Читать онлайн Фиалка, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Фиалка - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.22 (Голосов: 116)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Фиалка - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Фиалка - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Фиалка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Гарет брел домой, в Тригартан, по лунной дороге, печально обдумывая свое положение: в маленькой корнуолльской рыбачьей деревушке не было развлечений. В тавернах Фоуи оказалось прискорбно мало молодых бабенок, готовых пуститься во все тяжкие с высокородным представителем высшего общества. Хотя хозяйка «Корабля» подмигнула ему и разрешила скромную ласку — прикоснуться к ее перезрелой груди, когда наклонилась над столом, подавая кружку джина с водой. К сожалению, в этот момент на сцене появился ее муж, внешне приветливый и добродушный, но со столь мощными бицепсами, что они вполне могли соперничать с ручищами Габриэля, с которым хозяин выпивал в глубине пивной.
Удивительная внешность у этого шотландца. По-видимому, он вроде телохранителя, очень странный тип. Собственно говоря, решил Гарет, скромно рыгнув, все это дело чрезвычайно странное, с какой стороны ни посмотри: Джулиан покидает свои любимые поля сражений и играет роль опекуна при никому не известной испанской девице. Конечно, он делает это по приказу герцога Веллингтона, и это все объясняет. Джулиан так неукоснительно следует своему долгу, Решив пройти по проселочной дороге, Гарет попытался нырнуть в отверстие в изгороди, но нога зацепилась за перекладину, и он чуть было не полетел головой вперед. Тихонько ругаясь, он восстановил равновесие и пошел дальше через поле.
Близнецы Пенхэлланы также находились в таверне и пили, сидя в углу. Он обменялся с ними кивками, но в Лондоне они не принадлежали к одному кругу, поэтому у него не возникло потребности пойти на большее сближение. В этих двоих было нечто чертовски подозрительное… В Пенхэлланах текла дурная кровь, и всем это было известно.
Гарет все-таки нырнул в отверстие в живой изгороди из колючих кустов ежевики и остановился. Внизу и позади огни Фоуи уже погасли, горел, раскачиваясь, лишь фонарь на набережной на случай, если бы кто-нибудь пожелал ночью переправиться через реку. Впереди виднелись только поле и вершина утеса. До него доносился плеск волн у берега, у подножия. Черт возьми, он ведь не заблудился? Следовало идти по дороге. Гарет посмотрел вверх, на звездное небо, напрягая зрение и пытаясь определить расстояние, и уловил блеск огонька сквозь стволы деревьев впереди. Он понял, что, должно быть, это ворота Тригартана.
С удвоенной энергией Фортескью зашагал дальше и почувствовал огромное облегчение, когда узнал каменные ворота в конце дорожки. Часы, вынутые из нагрудного кармана, показывали одиннадцать. В Лондоне ночь только бы начиналась, а здесь в это время он мог рассчитывать лишь на то, что будет слушать шум моря да крики сов.
Когда он приблизился к дому, поперек тропинки упала огромная тень. Сердце подпрыгнуло и остановилось где-то в горле. Он круто повернулся и увидел гиганта Габриэля с фонарем в руке. Габриэль дружески улыбнулся:
— Надеюсь, вечер был для вас приятным. Славная компания, эти уроженцы Корнуолла.
Гарет оцепенел от того, что слуга заговорил с ним с такой фамильярностью.
— Послушайте, приятель…
— Ох, малый, я тебе не приятель. — Габриэль произнес это тем же дружеским и приветливым тоном. — К тому же я не слуга. Моя работа заключается в том, чтобы приглядывать за девчушкой, как я это понимаю. Потому избегай всяких недоразумений и помни об этом. А теперь доброй ночи.
Габриэль повернулся и направился к торцу дома, потом остановился и поглядел через плечо.
— Кстати, малый, я бы на твоем месте не уделял слишком много внимания жене Джебедии.
И он ушел, насвистывая, и скрылся за углом дома, оставив Гарета в молчаливом негодовании и изумлении.
«Да, — подумал Габриэль. — Этот зять полковника — сущий болван. Дай ему в руки пистолет, и он прострелит собственную ногу. Не может остановиться, если начинает пить». Габриэль вошел во двор, где помещались конюшни, и по лестнице поднялся в чисто выбеленную комнату, которую разделял с Хосефой. Он предпочитал уединение этого помещения любому другому в главном здании, и спальня над конюшней была ему милее, потому что походила на простые комнатки в деревенском доме, к которым привыкли Хосефа и он.
Верная спутница тихонько приветствовала его, когда, нырнув под низкую притолоку, он вошел в веселую и чистенькую комнатку. У его женщины был талант: она умела создать уют и атмосферу дома везде, куда бы их ни забросила судьба, даже в самых неподходящих для этого местах. По правде говоря, как часто утверждал Габриэль, она смогла бы устроить дом даже под кактусом. Он плюхнулся на низкий стул, а Хосефа захлопотала вокруг, стаскивая с него сапоги, — Сегодня вечером мне встретились кузены нашей девчушки, — сказал он, расстегивая рубашку, пока Хосефа наливала ему вечернюю кружку рома. Женщина кивнула, в глазах ее блеснуло внимание. — Право же, мерзкая на вид парочка, — продолжал он, раздеваясь. — За ними стоит последить.
Хосефа собрала его одежду, упавшую на пол, заботливо сложила ее и спрятала в деревянный сундук. Пока Габриэль раздумывал, она не произнесла ни слова, а он излагал обрывки разговоров, скорее затем, чтобы прояснить собственные мысли, чем для того, чтобы поделиться с ней. Но Хосефа слушала и кивала, и он знал, что она все запоминает, и если бы ему когда-нибудь потребовался совет, она охотно и разумно высказала бы его, но только в том случае, если бы он об этом попросил.
