Читать онлайн Охота за невестой, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - ГЛАВА 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Охота за невестой - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.31 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Охота за невестой - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Охота за невестой - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Охота за невестой

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 12

Теперь они ехали по главной улице городка Хенли-на-Темзе. Этим воскресным утром улицы были запружены толпами гуляющих, так же как зеленые лужайки на берегу реки. День выдался солнечным. На реке было несколько гребных лодок, и, возможно, потому, что теперь они ехали с черепашьей медлительностью, Пруденс в своей экипировке почувствовала себя полярным медведем.
Гидеон крутанул руль и повернул под арку в вымощенный булыжником задний двор маленькой гостиницы елизаветинских времен. Он заглушил мотор и выскочил из машины. Пруденс не стала ждать, когда он предложит ей руку, и тоже вышла, с трудом преодолевая желание потереть спину, онемевшую от езды по неровной дороге.
– Входите и закажите кофе, – сказал он. – Я присоединюсь к вам через пять минут, после того как заправлюсь.
Из закрытого отделения машины позади мотора он извлек канистру с надписью «Бензин Пратта».
Пруденс потянулась и расправила плечи, потом сняла меховое манто.
– Слишком жарко, – сказала она и положила одежду на заднее сиденье. – Встретимся в общей комнате гостиницы.
Общая комната в гостинице «Красный лев» позади салона-бара была уютной и комфортабельной. Приветливая служанка пообещала Пруденс булочки со смородиной и предложила пройти в комнату отдыха для дам. Когда Пруденс, свежая и причесанная, вышла оттуда, Гидеон уже сидел у окна-эркера и разливал кофе.
– Зачем нам ехать так далеко? Почему не остаться здесь? – спросила Пруденс, собирая с тарелки засахаренные ягодки смородины.
Гидеон нахмурился.
– Я собирался поехать в Оксфорд, – ответил он.
– Но вы могли бы изменить свое намерение, – возразила Пруденс, насмешливо глядя на него. И тут подумала, что по какой-то причине он не может этого сделать. Словно угадав ее мысли, он сказал:
– Я никогда не меняю своих решений.
– Из принципа? Или вам это просто необходимо?
Он неторопливо добавил сахару в кофе.
– Необходимо, – ответил Гидеон, глядя на нее с печальной улыбкой. – Вы считаете меня очень негибким и педантичным?
Она кивнула и отпила глоток кофе.
– Именно так. И буду это иметь в виду при выборе для вас подходящей партии. Некоторые женщины высоко ценят мужчин, не меняющих своего решения ни при каких обстоятельствах.
– Но мне почему-то кажется, вы к их числу не относитесь, – заметил Гидеон, принявшись за булочку со смородиной.
– Время покажет, – ответила Пруденс с прохладной улыбкой и тоже отломила кусочек от булочки.
– Все утро мы обсуждаем мои недостатки, – заметил Гидеон. – А я надеялся приятно провести день и получше узнать друг друга.
– Но разве не этим мы занимаемся? Я имею в виду недостатки и все остальное, – спросила она. – Что же касается адвоката Беркли, который собирается меня атаковать, то, я полагаю, вам следовало бы задать мне побольше каверзных вопросов, которые можно от него ожидать: это помогло бы мне на суде.
– Такую тактику я и собираюсь избрать, – согласился Гидеон, – но как только начинаю задавать вам неприятные вопросы, вы набрасываетесь на меня, как рой разозленных ос.
– Я просто не поняла, что это ваша тактика, что вопросы, которые вы задаете, не отражают вашей точки зрения. Впредь учту это обстоятельство и буду отвечать должным образом.
Гидеон отставил кофейную чашку и удобнее уселся в глубоком кожаном кресле. В комнате с низким потолком царил полумрак. Ромбовидные окна почти не пропускали солнечного света. И все же он заметил, сколь богатого оттенка ее медные волосы и как блестят зеленые глаза на безупречно гладком лице.
– Отвечая на ранее заданный вам вопрос, – сказал Гидеон, – я подумал и решил, что внешность женщины для меня очень важна.
Пруденс поставила на стол свою чашку.
– Она должна быть красивой?
Он покачал головой.
– Нет, вовсе нет. Скорее интересной... необычной.
– Ясно.
– Не желаете это записать?
– У меня очень маленькая записная книжка.
Ей хотелось испепелить его взглядом и одновременно осчастливить улыбкой. Но инстинкт подсказал, что не стоит делать ни того ни другого, если она не хочет утратить бдительность. Он пытался вовлечь ее в эту странную игру, искушал. Это не было ни прямой попыткой обольщения, ни банальным флиртом. Скорее замаскированным приглашением принять участие в играх. И едва слышный внутренний голос, на который она старалась не обращать внимания, спрашивал: а почему бы и нет?
