Читать онлайн Изумрудный лебедь, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Изумрудный лебедь - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.31 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Изумрудный лебедь - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Изумрудный лебедь - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Изумрудный лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Лорд Харкорт сидел чуть раскачиваясь на табуретке. Он выпустил колечко дыма высоко к почерневшим, закопченным стропилам потолка и, прищурившись, смотрел на кружку эля.
Он много выпил, но алкоголь, похоже, не оказал на него никакого действия.
— Твоя очередь бросать кости, Гарет. — Брайен подался вперед, щуря глаза, чтобы сквозь дым разглядеть цифры на костях, брошенных на перевернутый бочонок из-под эля, который служил им столом.
Гарет сделал большой глоток и сгреб кости. Некоторое время он держал их в ладони, потом рассчитанно ленивым движением метнул через стол.
— Ха! Сегодня тебе дьявольски везет, мой друг. — Брайен резко повернулся на своей табуретке. — Эй, парень! Принеси-ка еще кувшин эля!
Гарет прекратил раскачиваться.
— Все, ребята, больше я пить не буду, и играть мне больше сегодня не хочется. У меня есть предчувствие, что скоро счастье мне изменит.
— Эй, Харкорт, ты же не покинешь нас, пока мы не отыгрались? Не может быть, что ты не оставишь нам надежды! — закричал лорд Лестер. — Очень не по-джентльменски уходить с выигрышем.
Гарет только улыбнулся.
— Я готов ответить на вызов любому джентльмену, обвиняющему меня в недостойном поведении, Лестер. Но, право же, мне хочется поскорее лечь в постель.
Он сгреб сверкающую кучку гиней и опустил их в кожаный мешочек на поясе.
— А, ты рвешься назад, в объятия своей сестрицы! — расхохотался Брайен, отпивая добрый глоток из своей кружки. — Ты дал своей сестре слишком много воли, мой мальчик, — продолжал он журить Гарета, не забывая, впрочем, о выпивке. — Так же было и с Шарлоттой.
Гарет побледнел, щека у него дернулась. Он ничего не ответил. Несколько секунд Брайен смотрел на него, по-прежнему ухмыляясь, потом, осознав, что сказал, покраснел до корней волос. Он с отчаянием бросал взгляды на своих товарищей и собутыльников, но все они, включая и Кипа, хранили каменное молчание. Они смотрели куда-то в сторону и старались не встречаться с ним взглядом.
— Прошу прощения, Гарет, если я позволил себе что-то лишнее, — пробормотал Брайен.
Гарет встал и вышел из низкой комнатушки таверны.
— Но ведь это правда, — сказал Брайен, обращаясь к собутыльникам, как бы оправдываясь и защищаясь.
— Да, — ответил Кип мрачно, — но думаешь, Гарет сам этого не знает?
— Сегодня он показался мне не таким меланхоличным, как всегда, — заметил Лестер, собирая кости. — Пока тебя не дернуло высказаться, Росситер.
Брайен промямлил что-то и протянул свою кружку слуге, чтобы тот снова ее наполнил.
— Этот брак герцога Руасси и леди Мод значит для него очень много, — заметил Кип. — Хотя все зависит от того, как на это посмотреть. Однако не думаю, что возникнут сложности.
— Право же, нет, — пробормотал Уорвик. — Эта девица — просто лакомый кусочек. Я-то думал, она больная, чуть ли не умирающая, а она показалась мне совсем здоровой.
— Да, вполне здоровой, — откликнулся Кип, чертя пальцем в лужице эля, расплескавшегося на столе. — Будто она и дня в своей жизни не болела.
— Этот брак с Руасси опять принесет семье власть и при английском, и при французском дворах.
— Да, судя по всему, Елизавета сегодня слушала его весьма благосклонно, — пробормотал Кип будто про себя.
— Уж она постаралась выдоить из него все о том, что происходит за границей.
— Я много размышлял, почему Гарет так долго оставался праздным после того, как он был в силе, при власти, после того, как он привык пользоваться таким влиянием, — задумчиво заметил лорд Лестер.
— Да, все это много значило для него, — согласился Брай-ен. — Прежде…
Ему не было нужды заканчивать фразу. Кип заметил лукаво:
— Есть надежда, что брак с Мэри Эбернети не будет бесплодным.
