Читать онлайн Фиалка, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Фиалка - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.22 (Голосов: 116)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Фиалка - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Фиалка - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Фиалка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Лондон
— Король безумен, Принни — высокомерный болван, а все остальные в этой семейке — идиоты.
Эта краткая, но исчерпывающая характеристика королевской семьи была принята в мрачном, но сочувственном молчании. Говоривший отхлебнул добрый глоток вина и оглядел сидевших за столом в одной из комнат Вестминстерского дворца, как бы бросая вызов потенциальному противнику. Это был человек лет шестидесяти с лишним — с черными, жесткими как кремень глазами, зорко смотрящими из-под кустистых седых бровей, с гривой серых как железо волос.
— И к тому же они слишком дорого нам обходятся, — пророкотал один из сидевших за столом мужчин, откидываясь на спинку стула и расстегивая пуговицу на полосатом жилете, туго обтягивавшем его обширное брюшко. — Да, это так, Пенхэллан.
— Павильон Принни в Брайтоне — нечто чудовищное! Никогда не видел ничего подобного. Чего стоят все эти купола и драконы!
Седрик Пенхэллан фыркнул.
— Потрясающее уродство! А общество сияет и расплывается в улыбках, и рассыпается в поздравлениях этому идиоту, хваля его вкус и фантазию, а парламент одобряет законопроекты.
— Совершенно верно, — согласился премьер-министр, сидевший так прямо, будто аршин проглотил, и имевший такой вид, будто решил наконец взять бразды правления в свои руки. — В этом-то и состоит суть вопроса, джентльмены. У нас на шее Веллингтон, с каждым почтовым судном присылающий просьбы о деньгах, адмиралтейство, желающее новых кораблей, а королевский двор день ото дня становится все более алчным. Мы не можем одновременно разбивать Наполеона и потрафлять странным причудам Принни, не говоря уж о требованиях его братьев по гражданскому ведомству.
Седрик Пенхэллан взял яблоко из серебряной, украшенной гравировкой вазы и начал тщательно очищать кожицу крошечным десертным ножом. Кожура снималась одной непрерывной, совершенной по форме спиралью. Беседа за обедом у премьер-министра, пригласившего на него своих немногих близких друзей, приняла знакомый оборот: говорили о том, как совместить расходы, необходимые стране для ведения войны, с финансовыми требованиями праздного регента-автократа, не понимавшего, почему его желания не могут мгновенно удовлетворяться рабски послушным парламентом.
— Стюарты дорого заплатили за науку, — сказал Пенхэллан с циничной усмешкой. — Может быть, нам следует и Ганноверскому дому дать попробовать лекарство Стюартов, пусть узнают, каково оно на вкус.
Наступила минута изумленного молчания — потом смущенный смех рябью прошел вдоль стола.
Люди, имевшие обыкновение обедать с лордом Пенхэлланом, всегда готовы были ожидать от него сардонической резкости оценок и готовности предложить самые крайние средства для решения проблем. Но даже для его близких друзей было чересчур выслушивать рекомендации Пенхэллана устроить революцию и организовать цареубийство, пусть это и было сказано в шутку.
— У вас опасное чувство юмора, Седрик, — заметил премьер-министр, чувствуя, что должен слегка пожурить друга.
— Да разве я шутил? — возразил лорд Пенхэллан, поднимая брови, а в глазах его заблестели насмешливые искорки. — Как долго еще английское правительство будет потворствовать вульгарной расточительности немецкого хама?
Он отодвинул свой стул.
— Вы должны меня извинить, джентльмены, и вы, милорд. — Он кивнул премьер-министру. — Великолепный обед. Я рассчитываю увидеть вас в Гровнор Сквер в следующий четверг. Наклевывается партия бургундского, хотелось бы, чтобы вы его оценили.
Попрощавшись, Седрик Пенхэллан оставил своих сотрапезников и вышел в холодный мартовский вечер. Он был утомлен и рассержен, но зато и им дал почувствовать свое раздражение и надеялся, что посеял в коридорах власти семена, которые смогут принести плоды. Должен же кто-нибудь положить конец расточительности королевского семейства, и он считал, что момент этот наступил. Пришло время напомнить королю и его семье, что они всего-навсего глупые смертные, которых может обуздать парламент.
Он улыбнулся про себя и бодро зашагал по улицам. Для такого крупного мужчины походка у него была на удивление легкой. Ему нравилось шокировать их небрежными намеками на казнь Карла Первого
type="note" l:href="#note_15">[15]
. Конечно, он никогда не стал бы серьезно ратовать за такие меры, и они это знали… Или по крайней мере думали, что знают.
Он наращивал свое политическое влияние большей частью за кулисами действа, больше шепотом и намеками, чем прямыми заявлениями. В Палате лордов его редко можно было видеть поднявшимся с места и произносящим речь, но лорд Пенхэллан обладал огромным влиянием, и власть его простиралась далеко. Его улыбка стала еще шире, и он поднялся по ступенькам к парадному входу в свой дом.
Дверь перед ним распахнулась еще до того, как он взял в руки дверной молоток, и дворецкий приветствовал его поклоном:
— Добрый вечер, милорд. Полагаю, вы приятно провели время.
Седрик не ответил. Он хмуро застыл в колеблющемся свете свечи. Из библиотеки доносился пронзительный визг, перемежающийся взрывом пьяного мужского смеха.
— Мои племянники сегодня развлекаются дома, — кисло заметил он.
Теперь наступила очередь дворецкого промолчать. Седрик подошел к двери библиотеки и резко распахнул ее. При виде безобразной сцены, представшей перед ним, губы его искривились. Три женщины, на которых не было ничего, если не считать румян на щеках, исполняли на столе какой-то непристойный танец, а пятеро мужчин развалились на диванах и стульях со стаканами в руках.
— О, опекун! Не ожидали, что вы вернетесь так скоро. — Один из зрителей поднялся, с трудом удерживаясь на ногах, в его пьяном бормотании слышался страх.
— Конечно, нет, — не скрывая отвращения, подтвердил его дядя. — Я ведь уже говорил тебе, чтоб ты не превращал мой дом в бордель. Убери отсюда этих шлюх и развлекайся с ними в свинарнике, где им и тебе самое место.
