Читать онлайн Брачные игры, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Брачные игры - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Брачные игры - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Брачные игры - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Брачные игры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Когда на следующее утро Честити вошла в комнату для завтраков, лорд Дункан сидел за столом, с аппетитом поглощая почки и бекон. Она поцеловала его в щеку.
– Доброе утро, отец.
– Доброе утро, дорогая. – Он промокнул губы салфеткой. – Отличные почки, рекомендую попробовать.
Честити покачала головой:
– Слишком рано для меня.
Она окинула его изучающим взглядом и отметила чрезвычайно самодовольный вид отца, как у кота, поймавшего упитанную мышь. Щеки его разрумянились, глаза блестели, роскошная седая шевелюра выглядела даже более пышной и ухоженной, чем обычно.
– Кофе? – Честити подняла кофейник и, дождавшись утвердительного кивка, наполнила стоявшую перед ним чашку, прежде чем сесть за стол. – Ты обедал в клубе прошлым вечером?
– Нет, нет... в «Кафе ройял», – ответил он. – Давненько я не посещал его. Должен сказать, они держат марку. Прекрасная еда, отличное вино. – Он сложил газету.
– А компания? Надеюсь, приятная? – поинтересовалась Честити, не отрывая глаз от тоста, который намазывала маслом.
– Да, весьма приятная, – махнул он рукой. – Я обедал с графиней.
– Вот как? – улыбнулась Честити. – Очаровательная женщина.
– Да... – Отец снова зашуршал газетой. – Мы очень мило побеседовали.
– Интересно, она играет в бридж? – задумчиво произнесла Честити. – Мы могли бы устроить турнир в один из вечеров.
– Наверняка играет, – поглядел на свою младшую дочь поверх газеты лорд Дункан. – Ты ведь не собираешься принимать в нем участие?
Честити рассмеялась. Бридж не был ее коньком.
– Я подумаю, – покачала она головой.
– Боже милостивый. Остается только надеяться, что ты не достанешься мне в партнеры.
– О, какой ты злой.
– Ничуть, – возразил он. – А вот твои сестры – совсем другое дело. Я никогда не мог решить, кто из них лучше играет.
– Еще бы, ведь они постоянно практикуются. – задумчиво допивала кофе. – Макс с Гидеоном тоже не лишены мастерства.
Интересно, играет ли Дуглас Фаррел в бридж? Вряд ли. Такие, как он, более склонны к физическим упражнениям на свежем воздухе, чем к праздному сидению за карточным столом.
Пожалуй, ей надо посоветоваться с сестрами насчет доктора.
В кондитерской царило оживление, когда после завтрака тем же утром Честити вошла в зал через вращающиеся стеклянные двери. Увидев сестер, расположившихся у окна, выходившего на Пиккадилли, она направилась к ним, лавируя между столиками.
– Доброе утро, – приветствовала она их, расстегивая пальто. – Слава Богу, здесь хотя бы тепло. Да, Гастон, можете взять мое пальто, спасибо, – улыбнулась она швейцару, который любезно помог ей освободиться от верхней одежды. – Я искала шляпку, чтобы надеть ее на свадьбу Дэвида и Эстер, но не нашла ничего подходящего.
– Все великие умы мыслят одинаково, – изрекла Пруденс. – Мы тоже покупали шляпки.
– И весьма успешно, – добавила Констанс с довольным видом. – Более того, нам попалась совершенно очаровательная шляпка, которая идеально подходит к твоему сиреневому платью, так что мы прихватили и ее тоже.
– Ты будешь чудесно выглядеть, – улыбнулась Пруденс. – Ты ведь собиралась надеть сиреневое платье, я не ошиблась?
– Теперь, видимо, придется, – пообещала Честити.
Пруденс обладала безупречным вкусом, и сестры безоговорочно доверяли ее суждениям. Честити повернулась к тележке с пирожными, которая остановилась рядом с ними.
– Пожалуй, я возьму шоколадную меренгу. – Она слегка откинулась, чтобы официантка могла поставить перед ней тарелку и наполнить ее кофейную чашку. – И как выглядит шляпка?
