Читать онлайн Непокорный ангел, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Непокорный ангел - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.19 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Непокорный ангел - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Непокорный ангел - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Непокорный ангел

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Генриетта проснулась раньше Дэниела. Полная решимости, она выскользнула из постели, стараясь не разбудить его. Огонь в камине еле теплился, и она, дрожа от утреннего холода, поспешно натянула одежду поверх ночной рубашки, не очень заботясь о своем внешнем виде. Вода в кувшине покрылась коркой льда, и Генриетта решила прогнать сон, быстро моргая глазами. Затем расчесала гребнем ниспадающие на плечи золотистые волосы и собрала их в пучок на затылке, закрепив деревянными шпильками, после чего потихоньку вышла из комнаты и быстро спустилась вниз, на кухню, откуда доносились голоса.
— Доброе утро, Доркас, — бодро поздоровалась она, с радостью входя в теплую комнату. — Наверху холодно, как в могиле.
— Да, — согласилась Доркас, поворачиваясь к ней от плиты, на которой жарила яичницу для Джо и мужа, сидящих за столом. — Я решила не беспокоить вас растопкой камина, но вижу вы уже проснулись…
— О, сэр Дэниел еще спит, — прервала ее Гэрри. — Я решила приготовить его любимый завтрак.
Доркас улыбнулась:
— Яичницу с телятиной.
— Да, — подтвердила Гэрри с ответной улыбкой. — Если вы немного поможете мне.
— Садитесь и сначала поешьте сами, — радушно предложила Доркас. — Делать дело лучше на полный желудок.
Генриетта не стала спорить. Она улыбнулась мужчинам и заняла свое место за кухонным столом. Хозяин отрезал для нее кусочек мяса, а Доркас положила рядом с говядиной два зажаренных в масле яйца.
— Ну вот. А обо мне все забыли!
Генриетта обернулась на звук знакомого насмешливого голоса.
— О, Дэниел, я думала, ты еще спишь.
— Уже восьмой час, — сказал он. — Ты же знаешь, я не такой уж соня. Доброго утра всем. — Он вошел в комнату, потирая рукой подбородок. — Если ты согреешь на плите воду, Доркас, я возьму ее наверх и побреюсь.
— Я принесу тебе воду, — сказала Генриетта извиняющимся тоном, — я хотела дать тебе поспать и собиралась приготовить завтрак.
Дэниел бросил на нее быстрый взгляд, и в его черных глазах мелькнули веселые огоньки. Она окончательно смутилась, как будто ее обвинили в пренебрежении обязанностями жены. Дэниел не хотел ее упрекать, но, по правде говоря, был несколько расстроен, проснувшись в пустой постели в холодной спальне, а увидев, как она с готовностью принимает огромную тарелку с яичницей и мясом, почувствовал настоящую обиду.
— Надеюсь, это будет не творожный пудинг, — насмешливо сказал он, поворачиваясь, чтобы взять у Доркас кувшин с горячей водой, и потому не видя, как покраснело от обиды худенькое лицо Генриетты.
— Джо принесет наверх ведро угля и разожжет огонь, сэр Дэниел, — сказала Доркас. — А в гостиной вас будет ждать яичница с телятиной.
Гэрри вернулась к своему завтраку, так как ее предложение было отвергнуто. Она не думала, что это было проявлением недоброжелательности с его стороны. Прежде всего Дэниел не знал о ее плане, с которым она сладко заснула и который заставил ее так энергично действовать утром. План, который должен был начаться с проявления ее способностей в домашних делах и продолжиться демонстрацией изобретательности в другой сфере супружеской жизни. Но она едва ли могла винить Дэниела в том, что он предположил, будто жена, как обычно, забыла о своих обязанностях или проигнорировала их, в любом случае результат один и тот же.
Дэниел и Джо ушли наверх с ведром угля и горячей водой.
— Могу я приготовить мясо? — Генриетта положила нож на чисто выскобленную доску.
— Нет, детка, я сама сделаю это, — сказала Доркас, — А вы идите наверх. Вы можете понадобиться сэру Дэниелу.
— Не думаю, — печально ответила Генриетта. Затем со свойственной ей решимостью взялась за дело с другой стороны. Просто следует начать день заново. Подобрав юбки, она поспешила наверх и стремительно вошла в комнату.
— Ты нашел господина Филберта вчера вечером?
Дэниел в этот момент проводил бритвой по намыленному лицу и, вздрогнув от такого резкого вторжения, порезал щеку. Он раздраженно посмотрел на свое отражение в тусклом металлическом зеркальце.
