Он не может рискнуть и вызвать вашего отца сразу после провала Беркли.
– И мое выступление должно поколебать уверенность отца в правоте его друга и заставить изменить мнение и показания.
Он кивнул: Гидеон хотел обнять и поцеловать ее, изгнать панику из ее глаз. Когда-нибудь, возможно, еще наступит время для любовных игр, но, разумеется, не сейчас.
– Очень хорошо, – сказала она. Пруденс посмотрела на сестер, потом на Гидеона. – Если не возражаете, мне бы хотелось поговорить с сестрами наедине.
– Разумеется.
Он поднялся со стула и пошел к двери, потом замешкался.
– Дайте мне знать, если решили обсудить что-нибудь, касающееся вашего выступления. Вы не должны преподносить сюрпризов вашему адвокату.
– Мы понимаем.
Он кивнул и вышел.
С минуту сестры сидели молча, потом заговорила Пруденс:
– Мы все знаем, что я должна сделать.
– Вопрос состоит в том, как это сделать, не демонстрируя всему миру, кто ты, – сказала Констанс.
– У меня есть идея, – вступила в разговор Честити.
Пруденс казалось, что сейчас в зале суда гораздо жарче, чем было утром. Голоса звучали более оживленно, она постоянно чувствовала на себе любопытные взгляды, и так продолжалось все время, пока не появился судья. Сердце ее учащенно билось, а вуаль казалась еще более удушающей. Она не сомневалась, что щеки ее пылают, а на лбу выступили бисеринки пота. Однако Гидеон казался таким же спокойным и расслабленным, когда сел рядом с ней. Напрасно она пыталась собрать все свое мужество и обрести спокойствие.
Беркли был красным как свекла, и Пруденс подумала, что он слишком увлекся возлияниями за ленчем.
Он тяжело дышал и перешептывался со своим советником. Ее отец выглядел бледнее обычного и сидел позади Беркли очень прямо, глядя на помост с судейским креслом.
– Прошу встать.
Все поднялись со своих мест, а судья сел в свое кресло, поправил парик и вопросительно оглядел зал суда.
– Сэр Сэмюел?
Адвокат поднялся с места и объявил:
– Мы вызываем на свидетельское место «Леди Мейфэра», м'лорд.
– Вы хотите сказать, что вызываете само издание? – Судья недоверчиво уставился на адвоката.
– Мы вызываем представителя этого издания, м'лорд. Эээ... – Он сделал выразительную паузу, которая должна была подчеркнуть его пренебрежительное отношение к газете. – Мы вызываем леди, как мы представляем это, м'лорд, предпочитающую, чтобы ее называли Мадам Мейфэра.
– Странно, – заметил судья. – Может ли издание быть приведено к присяге?
Гидеон поднялся на ноги.
– Представительница издания может принять присягу, м'лорд. Могу привести в пример прецедент – дело Ангус против «Нортхэмптон гералд», год 1777-й.
Судья нерешительно кивнул.
– У вас есть возражения, сэр Сэмюел?
– Нет, м'лорд. Я полагаю, что свидетель – член человеческого общества.
Это заявление вызвало шушуканье в зале. Пруденс смотрела прямо перед собой сквозь густую вуаль. На лице Гидеона не дрогнул ни единый мускул.
– Очень хорошо.
Судья кивнул:
– Вызываем эту Мадам Мейфэра.
Пруденс поднялась и решительно направилась к свидетельскому месту.
Клерк привел ее к присяге, и она села, сложив руки на коленях.
Сэр Сэмюел подошел к ней. Он похож на разозленную ворону, решила Пруденс. Это сходство подчеркивала его черная мантия, хлопавшая его по ногам. Взгляд его был глумливым.
– Вы несете ответственность за эту публикацию?
Он махнул экземпляром газеты, и лицо его выразило брезгливость и отвращение.
– Qui, m'sieur... ах да, прошу прощения. Я один из издателей.
– Я так понимаю, что вы из Франции?
– Да, из... la Franc.
О Господи, сможет ли она продержаться достаточно долго? Одно дело – играть эту роль в собственной гостиной в обществе сестер, и совсем другое – здесь. Она впервые бросила взгляд на присяжных. Двенадцать добрых и славных мужчин. Во всяком случае, скучно им не было.
– Для вашего издания обычное дело – портить репутацию членов общества, мадам?
– Нет, – просто ответила Пруденс. Она заметила, что Гидеон одобрительно кивнул. Его девизом было – держаться как можно проще. Не лезть из кожи вон без крайней необходимости.
– А как вы назовете эту статью об одном из самых достойных и уважаемых членов аристократического общества, мадам?
– Это правда, месье.
– Я назвал бы это злонамеренной попыткой опорочить достойного человека, – сказал сэр Сэмюел спокойно. – Но конечно, для граждан вашей страны не внове порочить аристократию.
По залу прокатилась волна смешков. Пруденс посмотрела на Гидеона. Лицо его оставалось бесстрастным.
– Мы произвели расследование, сэр, – сказала Пруденс. – Другие делали то же самое.
– Другие! – внезапно загремел сэр Сэмюел. – Возможно, вы имеете в виду «Пэлл-Мэлл газетт». Так ведь она известна своей склонностью к сенсациям. Ваши необоснованные обвинения, мадам, дали пищу известным желтым изданиям.
– Они не пыли неопосиованными, месье, – заявила Пруденс. – У нас есть свидетели. Женщины, о которых говорится в «Пэлл-Мэлл газетт»...
– Женщины! Падшие женщины! Уличные девки! Неужели общество дошло до этого? Неужели слово женщины равноценно слову пэра королевства?
Он стремительно обернулся, и его мантия зашуршала. Он сделал жест, привлекая внимание жюри, потом снова повернулся к свидетельскому месту.