– Как картинка, – с готовностью сообщила Пруденс. – Бирюзовый фетр с широкими полями, крошечной вуалью и большим сиреневым бантом. Можно подумать, что она специально создана для твоего платья. – Она наколола на вилку ломтик ванильного пирожного и сунула его в рот.
– Ладно, на одну проблему меньше. – Честити добавила сливки в кофе. – Вас интересует, как отец провел вчерашний вечер?
Сестры кивнули.
– Рассказывай, – велела Констанс.
– Обедал с графиней в «Кафе ройял». – Честити многозначительно прищурилась. – Вот так, ни больше, ни меньше. Что вы об этом думаете?
– Что ж, его поведение обнадеживает, – заметила Пруденс.
– Весьма обнадеживает, – согласилась Констанс.
– За завтраком он выглядел таким самодовольным, вы не поверите. – Честити поддела на вилку меренгу. – Но есть нечто более серьезное, что нам необходимо обсудить. – Она сунула воздушную массу в рот, наслаждаясь вкусом шоколада и сливок, пока сестры терпеливо ждали.
Честити проглотила меренгу, запила ее глотком кофе, затем положила локти на стол и подалась вперед, понизив голос до заговорщического шепота:
– Я обещала никому не говорить... Разумеется, я не имела в виду вас, хотя Дуглас вряд ли одобрил бы мой поступок. В любом случае вам придется пообещать то же самое. – Она вопросительно взглянула на сестер, и те кивнули в ответ. – Отлично.
Рассказ занял почти час. Сестры изредка прерывали ее вопросами и удивленными восклицаниями, но по большей части внимательно слушали.
– Итак, – подвела итог Честити. – Что вы думаете о рассказанном мною?
– Не знаю, – отозвалась Пруденс. – Какое странное поведение и... эта непонятная грубость.
– Кстати, вот карточка, которую принесли с цветами. – Честити вытащила из сумки карточку. – Как можно отвергнуть подобные извинения? У этого человека два лица.
– И двойная жизнь, – заключила Констанс, прочитав карточку и передав ее Пруденс. – Практика на Харли-стрит и еще одна в трущобах. – Она покачала головой. – И он ищет богатую жену, чтобы она помогла ему с богатой практикой. Надеюсь, у него нет бедной жены для бедной практики.
Сестры рассмеялись, хотя сама идея не показалась им такой уж невероятной. Дуглас Фаррел оказался достаточно таинственной личностью, чтобы поверить во что угодно.
– Значит, он собирается бросить ту практику, как только обоснуется на Харли-стрит? – поинтересовалась Пруденс.
– Наверное, – пожала плечами Честити. – Зачем еще он стал бы обращаться в брачное агентство? Он ясно дал понять, что ему нужна богатая жена, деньги и положение которой обеспечат ему медицинскую практику в высших слоях общества. Кстати, он прислал еще одно письмо на ту же тему. – Она протянула сестрам конверт, адресованный «Леди Мейфэра». – Как вам нравится тон послания? – Ее губы иронически изогнулись.
– Довольно наглый, – определила Констанс. – Но, как мы уже неоднократно отмечали, подобное качество не редкость среди представителей сильного пола. Тем не менее некоторые из них оказываются на поверку очень милыми.
– Сомневаюсь, что кому-нибудь придет в голову назвать Дугласа Фаррела милым, – заметила Честити.
– Но как он попал в больницу Святой Марии? – спросила Пруденс, нахмурившись. Она сняла очки и принялась полировать их салфеткой, что всегда помогало ей думать. – Насколько я поняла, он происходит из известной в Эдинбурге семьи. Ты говорила, что отцовские связи помогли ему обосноваться в Лондоне... точнее, помогут, когда он сможет воспользоваться ими. Что привело его в Эрлз-Корт? Честити покачала головой:
– Не представляю. Возможно, он поссорился с семьей и его лишили финансовой поддержки... Кстати, такой факт объяснил бы, почему он не собирается ехать домой на Рождество. Дуглас сказал, что будет занят, обустраивая свое новое жилище, но лично мне его аргумент не показался убедительным. Он нанял квартиру со всей обстановкой и прислугой. Что, спрашивается, там делать? – Она выразительно развела руками.