— Разве можно так пугать человека во время бритья, Гэрри? — спросил он сердито.
Гэрри закусила губу. Взяв его высокий сапог, она начала энергично начищать его носовым платком.
— Прошу прощения, я не подумала.
Дэниел вытер лицо теплым влажным полотенцем и повернулся к жене с огорченным выражением лица:
— О Господи, Гэрри! Спустись вниз и попроси у Доркас тряпку. Сапоги не чистят кружевным носовым платком!
Она резко поставила сапог, поджав губы.
— Я не буду, если ты не хочешь.
— Но я хочу, — спокойно сказал он, не замечая ее досады. — Только не делай этого платком. Теперь он весь грязный. Забывшись, ты можешь воспользоваться им и перепачкать все лицо.
Плотно сжав губы, Генриетта пошла вниз на кухню за тряпкой, затем вернулась в спальню и молча продолжила свою работу.
Дэниел застегнул пуговицы на рубашке и стоял, глядя на жену, сидящую на краю кровати с сапогом в руках.
— Сегодня ты выглядишь ужасно неопрятной, Генриетта.
Это замечание стало последней каплей, переполнившей чашу ее терпения.
— Вода замерзла в кувшине, и в спальне было ужасно холодно! — воскликнула она негодующе. — Сожалею, если мой внешний вид вызывает раздражение.
Дэниел засмеялся:
— Нет, моя фея! Никогда. Ты очень хорошенькая.
Генриетта покраснела от такого неожиданного комплимента, так как все утро он безжалостно критиковал ее. Она принялась с удвоенной энергией драить пуговицы на его камзоле и попыталась сменить тему разговора:
— Так ты расскажешь мне что-нибудь о господине Филберте?
— Ах да. — Дэниел нахмурился, расправляя отделанный кружевами батистовый воротник своей рубашки. — Господин Филберт — очень осторожный адвокат. Однако подпись твоего отца на брачном документе убедила его, что ты действительно вышла замуж с согласия родителя. Он обязался поехать в Оксфордшир и навестить сэра Джеральда от твоего имени.
— Когда он собирается сделать это?
— Думаю, через неделю, — сказал Дэниел, надевая камзол с начищенными до блеска пуговицами. — Сегодня утром я снова наведаюсь к нему, чтобы составить официальное требование на возврат твоей доли наследства. Дальнейшие наши действия будут зависеть от того, как твой отец отреагирует на это требование.
— А господин Филберт верит в то, что я могу вернуть свои деньги?
— Да, — сказал Дэниел, застегивая ремень, прежде чем надеть сапоги. — Но неизвестно, сколько времени потребуется твоему отцу, чтобы признать требование справедливым. Он может, если захочет, растянуть дело на несколько месяцев, и все это время мы вынуждены будем находиться в Лондоне.
— Что потребует дополнительных расходов, — медленно сказала Гэрри. — И тебе также надо платить господину Филберту за его услуги.
— Да, — согласился Дэниел. Он поправил маленький воротник камзола. — Но эти расходы не страшны, если в конце концов мы получим три тысячи фунтов.
— Я пойду с тобой сегодня утром. — В этом заявлении был слабый намек на вызов.
Дэниел посмотрел на нее с наигранной суровостью, надевая сверкающие сапоги.
— Детка, в таком неряшливом виде, неумытая и непричесанная, с сонными глазами ты никуда не пойдешь.
— Теперь есть горячая вода, и я могу привести себя в порядок, — сказала Генриетта, вскинув голову и отказываясь от попыток вести разговор с надлежащим достоинством. — Конечно, если ты выйдешь. Тебя ждет завтрак. Спускайся вниз, пока он не остыл.
— Да, миледи, — сказал он с напускной важностью, торжественно раскланявшись, прежде чем выйти.
Генриетта не могла понять, какой дьявол этим утром сводил на нет все ее усилия предстать перед мужем в новом свете.
Она умылась и переоделась в свежее платье из красно-коричневого бархата с простым батистовым воротничком. Материал смотрелся роскошно, хотя свободный, с высокой талией покрой был достаточно прост, чтобы не оскорбить чувства пуритан, а цвет платья выгодно оттенял ее глаза и подчеркивал цвет волос. Она заплела волосы в косы и закрепила их наверху в виде короны, делавшей еще более привлекательным ее лицо, затем надела кожаные туфли с серебряными пряжками, накинула плащ с капюшоном, натянула перчатки и спустилась в гостиную.
