Читать онлайн Изумрудный лебедь, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Изумрудный лебедь - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.29 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Изумрудный лебедь - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Изумрудный лебедь - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Изумрудный лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22

Миранда медленно встала, когда лорд Харкорт вошел в зеленую спальню. Голос ее показался графу тонким, когда она обратилась к нему:
— Я рада, что вы здесь, милорд, потому что мне надо кое-что спросить у вас.
— Да, я думаю, и ты должна кое-что объяснить мне. Почему ты исчезла на целый день? Тебе не приходило в голову, что герцог мог заметить подмену? — спросил он резко. После долгих часов беспокойства за нее он еле сдерживался. — От других это не укрылось, и чудо, что герцог, по-видимому, не настолько зорок, чтобы понять разницу.
Миранда только пожала плечами, и это движение разъярило его. Граф сделал шаг к ней, но она отступила и смотрела на него с холодностью, под которой угадывалась ужасная душевная боль, и он не мог не прочесть этой боли в ее глазах. Харкорт понял, что их объятия нынешним утром не излечили ее от этой боли.
Ее спокойствие встревожило его. Он почувствовал в ней твердую решимость, проявлявшуюся и во взгляде, и в движениях. Ни ее домашнее платье, ни босые ноги, ни взлохмаченные волосы, по которым время от времени она проводила рукой, ничего не меняли в ее облике. Она была тверда, отважна и полна решимости.
— Если герцог ничего не заметил, милорд, я думаю, все устроилось, как вы и хотели. Вы во мне больше не нуждаетесь. А Мод склоняется к тому, чтобы принять уготованную ей участь.
— Миранда!
— Нет! — крикнула она. — Нет, милорд. Ответьте мне! Вы заплатили им за то, чтобы они покинули меня? Вы пригрозили им, а потом подкупили их, так?
Гарет был так ошарашен, что не мог собраться с мыслями и соврать что-нибудь правдоподобное.
— Вы им заплатили, сэр? — повторила она, и глаза ее ярко сверкнули на смертельно бледном лице.
И с мрачным смирением Гарет понял: он зашел слишком далеко и не имеет права
обманывать ее и дальше. Он чувствовал, что Миранда еще не готова услышать и принять правду, но был вынужден рассказать ей все.
— Да, — ответил он спокойно, — я заплатил им пятьдесят золотых, которые обещал заплатить тебе. А причина у меня была для этого вполне серьезная. Выслушай меня, и ты все поймешь.
— И они… взяли эти деньги… взяли ваши чертовы деньги! — сказала она с горечью. На лице ее было написано такое отвращение, что Гарет содрогнулся.


— Выслушай меня, Миранда. — Он обнял ее за плечи. — Только не перебивай, пока я не закончу. Потом можешь говорить что хочешь и задавать любые вопросы. Но, клянусь тебе, все обстоит совсем не так, как ты думаешь. Тебя никто не предавал.
Миранда слышала его слова, видела убежденность в его темных глазах, но тяжкое предчувствие, охватившее ее, преодолеть было невозможно. Ей казалось, сейчас произойдет что-то ужасное. Она молча смотрела на него и выражением лица напомнила ему узника, готового принять смерть от рук своего палача. И он решился — приступил к своему долгому рассказу, начав с описания ночи Святого Варфоломея.
Ему казалось, что прошло уже несколько часов, когда он наконец закончил свой рассказ, и теперь в комнате был слышен только один звук — бормотание Чипа, сидевшего на подоконнике и теребившего лапкой занавеску.
Когда Гарет был уже не в силах больше выносить молчание Миранды, она заговорила. Но голос ее был каким-то странно безразличным, словно ей все равно.
— Как вы можете быть уверены, что я сестра Мод?
— Этот маленький знак в форме полумесяца у тебя на затылке, — ответил Гарет, стараясь говорить как можно спокойнее. — Такой же знак носит на теле Мод, такой же есть у меня. Такой был и у твоей матери. Это знак Харкортов.