Констанс задумчиво кивнула.
– Может, дело в том, что, не имея ни гроша за душой, он вынужден был открыть приемную в таком месте, которое ему практически ничего не стоило.
– Возможно, – усомнилась Честити. – Вряд ли он платит большую ренту за то убогое помещение, где принимает своих пациентов. Да и бедняки, живущие в округе, не слишком требовательны, хотя... – Она замолчала, прикусив нижнюю губу.
– Что? – подсказала Констанс.
– Не знаю. Просто у меня возникло ощущение, что он сделал сознательный выбор. – Она положила в кофе сахар и помешала. – Дугласу небезразличны его пациенты, он действительно переживает за них. – Она покачала головой. – Честно говоря, я даже не знаю, что думать.
– Но с такими пациентами не разбогатеешь, – заметила Пруденс, вернув очки на нос.
– Да, и тогда понятно его желание пробиться наверх, – заявила Констанс. – Он приехал в Лондон без денег, без друзей и должен был чем-то заняться, пока не решит, что делать дальше. Вот он и открыл практику в трущобах, а затем начал претворять в жизнь свои грандиозные замыслы.
– Что ж, твое предположение имеет смысл, – сказала Честити, все еще сомневаясь. – Во всяком случае, он здорово разозлился, когда я увидела его приемную. Видимо, испугался, что я проболтаюсь и тем самым положу конец его амбициозным планам. Кто станет лечиться у врача, который только что обследовал пациентов из трущоб?
– Хороший вопрос, – сказала Пруденс, проглотив последний кусочек пирожного. – Так что ты намерена делать, Чес?
Честити окунула палец в шоколадный крем и задумчиво облизала его, прежде чем ответить:
– Я заинтригована. И хочу знать ответ.
– Ответ на что? – Констанс пристально поглядела на сестру.
Честити снова пожала плечами:
– Что он за человек на самом деле. Просто золотоискатель, желающий сделать карьеру, или в нем есть нечто большее? Когда я наблюдала, как он обращается со своими пациентами, он казался таким... – Она задумалась. – Не знаю, как сказать. Его отношение выходило за рамки обычного сочувствия... И вместе с тем совершенно неоправданная враждебность по отношению ко мне. Я хочу знать почему. – Она снова окунула кончик пальца в шоколадный крем. – К тому же он остается нашим клиентом, а мы обычно делаем все возможное, чтобы выполнить свои обязательства, – добавила она. – Думаю, нужно попытаться довести ухаживания доктора за Лаурой до логического конца, прежде чем знакомить его с другими невестами.
– Особенно на фоне явного интереса отца к графине, – уточнила Констанс. – Если мы хотим, чтобы их отношения развивались, нужно убрать со сцены дочь, и как можно скорее.
– Не говоря уже о том, что ее брак – единственный способ сохранить собственные рассудки, – вздохнула Пруденс. – Чес сойдет с ума, если ей придется жить под одной крышей с Лаурой.
Честити картинно содрогнулась.
– Какая жуткая перспектива. Вот почему я пригласила Дугласа на Рождество. Но теперь он наверняка считает, что приглашение отозвано.
– Так что же нам делать? – поинтересовалась Пруденс, потягивая кофе.
– Может, подождем, пока он сделает первый шаг? – предложила Констанс. – Должно же что-то последовать за его извинением.
– Если только он не ждет от меня какого-то знака, – задумчиво промолвила Честити. – Вдруг он воспримет мое молчание как отказ?
– Отправь ему записку с благодарностью за цветы, – предложила Пруденс. – Этого вполне достаточно.
Честити кивнула:
– Пожалуй, я так и сделаю. Вежливое, но сдержанное выражение благодарности разобьет лед и даст ему возможность продолжить знакомство. – Она открыла сумочку и извлекла из нее остальные письма, которые забрала у миссис Бидл. – Будем считать, что вопрос с доктором решен, и займемся остальной почтой.
Выйдя из кондитерской, сестры расстались. Честити направилась домой, чтобы дать ответ на извинительную записку Дугласа Фаррела, Пруденс – в банк, чтобы положить деньги на счет «Леди Мейфэра», а Констанс – в Челси, на заседание феминистской организации, о котором она собиралась написать статью для следующего номера газеты.
