Читать онлайн Фиалка, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Фиалка - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.22 (Голосов: 116)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Фиалка - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Фиалка - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Фиалка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

На следующее утро Тэмсин проснулась рано под горой стеганых одеял и тут же почувствовала всевозрастающее в ней непонятное изумление. Глаза ее все еще были закрыты, тело пребывало в полусне, но все чувства говорили ей, что мир изменился. Мягкое маслянистое тепло разливалось по лицу и ласкало веки, и, боясь, что это — обман, она все-таки осмелилась открыть глаза.
Светило солнце, и дело не ограничивалось одним или двумя робкими лучиками — вся спальня была наполнена золотистым светом. Пылинки танцевали в пучках света, лившегося сквозь сводчатые окна, и хрустальные флаконы и баночки на туалетном столике сверкали синими и красными гранями, как драгоценные камни.
Тэмсин ногой отбросила покрывала и спрыгнула на пол. Она скинула ночную рубашку и потянулась, подставляя теплу обнаженное тело. Кожу ласкали лучи, прикасаясь к ней, будто кончиками пальцев, и ей показалось, что до этого она месяцы провела в сырой и холодной пещере.
Она подбежала к окну, широко распахнула его, и дух захватило от изумления и восторга. Внизу открывалась необычайная панорама. Накануне они приехали поздно вечером, в темноте, и она ничего не разглядела. Они спешили укрыться от дождя, и Тэмсин заметила только, как свет свечей отбрасывал тени на темные панели и балки потолков, огонь в массивных каминах, изящную двойную лестницу, ведущую наверх из просторного холла… Вот и все ее вчерашние впечатления.
Сент-Саймон немедленно извинился и ушел к себе, представив предварительно свою гостью и сопровождавших ее лиц домоправительнице, и Тэмсин оказалась в большой угловой комнате с кроватью под балдахином, стенами, увешанными гобеленами, и вышитыми коврами на сверкающем полированном дубовом полу. Ей принесли горячую воду и поднос с ужином — слуги были явно полны любопытства, но по-английски молчаливы, зато Хосефа суетилась за четверых, распаковывая одежду, которая могла им понадобиться в Лондоне. И Тэмсин рано улеглась в постель, чувствуя облегчение и наслаждаясь покоем, после ночей, проведенных в грязных гостиницах и на постоялых дворах. Чистые хрустящие простыни пахли сухой лавандой, огонь отбрасывал трепетные блики на лепной потолок, матрас, набитый перьями, был удобным.
Теперь перед ее глазами был совсем другой мир. Впереди простирались зеленые волны холмов, разделенные партерами
type="note" l:href="#note_22">[22]
, на которых располагались цветочные клумбы, вдали виднелось море, сверкавшее синевой под ранним утренним солнцем.
По обе стороны залива можно было разглядеть сильно изрезанный берег, и два меловых мыса ослепительно белели на фоне переливающейся глади моря и синего неба.
Она подбежала к восточному окну и широко распахнула его, затем высунулась по пояс, опираясь руками о широкий каменный подоконник. Вид был настолько непривычным, что она застыла на месте: восходящее солнце бросало блики на воды реки Фоуи, освещало целую флотилию лодок, мягко покачивавшихся на якоре в устье реки, окрашивало розовым черепичные крыши домов маленькой рыбачьей деревушки, лежащей на дальнем берегу.
— Как красиво, — пробормотала охваченная восторгом Тэмсин, глубоко вдыхая воздух, пропитанный запахом роз, смешанным с ароматом золотистой желтофиоли, целая клумба которой широкой дорожкой раскинулась под окном. Такова была земля ее матери — эта нежная зеленая сельская местность, которую она так любовно описывала дочери под палящим испанским солнцем.
Тэмсин натянула бриджи и рубашку и босиком выбежала из комнаты. Дом был погружен в тишину, хотя, насколько она могла судить по свету, падавшему сквозь многочисленные стрельчатые окна с фрамугами, можно было предположить, что сейчас около пяти часов утра. Но в воскресный день прислуга, вероятно, еще спала, как, впрочем, и все остальные обитатели дома.
Массивная парадная дверь была заперта на тяжелые засовы, и Тэмсин с усилием потянула их на себя. Дверь распахнулась настежь, и она остановилась, щурясь и моргая от яркого утреннего света, и душа ее раскрылась навстречу этому теплу. Двор выходил на восток, к Фоуи, и Тэмсин сквозь невысокую арку в каменной стене вышла в сад, спускавшийся к морю.
Она обернулась, чтобы взглянуть на окно своей комнаты, и оказалось, что комната располагалась в квадратной, увитой плющом башне.
«Дом полковника лорда Сент-Саймона великолепен, — подумала она одобрительно. — Наверное, полковник весьма богат и влиятелен». Богатство и власть в понимании горного разбойника, ведущего кочевую жизнь, не включали в себя обладание кучкой кирпичей, скрепленных известковым раствором, и клочком земли, но Сесиль рассказывала дочери о том, какое значение англичане придавали подобному виду имущества.