— Какая удивительная перемена, — заметил Дэниел, ставя на стол пустую кружку. — Это платье очень идет тебе. Пожалуй, мне следует уделять больше внимания твоему гардеробу, когда мы вернемся домой.
— Кажется, сейчас у нас в стране мало кто обращает внимание на одежду, — сказала Генриетта, вставая на цыпочки, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале над камином.
— Днем, когда ты будешь заниматься домашними делами, тебе, конечно, и одеваться придется соответственно. Но вечером ты должна выглядеть так, чтобы мне было приятно.
Генриетта с удивлением посмотрела на него:
— Ты раньше никогда так не говорил.
— Это так. — Дэниел задумчиво покачал головой. — Прежде я этим не интересовался. — Он улыбнулся. — Смею сказать, ты сейчас выглядишь так привлекательно, что я понял, чего лишался.
Дело понемногу налаживается, подумала Генриетта, с довольным видом поправляя прическу.
— Теперь мы можем отправиться к господину Филберту?
— Да. — Дэниел встал и нахмурился. — Но если ты идешь со мной, Гэрри, я должен сказать тебе, что следует проявить сдержанность и не обвинять открыто своего отца. Это может привести господина Филберта в замешательство и повредить делу.
— Но он должен знать, что отец сознательно присвоил мою долю наследства, — воскликнула Гэрри. — Зачем же еще нужен адвокат?
— То, что он знает, и то, что говорит, — разные вещи, — твердо сказал Дэниел. — Я обрисовал ему ситуацию как недоразумение. Ты должна сидеть спокойно, улыбаться и разговаривать очень вежливо. Отвечать на вопросы надо сдержанно. Это дело достаточно неприятное.
Генриетта поморщилась:
— Я не понимаю, почему мы должны делать вид, что мой отец просто рассеянный человек или…
— Если ты не понимаешь почему, то тебе лучше остаться здесь, — резко прервал ее Дэниел. — Этот вид расстроенного, несчастного ребенка совсем не вяжется с твоим нарядом.
Выражение лица Генриетты сразу изменилось, она продемонстрировала мужу ясную улыбку и большие невинные глаза.
— Я буду говорить только тогда, когда это потребуется, и буду упоминать об отце только в самых почтительных выражениях.
Дэниел скривил губы, но сказал очень серьезно:
— Я доверяю тебе. Пошли.
С неба из свинцовых туч хлопьями валил снег, когда Дэниел и Генриетта торопливо шли по лондонским улицам. Лица попадавшихся навстречу прохожих были такими же серыми, как небеса, но Гэрри с интересом смотрела вокруг, жадно впитывая новые впечатления, звуки и запахи города. Она также искала глазами магазин, где торгуют особыми товарами, и нашла то, что искала в четверти мили от их жилья. Генриетта приметила это место, рассчитывая, что представится удобный случай ускользнуть из дома так, чтобы Дэниел не узнал об этом.
Они нашли господина Филберта в маленькой, плохо освещенной комнате над лавкой портного.
— Мои поздравления, леди Драммонд, — приветствовал Генриетту тучный и педантичный Филберт. — Пожалуйста, садитесь. Могу я предложить вам глоток хереса?
Генриетта была потрясена, осознав, что впервые человек, знавший ее раньше, обращался к ней, как к замужней женщине. Если адвокат и помнил непричесанную, неряшливую, непокорную девчонку, какой она была прошлой весной, то не подал виду. Она села и приняла напиток со снисходительной улыбкой, справившись о здоровье господина Филберта.
Дэниел с трудом понимал, что происходит, но был доволен ее поведением, почувствовав некоторое облегчение. Ему казалось, что жена ведет себя, как подобает женщине с высоким общественным положением.
Однако ее сдержанность подверглась жестокому испытанию во время начавшегося разговора. У господина Филберта раньше хранились документы, касающиеся наследства госпожи Эшби и вверенные ему покойной леди Эшби, но сэр Джеральд затребовал их себе. Господин Филберт неловко кашлянул. Сэр Джеральд является отцом юной леди, и у адвоката не было причин отказать ему.
— Но вы, несомненно, знали моего… — Страстное вступление Гэрри неожиданно увяло под ледяным взглядом Дэниела. Она затихла, внимательно разглядывая сетку трещин на оштукатуренной стене.
— Разумеется, — спокойно сказал Дэниел. — Вы действовали совершенно правильно, господин Филберт. Как я уже говорил, я уверен, что это простое недоразумение. Но мне хотелось бы понять, может ли моя жена без этих документов официально потребовать свою долю наследства?