Он посторонился, с презрением наблюдая, как мужчины с трудом поднимались на ноги, бормоча извинения, а дамы, спрыгнув со стола, начали торопливо натягивать платья и нижние юбки. Глаза их остекленели от выпитого, но все же в них можно было разглядеть хищный голодный огонь. Одна из девиц приблизилась к Дэвиду Пенхэллану с заискивающей улыбкой.
— Каждой по гинее, сэр, — напомнила она. — Вы обещали.
Племянник Седрика ударил ее по щеке тыльной стороной ладони.
— Думаешь, я такой дурак, чтобы заплатить гинею пьяному тощему мешку с костями? — спросил он яростно. — Убирайтесь отсюда, вы все! — Он снова поднял руку, и женщина съежилась, прикрывая пятно, оставленное пощечиной.
— Дэвид, давай дадим им что-нибудь за танец, — подал голос брат-близнец Дэвида, сопровождая свои слова хихиканьем, которое звучало скорее угрожающе, чем весело.
Чарльз запустил руку в карман и бросил женщинам пригоршню пенсов. Да так, что монетка угодила в глаз одной из женщин, и та с криком боли рухнула на спину, но кое-как поднялась и присоединилась к остальным, которые ползали по полу, собирая монеты. Прочие гуляки с хохотом подключились к новой забаве, и теперь монеты сыпались градом. Но жертвы обстрела не могли себе позволить убежать.
С возгласом отвращения Седрик повернулся на каблуках и вышел из комнаты. Он презирал племянников, и его не интересовали их инфантильные и жестокие развлечения. Те, кто служил мишенью для их извращенных забав, ничего не значили для лорда Пенхэллана — он просто не хотел видеть их в своем доме.
Седрик начал подниматься по лестнице, но на секунду задержался, чтобы бросить взгляд на портрет молодой леди, висевший над лестничной площадкой. Она смотрела на него сверху вниз все с той же вызывающей и лукавой улыбкой, которую он помнил, несмотря на то, что она была почти скрыта туманом двадцати прошедших лет. Головку ее венчали светлые, золотистые волосы, а на лице выделялись огромные фиалковые глаза. Его сестра… Единственное существо, удостоенное его привязанности. Единственная, кто осмелился бросить ему вызов, насмехаться над его честолюбием, таить угрозу его положению и власти.
Седрику казалось, что он до сих пор слышит ее голос, ее звенящий смех. Боже, что она тогда ему говорила! Подслушала его разговор с герцогом Крэнфордом, что Уильяму Питту, вероятно, будет любопытно узнать, как один из его доверенных советников плетет интриги у него за спиной, чтобы вытеснить того с политической арены… Ценой своего молчания она назначила свободу от опеки брата. Свободу заводить любовные интрижки, если бы ей захотелось этого, и свободу выбрать мужа самой, когда она окажется готовой к браку, независимо от того, сможет ли он оказаться полезным ее брату и сумеет ли послужить его честолюбивым целям.
Маленькая, хорошенькая и живая Силия становилась слишком опасной. Покачав головой, он продолжал подниматься по лестнице, не обращая внимания на возобновившиеся крики и взрывы пьяного хохота теперь уже в холле, куда перебазировались из библиотеки кутилы вместе со своими дамами в поисках новых развлечений.
Португалия
— Так ради чего предпринято это путешествие, малышка? Тэмсин взглянула на небо, следя за полетом орла. Он парил высоко над горным перевалом, и его великолепные развернутые по ветру черные крылья четко выделялись на фоне сверкающей безоблачной синевы.
— Мы едем, чтобы отомстить Седрику Пенхэллану, Габриэль. — Ее губы плотно сжались, выражение лица стало жестким.
Они ехали рядом по козьей тропе, проложенной на склоне горы.
— И мы добудем алмазы Пенхэлланов, они по праву должны были принадлежать моей матери, а теперь по праву принадлежат мне.
Габриэль потянулся к поясу и снял прикрепленный к нему козий мех с вином. Гигант наклонил его, и рубиновая струя полилась ему в глотку. Он знал эту историю так же хорошо, как Тэмсин. Он передал своей спутнице мех и задумчиво спросил:
— Ты полагаешь, Барон хотел бы, чтобы ты ему мстила, девочка?
— Знаю, он бы это наверняка одобрил, — сказала она с глубокой уверенностью. — Сесиль была лишена наследства своим братом. Он желал ее смерти. — Она наклонила мех, наслаждаясь прохладной жидкостью, лившейся в ее пересохшее горло. — Барон поклялся, что отомстит ему. Однажды ночью я подслушала, как они говорили об этом.
На минуту она замолчала, вспоминая вечера, когда лежала в постели: дверь в соседнюю комнату была открыта, и она прислушивалась к тихим голосам, к низкому журчащему баритону отца, к музыкальным переливам смеха Сесили. Но иногда в голосе Эль Барона слышались металлические ноты, если он обнаруживал в своих людях глупость или недостаток верности. Сесиль всегда умела рассеять его гнев, но никогда не вмешивалась в его отношения с людьми и не в ее силах было смягчить его ледяную ненависть к Седрику Пенхэллану, пытавшемуся с помощью Барона избавить мир от Сесили.
Габриэль нахмурился. Обычное благодушие оставило его. Он не понимал, как отнестись к плану Тэмсин, потому что не знал, как отнесся бы к нему Барон.
— У Барона, конечно, был зуб на семью твоей матери, — задумчиво сказал он, пытаясь решить, как поступить в данной ситуации. — Но думаю, он не считал, что и ты должна разделять его чувства. И Сесиль всегда говорила, что мстить не за что, раз планы ее брата провалились.
Тэмсин покачала головой, закрыла мех крышкой и передала его Габриэлю.
— Но ты ведь знаешь, отец полагал, что кое-чего все-таки удалось добиться. Он хотел убрать с дороги сестру, лишить ее законного наследства и преуспел в этом. Барон же всегда стремился восстановить справедливость. Его больше нет, значит, это должна сделать я.