– Примерь шляпку, когда придешь домой, – напутствовала сестру Пруденс. – Мы договорились, что, если тебе не понравится, можно будет вернуть ее в магазин завтра утром.
– Не сомневаюсь, что понравится, – убедила сестру Честити. – Как всегда, когда ты что-нибудь советуешь. – Она поцеловала сестер и, помахав на прощание, зашагала прочь со шляпной коробкой в руке.
Дома Дженкинс сообщил, что лорд Дункан отправился к своему поставщику вина и не вернется к ленчу.
– Хорошо, что он стал выбираться из дома, – обрадовалась Честити.
– Истинно так, мисс Чес, – поддержал ее Дженкинс. – Его милость снова стал проявлять интерес к жизни. – Он бросил на Честити вопросительный взгляд. – Довольно неожиданно, я бы сказал.
– Пожалуй. – Честити понизила голос и добавила с лукавой усмешкой: – Между нами говоря, Дженкинс, здесь замешана прекрасная дама.
Дженкинс сделал над собой видимое усилие, чтобы не ответить ей заговорщической улыбкой.
– В самом деле, мисс Чес? Прикажете подавать ленч? – с достоинством спросил он.
– Да, пожалуйста, – ответила Честити. – Я буду в верхней гостиной. Хочу немного поработать за своим письменным столом. – Она двинулась вверх по лестнице, размышляя о том, что Дженкинс не веселился бы так, если бы знал, что интерес лорда Дункана к неизвестной даме выходит за рамки обычного флирта. Перспектива обзавестись новой хозяйкой, да еще итальянской графиней, не вызвала бы восторга ни у него, ни у миссис Хадсон.
А как такое событие отразится на ней самой? Ведь мачеха возьмет на себя бразды правления в доме. Честити скорчила гримасу. При всей симпатии к будущей мачехе ее ждала не слишком приятная перспектива. А что, если, не дай Бог, им не удастся выдать Лауру замуж и они окажутся под одной крышей? Такое даже вообразить невозможно! Ей придется уехать из родного дома и жить с одной из сестер, как какой-нибудь приживалке.
Честити вдруг сообразила, что уже битых пять минут стоит посреди гостиной, рисуя эту мрачную картину своего будущего. Она энергично тряхнула головой, отметая саму идею, и подошла к секретеру. Чем скорее она наладит отношения с Дугласом Фаррелом, тем проще будет свести его с Лаурой, используя каждый удобный случай.
Честити уже взялась за перо, как раздался стук в дверь. Решив, что Дженкинс пришел с ленчем, она пригласила его войти. Однако дворецкий явился не с едой, а с серебряным подносом, на котором покоилась визитная карточка.
– Доктор Фаррел оставил свою карточку, мисс Чес. Я не был уверен, что вы принимаете посетителей, – объявил он.
– Он уже ушел? – поинтересовалась Честити, вертя карточку в пальцах.
– Я предложил ему подождать в гостиной, пока узнаю, дома вы или нет, – пояснил дворецкий.
Честити на секунду задумалась.
– Будем считать, что я дома, Дженкинс. Передайте доктору Фаррелу, что я спущусь через несколько минут.
Дженкинс поклонился и вышел. Честити задумалась, постукивая по губам кончиками пальцев. Итак, Дуглас не стал дожидаться ответа на свое послание. Должно быть, он не находит себе места от угрызений совести и стыда за свое поведение. Что ж, она не намерена продлевать его мучения ни на одну минуту. Но ее сочувствие несколько поубавилось, когда она вспомнила, что этот человек имеет двойную мораль и очень четкие представления о том, как сделать карьеру. Видимо, он хочет привлечь ее на свою сторону... Нет, ему просто необходимо ее содействие! Она занимает определенное положение в обществе, не говоря уже о приглашении на рождественские праздники, которые создадут ему идеальные условия для достижения своей цели.
Что ж, она ничуть не меньше заинтересована как можно скорее женить доктора на Лауре Делла Лука. На данном этапе их цели совпадают, и если его извинения помогут каждому из них получить желаемое, не важно, насколько они искренни.