— Да. уж она-то не принесет ему никаких неприятностей, — хмыкнул Уорвик. — Она чиста, как свежевыпавший снег, и обладает таким же чувством долга, как монахиня.
— Она должна постараться родить наследников, если не хочет, чтобы его сестра ее со свету сжила.
— Но у сестры нет потомства. Леди Имоджин не проявля: ет желания рожать детей. Сомневаюсь, что Дюфор способен позаботиться о продолжении рода, — ухмыльнулся Брайен.
— Хочешь сказать, он не в силах заставить себя совокупиться с ней и дать ей дитя? — спросил Лестер с непристойным хихиканьем.
— Возможно, он не способен ни па то, ни на другое, — сказал Брайен, снова бросая кости. — Что с тобой, Кип? Парень, да ты уснул над своей чашей!
— Прошу прошения, я немного задремал, — ответил Кип, но его острые, проницательные глаза не казались сонными, словно он мысленно решал какую-то загадку.


Гарет направился к реке, всматриваясь в темноту и держа шпагу наготове. В эти часы на улицах было опасно. Но пока что он слышал только звук собственных шагов. При виде неровно освещенной набережной и пристани Ламбета он ускорил шаги и вышел из грязного переулка на улицу, освещенную фонарем, подвешенным на носу барки перевозчика.
Гарет ступил на борт и, садясь на скамью, плотнее запахнул плащ.
— В имение Харкортов, за пристанью Стрэнда, — скомандовал он.
— Да, милорд. — Перевозчик взялся за весла, и барка скоро оказалась на середине реки. Было около четырех часов утра, и вода была черна, как деготь, а небо над ней еще чернее. Маленькое суденышко внезапно вильнуло, и откуда-то из темноты до Гарета донеслось хоть и приглушенное, но столь явственное проклятие, будто его произнесли совсем рядом.
— Чума и оспа на тебя! — выругался перевозчик, чудом избежав столкновения с плотом, с которого двое мужчин ловили угрей. — Почему на вашем плоту нет фонаря?
Единственным ответом, который он услышал, было:
— Чтоб Господь послал на тебя проказу!
Гарет кутался в свой плащ и ежился, мечтая согреться и жалея о том, что не оделся потеплее. Но он не рассчитывал сегодня так задержаться. Потом он стал думать о словах Брайена.
Брайен не сказал ничего, кроме правды, но сам он вряд ли понял, как близок к истине. Откуда Брайену было распознать в Имоджин похожую на одержимость любовь к брату, сродни той, которую сам Гарет питал к Шарлотте? Каждая минута в жизни Имоджин была посвящена заботам о брате. Она жила ради него и для него. И поскольку он сам знал власть и силу такой всепоглощающей любви, он не мог ее отвергнуть, как была отвергнута его собственная любовь.
Его мрачные раздумья были прерваны, когда барка перевозчика ударилась с глухим стуком в причал. Он легко спрыгнул на берег, бросил перевозчику шиллинг и направился к калитке. Привратник, зевая во весь рот, одной рукой снимал шляпу, а другой пытался выкрутить фитиль своего фонаря.
— Прошу прощения, милорд. Должно быть, задремал, — бормотал он.
Гарет только хмыкнул и взял у него фонарь.
— Я сам доберусь до дома, — сказал он.
Теперь уже небо на востоке посветлело. Фонари, расположенные вдоль дорожки, ведущей к дому, почти догорели, а один или два и вовсе погасли.
Зоркие глаза Гарета уловили мелькнувшее на дорожке впереди оранжевое пятно — Миранда, как обычно босоногая, бежала ему навстречу. Рядом с ней прыгал верный Чип.
— Милорд?
Гарет нахмурился, пытаясь освободиться от мрачных воспоминаний, окутавших его, как облако.
— Что ты здесь делаешь, Миранда?
Лицо ее казалось бледным пятном в темноте, а глаза черными.
— Не могла уснуть. Мне было так одиноко в этой неуютной спальне. Я чувствовала себя такой несчастной и жалкой! Не могу поверить, что я просто взяла и сняла туфли! И это в дополнение ко всему остальному! Леди Мэри так на меня смотрела! И вы не сказали ни слова… Поэтому я решила, что выйду и дождусь вас здесь.
Она улыбалась ему чуть неуверенно. Внезапно под порывом ветра с реки смоляной факел вспыхнул ярче и осветил их лица. Улыбка Миранды исчезла.
