Читать онлайн Любовь на всю жизнь, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь на всю жизнь - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.79 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь на всю жизнь - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь на всю жизнь - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Любовь на всю жизнь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Она бежала по невероятно длинному коридору. Конечно же, он успеет ее поймать, прежде чем она добежит до конца. Сзади слышались его шаги, почти ленивые по сравнению с быстрым топотом ее собственных ног. «Беги, маленький кролик, беги!» — с легкой насмешкой повторял он. Дыхание толчками вырывалось из ее раздираемой болью груди, горло пересохло от страха и отчаяния. Он, как всегда, поймает ее у последнего окна, прямо перед массивной, обитой железом дверью, которая вела в комнаты их родового замка. Она почти поравнялась с окном, когда шаги у нее за спиной стали слышнее. Схватив девочку за талию, он приподнял ее над полом. Она брыкалась, молотя в воздухе своими короткими, обтянутыми чулками ножками, а он смеялся и держал ее поодаль, так что попытки освободиться походили исключительно на трепыхание попавшей в паутину мухи. «Ты еще не пожелала своему братцу доброго утра, маленький кролик, — продолжал издеваться он. — Как невежливо! Можно подумать, ты не рада видеть меня этим чудесным утром».
Он опять посадил ее на широкий каменный подоконник, и она теперь с ужасом смотрела в его ненавистное лицо. Спустя миг он завел ей руки за спину и крепко стиснул запястья, и она знала, что если откроет рот, пытаясь закричать, он тут же заткнет его своим носовым платком и она начнет задыхаться. «Давай-ка посмотрим, что тут у нас», — почти ласково прошептал он, и его рука проникла ей под юбку…


Оливия разорвала липкие черные путы ненавистных воспоминаний и рванулась к яркому, несущему освобождение солнечному свету реальности. Она открыла глаза. Сердце ее учащенно билось, дыхание стало тяжелым и прерывистым, как будто она все еще бежала, спасая свою жизнь.
Задрожав, она села и обхватила колени руками. Кроме нее, в каюте никого не было, хотя подушка все еще хранила отпечаток головы Энтони. Сквозь раскрытое окно проникали лучи солнца, и вскоре паника ее улеглась, сердце забилось ровнее, дыхание успокоилось. Но ей не удавалось стряхнуть с себя ужас и страх, вызванные отнюдь не ночным кошмаром, а возрождением давно похороненных воспоминаний.
На мраморной крышке комода с зеркалом стоял таз, а в нем кувшин с водой. Оливия отбросила простыню и встала. Все ее тело — с головы до пят — болело так, будто она только что проиграла состязания по борьбе. Вода в кувшине оказалась горячей. В мыльнице лежало вербеновое мыло, а рядом — чистые полотенца.
Налив в таз воду, Оливия стала мыться. Намыливая бедра, она вздрогнула, внезапно осознав, что именно открыло дорогу этим жутким воспоминаниям. Ночь любви с Энтони принесла ей ту же тянущую боль, что мучила ее после того, как ее сводный брат, насвистывая и оставляя дрожащую от ужаса девочку сидеть на подоконнике, уходил прочь.
Так было каждый день в течение того жуткого года, когда Брайан Морс жил в замке Гренвилл. Каждый раз, мучая ребенка своими грубыми руками, он тихо, но с явной угрозой шептал, что убьет ее, если она посмеет хоть кому-нибудь об этом рассказать. И спустя какое-то время оставлял, как брошенную куклу, на подоконнике.
Сколько ей было лет? Наверное, восемь или девять. И она была настолько уверена, что он приведет свою угрозу в исполнение, что просто не позволяла себе вспоминать то страшное время.
Оливии стало плохо. Какой знакомый приступ тошноты! Она прислонилась к комоду, ожидая, пока все пройдет. Собственная нагота теперь беспокоила ее сильнее, чем когда-либо прежде, и она лихорадочно распахнула дверцу шкафа и достала оттуда импровизированное платье.
Только надев его, она снова почувствовала себя в безопасности. Подойдя к окну, девушка взглянула на море. Надо же — впереди земля. Горбатый силуэт острова Уайт. Они рядом с домом. Энтони говорил, что, если ветер не переменится, к полудню они увидят остров.
