Читать онлайн Невеста-заложница, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невеста-заложница - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.59 (Голосов: 107)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невеста-заложница - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невеста-заложница - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Невеста-заложница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

1643 год
Шотландия, Эдинбург
В тесной, лишенной окон каморке плавали облака густого, смрадного дыма. Он поднимался от еле тлевшего очага, устроенного прямо на полу. Скрюченная старуха мешала варево в котелке и непрерывно кашляла, и только эти сухие, резкие звуки нарушали ватную тишину. Там, снаружи, мертвую белую землю наглухо закутал толстый снежный покров, а со свинцово-серого неба падали все новые снежинки.
Узел лохмотьев, прикрытый вонючим, побитым молью одеялом, застонал и заворочался, хрустя соломой, наваленной прямо на пол.
— Женщина, бренди!
Но старуха лишь покосилась через плечо и смачно сплюнула в очаг. Плевок зашипел на горячих углях.
— Твоя девка пошла за ним. Хотя помереть мне на этом месте, коли я знаю, чем она за него платит.
Человек в углу опять застонал. Из-под одеяла выпросталась тощая рука, и Джек Уорт с трудом приподнялся на локте. Слезившиеся глаза скользнули по темной от дыма комнате. Не обнаружив в ней никаких перемен, Джек бессильно рухнул на вонючую слежавшуюся солому, давно уже не защищавшую от холода костлявое изможденное тело.
Джек давно мечтал о смерти, однако слабая искра жизни никак не угасала. И пока он не умрет, ему не обойтись без бренди. Порция ушла, чтобы раздобыть его. Помутившийся рассудок с трудом цеплялся за эту мысль. Но куда, черт побери, она запропастилась?! Джек не мог вспомнить, как давно она ушла в эту метель. Царившая за стенами каморки пурга лишала возможности следить за ходом времени, заслонив небеса непроницаемой серой мглой.
Все тело ломило и жгло как в огне, под веки словно насыпали песка, и даже кожа казалась обугленной. Эта непрерывная пытка вырвала из груди больного слабый крик — настолько слабый, что старуха у очага даже не обратила на него внимания.
Открылась дверь. Вихрь ледяного воздуха взметнул клочья дыма. Девушка, захлопнувшая за собой дощатую дверь, несмотря на ужасающую худобу, излучала такую неуемную энергию, что слегка оживила мрачную атмосферу убогой берлоги.
— Вот бренди, Джек. — Опустившись на колени возле лежанки, она извлекла откуда-то из-под ветхого плаща маленькую бутылку. Веснушчатый нос сморщился от жуткой смеси запаха бренди и испарений давно не мытого больного тела на гнилой соломе, но она решительно просунула руку под костлявую шею и приподняла Джеку голову. Отца так трясло, что он не смог бы сам поднести горлышко к губам. Его зубы выбивали дробь, а слезившиеся глаза на изможденном лице поражали пустым, безжизненным выражением.
Кое-как ему удалось проглотить немного обжигающего питья, и, как только оно всосалось в кровь, жуткие боли слегка притупились, озноб прекратился, и тощие пальцы хищно сомкнулись на бутылке. Джек единым махом опрокинул ее в рот и проглотил все содержимое до последней капли.
— Черт побери, но его опять было слишком мало! — выругался он. — Ну почему ты не могла принести побольше, девчонка!
— Это все, что мне удалось раздобыть. — Сидя на корточках, Порция следила за отцом со странной смесью брезгливости и жалости в глазах. — Может, ты потрудишься вспомнить, что слишком давно не пополнял нашу семейную казну?
— Чушь собачья! — рявкнул Джек, но тут его глаза закатились и он застыл так неподвижно, что на какой-то миг Порции показалось, что отец наконец-то обрел вечный покой. Но вот его глаза снова открылись: На подбородке под всклокоченной бородой блеснула струйка слюны, а бледный и какой-то зеленоватый лоб покрылся липким холодным потом, который потек по ввалившимся щекам.
Порция осторожно вытерла ему лицо подолом своего плаща. Казалось, пустой желудок буквально прилип к позвоночнику, и знакомый приступ голодной тошноты болезненно скрутил внутренности. Девочка встала и подошла к тускневшему очагу.
— Это овсянка?
— Ага. А что же еще?