Габриэль помрачнел еще больше.
— Сесиль считала, что несправедливость обернулась благом, — произнес он. — Ни у кого еще не было такой любви, как у них. Если бы не Пенхэллан, они бы не встретились.
— Седрик Пенхэллан заплатил за похищение и убийство Сесили. — Голос Тэмсин был почти лишен выражения. — И если она нашла счастье с тем человеком, кому Седрик заплатил за эту грязную работу, это не может служить ему оправданием. Он должен расплатиться!
Габриэль задумчиво прищелкнул языком. Барон вынашивал план мести семейству Пенхэлланов, чем часто делился с ним, Габриэлем. Может быть, теперь он обязан выполнить эту работу вместо отца Тэмсин? Конечно, главной задачей Габриэля было беречь и защищать единственное дитя Сесили и Эль Барона, и раз уж она решила мстить вместо отца, то, стало быть, ему и не требуется принимать решения. Габриэль с облегчением вздохнул: он привык действовать, а не принимать решения.
— Но как ты докажешь ваше родство?
— У меня есть медальон, портрет и кое-какие бумаги. Сесиль дала мне все необходимое, если понадобится доказывать, что я ее дочь.
Тэмсин уселась поудобнее в непривычном дамском седле.
— Она рассказала мне также, что ее настоящее имя Силия. Она начала называть себя Сесилью в четырнадцать лет. Ей казалось, что это имя красивее.
Ее губы тронула задумчивая улыбка — она будто снова услышала голос матери, делившейся с ней своими юношескими причудами.
— Она говорила, что, когда была девочкой, это имя казалось ей очень романтичным. А брата раздражало, что она отказывалась отзываться на любое обращение, кроме Сесиль.
Тэмсин бросила взгляд на Габриэля.
— Она говорила, что если мне когда-нибудь потребуется доказывать свое родство с Пенхэлланами, то стоит рассказать эту историю Седрику. Она должна его убедить, так как, кроме их двоих, никто больше не знал об этом.
Габриэль свистнул сквозь зубы и кивнул.
— Ну, если она дала тебе такие наставления, малышка, думаю, она была бы не против.
— Да, — ответила Тэмсин. — Сесиль назвала бы это восстановлением в правах.
Она хмыкнула. Изящные манеры и выражения Сесили всегда смешили ее любимого — разбойничьего Барона.
— Она дала мне также подробный письменный отчет о своем похищении, — продолжала девушка, снова став серьезной. — Если об этом будет написано в лондонских газетах и факты засвидетельствует ее дочь, у Седрика возникнут серьезные неприятности, не так ли?
— Если он еще жив.
— В этом все дело, — согласилась Тэмсин. — Если он жив, то понятно, что делать. Если же нет… тогда все будет зависеть от его наследника и остальных членов семьи. Были ли они в курсе планов Седрика?.. Посмотрим, Габриэль, что нас там ждет.
— Уж не о шантаже ли ты подумываешь, малышка? Тэмсин покачала головой.
— Нет, я собираюсь рассказать всей Англии о предательстве Седрика Пенхэллана. Но чтобы меня стали слушать, я должна иметь определенную репутацию. И вот тут нам очень поможет полковник. Если я получу признание в обществе как протеже такого аристократа, моя история приобретет гораздо больший вес, чем если она будет рассказана какой-то самозванкой. А как только правда будет обнародована, станет ясно, что алмазы, несомненно, должны принадлежать мне.
— И что из этого известно англичанину?
Тэмсин смотрела на горный склон, где через перевал змеилась широкая, известная всем тропа. Впереди их каравана с поклажей маячила высокая фигура полковника лорда Джулиана Сент-Саймона, караван сопровождали шестеро разбойничьего вида всадников, вооруженных до зубов, замыкала кавалькаду Хосефа, ехавшая верхом на муле.
— Ничего, — честно ответила Тэмсин. — Он ничего не знает ни о Пенхэлланах, ни об алмазах, ни о том, как должны были убить Сесиль. Он и Веллингтон знают только, что я сирота, что у меня есть родственники в Корнуолле, что я одна на свете и мечтаю обрести дом и семью.
Габриэль откинул назад голову и насмешливо фыркнул.
— И они попались на эту удочку! Ох, малышка, как же тебе не стыдно! И ты сумела заставить взрослых мужчин плакать над твоими баснями!
— Сесиль всегда говорила, что галантность английских джентльменов — весьма полезная слабость, — заметила Тэмсин с улыбкой. — Мне нужна в Корнуолле точка опоры, нужно, чтобы меня представили обществу, ввели в него. С помощью лорда Сент-Саймона, под его покровительством, обосновавшись в его доме, я смогу всего этого добиться.
— На твоем месте я бы с полковником держал ухо востро, — посоветовал Габриэль, — Он не из тех, кто может позволить с собой шутки шутить… каким бы галантным он ни был.
— Но я не шучу с ним, — сказала Тэмсин рассудительно, — я его только использую.
— Ему и это может не понравиться. Тэмсин согласилась.
— Но тут он ничего не может поделать. А потом, я же не собираюсь оставаться в Англии. Уеду, как только рассчитаюсь с Седриком. И полковник почувствует такое облегчение, что сможет вернуться к своей любимой войне, что, вероятно, на все остальное ему уж будет наплевать.
— Надеюсь, ты окажешься права, девочка. В ответ Тэмсин только пожала плечами и помахала Сент-Саймону, который как раз поднял голову и посмотрел в их направлении, прикрывая рукой, как козырьком, глаза от солнца.
Джулиан не ответил на ее приветствие, не помахал в ответ.
Его рассердило, что она, верная своей партизанской привычке, предпочла ехать отдельно, с Габриэлем. Из-за этого он остался в одиночестве, в обществе Хосефы. Эскорт также едва ли можно было счесть подходящей компанией. Его составляла кучка отъявленных головорезов, предводительствуемых одноглазым мерзавцем, который не делал секрета из своего отношения к английскому полковнику. Тем не менее, судя по их виду, они могли оказаться надежными защитниками сокровищ Тэмсин, если обстоятельства вынудили бы их к этому.