Шотландец осушил кружку и с блаженным стоном упал на постель, и пружины заскрипели под его тяжестью. Хосефа улеглась рядом с ним, и он потянулся к теплой, податливой округлости ее тела и зарылся головой в мягкую грудь. Она пробормотала что-то ласковое и обвила его своими пухлыми руками.
— Ты жемчужина, женщина, — бормотал Габриэль, а она, улыбаясь, поглаживала его спину. — Но за этими близнецами, безусловно, нужен глаз да глаз…


Раздражение Гарета усугубилось, когда он вошел в дом и увидел, что его лакированные сапоги заляпаны грязью и от них исходит острый запах скотного двора. Холл тускло освещался толстой восковой свечой, стоявшей на столе у подножия лестницы, а рядом находились еще две незажженные, чтобы каждый вошедший мог взять одну из них и осветить себе путь по темной лестнице. Из-под двери библиотеки виднелась полоска света. Значит, Сент-Саймон еще был на ногах, и ему могла понадобиться свеча. Предположим, был кто-то еще, кому надлежало запереть дверь изнутри. А может быть, живя здесь, у самой опушки леса, они не заботились о том, чтобы запирать двери?
Гарет зажег свечу и тяжело затопал вверх по лестнице. Две свечи в канделябре, прикрепленном к стене; освещали длинный коридор. Дом, казалось, вымер. Он нашел дверь спальни в конце коридора и тихонько открыл ее. Полог вокруг кровати был задернут, лунный свет струился сквозь тонкие летние занавески на окне.
— Это ты, Гарет? — послышался нервный голос Люси с затененной пологом постели.
— А кто же еще?
Он сам заметил, что тон груб, но вонь, исходившая от его сапог, была почти невыносимой. Он сбросил их, опираясь на каминную подставку для дров, потом поднял и осторожно выставил за дверь, чтобы утром мальчик их вычистил.
Гарет разделся, натянул ночную рубашку и направился в гардеробную. Потом остановился. Будь он проклят, если лишит себя приличной постели. Ему не в чем обвинять себя, нет причины спать на узкой кушетке, предназначенной только для дневного сна.
Он задул свечу и раздвинул полог. Люси свернулась клубочком на дальнем краю кровати, ее темные волосы были при-, крыты кружевным чепчиком. Он скользнул в постель рядом с женой. Тепло сладко пахнущего тела заполняло всю темную пещеру постели. Он протянул руку, чтобы коснуться ее, и почувствовал, как она тотчас же отшатнулась.
Вздохнув, Гарет перекатился на свою половину и отвернулся. Он не был негодяем и ненавидел, когда она плакала и дрожала под ним, и понимал, что причиняет ей боль. Время от времени он подвергал их обоих этой пытке, потому что от этого должен был зародиться ребенок. Как только появятся один или двое наследников, они смогут отказаться от этих мучений.
Он закрыл глаза и вызвал в своей памяти образ Марджори, ее умелые руки, пленительные движения и ласки…
Люси лежала с открытыми глазами, глядя в темноту, стараясь не заплакать и думая о тех ужасных вещах, о которых говорила Тэмсин. Как она посмела разговаривать подобным образом? И откуда, ради всего святого, она могла знать… она, незамужняя девица?
Джулиан слышал, как вернулся Гарет, и ждал, пока его шаги не затихнут на лестнице, потом погасил свечи и покинул библиотеку. Он запер на засов парадную дверь, зажег свечу и отправился спать, оставив гореть свечи в коридоре на всякий случай, чтобы никто ночью не заблудился.
Его собственные апартаменты, состоявшие из спальни, гардеробной и личной гостиной, помещались в центральной части дома. Их стрельчатые окна были обращены к лужайке и морю. По другую сторону находилась башня. Напротив располагались спальни для гостей, самые просторные из этих апартаментов занимали его сестра с мужем.
Джулиан вошел в спальню, ощущая беспокойство и утомление. Его угнетали семейные неприятности сестры, но главная причина недовольства коренилась не в этом. Ему вспомнился волшебный свет, струившийся из глаз Тэмсин, призыв ее по-кошачьи чувственного тела, полулежащего в кресле. Отчасти причина была в этом, отчасти же он чувствовал отвращение к себе из-за собственной грубости. Он обидел ее, ни словом не объяснив причины, ничем не оправдав своего отказа. Сегодня вечером она сделала все, что было в ее силах, чтобы загладить размолвку, преодолеть образовавшуюся между ними брешь, а потом она предложила ему себя в обычной, откровенной и доверчивой манере, не ожидая, что ее отвергнут. Он видел изумление, видел, как заблестели в ее глазах слезы, — успел это заметить прежде, чем отвернулся, и никак не мог отделаться от этого воспоминания.
Он закрыл дверь спальни и высоко поднял принесенную свечу. На одну безумную минуту ему показалось, что он просто видит свою фантазию, порождение воображения, но потом понял, что ему следовало этого ожидать. Тэмсин была не из тех, кто принимает поражение, какой бы уязвимой и ранимой ни казалась.
Она сидела обнаженная на подоконнике, освещенная светом луны, опершись подбородком на руку, и смотрела на омытые серебристым светом лужайки, простиравшиеся до горизонта, где черное бархатное небо встречалось с полуночно-синей линией моря.
Его пульс участился до бешеной скорости… кровь закипела.