Оливия отвернулась от окна и обхватила себя руками, как будто ей стало холодно, хотя солнце согревало дубовый пол у нее под ногами. Радость, похоже, покинула ее душу. Она чувствовала себя опозоренной, оскверненной, какой-то нечистой. Это было старое и знакомое ощущение, как и те отвратительные воспоминания, от которых уже не избавиться.
Ее взгляд упал на шахматную доску. В попытке отвлечься от сонма охвативших ее чувств Оливия задумалась над задачей, которую не могла решить минувшим вечером. И вновь, как часто бывало прежде, умственная гимнастика успокоила и отвлекли ее
— Уже решила?
При звуках беззаботного голоса Энтони Оливия обернулась. Сердце ее вновь учащенно забилось, и она не сознавала, что смотрит на него как на внезапно возникшее перед ней чудовище; лицо ее смертельно побледнело, а глаза стали огромными черными дырами.
— В чем дело? — Он двинулся вперед, и улыбка слетела с его губ, а голос утратил былую смешливость. — Что-то случилось?
— Нет, — ответила Оливия и покачала головой. Ее руки сами собой поднялись, как будто она хотела оттолкнуть его, и ей пришлось заставить их опуститься. — Задача, — нерешительно сказала она. — Я п-просто задумалась.
Она вновь повернулась к шахматной доске, но по спине ее пробежал холодок, когда Энтони подошел к ней сзади.
Он склонился и поцеловал ее в шею, и она едва удержалась, чтобы не вскрикнуть.
— Что случилось, Оливия? — Он положил руки ей на плечи, и она, напрягшись от внезапного отвращения, заставила себя смотреть на доску.
Может быть, если она не будет шевелиться и говорить, он уйдет?
Энтони озадаченно смотрел на ее склоненную голову. Что же произошло? Проснувшись, он увидел, что обнимает свернувшуюся рядом с ним Оливию. Его наполнило восхитительное ощущение полноты жизни, и он мысленно поплыл по волнам памяти о чудесах минувшей ночи. Она крепко спала, когда он с неохотой покинул ее… всего три часа назад…
Что же все-таки произошло? Он чувствовал ее отвращение, чувствовал напряжение в попытке оттолкнуть его от себя.
— Белую ладью на с3. Черную пешку на b3, — глухо произнесла она, не двигая фигур.
— Да, — подтвердил он, снимая руки с ее плеч. — Совершенно верно.
Она вздохнула с явным облегчением, но взгляда от доски не подняла.
— Когда мы будем дома?
— С наступлением темноты мы доберемся до нашей якорной стоянки, — ответил он, вновь поднимая руки, чтобы обнять ее. Но тотчас одернул себя. — Почему ты не говоришь мне, что случилось?
— Ничего, — сказала Оливия, бесцельно передвигая шахматные фигуры и все еще не находя сил взглянуть на него. — Как ты думаешь, к этому времени моя одежда будет готова?
— Адам уже сделал последние стежки. Ты проспала завтрак, но я пришел сообщить, что мы перекусим в полдень. На верхней палубе накрыт стол.
Его ласковые слова напомнили ей о захвате «Донны Елены»… о ее радостном возбуждении… о том, к чему это привело… и о том, как она голодна. Но Оливия не могла ответить Энтони такой же нежностью.
— Спасибо, — только и сказала она.
Энтони выждал несколько секунд, а затем спросил:
— Значит, ты придешь?
— Да… да, через минутку…
Она опять умолкла в нерешительности, и в каюте воцарилось тягостное молчание. Нахмурившись, хозяин судна направился на палубу. Неужели он ее обидел? Но это же смешно!
Их тела и души звучали в унисон, дополняя друг друга. Он чувствовал это и понимал, что она испытывает то же самое, причем чувствовал с того момента, когда она переступила порог его дома. А теперь эта связь как будто внезапно оборвались.
Неужели она сожалеет о ночи любви? Сожалеет, что больше не девушка? Боится последствий того, что произошло, и обвиняет в этом его? Что ж, пожалуй, несмотря на его клятву, реакция Оливии может быть непредсказуемой.
Энтони взобрался на верхнюю палубу и встал позади Джетро, взглянув сначала на паруса, а затем на остров. Теперь уже четко различались его зеленые долины и белесые утесы. Он отдал распоряжение, и матросы полезли по вантам, отвязывая большой белый марсель и сворачивая его на реях.