— Действительно, что же еще… — буркнула Порция, плюхнувшись на пол рядом со старухой. Она давно усвоила урок, что таким нищим, как они, выбирать не приходится, и налила себе в плошку жидкого варева с таким энтузиазмом, будто ей предложили деликатесы с королевского стола.
Однако водянистая каша даже не притупила голод. Перед глазами так и маячил толстый ломоть хлеба с сыром, и от этого дразнящего видения рот заполнялся слюной. Но что могла заработать девчонка на побегушках в таверне «Восход»? Она подавала на столики эль, попутно отвечая на сальные шуточки клиентов и стараясь не замечать их слишком наглых рук, коль скоро за это можно было получить лишний медяк. Да и эти жалкие гроши уходили на то, чтобы утолить ненасытную жажду, вечно снедавшую ее отца. Жажду, что медленно, но верно вела Джека к гибели.
— Пор… Порция! — еле слышно выдохнул Джек, и она мигом очутилась рядом. — У меня в сундучке… письмо… найди его… поскорее…
От боли несчастный говорил с большим трудом.
Порция метнулась к маленькому кожаному сундучку — последнему, что оставалось у них от прошлой жизни. Девушка принесла его отцу и раскрыла, не испытывая ни малейшего любопытства. Его жалкое содержимое она давно знала наперечет. Все, за что можно было выручить хоть грош, успели обменять на бренди.
— Там, позади… под шелковой обшивкой.
Порция осторожно просунула пальцы под ветхую обшивку и наткнулась на твердые складки пергамента. Вытащила его из сундучка и подала отцу.
— Когда я умру, ты от… — Его слова заглушил жуткий кашель, у больного не осталось сил продолжать, когда приступ, наконец утих. Но вскоре под напряженным взглядом Порции отец произнес: — Отправь его в Ламмермур, в замок Грэнвилл. Прочти адрес.
— А что это? — Порция недоуменно вертела пакет в руках. — Что в этом письме?
— Прочти адрес!
— Замок Грэнвилл, Ламмермур, Йоркшир.
— Пошли по почте. Когда я умру… — Его голос прервался, и Джек молча протянул Порции руку, которую та горячо сжала. — Это все, что я могу для тебя сделать, Порция, — прошептал он и стиснул ее пальцы так, что девушка удивилась — она и не подозревала, что в этом изнуренном недугом теле еще оставалось столько сил.
Не прошло и часа, как Джек Уорт, сводный брат Като, маркиза Грэнвилла, умер так же, как провел большую часть своей жизни, — в пьяном угаре, без гроша за душой.
— Я должна его похоронить, — пробормотала Порция, закрыв отцу глаза.
— Сейчас земля тверже железа, — безнадежно возразила старуха.
— Я справлюсь. — Порция упрямо сжала губы.
— У тебя и денег-то нет на похороны.
— Я сама вырою могилу и похороню его.
Старуха только пожала плечами. Этот малый со своей дочкой почти месяц провели под крышей ее лачуги, и старуха успела познакомиться с характером упрямой девчонки. Такая и впрямь сама выроет могилу.
А Порция задумчиво вертела в руках запечатанное письмо. У нее не было денег, чтобы отправить его по почте, и вряд ли кто-то даст ей взаймы. А кроме того, вообще не известно, есть ли сообщение между Эдинбургом и Йоркширом, ведь весь север до самой шотландской границы охвачен пламенем гражданской войны… Но это недостаточно веская причина, чтобы проигнорировать последнюю волю отца. Джек пожелал перед смертью отправить сводному брату письмо — и тот его получит. Порция об этом позаботится.
Ну а что ей делать потом? Девушка обвела взглядом убогую лачугу. Пожалуй, зиму придется пересидеть здесь. В таверне всегда можно подзаработать монету-другую, и старуха не станет вышвыривать ее вон, пока будет получать деньги за кров и котелок жидкой овсянки. Учитывая, что больше не надо тратиться на бренди для Джека, ей, возможно, даже удастся что-нибудь скопить, чтобы весной двинуться в путь… куда глаза глядят.
Но прежде предстоит похоронить отца.
— Милорд… милорд… Прошу прощения, милорд…
Като, маркиз Грэнвилл, обернулся в сторону говорившего, не убирая руки с гладкой шелковистой шеи боевого коня, которого перед этим осматривал.