— Вот и вы, — сказала она весело, как если бы между ними не было сказано ни одного резкого слова. — Я уже было подумала, что вы станете работать всю ночь — какой бы эта работа ни была.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он свирепым шепотом, злясь на себя, все еще стараясь отогнать мысль, что никогда в его жизни не будет женщины, подобной этой. Он поставил свечу на стол.
— Я сказал, что, пока в этом доме находится моя сестра, ты не должна сюда приходить.
— Ну, положим, вы этого не уточнили, — сказала Тэмсин, спрыгивая с подоконника. — Кроме того, сестра давно уже под одеялом в своей постели. — Соскользнув со своего места, она направилась к нему. — Все спят, милорд полковник. Кто узнает, что происходит за этой дверью?
— Дело не в этом, — сказал он, снимая сюртук. — Моя сестра — невинная молодая женщина. Мы знаем, что для тебя это ничего не значит, но…
— О, пожалуйста, не начинайте это снова, — попросила Тэмсин, подойдя к нему настолько близко, что теперь он уже ощущал тепло ее обнаженной кожи даже сквозь рубашку. — Неужели мы снова поссоримся?
Джулиан с беспомощным видом смотрел на нее сверху вниз. Влажные глаза, легкое подрагивание нежного рта, умоляющий голос — все это было совершенно неожиданным. Он думал, что знает, как обуздать эту бешеную разбойницу, но оказалось, не имеет ни малейшего представления о том, как вести себя с ней такой, как сейчас.
— Послушай, Тэмсин, — попытался объяснить он. — Я знаю, что тебе это трудно понять. Люси, должно быть, кажется тебе прекрасным драгоценным цветком, редкостной орхидеей в теплице, она такая нежная.
— О глупец! — воскликнула Тэмсин, забыв о своем решении вести себя кротко и женственно. Его омерзительно приторное истолкование фактов вывело ее из себя. — К вашему сведению, ваша драгоценная, нежная, маленькая сестренка была настолько шокирована интимной стороной брака, и в частности брачной постелью и этим бесчувственным олухом, за которого вы позволили ей выйти, что маловероятно, чтобы она от этого оправилась, если кто-нибудь не окажет ей услугу и не раскроет глаза на реальную жизнь.
Джулиан с облегчением сорвал с себя галстук. Он уставился на нее, и в глазах его вспыхнули синие огни. С такой Тэмсин он мог управиться.
— Когда идет речь о моей сестре, я ни в коей мере не интересуюсь мнением необразованной, незаконнорожденной чертовки, никогда не умевшей подчиняться общепринятым правилам поведения.
— Фу! — с отвращением воскликнула Тэмсин. — Общепринятые правила! — с насмешкой проскандировала она. — Эти правила применимы только к женщинам. К Гарету они не относятся? Да? Он может изливать свои щедроты на всех окружающих, на всех без исключения, и это считается вполне приемлемым.
— Нет, вовсе нет, — огрызнулся Джулиан, срывая рубашку и бросая ее на пол.
В этот момент ему, разгоряченному спором, не приходило в голову, что он раздевается перед обнаженной Тэмсин, и это может быть ею истолковано в определенном смысле.
— Дело в том, что я не несу ни малейшей ответственности за нескромность Гарета… не больше, чем за твою.
— А как насчет вашей? — поинтересовалась она. — Та нескромность, о которой вы выражаетесь столь деликатным образом, — требует участия по меньшей мере двоих. Я не замечала, чтобы вы были уж очень неподатливым партнером, милорд полковник.
Глаза ее засверкали, а все маленькое и крепкое тело напряглось и выражало гнев и убежденность.
— Если что и есть на свете, чего я не могу терпеть, то это лицемерие.
— Я ни в малейшей степени не лицемерю, когда речь идет о моей сестре, — огрызнулся он, сбрасывая сапоги. — Я не хочу, чтобы твоя опытность запятнала ее невинность!
— Запятнала? — воскликнула Тэмсин. — И вы осмеливаетесь обвинять меня в том, что я оскорбила невинность вашей сестры, как если бы я была каким-то отвратительным комком грязи! Единственно, кто оскорбляет ее невинность, так это ее чертов муж. И я вам прямо заявляю об этом.
Наклонившись, она одним быстрым гибким и плавным движением схватила сброшенную им рубашку.
— Если бы вы проявили порядочность по отношению к сестре, если бы действительно о ней беспокоились, вы бы познакомили ее с некоторыми фактами жизни, и теперь она не оказалась бы в таком бедственном положении. Желаю вам доброй ночи, полковник. У меня нет времени для подобных лицемеров.
Она оттолкнула его и метнулась к двери, на ходу всовывая руки в рукава его рубашки.
— Не уходи так! Вернись!
Забыв о том, что единственным его желанием было, чтобы Тэмсин оставила комнату, Джулиан схватил ее за руку:
— Объяснись!
Она увернулась и бросилась в сторону, чтобы избежать его прикосновения.
— Разбирайтесь в этом сами, сэр!
Он сделал прыжок вперед, и в эту самую минуту Тэмсин схватила с умывальника кувшин с водой. Глаза ее сверкали, как раскаленные угли.
— О нет, — сказал он тихо. — Ты не посмеешь.
— Посмею, — возразила она и выплеснула на него воду. В комнате, отделенной от апартаментов брата холлом, Люси вскочила с кровати, услышав рев разъяренного быка.
— Что там происходит?
— Бог знает, — отозвался Гарет сонно.