Она встала и посмотрелась в зеркало. От прогулки на морозном воздухе ее волосы распушились и кудрявились вокруг лица. Честити попыталась пригладить непокорные завитки, но без особого успеха. Настоящая Медуза Горгона!
Вздохнув, она прошлась взглядом по своей одежде. Один из ее любимых костюмов из темно-зеленой шерсти, состоявший из плиссированной юбки и длинного приталенного жакета со свободными фалдами, отделанного шелковой тесьмой того же цвета, ей очень шел. Поправив стоячий воротничок бледно-зеленой шелковой блузки, надетой под жакет, Честити решила, что у нее вполне подходящий наряд для принятия извинений, и направилась к двери.
Она медленно спускалась по лестнице, размышляя, как ей вести себя с гостем. Со сдержанной любезностью, решила она, открывая дверь в гостиную.
Дуглас стоял у окна, глядя в сад и сцепив за спиной руки. Он повернулся на звук открывшейся двери и радостно улыбнулся; темные глаза потеплели, смягчив его резкие черты. Он шагнул навстречу, протягивая руки:
– Честити, как вы добры. Я не смел надеяться, что вы примете меня.
Неужели перед ней тот самый человек, с которым она провела вчерашний вечер? В его поведении отсутствовал даже намек на вчерашнее презрительное высокомерие. Как ему удается быть таким разным? Но искреннее тепло его улыбки каким-то образом рассеяло ее сомнения и обиду, и она не пыталась отнять руки, утонувшие в его больших ладонях. Дуглас поднес их к губам и поцеловал, проделав это так ловко и естественно, что Честити даже не усомнилась в уместности подобного жеста, хотя у нее и мелькнула мысль о его интимности.
– Ваши цветы просто восхитительны, – оценила она. – Собственно, я как раз писала вам записку с благодарностью.
Он все еще сжимал ее руки, обхватив их теплыми пальцами с нежной силой, напомнившей ей, как он держал ноги старой женщины в своей приемной.
– Я пытался выразить свое сожаление, – тихо произнес он.
Честити молчала, чувствуя себя на удивление косноязычной под проникновенным взглядом темных глаз. Вглядываясь в его лицо и пытаясь найти хоть какой-нибудь признак неискренности – доказательство того, что он всего лишь пытается исправить свой промах, она ничего, кроме нежности и неподдельного беспокойства, не обнаружила.
– Вы можете простить меня? – нарушил Дуглас затянувшееся молчание.
Честити кивнула, сознавая, что простила его в тот самый миг, как вошла в комнату и увидела его лицо.
– Но я не понимаю.
– Что именно? – Он неохотно отпустил ее руки, и Честити ощутила себя странным образом обделенной.
– Вас, – ответила она, потирая руки, словно они замерзли. – Я не понимаю вас, Дуглас. Почему вы работаете... среди бедняков? Будь вы миссионером, тогда другое дело. Но у вас практика на Харли-стрит. Здесь нет ни малейшего смысла. И тем не менее я уверена, что есть какая-то причина, какое-то оправдание вашему чудовищному поведению вчера.
Дуглас сложил пальцы домиком, задумчиво глядя на нее. Когда-то он верил, что женщина способна понять его страстное желание помогать людям. В своей юношеской наивности он не представлял, что кто-то может не разделять его чувств и взглядов... в особенности женщина, которую он любил и полагал, что она отвечает ему тем же. Женщина, с которой он собирался провести всю жизнь. Его разочарование было достаточно сильным, чтобы излечить Дугласа от желания верить кому-либо, кроме нескольких коллег. Может, они и не разделяли его одержимости, но по крайней мере не считали ее разновидностью безумия. Странностью, возможно, но не более.
– У вас найдется для меня полчаса свободного времени? – спросил он.
Глупо, наверное, доверяться ей, но, даже если она отнесется к его словам как типичная представительница своего класса, в сущности, ее реакция ничего не изменит. Честити и так уже достаточно знает, чтобы серьезно осложнить его жизнь, если захочет. Хотя, насколько он может судить, она не из тех, у кого может возникнуть такое желание. И если его признание не встретит у нее сочувствия, он как-нибудь переживет. В конце концов, он не влюблен в Честити Дункан.