Седрик Пенхэллан не был королем, но от него, в частности, зависело, быть ли королю; он был посредником в деле достижения власти, и Сесиль объясняла ей, что именно обладание значительными земельными угодьями давало ему возможность играть в эти далеко идущие политические игры и так далеко распространить свое влияние. Без всего этого даже человек, обладающий безжалостностью и честолюбием лорда Пенхэллана, не мог бы достигнуть той скрытой от глаз вершины власти. И отсвет этого величия падал на каждого, кто мог причислить себя к славному клану Пенхэлланов, даже если кровь лордов была в нем несколько разбавленной. Отпечаток власти, вернее властности, лег и на чело его мятежной сестры и отметил ее, подобно джаггернауту
type="note" l:href="#note_23">[23]
.
«Но это не коснется одного из Пенхэлланов», — подумала Тэмсин с едва заметной мрачной улыбкой и направилась через лужайку к манящему морю, минуя аккуратную гравиевую дорожку и предпочтя ей все еще мокрую от дождя траву, в которую с наслаждением тотчас же зарылись пальцы ее босых ног. Этот внеплановый отпрыск рода Пенхэлланов намеревался низвергнуть создателя королей, сразить его же оружием.
Пока она об этом размышляла, перед ее мысленным взором предстал образ дяди. От него исходила невероятная сила, грозная, подобная лавине, энергия, грозившая смести все на своем пути. Он заметил ее на лестнице. И то, что он увидел, привело его в замешательство. В его глазах промелькнуло удивление, недоверие и узнавание… узнавание и нечто такое, что на мгновение она приняла за страх. Да, она готова была поклясться, что это был страх.
Но ведь он не знал, кто она. И не узнает до тех пор, пока она не сочтет нужным объявить об этом сама. Это должно быть сделано публично — дух Сесили явится, чтобы восстановить дочь в правах и отомстить, и явление это будет внезапным и убийственным, как удар кинжала. А пока пусть его мучает мысль о том, где он мог видеть эту юную и невинную иностранку.
Но как ей удастся вступить в контакт с Пенхэлланами, если она будет жить под крышей Сент-Саймона? Тэмсин явственно почувствовала враждебность в их отношениях. Судя по ледяным ноткам в голосе Джулиана, эта их вражда брала истоки в давних временах. И что он хотел сказать, когда предупреждал Седрика о его племянниках? «Пусть ваши племянники держатся подальше от моих земель, а иначе я не отвечаю за последствия…»
Кто они, эти племянники? Вероятно, ее кузены. Кругом были сплошные загадки, которые еще нужно было разгадать. Габриэлю придется провести кое-какое расследование в местных тавернах. Он всегда чувствовал себя в таких местах как дома и был опытным разведчиком, столь же искусным в распространении ложной информации, как и в ее сборе. Самое главное, что игра уже начата.
Кивнув сама себе в знак удовлетворения, Тэмсин пронеслась по траве к низкой каменной стене на краю лужайки. Она резко остановилась, и ее рот округлился буквой "о", что означало крайнюю степень восторга. Земля шла вниз, под уклон, образуя длинный извилистый спуск к небольшой песчаной бухте, но Тэмсин была потрясена сверкающей массой красок, затопившей ее глаза. На секунду она остановилась, потом с легким радостным вскриком ринулась в это великолепие.
Из окон своих апартаментов Джулиан наблюдал за ее танцами на мокрой траве. Он как раз одевался, когда внезапное непреодолимое побуждение повлекло его к окну. И теперь он стоял, еще без рубашки, скрестив на груди руки, и с хмурым раздражением разглядывал эльфа внизу. Она опять нарушила правила, расхаживая в этой одежде. Одно дело было отказаться от женского наряда на борту военного корабля в разгар битвы, но на фоне мирной и совсем не воинственной корнуолльской природы это выглядело совсем иначе.
И без того будет масса сплетен из-за ее присутствия здесь, и незачем давать слугам новую пищу для болтовни. Разумеется, если Виолетта испортит себе репутацию, одеваясь столь нелепым образом, ее не примут и в местном обществе, не говоря уж о высших слоях аристократии.
Зато, если она вновь нарушала условия договора, он имел полное право прекратить эксперимент.
Сент-Саймон покинул свои апартаменты и столкнулся с заспанной девушкой-служанкой, торопливо спускавшейся из комнаты на чердаке, чтобы почистить печи на кухне и выгрести золу до появления кухарки и слуг более высокого ранга. Она присела в реверансе и вспыхнула при виде обнаженной груди его лордства. Джулиан удостоил девушку короткого кивка. Он не знал ее и мысленно сделал зарубку в памяти, обещая себе поговорить с домоправительницей о слугах, нанятых в его отсутствие.