Оливия с нижней палубы внимательно наблюдала за их действиями. Все происходило четко и слаженно, каждое движение, отточено! Это напоминало ей поиск решения шахматной задачи или вывод нужной математической формулы.
Когда она поднялась по трапу, Энтони поспешил ей навстречу. Лицо его было мрачным, огоньки в глаза погасли.
Оливия села за стол. Тут были кастрюлька с вареными яйцами, пшеничный хлеб и горшочек масла, кувшинчик с медом, розовая ветчина а кувшин эля. Несмотря на душевные муки, она была голодна.
Энтони сел напротив, подставил лицо солнцу и ветру и ненадолго закрыл глаза.
— Зачем они сворачивают парус? — Она старалась говорить спокойно и заинтересованно.
— Марсель самый заметный парус, — бесстрастным тоном объяснил он. — Я не хочу привлекать внимание.
Энтони взял кувшин и вознамерился наполнить ее кружку. Их взгляды встретились. Оливия отвернулась, увидев недоумение и вопрос в её глазах.
Взяв вареное яйцо, она постучала по столу, чтобы разбить скорлупу.
— Ты хочешь подойти тайно потому, что ты пират, или это из-за войны? — спросила она, стараясь держать себя в руках.
— Ни то ни другое.
— Но ты же на стороне короля, — удивилась она. — Ты говорил о моем отце как о королевском тюремщике. Он, прищурившись, посмотрел на нее.
— У меня нет времени на эту войну. Почти семь лет страну заливает кровь, брат идет на брата, отец на сына. И ради чего? Это всего лишь столкновение амбиций короля и Кромвеля. — Он коротко и довольно неприятно рассмеялся. — Я пират, контрабандист и наемник. И продаю свой корабль и свои таланты тому, кто больше заплатит.
Горечь, сквозившая в его тоне, и это циничное заявление заставили ее содрогнуться.
— Как я попаду домой? — почти с отчаянием спросила Оливия. Руки ее задрожали, и яйцо выскользнуло на стол. Покраснев, она подняла его.
— В чем дело? — тихо спросил он, и его глаза вновь стали ласковыми, горечь исчезла.
Оливия лишь покачала головой. Разве она могла рассказать о том, что ее так мучит? И как говорить об этом с человеком, который вновь вернул грязь в ее жизнь, и теперь эти воспоминания стали такими же живыми, как тот ужасный год ее детства?
— Если вы не хотите привлекать к себе внимания, то как я попаду домой? — повторила она, счищая с яйца остатки скорлупы.
Энтони резал ветчину. Гнев пересилил в нем обиду, потому что он не собирался поддаваться боли, которую причинял отказ. Если она не хочет, он не будет добиваться ее доверия. У него есть дела поважнее. Пусть их пути с Оливией Гренвилл и пересеклись, но она удалится, не оставив в его душе следа. Значит, на этот раз он ошибся. Интуиция обманула его. Как сказал Адам, когда-нибудь должен же случиться первый прокол. Ладно, он позволит этой невинной малютке вернуться к своей спокойной, привилегированной жизни. Она не будет страдать от нежелательных последствий — он об этом позаботился.
— Могу я предложить вам ломтик ветчины — сухо спросил он.
— Благодарю.
Положив ломтик ей на тарелку, он таким же бесстрастным тоном проговорил :
— Один из членов команды, у которого на острове семья, доставит вас на берег, а там вас встретят и отвезут домой. История, которую вы расскажете, весьма правдива. Вы оступились и упали с утеса вниз. Крестьянин по имени Джон Баркер подобрал вас и принес к себе домой, где вас лечили все это время. Жена Баркера кое-что понимает в медицине. Ее многочисленных детей мне никогда не удается сосчитать.
На мгновение в его глазах мелькнула улыбка. Затем он помрачнел и продолжил:
— Скажете, что несколько дней не могли вспомнить, кто вы. Когда же вы окончательно пришли в себя, вас отвезли домой. Естественно, вы будете чрезвычайно благодарны Баркерам за внимание и заботу и проследите — я в этом уверен, — чтобы лорд Гренвилл вознаградил их.