– Конечно, – с готовностью откликнулась она. – Сейчас?
– Да, сейчас, – ответил Дуглас. – Я приглашаю вас на прогулку.
Честити удивилась. Почему бы им не поговорить здесь, в тепле и уюте гостиной? Она окинула взглядом его рослую фигуру, в очередной раз поразившись его размерам. Комната казалась слишком тесной, чтобы вместить Дугласа Фаррела. Возможно, она слишком тесна и для его секретов. Может, чтобы признаться, ему требуется открытое, ничем не ограниченное пространство.
– Хорошо, – согласилась она. – Я возьму пальто и шляпку.
Дуглас энергично кивнул и добавил не менее решительным тоном:
– Только не задерживайтесь.
Он явно избавился от угрызений совести и теперь вел себя в своей обычной манере – непринужденной и чуточку властной. Впрочем, Честити давно заметила, что такая черта, как самоуверенность, весьма распространена среди мужчин, владеющих какой-либо профессией. И полагала, что справиться с ней легче, чем с откровенной враждебностью.
– Я вернусь через пять минут. – Она вышла из комнаты.
Поднявшись в свою спальню, Честити надела ту же шляпку, что и утром, – изящное сооружение из темно-зеленого фетра с крашеным страусовым пером, кокетливо изгибавшимся над правым ухом. Волосы, по обыкновению, не желали прятаться под шляпкой, обрамляя ее лоб и виски шаловливыми завитками.
Она присела за туалетный столик, изучая свой скромный набор косметики. Женское тщеславие требовало, чтобы она выглядела как можно лучше даже перед Дугласом Фаррелом, к которому не испытывала ни малейшего интереса. Ну, предположим, не совсем так, возразил внутренний голос. Ее очень даже интересует, что доктор Фаррел скажет в свое оправдание.
Честити взяла пудреницу и приблизила лицо к зеркалу. Обычно веснушки появлялись у нее не раньше лета, и она обнаружила лишь небольшую россыпь на переносице. Она прошлась по ним пуховкой и помедлила, размышляя, не подкрасить ли губы, но потом передумала. В такой холод помада мигом замерзнет, а нет ничего менее привлекательного, чем потрескавшаяся краска на губах.
Решив, что сделала все, что могла, за такой короткий срок, Честити встала. В конце концов, они собираются всего лишь на короткую прогулку. Она надела теплое пальто, взяла меховую муфту и перчатки и спустилась вниз.
– Я готова, – остановилась она на пороге гостиной. Дуглас отложил экземпляр «Леди Мейфэра», который просматривал до ее появления, и поднялся.
– Вы читаете эту газету?
– А кто ее не читает? – парировала Честити. – К тому же у нас есть особые причины ею интересоваться, как вы, наверное, догадываетесь. Я имею в виду дело о клевете.
– Ах да, – вспомнил он. – Для вашего отца тяжелый, наверное, был период.
– Да, нелегкий. Но с той поры утекло много воды. – Она повернулась и вышла в холл.
– Я не помню деталей. – Дуглас последовал за ней к выходу. – Кажется, он стал жертвой какого-то мошенничества.
– Да, – выдавила Честити тоном, не располагавшим к дальнейшим расспросам. – Дженкинс, мы собираемся на прогулку. Я вернусь через полчаса.
– Хорошо, мисс Чес. – Он распахнул перед ними дверь. – Желаю приятной прогулки. Всего хорошего, доктор Фаррел.
Дуглас попрощался с дворецким, и дверь захлопнулась за ними. Они помедлили на верхней ступеньке, вдыхая морозный воздух.
– Пойдет снег. – Дуглас взял руку Честити под локоть, и они спустились на тротуар.
– Откуда вы знаете? Он засмеялся:
– Не забывайте, что я с севера. Мы, шотландские парни, разбираемся в таких вещах.
– Ну а я нежный южный цветок, – ввернула Честити. – Мы, английские девушки, не привыкли к холоду.
– Признаться, я мечтаю провести Рождество за городом, – Дуглас бросил на нее испытующий взгляд, – если предложение остается в силе.