Он уже готовился нырнуть в блаженный мир пропитанной алкоголем дремоты и теперь сидел на постели, мигая и щурясь в темноту и пытаясь понять, что означают грохот и удары.
— Похоже, там какая-то драка.
— Драка? — Люси сбросила одеяла. — Кто может затеять драку в такой час? Да и в любой час?
Гарет прислушался, склонив голову набок. Послышался новый душераздирающий грохот и рев, несомненно исходивший от его шурина, за которым последовали новые крики ярости, но голосом гораздо более высоким.
— Боже мой, — вздохнул Гарет. — Это в комнате твоего брата. — Он вскочил, раздвинув полог кровати. — Не может быть, чтобы туда кто-нибудь проник извне.
Муж уже достиг выхода, и Люси бежала за ним по пятам, когда они услышали, что дверь Сент-Саймона распахнулась, а потом с шумом захлопнулась, так, что они оба подпрыгнули. Потом дверь снова с грохотом отворилась.
Приложив палец к губам, Гарет осторожно открыл дверь спальни, и они выглянули в тускло освещенный коридор, напрягая Зрение… Но их глазам предстала из ряда вон выходящая картина.
Джулиан в одних бриджах, с мокрыми волосами, с которых капала вода, несся за Тэмсин, легкое тело которой было едва прикрыто его рубашкой.
— Вернись немедленно! — яростный шепот Джулиана отдавался эхом в пустых коридорах.
— Пошел к черту! — шипела Тэмсин через плечо. Обернувшись, она слегка притормозила.
Джулиан успел схватить ее за ворот рубашки!
— Тебе это не сойдет с рук!
Тэмсин ловким движением освободилась от рубашки и побежала дальше, оставив одежду у него в руках.
— Fiera
type="note" l:href="#note_26">[26]
! — Голос Джулиана все еще был не громче шепота, но теперь изумленные слушатели, притаившись в тени, могли различить в нем смех и решимость.
Он прыгнул вперед, схватил Тэмсин за талию и поднял. С минуту ее тело дугой изгибалось в воздухе, потом он перекинул ее через плечо. Она продолжала фыркать и шипеть.
— Негодяй! Мерзкая тварь! Пес! — Тэмсин выглядывала из-за его плеча и молотила кулаками, в ярости совершенно забыв о том, что следует соблюдать тишину.
— Я думаю, пора успокоиться, Лютик, — сказал Джулиан, и голос его был мягким как шелк. Он повернулся, собираясь вернуться в свою комнату. — Ты представляешь собой довольно соблазнительную мишень.
— О! Я убью тебя, — заявила Тэмсин, снова пытаясь рвануться вперед. — Габриэль вырежет твое черное лицемерное сердце, а я соберу твою кровь в шляпу!
Тихий смех Джулиана еще был слышен в коридоре, пока он добирался до своей комнаты с ношей на плече, потом он скрылся за дверью и тихонько притворил ее за собой.
— Ну, будь я проклят! — бормотал Гарет, глядя на Люси. — Будь я проклят!
Он вдруг ощутил сильное возбуждение — к его чреслам бурно прилила кровь. Вид обнаженного тела Тэмсин, изогнувшегося на плече Джулиана и сверкающего в свете свечей, воспламенил его безгранично.
— Так вот что это значило! — прошептала Люси, глядя во все глаза на своего мужа. — Она сказала, что знает…
Ее голос сорвался, когда она заметила выражение лица Гарета. Она вдруг почувствовала, что с ее телом творится что-то странное. Внизу живота она ощутила легкое покалывание, и подумала, что бы это могло значить.
— Люси, — хрипло сказал Гарет. Его рука коснулась ее щеки и накрыла ее. Он прочитал в ее глазах и в румянце ее самое смутившее возбуждение. Неужели эта сцена подействовала и на нее тоже? Она не отодвинулась, и он прижал жену к себе, ощутив нежность и тепло ее кожи и роскошные формы под ночной рубашкой. Ее чепчик свалился, когда она потерлась головой о его плечо. Он нагнулся и осторожно положил Люси на кровать.
В первый раз она позволила ему снять с нее ночную рубашку, и, когда он прикоснулся к ней, она была влажной и открытой для него, хотя как и раньше, члены ее внезапно оцепенели, а лицо стало напряженным от страха.
— Все будет хорошо, — сказал он тихо, с трудом сдерживая себя, чтобы ее тело снова не свело судорогой, как это постоянно бывало в прошлом. Все кончилось очень быстро, но, когда он отодвинулся от нее, он знал, что не причинил ей боли, и его собственное наслаждение, как взрыв, потрясло его.
Люси задумчиво лежала в темноте, прислушиваясь к постепенно усиливающемуся храпу Гарета. Она чувствовала себя очень странно, ощущала какую-то приятную расслабленность. Но у нее осталось непоколебимое убеждение: то, что она сейчас испытала, было ничем по сравнению с тем, что испытывала Тэмсин в постели ее брата.
Она была любовницей Джулиана. Как экзотично и как потрясающе! Неудивительно, что она казалась отличной ото всех и так открыто выражала свое мнение обо всем. Итак, утром Люси будет искать ее общества, чтобы узнать больше. Теперь у нее было новое отношение к пуританину-брату. Она невольно хихикнула и уткнулась лицом в подушку. В будущем она будет относиться легче к его суровым нотациям.


Гарет не знал, как встретится на следующее утро с шурином и как поздоровается с ним. Но «доброе утро», которое он услышал от Джулиана за завтраком, сопровождалось такой невозмутимой улыбкой и столь любезным приглашением посмотреть лошадей и выбрать себе любую понравившуюся, за исключением Сульта, что вопрос разрешился сам собой.