Энтони вел себя так, будто давал ей урок достойного поведения, ибо сомневался, что она сама способна осознать свои обязательства. Оливию покоробил его менторский тон, но она не в силах была изменить царящую за столом атмосферу. Слова застревали у нее в горле.
— Моего отца нет дома, — ответила девушка, тотчас решив, что за ним, наверное, послали. Фиби скорее всего вызвала его в связи с ее исчезновением, и он, возможно, уже здесь. И как ни тяжело предстать перед ним с лживыми оправданиями, ничто не могло быть хуже, чем находиться здесь, рядом с этим пиратом.
Оливия его не понимала. Хозяин «Танцующего ветра» опять изменился. Его лицо стало другим, оно как-то заострилось. Золотистые волосы, снова перевязанные ленточкой на затылке, резко контрастировали с обликом Энтони. В нем не было мягкости. Не было веселья.
— Ну, я думаю, вы или жена лорда Гренвилла сделаете это за него, — сказал Энтони и поднес свою кружку к губам.
Его тон был настолько оскорбительным, что Оливии захотелось плеснуть содержимым своей кружки ему прямо в холодное, насмешливое лицо.
— Прошу прощения. — С высоко поднятой головой и пылающими от гнева щеками она удалилась.
Энтони смотрел поверх поручней на остров. Они теперь заметно приблизились, вот вроде бы и опасные камни на его западной оконечности. Они приближались к течению, огибающему мыс Святой Екатерины, но этим ясным летним днем подводные скалы никакой угрозы не представляли.
В «Якоре» у него назначена встреча с главарем мародеров, Он медленно отхлебнул из кружки. Интересно, умен этот человек или просто жадный мерзавец?
Его губы тронула циничная улыбка. Если это жадный глупец, его будет нетрудно обмануть. Если же он умен… тогда другое дело.
Оливия его больше не интересовала. Она обманула его ожидания. Или он ее. Теперь не важно. Развлечения, какими бы приятными они ни были, не должны влиять на принятие решений.
— Я закончил с платьем. Не очень-то привычная для меня работа, — прервал размышления хозяина Адам. Передавая платье Оливии Энтони, он недовольно поморщился: — Больше тут ничего сделать нельзя.
— Полагаю, леди Оливия будет чрезвычайно благодарна, — безразличным тоном отозвался Энтони.
— Ну да, конечно. — Адам окинул Энтони понимающим взглядом. — Что там у вас случилось? Мне казалось, что с дамой все было легко и приятно.
— Отнеси ей одежду, Адам.
В его словах сквозила скука. Слуга уловил настроение хозяина, и оно ему не понравилось. Он заколебался.
— Что-то не так?
— Хотел бы я знать… — Энтони перевел взгляд на острог, я затем пожал плечами. — Какая разница? Мне казалось… но я ошибался. — Он коротко рассмеялся. — Когда-нибудь должна же случиться первая неудача, правда?
— Как скажете.
— По-моему, это твои слова, — безжалостно напомнил Энтони. Однако его ответ повис в воздухе: Адам уже спускался на главную палубу.
Оливия стояла у стола с картой, с интересом разглядывая оставленные Энтони записи и пытаясь проникнуть в их смысл. Пока она поняла лишь, что это показания секстанта и компаса. Очертания острова и побережья на карте ни о чем ей не говорили. Вода была раскрашена различными оттенками синего и помечена цифрами. Оливия погрузилась в решение загадки, уйдя в безопасный и неподвижный мир чистой мысли, Она даже не заметила, когда открылась дверь каюты.
— Это все, что можно было сделать с вашей одеждой.
— О, я уверена, что все чудесно, Адам! — Оливия обернулась к нему и ответила со всей теплотой, на которую только была способна.
— Сомневаюсь, что вы не перемените свое мнение, когда взглянете повнимательнее. — Он положил платье и нижнюю юбку на кровать.
Оливия подошла ближе и взглянула на свой наряд.
— Да, вроде бы одежда стала короче, — с сомнением произнесла она.
— К тому времени когда вы скатились вниз, от нее мало что осталось.
Оливия ощутила, что обидела старика, и подхватила значительно укоротившуюся одежду.