— О, что с вами? — спросила она, инстинктивно потянувшись рукой к его лицу, будто прикосновение ее пальчика могло стереть горькую складку у его рта и боль в глазах. — Что случилось? Неужели вернулся тот кошмар?
Он смотрел сверху вниз в ее озабоченное и встревоженное личико, в огромные синие глаза, полные тревоги за него и смотревшие так прямо и открыто.
Что могла она знать о черных цепких щупальцах одержимости? О пламени, горевшем жарче, чем огни преисподней, и о стыде, приходившем на смену постыдной страсти? Что ей было известно о власти желания, о безумной потребности в другом человеке, об отчаянном томлении? Желание забыться, очиститься от тягостных кошмаров в общении с этой простой, не запятнанной грехом душой охватило его с непреодолимой силой.
Руки его потянулись к ней, чтобы обхватить ее тонкую талию. Ее пальчик все еще был прижат к его губам. В глазах девушки он видел серьезную озабоченность, сменившуюся мгновенным изумлением, в свою очередь, уступившим Место чистой страсти. Она убрала палец от его рта, протянула к нему обе руки и жадно подставила губы его поцелую.
Фонарь над их головами шипел, и его иссякающее пламя трепетало, а фитиль наконец погас. Сад погрузился в темноту, облака закрыли луну, влажный ночной воздух был полон аромата роз и левкоев. И теперь, в темноте, Гарету показалось, что Миранда источает соблазн и тайну. Под простым оранжевым одеянием угадывалось стройное тело, которое он держал в объятиях; маленькая головка прижалась к его щеке. Когда она прижалась ртом к его губам, он ощутил восторг и томление, пронзившие все его тело.
У ее губ был свежий и сладкий вкус, как у только что испеченного хлеба. Они были теплыми, податливыми и жадными, но он сразу понял, что она неопытна. Поцелуи ее были поцелуями девственницы, ни разу в жизни еще не целовавшей мужчину, и, несмотря на бешеное желание, его затопила огромная нежность к ней. И пальцы его, уже расшнуровывавшие ее корсаж, были нежны, хотя и дрожали от желания прикоснуться к ее груди.
Груди у нее были маленькие, но совершенной формы и легли в его ладони, будто и были созданы для него. Ее губы становились все требовательнее, и, лаская восхитительные округлости ее грудей, проводя пальцами по соскам, внезапно проснувшимся к жизни и приподнявшимся, как бутоны, он услышал ее слабый стон.
Подняв голову, Гарет смотрел на бледный овал ее лица. Голова ее была запрокинута, и он видел стройную обнаженную шею. Он поцеловал впадинку у основания шеи, нежную ямочку, в которой отчаянно билась жилка, и губы его медленно спустились ниже от шеи к правой груди. Он принялся ласкать и дразнить языком маленький отвердевший сосок. А когда этот бутон оказался между его губами, он слегка прикусил его. Миранда застонала, но так тихо, будто боялась нарушить безмолвие ночи. Его губы коснулись ее левой груди, а ладонью он прикрыл правую.
В ароматной тени сада их ласки казались нереальными, будто все происходило во сне, будто они оба подчинялись какой-то странной магии. Они не произносили ни слова, и в эту минуту слова им были не нужны. Миранда в своем безыскусном нетерпении сбросила одежду, и она упала у ног девушки. Под платьем на ней ничего не было.
Руки Гарета блуждали по стройному телу девушки, и он упивался нежностью, прохладой и трепетом ее кожи под его ищущими пальцами. Он чувствовал ее нерешительность и робость, как и силу нарастающего в ней
возбуждения. Его собственное желание росло с каждым прикосновением к ее телу. Ее руки скользнули ему за спину, проникли под камзол и рубашку, гладили его кожу. В неловких ласках была та же пленительная нерешительность, что и в поцелуях, но с каждым прикосновением она становилась все увереннее.
Он ощущал под пальцами ее грудь и чувствовал, как бешено бьется ее сердце. Обнимая ее за талию, он встал на колени, наклонил голову и приник к ее юному телу. Миранда затрепетала. Его язык ласкающими движениями коснулся ее пупка — и он почувствовал, что все ее тело повлажнело, будто от росы. Его руки притянули ее ближе к себе, в то время как язык ласкал ее.