Он вышел из боковой двери и зашагал через лужайки, стараясь держаться примятой травы, по которой прошли босые ноги Тэмсин, но нигде не увидел ее. Хотя, судя по следам, она только что побывала здесь, это было ясно заметно на мокрой траве. Его раздражение несколько ослабло от мягкого воздуха раннего утра, он увидел ковер из дождевых капель, сверкающих на солнце, вдохнул свежий аромат цветов, легким облаком летящий за ним, пока он шел к каменной стене.
Там он остановился и поглядел вниз, на бухту. В первое мгновение он не увидел Тэмсин, хотя знал, что она должна быть где-то здесь, если только не взобралась по утесам на другую сторону узкой долины. Наконец он различил блеск ее золотистых волос, мелькавших где-то на середине спуска к морю, сама же она была скрыта буйно цветущей наперстянкой и рододендроном — их пурпурные и лиловые цветы заслонили своей массой ее хрупкую фигурку.
Джулиан легко перепрыгнул через стену и направился вниз, следя за появляющейся и вновь исчезающей головкой.
— Тэмсин!
Она повернула голову и махнула ему рукой — лицо ее светилось, а фиалковые глаза соперничали цветом с охапкой бутонов, которые она держала в руках.
— Разве они не прекрасны? Никогда не видела ничего подобного — невероятное зрелище! — воскликнула она и будто поплыла к нему, по пояс погруженная в массу лиловых цветов.
— Судя по твоей одежде, мне кажется, ты решила расторгнуть наш договор, на котором еще недавно так настаивала, — сухо заявил он, когда она приблизилась, губы его были плотно сжаты.
Если Тэмсин и слышала эти скучные речи, она предпочла не реагировать. Вместо этого она зарылась носом в цветы, которые держала в руках.
— Как они называются? Никогда не видела ничего похожего. И они растут совсем дикие, сами по себе!
— Наперстянка, — ответил Джулиан.
— И солнце светит, и море сверкает. Это все так красиво. Я никогда бы не поверила, что Англия может быть такой, — продолжала Тэмсин, откинув назад голову, чтобы видеть солнечный свет, ее грациозная шея выступала из открытого ворота рубашки, а ресницы двумя густыми полумесяцами лежали на тронутых загаром щеках.
— Сесиль много раз рассказывала мне, какое лето в Корнуолле, но в последние несколько дней я решила, что разлука с родными местами, должно быть, плохо повлияла на ее память. Она рассмеялась счастливым звенящим смехом. Каждая клеточка ее существа источала такую глубокую, естественную, чувственную радость, что Джулиан был тронут, хотя и прилагал отчаянные усилия, чтобы воспротивиться этому чувству. Она была похожа на лютик, поднявший к солнцу свою золотую головку. Усилием воли он отбросил этот нелепый всплеск чувствительности и резко сказал:
— Ты хоть понимаешь, какие пересуды вызовет твой наряд? Назови хоть одну причину, почему я должен соблюдать условия этого дурацкого договора, если ты отказываешься следовать самым элементарным правилам приличия?
— О! — Ее ресницы затрепетали, а миндалевидные глаза посмотрели на него с выражением, которое его всегда озадачивало. — Я вовсе не настаиваю на этом наряде, милорд полковник.
Прежде чем он собрался ответить, она широко раскинула руки, обрушив на него охапки красных и пурпурных цветов, и бутоны наперстянки заструились вдоль его тела, падая на землю. Одним ловким движением она сбросила рубашку, оттолкнула бриджи и вот уже стояла обнаженной среди пурпурного моря цветов и улыбалась ему своей шаловливой, плутовской улыбкой:
— Так лучше, сэр?
— Боже милостивый, — пробормотал он, его всколыхнувшиеся чувства завертелись в каком-то круговороте, все резоны мгновенно оказались забытыми, сопротивление сломленным — реальность ускользала от него, как лодка, сорвавшаяся с причала и подхваченная приливом.
Она была дитя солнца, и моря, и морского бриза, и диких ароматов цветов. И ее руки уже оказались на его талии и ловко расстегивали пуговицы, а язык проскользнул между губами, и глаза не отрывались от него, когда она обнажила его живот и ее взгляд проследил тонкую полоску сбегающих вниз темных волос. Она подошла ближе и прижалась к нему животом, ощутив твердую и пульсирующую теплом плоть, потом подняла на него глаза и, рассмеявшись, потянулась и смахнула сломанный бархатистый цветок наперстянки с его груди.
— Лучше, милорд полковник?
Он не понимал, почему не может положить этому конец, почему не может оттолкнуть ее, натянуть бриджи, смирить свою восставшую плоть и уйти назад, в дом. Она нарушила правила, и он имел полное право отказаться от того, чтобы его жизнью продолжали распоряжаться.
Вместо этого он стоял, глядя на нее сверху вниз, потерявшись в глубинах ее глаз, отяжелевший от томления. Его руки поднялись и обхватили ее талию, и ее грудь вздрогнула, а соски отвердели и коснулись его груди.