— Ну к-конечно, конечно. Ты просто творишь чудеса, Адам. По крайней мере я отправлюсь домой в более или менее пристойном виде, — сказала она и ослепительно ему улыбнулась. Адам кивнул. Ему не понравилась эта улыбка. Девушка была на грани срыва, и не составит большого труда вывести ее из себя. Очень странно. Возможно, этим объясняется мрачное настроение Энтони. Хозяин «Танцующего ветра» давно уже так не выглядел.
— Наденьте, посмотрим, как сидит ваше платье, — попросил Адам и отвернулся.
— Когда мы высадимся на берег, Адам?
— Господь с вами, мы не будем высаживаться. — Он вновь повернулся к ней и протянул туфли, которые были на ней во время падения. — С ними все в порядке, а вот чулки превратились в лохмотья. Но думаю, вы как-нибудь обойдетесь без них.
— Не важно, — нетерпеливо отмахнулась она. — Почему мы не будем высаживаться?
Адам молча смотрел на нее, не зная, рассказал ли ей Энтони об ущелье, служившем безопасной гаванью для «Танцующего ветра».
Ну конечно, Энтони говорил, что ее переправят на берег, вспомнила Оливия.
— Значит, здесь есть бухта? — настаивала она.
— Я не могу вам этого сказать. — Слуга почтительно кивнул ей и вышел.
Вновь оставшись одна, Оливия встала коленями на скамью под решетчатым окном и стала смотреть, как приближается остров. Покинув судно, она больше не увидит пирата. Вот и хорошо. Она слезла со скамьи и двинулась к кровати, чтобы рассмотреть приведенные в порядок вещи. Одежда ей поможет. Надев свое платье, она снова станет собой.
И тут ее охватила дрожь. Опять она пытается стереть из памяти то, что с ней произошло.
Оливия сорвала с себя ночную рубашку и быстро переоделась. Платье и нижняя юбка стали короче, но Адам, в общем, оказался искусным портным, и швы были почти не видны. Она сунула босые ноги в туфли. Как странно — она ходила босиком… такая беспечная, словно погруженная в сон.
Оливия вновь подошла к окну и стала коленями на скамью чтобы наблюдать за приближением к острову, очертания которого становились все яснее. Вот мыс Святой Екатерины. Она часто гуляла по каменистой тропинке в скалах над самым мысом. А всего несколько дней назад, перед кораблекрушением, они с Фиби устроили пикник на холме Святой Екатерины. На вершину холма вел крутой подъем, но оттуда открывался прекрасный вид на Ла-Манш и на побережье Дорсета.
Расскажет ли она Фиби правду обо всем, что произошло? Вряд ли возможно скрыть что-либо от женщины, которая столько лет была ее ближайшей подругой и была посвящена в самые интимные подробности ее жизни.
Дверь у нее за спиной открылась, и в каюту вошел Энтони.
— Мне нужно закрыть иллюминатор и задернуть занавески, — сухо и бесстрастно проговорил он. — Вам, видимо, придется оставаться здесь. Место нашей стоянки является тайной. Никто, кроме экипажа судна, не должен его знать.
Он почти обвинял ее в предательстве. Но ей легче было бы простить гнев, чем понять жалость и отвращение, которые она не могла объяснить.
— Я знаю, что стоянка находится где-то под тропинкой, с которой я упала, — отозвалась она. — Это оскорбительно — предполагать, что я кому-нибудь выдам вас.
Он равнодушно пожал плечами и потянулся, чтобы закрыть окно. Оливия тотчас соскользнула со скамьи, нырнув под его руками и резко отшатнувшись. Щека и веко Энтони дернулись, но Оливия не смотрела на него и поэтому ничего не заметила. Он задернул занавески, и в каюте стало значительно темнее.
— Мы станем на якорь после наступления темноты.
Ударив кремнем по огниву, он зажег масляную лампу над кроватью.
— Мне нужно снять швы с вашей ноги. Я оставил бы эту работу вашему врачу, но члены крестьянской семьи, которые ухаживали за вами все эти дни, не в состоянии сами зашивать раны, и у них нет денег, чтобы платить врачу. Возникнут ненужные вопросы.
— Не очень-то логично — вы доверяете мне во всем, что касается случившегося на корабле, но упорно скрываете место его стоянки.
Энтони достал из шкафа деревянную шкатулку.