Однако ответ на этот вопрос был ясен как день. Она... и ее сестры... они нуждались в профессиональных услугах этого человека.
Не оставалось места ни для чего, кроме чисто деловых отношений с адвокатом. К тому же, напомнила она себе, он ей совсем не нравился.
Гидеон понял, что не удастся вызвать Пруденс на откровенность, и спросил равнодушно:
– Готовы продолжить путь?
Он поднялся, нашарил в кармане горсть монет и бросил на стол.
– Если наш пункт назначения Оксфорд, то да, – ответила Пруденс.
– Там нас ждет множество развлечений, – пообещал он и двинулся к двери, навстречу яркому, солнечному дню. – Я на удивление хорошо помню свои спортивные успехи, хотя прошло около двадцати лет.
Он вздохнул. Пруденс не ответила, только сжала губы. Он, видимо, напрашивался на комплимент, но так и не дождался его.
– Не думаю, что мне нужен этот мех, – заметила Пруденс, когда они вернулись к машине. Она сложила манто и повесила на спинку сиденья.
– Но вам понадобятся капюшон и очки, – сказал Гидеон, надевая свои автомобильные очки. – А через несколько минут, как только мы окажемся на дороге, открытой всем ветрам, вы поймете, что манто вам тоже не помешает.
Он надел пальто и переключил внимание на зажигание. После нескольких поворотов ручки машина ожила, и он тотчас же отложил ручку и сел за руль, сказав с показной бодростью, которой вовсе не ощущал:
– Все вверх и вверх.
– Далеко это отсюда?
– Примерно двадцать миль. Мы должны проехать это расстояние за час или час с лишним. Дорога хорошая.
Пруденс застегнула капюшон под подбородком, размышляя о том, что не может разделить его энтузиазм при мысли о езде по ухабистым дорогам на предельной скорости. Она набросила на плечи меховое манто, ветер свистел в ушах. Обратный путь представлялся ей в мрачном свете. Когда они выедут из Оксфорда, солнце уже будет клониться к закату и станет еще холоднее. Гидеон между тем что-то весело напевал.
– Вы днем всегда свободны? – спросила она. Гидеон прекратил пение.
– Если только не нахожусь в суде или на деловом совещании, – ответил он. – А в чем дело?
– Обычно мы устраиваем домашние приемы с целью представить друг другу кажущиеся нам перспективными пары. Может быть, вы пожелаете как-нибудь днем заглянуть к нам?
Просто терьер, вцепившийся в кость, подумал он, иначе ее не назовешь.
И со вздохом покорился неизбежному.
– А у вас есть еще какие-нибудь кандидатуры, кроме Агнсс-Как-Там-Ее-Зовут?
– Харгейт, – ответила Пруденс. – Напрасно вы отказались хотя бы познакомиться с ней. Она бы вам очень понравилась. Даже не пожелали выслушать меня.
– Интуиция меня никогда не подводит, – возразил он. – Едва вы заговорили о ней, как я сразу понял, что она мне не подойдет.
– Странно, откуда такая уверенность? – с нотками раздражения в тоне произнесла Пруденс.
– Просто уверен, и все.
Пруденс снова раскрыла свою записную книжку, пробежала глазами несколько имен, которые были выбраны ее сестрами и ею самой.
– Ладно. Сделаем еще одну попытку. Возможно, вам понравится Лаванда Райли. Я приглашу ее к нам на среду, если этот день вас устроит.
– Нет, – решительно заявил он.
– Нет, потому что в среду вы заняты?
– Нет, потому что меня не может заинтересовать Лаванда Райли.
– Но откуда вы знаете? Я ведь и словом о ней не обмолвилась.
Раздражение Пруденс росло.
– Мне вполне достаточно имени. Я не сказал, но имя для меня очень важно. Запишите это в свою книжечку. Я просто не смог бы жить с женщиной, которую зовут Лаванда.
– Какая нелепость! Вы можете называть ее ласкательным именем. Или уменьшительным.
– Мне претит сама мысль об этом. К тому же остальные будут называть ее Лавандой. И мне никогда не избавиться от этого дурацкого имени.
– Все ваши возражения не имеют ни малейшего смысла. Пруденс вдруг замолчала, подумав о том, что, сама того не желая, стала мишенью насмешек. Но похоже было, что он вовсе не нуждается в поощрении. Он упрямо продолжал, не обращая внимания на ее ледяное молчание:
– Мне нравятся имена, созвучные добродетелям, например Хоуп...
– Хоуп значит «надежда», а надежда – не добродетель, – огрызнулась Пруденс.
– Если женщина по своей натуре никогда не теряет надежды, это своего рода добродетель, – возразил он. – Или же Честити – милосердие. Прекрасное имя. Еще мне нравится имя Пейшнс – терпение. И конечно же, Пруденс. Твердость, надежность, осмотрительность. В одном имени столько добродетелей.