Ее тело пахло божественно, как ваниль и сливки. Ее ноги раздвигались, по мере того как он продолжал целовать ее, а пальцы его спускались все ниже и ниже и теперь скользнули между бедер, открывая тайны ее тела. Он бережно и нежно познавал Миранду, и потаенные складки ее плоти сопротивлялись этому вторжению. Когда же ее плоть подалась и раскрылась для его ласк, по телу ее снова пробежал трепет.
Руки ее ласкали и гладили его голову, неосознанно она пропускала густые пряди его волос сквозь пальцы, а в теле ее все нарастало непонятное томление, и она не могла остановиться и не могла больше выносить эту пытку ожидания, рвавшую ее тело па части. Вдруг ей показалось, что сейчас она взорвется, — она не могла больше ни дышать, ни говорить, потому что непонятные ей ощущения зарождались где-то в самой сердцевине ее существа и наполняли каждую клеточку ее тела, а потом медленно, очень медленно это наваждение начато проходить.
С минуту Гарет еще держал ее в объятиях. Его собственное дыхание было неровным и прерывистым, и его желание обладать ею стало мощным и всепоглощающим. Он не мог справиться и не желал справляться со своей страстью. Он потянул Миранду вниз, на траву, и она охотно подчинилась, смутно ощущая, что еще не все кончено, что должно произойти что-то еще.
Она склонилась над ним и расстегнула его камзол, расшнуровала рубашку. Ее неопытные ласки были нежными и сладостными, ее пальчик коснулся его груди, провел по его шее, по плечу, по уху, погладил волосы. Ее движения были легкими, воздушными — она не знала, как ласкать мужчину, чтобы доставить ему наслаждение, и в этой нерешительности Гарет находил особое очарование и прелесть, потому что ощущал в этих ее беглых ласках зарождающееся желание. Он узнавал его в трепете ее влажной кожи, когда она прикасалась к нему, читал во влажном блеске глаз, в ее приоткрытых в ожидании губах.
Он взял ее за руки и притянул их к своим облегающим штанам, и она расшнуровала их и высвободила его отвердевшее естество. Она прикоснулась и к нему самыми кончиками пальцев, тем же легким, нерешительным, беглым движением.
Гарет, улыбаясь, потянул ее и заставил лечь рядом с собой. Он снова раздвинул ее бедра, и снова по телу ее прошел уже знакомый ему трепет, и, когда его рука легла на нежный пушистый бугорок ее женственности, она рванулась к нему, подгоняемая неведомой ей силой. Тело ее было влажным, пульсировавшим желанием, готовым раскрыться ему навстречу. Его палец скользнул между ее бедер, и он почувствовал, как тело ее напряглось. Какая она маленькая, крепкая, тугая, думал он, целуя шелковистую кожу на внутренней стороне ее бедер. Его руки скользнули под ее спину, охватив ее ягодицы, и он восторженно улыбнулся, потому что они легли в его ладони, как прежде ее груди, будто и были созданы для этого.
В темноте он приподнялся над ней, поднимая и ее. и его плоть скользнула в ее тело. Она судорожно вздохнула, но не вскрикнула. Она была такой маленькой и тугой, что он боялся причинить ей боль, но в теле ее бродили вызванные им к жизни соки, и потому она без труда раскрылась для него. Он проникал в нее все глубже, крепко прижимая к себе, и, когда его плоть задвигалась внутри ее, он почувствовал отклик ее тела. будто своего собственного.
Теперь она приноровилась к его движениям, уловила их ритм. Они становились все яростнее по мере того, как он все глубже погружался в ее тугую шелковистую плоть. Он слышал тяжелое дыхание и легкие вскрики Миранды. Она напоминала ему какое-то дикое лесное существо, испуганное неожиданным вторжением.
Ему хотелось смеяться от удивившей его самого чистой радости, от этой встречи со счастьем, и, когда его семя изверглось в ее тело, смех его уже звенел в тишине и темноте ночи, и он продолжал прижимать ее к себе, пальцы его не выпускали ее оцепеневшего в его объятиях тела, и он ощущал плотно прижатый к нему влажный живот Миранды, будто они слились воедино.
Он не выпускал ее из объятий и продолжал прижимать к себе, пока по ее телу пробегали судороги наслаждения и он ощущал ее пульсирующую плоть. Все ее тело трепетало и в конце концов ее легкие вскрики и всхлипывания переросли в настоящие захлебывающиеся рыдания. И только когда она, совсем обмякшая и обессиленная, замерла в его объятиях, Гарет осторожно опустил ее на влажную траву и закрыл глаза, и его самого омыла волна сладостной и непреодолимой усталости.