— Я ехал на Сульте от Бадахоса до Лиссабона, — объяснил Джулиан. — Но остальные боевые лошади остались под присмотром моего грума в Испании.
— И когда же вы рассчитываете вернуться? — спросил Гарет, накладывая себе на тарелку кеджери
type="note" l:href="#note_27">[27]
и наполняя кружку элем из кувшина.
— Самое позднее к началу октября. В следующем месяце я должен быть в Лондоне. — Он вытер губы салфеткой и бросил ее на стол. — Итак, Гарет, извините, меня ждет кое-какая работа.
Он подошел к двери и открыл ее как раз, чтобы впустить Тэмсин, одетую в муслиновое платье из веточек, с высоким воротом и длинными рукавами.
— Доброе утро, милорд полковник.
— Доброе утро, Тэмсин. — Его голос был как всегда холоден, но глаза смеялись. Он заметил, что она выбрала костюм, прикрывающий каждый дюйм кожи: во время ночной баталии они оба заполучили по несколько синяков и ссадин.
— Не смею вас задерживать, сэр.
— Ты и не задержишь, фурия! — добавил он шепотом. Он небрежно потрепал ее по щеке, страсть все еще таилась в его глазах, страсть и смех. Он проснулся сегодня утром, смеясь, и был уверен, что и во сне смеялся.
— Громила! — парировала она, послав ему сверкающий смешинками взгляд.
— Мегера! — заключил он шепотом и вышел, а Тэмсин переключила свое внимание на Гарета, пытавшегося притвориться, что он вовсе не напрягал слух, чтобы уловить этот едва слышный диалог.
— Доброе утро, Гарет. Люси все еще в постели? — Она села и взяла кусочек тоста с подставки. — Не будете ли вы так любезны передать мне кофе?
Гарет проявил необходимую любезность.
— Люси обычно завтракает наверху.
Он поймал себя на том, что украдкой разглядывает ее: память все еще хранила образ ее тела, сейчас скрытого под одеждой. Он размышлял о том, как она приняла бы его ухаживания. Вероятно, он смог бы предложить нечто, не уступавшее достоинствам Джулиана. К сожалению, он не представлял, как сделать такое предложение, пока они оба находились под кровом Сент-Саймона. Мужчина не должен браконьерствовать на земле другого мужчины, если в этот момент пользуется его гостеприимством. Но, возможно, он сможет попытаться, когда Джулиан будет в Лондоне.
Такая перспектива вызвала у него улыбку, он бессознательно потянулся к своим усам и машинально разгладил их.
Тэмсин намазала маслом тост, гадая, что могла бы означать эта раздражающая ухмылка и чем она была вызвана. Она страстно надеялась, что это не имело никакого отношения к ней. Неужели он слышал что-нибудь прошлой ночью? Нет, их голоса в коридоре были не громче шепота, а все в доме уже спали. Эти пухлые бедра не вызывали желания, размышляла Тэмсин, но что для одной женщины мясо, для другой — отрава. Она закончила завтрак и ушла, а Гарет принялся за вторую тарелку филе.
— Тэмсин, доброе утро.
Голос Люси ворвался в философские раздумья Тэмсин и прервал их. Люси спускалась по лестнице: ее лицо было смущенным и возбужденным одновременно.
— Доброе утро, — любезно ответила Тэмсин, чувствуя облегчение при виде Люси, настроение которой, по-видимому, за ночь изменилось к лучшему. — Я собралась на прогулку. Не желаете ли сопровождать меня?
— О да, с радостью. Я только захвачу зонтик от солнца и накидку.
— Но они вам не понадобятся. Сегодня очень тепло, и я собралась пойти на мыс Святой Екатерины. Придется карабкаться по утесам. Едва ли вы захотите обременять себя лишней ношей.
Люси, рассчитывавшая на приятную и неспешную прогулку по дорожкам вдоль кустарника, сопровождаемую веселой болтовней, была в ужасе от такой перспективы, однако стоически сказала:
— Нет, конечно, не захочу. Вы уже отправляетесь?
— Если вы готовы, — вежливо ответила Тэмсин.
Они прошли уже половину пути по подъездной дорожке, когда из-за деревьев появился Габриэль, пеший и с ружьем через плечо. На другом его плече висел ягдташ.
— Куда ты, малышка?
— На мыс Святой Екатерины. А потом в Фоуи купить иголок и ниток для Хосефы.
Он кивнул, приветливо улыбнулся Люси и продолжил свой путь.
— Ваш слуга ведет себя очень фамильярно.
— Габриэль не слуга и никогда не обращайтесь с ним как со слугой, — сказала Тэмсин. — Он очень обижается на это. Он был самым доверенным другом моего отца, а теперь присматривает за мной.
— Должно быть, у вас в Испании все иначе, — заметила Люси, нащупывая почву, чтобы начать разговор о наиболее интересующем ее предмете.
— Можно сказать и так. — Тэмсин направилась к тропинке, круто уходившей вверх, к утесам.
Она шла широким и легким шагом Люси, задыхаясь, с трудом поспевала за ней, отмахиваясь от мух, роем кружившихся над головой. На лбу уже выступила испарина, — Вы обо всем говорите иначе. — Они добрались до самого высокого места тропинки, и Люси остановилась, вдыхая прохладный бриз, который доходил сюда снизу, с моря, простиравшегося под ними. — Я имею в виду те вещи, о которых, как вы говорите, вам рассказывала мать.