— Конечно, — сказал адвокат, как всегда, скучным голосом. — Я поеду в Тэйм и представлю требование вашему тестю. Покажу ему письменное свидетельство о браке, который он одобрил, и условия передачи наследства. Уверен, что никаких затруднений быть не должно.
— Трудности, конечно, будут, — нетерпеливо вставила Генриетта. — Вам, несомненно, следует подготовиться к началу официального дела. Оно может затянуться на годы и чем быстрее начнется, тем лучше.
— Давайте начнем, леди Драммонд. Я уверен, как и ващ муж, что это простое недоразумение, недосмотр, — сказал адвокат успокаивающим тоном.
Генриетта посмотрела на Дэниела, который был явно раздосадован, и решительно сказала:
— Я не хочу смущать вас, господин Филберт, но не вижу смысла молчать. Нас здесь только трое, и все мы знаем истинную ситуацию. Какой смысл биться головой о стену? — Она говорила адвокату, но смотрела на мужа.
Дэниел вздохнул. Ему, конечно, следовало бы знать, что Генриетта не утерпит и выскажет все, что думает.
— Во всем должен быть смысл, — сказал он. — Нельзя кого-то обвинять в преступлении, не имея доказательств. Твой отец еще не присвоил себе открыто твое наследство. И к нему еще никто за ним не обращался. — Слова его звучали очень резко.
— Конечно, — поспешно согласился господин Филберт. — Вряд ли надо говорить об этом, и к тому же сейчас любой человек должен быть очень осторожен. Давайте пока называть это дело недоразумением и трактовать именно таким образом. Я уверен, все уладится без осложнений.
Генриетта пожала плечами:
— Вы, конечно, можете в это верить, если вам так хочется, но я лучше знаю своего отца.
Дэниел встал, — Кажется, сказано было достаточно. Не разрешите ли, господин Филберт, посмотреть составленное вами письменное требование, и мы пойдем, пожелав вам удачи.
Адвокат выложил на стол бумаги, написанные аккуратным почерком, и протянул сэру Дэниелу. Генриетта, решив, что ее нескромность уже ничего не изменит, встала и подошла к Дэниелу, нагло заглянув через его плечо. Ей удалось прочитать отдельные строки документа, который не вызвал у нее особого интереса, так как был написан официальным юридическим языком.
— Ты закончила? — сухо спросил Дэниел, дочитав до конца.
— Да, благодарю.
— Надеюсь, у тебя нет возражений.
— Если ты согласен, — смиренно сказала она.
Дэниел взял себя в руки и ничего не сказал. Господин Филберт был уже достаточно шокирован в это утро. Дэниел вернул документ адвокату, и они вышли на холодную улицу.
— Ты огорчен? — спросила Гэрри без предисловий.
— Очень, — сказал Дэниел. — Из-за себя не меньше, чем из-за тебя. Я должен был знать, что ты не сможешь вести себя как следует.
— Я не считаю, что вела себя неправильно, — решительно сказала Гэрри. — Почему я не могу прочитать письмо? Оно касается меня даже и большей степени, чем тебя.
— Ты моя жена, — тихо сказал Дэниел. — А раз так, все, что касается тебя, непосредственно касается и меня. Для тебя, возможно, является нормой вызывающее, легкомысленное поведение дома, но в общественном месте ты должна придерживаться установленных правил. Я не хочу испытывать стыд за поведение моей жены.
Генриетта искала слова в свою защиту, но так и не нашла их. Она знала, что жена должна быть кроткой, послушной и преклоняться перед умом и знаниями мужа. Жены не должны противоречить своим мужьям и оспаривать их решения или способы ведения дел. Жены вообще не должны вмешиваться в их дела, иначе они могут только опозорить своих мужей. Она прекрасно знала все эти правила, но это не означало, что она их принимала.
Дэниел покосился на Генриетту, шедшую рядом с поникшей головой. Его жена явно была необычной женщиной, и переделать ее казалось просто невозможным. Так или иначе, с этим приходилось считаться, но Генриетта, в свою очередь, должна соблюдать общепринятые нормы поведения.
Придя к такому выводу, он решил не проявлять мягкости, и обед, который приготовила Доркас, прошел в молчании. Закончив еду, Дэниел сказал жене, что у него есть дела и он вернется только в конце дня. Это вполне устраивало Генриетту. Когда Дэниел вернется домой, его будет ждать совсем другая жена, и он поймет, что она раскаивается, и забудет о ее неприличном поведении в адвокатской конторе.