Миранда лежала неподвижно. Ей казалось, что ее бедра и живот невесомы, и в то же время они были невероятно тяжелыми, а между ног она ощущала горячую влагу и легкое покалывание, напоминавшее о только что пережитом наслаждении. Она подумала, что граф уснул. Его дыхание стало глубоким, он казался расслабленным и отяжелевшим от усталости. Она посмотрела на небо и некоторое время разглядывала облака, постепенно редевшие и теперь уже пропускавшие серебристый рассеянный свет луны. В тишине она различала, как плещется вода о ступеньки пристани за стеной. Все остальное было погружено в безмолвие. В это время барки и лодки перевозчиков уже не сновали по реке, а обитатели огромного темного дома, чуть видного в сумеречном свете, спали в своих постелях.
Казалось, что не спали только они двое во всем Лондоне и что весь мир принадлежит только им двоим — им принадлежали расплывчатый свет луны, проносившиеся по небу облака и влажная трава, на которой они лежали, и сладостное благоухание лаврового куста над ними.
Потом Миранда услышала Чипа. Он бормотал что-то в темноте, и ей показалось, что он испуган. Миранда повернулась на бок и, опираясь на локоть, негромко окликнула его.
Он нерешительно приблизился, взгляд его был прикован к графу, неподвижно лежавшему рядом с Мирандой.
— Все хорошо, — прошептала она, протягивая ему руку. — Ничего дурного не случилось.
Гарет мгновенно очнулся. Он сел и на секунду закрыл глаза, потому что осознание случившегося потрясло его, как удар. Как это могло произойти? Как он это допустил?
Миранда робко дотронулась до его плеча:
— Милорд?
Он медленно повернулся к ней. Она улыбалась — нежно и трогательно.
— Боже мой, что я наделал!.. — пробормотал Гарет.
Миранда потянулась к своему брошенному на землю оранжевому одеянию. Она поняла столь же ясно, как если бы он произнес это вслух, что ей надо уйти, оставить его одного. И по правде говоря, она готова была это сделать без сожаления. То, что между ними произошло, было столь ново для нее, что она должна была сама разобраться в себе. Ей казалось, что вся ее жизнь теперь изменится. Все, во что она до сих пор верила, было брошено в тигель, а чему предстояло выйти из него, она не имела ни малейшего представления. Она натянула платье через голову, но руки ее так сильно дрожали, что она не могла зашнуровать корсаж. Все равно никто не мог увидеть, в каком беспорядке ее туалет. И незашнурованный корсаж не смог ей помешать вскарабкаться по плющу к себе в спальню. Почему-то ей не пришло в голову, что она могла бы войти в дом через боковую дверь, оставленную открытой для Гарета.
Девушка оглянулась на графа. Он поднялся на ноги и теперь стоял, откинув назад голову и глядя на небо. Его рубашка и камзол все еще были расстегнуты, но он успел зашнуровать штаны, когда она одевалась. Он не пошевелился, пока она быстро удалялась по дорожке. Чип, теперь умолкший, прыгал рядом с ней.
Гарет провел руками по волосам, сжал виски. Что он натворил! И главное, что им теперь делать?


Генрих, король Французский и Наваррский, стоял на носу корабля, входившего в устье Райской гавани. Судно вскоре оказалось в тихих и спокойных водах. По обе стороны гавани тянулись песчаные отмели, а над ними возвышались белые утесы. Серые громады укрепленного замка выделялись на фоне ярко-синего неба, и отсюда король даже мог различить овец, пасущихся на зеленых вершинах утесов.
Город Дувр угнездился у подножия утесов, и там вовсю кипела жизнь. Дуврская гавань, состоявшая из трех бухт, была запружена кораблями, военными и торговыми, и его собственное судно оказалось в длинной череде кораблей, собиравшихся бросить якорь.
— Вы заявите о себе констеблю замка, сир?
— Придержи язык, Магрэ. — Генрих говорил тихо, не разжимая губ и в то же время непринужденно потягиваясь и оправляя простую кожаную безрукавку на широкой груди. Сделал он это молниеносно — одним движением.