Миранда подняла руку, чтобы потрогать отметину на затылке под волосами. Она ее не чувствовала, но знала, что пятно там есть, как знала и то, что бесполезно отрицать очевидные факты. Она и Мод были сестрами-близнецами. И дело было не только в том, что ее затылок украшал этот знак. Она чувствовала их родственную связь и понимала, что и Мод это ощущает.
— Очень немногим было известно об исчезнувшем ребенке, — сказал Гарет. — В ту ужасную ночь было столько убийств, столько крови, столько ужаса, что пропажа крошечного ребенка стала незначительным событием по сравнению с остальными преступлениями.
Снова воцарилось мрачное молчание. Гарет был серьезно обеспокоен страшной бледностью Миранды и странным блеском ее глаз.
Она старалась не смотреть ему прямо в лицо, а когда он протянул руку, чтобы приподнять ее подбородок и заглянуть в глаза, она отшатнулась, будто он хотел ее ударить.
— Ты понимаешь, что это значит?
Он не был уверен в том, что она слышала его слова. Он так и знал. Ее нужно было сначала подготовить и только потом все рассказывать. Это оказалось для нее слишком сильным потрясением.
— Да, — ответила Миранда, — понимаю. Вы использовали и обманули меня. И вы отослали отсюда мою семью.
— Эти люди не твоя семья, — возразил Гарет. — Они уехали, потому что поняли — это необходимо. Они заставили меня пообещать, что я все объясню тебе. Скажу, что они не бросили тебя. Они поняли, что больше не могут быть вместе с тобой.
Теперь, когда он ей это объяснил, она все поймет и перестанет страдать.
— Кто сказал, что они мне больше не нужны? — спросила Миранда. В ее глазах полыхнула ярость, будто молния ударила. Глаза ее сверкали, а бледные щеки разрумянились. — Вы! Это решение приняли вы! Они моя семья! Они любили меня. Они всегда были со мной. Я не Харкорт и не д'Альбар… Я то, чем была всегда, и у вас нет никакого права вмешиваться в мою жизнь. Вы, вы купили мою семью, как если бы они… были обычным товаром и вы могли распоряжаться их жизнями по своему усмотрению. Вы предали меня, мою веру в вас, мою…
— Тише, Светлячок, пожалуйста, тише. — Гарет потянулся к ней, притянул ее к себе, стараясь успокоить. — Светлячок, послушай меня. Ты не можешь сейчас рассуждать здраво. Как только я понял, кто ты, я не смог оставаться безучастным к твоей судьбе. Я был обязан вернуть тебя в тот круг, к которому ты принадлежишь по праву рождения.
Миранда резко отпрянула от него.
— Нет, милорд, вы лжете! Вы увидели во мне средство удовлетворить свои честолюбивые помыслы, — сказала Миранда твердо. — И вам было безразлично, кого для этого использовать.
Гарет попытался снова привлечь ее к себе. Он гладил ее волосы и говорил:
— Не стану отрицать, честолюбие тоже мной двигало, это верно. Честолюбие — великая сила. Но оно касается и тебя, Миранда. Подумай, чего я хотел добиться для тебя. Ты могла бы стать королевой Франции.
— А если я не хочу этого? — спросила она, вырываясь из его объятий. — Если такие планы вызывают у меня только отвращение? Что тогда, милорд?
— Ты не для того создана, чтобы жить на улице, ты ведь и сама это понимаешь, — сказал он, пытаясь говорить спокойно и веско. — Я открыл тебе дверь в новую жизнь. Знаю, что поначалу это ошеломило, но готов поклясться, что твоя судьба в этом.
Миранда покачала головой.
— Нет-нет! — ответила она с горечью. — Мне здесь не место. — Она смотрела на него решительно и непреклонно. — Мод выйдет замуж ради ваших честолюбивых планов, но не я.
Она отвернулась, охваченная невыносимой болью, вызванной его предательством. И что бы он ни говорил, что бы он ни сделал, этим ее не унять. От его слов ей становилось только хуже. С той самой минуты, как он ее встретил, он не думал ни о чем ином, кроме своих честолюбивых планов. Даже в минуты любви. И потому истина, которой он с ней поделился, не возымела никакого действия. Миранда оставалась такой, какая она есть. И никакие слова не могли ее изменить.