— Ну? — Он надменно приподнял бровь. Парнишка-посыльный не успел отдышаться и просто протянул ему запечатанный воском конверт, а сам поспешил спрятать в рукавах окоченевшие руки: с Ламмермурских гор дул ледяной ветер, обычный для этих мест в январе.
Като принял письмо. Небрежный почерк показался ему незнакомым. Буквы так плясали по бумаге, словно рука, державшая перо, дрожала от слабости.
Однако при виде печати у маркиза вырвалось недовольное восклицание. Его сводный брат.
— Пожалуй, нынче утром я не поеду кататься, Джебедия.
— Как вам угодно, милорд. — Конюх взял у хозяина уздечку и повел жеребца обратно в денник.
— Ах да, ты еще здесь. — Маркиз задержался на миг и глянул на забытого посыльного, который стоял в облаке собственного неровного дыхания, с покрасневшим от холода носом. — Ты что, служишь на почте в Йорке?
Малый утвердительно закивал.
— А я и не знал, что почта до сих пор работает.
— Она не то чтобы работает, милорд. Просто курьер пересекал границу вместе с лордом Левеном, и их милость помогли доставить почту в сохранности.
Като мрачно кивнул в знак понимания.
— Ступай на кухню. Пусть там позаботятся о тебе, прежде чем отправишься назад.
Маркиз прошествовал далее, через внутренний двор к большому донжону
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
, где располагались хозяйские покои. Над заснеженными полями по ту сторону крепостного рва разлились звонкие звуки кавалерийского рожка. Им вторили гулкие команды сержантов и рокот барабанов. Однако грозный топот ополченцев, тренировавшихся на плацу, в который превратили обычное пшеничное поле, заглушал толстый слой снега.
Маркиз вошел в башню через узкую дверь. Укрепленные на крючьях факелы освещали древние стены из дикого камня и тяжелые плиты ровного пола. Несмотря на множество ковров и гобеленов, главный зал донжона поражал суровым обликом военной твердыни, на протяжении многих веков служившей надежным убежищем поколениям рода Грэнвиллов, которые оборонялись от вооруженных разбойников и мародеров, бесчинствовавших на границе Англии и Шотландии, а также от вражеских армий.
По каменной лестнице, вырубленной в стене, Като поднялся на второй этаж, и атмосфера сразу изменилась — стала уютнее. Здесь можно было позволить себе более широкие, застекленные окна, пропускавшие в помещение вдоволь воздуха и света. Толстые пушистые ковры на стенах и на полу приглушали звуки и сохраняли тепло. Пройдя по коридору, маркиз вошел в свой кабинет, устроенный в толще стены бастиона.
Там он снял теплый меховой плащ и кожаные перчатки для верховой езды. В камине ярко пылали дрова, и Като наклонился над ними, грея руки и медленно поворачиваясь к огню то одним боком, то другим, как овца на вертеле. Но вот, наконец пришло время сломать печать на конверте и узнать содержание письма от сводного брата.
«Улица Св. Стефана, Эдинбург, декабрь 1643 года
Мой дорогой брат!
Если ты читаешь эти троки, можешь быть уверен, что я предстал перед последним судилищем. Не сомневаюсь, меня приговорят вечно гореть в аду! Ну что ж, я готов заплатить сполна за все, что совершил при жизни. (Ах, Като, я явственно вижу твою болезненную гримасу! Такая праведная душа, как ты, вряд ли способна оценить прелесть порока.) Итак, теперь ты знаешь, что я несу расплату за свои грехи, и можешь сделать мне единственное одолжение во имя милосердия и душевной широты, которая всегда была тебе присуща. Моя дочь, Порция. Она страдала вместе со мной, но я не хочу обрекать ее на страдания без меня. Можешь ты дать ей приют и позаботиться о ней? Кроме тебя, у нее никого нет в этом мире — бедная незаконнорожденная девочка, — и я беру на себя смелость просить о снисхождении единственного человека, на доброту и щедрость которого могу рассчитывать.
Твой недостойный, но любящий брат Джек».
Като машинально скомкал пергамент. За каждым словом слышался ироничный, бесшабашный тон Джека. Он ни минуты не сомневался, что его брат действительно жарится сейчас в адском пламени — хотя даже адские муки вряд ли прибавят ему рассудительности.