Граф покраснел, но предпочел не извиняться за свой промах. Он знал, что никогда больше не повторит подобной ошибки.
— Послать в замок курьера, ваша светлость?
Генрих поскреб подбородок, наблюдая кипящую жизнь порта. Весьма обычная картина для деловитого и работящего народа Елизаветы, подумал он с завистью. В то время как его собственное королевство никак не могло вырваться из водоворота междуусобных войн и постоянного безденежья, англичане неутомимо обустраивали страну, оснащали флот, строили корабли, расширяли границы империи. Одного беглого взгляда на гавань было достаточно даже для самого неискушенного человека, чтобы понять, на этом острове зародилась и выросла нация кораблестроителей и моряков.
— Пожалуй, следует послать, — неохотно ответил Генрих своему спутнику. Генрих никогда не любил торжественные приемы и почести, тем более теперь, после долгих месяцев боев. Он чувствовал себя не вполне готовым к светской жизни. — Хотя я предпочел бы въехать в Лондон скромно. Но Руасси здесь ожидают, ему хотят оказать достойный прием.
— Это так, милорд. — Магрэ отмахнулся от чайки, усевшейся на перила у самой его руки. — Деловой народ, эти англичане, — заметил он, как бы отвечая на не высказанную вслух мысль короля.
— Угу. — Генрих устремил взгляд на берег. Несмотря на солнце, ветер был прохладным, в его дуновении уже ощущалось приближение осени. Конечно, Руасси справится с осадой отлично, но Генрих не любил передоверять свои дела другим. Он должен быть уверен, что вернется во Францию до того, как. погода изменится и морские путешествия станут невозможными. У него не было времени на то, чтобы улещивать эту леди Мод и ухаживать за ней, как положено.
Вытащив миниатюру из кармана камзола, он внимательно рассматривал ее — впервые после того, как принял решение. Советники сочли его тогда слишком скоропалительным и импульсивным. Ведь они не знали, что их король ожидал такого случая уже много месяцев.
С миниатюры на него смотрело бледное серьезное лицо, в котором самым прекрасным были лазурно-синие глаза. Чуть выступающая нижняя губа выдавала чувственность. Гладко причесанные темные волосы отливали золотом. У нее было безупречное протестантское происхождение. В изменившихся обстоятельствах она была бы достойной заменой Маргариты де Валуа. И более того. Он провел по портрету Мод д'Альбар загрубевшим пальцем. Будет приятно для разнообразия жениться на девственнице. Маргарита вела бурную жизнь задолго до их свадьбы. Ходили слухи, что она не брезговала и собственными братьями. Впрочем, Генриха это не особенно заботило. Это был брак, обычный для людей их происхождения, не по любви, а в силу государственной необходимости — политический союз. Но он не оправдал ожиданий и принес Генриху одни только унижения.
Он надеялся объединить протестантов и католиков своей женитьбой на Маргарите. Но короля предали и обрекли его людей на гибель. Теперь об объединении и думать нечего. Он даст католической Франции королеву-гугенотку, мать которой была убита во время страшной бойни в ночь Святого Варфоломея. И тогда круг замкнется, и цена будет заплачена сполна.
Он сжал обветренные губы так, что они побелели, и ястребиный нос Генриха заострился. Он ничего не простил, и этим людям предстояло об этом узнать, когда он возложит на голову корону Франции, а в колыбель положит младенца-сына.
Генрих спрятал миниатюру в карман камзола и ушел с носа судна, где моряки уже засуетились, свертывая паруса на фок-мачте. Наконец судно стало на якорь вблизи гавани. Слуги поспешили вынести сундуки. Человек ранга герцога Руасси не мог предстать при дворе королевы Елизаветы без соответствующего гардероба, хотя, бросив сейчас взгляд на того, кто должен был стать герцогом Руасси, никто бы не подумал, что он располагает подобной одеждой. Генрих все еще был в том самом одеянии, в котором вел осаду Парижа и которое носил в своем лагере. На нем были безрукавка из бычьей кожи, штаны в обтяжку до колен и сапоги до бедер. Голова его оставалась непокрытой. Шпага у него была простая, без украшений, как и кинжал. Это было оружие солдата, и сталь местами была выщерблена, но края настолько остро отточены, что сквозь них, казалось, можно было смотреть на солнце.