Пруденс с трудом сдержала смех. Он посмотрел на нее с улыбкой.
– Вам смешно. У вас блестят глаза.
– Вы не можете видеть выражения моих глаз за толстыми стеклами очков.
– Но представить могу – ваши губы подрагивают, а это значит, и глаза искрятся весельем. Я не раз это замечал.
– В вашем обществе мне не до веселья. С самой первой нашей встречи. Так что это замечание неуместно.
– Хотел сделать вам комплимент. – В его голосе прозвучала досада.
– Он оказался бы пустым и бессмысленным. – Пруденс укуталась в манто: машина набирала скорость, и ветер снова засвистел в ушах.
– Вы очень упрямы, – сказал сэр Гидеон. – Я надеялся, что мы проведем восхитительный день, но вы делаете все, чтобы его испортить.
Пруденс повернулась к нему:
– Ах, вы собирались провести восхитительный день на природе! Не предупредив об этом меня. Не подумав о том, что у меня свои планы. А теперь вините меня в том, что я испортила вам день. Вы ведь сказали, что мы поработаем над нашим делом.
– Именно этим мы и занимаемся, но все идет не так, как хотелось бы, – произнес сэр Гидеон. – Я думал, в неформальной обстановке вы расслабитесь, будете самой собой, и я увижу другую сторону вашей личности. Если, конечно она существует. Если же нет, то день напрасно потерян.
Немного помолчав, Пруденс сказала:
– Конечно, существует. Но зачем она вам?
– Чтобы выиграть дело, – ответил он просто. – На свидетельском месте мне нужна добрая, умная, сострадающая Пруденс Дункан. Вы можете быть такой?
Наступило молчание. Пруденс погрузилась в раздумье, отметив, что Гидеон тоже думает о чем-то своем. Тут Пруденс осенило. Почему она противилась его обаянию, ведь Гидеон изо всех сил старался ее рассмешить, позабавить? И это напрямую было связано с их делом. Но упрямство ее не знает границ.
Наконец Гидеон прервал затянувшееся молчание:
– Прекрасный день. Нас ждет восхитительный ленч и покойная прогулка по реке. На обратном пути пообедаем Хенли, а когда сядем в машину, будете спать, завернувшись в свои меха. Как вам мой план?
– Он великолепен, – ответила Пруденс, чувствуя, как напряжение покидает ее. – Если обещаете не злить меня, покажу вам свою другую сторону.
– Не могу обещать, – возразил Гидеон, с улыбкой покачиваясь к пей. – Иногда это неизбежно. Позвольте мне указать свое мнение, если что-то пойдет не так.
– Ладно, – согласилась Пруденс. – Но не сегодня. А если я попрошу выслушать кое-что о нашем деле. Обсуждать ничего не будем, только выслушайте меня и подумайте о том, что следует делать.
– Давайте.
– Мой отец выступит в суде свидетелем в пользу Беркли скажет о нем пару дружеских слов.
Гидеон никак не отреагировал на ее заявление, лишь кивнул.
– Неужели вы не понимаете, как это ужасно.
– Пока не понимаю.
– Но ведь вам придется нападать на отца.
– Попытаюсь сделать так, чтобы он усомнился в непогрешимости друзей.
– Но вы не обидите отца?
– Нет, если в этом не будет необходимости.
Пруденс пыталась осмыслить его слова. Его тон был таким обыденным и равнодушным, несмотря на ужасную, чудовищную перспективу.
– Боюсь, как бы он не узнал меня или мой голос, – сказала она через минуту. – Не уверена, что смогу изменить его до такой степени, чтобы он стал неузнаваем даже для отца.
– Что вы задумали? – спросил он с любопытством.
Пруденс хмыкнула. Она и сестры решили, что она попытается говорить так, как пыталась говорить Честити при встрече с их первой клиенткой. Этот тон был анонимным, безликим, как и само их посредническое предприятие.
– О, но я... из Парижа. Во Франции... мы не задаем леди... дамам такой вопросы. Ви понимаеть? Эта «Леди Мейфэра», она вполне респектабельна. Вы называть это достойный, уважаемый?
– А вы сумеете сохранить этот акцент достаточно долго? – смеясь, спросил Гидеон.
– Почему бы и нет? – спросила Пруденс непринужденно. – Мой французский вполне хорош для того, чтобы говорить на этой смеси двух языков и все же сделать так, чтобы меня понимали. Я подумала, что это хорошая мысль.
– Таинственная французская дама под вуалью... – задумчиво произнес Гидеон. – Конечно, это их заинтригует. К тому же вы можете таким образом вызвать к себе симпатию. Обычный англичанин всегда поддастся очарованию чего-то... Как бы это назвать? Пожалуй, раскованностью француженок. И тогда присяжные могут проявить большую снисходительность ко всему, что напечатано в «Леди Мейфэра», раз это будет высказано иностранкой, от которой можно ожидать любых сюрпризов.