— Я верю в ваш инстинкт самосохранения, — бесстрастно ответил он. — Вряд ли вы пойдете на скандал, который вызовет правда о вашем исчезновении, независимо от того, насколько вам безразлична — как вы утверждали — ваша репутация. Но даже сделав это, вы не причините мне вреда, поскольку не знаете, где искать меня и мое судно.
Оливия подумала, что попытайся она теперь объяснить Энтони перемену в их отношениях, это все равно не помогло бы. В его глазах не было ни сострадания, ни понимания, не прощения. Как она могла ошибиться в нем?! Впрочем, Оливия отдавала себе отчет, что точно так же он, должно быть, думал о ней. Она предстала перед ним человеком, который никогда не существовал, который мог окунуться в мир грез и поддаться страсти. Она обманула его.
— Давайте. — Он открыл шкатулку и достал пару тонких ножниц. — Это не займет много времени,
Оливия подняла платье и нижнюю юбку и на сей раз не почувствовала никакого волнения или опасной страсти. Так, обычная процедура, которая действительно быстро завершилась. Энтони с шумом захлопнул крышку.
— Адам останется с вами, чтобы вы не поддались искушению отдернуть занавеску.
— Мне не нужен тюремщик, — запротестовала Оливия. — Я не буду смотреть, если вы этого не хотите. Он задержался у порога.
— Почему, отказывая в доверии мне, вы полагаете, что я должен доверять вам?
Она не нашлась с ответом и отвернулась от него, качнув головой.
Вошел Адам с большой корзиной одежды, сел на скамью у окна и принялся за починку. Через минуту Оливия вернулась к своим размышлениям над картой.
«Танцующий ветер» пробирался вдоль берега под самыми скалами по глубокому каналу, известному лишь местным морякам. В сумерках судно миновало мыс Святой Екатерины. Когда солнце село, фрегат на малой скорости проскользнул мимо заброшенных маленьких бухточек, а затем как будто растворился в скале.
Оливия почувствовала, что движение прекратилось, и услышала грохот якорных цепей. За те часы, что они сидели в каюте, Адам уже несколько раз подливал в лампу масло. Он не делал попыток завязать разговор, и Оливия с головой ушла в изучение карт. Скоро она стала читать их так же легки, как опытный моряк.
— Пора приготовиться к выходу на палубу, — нарушил молчание Адам, откладывая шитье, Оливия поднялась на палубу за ним следом. Было темно, и девушка различала лишь едва заметное серебристое свечсние неба и слабое мерцание звезды. Они как будто наводились в какой-то пещере. Воздух был теплым и неподвижным, совсем не таким, как в открытом море. Запахи, правда, были приятными: Оливия различала аромат морских водорослей, зеленой травы на вершине утеса, жимолости и клевера. Может, они и не высадились на берег, но земля была где-то рядом.
— Вы готовы? — раздался у нее над ухом голос хозяина «Танцующего ветра», и она, повернув голову, встретила твердый взгляд его глубоко посаженных серых глаз.
Ее захлестнула волна печали, раскаяния, тоска по тому, что не сбылось.
— Прости меня, — невольно вырвалось у нее.
— За что? — холодно и безжалостно отозвался он. Она молча покачала головой.
— Вы сможете перелезть через поручни?
— Да.
— Лодка ждет внизу. К сожалению, вам придется завязать глаза, пока вы не высадитесь на берег.
Оливия не ответила. Какое теперь имеет значение, что они будут делать? Она подошла к поручням и взглянула вниз на покачивающуюся в темноте одномачтовую лодку.
— Мне спускаться? — Ее голос звучал ровно.
— Да. — Энтони помог ей перелезть через поручни и сесть в лодку. Она подняла глаза. Лицо его казалось бледным, глаза блестели, как серые кристаллы льда. Сняв с шеи косынку, Энтони плотно скатал ее и бросил в лодку. Кто-то из команды поднял ее.
Повязка на глазах Оливии была еще теплой. От нее исходил такой знакомой, родной запах Энтони, что сердце ее замерло. Она вдыхала и вдыхала в себя обволакивающую тьму, и неожиданно ужас прошлого полностью исчез. Она ощутила лишь сильное тело Энтони. Его губы. Его руки. Ей стало дурно, началось головокружение, и она ухватилась за борт шлюпки.
— С вами все в порядке, мисс? — Озабоченный голос вернул ее к действительности.
— Да, спасибо. Нам еще долго?