Медленно она опустилась на пурпурное цветочное ложе. Ее ладони скользнули по его спине, она провела ими сверху вниз, а потом нагнулась. Она склонила голову так, чтобы рот ее мог коснуться его пылающего и томящегося тела, и он ощутил легкое покалывание ее зубов, а ее язык ласкал его долгими и нежными движениями, и это вызвало у него стон восторга и наслаждения. Его пальцы запутались в шелковистой шапочке ее волос, он смотрел вниз на ее склоненную голову, на ее шею и затылок, на острые очертания лопаток, на изгиб спины, и чувствовал, как уплывает все дальше и дальше из этого скучного мира, его правил, приличий и прочих глупых условностей…
Джулиан усилием воли оторвался от края бездны, судорожно вздохнул и опустился возле нее на колени, взял ее лицо в ладони, ощутил тепло и податливость ее рта. Он снова заставил ее возлечь на пурпурные волны, колыхавшиеся вокруг, и ее тело казалось ему золотисто-кремовым на фоне этого цветочного ложа. Она раскинулась среди лепестков, готовая позволить ему трепетное прикосновение, и с ее уст слетел крик восторга, а пальцы вцепились в золотисто-рыжие волосы, она в экстазе приподнялась, ощутив его горячее дыхание…
Улыбаясь, с глазами, затуманенными и расплавленными страстью, он вплотную придвинулся к ней, к ее телу, лаская языком ее груди, потом ямку на шее, слизывая капельки пота с кожи. Рот его снова оказался рядом с ее губами, а руки задвигались под ее телом, и он приподнял ее, чтобы облегчить свое стремительное проникновение в ее шелковистые недра. И по всей его коже, словно рябь по воде, расходились волны восторга.
Он слышал слабые, но восторженные вскрики, будто откуда-то издали, когда она приблизилась к пику наслаждения и его восхитительному затуханию, в котором ей было суждено забыться, потеряться и раствориться, и это наслаждение было бесстыдным и чистым. Сверхъестественным усилием воли он заставил себя вернуться к реальности как раз вовремя, чтобы успеть оторваться от ее тела в тот момент, когда уже начал было синхронно с ней ощущать это падение в не имеющее границ пространство вечного восторга.
Джулиан пришел в себя, ощутив жар солнца на своей обнаженной спине. Он все еще крепко прижимал к себе миниатюрное тело и со стоном перекатился через нее. А она оказалась лежащей рядом с ним, вытянувшись во всю длину, и голова ее покоилась в изгибе его плеча. Она чувствовала себя бесплотной и не имеющей формы, а его наполняла эйфория, какой он не испытывал никогда прежде. Никогда во время своих любовных приключений он не испытывал этих восхитительных чувств: насыщения, слияния и глубокого покоя.
Нежно он похлопал ее по маленькому округлому заду, и Тэмсин с видимым усилием подняла голову:
— Как это случилось и что это было?
Она мечтательно улыбнулась и поцеловала его в угол рта.
— Не знаю, — ответил он, поглаживая крутой изгиб ее спины. — Тебя не существует. Ты не настоящая. Тэмсин слабо усмехнулась:
— О, вы ошибаетесь, милорд полковник. Я настоящая. Я из крови и плоти до самых кончиков пальцев. — Она потянулась и села. — И чтобы доказать это вам, я собираюсь поплавать.
— Там чертовски холодно, — запротестовал он, — хотя, вероятно, не настолько, как в Гвадиане в марте месяце.
— Вот именно, — Она живо вскочила, забыв о недавней истоме. — Вы идете?
— Возможно, чуть позже.
Тэмсин убежала, а Джулиан остался лежать на спине и обдумывать случившееся. Он снова не устоял. И пока этот эльф-искуситель будет поблизости, он будет продолжать уступать — особенно если она не оставит привычку раздеваться догола в самых неподобающих местах, не предупреждая ни словом о своих намерениях. Может быть, следует относиться к радостям наслаждения как к справедливой и заслуженной компенсации за беспокойство? Она его использует в своих целях, стало быть, и он тоже может назначить цену за услуги. Тем более что такой вариант расплаты ее, похоже, вполне устраивал.
Джулиан встал и увидел Тэмсин, вбегающую в нежно плещущий на песчаной отмели прибой. Она не задержалась на песке, а просто вошла в воду, которая, как он знал, должна была быть ледяной, разрезая волны руками. Потом вынырнула, чтобы глотнуть воздуха, и поплыла, пересекая бухту и загребая сильными тонкими руками.
Казалось, в воде она чувствует себя столь же уверенно, как и в седле, но не стоило этому удивляться, зная, в каких условиях она выросла.
Джулиан зашагал к бухте и решительно вошел в воду, но тут же содрогнулся, как только холодная вода коснулась его ног. Он нырнул в ближайшую волну, и холодная как лед вода омыла его разгоряченное, покрытое потом тело. Когда он вынырнул на поверхность, то увидел справа от себя потемневший от воды шлем ее золотистых волос. Тэмсин подняла руку и помахала ему, потом легла на спину и закачалась на волнах, нежно баюкающих тело.