— Миранда, любовь моя…
— Не называйте меня так! — крикнула она. — Между нами было достаточно лжи, милорд. Не будем множить ее. Вам всегда была абсолютно безразлична моя судьба. Вы не чувствовали ко мне ни крупицы любви. О чем вы думали, милорд, когда держали меня в объятиях и занимались со мной любовью? Хотели успокоить?.. Чтобы я не помешала вдруг вашим планам!
Этого он не мог вынести. Он схватил ее за плечи, притянул к себе и принялся гладить ее волосы, плечи, спину. Он пропускал сквозь пальцы ее золотисто-каштановые волосы, в отчаянии пытаясь убедить, что все не так, что он безумно любит ее.
— Миранда! Прекрати! Любовь к тебе не имела никакого отношения ко всему остальному. Я совершенно не думал об этом…
— А как насчет сегодняшнего утра? — спросила она, вырываясь из его объятий с такой силой, какой он в ней и не подозревал. — Значит, то, что вы сегодня утром занимались со мной любовью, не имело никакого отношения к тому, чтобы обмануть меня, ввести в заблуждение, заставить повиноваться?
Она смотрела на него тем же ясным и безжалостным взглядом. Внезапно плечи ее опустились, гнев оставил ее. И она сказала тихо, но с невыразимой болью:
— Я любила вас…
— Миранда, моя дорогая девочка…
— Уходите! — крикнула она, зажимая уши руками, чтобы не слышать его, и в ее жесте было столько же отчаяния, сколько и бессилия.
Отчаяние ее было столь искренним, столь всепоглощающим, что Гарет не посмел усугублять его своим присутствием. Он предвидел, что объяснение с ней будет нелегким, но не ожидал ничего подобного. Он и представить себе не мог эту ужасную сцену. Он молча стоял, не зная, что сказать, как оправдаться, как отступить, не рискуя ухудшить положение.
— Позже, — наконец вымолвил он. — Мы поговорим с тобой позже.
Он пошел к двери, не заметив в смятении, что дверь открыта. Он закрыл дверь за собой и, не оборачиваясь, пошел в свою спальню, но тут же спохватился, вспомнив о гостях. Королева не простит его длительного отсутствия.
Пока граф шел к лестнице, не глядя по сторонам, леди Мэри выступила из укромного уголка, где до сих пор скрывалась. Это была небольшая кладовая напротив зеленой спальни. Леди Мэри молча стояла, глядя на дверь напротив, и с горечью думала о том, как верна старая поговорка: «Подслушивающие редко слышат приятное для себя».
«Занимался любовью сегодня утром…» И это говорила не Мод, а другая девушка. Это говорила любовница Гарета. Он имел любовницу, и она жила под одной крышей с ним. «Я любила вас…» — сказала девушка.
Мэри что было силы сжала зубы, пытаясь преодолеть приступ тошноты. Харкорт навязал эту девицу ей, навязал своей сестре, навязал ее общество самой королеве. Какой чудовищный обман! Какое низкое предательство! Она не могла перенести этого. Не секрет, что мужчины содержат любовниц, развлекаются со шлюхами. Но обычно они прячут их подальше от жен, невест и своих семей. Тогда это не приводит ни к каким осложнениям. Но то, что происходило здесь, было из ряда вон выходящим, вопиющим нарушением неписаных правил. Никогда еще она не слышала, чтобы Гарет говорил таким тоном, никогда она не слышала в его голосе такого смущения, горечи, даже отчаяния… Он был увлечен этой особой, он оказался в сложном положении. Он погряз в постыдной связи, немыслимой для подлинного рыцаря ее величества. Ни один достойный человек никогда бы и не помыслил о столь бесстыдной связи.
Леди Мэри спустилась вниз по лестнице к гостям так же незаметно и неслышно, как и поднялась наверх.


Часом позже Мод заглянула в комнату Миранды. Наконец-то королева и ее свита вернулись в Уайтхолл. Их сопровождали граф Харкорт и герцог Руасси.
— Вы уже легли. Миранда?
Миранда была полумертва от боли и отчаяния. Вся ее жизнь оказалась разбита вдребезги. А что ей сказать Мод? Разделить ли с сестрой то, что она узнала, или оставить в блаженном неведении?