– Да, такая стратегия всегда окупится, – промолвила Пруденс.
– Это сработает, если вы сумеете сохранить вашу манеру речи, столкнувшись с самыми безжалостными вопросами.
– Я попрактикуюсь с сестрами, – пообещала Пруденс.
– Все будет зависеть от того, удастся ли вам остаться неузнанной во время процесса, – напомнил он ей. – Как я уже говорил, обвинение сделает все возможное, чтобы выяснить, кто вы. Не исключено, что они уже работают в этом направлении.
– На следующей неделе мы будем знать, поступали ли странные запросы в местах распространения газеты «Леди Мейфэра».
– Разумно, – похвалил он. – А что еще?
Пруденс потянулась к своей муфте, чтобы извлечь записку графа Беркли, и прочла ее вслух.
– Она не датирована, но ясно, что написана очень давно.
– Этого недостаточно, – заявил Гидеон. – Найдите расписание и даты выплат, узнайте, что покупал ваш отец. Я не смогу разоблачить этих негодяев без неопровержимых улик.
– Вы могли бы прямо спросить об этом графа, – сказала Пруденс, внутренне возмутившись, когда он так резко и безапелляционно осудил то, о чем, казалось, они уже договорились. – Можно бы его слегка потрясти.
Он покачал головой:
– Нет, этого мало даже для того, чтобы начать разговор. Вам придется рыть глубже.
– У меня есть доверенность на осмотр банковских бумаг отца. В понедельник займусь этим.
– Как вы ее заполучили? – с удивлением спросил Гидеон. Пруденс плотнее запахнула манто, просто зарылась в него и подняла воротник.
– Это фокус. Не могу им гордиться, и не стоит о нем говорить.
– Как вам будет угодно, – не колеблясь, согласился сэр Гидеон. – Вы замерзли?
На этот раз в его голосе прозвучало искреннее беспокойство.
– Немножко, – призналась Пруденс.
– Меньше чем через полчаса будем на месте. Видите шпили зданий?
Он жестом показал на едва заметные на горизонте шпили Оксфорда, поблескивавшие в долине под ними.
– Как ни странно, – заметила Пруденс, решительно отбросив невеселые мысли, – я никогда не была в Оксфорде. В Кембридже была, а в Оксфорде нет.
– Я предпочитаю Оксфорд, но, возможно, потому что предубежден.
– Вы учились в Нью-Колледже?
Он кивнул, потом положил руку ей на колено. Это было мгновенное прикосновение, но Пруденс оно показалось многозначительным. Она сознавала, что все их путешествие имело какой-то особый смысл, но разгадать его пока не могла.
Они остановились перед отелем Рэндолфа на Бомон-стрит в тот момент, когда городские часы пробили полдень. Пруденс вышла из машины и расправила плечи. Солнце пригревало, день был скорее летним, чем осенним, и Пруденс снова пришлось снять меховое манто. Гидеон сгреб его с сиденья машины.
– Возьмем с собой. На всякий случай. Так безопаснее.
Швейцар поспешил проводить их в великолепный холл отеля. Красивая широкая лестница вела на верхние этажи.
– Дамская комната наверху. Я подожду вас за столиком, – сказал Гидеон и направился в ресторан.
Когда Пруденс присоединилась к нему, он просматривал карту вин. Возле ее тарелки стоял бокал шампанского.
– Я позволил себе заказать вам аперитив, – сказал он. – Если предпочитаете что-нибудь другое...
– Нет, – возразила Пруденс. – Это прекрасно.
Она села и отпила глоток вина.
– Похоже, это бодрит.
– По-моему, именно это вам и нужно, – откликнулся Гидеон.
Он положил ладонь на ее руку.
– Вы позволите?
О да, подумала Пруденс, этот день она никогда не забудет. Ее рука мягко выскользнула из-под его ладони, и она принялась изучать меню.
– Что вы рекомендуете? Я полагаю, вы хорошо знаете здешнюю кухню.
– Вы правы, – отозвался он.
Если она не пожелала дать ему ответ сразу, он не станет ее торопить. У него есть гордость, и он не привык, чтобы его отвергали. Гидеон не подал виду, что уязвлен.
– Кухня здесь очень хороша, – холодно ответил он. – Хотите есть?
– Просто умираю с голоду. Гидеон заглянул в меню.
– Седло барашка, – предложил он. – Если только вы не предпочтете дуврскую камбалу.
– Барашек – это прекрасно, – живо откликнулась Пруденс. – Мне сегодня не хочется рыбы. С чего начнем?
– Паштет из копченой макрели великолепен, но если вы не хотите рыбы... – Он, хмурясь, смотрел в меню. – Может быть, вишисуаз?