— Не очень.
Они удалялись от «Танцующего ветра», и Оливия прислушалась к тихому плеску весел. Внезапно ветер усилился, и она поняла, что матросы подняли парус. А потом Оливия утратила ориентацию и чувство времени. Между тем кто-то негромко запел, и ему подтянули остальные. Наконец пение смолкло. Послышался скрежет шлюпки о песок, и все стихло.
— Теперь можно снять? — спросила Оливия, взявшись за повязку.
— Да, мисс.
Развязав косынку и заморгав, она вгляделась в полутьму. Непонятно, где они, ясно лишь, что это маленькая бухта. Впереди чернело море, в небо с трех сторон вздымались скалы. А вот и звездная россыпь. Никаких признаков «Танцующего ветра» Оливия не обнаружила, но она не удивилась. Они ведь довольно долго плыли на шлюпке.
Мужчины, выпрыгнув из лодки, втащили ее на песчаный берег. Затем заботливо помогли вылезти своей пассажирке.
— Придется подняться вверх по тропинке, мисс.
— Ничего, я осилю, — ответила она и улыбнулась обратившемуся к ней человеку. Он выглядел очень встревоженным.
— Подождать тебя, Майк?
— Нет, я переночую дома. — Майк зашагал по песку к тонкой белой линии среди утесов. — Сюда, мисс. Повозка будет ждать наверху. — Оливия последовала за ним, сунув косынку Энтони в карман платья.


Энтони рассматривал себя в зеркале. Поправив завитые усы, украшавшие теперь его верхнюю губу, он нахмурился и поднес к бровям черный карандаш.
— Ну как, Адам? Подходяще? — спросил он с сильным местным акцентом.
— Угу, — угрюмо ответил слуга и протянул ему вязаную шапочку, которую обычно носят моряки. — Так что же случилось с девушкой?
Энтони не ответил. Низко надвинув шапочку на глаза, он тщательно заправлял под нее волосы.
— Полагаю, у меня достаточно неприятный вид, — заключил он. — Зачернить зубы — прекрасная идея, правда?
— Кажется, вы сказали, что она особенная.


— Черт бы тебя побрал, Адам! Я не намерен это обсуждать!
— Значит, вас сильно задело? — Адам не отреагировал на грубость хозяина. Он воспитывал его с самого рождения менял ему пеленки, поил молоком из соски, оберегал во время ужасного бегства из Богемии после битвы при Белой Горе. Он спас его и привез в семью отца, в их огромный дом в Лондоне.
Он видел, как отвергли младенца те, кто обязан был защищать его…
— Адам, дьявол тебя забери! Ты спишь? Набери немного вот этих румян. Мне нужно сделать свой нос багровым и распухшим. — Адам послушно взял коробочку с румянами.
— Вы хотите превратить себя в клоуна?
— Нет, всего лишь в любителя выпить. Поторопись. Ты управляешься со всем этим лучше меня.
Адам сделал то, о чем его просили, проявив при этом настоящее искусство. Когда он закончил, испещренное сизыми прожилками лицо Энтони зловеще побагровело.
— Кого вы берете с собой для охраны?
— Сэма… но я не жду осложнений. У человека есть товар на продажу, а у меня деньги. Какие тут могут быть неприятности?
— А если это ловушка?
— Они не могли выследить меня. Кораблекрушение — не моих рук дело.
— Мало ли что может быть, — мрачно произнес Адам, закрывая крышкой коробочку с румянами.
— Я знаю, что делаю, Адам.
— Ага. Вот что я вам скажу: вы зря затеяли эту опасную игру.
Энтони обернулся:
— Я дал Эллен слово, Адам, и я не отступлюсь. Мой отец предал ее, но я совсем другой человек.
— Много будет пользы для Эллен, если вы будете болтаться на дереве.
— Этого не случится.
— Ваш отец тоже так думал, — мрачно сказал Адам. — И он не считал, что предает Эллен… сначала. Его голова была полна благородных мыслей. Стоя с ним на палубе «Изабеллы», мы нисколько не сомневались, что выполняем свой долг и потому правы, как вы теперь. И посмотрите, чем все это кончилось.