От тех денег, что Дэниел дал ей на хозяйственные нужды перед отъездом из Кента, у нее остались две кроны. Вооружившись ими, Генриетта вышла из дома, плотно закутавшись в плащ. Доркас, казалось, не удивилась, когда Генриетта сказала ей о предстоящей прогулке, так как, вероятно, не знала, что Дэниел запретил ей выходить без сопровождения. Доркас даже не предостерегла ее, из чего Гэрри сделала вывод, что Дэниел проявил излишнее беспокойство. Во всяком случае, она не собиралась уходить далеко, только до магазина, мимо которого они проходили утром, где продавались духи, мыло и сушеные травы.
Генриетта вышла на узкую улочку и почти столкнулась с чумазым, одетым в лохмотья мальчишкой. Он держал в руках полбуханки хлеба. Сзади послышались шум и крики: «Держи вора!» Он споткнулся и рухнул к ногам Гэрри, с побелевшим лицом и полными ужаса глазами уставился на нее, ожидая, что она его схватит.
Гэрри быстро наклонилась и помогла мальчику подняться на ноги.
— Поторопись! — шепнула она, подтолкнув его в направлении другой улочки. Мальчишка помчался, не оглядываясь, лавируя между экипажами и телегами, и вскоре исчез в толпе.
— Клянусь, он побежал сюда! — В начале улицы появился раскрасневшийся от бега стражник, за ним следовал громадный детина, чей испачканный мукой фартук говорил о его профессии.
— Воровское отродье! — крикнул булочник, вытирая вспотевший лоб и оглядываясь вокруг. Взгляд его остановился на Генриетте, которая стояла, с явным равнодушием наблюдая за происходящим. — Эй, мисс, не видели вы здесь сопляка минуту назад?
Гэрри надменно подняла бровь, давая понять, что не привыкла к подобному обращению.
— Нет, не видела, — заявила она. — Сопляки меня не интересуют.
— Скажите пожалуйста! — проворчал булочник, однако стражник, который лучше отличал господ, отдал ей честь, пробормотал извинения и увлек своего спутника в противоположном направлении.
Довольно посмеиваясь, Генриетта продолжила свой путь и наконец нырнула в низкую дверь маленького магазинчика, воздух в котором был напоен крепким запахом сушеной лаванды, мускуса и пчелиного воска. Сельские жители сами заготавливали все это, и никто не думал это покупать, однако она, подавив чувство вины за то, что тратит деньги таким безрассудным образом, обратилась к женщине, сидящей на низком стуле возле горящего камина, и заказала сушеную лаванду, маленький кувшинчик розовой воды и самое ценное и важное — кусок мыла, не такого, каким они пользовались дома, из щелока и животного жира, а мягкого, нежного пахнущего вербеной и очень дорогого. Однако Дэниел не стал бы в этом случае думать о цене, решила она, сжимая жалкую шестипенсовую монету, которая осталась от ее двух крон.
Со своими покупками, глубоко спрятанными в кармане плаща, Генриетта поспешила назад по многолюдной Чипсайд-стрит, а затем по Патерностер-роуд. Вокруг лавки мясника собралась галдящая толпа, и, будучи очень любопытной, Генриетта подошла посмотреть, что вызвало такой шум. Она пролезла вперед, не обращая внимание на возмущенную ругань и толчки, и сразу захотела вернуться назад. Два парня привязали тлеющую головешку к хвосту тощего одноглазого кота. Толпа хохотала, бросая комья грязи, камни и все, что попадало под руку, в несчастное, измученное создание, пронзительно визжащее от боли и ярости и отчаянно пытавшееся спастись.
Генриетта знала о жестокости деревенских жителей, но она была совсем другого рода по сравнению с этим злобным наслаждением толпы муками животного. Здесь жестокость была бесцельной и бессмысленной, только для того, чтобы позабавиться. Она выскочила в круг и попыталась схватить кота, но тот увернулся, и толпа захохотала еще громче, наслаждаясь этим новым зрелищем. Плача от гнева и обиды, Генриетта бросала в толпу все известные ей ругательства. Вдруг совершенно неожиданно из окна на кота вылили ведро воды, отчего огонь сразу погас, а юбка и ботинки Генриетты забрызгало грязью. Окно резко захлопнулось, и толпа заворчала.
— Леди Драммонд, как вы здесь оказались? Вам надо уходить отсюда. — Неизвестно откуда появился муж Доркас, лицо его было озабоченным, обычная молчаливость исчезла. Он взял ее за руку и вытащил из толпы, возмущение которой нарастало. — Они могут обвинить вас в том, что вы испортили им удовольствие, — пробормотал он, — и тогда неизвестно, что может случиться.