– Да, это было бы отлично.
Пруденс закрыла меню, сняла очки, протерла салфеткой и улыбнулась ему. Это случалось нечасто, и Гидеона поразила ее улыбка в сочетании с блеском живых зеленых глаз. Он воспринял ее улыбку как утешение за проявленную холодность, однако пренебрегать ею не стал.
– Бургундское или кларет? – спросил он, снова взяв карту вин.
– Я больше склоняюсь к кларету.
– В таком случае пусть это будет бордо.
Пруденс пила маленькими глотками шампанское, откинувшись на стуле и глядя в окно на маленькую площадь, по которой мимо церкви Святого Джайлза туда-сюда на велосипедах проезжали студенты. Настроение Пруденс изменилось. Внезапно она почувствовала себя довольной и умиротворенной и с нетерпением ждала ленча. Ее спутник сосредоточенно изучал карту вин, и у нее появилась возможность не спеша рассмотреть его лицо.
Густые волосы были зачесаны назад с широкого и чуть шишковатого лба, и она подумала, что на границе со лбом, у самых корней, они слегка редеют. Через несколько лет этот лоб обещал стать еще шире. Ее взгляд спустился ниже и упал на крупный орлиный нос, приковывавший внимание и свидетельствовавший о властности. Рот же она нашла чрезвычайно привлекательным, настолько, что это ее взбудоражило. Глубокая вертикальная ложбинка на подбородке придавала лицу еще больше обаяния. Его руки с ухоженными овальными ногтями и длинными, как у пианиста, пальцами были, пожалуй, маловаты для мужчины. Это она заметила еще в самом начале их знакомства.
Пруденс уже не помнила, когда в последний раз мужчина обращал на себя ее внимание и казался ей сексуально привлекательным. Она рассталась с невинностью через год после смерти матери. Сестры заключили нечто вроде пакта: хотя ни одна из них не стремилась к браку, они поклялись друг другу, что не умрут, ничего не ведая о тайнах интимных отношений между мужчинами и женщинами. Поэтому отвели себе на это год и к этому времени все три сестры уже не были девственницами. Опыт Пруденс, как она признавала, оказался приятным, во всяком случае, неприятным она его не считала. И все же чего-то в нем не хватало. Особого восторга она не испытала и была разочарована.
И сейчас она поймала себя на мысли, что руки Гидеона прикасаются к ее телу. Ее губы уже познали вкус его поцелуев. Она ощутила незнакомый трепет в теле и поняла, что к Гидеону Молверну ее влечет как к мужчине. Это открытие потрясло Пруденс.
Ведь Гидеон ей совсем не нравился. Даже вызывал антипатию. У нее не было ни малейшего желания поддаться этому искушению. Ей нужны умственные способности Гидеона, а не его тело. А это совершенно разные вещи.
– Пенни, если я угадаю ваши мысли? – сказал он, оторвавшись от карты вин.
Пруденс пришла в замешательство. Он смотрел на нее так, будто и в самом деле прочел ее мысли. Это было видно по его глазам. Кровь бросилась Пруденс в лицо. В этот момент появился лакей, и Гидеон заговорил с ним. Пруденс вздохнула и с облегчением почувствовала, что кровь наконец отхлынула от лица. Она взяла стакан с холодной водой и незаметно прижала к шее под ухом. Лакей ушел, а Пруденс снова стала спокойной и холодной.
– «Сент-Эстеф», – сказал он. – Надеюсь, вы одобрите.
– Разумеется. Просто не посмею оспаривать мнение эксперта, – сказала Пруденс непринужденно и, разломив булочку, принялась намазывать ее маслом, уложенным причудливыми завитками в стеклянной масленке.
– Это мудрый подход к делу, – заметил он. – Вы не поверите, но очень многие не способны здраво мыслить, потому что слишком тщеславны, чтобы прислушаться к голосу разума и не пренебрегать опытом.
Пруденс покачала головой.
– Возможно, вы и правы, Гидеон, но иногда бываете несносны.
– Неужели? – искренне удивился он.
Пруденс снова покачала головой.
– Если сами не догадываетесь, нет смысла вам объяснять. Появился лакей, Гидеон сделал заказ и продолжил:
– Послушайте, Пруденс! Где мне было приобрести другие манеры?
Она рассмеялась.
– Вы не заметили моей иронии, потому что вам не пришло в голову, что я сама почти эксперт в области вин.
– Вы?
– Вы бы удивились, если бы узнали, насколько хорошо я в них разбираюсь.
Она подумала о том, как много знает о виноторговле и виноделии после многих часов, проведенных с Дженкинсом в винных погребах отца. Гидеон смотрел на нее с полуулыбкой, потягивая шампанское.