— Нет, я не сплю.
— Почему вы сидите в темноте?
Мод вошла и закрыла за собой дверь. Миранда не лежала в постели, а сидела на подоконнике, поджав ноги. Чип развалился у нее на коленях.
— Я любовалась звездами.
Мод нахмурилась. Голос Миранды звучал необычно. Он был хриплым, будто она простудилась. Мод приблизилась к ней и наклонилась над Чипом пощекотать его животик. Шея ее была обнажена, волосы гладко зачесаны — их скрывал головной убор, — и тут Миранда увидела тонкий знак в форме полумесяца внизу затылка своей сестры. Ее рука невольно поднялась, чтобы прикоснуться к такому же точно полумесяцу на собственной шее.
— Вы расскажете мне, что произошло там, внизу?
— О да! — Мод села рядом с Мирандой. Помолчав с минуту, чтобы собраться с мыслями, она глубоко вздохнула, потом, смущаясь, но необычно возбужденная, выпалила: — Он меня поцеловал! Это так странно и так чудесно. Вы знаете, что при этом чувствуешь?
— О да, полагаю, что знаю, — ответила Миранда вяло.
— В чем дело? — Мод протянула к ней руки. — Почему вы такая печальная, Миранда? Что случилось?
Миранда, не отвечая, отмахнулась. В этом жесте была безнадежность.
— Значит, теперь вы склонны согласиться выйти за герцога? Да?
Мод покачала головой:
— Не знаю. Похоже, что я себя не знала как следует. Все в моей жизни теперь перевернулось.
Миранда, ощутившая с особой остротой горькую иронию, испытала огромное искушение расхохотаться.
Так и должно быть у сестер: что у одной, то и у другой.
Обе они брошены на произвол судьбы, потому что графу Харкорту вздумалось разыгрывать Господа Бога.
— В чем дело, Миранда? — продолжала настойчиво допытываться Мод. — Никогда не видела вас такой печальной. Может, я могу вам чем-нибудь помочь?
Миранда соскользнула с подоконника, не выпуская из объятий Чипа.
— Я ухожу, — ответила она.
— Почему? — Мод была в ужасе. — Это потому, что я заняла ваше место? Вы думаете, что больше не нужны здесь?
— Не нужна, — ответила Миранда. — Но это не единственная причина. Мне надо найти своих, пока они не отбыли во Францию. Возникло недоразумение, и они решили, что я не вернусь к ним. Поэтому на рассвете я покидаю этот дом.
— Я не хочу, чтобы вы нас покинули, — медленно произнесла Мод, будто сама удивляясь своим словам.
— Тогда пойдемте со мной, — ответила Миранда не задумываясь. И вдруг эта нелепая идея показалась ей вполне осуществимой, она оживилась и повеселела. — Последнее приключение вместе, — сказала она и вновь стала прежней веселой Мирандой. — Поедемте со мной в Фолкстон, Мод. У вас будет время подумать обо всем, и вы поймете, чего хотите. Вы сможете сами принять решение. И отвечать за него будете только перед самой собой. Боюсь, что такой возможности вам больше никогда не представится.
Мод смотрела на нее широко раскрытыми глазами и видела в ее глазах собственное отражение. Она отражалась в глазах Миранды, а Миранда — в ее глазах. И видела свою собственную жизнь, разрываемую на части. Даже бросая вызов своим опекунам, она только отвечала на чинимое ими насилие, она не принимала собственных решений. Теперь же ей предоставлялась возможность ясно понять, чего она хочет в жизни. Она наконец могла бы понять, что ей надо. Узнать себя.
— А что сказать герцогу? — медленно спросила она. — Завтра они должны подписать брачный контракт.
— Сошлются на вашу внезапную болезнь.
Мод кивнула:
— Это никого не удивит. Но они разгневаются.
— Нет, не думаю, — возразила Миранда. — Мы оставим им записку. Напишем, что вы вернетесь через неделю. Милорд поймет.
— Как он может понять поступок, который я и сама-то не понимаю?