Солнце согревало ее сверху, а покачивающее движение завораживало ее и напоминало о восхитительном сумасшествии. Теперь она едва замечала, что вода холодна: глаза ее были закрыты, а солнце, и без того жаркое, становилось горячее с каждой минутой.
Джулиан быстро поплыл, разрезая воду сильными взмахами рук, и вскоре оказался рядом с ней.
— Выйдем на берег, Тэмсин. Вода холоднее, чем ты думаешь.
Она что-то пробормотала в знак согласия, но не двинулась с места. Тогда он повернулся и поплыл сам. Он выбежал на берег, стряхивая воду с тела и, чтобы согреться, похлопывал себя по груди и подпрыгивал на песке, в то же время не выпуская ее из виду. Теперь она снова перевернулась на живот и гребла к берегу, давая волнам возможность нести ее на отмель и помогать плыть.
«Да, любовная игра и впрямь была наградой за месяцы тоскливого бездействия, которые мне предстоят», — размышлял Джулиан, одеваясь. Хотя вряд ли можно было назвать бездействием то, что его ожидало. Он не мог себе даже вообразить, как местное общество встретят незнакомку, столь удивительную, ни на кого не похожую чудачку. Ей предстояло сделать несколько пробных выходов в свет, пока он сумеет хоть немного обтесать ее манеры и сгладить ее непредсказуемое поведение. Мысль о том, как Тэмсин будет пить чай в доме викария под взглядом орлиных глаз миссис Торнтон, заставила его содрогнуться. Но одновременно этот образ вызвал у него и приступ смеха… Конечно, чем скорее они узнают о ее корнуолльской родословной, тем будет лучше, тем легче будет ей идти по этой стезе, но оставалось одно незначительное препятствие — ее нельзя было представить не ведающим о ее существовании родственникам, пока она не обретет вида и манер леди.
Он вздохнул. Помогать ей входило в его обязанности. Разбойничья дочка, похоже, не представляла в полной мере, какую кашу она заварила. Ну что ж, теперь ей предстояло хлебать свою стряпню.
Тэмсин уже бежала по песку к нему, дрожащая от холода, но смеющаяся.
— Потрясающе! Я так люблю плавать в соленой воде… Она подняла рубашку и начала яростно растирать ею тело. Зубы у нее стучали, губы посинели, но зато глаза по-прежнему сияли.
Джулиан наблюдал за нею. Когда он наконец заговорил, его голос звучал холодно и язвительно, совсем не обнаруживая того удовольствия, которое он получал, глядя на нее.
— Заруби себе кое-что на носу. Если ты хочешь продолжать намеченное, то это последний случай, когда ты вела себя подобным образом, живя под моим кровом. Я ясно выразился?
— Не уверена, — ответила Тэмсин задумчиво, натягивая бриджи. — Какое поведение вы имеете в виду, милорд полковник?
Она надела промокшую рубашку, вздрогнув, когда влажная ткань коснулась ее кожи.
— То, что я продолжаю носить эту одежду, плаваю и делаю с вами то, чем мы только что занимались среди цветов?
Она застегнула рубашку и невинно смотрела на него, склонив набок голову. В глазах ее появился озорной блеск, когда она задала ему этот вопрос. Неужели он не признается, что хочет продолжения их любовной игры?
— Оскорбление общественной нравственности, Лютик, — сказал Сент-Саймон строго. — Вот что я имею в виду.
Он повернулся и пошел обратно, по склону, который поднимался прямо к его саду. Руки он засунул в карманы и беспечно что-то насвистывал.
Тэмсин усмехнулась. Да, ему удалось вывернуться из этой ситуации, ни в чем не признавшись, а слова «оскорбление общественной нравственности» можно было трактовать как угодно. Она направилась вслед за ним, взбираясь по склону к дому.
Дойдя до стены, Джулиан остановился, ожидая, пока она поравняется с ним. Под мокрой рубашкой четко выделялись очертания ее маленьких крепких грудей — соски казались темными точками.
— Постой-ка лучше здесь, пока я не принесу тебе плащ, — сказал он. — Если ты войдешь в дом в таком виде, об этом менее чем через час станет известно всей округе. Но знай, что это последний случай, когда я покрываю… тебя… твое… — Его взгляд, праздно блуждая, остановился на ее груди, потом он положил руку ей на голову и повернул ее лицом к себе. Другой рукой он провел по изгибу ее талии и спины. — Я уверен, ты меня поняла.
— Трудно было бы вас не понять, сэр. — В этой ласке было что-то оскорбительное, что-то нарочитое и даже мстительное. Тэмсин отодвинулась и, скрестив руки на груди, уселась на стену. — Я подожду вас здесь.
Она сидела, глядя на море, и постукивала ногами по каменной кладке. Ей, конечно, кое-чего удалось добиться сегодня утром. Но поворота в их отношениях так и не произошло.