Первым порывом маркиза было швырнуть послание в камин, но что-то удержало его руку. С тяжелым вздохом он расправил листок и прижал ладонью к дубовому столу. Как давно скончался Джек? Письмо датировано прошлым месяцем. До Грэнвилла оно шло не меньше трех недель. Может ли девчонка до сих пор находиться в Эдинбурге? И если да, то как, во имя всего святого, прикажете искать ее в военной сумятице, охватившей все приграничные земли?
Еще два с половиной года назад, в день своей свадьбы, Като знал, что гражданская война неизбежна. Карл Первый зашел слишком далеко в своей необузданной жажде власти. Чернь, подогретая парламентскими говорунами, взбунтовалась. И вот уже два года страну раздирают жестокие противоречия, когда брат идет против брата, а сын — против отца. Уже не раз армии короля и парламента сходились в кровавых схватках, и все же, несмотря на ужасные потери, ни одна из сторон так и не смогла одержать решительной победы. С наступлением зимних холодов активные военные действия затихли, и к концу 1643 года в руках приверженцев короны оказался весь север Англии. Но теперь им бросала вызов новая сила. Шотландцы подняли знамя парламента и под командованием лорда Левена пересекли границу Йоркшира, внеся сумятицу в расстановку военных сил Карла Первого.
Като прошел к узкому окну в надвратной башне. Отсюда было видно, как марширует на плацу его ополчение. Ополчение, призванное на службу его величеству. Новоиспеченные солдаты считали, что взяли в руки оружие, дабы защищать Карла Первого под командой своего лорда. Откуда им было знать о сомнениях, снедавших маркиза Грэнвилла в последнее время?
Правда, в самом начале Като действительно не видел иного пути, кроме как стать роялистом и верой и правдой служить своему сюзерену. Но за долгие месяцы войны медленно, исподволь в его душе зрело убеждение, что роялисты воюют за неправое дело… что король безрассудно жертвует жизнями своих подданных и лишает их личной свободы. Он охотно идет на поводу у советников, которые глубоко заблуждаются — если только не преследуют какие-то тайные цели, — и ни один здравомыслящий человек не станет поддерживать столь недальновидного монарха. Монарха, не желавшего уважать нужды и права своих подданных. Миновал второй год гражданской войны, и Като Грэнвилл окончательно решился отвернуться от короля и встать на сторону парламента.
Тем не менее маркизу, впитавшему вассальную верность вместе с молоком матери, было не так-то легко поступиться прежними убеждениями, и оттого он даже с самыми близкими людьми не обсуждал своего решения. Еще никто не знал, что Като Грэнвилл стал сторонником парламента.
Однако было ясно, что рокового дня не избежать, и Като готовился к нему как мог.
Раздраженно тряхнув головой, он отвернулся от окна и снова занялся письмом от Джека.
Кажется, он однажды видел эту девицу — в день своей свадьбы, когда в Тауэре отрубили голову графу Страффорду. В памяти всплывала тощая грязная фигурка, веснушки, ошеломляюще яркие рыжие лохмы — и глаза, в точности такие, как у Джека: зеленые, по-кошачьи раскосые, с тем же издевательским блеском. С брезгливой гримасой Като припомнил и манеру говорить — дерзкую и безапелляционную, копировавшую Джека.
Можно подумать, у него нет иных хлопот, кроме как возиться с никому не нужным отродьем, у которой нет ни родни, ни денег, чтобы устроиться в жизни. И снова Като что-то удержало от немедленного отказа. Все-таки это была последняя просьба его брата. У приличных людей не принято отказывать умирающему. Пожалуй, придется все же что-то сделать для этой девчонки.
Като вышел из кабинета и направился в просторную столовую, где застал за завтраком свою жену и дочь. Стоило перешагнуть порог — и у маркиза возникло ощущение, что он прервал на полуслове неприятную беседу.
Диана подняла взгляд ему навстречу. Милые губки были сжаты сильнее, чем обычно, ласковые карие глаза метали молнии, а изящно выщипанные бровки сошлись в грозной гримасе. Но стоило появиться ее супругу — и с лица мигом исчезли все признаки раздражения, как будто по исписанной мелом доске провели влажной тряпкой.