Генриетта дрожала, ее мутило. Наверное, Дэниел был все-таки прав, предостерегая ее. Настроение толпы было таким, что она не стала бы обращать внимание ни на ее возраст, ни на пол, ни на социальное положение. Хозяин проводил Генриетту до дверей дома и, увидев, что она вошла внутрь, снова отправился по своим делам. Из кухни прибежала Доркас и, увидев ее бледное лицо, всплеснула руками.
— Эти негодяи мучили кота, — пояснила Гэрри. — Меня чуть не стошнило.
— В этом городе происходит кое-что и похуже, — мрачно сказала Доркас. — Помяните мое слово, скоро они убьют и короля.
Генриетта расстегнула плащ и начала понемногу приходить в себя, вспомнив о цели своей прогулки.
— Я хотела бы помыться, Доркас. У вас есть чан, который можно перенести в спальню и наполнить водой?
Доркас немного удивилась, но с готовностью согласилась снабдить ее чаном и горячей водой, и Гэрри поспешила наверх, надеясь, что Дэниел будет отсутствовать еще достаточно долго. Она выложила покупки на туалетный столик, и все уличные неприятности были забыты, когда она начала приводить в исполнение свой план. Может быть, наивно думать, что это подействует? Нет! Махнув рукой, Генриетта отбросила свои сомнения. Когда Дэниел придет домой, его будет ждать приятный, возбуждающий сюрприз.
Десять минут спустя Генриетта стояла обнаженной перед дымящимся деревянным чаном. Она вылила в него содержимое маленького кувшинчика и начала энергично перемешивать воду. Комнату наполнил приятный запах роз, усиленный теплом камина. Сверху она насыпала лаванду, затем ступила в воду и погрузилась в горячее, успокаивающее благоухание. Драгоценный, гладкий, как бархат, кусочек мыла не был похож на то, каким она пользовалась раньше, и, когда она потерла его между ладоней, он тотчас взмылился пеной с запахом вербены.
Генриетта вылила кувшин горячей воды себе на голову и тщательно намылила волосы, после чего ополоснула водой из другого кувшина. Затем легла на спину, опершись головой о край чана, подняла кверху колени, закрыла глаза и погрузилась в приятные, чувственные грезы.
— О Боже! Все аравийские благовония здесь, в нашей спальне! — Дэниел вошел в комнату и остановился, закрыв глаза и наслаждаясь теплом и ароматом после холода заснеженных вечерних улиц. Спальня была окутана душистым паром, клубившимся в теплом воздухе.
Генриетта лениво повернула голову к двери и улыбнулась:
— Ты пришел раньше, чем я ожидала.
— Что здесь происходит, черт побери? — Дэниел подошел к чану, привлеченный ее улыбкой, хотя сам этого не сознавал.
Он остановился, глядя на жену. Лицо Генриетты раскраснелось от теплой воды… и от чего-то еще. Это что-то таилось в ее мечтательном взгляде и в изгибе улыбающихся губ. Он скользнул взглядом по ее розовому телу, по груди с напряженными сосками, и внезапно у него перехватило дыхание. Казалось, он видел свою жену впервые, а ее худенькое тело, так хорошо ему знакомое, стало вдруг загадкой, которую он должен был разгадать. И в глазах, устремленных на него, явно чувствовалось приглашение раскрыть тайну.
Дэниел покачал головой, как бы отгоняя это странное чувство, но оно не ушло, и он подумал, что его либо околдовали, либо на месте его по-детски наивной жены оказалась другая женщина. Генриетта медленно встала, с ее тела стекала вода. Заложив руки за голову, она собрала в пучок волосы и отжала их, неотрывно глядя ему в лицо. Где, черт побери, она научилась так соблазнительно двигаться и так призывно улыбаться? Генриетта протянула к нему руки, и он безвольно взял их. Она вышла из воды и вплотную подошла к нему, окутав смешанным ароматом лаванды, розы и вербены.
— Если хочешь тоже помыться, я потру тебе спину, — прошептала она, встав на цыпочки, и, прежде чем расстегнуть ему плащ, слегка коснулась губами его губ.
— Ты можешь простудиться, если не вытрешься насухо, — сказал Дэниел хриплым голосом. Сделав над собой усилие, он отвернулся в сторону и взял полотенце. — Позволь мне сделать это.