Генриха гораздо больше, чем его личное имущество, волновали лошади, которых как раз в этот момент выводили из-под тента на корму. Его личного боевого коня вел грум, специально приставленный к животному.
— Он хорошо перенес путешествие по морю?
— Да, ваше… милорд, — ответил грум кланяясь.
Генрих потрепал Валуара по холке, и конь радостно заржал, уткнувшись мордой ему в плечо.
— Он всегда хорошо переносил путешествия.
— Будете высаживаться, ваша светлость? — Капитан шлюпа, англичанин, уже направлялся к своему благородному пассажиру через палубу. Он был бывалым, обветренным всеми ветрами моряком, обычно мало знавшимся с французами, тем более с французскими дворянами, но на сей раз он счел своего пассажира приятным спутником, простым в обращении и на диво хорошо знакомым с морским делом, а также весьма веселым собутыльником. Ему было жаль с ним расставаться. — Уже готова лодка, чтобы отвезти вас на берег, сэр. И скоро будут подготовлены плоты, на которых мы доставим лошадей.
— Примите мою благодарность, капитал Холл. — Генрих протянул ему руку. — Это было на редкость приятное путешествие.
— Чему способствовали добрый ветер и милосердная погода, — бодро ответил капитан, пожимая руку. — Для меня было большим удовольствием послужить вам. Когда вы будете возвращаться во Францию, надеюсь отвезти вас обратно.
— Если через две недели ваш корабль все еще будет в гавани, я буду счастлив совершить обратное путешествие с вами. — Генрих натянул толстые кожаные перчатки, доходившие до локтей.
Капитан поклонился и отошел к поручням, чтобы проследить, как его высокородный пассажир спустится вниз по раскачивающейся веревочной лестнице в лодку. Герцог и его дворяне сделали это с живостью и легкостью опытных моряков или, уж во всяком случае, закаленных солдат, и гребцы дружно взялись за весла. Скоро они оказались на достаточном расстоянии от шлюпа и двинулись по узкому проливу во внутреннюю бухту.
— Лучше нам тотчас же отправить гонца в замок, Магрэ, — сказал Генрих, ступая на берег. — Мы будем ждать его возвращения в «Черном якоре». — Он указал на здание постоялого двора на пирсе.
В мрачной на вид общей комнате постоялого двора король Франции весело махнул хозяину и указал на бочонок с элем:
— Наполни наши кружки, хозяин. Я удачно пересек канал и в ознаменование благополучного исхода моего морского путешествия хочу угостить своих спутников и всех твоих гостей.
Раздался рев одобрения. Компания, собравшаяся в таверне, была в восторге, и через несколько минут Генрих оказался в центре внимания веселых горожан.
Магрэ смиренно наблюдал эту сцену. Он привык, что его суверен охотно пил в компании своих солдат так же беззаботно, как сегодня. Монарх был подозрителен до такой степени, что порой это походило на одержимость, однако никто не мог бы догадаться об этом, глядя на него теперь, веселого и довольного, в шумной компании выпивох. Они уже считали его своим лучшим другом. Генрих доверял простым людям, а в коварстве подозревал только своих пэров, и — да будет милостив к нам Господь! — он был совершенно прав.
Констебль Дуврского замка выехал лично встретить герцога Руасси и его приближенных. Он окаменел, увидев своего благородного гостя, запросто бражничающего в дешевой гостинице в компании рыбаков и бродяг. Однако в облике гостя и его манерах было нечто такое, что удержало констебля от лишних высказываний.
Он сопроводил своих гостей в замок и тотчас же отправил в Лондон курьера с изъявлениями почтения герцога ее величеству и с просьбой принять его при дворе. Второе письмо было отправлено графу Харкорту с сообщением о прибытии герцога и с подспудно выраженной надеждой на то, что ему будет предложено остановиться под кровом Харкортов.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Изумрудный лебедь - Фэйзер Джейн



муторный
Изумрудный лебедь - Фэйзер Джейнлира
29.06.2014, 17.53





муторный
Изумрудный лебедь - Фэйзер Джейнлира
29.06.2014, 17.53





Хочу скачать
Изумрудный лебедь - Фэйзер ДжейнПетя
26.11.2015, 16.43





Симпатичный романчик. Лихо придумано
Изумрудный лебедь - Фэйзер ДжейнСофи-Мари
20.09.2016, 14.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100