Оливия, как всегда потупившись, отодвинула стул и присела в реверансе, прежде чем снова занять свое место.
— Д-доброе утро, сэр.
— Доброе утро, Оливия. — Сердито нахмурившись, Като гадал, что послужило причиной перепалки между его дочкой и мачехой. Оливия всегда держалась при Диане скованно и с преувеличенной почтительностью, тогда как Диана всем сердцем желала девочке добра — во всяком случае, так полагал сам Като.
— Как это мило, что вы решили присоединиться к нам за завтраком, милорд. — Диана говорила как можно непринужденнее, однако в ее голосе еще слышалось раздражение.
Оливия в который раз гадала, замечает или нет ее отец, как недовольна Диана своей жизнью на диком холодном севере, где ей пришлось стать затворницей в укрепленном замке, столь далеком от роскошной и беззаботной жизни при дворе. Като словно не слышал, как Диана днями напролет вздыхает о светских развлечениях, как шепотом повторяет, что чувствует себя ужасно виноватой, потому что не может в эти трудные времена служить опорой своей королеве. Маркиз также пропускал мимо ушей прозрачные намеки на то, какое важное положение занял бы маркиз Грэнвилл в Королевском совете — если бы только осознал свой долг и отправился в Оксфорд, куда переехал двор с началом войны.
Оливия мрачно размышляла над тем, что отец вообще мало что замечает вокруг себя, хотя, с другой стороны, вряд ли он сможет или даже захочет вмешиваться в отношения, сложившиеся между мачехой и падчерицей.
— Да, мадам, я собирался проехаться верхом, но получил письмо из Эдинбурга с известием о смерти моего сводного брата. — Като уселся в массивное резное кресло во главе стола и пригубил эля из кружки, возникшей у него под рукой как по волшебству. Утолив жажду, он положил на тарелку кусок жаркого и принялся густо намазывать золотистым маслом ломоть ячменного хлеба.
Оливия вздрогнула от возбуждения и вопреки обычной молчаливости выпалила:
— Это в-ведь отец Порции, сэр?
— Оливия, если ты будешь дышать глубоко и ровно, как я тебя учила, то сможешь избавиться от своего ужасного недостатка, — со слащавой улыбочкой промурлыкала Диана. — Девушке, которая так сильно заикается, вряд ли удастся найти себе мужа. — И она покровительственно похлопала падчерицу по руке.
Оливия брезгливо отдернула руку и спрятала на коленях. Пожалев о том, что вообще открыла рот, девочка сжала губы и уткнулась носом в тарелку.
— Именно о Порции и написал мне мой брат, — заметил Като.
Оливия тут же уставилась на отца во все глаза, не в силах притворяться равнодушной. Маркиз продолжал как ни в чем не бывало:
— На смертном одре он попросил меня взять ребенка под свою опеку.
— Семья не обязана отвечать за внебрачных детей, милорд, — медовым голоском напомнила Диана.
— Мой брат отлично знал об этом. И все же по ряду соображений я не могу отказаться от девочки.. Она моя кровная племянница.
Испугавшись, что Диана воспользуется любым предлогом, лишь бы переубедить отца, Оливия решилась снова вступить в разговор:
— Я б-буду ей рада, — выдохнула она с усилием, от которого обычно бледные щеки покрылись румянцем.
— Ах, дорогая Оливия, — тонкие брови Дианы почти скрылись под искусно завитыми локонами на лбу, — но ведь она не сможет быть для тебя достойной подругой… дочь этого ужасного человека. — Диана изящно повела плечиком в знак неодобрения. — Простите меня, милорд, за столь прямые слова о вашем сводном брате, но… словом, вы сами знаете, что я имела в виду.
— Безусловно, — мрачно кивнул Като.
— Я б-буду очень рада, если Порция приедет к нам! — повторила Оливия, от избытка чувств заикаясь все сильнее.
Диана с треском распахнула веер и заметила:
— Дорогая, твоего мнения пока не спрашивали! — Под прикрытием веера она метала на Оливию грозные взгляды.
Но Като пропустил слова жены мимо ушей.
— Да, Оливия, я и забыл, что вы однажды встречались с ней на свадьбе. Значит, она так сильно тебе понравилась?