— Мой отец сражался за веру, за идеалы, — коротко рассмеялся Энтони. — Он был крестоносцем. И предал женщину, которая любила его, сначала ради идеалов, а потом… — Его голос стих, а затем снова зазвучал уверенно и громко: — Но я сражаюсь ради собственных интересов, Адам. Мне гораздо легче, ибо не надо выбирать. Я сам забочусь о своей безопасности и сам принимаю решения. Я марширую только под собственный барабан. — Он слегка коснулся плеча старого слуги и, улыбнувшись, двинулся к выходу.
— Это и есть основа моей безопасности.
— Как скажете, — ответил Адам закрывшейся двери.
Он тяжело опустился на скамью у решетчатого окна, раздвинул занавески и открыл окно, чтобы подышать воздухом, пропитанным ночными запахами скал, среди которых нашел убежище «Танцующий ветер».
Двадцать восемь лет назад отец Энтони, сэр Эдвард Кэкстон, покинул Дувр в компании молодых единомышленников, добровольцев протестантской армии короля Богемии Фридриха, сражавшегося против императора-католика Фердинанда. Адам сопровождал сэра Эдварда в качестве слуги. Идеалы протестантов утонули в крови во время резни у Белой Горы.
Отец Энтони выжил на поле брани, но не смог избежать мести императора. Агенты Фердинанда разыскали его и убили прямо на пороге комнаты, в которой его возлюбленная рожала их ребенка.
Убийцы дождались, пока она родит, а затем перерезали ей горло и ушли, оставив забрызганного кровью ребенка лежать у нее между ног; пуповина, связывавшая его с матерью, все еще пульсировала.
Но они не знали, что в комнате спрятался за занавеской Адам. Он ничем не мог помочь ни сэру Эдварду, ни леди Элизабет, но он спас ребенка и вдохнул в него жизнь. Выходив малыша, он привез его в Лондон к бабушке и дедушке.
Но родители отца отвергли его. То, что Эдвард пренебрег семьей ради каких-то мнимых идеалов, а также то, что мальчик незаконнорожденным, казалось им достаточным основанием. Они прогнали слугу с ребенком со своего порога, угрожая спустить собак. И Адам отправился к единственному человеку, который, по его мнению, мог принять незаконнорожденного сына Эдварда Кэкстона.
Эллен Лейланд, дочь деревенского дворянина, любила Эдварда Кэкстона. Он тоже любил ее, но трубный зов религиозных идеалов был сильнее. В упоении военными действиями, он забыл ее и предался греховным удовольствиям в постели леди Элизабет Богемской…
Эллен воспитала сына своего последнего любовника, как родного. В крошечном хэмпширском рыбачьем поселке Кихевен она научила Энтони письму и математике, познакомила его с произведениями философов, привила вкус к знаниям. С помощью Адама она помогла ему найти свое место среди контрабандистов и рыбаков — людей, которых тем или иным способом кормило море.
Энтони знал, что его отвергла семья отца и что у него нет законного места в этой жизни; он усвоил эти горькие уроки. Но он всегда чувствовал любовь Адама и Эллен, которую называл тетей, когда его об этом спрашивали.
Он доказал свою способность выживать, подумал Адам, вставая и морщась от боли в коленных суставах. Он опытен и непредсказуем. Многие любили Энтони Кэкстона, хотя кое-кто с удовольствием отправил бы его на виселицу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь на всю жизнь - Фэйзер Джейн



Интересный роман, читала с удовольствием, но одно не понятно они в конце поженились? Или как? ))))
Любовь на всю жизнь - Фэйзер ДжейнНаиля
19.11.2012, 19.45





Наиля, я вот тоже об этом подумала))))rnа так, классный очень роман))
Любовь на всю жизнь - Фэйзер ДжейнLoreal
22.11.2012, 16.38





мені дуже сподобався цей роман.....тільки жалб що він не великий...)))
Любовь на всю жизнь - Фэйзер ДжейнОлівія
26.01.2013, 23.09





Жаль,что они не поженились,а так роман классный!
Любовь на всю жизнь - Фэйзер ДжейнНаталья 66
29.12.2013, 21.51





Роман потрясающий! Перечитывала трижды. И не важно, что они не поженились, главное это их взаимная любовь.
Любовь на всю жизнь - Фэйзер ДжейнКсеня
23.05.2016, 20.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100