– Знаете, Пруденс, я был почти уверен, что вам трудно меня чем-нибудь удивить. Скажите, как вам удалось стать экспертом?
Пруденс нахмурилась. Она и ее сестры предпочитали не распространяться о своих семейных делах, особенно о ведении хозяйства и о том, к каким ухищрениям приходилось прибегать, чтобы удержаться на плаву. Никто в обществе не должен был знать, что семья Дунканов почти три года с трудом избегала окончательного банкротства и что полная нищета угрожала им почти постоянно. Их посредническое агентство и газета «Леди Мейфэра» уже начали приносить некоторый доход, но пока что они оставались в стесненном положении. И тут ей пришло в голову, что у них не должно быть тайн от адвоката, который ведет их дело.
Ему уже было известно об их финансовых затруднениях и их причине. Но то, что они держали в неведении лорда Дункана о том, насколько тяжело их положение, он не знал.
Пруденс дождалась, пока им подадут первое блюдо, и принялась, медленно помешивая суп, объяснять ему их ситуацию в деталях. Гидеон слушал ее без комментариев, намазывая паштет из макрели на кусок тоста, – слушал до тех пор, пока она не замолчала и не переключила свое внимание на суп.
– Вы полагаете, что оказываете услугу своему отцу, продолжая держать его в неведении? – спросил он наконец.
Пруденс тотчас же ощутила знакомое раздражение.
– Мы так считаем, – ответила она напряженным тоном.
– Это, конечно, меня не касается, – сказал сэр Гидеон, – но порой мнение постороннего человека может оказаться полезным. Вы и ваши сестры настолько хорошо знаете свое положение и свыклись с ним, что не можете судить о нем здраво и, возможно, что-то упускаете.
– Мы так не думаем, – возразила Пруденс, сознавая, что говорит слишком воинственно, что означало только одно – его критика попала в цель. И все же она не могла сдержаться.
– Мы очень хорошо знаем отца, а также знаем, как поступила бы наша мать.
– Как вам нравится суп? – спросил Гидеон, сменив тему.
– Очень хорош.
– А вино? Полагаю, оно может удовлетворить такого знатока, как вы?
Она одарила его проницательным взглядом, заметила, что он улыбается умиротворяюще, и постаралась подавить раздражение.
– Кларет прекрасный, – сказала Пруденс. Покончив с ленчем, они отправились прогуляться по городу и дальше к Фоллбридж, где Гидеон нанял лодку.
Пруденс с некоторым трепетом оглядела длинную плоскую лодку и шест непомерной длины.
– Вы уверены, что сможете управиться с ним?
– Я привык это делать. Думаю, это вроде езды на велосипеде, – сказал он, ступая на плоскую корму лодки и протягивая ей руку. – Ступайте в середину, чтобы лодка не закачалась.
Пруденс приняла протянутую руку и робко ступила в лодку, однако та закачалась.
– Садитесь, – сказал Гидеон, и она послушно опустилась на гору подушек на носу, которые оказались на удивление мягкими.
– Чувствую себя наложницей в серале, – сообщила она, лениво потягиваясь.
– Не уверен, что вы подходяще одеты для сераля, – заметил Гидеон, принимая от лодочника непомерно длинный шест.
Когда Гидеон оттолкнулся от берега, лодка с тремя веселыми студентами направлялась к пирсу. Тот из них, что управлялся с шестом, с силой погрузил его в ил, но не успел вытащить вовремя, и лодка, грациозно вильнув, выскользнула из-под него, оставив его висеть на шесте на середине реки. Зрители на берегу восторженно зааплодировали, а Пруденс сочувственно наблюдала, как злополучный юноша нырнул в воду, пока его лодка не причалила всего в нескольких футах от него.
– Вы уверены, что управитесь? – снова спросила Пруденс Гидеона.
– Да, маловерка, – упрекнул он ее. – Я не какой-нибудь неоперившийся студентишка. Надеялся, вам это известно.
– Да, – согласилась Пруденс, – не студентишка. – Она смотрела на него слегка прищуренными глазами. – Даже сомневаюсь, что вы когда-нибудь были им.
Он не ответил, оттолкнулся шестом от ложа реки, и шест снова скользнул ему в руки. Все это Гидеон проделывал с такой легкостью, будто родился с этим шестом в руке. Пруденс оперлась спиной о подушки, почти легла на них, ощущая себя умиротворенной после ленча и вина, и веки ее, освещенные послеполуденным солнцем, начали опускаться. Янтарный солнечный свет сиял вокруг ее головы, словно нимб. Она лениво провела рукой по холодной речной воде и прислушалась к звукам окружавшего ее мира – к смеху, голосам, пению птиц, ритмичному чавканью шеста, когда он опускался в ил и поднимался из воды. Ей показалось, что Лондон очень далеко, на расстоянии многих миль отсюда, а прохладный утренний ветерок прогнал даже воспоминания о нем.