Ее щеки раскраснелись, и она знала, что не от ходьбы.
Смех Тэмсин подхватил ветер:
— Я полагаю, ваша мать не рассказывала ничего подобного? Она снова двинулась вперед, потом сбежала вниз по тропинке к выступу, нависавшему над устьем реки Фоуи. Под ними виднелись руины форта Святой Екатерины, который когда-то защищал подступы к устью реки и был частью системы береговой обороны Генриха VIII.
К тому времени, когда Люси догнала ее, Тэмсин уже сбросила туфли и растянулась на животе, глядя вниз, на форт и на противоположный берег реки, широкой в этом месте, у устья. Клипер, груженный глиной, сырьем для фарфора, как раз выходил из устья Фоуи в море.
— Нет, не рассказывала, — ответила Люси, падая на траву рядом с ней и гадая, отстираются ли зеленые пятна на ее палевом батистовом платье. — Единственное, что она мне рассказывала о браке, это то, что в нем есть некоторые неприятные стороны, но что долг женщины — терпеть.
— Ляг на спину и думай об Англии! — сказала Тэмсин, с отвращением покусывая травинку. — И, я полагаю, ваш брат тоже ни о чем таком не упоминал?
— Джулиан! — Люси с ужасом уставилась на нее. — Он никогда не говорил со мной о таких вещах!
— О! — Тэмсин решила, что обсуждать поведение Джулиана в сложившейся ситуации опасно — она непременно чем-нибудь выдала бы себя.
— Я знаю, мне не стоило бы заводить разговор об этом, — отважилась заметить Люси.
Тэмсин рассмеялась и перекатилась на спину, жмурясь на солнце.
— Респектабельность, не позволяющая вам об этом говорить, делает жизнь очень скучной. Я готова биться об заклад, что Гарет предпочел бы в постели нереспектабельную женщину.
— У него их уйма, — сказала Люси кисло, а потом задохнулась от стыда, сама себе удивляясь, что сказала такую неприличную вещь.
Тэмсин только улыбнулась.
— Но, если бы у него была такая дома, возможно, ему не потребовалось бы так часто скитаться в поисках утешения.
— Так Что же я должна сделать, чтобы стать нереспектабельной? — спросила Люси. — Вы, кажется, так много знаете об этом.
На кончике ее языка висело признание, что она и Гарет кое-что видели прошлой ночью. Но было крайне неприятно и затруднительно признаваться, что они тайно следили… за Тэмсин и ее братом, впрочем, еще более затруднительно было бы признаться, что увиденное, непонятно почему, странным образом возбудило их.
— Я расскажу вам, если вы дадите слово, что не обмолвитесь об этом брату. Если он узнает, что я вас развращаю, он выставит меня из дома.
— Он это сделает? — выдохнула Люси. Она очень боялась брата, но после того, что ей довелось увидеть прошлой ночью, не могла представить, чтобы Тэмсин приняла такие условия без возражений.
— Вероятно, — ответила Тэмсин. — Поэтому вы должны пообещать.
— Клянусь.
Тэмсин улыбнулась солнечному свету и начала просвещать это невинное существо, смотревшее на нее широко раскрытыми глазами, по части некоторых ухищрений и любовных игр.
Часом позже Люси возвращалась в одиночестве в Тригартан. Она шла гораздо медленнее, чем шагала к мысу в сопровождении Тэмсин. И была очень задумчива.
Тэмсин начала спускаться вниз, к селению, по крутой и извилистой тропинке. Она тоже была погружена в свои мысли. Весьма похвально и приятно навести порядок в чьей-нибудь жизни, даже если и не понятно, что Люси находит в Гарете Фортескью. Правда, он не показался слишком неприятным, только ленивым, самонадеянным и избалованным. Если верить Сесили — качества, обычные для английского аристократа. Он не производил впечатления человека, способного довольствоваться лишь супружеской постелью, какой бы хорошей эта постель ни была. Но, надо надеяться, она сама будет чувствовать себя удовлетворенной. Такое положение, разумеется, должно благотворно повлиять на стабильность брака.
Тэмсин сделала покупки в лавке торговца мануфактурой и, купаясь в лучах солнечного света, не спеша направилась вдоль набережной. Дэвид и Чарльз Пенхэлланы наблюдали за ней со ступенек белого здания таможни, где беседовали с чиновником налогового управления, дородным джентльменом, ежедневно ведшим парадоксальную борьбу с самим собой, потому что работа, которую он выполнял, была направлена против его интересов. Для человека, столь нежно любившего вино и коньяк, как лейтенант Баркер, не давать джентльменам заниматься ввозом этих товаров — адская работа. Он был специалистом по закрыванию глаз на некоторые вещи, а контрабандисты обычно сообщали ему заранее, когда следует это сделать.
— Лорд Пенхэллан недавно заметил, что с тех пор как он начал ставить капканы на людей в Ланджеррике, случаев браконьерства на его земле стало гораздо меньше.
Он погладил свое округлое брюшко и тихонько рыгнул. Копченая рыба на завтрак всегда влекла неприятные последствия. Она была слишком тяжела для него, но Баркер не мог устоять перед соблазном.
— Я собирался рассказать об этом лорду Сент-Саймону. Его егерь как раз жаловался, скольких фазанов они недосчитались…
Он осекся, заметив, что его слова — пустое сотрясение воздуха, потому что близнецы Пенхэлланы уже покинули его и теперь неторопливо шли по улице.