— Поймет — и все тут. — Миранда потянулась к Мод и обняла ее. — Итак, мы уходим на рассвете. У меня нет денег, но мы с Чипом сумеем их заработать.
— О, деньги есть у меня, — с готовностью отозвалась Мод. Она смотрела на Миранду с возрастающим удивлением. — Почему я это делаю?
— Потому что вы мне нужны, — ответила Миранда. — И еще потому, что это нужно вам самой.
И по какой-то непонятной причине этот ответ показался Мод убедительным. Словно она долго отгадывала сложную и запутанную шараду, и эта фраза стала ключом к разгадке. Вот только смысла этой шарады Мод все равно не понимала.


Гарет уже в который раз пошел ладьей, устало гадая, когда же королеве наскучит игра. Сначала он намеренно проигрывал, чтобы поскорее закончить этот без конца длившийся вечер, но потом решил, что так выйдет только хуже. Королева была слишком хорошей шахматисткой и слишком быстро соображала, чтобы ее можно было легко обмануть. А в случае если бы он вызвал ее неудовольствие, едва ли ему удалось бы так скоро, как хотелось, вернуться в тишину своей спальни.
Елизавета сделала ход слоном. Ее длинные белые, унизанные кольцами пальцы не отпускали фигуру до тех пор, пока она не убедилась, что ход сделан правильно. Потом она улыбнулась:
— Шах, сэр.
Гарет оглядел шахматную доску. Он мог бы играть дальше, добиваясь ничьей, или согласиться на проигрыш. Он поднял глаза на королеву и заметил злорадный блеск в ее черных глазах — она прекрасно понимала, о чем он думает.
— Принимаю ваше поражение, милорд Харкорт, — сказала она. — Боюсь, что мысли ваши нынешним вечером заняты не игрой. Сегодня вам у меня не выиграть.
Гарет опрокинул своего короля и печально улыбнулся:
— Ваше величество очень проницательны.
Елизавета рассмеялась, довольная комплиментом. Она поднялась из-за шахматного стола, и Гарет тотчас же вскочил. Елизавета отослала своих измученных придворных дам спать, как только они прибыли в Уайтхолл. Герцог Руасси давно уже принес свои извинения и был отпущен как почетный гость, имеющий право на снисхождение, но подданный Елизаветы был обязан подчиняться ее правилам. А Елизавете, страдающей бессонницей, был нужен кто-то скоротать длинную ночь за игрой в шахматы.
— Я нахожу герцога Руасси интересным мужчиной, — заметила она, раскрывая веер и обмахиваясь им. — Он не глуп.
— Вы совершенно правы, ваше величество.
— Похоже, он не сомневается в том, что осада Парижа принесет Генриху полный успех. Он в этом абсолютно уверен. — Королева подняла выщипанную, тонкую бровь. — Хотелось бы и мне иметь такую уверенность. А вы что думаете, милорд?
— Думаю, что правда на его стороне, мадам.
Королева сложила веер и теперь похлопывала им по ладони.
— Конечно, я и не ожидала от вас иного ответа. После того, что произошло с вашей семьей во время этой бойни. Если Генриху удастся закрепить за собой корону Франции, брак вашей воспитанницы принесет Харкортам почести и деньги. Верно?
Понимая, что этот вопрос ответа не требует, Гарет только кивнул.
— Я еще не знаю, принесет ли Англии благо воцарение Генриха Наваррского на французском престоле, — задумчиво сказала Елизавета. — Впрочем, хорошие отношения с французским двором никогда не помешают.
— Для меня на первом месте всегда была верность и преданность моей королеве.
Елизавета довольно кивнула:
— Я люблю, когда мои люди проявляют честолюбие, лорд Харкорт. Честолюбие и жажда власти — надежные помощники в достижении целей. — Она улыбнулась, и Харкорт снова заметил странный блеск в ее глазах. — Честолюбие и жажда власти — очень удобные ниточки, за которые легко дергать… — Внезапно она повернулась, собираясь удалиться на покой. — Доброй ночи, милорд.
— Надеюсь, ваше величество будет спать хорошо. — раскланялся Гарет и не поднимал головы, пока королева не удалилась в свои личные покои. Потом с невольным вздохом облегчения покинул зал. Он прошел не более половины длинного коридора, когда впереди распахнулась дверь.