Потом чавканье других шестов прекратилось. Пруденс слышала только крик кряквы, трель дрозда, и другие обычные для реки звуки. Она неторопливо открыла глаза. Гидеон внимательно наблюдал за ней, и, смущенная, не отдавая себе отчета в том, что делает, Пруденс сняла очки и принялась протирать их носовым платком.
– В чем дело? У меня сажа на носу или шпинат застрял в зубах?
Он покачал головой:
– Ничего подобного. Как раз наоборот.
Пруденс выпрямилась и села на подушках. От взгляда его проницательных серых глаз у нее мурашки побежали по спине. Она на мгновение почувствовала опасность. Но как ни парадоксально, угрозы не ощутила. Их взгляды встретились, и она была не в силах отвести глаза.
Господи! Что это с ней?
Она с трудом оторвала от него взгляд, снова надела очки и огляделась. Они как раз достигли места, где река разделялась на два рукава и один из них огибал небольшой островок.
Гидеон направил лодку в левый рукав, и та заскользила мимо берегов, поросших роскошной зеленой травой, будто приглашавших спуститься вниз по реке. На берегу она заметила хижину.
– Думаю, в это время года мы можем двигаться по этому рукаву спокойно, – произнес сэр Гидеон.
– Спокойно? А в другое время здесь опасно? – Пруденс снова огляделась.
– Там дальше расположены купальни «Парсонз плежер», – ответил он, указывая небрежным жестом свободной от шеста руки куда-то вдоль травянистого берега, где приютилась маленькая хижина. – Если бы вода не была такой холодной и можно было плавать, нам пришлось бы выбрать другой рукав, далеко не такой живописный.
Пруденс смотрела на него недоверчиво. В его тоне она явственно уловила лукавую нотку, а в глубине спокойных глаз намек на улыбку.
– А при чем тут плавание? – спросила она, понимая, что он ждет ее вопроса, и почувствовала себя статисткой в рутинной комедии мюзик-холла.
– «Парсонз плежер» – частное владение, место для купания мужчин, студентов и преподавателей университета. Они купаются нагишом, поэтому женщинам запрещено кататься там на лодках на всем отрезке от Черуэлла.
– Еще один пример мужского шовинизма. Мужские привилегии! – заметила Пруденс. – Не понимаю, как такое возможно! Это свободная страна, и водными бассейнами никто не владеет.
– Я знал, какова будет ваша реакция на это сообщение, – сказал Гидеон. – У вас много последовательниц. Если желаете, я расскажу вам одну историю.
– Расскажите, – ответила Пруденс, снова опускаясь на подушки.
Ей показалось на мгновение, что опасность отступила, хотя она не была ни слепой, ни глупой, чтобы разобраться в ситуации.
– Итак, в один прекрасный летний день, в то время как любители купания предавались своему излюбленному занятию на этом берегу, группа женщин решила покончить с мужскими привилегиями, как вы изволили выразиться.
Пруденс усмехнулась.
– Вы хотите сказать, они осмелились проехать там на лодке?
– Именно! Хотя полагаю, что они катались на гребной лодке. Как бы то ни было, увидев их, все джентльмены повскакали, прикрывая интимные части тела полотенцами, и лишь один знаменитый ученый – имя осталось неизвестным – обмотал полотенцем голову, а не нижнюю часть тела.
Пруденс с трудом сохраняла серьезное выражение лица. Такую историю респектабельный джентльмен не должен был рассказывать достойной и уважаемой леди. Однако образ безвестного мужчины, представший перед ее мысленным взором, был на редкость нелепым, чтобы не сказать – абсурдным.
Гидеон между тем продолжал как ни в чем не бывало:
– Когда коллеги спросили его, почему он повел себя столь странным образом, тот ответил: «В Оксфорде меня все знают в лицо».
Пруденс прилагала отчаянные усилия, чтобы не расхохотаться.
– Это весьма неприличная история, – сказала она с дрожью в голосе. – И уж конечно, не предназначена для ушей леди.
– Может быть, и не предназначена, – согласился он миролюбиво, – но не сомневаюсь, что «Леди Мейфэра» нашла бы ее весьма забавной.
Она встретила взгляд его смеющихся глаз.
– Признаться, я не нахожу ничего достойного леди в вашей «Леди Мейфэра», мисс Пруденс Дункан. Вам не удастся ввести меня в заблуждение. В вас нет ни капли чопорности и ханжества, как и в ваших сестрах.
Пруденс капитулировала и рассмеялась. Гидеон вторил ей. Он на мгновение отвлекся, и шест выскользнул у него из рук, вместо того чтобы упереться в илистое дно реки. Смех его мгновенно замер. Отчаянно чертыхаясь, он потянулся за ним, качнувшись на корме лодки, когда пытался достать шест. Вода плеснула на корму, прямо ему на ноги. Пруденс покатилась со смеху и никак не могла остановиться.