Тэмсин возвращалась, поднимаясь вверх по узким, крутым улочкам маленького городка, время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться нагромождением крыш внизу, окинуть взглядом обнесенные стенами сады коттеджей, благоухавшие розами, взглянуть на рыбачьи сети, сохнущие на солнце.
Могла бы она осесть здесь? Не видеть больше дикие горные перевалы с парящими над ними орлами, забыть запах тимьяна, раздавленного ее ногами, шапки снега на горных пиках, чистые и холодные горные реки? Оставить нещадную летнюю жару и воздух, столь резкий, что он пронзал легкие, ради этого — мягкого и нежного, как весенний дождь?
Но это был риторический вопрос. Она знала, что ей не добиться своей цели с Седриком Пенхэлланом так, чтобы Джулиан остался в неведении. А когда узнает… Страшно подумать, что ее тогда ждет. Поэтому она собиралась вернуться в Испанию, как только выполнит задуманное, и оставить себе воспоминания об этом человеке и любовь на всю жизнь.
Она добралась до конца улицы. Повернулась спиной к городку и направилась по извилистой дороге, окаймленной высокими изгородями, к Тригартану. Тэмсин очень старалась сосредоточиться на мыслях о родине и думать о том, как чудесно будет снова сражаться бок о бок с партизанами и снова обрести в жизни ясную и четкую цель. И к черту все эти чувства!
Она была так погружена в свои мысли, что не заметила двух незнакомцев, следовавших за ней на некотором расстоянии.
Дэвид и Чарльз держались по одну сторону узкой, уходящей вверх улочки, иногда прячась в дверных проемах, иногда таясь в переулках между домами. Главное, чтоб никто не заметил, как они следовали за ней! Теперь, когда они почти дышали ей в затылок на уединенной и безлюдной проселочной дороге, оба как по команде сунули руки в карманы, и пальцы нащупали там черные шелковые маски. На их лицах появилось одинаковое выражение — глаза засверкали хищным блеском, а рты изогнулись в мрачной ухмылке.
Тэмсин дошла до конца дороги, проскользнула через калитку рядом с каменным загоном для скота и повернула к краю поля, шагая дальше под тенью живой изгороди. Дэвид и Чарльз молча натянули маски и так же молча завязали их.
Тэмсин услышала тихое жужжание шмеля в жимолости и отчаянный треск, когда испуганный фазан взлетел из созревающей пшеницы. Солнце жарко припекало и высушивало землю, из канавы возле изгороди выскочила лягушка. Было тихо, спокойно, почти сонно, но она вдруг почувствовала, как по коже поползли мурашки.
Она остановилась и очень медленно повернулась. К ней приближались двое мужчин в масках: злоба окутывала их, будто облаком. Тэмсин остановилась как вкопанная. В поле не было ни души — никого, кроме нее и этих двоих. Стадо коров подняло головы и с коровьим любопытством уставилось на них сонными карими глазами, продолжая ритмично работать челюстями и жевать свою жвачку.
— Ну-ну, — сказал Чарльз, подходя к ней. — Кажется, это бабенка Сент-Саймона, та, которую мы видели на берегу.
Это были люди с утеса. Ее кузены? Она молчала. Дэвид хихикнул:
— Можешь представить, Сент-Саймон поселил свою шлюху под бесценнейшим кровом Тригартана… да еще рядом со своей сестрой!
Он протянул руку и дотронулся до ее щеки. Чарльз тоже подошел, и она оказалась прижатой к изгороди. И не было надежды убежать. Но она по-прежнему молчала.
— Ты не хочешь рассказать нам что-нибудь о себе? — предложил Дэвид, так сильно ущипнув ее за щеку, что кожа побелела в этом месте.
Тэмсин покачала головой.
— Пердон? — прошептала она.
— Твое имя, шлюха?!
Он ущипнул ее за другую щеку, притянув к себе так, что их лица оказались совсем рядом.
— Твое имя и откуда ты родом?
— Но компрендо, — прошептала Тэмсин, моля Бога, чтобы выражение глаз не выдало ее страха. Если эти двое учуют ее страх, их нельзя будет остановить.
— О, не морочь голову, не притворяйся немой, шлюха! — Дэвид выпустил ее, сделал один стремительный шаг и оказался позади: схватил за руки, завернул их за спину, потом поднял вверх над головой.
Тэмсин знала, что физически не способна защитить себя. Их было двое, и при всей их хлипкости и худобе они были вдвое крупнее ее. Если бы у нее было оружие, хотя бы нож, у нее, возможно, был бы шанс спастись. Но при ней не было ничего. Кроме иголок и ниток, которые она купила для Хосефы. Ее мысли метались в поисках выхода, но сама она продолжала стоять неподвижно. Она была абсолютно уверена, что не должна сопротивляться, если не хочет оказаться искалеченной. Надежды на то, что ее сопротивление поможет освободиться, не было. В них было нечто отвратительное. «Они хуже Корнише», — подумала она отрешенно. По крайней мере у Корнише была причина делать то, что он делал, и она его понимала.
Глаза Чарльза смеялись, но были холодны и ядовиты, как глаза гадюки. Дэвид выпустил ее руки, и, обрадовавшись передышке, она набрала воздуху в грудь, но передышка оказалась недолгой. Чарльз схватил ее двумя пальцами за подбородок и держал до боли крепко, другой рукой он ухватил ее за волосы и потянул назад. Потом с силой прижался ртом к ее губам — она с трудом удержалась от рвоты. Его язык проник к ней глубоко в рот, до горла. Голова у нее закружилась от недостатка воздуха: он заткнул ей рот языком, как кляпом. Ее рука нащупала пакет игл. Каким-то образом удалось вытащить их из кармана, и в отчаянии, уже чувствуя, что теряет сознание, она воткнула их в нежную кожу под подбородком своего врага.