Оливия утвердительно кивнула, не решаясь заговорить.
— Возможно, тебе удастся приучить ее к нашему образу жизни, — пробормотал Като.
Он давно уже считал, что его дочери нужна подруга. Однако всякий раз, стоило предложить привезти в замок Фиби, младшую сестру Дианы, жена находила способ его отговорить. Для Като не было секретом, что Диана недолюбливает Фиби, которую считает слишком упрямой и неуклюжей, и не особенно настаивал.
— Сколько лет этой девочке? — осведомилась Диана. Она с запозданием сообразила, что снова позволяет себе сердиться в присутствии мужа, и поспешила натянуть прежнюю безмятежную маску, для верности разгладив пальчиком последние морщинки на лбу.
— Я и сам толком не знаю, — покачал головой Като. — Но наверняка она старше Оливии.
— Да, старше, — с отчаянным блеском в глазах вмешалась Оливия. Она понимала, что стоит поддаться Диане и промолчать — и Порция никогда не приедет. Диана в очередной раз переупрямит мужа, и тот уступит ей, небрежно пожимая плечами, — еще бы, у него немало более серьезных хлопот. Оливии давно казалось, что отец считает важным все что угодно, кроме нее самой.
Набравшись храбрости, девочка машинально сжала серебряный медальон у себя на шее. В нем хранилось маленькое волосяное колечко. Воспоминание о тех бесценных мгновениях детской дружбы, что зародилась когда-то душным майским днем в заброшенной купальне, наполнило сердце отвагой.
— Значит, она уже достаточно взрослая и ее поздно чему-то учить? — с предательски безмятежной улыбкой спросила Диана.
— Вы действительно настроены против ее приезда, мадам? — Теперь пришла очередь Като сердито хмурить брови. — Но я глубоко убежден, что не имею права отказывать своему брату в последней просьбе.
— О, конечно, не имеете, милорд. — Диана поспешно пошла на попятный. — У меня и в мыслях не было ничего дурного, просто я подумала, что девочке было бы лучше в какой-нибудь простой семье… например, у какого-нибудь торговца, где можно поучиться ремеслу и найти себе подходящую партию. Если бы вы ссудили ей некоторую сумму… — и она изящно развела руки в беспомощном жесте.
Оливия видела, что Диане почти удалось добиться своего. Отец вот-вот сдастся. И она промолвила таким ласковым и умоляющим тоном, что даже сама удивилась:
— П-пожалуйста, сэр…
Като ее голос ошарашил ничуть не меньше. Он долго смотрел на свою дочь, невольно вспоминая ту беззаботную, полную тепла и жизни маленькую шалунью, которой она когда-то была. Однажды зимой девочка вдруг стала заикаться и все сильнее замыкалась в себе. Като уже и припомнить не мог, когда в последний раз Оливия обращалась к нему с просьбой.
— Ну, хорошо, — ответил он.
Диана резко захлопнула веер, и тонкие пластинки из слоновой кости громко щелкнули в напряженной тишине.
Зато Оливия моментально просияла, из ее темных глаз улетучились все тени, а мрачное отрешенное лицо стало по-детски счастливым.
— Диана, я уверен, что Порция способна научиться приличным манерам. И ты ей в этом поможешь.
— Как прикажете, сэр, — Диана покорно наклонила головку. — И к тому же она может оказаться полезной. К примеру, могла бы помогать в детской и выполнять какие-нибудь несложные поручения. Ведь ей наверняка захочется воздать вам должное за вашу щедрость, сэр.
— Конечно, пусть занимается с детьми и будет хорошей подругой для Оливии, — решил Като и отодвинул свое кресло. — Это вполне достойно и прилично, и я передаю ее судьбу в твои опытные руки, дорогая. — С легким поклоном маркиз вышел из столовой.
Слащавая мина тут же исчезла с лица Дианы.
— Оливия, если ты закончила завтракать, можешь идти и поупражняться в хорошей осанке. Ты совсем сгорбилась над бесконечными книгами. Ступай. — И она встала из-за стола — воплощенная грация и изящество, и уж конечно, спина ее выглядела идеально прямой.