Она стояла молча, пока Дэниел осторожно вытирал ее. Его рука время от времени поглаживала ее кожу, чтобы удостовериться, что она действительно сухая. Он чувствовал, как мягкая, словно лепестки роз, кожа вздрагивала при каждом прикосновении, а соски сделались твердыми от ожидания. Ее ноги раздвинулись, когда полотенце поползло вниз. Затем он повернул ее боком, положив одну руку на талию, и наклонил вперед, вытирая спину, ягодицы и бедра.
Когда не осталось ни одного влажного местечка, он начал энергично вытирать ее волосы, затем отступил назад.
— Теперь твоя очередь, — тихо сказала Генриетта, протягивая руку к его рубашке. — Я помогу вам, сэр. — И, совершенно обнаженная, начала расстегивать пуговицы.
Дэниелу казалось, что он очутился в каком-то нереальном мире, где все перевернулось вверх дном и та, которую, как ему казалось, он хорошо знал, стала совсем другой женщиной. Ее прикосновения были такими уверенными, как будто раздевание мужчин являлось для нее привычным делом. Казалось, она ткала сеть и медленно оплетала его. Мягкая и податливая нагота предлагала себя его глазам и рукам.
Ароматный пар, потрескивание горящих углей в камине, мягкий желтый свет свечей еще больше расслабляли Дэниела, и впервые после смерти Нэн в нем проснулся дракон желания, который начал нетерпеливо подергивать хвостом.
Генриетта включила силу воображения. С каждым движением, с каждым прикосновением к телу мужа эротические мечты становились все более властными. Возбуждение охватило ее целиком, кожа стала розовой и полупрозрачной, лоно увлажнилось, и она начала двигаться с еще большей раскованностью, а в ее прикосновениях стала ощущаться настойчивая просьба.
Наклонившись над мужем, когда он лег в чан, Генриетта прижалась губами к его губам, ее язык настойчиво проник глубоко внутрь, а затвердевшие соски трепетали, касаясь его влажной груди. Дэниел застонал от удовольствия, гладя ладонями ее спину и пощипывая большим и указательным пальцами твердую плоть ягодиц. В ответ она сжала зубами его нижнюю губу, а рука ее скользнула между их телами, чтобы обхватить восставшую плоть, упирающуюся ей в живот.
— Ты хочешь снова в воду, моя фея, — прошептал Дэниел с горящими глазами, когда дракон желания уже не в силах был больше ждать. Его руки сомкнулись за ее спиной, он быстро перевернулся, вода выплеснулась через край на вощеный пол, и Гэрри оказалась в чане. Она лежала на спине, глядя вверх на мужа, который коленями раздвинул ей ноги. Ее трепещущее от желания тело приняло его глубоко внутрь. Глаза, превратившиеся в два больших омута, сосредоточились на его лице. Нетерпеливый язык скользил по его губам. Руки обхватили плечи, в то время как Дэниел ухватился за край чана.
Он медленно и страстно погрузился в нее. Ее бедра двигались в почти остывшей воде, и вся она дрожала от наслаждения. Теплая истома охватила расслабленное тело, заполнила и поглотила все ее существо. Генриетта как бы издалека услышала странные, бессвязные звуки своего голоса. Затем, когда Дэниел проник еще глубже, вся вселенная рухнула, и она почувствовала, что погружается в вихрь наслаждения.
Дэниел тоже дрожал от блаженства, глядя в сияющее от радости, восхищенное лицо жены. На мгновение ее веки затрепетали, приоткрылись, и большие глаза взглянули на него с выражением нежности и изумленной благодарности, и он знал, что выражение его лица являлось отражением ее чувств. Генриетта, несомненно, преподнесла ему сегодня удивительный подарок, и он испытал неземное наслаждение, которое, как ему казалось, никогда больше не повторится.
Дэниел ощущал трепет ее тела и чувствовал себя на вершине блаженства. В комнате царил теплый полумрак из-за почти погасшего камина, за окном завывал ветер.
— Вставай, — тихо сказал он, откидывая влажную прядь волос со лба жены. — Кажется, сегодня ты достаточно накупалась. — Он поднялся и вылез из чана.
Генриетта лежала расслабленная, не в силах пошевелиться, чувствуя, как вода бьется о ее тело. Дэниел наклонился и плеснул воду ей на груди, нежно провел рукой между бедер, а затем поднял ее из чана. Она полусонно улыбнулась ему. Он перенес Генриетту ближе к огню, взял еще влажное полотенце, и начал энергично растирать ее уже без всяких ласк. Она наконец пришла в себя и задрожала.
— Оденься, милая. — Дэниел подбросил в огонь угля, и пламя вспыхнуло с новой силой, в комнате потеплело. — Быстро, — сказал он, помогая ей встать.