Он снова посмотрел вверх и увидел, что Тэмсин съезжает с козьей тропы. Цезарь спускался вниз, осторожно выбирая, куда ступить, но тем не менее уверенно пробираясь сквозь кустарники и кактусы, прилепившиеся к склону горы. Девушка и Сент-Саймон одновременно добрались до главной тропы, немного опередив караван с поклажей, из-под ног их лошадей градом осыпались мелкие камешки и гравий.
Для Тэмсин не составляло никакого труда ехать в дамском седле, что было полной неожиданностью для полковника. Она и в этом седле чувствовала себя как дома, будто оно с младенчества было ее колыбелью. Однако он представил себе, каково-то ей придется в жестком английском седле без спинки после экзотического мягкого испанского — с подушкой. Не поедет же она в нем в Гайд-парке или в английской деревне, по ее проселочным дорогам, если она и в самом деле рассчитывает на то, что наездники высшего ранга, способные брать любые препятствия, примут ее в свое общество.
— Вам одиноко? — бодро приветствовала она его и повернула коня на узкую тропу, чтобы ехать с ним рядом.
— Кажется, у тебя с Габриэлем был очень напряженный разговор? — вопросом на вопрос ответил он. На ее загорелых щеках появился румянец, и он про себя подивился, почему.
— О, я просто объясняла ему детали своего плана, — небрежно пояснила Тэмсин. — Раньше у меня не было времени сделать это.
— Понимаю. И он принял твой план с полным энтузиазмом?
— А почему бы и нет? — на явно иронический тон полковника Тэмсин отозвалась довольно яростно.
— О, конечно, ему нет никакой причины возражать, — пожал плечами Джулиан. — Я уверен, что ему совсем не трудно очертя голову ринуться за тобой в чужую страну, бросив все, к чему он привык. И даже если бы он был против, ты все равно бы знала, что он поступит по-твоему. — Его голос был сухим, как пожухлые листья. Румянец Тэмсин обозначился ярче.
— Не понимаю, о чем вы.
— Дитя мое, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Когда ты чего-нибудь хочешь, ты делаешь все, чтобы получить это. Верность Габриэля не позволит ему бросить тебя, и ты этим воспользуешься без малейших угрызений совести.
— О! Вы ужасны! — воскликнула она. — Что за чудовищные вещи вы обо мне говорите!
— Ты забыла, что со мной обошлась точно так же, — ответил он так же сухо. — Ты и на минуту не задумалась о моих чувствах и о том, в каком я оказался положении.
Тэмсин прикусила губу, стараясь не дать пролиться слезам, которые уже щипали ее глаза. Резкость его суждения о ней была для нее неожиданна. И в глубине души она сознавала, что он отчасти прав. С того восхитительного вечера в «пещере Аладдина» два дня назад они вообще почти не встречались. Она понимала, что Сент-Саймону предстоит большая работа. Он должен был подготовиться к путешествию и передать кому-то руководство своей бригадой. Поэтому она и попыток не делала привлечь его внимание. Но когда нынче утром они выезжали из Эльваса, он был мрачен и необщителен. Ей показалось, что лучше оставить его в покое, и она поехала отдельно с Габриэлем. Но настроение его за это время не улучшилось. Значит, были тому причины. Она торопливо смахнула слезы и погнала Цезаря, стараясь обогнать полковника. Сначала ехала рысью, потом перешла на галоп и помчалась вперед по узкой предательской тропе.
— Тэмсин! — закричал Джулиан, сердце его подпрыгнуло к горлу, когда он увидел, как конь со всадницей проносится мимо опасного поворота на дорогу, где склон горы становился крутым и отвесно падал вниз. Потом они скрылись из виду.
— Вы ее чем-то расстроили, полковник? Лошадь Габриэля легко спустилась на тропу по горному склону.
— Она — совершенно невоспитанный и неуживчивый чертенок! — пожаловался Джулиан. — Она сломает шею, если только ее конь не сломает прежде ногу.
— Нет, — покачал головой Габриэль. — Я сомневаюсь. Они слишком хорошо знают друг друга. Что вы такое ей сказали?
— Пару прописных истин, — ответил Джулиан. — И давно уже следовало их сказать.
— Она всегда такая, — спокойно заметил Габриэль, предлагая полковнику мех с вином. — Не любит, когда ей говорят, что она не права. Такой же был и Барон… особенно, если был и в самом деле не прав. — Он хмыкнул, поворачиваясь в седле, чтобы посмотреть на груженых мулов, движущихся позади.
— Думаю, перед закатом мы съедем с дороги. Здесь есть кое-какие каверзные места на подъеме, и в темноте вовсе не хотелось бы попасть в засаду.
— Этим негодяям, которых вы набрали, похоже, сам черт не брат. — Джулиан вернул мех, благодарно кивнув.
— Может, и так, и все же не стоит рисковать попусту.
— Согласен. Остановимся в ближайшей деревушке на каком-нибудь постоялом дворе, если он там найдется.
— Приготовьтесь к тому, что их лучший постоялый двор будет не так уж хорош, — сказал Габриэль. — Такая местность.
Следующие полчаса, пока они ехали, Тэмсин не появлялась в их поле зрения. Джулиан пытался скрыть беспокойство, зато Габриэль, казалось, не беспокоился ничуть. Сент-Саймон говорил себе, что следует ее сурово отчитать. Она вынудила его оставить бригаду в самый неподходящий момент. Это было одно из тяжелейших испытаний в его жизни. Веллингтон послал в Бадахос подразделение солдат, и они воздвигли там виселицы на центральной площади. Людей судили за мародерство и вешали. На остальных это произвело тяжелое впечатление: они беспорядочными группами покидали город и бесцельно бродили по лагерю, где офицеры тщетно пытались снова вернуть их к воинской дисциплине, возродить понятия чести и долга. Это было ужасное время для всех офицеров, и в такой момент ему пришлось оставить свою бригаду! Его мало утешало, что она попала в надежные руки только что получившего новое звание Тима О'Коннора, к которому с симпатией относился весь офицерский корпус.