Като, пребывая в неведении о той ежедневной пытке, в которую превратилась жизнь его дочери, направился на плац, где по-прежнему маршировали ополченцы. Он встал на краю поля и следил за их маневрами. Старший сержант Гил Кромптон пытался командовать этой толпой заскорузлого, неуклюжего мужичья, которую требовалось превратить в настоящих вымуштрованных солдат.
Вымуштрованных настолько, чтобы беспрекословно пойти на войну за парламент. Стать частью парламентских войск. И Гил Кромптон шел напролом к поставленной задаче. Ему одному лорд Грэнвилл доверил свое решение, ибо доблестный сержант был предан своему лорду душой и телом.
Заметив на плацу Като, сержант отдал приказ своему помощнику, и под его командой отряд промаршировал перед маркизом, четко печатая шаг.
— Доброе утро, милорд.
Като жестом предложил отойти в сторону.
— Гил, у меня есть поручение. Такое, с которым я могу отправить только тебя.
— Я сделаю что прикажете, сэр.
— Да, но на этот раз ты имеешь право отказаться, — мрачно заметил Като. — Ты даже можешь назвать это работой для няньки. И надо же, чтобы все свалилось на меня так не вовремя! Ты нужен мне здесь, в замке!
— Я слушаю вас, сэр, — промолвил Гил, не моргнув глазом.
— Нужно привезти из Эдинбурга мою племянницу, — пояснил Като.
— Я должен отправляться сегодня же? — спросил Гил.
— Чем скорее, тем лучше. Пока вдоль границ относительно спокойно. Левен еще не привел туда свои войска.
— А как только он приведет их, мы присоединимся к нему, милорд?
— Да. Как только ты приедешь из Шотландии с девочкой, мы поднимем знамя парламента.
— Представляю, как это будет выглядеть, милорд. — Грубые черты Гила скривила улыбка.
— Как ты думаешь, ополченцы пойдут за нами?
— Еще как пойдут! Они уже приучены повиноваться приказам. А кроме того, все, у кого есть хоть немного мозгов, и сами подумывают переметнуться к парламентским войскам.
— Отлично! — Като вытащил из кармана тяжелый кожаный кошель. — Это тебе на дорогу.
— А коли девчонка не захочет?
— Тогда не хватай ее силой. Если у нее уже есть что-то на уме — тем лучше. — Вряд ли его брат ожидал большего, чем простое предложение Порции крыши над головой.
Гил кивнул в знак согласия и заметил:
— Видать по всему, придется пробираться торфяниками. Меньше возможностей столкнуться с армией. — Он снова улыбнулся.
— Зато больше опасность столкнуться с разбойниками, — мрачно ухмыльнулся Като. — У Руфуса Декатура повсюду полно шпионов, и он ни за что не упустит возможность захватить отряд из замка Грэнвилл.
— Я слышал, будто он собирает ополчение за короля, — сказал Гил.
— По-моему, наивно было полагать, что Декатур не ввяжется в войну, — веско промолвил Като. — Такие, как он, слишком любят ловить рыбку в мутной воде. А война дает превосходную возможность сеять повсюду хаос — как раз то, чем занимался Декатур все эти годы.
И маркиз направился обратно в замок, привычно хмурясь под грузом тяжких и безрадостных дум. Пошел уже двадцать шестой год с того дня, когда клан Декатура свил себе разбойничье гнездо в глухих отрогах Шевиотских гор. Оттуда они совершали свои вылазки, ведя нескончаемую войну не на жизнь, а на смерть, постоянно держа в страхе и напряжении людей в долинах, безжалостно расправляясь с жизнями и собственностью тех, кто был верен дому Грэнвиллов.
Обычные бандиты и мародеры, которые подались на север во времена правления Елизаветы и Якова, были давно переловлены правительственными войсками. Но Декатуру в его горном логове все было нипочем, и он беспрепятственно пересекал шотландскую границу всякий раз, когда желал совершить очередной набег на землю Грэнвиллов. Объявленный вне закона отпрыск опального графа ловко уходил от преследователей и разгуливал на свободе.