Ему преградила путь леди Мэри Эбернети. Она остановилась как раз под лампой, укрепленной в нише в стене, и первая пришедшая Гарету мысль была о том, что его невеста занемогла или чем-то смертельно напугана, а возможно, получила какое-то ужасное известие Лицо ее, белое, без кровинки, было похоже на безжизненную маску, а глаза, глубоко запавшие, смотрели пристально в одну точку. Она стояла совершенно неподвижно и глядела на него, будто он был чудовищем из преисподней.
— Мэри? — сказал он останавливаясь. — В чем дело? Что случилось?
— Мне надо поговорить с вами наедине, сэр. — Голос ее звучал глухо.
Она отступила в маленькую комнатку, где, по-видимому, ожидала его появления. Изумленный и встревоженный, Гарет последовал за ней.
— Что случилось? — повторил он, наклоняясь подкрутить фитиль в стоявшей на маленьком столике лампе, потом высоко поднял ее, чтобы осветить комнату лучше и разглядеть Мэри. И сказал с беспокойством: — Вы выглядите больной, Мэри.
— Я… я… мне дурно, — сказала она тем же безжизненным голосом. — Вы… у вас… плотская связь с этой девушкой. — И тут ее голос обрел силу: — Она вовсе не ваша воспитанница! Вы завели позорную интрижку под собственным кровом… с… с кем? Кто она?
Гарет осторожно поставил лампу на стол. Он понятия не имел, как Мэри стало известно о его связи с Мирандой, но теперь, глядя в лицо своей нареченной, испытал облегчение. Облегчение, какое, вероятно, испытывает только что исповедавшийся грешник. И потому он обдумывал ответ с рассчитанным цинизмом.
— Кто она? — повторила Мэри. Теперь на ее высоких скулах рдели два алых пятна, подчеркивая бледность кожи. Глаза ее горели праведным гневом. — Вы привезли ее в свой дом, чтобы сделать любовницей?
Гарет подумал, что лучше всего сказать ей правду:
— Нет, вначале я просто встретил Миранду в труппе бродячих комедиантов.
— Бродяжка! И вне всякого сомнения, воровка. И вы вступили в преступную плотскую связь с подзаборной потаскушкой в своем собственном доме?! — Мэри задыхалась от я роста.
— Миранда не потаскушка, Мэри, — спокойно возразил Гарет.
Он был изумлен силой ее страсти. Женщина, никогда не терявшая головы, ни при каких обстоятельствах не показывавшая своих чувств, никогда не сказавшая и не сделавшая ничего, не взвесив предварительно последствий, набросилась на него с яростью мегеры:
— И вы готовы защищать это презренное создание? Готовы ради нее оскорблять свою сестру и меня? Готовы пожертвовать ради нее своей честью? — Голос ее сорвался, но когда Гарет попытался заговорить, она властно подняла руку. — И эта тварь еще говорила о любви! Что скажете на это, милорд Харкорт? Случайно встреченная на дороге потаскушка говорила вам о любви! Я слышала каждое слово!
— А… — Гарету теперь стало ясно, как его невеста узнала обо всем. — За этим кроется нечто гораздо большее, Мэри.
— О, сейчас вы скажете мне, что любите ее! — Мэри умолкла на полуслове, задрожав от этой отвратительной мысли. — Это верх пошлости! Люди в нашем положении не помышляют о любви.
Гарет только пожал плечами. Он провел рукой по лицу, будто старался что-то вспомнить. Он никак не ожидал, что его обвинят в пошлости и разврате. Но потом подумал, что от Мэри следовало ожидать именно этого. Он не мог бы сказать точно, что во всей этой истории задело ее больше всего. Его любовная связь? Или то, что это происходило у него в доме, под его кровом? Или слово «любовь», названное Мэри пошлостью? Или то, что это слово произнесла Миранда?
И как, ради всего святого, теперь он выпутается из этой истории? Мэри знала о существовании двойника Мод, хотя, по-видимому, ей пока было неясно, зачем и каким образом появилась Миранда и какое отношение все это имело к недостойному поведению ее жениха.