Так ему и надо, этому самоуверенному франту!
Наконец Гидеону удалось ухватиться за шест, он восстановил равновесие и теперь стоял на корме устойчиво, правда с мокрыми ногами.
– Ничего смешного, – сказал он напряженным тоном. Должно быть, его уязвило то, что он предстал перед ней в столь неприглядном виде.
Пруденс сняла очки и вытерла выступившие на глазах слезы.
– Прошу прощения, – сказала она. – Я не хотела смеяться над вами. Но вы выглядели так забавно, когда сражались с шестом, будто боролись с морским змеем, как современный Лаокоон.
Гидеон нe снизошел до ответа. Она вынула руку из воды, почувствовав, что пальцы онемели от холода, и участливо заметила:
– У вас промокли ноги. Вы припасли сухие носки?
– Зачем? – спросил он довольно кислым тоном.
– Попытаемся купить их на обратном пути в отель. Нельзя же ехать до Лондона в насквозь промокших носках. Вы простудитесь. Может быть, в гостинице нам удастся устроить для вас горчичную ванну. Говорят, это предотвращает простуду. Не хотите же вы... О-о!
Ее речь была прервана, потому что Гидеон с силой вытащил шест и на нее обрушился фонтан брызг.
– Вы сделали это намеренно, – укорила его Пруденс, смахивая капли воды с платья и отряхивая ноги.
– Вовсе нет, – возразил он с самым невинным видом. – Это была роковая случайность.
– Лжец! Я ведь думала только о вашем благополучии.
– Лгунья! – парировал он. – Вам хотелось посмеяться надо мной.
– Но ведь это правда выглядело забавно, – согласилась Пруденс, – в дополнение к вашей истории.
Смех и неподдельное веселье оживили ее, на щеках появился нежный румянец, а очки, лежавшие теперь на коленях, не скрывали блеска глаз. Гидеон подумал, что, пожалуй, стоило потерпеть это некоторое неудобство, чтобы увидеть Пруденс такой.
– Раз уж мы оба вымокли, думаю, пора поворачивать назад, – сказал Гидеон, глядя на небо сквозь нежно желтевшие ветки плакучих ив, окаймлявших берег. – Как только солнце зайдет, станет по-настоящему прохладно.
– Пожалуй, поездка домой обещает быть очень суровой, – промолвила Пруденс.
Она надела очки, заметив, как внимательно он разглядывал ее минуту назад.
Этот взгляд был задумчивым и явно оценивающим. Атмосфера наэлектризовалась. Напряжение росло.
– У вас же есть ваши меха, – напомнил он ей. – К тому же мы остановимся в Хенли пообедать.
Они выбрались из лодки и быстро направились к церкви Святого Джайлза.
– Гидеон, – заговорила Пруденс, когда они проходили мимо магазина готовой мужской одежды, – я слышу, как хлюпает вода в ваших ботинках. Давайте зайдем и купим вам носки.
– Не хочу признаваться какому-то торгашу, что промочил ноги, катаясь на лодке, – заявил он.
– В таком случае предоставьте это мне.
Прежде чем он успел возразить, Пруденс исчезла в лавке, предварительно позвонив в колокольчик. Через пять минут она появилась с бумажным мешком в руках.
– Вот. – Она протянула ему мешок. – Пара черных носков. Большого размера. Размер я выбрала наугад, но решила, что ноги у вас едва ли маленькие.
Он взял мешок и заглянул внутрь.
– Да на них узор!
– Это не узор, просто рельефный рисунок на шелке, – успокоила его Пруденс. – Скажите спасибо, что я не купила вам плед.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Охота за невестой - Фэйзер Джейн



Роман чудо читала про всех сестер и все на одном дыхании!!!
Охота за невестой - Фэйзер Джейнмистика
7.01.2014, 7.42





очередной роман про то, как нормальный мужик зачем -то бегает за помешанной на равноправии теткой. У ГГ-ни к тому-же странные понятия о морали. Это надо додуматься- до кучи с сестрами решить расстаться с невинностью и обязательно в течение года после смерти любимой матери. Мол, чтобы и замуж не выходить и девицей не быть. Для фейзер весьма тупо написано.
Охота за невестой - Фэйзер Джейнморин
28.01.2014, 16.07





На мой взгляд эта часть из трилогии про 3-х сестер интереснее, первой и последней которые очень однообразны. Как говорится золотая середина. Не согласна с Морин насчёт морали Гг-и, она и так самая чопорная и не зря временами раздражает Гг-я. И да не самые удачные романы Фэйзер.
Охота за невестой - Фэйзер ДжейнНюта
20.10.2014, 1.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100