Она пожала плечами, стараясь убедить себя, что ей все равно, как он к ней относится, лишь бы продолжал выполнять свои обязательства. Но не хотелось, чтобы он видел в ней врага. Они были слишком похожи, у них было так много общего: жестокость и триумфы войны, они могли получить друг от друга столько наслаждения, и это касалось не только любовной игры. Тэмсин казалось, что совсем рядом, в двух шагах от нее — целая необъятная страна неизведанных радостей, неторопливых бесед у камина, шуток, понятных только двоим, совпадения мнений, но та неведомая страна неусыпно охранялась его раздражением и ее целеустремленностью.
Она праздно смотрела на вершину утеса, нависшего над рекой Фоуи, но вдруг нахмурилась, завидев две фигуры на фоне безоблачного синего неба. Тэмсин прищурилась, чтобы солнце не мешало смотреть, и разглядела верховых. Они находились слишком далеко, чтобы их можно было отчетливо видеть — было ясно только, что это мужчины, а изящные очертания их лошадей свидетельствовали о том, что животные были чистокровными, и, кажется, поперек их седел висели ружья. Тэмсин размышляла, как долго они там стояли и много ли видели из того, что происходило в бухте и возле нее. Всадники не могли видеть страстного единоборства среди наперстянки — цветы образовали прекрасную защиту и хранили уединение от посторонних взглядов, — но трудно было не заметить две обнаженные фигуры, вбежавшие в море и вышедшие из него.
Тем временем невольные свидетели повернули лошадей и скрылись за утесом. И когда Джулиан вернулся с ее плащом, она не упомянула о возможных зрителях их спонтанного выступления, рассудив, что это могло только подлить масла в огонь его гнева.
— Завернись в плащ и ни с кем не разговаривай по пути в свою комнату, — резко напутствовал ее Джулиан. На нем были рубашка и сапоги, и он выглядел вполне респектабельно. — В доме только начинают просыпаться, так что, если повезет, ты никого не встретишь. После завтрака приходи в библиотеку, и мы примемся за дело. Надень одно из утренних платьев, из тех, что мы купили в Лондоне, — хочу поработать над твоей осанкой.
— Моей осанкой? — переспросила Тэмсин, и в голосе ее прозвучало негодование, если не больше. Но он уже направлялся к дому, шагая быстро и всем видом демонстрируя, что не желает ее общества.
«Осанка? Что, черт возьми, он хотел сказать?»
Тэмсин поспешила вслед за ним и вошла в боковую дверь, но он свернул в гостиную, где подавали завтрак, и предоставил ей самой подниматься наверх, погруженной в мрачную задумчивость и изумление.
Дверь в спальню Тэмсин стояла открытой настежь, и она услышала голос Хосефы, произносящей свой бесконечный монолог перед горничной. На столе стоял поднос с утренним шоколадом и сладкими бисквитами для гостьи его лордства.
Тэмсин надежно закуталась в плащ так, что ее экзотический костюм оказался полностью скрытым, и вошла в комнату с бодрым приветствием:
— Буэнос диас, Хосефа!
— О мисс! — Хосефа еще не успела ответить, как девушка-служанка повернулась к вошедшей с видимым облегчением.
— Я пыталась объяснить вашей горничной, что завтрак сервирован в маленькой гостиной позади библиотеки, но, кажется, она меня не понимает.
— Боюсь, что нет, — улыбаясь, ответила Тэмсин, — но я могу перевести, а если затруднения возникнут внизу, то переведет Габриэль.
— Это тот большой парень, да, мисс? Глаза девушки стали такими же, как ее совершенно круглое лицо.
— Точное описание, — согласилась Тэмсин с усмешкой. — Это ее муж.
Такое объяснение ей показалось наиболее доступным.
— Понятно! — обрадовалась девушка. — Тогда я объясню все мистеру и миссис Хибберт — это дворецкий и домоправительница, — добавила она. — Мы ничего не можем понять, ведь вы приехали так неожиданно, мисс, а его лордство не любит давать объяснения.
Внезапно смутившись, девушка покраснела, вероятно, поняв, что забылась. Она, быстро сделав реверанс, попятилась и выскочила из комнаты, пробормотав, что сейчас принесет горячей воды.
— Да-да, — сказала Хосефа. — Я так никогда и не научусь понимать язык своего мужчины. Такая тарабарщина! Я три раза сказала этой девице, что тебе потребуется горячая вода, а она только пялилась на меня, как идиотка.
— Она тебя не понимает, дорогая, как и ты ее, — пояснила Тэмсин со смехом, сбрасывая плащ, а также все, что скрывалось под ним. — Но Габриэль, полковник или я сама будем тебе переводить. А теперь, какое из этих дурацких платьев мне надеть?
Обнаженная, она прошествовала к гардеробу, прихватив по дороге чашку с шоколадом. Сосредоточенно хмурясь, Тэмсин стояла перед открытым шкафом и разглядывала его содержимое, не забывая время от времени прихлебывать шоколад и откусывать кусочек бисквита.