Поэтому Джулиан был в прескверном настроении сегодня утром, когда они покинули Эльвас, и не упустил возможности выбранить ту, кого считал причиной своих неприятностей. Хотя гнев за то, что она использовала его в своих целях не помешал ему почему-то беспокоиться за нее. И, не желая того, он признался себе, что почувствовал большое облегчение, когда она наконец появилась на горизонте и галопом понеслась прямо к ним.
— Там, впереди, примерно в трех милях, поселок, — объявила она о результатах своей разведки. — Ничего особенного, но есть стойла для лошадей и мулов и каменный хлев, где можно оставить наш груз. К хлеву трудно подобраться незаметно, и для его охраны достаточно будет двух пикетов. Поэтому, сменяя друг друга, мы сможем поспать по несколько часов каждый. — Она обращалась к Габриэлю и избегала взгляда полковника.
— А где переночуем все мы? — спросил Джулиан, стараясь говорить как можно более нейтральным тоном. Тэмсин пожала плечами.
— Хозяин предложил нам свой амбар и сеновал. Там будет чище, чем в его доме, и котором кишмя кишат паразиты.
Полковник кивнул. Еда у них была, они нуждались только в крове, который защитил бы их от холодного горного ночного воздуха. Он посмотрел на Тэмсин и заметил, что она все еще грустна. Его удивило, что она приняла его резкость так близко к сердцу. Это как-то не вязалось с ее привычным образом. Однако она своим поведением так и напрашивалась на суровое обращение.
— Ты меня обяжешь в будущем, если не будешь исчезать так бесследно, — кратко заметил он.
— Кажется, меня здесь не очень-то ждали.
— А ты как думала? — Джулиан смотрел вперед, на дорогу, губы его были плотно сжаты. — По твоей милости мне пришлось оставить своих людей в тяжелейшем положении, Тэмсин с несчастным видом прикусила губу, потом промолвила:
— Я постараюсь сделать так, чтобы наше путешествие и… дальнейшее совместное пребывание было для вас приятным.
Джулиан с сомнением посмотрел на нее. Ее взволнованный и печальный взгляд, обращенный к нему, казался искренним. Неужели она и впрямь не понимала, что делает с ним? Как это можно дожить до таких лет и сохранить полную невинность по части ответственности за свои действия? С какой луны она свалилась? Он глубоко вздохнул и попытался вразумить ее, что, конечно, заведомо было обречено на неудачу.
— Компенсация, которую ты предлагаешь, моя дорогая, нет слов, приятна, но дело не в этом. Нельзя вмешиваться в людские судьбы, передвигать их, как фигуры на шахматной доске, по своему произволу, а потом предлагать компенсацию в виде собственного тела и всего, что к нему прилагается, и считать, что этим исчерпываются все вопросы и снимаются проблемы.
— Но ведь это всего на шесть месяцев… Полнейшая неудача! Он покачал головой и сдался.
— Нет смысла спорить с тобой. Я уже увяз в этом деле по самую шею и сделаю все, что в моих силах и что я обязан сделать. Если нам удастся прожить эти шесть месяцев, не перегрызя друг другу горло, я буду считать это большим достижением.
Тэмсин поехала рядом с ним в задумчивом молчании и не открывала рта, пока они не добрались до деревни. Ей казалось очевидным, что шесть месяцев в жизни Сент-Саймона… пусть даже и образуют некий провал, но не должны слишком повлиять на его будущее. Зато в ее собственной судьбе эти шесть месяцев могли сыграть решающую роль. Для нее это было очевидно, а для полковника, должно быть, совершенно непонятно.
Когда процессия вступила в деревню, местные жители высыпали на улицу и столпились возле своих домишек. Улица представляла собой все ту же горную тропу, которая рассекала деревню пополам и была в селении единственной. Оборванные ребятишки выбежали на тропинку, крича и размахивая руками, женщины, закутанные в черное, стояли в дверях, настороженно глядя черными глазами на приезжих. В воротах маленьких скотных дворов, распространявших довольно скверный запах, появились мужчины. Позади, за их спинами, тощие куры копались в грязи и сражались друг с другом за крохи пищи. Бродили серые, со свалявшейся шерстью, козы, По горному склону струился ручей. Он доходил до середины поселка, где была сооружена небольшая плотина. Из образовавшегося глубокого пруда жители черпали воду.
Тэмсин окликнула человека, показавшегося ей более приличным на вид, чем остальные, который стоял в дверях относительно крепкого дома.
— Он деревенский староста, — переговорив, объяснила она остальным. — Мы можем воспользоваться его амбаром и хлевом… конечно, не даром.
Габриэль спешился и подошел к мужчине.
— Со мной он не будет торговаться, — объяснила Тэмсин полковнику, — потому, что я одета, как женщина. Если бы я была одета на партизанский манер, он видел бы во мне ровню.
Джулиан только поднял брови.
— Согласитесь, носить амазонку удобнее, чем платье, — упорствовала Тэмсин, пытаясь добиться от него, чтобы он поддержал беседу.
— Там, внутри, у меня бриджи, поэтому я чувствую себя почти нормально. Но в такой ситуации это все равно неудобство.
— Привыкай, — коротко посоветовал он. — В английском обществе женщины не ведут себя, как мужчины. Во всяком случае, если хотят быть принятыми.
Тэмсин оставила попытки помириться.
— Барон считал Сесиль равной себе во всем, — заявила она яростно.
Джулиан старался сохранить вежливый тон, не проявляя недоверия.
— В таком случае, он был очень необычным человеком. — Сент-Саймон спрыгнул на землю и вынул Тэмсин из седла, прежде чем она со своей обычной живостью успела соскочить сама.
Он старался не чувствовать ее тела, не ощущать запаха ее кожи, вызывающих у него головокружение, невольно всплывали волнующие воспоминания…
— Женщины также разрешают мужчинам помогать им в некоторых случаях. Например, садиться на лошадь и слезать с нее, выходить из коляски или занимать в ней место, — сообщил он с видом понимающего свои задачи наставника, одновременно опуская ее на твердую землю.
— Фу! — сказала Тэмсин презрительно. — Мои ноги пока еще не отказывают служить мне.