Кип тоже знал о существовании двойника Мод. И сколько времени еше понадобится, чтобы и Генриху стало известно об этом?
Мэри смотрела на мужчину, за которого собиралась замуж. Она смотрела на мужчину, унизившегося до того, чтобы связаться с подзаборной шлюхой, с воровкой. И это в ее глазах было непростительным грехом. Она принадлежала к роду герцогов Эбернети. Ее происхождение было столь же высоким, как и происхождение Харкортов. И она не могла простить такое оскорбление. Даже будущему мужу.
— Можете принять к сведению, милорд, — заявила она ледяным тоном, — что наша помолвка расторгнута.
Глаза Гарета, черные и непроницаемые, были обращены к ней с выражением, которое она не могла ни понять, ни истолковать. И когда он заговорил, голос его звучал спокойно:
— Ваше желание для меня закон, мадам.
Мэри не двинулась с места, но продолжала смотреть на него с гневом и отвращением, столь сильными, что его пробрала дрожь.
Потом резким движением она сорвала с руки обручальное кольцо. И, к величайшему изумлению Гарета, бросила кольцо в него… через всю комнату. Оно ударило его довольно сильно в правый висок. И цель, и сила удара были рассчитаны безупречно.
Удивленный, Гарет прижал руку ко лбу. Он был липким от крови. Оправа кольца была украшена алмазами и оцарапала висок довольно сильно. С минуту они молча смотрели друг на друга, и Мэри, должно быть, была шокирована столь несвойственным ей поступком не меньше, чем Гарет. Потом она резко повернулась. Юбки ее взметнулись, и она бросилась вон.
Гарет нагнулся и поднял кольцо, упавшее к его ногам. Висок саднило. Он медленно выпрямился, потирая ранку. Впервые его посетила мысль о том, что, возможно, он совсем и не знал Мэри.


Солнце уже вставало и окрашивало розовым небо на востоке, когда Гарет поднимался по ступенькам пристани в свой сад. Он прошел по тропинке и вошел в дом через боковую дверь. Слуги уже проснулись и занимались своими делами — готовили завтрак и накрывали на стол в обеденном зале, а Гарет свернул на черную лестницу. Ему не хотелось сейчас встречаться с Генрихом, известным как ранняя пташка, до тех пор, пока он не продумает, каким будет его следующий шаг.
Дверь зеленой спальни была открыта настежь. Он остановился и заглянул внутрь, потом вошел, чувствуя, что сердце его заколотилось как бешеное. Постель была в беспорядке. Платяной шкаф и ящики для белья открыты.
Гарет молча выругался, проклиная себя за глупость. Похоже было, что ему на роду написано недооценивать женщин. Конечно, Миранда ушла. Он рассчитывал, что за ночь Миранда одумается, но рассчитал, видно, неправильно. Она покинула его.
Пока он стоял как громом пораженный, пытаясь сообразить, что делать дальше, из спальни Мод, расположенной дальше по коридору, послышался крик. Гарет круто обернулся. Из комнаты Мод вылетела Берта, размахивая клочком бумаги. Она хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная из воды.
— Милорд, — выговорила она наконец, — леди Мод…
Гарет быстро направился к ней, заставил ее отступить назад, в комнату Мод, и закрыл за собой дверь. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что случилось. Спальня Мод являла собой точно такое же зрелище, как и спальня Миранды. Они ушли вдвоем.
— Успокойся, женщина.
Он взял письмо из рук Берты, опустившейся с рыданием на любимое кресло Мод.
— Моя малышка… моя крошка! Что с ней сталось? Как она могла так поступить?
Гарет, не обращая внимания на причитания Берты, быстро пробежал глазами аккуратно написанное послание. Его воспитанница сообщала ему, что отправляется вместе с Мирандой искать ее семью. Волноваться за них не надо. У них есть деньги на путешествие, которое, по ее расчетам, должно занять неделю. А тем временем можно сообщить герцогу Руасси, что она занемогла.
Почерк принадлежал Мод, но слог, безусловно, она позаимствовала у Миранды.