Вокруг Руфуса Декатура сплотилась целая банда головорезов. Слухи о его отчаянных выходках наводнили округу, и сложенных про него легенд хватило бы на несколько жизней. Несмотря на то что Декатур был настоящим разбойником и верховодил такими же отпетыми, как и он сам, простой народ относился к нему с удивительной любовью, на которую Руфус отвечал с неизменной добротой и щедростью. Он никогда не требовал от бедняков чего-то против их воли и всегда приходил на помощь в час нужды. Несмотря на изначально предвзятое мнение о Руфусе, Като не мог не признать, что опальный род Декатуров оставался такой же надежной опорой для своих подданных, какой являлся в годы процветания и славы.
Декатур был милосерден и щедр — если только это не касалось Грэнвиллов. Тогда его гнев и жестокость не знали границ. Он налетал как ураган и оставлял за собой одни руины — и никогда не упускал возможности нанести удар побольнее, если знал, что этим он причинит зло Грэнвиллу.
За всю свою сознательную жизнь Като ни дня не мог не думать о Руфусе Декатуре. Они были сверстниками. И оба горячо любили своих родителей. Вот только Като после кончины отца получил в наследство громкий титул и право на владение обширными землями вдоль границы и родовым замком — в отличие от Руфуса, чей титул превратился в пустой звук, чье родовое гнездо было разорено и чей отец предпочел грех самоубийства неправедному суду и медленному угасанию в тюремном застенке.
Като понимал, что в глазах Руфуса Декатура грехи его отца перешли к нему вместе с наследством. Родитель слыл человеком горячим и скорым на расправу, особенно в вопросах преданности и чести. И стоило Уильяму Декатуру открыто осудить поступки короля Якова и попытаться составить заговор с целью удалить от короля советников, исподволь разрушавших его страну, Джордж Грэнвилл не колеблясь осудил своего старого близкого друга. Поскольку он носил звание маршала приграничных земель, именно ему вменялось в обязанность арестовать предателя и свершить над ним королевский суд — что он и попытался сделать со свойственной ему решимостью.
Като сомневался, что смог бы повторить поступки своего отца в подобной ситуации, поскольку не унаследовал его убежденности в своей правоте и вечно мучился сомнениями, имея обычай рассматривать дело с разных сторон. Однако маркиз ни минуты не сомневался, что для Руфуса Декатура вопрос решен раз и навсегда и он идет к своей цели напрямик и без колебаний. Уильям Декатур погиб, а его семья угодила в опалу благодаря Джорджу Грэнвиллу — и Руфус будет мстить во что бы то ни стало. Для него вражда с сыном Джорджа Грэнвилла — вопрос личной чести, он будет биться до конца, пусть даже и против собственной воли.
И коль скоро Руфус Декатур решит вступить в гражданскую войну на стороне врагов Като Грэнвилла, это только подольет масла в огонь.
В глубине души Като даже хотел встретиться со своим врагом лицом к лицу на поле брани. По крайней мере смертельному поединку между солдатами двух воюющих армий можно будет дать хотя бы мало-мальски приемлемое и логичное объяснение!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Невеста-заложница - Фэйзер Джейн



Понравилось! Сначала было скучновато! Но дальше читала на одном дыхании, и как-то не заметила, что прочитала!
Невеста-заложница - Фэйзер ДжейнЛора
8.02.2012, 17.15





мне нравятся книги Джейн Фэйзер особенно трилогия про трёх девочек Фиби,Оливию и Порцию,про Порцию книга называется "Невеста Заложница" про Оливию "Любовь на всю жизнь и про Фиби "случайная невеста"советую всем прочитать!!!
Невеста-заложница - Фэйзер ДжейнОлеся
11.01.2014, 17.22





Открыла для себя интересного автора! Хороший слог, захватывающий сюжет, замечательно прописаны герои! Рекомендую!!!! 10+++++
Невеста-заложница - Фэйзер ДжейнEdit
29.05.2014, 15.30





Роман неплох, я бы сказала очень даже неплох. Гг понравились. Единственный неприятный момент был когда гг-ня пошла к Фиби с Оливией во время осады. Я читала и думала о том, как может один необдуманный, неосторжный поступок в один миг разрушить доверие между людьми. Хотелось просто плакать. Но я рада, что у них все хорошо сложилось. 8/10
Невеста-заложница - Фэйзер ДжейнПросто Человек:)
16.07.2014, 12.19





Неплохо, но как-то не АХ.
Невеста-заложница - Фэйзер ДжейнЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
30.10.2015, 15.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100