— Да, но ты должна притворяться, что согласна с мифом о слабом поле, и показывать, что ценишь мелкие знаки внимания со стороны джентльменов.
Лицо Тэмсин выразило полное отвращение, а Джулиану эта игра начала доставлять удовольствие.
— Если, конечно, ты не предпочтешь забыть обо всей этой истории, — добавил он невозмутимо.
Тэмсин по-детски высунула язык, тем самым отвечая на его предположение. Сент-Саймон рассмеялся, чем еще больше разъярил ее, и она направилась к Габриэлю и фермеру, договаривавшимся об условиях ночлега. Полковник остался стоять, машинально похлопывая перчаткой по ладони, оглядывая деревню и оценивая ее стратегические достоинства.
— Если мы поставим пикеты по обе стороны улицы, то обезопасим себя от грабителей.
— Да, но всегда можно подобраться и по-другому, сверху, — заметил Габриэль, взглянув на склон горы, возвышавшейся над деревней. — Нам придется самим охранять хлев. Первая вахта будет моя. Я возьму себе в помощь трех человек. Ваша очередь будет вторая… если не возражаете, — добавил он в раздумье.
— А кто может знать, что мы везем?
— Никто или все, — нахмурился Габриэль. — На этих перевалах, полковник, вести распространяются со скоростью лесного пожара. Там везде есть глаза. Возможно, они и не знают, что именно мы везем, но сейчас им известно, что нашу поклажу стоит защищать и потому, вероятно, нас стоит ограбить.
— Ну, ладно, давай устроим лагерь, как сумеем. — Джулиан повернулся спиной к вьючным мулам и увидел, что Хосефа и Тэмсин уже несут припасы во двор, где помещался отведенный им амбар. Тэмсин лягнула подол своей амазонки, сопровождая это действие раздраженным бормотанием. Внезапно, будто что-то решив, она остановилась, бросила свою ношу на землю и быстро отстегнула юбку амазонки, обнаружив под нею ноги, обтянутые бриджами из мягкой кожи. Она с облегчением вздохнула, переступила через юбку и посмотрела на него с вызовом. Он предпочел сделать вид, что не заметил произошедшего, и зашагал прочь, к мулам.
Тэмсин и Хосефа начали разводить огонь во дворе возле амбара, чтобы приготовить еду. Джулиан вместе с другими мужчинами старался найти надежное место для сокровища Тэмсин и решить, как обеспечить ему защиту. Он был удивлен тем, с какой охотой Тэмсин приняла на себя женские обязанности. Он ожидал от нее скорее, что она будет заниматься мужской работой, предоставив Хосефе одной крутиться возле очага.
Но дамы, весело болтая, хлопотали возле огня, и скоро в вечернем воздухе распространился пьянящий аромат кофе. Он подошел к ним.
— Чем-то очень хорошо пахнет.
— Полента, — сказала Тэмсин, поднимая голову от горшка, в котором мешала большой деревянной ложкой какое-то варево.
— Вот бочонок вина, в котором надо просверлить дырку.
Вы это сделаете? Мужчины захотят пить… О, вероятно, это сделает Габриэль.
Хосефа что-то бормотала, встряхивая над огнем кастрюлю, в которой кипели грибы, и Тэмсин бросила на нее быстрый взгляд.
— О Боже!
— В чем дело?
— Хосефа опасается, что Габриэль собирается сегодня вечером вволю напиться. Она говорит, что прошел по меньшей мере месяц с тех пор, как он позволил себе позабавиться с бочонком вина, а сегодня у него есть хорошая компания.
— Но ведь он не допьется до чертиков, раз ему надо охранять сокровище, верно?
— О, до такого состояния он никогда не напивается, — сказала Тэмсин. — Он просто становится агрессивным. Особенно если его раззадорить или обидеть. Сокровище под охраной Габриэля всегда будет в сохранности — будет ли он пьян или трезв… Уверяю вас.
— Он собирается взять первую вахту на себя.
— Значит, напьется в стельку, — констатировала Тэмсин с глубокой убежденностью. — Он хочет, чтобы у него было время отоспаться, — тогда утром он будет свеж, как огурчик. Помешайте-ка в котле, ладно? Оно не должно прилипать. Мне надо поискать отхожее место.
Джулиан не успел опомниться, как ему в руку бесцеремонно сунули ложку, а Тэмсин заспешила по булыжнику к тому самому месту, единому для всего населения деревни.
Подошел Габриэль с двумя кружками красного вина.
— Выпейте, полковник! Санта Мария, ну и жажда у меня сегодня вечером!
— Благодарю. — Джулиан принял от него кружку. — Я так понимаю, вы собираетесь ее утолить?
Габриэль посмотрел туда, где Хосефа, что-то приговаривая, резала лук.
— Старуха все еще бормочет, да? Ну, время от времени мужчине это полезно. Я бы пригласил вас, полковник, присоединиться, но вам надо выспаться, пока я буду нести вахту, а мне надо будет поспать во время вашей.
Он громко рассмеялся и одним нескончаемым глотком осушил свою кружку.
— Не нравится это мне, — заметил Джулиан, — если эти ваши негодяи упьются, мы будем не в лучшем положении, когда понадобится защищаться.
— О, со мной они не напьются, — успокоил Габриэль. — Разве что выпьют за ужином стакан другой, но им придется остаться трезвыми, или их спины познакомятся с моим хлыстом. Они это знают. Так что будьте спокойны, полковник, — сказал он весело. — У меня тут в деревне нашлись друзья.
Немножко поиграть в кости, немножко в карты — что еще человеку надо, чтобы расслабиться и отдохнуть?
Джулиан поднял бровь, но не стал возражать. Вечер принесет им то, что принесет, — ни больше ни меньше.
После ужина из деревни подошли еще местные жители. Они приходили по одному, по двое и прикатили бочонок вина.
Все они дружески приветствовали Габриэля, похлопывая его по спине и плечам, а потом располагались в углу, где стоял перевернутый для игры в кости бочонок.
Тэмсин с Хосефой вернулись с ручья, в котором мыли миски и деревянные блюда.