Тогда они провели пять дней в Лондоне, в отеле «Грийон». Полковник исчез тотчас же, как только убедился, что они устроены, и появился, только когда пришло время отправляться в Корнуолл. Он дал ей список портных и модисток, а также изложил свои минимальные требования к гардеробу предполагаемой дебютантки и оставил ее запасаться тем, что она сочтет нужным.
Тэмсин нашла составление гардероба скучной и утомительной работой, но взялась за дело с мрачной решимостью, не упустив ни одной мелочи, как если бы готовилась к какому-то серьезному мероприятию. Полковник проинспектировал плоды ее трудов накануне отъезда в Корнуолл и нашел их вполне удовлетворительными. Любые мелочи, решил он, забытые или внезапно потребовавшиеся, можно будет купить в Сент-Остелле или Лостуиттле.
Она услышала шум за спиной — это Мэри вернулась с тяжелым медным кувшином горячей воды, от которой поднимался пар, но Тэмсин не обернулась, а продолжала рассеянно перебирать одежду. Ей не нравились все ее платья, но самое большее отвращение вызывало муслиновое с узором в виде веточек, особо отмеченное и одобренное полковником. Она вытянула предмет своей ненависти из шкафа и подняла его, рассматривая на свет. Это было прелестное бледно-лиловое платье с узором более темного цвета и кремовым кушаком к нему.
— Ах! — пробормотала она, бросая эту никчемную вещь на постель. — Оно подойдет лучше всего.
— Такое хорошенькое платьице, мисс, — заметила Мэри восхищенно, прикасаясь к ткани кончиками пальцев. — Оно как раз подходит к вашим глазам.
— Да, пожалуй, — неохотно согласилась Тэмсин и повернулась к умывальнику, где Хосефа уже наполнила таз горячей водой.
Она намыленной губкой смывала соль с кожи, а кожа приобретала красивый матовый блеск… Потом пришлось заняться скучным делом — облачаться в чулки, панталоны и нижнюю рубашку. Столько ненужной одежды, когда солнце светило сегодня так ярко и было так тепло! Она надела батистовую нижнюю юбку, с гримаской лягнув ее коленом.
Хосефа натянула на нее платье через голову, а она просунула руки в пышные короткие рукава движением столь нетерпеливым, что няньке пришлось укоризненно поцокать языком и проверить, не нанесен ли тонкой ткани урон. Наконец платье было застегнуто на крючки, пояс завязан под грудью, и Тэмсин оглядела себя в зеркале. Право же, она совсем была не похожа на себя.
— Волосы отросли, Хосефа. Ты должна их подстричь. — Она провела по гладко прилегающим к голове, как шапочка, волосам. — Они уже спускаются на шею, а челка падает на глаза, Настолько удовлетворенная своим видом, насколько это было возможно в данном костюме, Тэмсин спустилась вниз, в комнату, где завтракали. Полковник, как видно, только что ушел. В эркере у окна, выходившего в сад, стоял только один прибор. Бурно проведенное утро способствовало возбуждению аппетита, и Тэмсин с энтузиазмом накинулась на принесенный лакеем завтрак: блюдо яичницы с беконом и грибами.
— Кофе или чай, мисс?
— Кофе, пожалуйста.
— Ваш слуга желает поговорить с вами, мисс. Сказать ему, чтобы подождал, пока вы позавтракаете?
— Ничего не надо мне говорить, парнишка, — послышался голос Габриэля. — И я буду тебе признателен, если ты принесешь мне точно такой же завтрак. Доброе утро, малышка.
Не замечая того, что лакей возмущенно засопел, Габриэль пододвинул стул и уселся. Видя, что лакей сейчас лопнет от возмущения, Тэмсин вмешалась:
— Габриэль — не слуга. Он скорее мой телохранитель. Я уверена, что лорд Сент-Саймон позже все объяснит вам.
— Да, мисс. — Лакей фыркнул и одарил Габриэля свирепым взглядом.
Благодушное выражение не сошло с лица Габриэля, но он слегка отодвинул свой стул назад, положив мощные ручищи на край стола.
— И, если ты будешь так любезен, я хотел бы запить завтрак кружкой эля.
Лакей остолбенел, но затем быстро ретировался, стараясь соблюсти максимум достоинства. Громоподобный смех Габриэля заполнил маленькую комнату. Он потянулся за хрустящей булочкой и щедро намазал ее толстым слоем золотистого масла.
— Мне надо кое-что обговорить с тобой, — заметил он. — Похоже, я не знаю, чем заняться в этом доме. Или лучше побеседовать на эту тему с полковником?
— Да, — с отсутствующим видом подтвердила Тэмсин. — Вчера я видела Седрика Пенхэллана.
Глаза Габриэля заблестели;
— Где?
— На постоялом дворе в Бодмине. У меня не было случая рассказать тебе об этом — из-за лорда Сент-Саймона.