Генриетта прошла по комнате, чтобы взять свой отделанный мехом халат из темно-синей шерсти.
Она остановилась на мгновение, вновь мысленно переживая те ласки, которых раньше не получала от Дэниела, чувствуя, как его мягкий голос проникает ей в самое сердце, поражаясь спокойной естественности сказанных им слов.
Дэниел подошел, взял халат и укутал плечи жены.
— Ты как заколдованная! — сказал он со смехом, тоже начиная вытираться. — Но я едва ли могу винить тебя. Кажется, я сам испытываю нечто подобное.
— Я мечтала создать такую волшебную страну чудес, — сказала она немного самодовольно, наконец обретя голос.
— Ммм… — Дэниел оделся, затем вопросительно посмотрел на Генриетту. — Ароматную страну чудес. Можно спросить, откуда у тебя такая роскошь?
Ее скулы слегка порозовели.
— Я потратила немного денег, которые ты дал мне на хозяйственные расходы в прошлом месяце. Я подумала, что нашла им неплохое применение.
— Да, — сказал он, — из-за этого мы не будем ссориться. Ты попросила Доркас сделать для тебя эти покупки?
Генриетта отвернулась в сторону, занятая поясом халата.
— Нет… не так. — Она наклонилась, чтобы поднять брошенное полотенце, встряхнула его и повесила сушиться на каминную решетку.
— Гэрри? — тихо произнес Дэниел, и она повернулась к нему лицом.
— Это не очень далеко, Дэниел. Всего четверть мили по Чипсайд-стрит. Я сказала Доркас, что собираюсь прогуляться, и она не возражала. Она даже не стала предостерегать меня, значит, считала, что это вполне безопасно.
Дэниел задумчиво погладил подбородок. Затем указал на нее пальцем.
— Ты ставишь меня перед дилеммой, Генриетта. — Он ущипнул ее за щеку, когда она подошла к нему. — Я вынужден простить тебя в данном случае, потому что иначе буду выглядеть неблагодарным человеком. Но ты должна понять, что я запрещаю тебе выходить одной исключительно в интересах твоей безопасности и своего спокойствия. Ты не горожанка, моя фея, а ситуация в городе сейчас крайне плохая и переменчивая.
Генриетта вспомнила о том, что видела сегодня днем, и промолчала. Дэниел поджал губы,
взгляд его стал мрачным.
— Послушание является одним из самых ценных качеств жены, — серьезно заметил он.
Гэрри посмотрела на него, и ей показалось, что за этой серьезностью мелькнула тень улыбки. Она скромно согласилась с ним и ждала, когда его улыбка наконец расцветет в полной мере, так как знала, что это должно произойти.
Дэниел покачал головой:
— Полагаю, чтобы жить в мире, я должен отдавать только те приказы, которые ты можешь легко выполнить. Но в данном случае я настаиваю. Ты не должна больше покидать дом одна. Понятно?
Она обвила руками его шею и встала на цыпочки, чтобы прижаться носом к горлу, видному в открытом вороте рубашки.
— Не думаю, что это повторится. Но мне хотелось сделать тебе сюрприз, а если бы я пошла с тобой, то никакого сюрприза не получилось бы.
Дэниел застонал от бессилия и схватил ее за мокрые волосы, откидывая голову назад.
— Станешь ли ты когда-нибудь настоящей женой?
Глаза ее озорно блеснули.
— Но мне казалось, что у вас, сэр… уже давно настоящая жена. Или мне надо еще раз доказать это?
Он засмеялся, опять почувствовав возбуждение. В его жилах снова закипела молодая кровь.
— Сделаешь это позже, а сейчас я намерен поужинать и хорошо бы привести в порядок спальню. Мне хотелось бы также, чтобы ты продемонстрировала свои таланты в более прозаических домашних делах.
— Я постараюсь, сэр, если вы не отвергнете мои предложения. — Она увернулась от руки Дэниела, показала ему язык и легкой походкой вышла из спальни. Сердце ее пело.
Дэниел последовал за ней, и его движения были не менее легкими, а в душе тоже звучала музыка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Непокорный ангел - Фэйзер Джейн



прикольно
Непокорный ангел - Фэйзер Джейнтати
9.04.2013, 19.28





замечательный исторический роман.
Непокорный ангел - Фэйзер ДжейнЕва
4.07.2013, 21.16





Местами пропускала.
Непокорный ангел - Фэйзер ДжейнКэт
22.10.2014, 19.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100