— А, уже началось, — заметила Тэмсин, складывая миски в седельный мешок с ловкостью и деловитостью хозяйки, что снова удивило Джулиана. Хосефа все еще что-то бормотала, бросая неодобрительные взгляды на мужчин в углу двора. Потом она встряхнула одеяло и расстелила прямо на камнях, бросила на одеяло седельный мешок вместо подушки и ловко разместилась на нем сама, укутавшись в свои шали, мантилью и плащ.
Тэмсин хихикнула и прошептала:
— Когда у Габриэля загул, она не выпускает его из виду. Нельзя сказать, что он от этого в восторге. Если она вмешивается в его деле, то получает достойную отповедь.
Джулиан поднял глаза на бархатное черное небо и ослепительные звезды. Теперь воздух стал прохладным, откуда-то сверху, с горных вершин, дул свежий ветерок.
— Тебе бы лучше поспать на сеновале.
— А как насчет вас?
Тэмсин подняла на плечо скатанные рулоном одеяла. По сравнению с этим тюком ее фигурка казалась еще более миниатюрной, и все же она несла его без труда.
— Я переночую где-нибудь здесь, внизу, — сказал он презрительно.
— Но я бы могла устроить на сеновале постель для нас обоих, — предложила Тэмсин, и в темноте ее белые зубы блеснули в обольстительной, призывной улыбке. — На сене будет вполне уютно.
— Ради Бога, девушка, что это ты надумала? — поинтересовался Джулиан вполголоса, что не умаляло свирепости его тона. — Забирайся на сеновал и спи. Мне надо обменяться словечком-другим с Габриэлем.
Ее лицо явственно выразило огорчение. Она напоминала ему сейчас побитого щенка, не понимающего, за что его ударили. Он отвернулся и зашагал к повеселевшей мужской компании. Габриэль поднял голову и посмотрел на него слегка помутневшими глазами, что не умаляло его веселости и оживления.
— Чем я могу вам помочь, полковник? Джулиан покачал головой и вынул часы.
— Я сменю тебя в два.
— О, это будет великолепно, — беспечно откликнулся великан. Он попытался подмигнуть, но вместо этого скорчил какую-то невообразимую гримасу — глаза его уже косили.
— Я разбогатею задолго до двух. Он бросил кости и ухмыльнулся, увидев, что они принесли ему три шестерки.
— Сегодня я ни в чем не ошибаюсь!
Последнее замечание было встречено гоготом прочих игроков, а деревенский староста добавил новую порцию вина из каменного кувшина, стоявшего у его ног, в кружку Габриэля.
Другому, не Габриэлю, местный коньяк давно бы уже выжег все внутренности, отметил про себя Джулиан. Обычный человек от пары глотков этого гремучего напитка давно свалился бы под стол.
Он оглядел двор и удовлетворенно кивнул. Габриэль довольно разумно разместил часовых. Один из них сидел в дальней части двора, откуда можно было видеть козью тропу, спускавшуюся спиралью вниз. У его ног горел смоляной факел, между колен он поставил ружье и курил изрыгавшую ядовитый дым трубку. Двое других расположились по краям деревни и не спускали глаз с дороги. Сам Габриэль занял такую позицию, что мог видеть вход и во двор, и в хлев, где они хранили сокровище. Но у него уже должно было двоиться в глазах!
Сент-Саймон решил, что сам будет бодрствовать в дежурство Габриэля. За четыре года службы на Полуострове он провел много бессонных ночей, и еще одна ему не повредит.
— Не отпускай девочку от себя, — крикнул ему вслед Габриэль, и слова его прозвучали много четче, чем прежде.
Джулиан обернулся. Габриэль многозначительно кивнул ему. Был ли он трезвым или пьяным, но о безопасности своей «девочки» он думал всегда.
Джулиан сделал успокаивающий жест рукой и направился к амбару. Трое из сопровождавших их караван спали на полу, на соломе и, похоже, были намерены храпеть до тех пор, пока не придет их время заступать на вахту. Он выбрал место в углу амбара, вблизи лестницы на сеновал, закутался в плащ и стал выжидать момента, когда Тэмсин наверняка уж будет спать мирным сном.
Через полтора часа он решил, что может спокойно залезть на сеновал. Искусительница должна была уже крепко уснуть. Он тихонько поднялся по приставной лестнице. Тэмсин расстелила на полу одеяла и заснула, свернувшись клубочком в уютном гнездышке из сена и одеял. Сквозь круглое оконце падал лунный свет, серебря ее светлые волосы, и звук ее спокойного и ровного дыхания заполнял все тесное и пахнущее свежим сеном помещение.
Джулиан на цыпочках подошел к окну. Оно выходило во двор, и через него ясно были видны Габриэль и его компания. Открывавшаяся глазам сцена выглядела вполне мирно.
Сент-Саймон снова перевел взгляд на спящую. Из-под одеял и соломы выглядывали только ее золотистые волосы. Как эта необузданная дикарка может надеяться найти путь в английское общество? Как она может ожидать, что некая чопорная корнуолльская семья, пекущаяся больше всего на свете о чистоте рода и своем положении, примет ее с распростертыми объятиями?
Возможно, Тэмсин заблуждалась насчет социального положения своей матери, и ее семья принадлежала к категории деревенского дворянства или сельских сквайров. Тогда у нее было больше надежд добиться их расположения. Но превратить эту незаконнорожденную разбойницу в английскую аристократку?! Это — из области безумных мечтаний. Чтобы добиться такого чуда, мало было шести месяцев, для этого требовалось быть волшебником, а он им не был. Но, напомнил он себе, я ведь и не гарантировал успеха… Дело в том, что Сент-Саймон терпеть не мог проигрывать.
Мрачный, он вернулся к окну и своим наблюдениям за двором. Некоторое время Джулиан глядел на горящие в костре головни и мерцающий свет факелов, трепетавший вокруг игроков, но вдруг заметил позади хлева какую-то темную тень. Он моргнул, надеясь, что это обман зрения, вызванный колеблющимся светом, но тут услышал, как взревел Габриэль. Гигант вскочил на ноги, осыпая противника градом ударов и ловко передвигаясь по мощенному булыжником двору. Откуда ни возьмись, в его руке появилась дубинка и замелькала с невероятной быстротой так, что видна была только дуга, образуемая ее ударами.