— Да, — согласился Габриэль и замолчал при виде лакея, вернувшегося с кружкой эля. Он поставил сосуд перед Габриэлем, выразительно фыркнув, и взял у вошедшего за ним поваренка тарелку с едой.
— Благодарю, парнишка, — сказал Габриэль вежливо, опуская нос в кружку. У лакея был такой вид, будто он вот-вот взорвется, а мальчик, подавив улыбку, шустро выскочил из комнаты, пока лакей Том не успел выместить на нем свою ярость, дав хорошую затрещину.
— Ты с ним не разговаривала? — спросил Габриэль, накалывая гриб на вилку и окуная его в яичный желток.
— Нет, но полковник разговаривал. Кажется, они знакомы.
— В этих местах почти все знают друг друга.
— Но, думаю, они друг друга не любят. И это еще мягко сказано. — Она рассказала ему о своих впечатлениях, упомянув те отрывки беседы, которые случайно подслушала.
— Лучше мне об этом навести справки, — удовлетворенно заметил Габриэль. — Поспрашиваю в тавернах. Они, эти племянники, приходятся тебе кузенами?
— Похоже, что так. Видимо, они дети младшего брата Сесили. Не помню его имени, она как-то его называла, но я забыла. Кажется, он не имел какого бы то ни было веса в семье.
— Кажется, в этой семье вес имеет один Седрик, — заметил Габриэль, снова окуная нос в кружку.
— До поры до времени, Габриэль, — сказала Тэмсин с легкой улыбкой. — До поры до времени.


— Ну-ну, будь я проклят. Неужели мы и впрямь видели Сент-Саймона, резвившегося на волнах с бабенкой?
Чарльз Пенхэллан высмотрел добычу, прицелился и выстрелил. Подбитая ворона стремительно упала на вершину утеса.
Дэвид улыбнулся брату, и тот снова начал целиться. Пугать ворон было скучным занятием, но все-таки лучше, чем палить в кроликов, только это и можно было себе позволить в данное время года. — Я узнал бы эту рыжую голову где угодно, — сказал Дэвид. — И он ничуть не изменился, верно?
— Нет, но, кажется, стал менее чопорным. — Чарльз опустил ружье на луку седла. — Или изменил взгляды на нравственность, или просто всегда был лицемером. Что касается его шлюхи, то на нее второй раз и не взглянешь — маленькая и тощая.
— Мне показалось, она похожа на мальчишку, — заметил Дэвид, опуская ружье, — Может, в армии его вкусы изменились.
Они расхохотались. У обоих были худощавые острые лица, узкие рты, скорее похожие на щели, маленькие, жесткие, глубоко посаженные карие глаза. Они были тощими, угловатыми, с узкими плечами и грудью. Но если природа и обделила их физической мощью, то она им это компенсировала, снабдив запасом такого количества злости, что ее хватило бы на десятерых, и эта злоба окружала их, как аура. Когда на горизонте показывались близнецы Пенхэлланы, люди спешили перейти на другую сторону. Они редко появлялись поодиночке, если заговаривали, то фразы их были полны грязных намеков, и даже немногие близкие друзья чувствовали себя с ними неуютно.
— Хотел бы я знать, известно ли старику, что Сент-Саймон объявился в Тригартане? — сказал Дэвид, хмурясь. — Он, верно, уже вернулся из Бодмина.
— Если он еще об этом не знает, то скоро узнает. Давай-ка лучше уберемся с земли Сент-Саймона, — сказал Чарльз с неохотой. — Не стоит нам здесь оставаться — увидят и насплетничают.
— Не могу понять, почему тогда Сент-Саймон поднял всю эту шумиху, — заметил Дэвид, кривя губы. — Эта девчонка ничего собой не представляла, просто дочь какой-то шлюхи.
— «Шлюха» была его арендаторшей, и дело происходило на его земле.
Чарльз пришпорил лошадь и повернул ее прочь с земель Сент-Саймона, а его брат с мрачным лицом последовал за ним.
— Полковник — ханжа и лицемер, — объявил он. — Однажды мы увидим, как драгоценные гордость и честь этого проклятого Сент-Саймона будут валяться в грязи и никто не даст за них и цента.
— О да, — тихонько поддержал его Чарльз. — Скоро мы оба это увидим.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Фиалка - Фэйзер Джейн



Очень понравился роман, чем то похож на Возлюбленный враг, но история другая. Пылкая разбойница просто завораживает.А Гг просто класс.Читала на одном дыхании, не пожалела потраченного времени.
Фиалка - Фэйзер ДжейнАлена
23.12.2013, 12.09





Прекрасный роман! Рекомендую! 20+
Фиалка - Фэйзер ДжейнМарта
3.06.2014, 18.44





Прочла с удовольствием. Герои весьма привлекательные.
Фиалка - Фэйзер ДжейнСофия
4.06.2014, 16.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100