Уж это-то было ясно Гарету как день. Он подумал, что и все остальное ему тоже должно быть ясно, но уверенности на этот счет у него не было.
В письме ничто не указывало на то, что Мод известна тайна ее родства с Мирандой. Но с другой стороны, если она не знала, что они сестры, то зачем ей понадобилось бежать с бродячей акробаткой?
— Да перестань ты наконец вопить, женщина! — сказал Гарет в сердцах, потому что причитания Берты становились все громче. — Не мешай мне думать.
Близнецы. Ему казалось, что объяснение именно в этом. И Мод чувствовала эту связь между ними, даже если не понимала, в чем эта связь состоит.
— Гарет, девушка сбежала!
— Знаю, Имоджин.
Нисколько не удивляясь, он взглянул на нее. Его бы удивило другое: если бы его сестра не проведала об исчезновении Миранды в ближайшие пять минут. Имоджин вошла без стука и теперь оглядывала пустую комнату с видом глубочайшего изумления.
— Но почему? Почему она сбежала?
Лицо Гарета было мрачным.
— У нее были для этого причины. Клянусь Господом.
— Но Мод? Где Мод?
— Сбежала! — завопила Берта.
— Сбежала? Куда?
— В Дувр или Фолкстон… а возможно, в Рамсгит, — размышлял вслух Гарет, комкая в руке письмо Мод.
— Но почему? — Голос Имоджин зазвенел, что предвещало истерику.
— Давай поговорим об этом где-нибудь в другом месте. — Гарет не переносил истерик вообще, но когда в истерике бились две женщины сразу, это было уже чересчур. — Берта, оставайся здесь и всем, кто будет интересоваться леди Мод, говори, что она заболела. Я побеседую с тобой позже.
Он взял сестру за руку и осторожно повел к двери. Зеленая спальня находилась близко, и там можно было надежно уединиться.
— Сюда, сестра. — Гарет закрыл за ними дверь. — А теперь давай мирно и спокойно все обсудим.
Имоджин с трагическим видом обмахивалась веером.
— Я не понимаю. Почему ты так спокоен? Мод пропала! Вторая девушка тоже! Генрих готов подписать брачный контракт уже сегодня утром. А невеста пропала!.. — Голос Имоджин снова зазвенел, угрожая перейти в крик.
— Согласен с тобой, ситуация не очень приятная, — ответил Гарет тоном, столь хорошо знакомым Миранде, но вызывающим ужас у сестры.
— Это она забрала ее с собой? Эта девица увлекла за собой Мод? Я знаю, что это ее рук дело. Я всегда знала, что это несбыточный план. Ты не разбираешься в женщинах, Гарет! Никогда ничего в них не понимал! — Имоджин возбужденно мерила комнату шагами. — Почему ты не позволил мне решить все самой?
В отчаянии она всплеснула руками.
— Ничего не потеряно, Имоджин, — сказал он, садясь на край кровати. — Мод вернется. Она уже готова признать, что Генрих привлекателен…
— Так она с ним встречалась? — Имоджин смотрела на него широко раскрытыми глазами, как на сумасшедшего. — Она…
— Вчера вечером… и вчера утром они катались по реке..
Имоджин от удивления открыла рот…
— Так вот о чем толковал Дюфор! Значит, вчера вечером в зале была Мод, а не та, другая?
Гарет устало кивнул:
— Совершенно верно.
Имоджин тотчас же воспрянула духом:
— В таком случае все великолепно. Мы избавились от той, другой, Мод выйдет за Генриха, и все будет точно так, как мы задумали.
— Да, — согласился Гарет поднимаясь, — все будет именно так.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Изумрудный лебедь - Фэйзер Джейн



муторный
Изумрудный лебедь - Фэйзер Джейнлира
29.06.2014, 17.53





муторный
Изумрудный лебедь - Фэйзер Джейнлира
29.06.2014, 17.53





Хочу скачать
Изумрудный лебедь - Фэйзер ДжейнПетя
26.11.2015, 16.43





Симпатичный романчик. Лихо придумано
Изумрудный лебедь - Фэйзер ДжейнСофи-Мари
20.09.2016, 14.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100