Джулиан уже скользнул вниз по приставной лестнице, в руке он держал пистолет, в этот момент и Тэмсин села на своей постели. Глаза ее были широко раскрыты, она напряженно прислушивалась к шуму потасовки внизу.
Трое сопровождающих все еще спали на сене у подножия лестницы. Джулиан начал их нетерпеливо расталкивать, пытаясь разбудить и поднять на ноги, но результатом был только еще более мощный храп и нечленораздельное бормотание. Его нога за что-то зацепилась, и по полу покатился каменный кувшин, очень похожий на тот, который он видел во дворе. Он поднял его и понюхал. К коньяку явно было что-то подмешано: дно покрывал белый, похожий на порошок осадок. Габриэль запретил им пить после ужина, но, по-видимому, какой-то доброжелатель снабдил их пойлом, хорошо сдобренным сонным порошком.
Полковник бросился во двор. Габриэль, окруженный недавними собутыльниками, изо всех сил орудовал дубиной и выкрикивал какой-то кровожадный боевой клич, а те, кто пил с ним, обступали гиганта со всех сторон, и лунный свет бросал блики на сталь.
Джулиан выхватил свою кривую кавалерийскую саблю и прыгнул в самое пекло. Было ясно, что опасность исходила из деревни. Ему удалось различить на земле темную фигуру часового, убитого, по-видимому, тем, кого он сначала принял за тень. Сент-Саймон понял, что то же самое случилось и с часовыми, охранявшими выходы из селения. Но если они пытались и Габриэля свалить с ног тем же снадобьем, что других, то тут противники явно просчитались.
Этот человек был настоящим львом, он все еще ревел и выкрикивал свой боевой клич. В свете факелов глаза его горели красным огнем, и появление Джулиана он встретил яростным воплем, который тот истолковал как приветствие:
— Добро пожаловать на битву!
Под ударами дубинки и сабли нападающие начали отступать, и тут внезапно в эпицентре сражения оказалась Тэмсин. Она схватила горящий смоляной факел и ткнула им в лицо человеку, размахивавшему страшным зазубренным ножом. Он закричал и закрыл лицо руками, а нож его покатился по булыжникам. Тэмсин быстро нагнулась и схватила нож. И тогда враги побежали со двора, преследуемые Габриэлем и Джулианом и разгневанной Хосефой, которая, к изумлению Сент-Саймона, прекрасно использовала в качестве оружия метлу и наносила ею весьма болезненные удары.
— Ну вот и все, — удовлетворенно сказал Габриэль, когда они захлопнули за убежавшими ворота. Он вытер пот со лба и ухмыльнулся:
— Они, наверное, считали, что споили меня допьяна.
Он оглушительно расхохотался, и его мощные плечи затряслись.
— Они не только бренди добавили в вино, — сказал Джулиан. — Вон те трое, — он кивнул в сторону амбара, — уже вышли из игры.
— У Педро на голове шишка величиной с яблоко, — заметила Тэмсин, но он жив. А как насчет тех двоих, что остались в деревне?
— Будем надеяться, что и они не в худшем состоянии, — ответил Джулиан, хмуро глядя на нее. — С факелом ты проделала опасный фокус. Могла поджечь амбар.
— Я старалась действовать осторожно, и результат налицо.
— Да, отдаю тебе должное. И все-таки это было безумием. Тэмсин пожала плечами.
— Иногда приходится пользоваться тем оружием, которое оказывается под рукой.
Джулиан не стал спорить. Он знал, что и сам поступил бы точно так же. Повернувшись к Габриэлю и резко сменив тему, он сказал;
— Лучше бы нам остаться здесь до рассвета, а потом попытаться прорваться.
— Да, — согласился Габриэль. — Остальных двоих мы прихватим, когда будем уходить. А эти пусть сначала протрезвеют. При отступлении следует продемонстрировать им всю нашу силу, хотя сомневаюсь, что они захотят повторить представление. Женщина, приготовь кофе.
Хосефа без единого слова бросила метлу и направилась ко все еще тлевшим углям костра.
— Помоги мне навьючить мулов, — обратился Джулиан к Тэмсин, живо откликнувшейся на его призыв. В свете костра глаза ее сверкали, тело было как натянутая тетива… Словом, обычное состояние после хорошей схватки.
— Надо собраться до того, как начнет светать, — заметил Сент-Саймон озабоченно.
— Они нам больше не причинят вреда, — убежденно ответила Тэмсин. — Эти придурки и ограбить толком не умеют. — Она улыбнулась. — Барон никогда бы не принял их в свою банду. Его набеги всегда бывали удачны. Джулиан предпочел воздержаться от комментариев. Двумя часами позже они смерчем вырвались со двора: возглавлял колонну Джулиан с обнаженной саблей, Габриэль на своем боевом коне замыкал шествие, размахивая палашом и выкрикивая боевой клич. Тэмсин направляла вьючных мулов, с веселой яростью нахлестывая кнутом, трое сопровождающих, еще не вполне пришедших в сознание, покачивались в седлах, но тоже размахивали оружием.
Жители деревни скрывались за ставнями, понимая, что столкнулись с сильным противником. Пропавшие без вести часовые были обнаружены у дороги. Они сидели, уронив окровавленные головы на руки. Но все-таки кое-как удалось взгромоздить их на лошадей, и процессия продолжила путь в Лиссабон.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Фиалка - Фэйзер Джейн



Очень понравился роман, чем то похож на Возлюбленный враг, но история другая. Пылкая разбойница просто завораживает.А Гг просто класс.Читала на одном дыхании, не пожалела потраченного времени.
Фиалка - Фэйзер ДжейнАлена
23.12.2013, 12.09





Прекрасный роман! Рекомендую! 20+
Фиалка - Фэйзер ДжейнМарта
3.06.2014, 18.44





Прочла с удовольствием. Герои весьма привлекательные.
Фиалка - Фэйзер ДжейнСофия
4.06.2014, 16.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100