Чарльз взревел, оторвался от ее губ и ударил ладонью по лицу.
— Ах ты дрянь! Клянусь Господом, ты за это заплатишь. Еще не понимая, что случилось, он дотронулся до подбородка, там, где расцвела рубиновая капля. Потом схватил ее за запястье и начал выворачивать руку назад до тех пор, пока она не закричала и пакет с иголками не выпал из рук. Чарльз положил ладонь ей на грудь, сжал сосок, потом ущипнул этот нежный холмик, смотря в лицо и наблюдая, как слезы выступили у нее на глазах, и продолжал стискивать до тех пор, пока она не могла уже сдержать крика боли.
— Пусть прежде споет, — сказал Дэвид, поняв намерение брата по выражению его лица. — Сначала узнаем от нее то, что нам надо, а потом делай с ней, что хочешь.
— Ладно, шлюха! — Пальцы Чарльза снова злобно сомкнулись вокруг ее соска.
— Как тебя зовут? Где Сент-Саймон нашел тебя?
— Бастардо! — Она плюнула ему в глаз, Чарльз заставил ее встать на колени и рванул руки вверх, так высоко вытянув их над головой, что она знала: еще один рывок, и руки будут сломаны. Но даже сквозь слезы она продолжала поносить их по-испански, стараясь совладать с болью и подступающей тошнотой. А ее все держали на коленях на жесткой земле, и голова клонилась и падала на грудь.
И вдруг картина резко изменилась: раздался рев, крик дикой, звериной ярости, от которого содрогнулась даже Тэмсин. Внезапно ее руки оказались свободными, а людей в масках как не бывало. Она тупо подняла голову и увидела их сквозь слезы, струившиеся по щекам, — они убегали с такой скоростью, будто их преследовали все фурии ада.
Все еще не переставая страшно кричать, мимо нее пронесся Габриэль, но вдруг остановился. Грязно ругаясь, он бросил погоню и подбежал к скорчившейся на траве фигурке. Он упал на колени рядом с ней:
— Ох, малышка… Я позже с ними разделаюсь. Габриэль поднял ее и, баюкая и раскачиваясь, прижимал к своей широкой груди, будто она была маленьким ребенком. Лицо ее побелело, глаза были похожи на фиолетовые камни, и несколько минут она, молча и дрожа, лежала у него на руках. Потом оттолкнула его с невнятным бормотанием. Она все еще ощущала вкус языка этого человека, и ее вырвало в канаву.
— О, я убью их, я буду их резать дюйм за дюймом, — тихонько причитал Габриэль, поддерживая ее, пока она стояла, наклонившись. — Я буду их выслеживать, как псов, да они и есть псы, а когда найду, сниму с них шкуру устричной раковиной.
Тэмсин знала, что это не пустая угроза.
— Они хотели знать, кто я такая, Габриэль. — К своему удивлению, встав, она обнаружила, что голос звучит вполне твердо. — Кто я и откуда. Я уверена, это были мои кузены.
Она стояла, задумчиво растирая свои исцарапанные запястья.
— Ты думаешь, их послал Седрик Пенхэллан? Она покачала головой.
— Из того, что мне о нем рассказывала Сесиль, я усвоила:
Седрик чрезвычайно осторожен. Он хитрый человек и не стал бы действовать так открыто, к тому же рядом со своим домом. Но я, несомненно, возбудила его любопытство.
Теперь, спокойная, она пригладила волосы, стряхнула с юбки сухие травинки и грязь:
— Что привело тебя сюда, Габриэль? Он пожал плечами:
— Да просто предчувствие. Я сразу забеспокоился, когда увидел тебя с этой миссис Люси, и, не знаю почему, я подумал, что мне надо прогуляться до деревни и отвести тебя домой.
— Слава Богу, что ты так подумал. — Она взяла обе его огромные ручищи в свои. — Мы с ними расквитаемся, Габриэль, но, пожалуйста, подожди. Все будет испорчено, если тебе отрубят в Бодмине голову по обвинению в убийстве.
Она пыталась улыбнуться, но лицо ее все еще болело после удара и сильных щипков.
— Когда мы доберемся до Седрика, им тоже не поздоровится.
— Только помни, что они мои, — сказал он тихо, но свирепо.
— Они от тебя не уйдут, — пообещала дочь Эль Барона, не чувствуя ни малейшего сострадания к своим кузенам.
— А до тех пор, малышка, никуда не ходи одна. Может быть, твой дядя и не натравливал на тебя этих мерзавцев, но, если он что-то учует, трудно будет предугадать последствия.
— Хорошо, — решительно согласилась Тэмсин. — Человек, который так изобретательно задумал расправиться с собственной сестрой, без труда разделается с безвестной чужестранкой. Ему ничего не стоит сделать так, чтоб она исчезла.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Фиалка - Фэйзер Джейн



Очень понравился роман, чем то похож на Возлюбленный враг, но история другая. Пылкая разбойница просто завораживает.А Гг просто класс.Читала на одном дыхании, не пожалела потраченного времени.
Фиалка - Фэйзер ДжейнАлена
23.12.2013, 12.09





Прекрасный роман! Рекомендую! 20+
Фиалка - Фэйзер ДжейнМарта
3.06.2014, 18.44





Прочла с удовольствием. Герои весьма привлекательные.
Фиалка - Фэйзер ДжейнСофия
4.06.2014, 16.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100