– Ах, сэр Сэмюел, ви так називаете шенщин, оскорпленных вашими так називаемыми аристократами. Ви називаете их патшими шенщинами, шлюхами, проститутками...
Она внезапно прервала свою речь, осознав, что забыла об акценте и наставлениях Гидеона. Она позволила прорваться своему негодованию и показала свой подлинный нрав.
– И похоже, что на защиту этих женщин встают гарпии, – сказал сэр Сэмюел, снова поворачиваясь, чтобы отдать поклон присяжным.
Пруденс тотчас же охватил страх. Она задыхалась под своей густой вуалью.
– Опнажать несправедливость опщества, месье, это часть работы нашей газет. Я утверштаю, што у нас есть доказательства вины лорд Беркли.
– А как с этими обвинениями в финансовых махинациях?
Он сменил тему столь стремительно и так агрессивно взмахнул рукой в сторону Пруденс, что она невольно отшатнулась.
– Что можете вы знать, мадам, что может быть известно издателям вашего позорного листка... – Он снова махнул газетой: – Что вы можете знать о подробностях отношений и детальном положении дел между друзьями? Между двумя близкими друзьями, связанными многолетней дружбой? Я полагаю, мадам, чтоб вы и ваши коллеги-издатели по какой-то причине, известной только вам, мстите графу Беркли. Это нечто вроде личной вендетты. Вы фабрикуете факты и подаете их в выгодном для вас свете.
– Это неправда, – возразила Пруденс.
– Неправда, что вы делали авансы лорду Дункану? И что ваши авансы были отвергнуты?
Он положил руки на перила свидетельской ложи и уставился на нее, будто мог видеть ее лицо под вуалью.
Пруденс не сдержала смех. Она не могла удержаться от смеха. И тут заметила направленный на нее взгляд отца. Глаза его были живыми и встревоженными. Конечно, она не могла изменить свою манеру смеяться. Но сейчас это было к лучшему.
– Вы находите это забавным, мадам?
Было ясно, что ее смех сбил с толку адвоката враждебной стороны.
Его обвинение было нелепым и диким и имело целью смутить ее.
– Да, я нахожу это весьма забавным, – сказала Пруденс. – Меня учила ma теге – прошу прощения, моя мать считать мужские претензии... смехотворными и нелепыми.
Последовало чисто галльское пожатие плечами и новый приступ беспечного галльского смеха. Это не помогло ей завоевать симпатии присяжных, а ее отец сильно побледнел и глаза его теперь неотступно следили за ней.
Он понял? Неужели догадался?
Сэр Сэмюел, конечно, не догадывался ни о чем. Он сиял, уверенный в том, что теперь присяжные у него в руках.
– Ах, мужские претензии, – сказал он, похлопывая газетой по перилам ложи. – Совершенно верно, мадам. Вы очень красноречиво выразились. Итак, вы утверждаете, что у вас нет личных претензий к лорду. Поэтому я снова вас спрашиваю: что вам известно о личных взаимоотношениях между двумя мужчинами, поддерживавшими дружеские отношения в течение многих лет? Вы не знаете этих мужчин, вам ничего не известно об их характерах. – Он снова обернулся к присяжным: – Джентльмены, члены жюри, там сидит лорд Дункан, готовый свидетельствовать в пользу своего друга. Стал бы он свидетельствовать в его пользу, если бы чувствовал себя обманутым? Выдал бы залоговое письмо на свой дом человеку, которому не доверяет? Я вас спрашиваю, джентльмены, члены жюри, господа: не кажется ли вам, что все эти обвинения ложны?
Он снова повернулся к свидетельскому месту, с ироническим видом поклонился свидетельнице и, кивнув сэру Гидеону, направился к своему столу.
Гидеон поднялся с места:
– У меня нет вопросов к свидетельнице, м'лорд.
Послышался вздох, будто вырвавшийся одновременно у всех присутствовавших в зале. Единственная свидетельница защиты была уничтожена, а ее адвокат не сделал ничего, чтобы ослабить удар и смягчить нанесенный ей ущерб.
Пруденс поднялась со свидетельского места и вернулась на свой стул. Гидеон дотронулся до ее колена, но это движение сказало ей многое, если не все. Она не осмеливалась взглянуть на отца, пока ораторствовал сэр Сэмюел, но Гидеон не сводил глаз с лорда Дункана.
Сэр Сэмюел объявил:
– Я вызываю в качестве свидетеля лорда Артура Дункана, м'лорд.
Лорд Дункан прошествовал на свидетельское место.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Охота за невестой - Фэйзер Джейн



Роман чудо читала про всех сестер и все на одном дыхании!!!
Охота за невестой - Фэйзер Джейнмистика
7.01.2014, 7.42





очередной роман про то, как нормальный мужик зачем -то бегает за помешанной на равноправии теткой. У ГГ-ни к тому-же странные понятия о морали. Это надо додуматься- до кучи с сестрами решить расстаться с невинностью и обязательно в течение года после смерти любимой матери. Мол, чтобы и замуж не выходить и девицей не быть. Для фейзер весьма тупо написано.
Охота за невестой - Фэйзер Джейнморин
28.01.2014, 16.07





На мой взгляд эта часть из трилогии про 3-х сестер интереснее, первой и последней которые очень однообразны. Как говорится золотая середина. Не согласна с Морин насчёт морали Гг-и, она и так самая чопорная и не зря временами раздражает Гг-я. И да не самые удачные романы Фэйзер.
Охота за невестой - Фэйзер ДжейнНюта
20.10.2014, 1.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100