– Конечно. Куда пойдем?
– Вы не против прогуляться до Гайд-парка? – спросил он, с сомнением глядя на ее ноги, обутые в кожаные ботинки. – Если хотите, можно нанять экипаж.
– Лучше пройдемся. – Честити спрятала руки в муфту. – У меня удобная обувь.
Он кивнул и, взяв ее под руку, двинулся в направлении Оксфорд-стрит.
– Итак, доктор Фаррел, вы намерены посвятить меня в свои тайны или нет? – напомнила она, когда они, прошагав минут десять в полном молчании, повернули к Марбл-Арч.
– У меня нет никаких тайн, – возразил он. Честити рассмеялась:
– О, вы самый таинственный человек из всех, кого я встречала, доктор Джекилл.
– Доктор Джекилл? – повторил он со смесью изумления и досады. – Что, к дьяволу, вы хотите сказать?
– Я просто пошутила, – поспешно заверила Честити, с опозданием сообразив, что вряд ли польстила ему таким сравнением.
– Если это шутка, то совсем не смешная, – буркнул он. – Скорее ядовитая.
Честити прикусила нижнюю губу.
– Возможно, – согласилась она. – Но вы должны признать, что доля истины в ней все же есть.
– Понятно, – отметил он. – Вы так и не простили меня. Впрочем, это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Надо уподобиться святой, чтобы так легко все забыть и простить.
– Чего обо мне никак не скажешь, – вздохнула Честити. – Боюсь, у меня нет никаких шансов попасть в их число.
Дуглас рассмеялся:
– Какое облегчение! Поскольку я сам далек от святости, я чувствовал себя бы неловко в обществе чересчур добродетельной особы.
– Ну, на этот счет можете не волноваться, – успокоила его Честити, любуясь морщинками, собиравшимися в уголках его глаз, когда он смеялся. Поймав себя на слишком пристальном его разглядывании, она смутилась и почувствовала, что ее щеки загорелись.
– Почему вы стали врачом? – решительно спросила она, не видя другого способа перейти к цели их прогулки.
– Семейная традиция, – небрежно отозвался Дуглас, крепче ухватив ее локоть, когда они нырнули в транспортный поток возле Марбл-Арч.
Он больше ничего не добавил, пока они не вошли в парк через Камберлендские ворота, оставив позади стук колес, топот копыт и шум моторов.
– Да, конечно, – вспомнила Честити. – Вы говорили, что ваш отец был врачом.
– Как и мой дед. Восемнадцатилетним лейтенантом он попал в Индию и оказался свидетелем мятежа. Чудовищный опыт внушил ему стойкое отвращение к войне. Он вернулся в Эдинбург и занялся изучением медицины, а потом открыл собственную практику.
Они медленно шагали вдоль манежа, где всадники занимались выездкой лошадей. Честити внимательно слушала, заинтригованная его маленьким экскурсом в семейную историю.
– Итак, вы третье поколение врачей, – подытожила она.
– Как минимум. Я серьезно подозреваю, что в роду Фаррелов имелись цирюльники, и не исключено, что кто-нибудь из них, вооружившись устрашающего вида ножом, называл себя хирургом.
Дуглас весело рассмеялся и нагнулся, чтобы поднять с земли конский каштан. Отполировав его рукавом до блеска, он протянул его Честити с полупоклоном и серьезностью человека, преподносящего драгоценность. Каштан имел идеально круглую форму и тепло светился в сером свете дня. Честити приняла дар в той же манере, слегка присев в знак признательности.
– Какой красивый. – Она спрятала его в муфту. – Вы играли в детстве в «каштаны»?
– Конечно, – подтвердил он. – Одно время у меня был совершенно непобедимый экземпляр. Мы вымачивали их в уксусе, чтобы придать твердость. А мой был настоящим чемпионом.
При воспоминании об этом его лицо озарила по-мальчишески гордая улыбка, говорившая о том, что он до сих пор гордится своими детскими достижениями. Честити не могла не улыбнуться в ответ.
– Расскажите мне о своей семье, – попросила она. Дуглас пожевал губами, глядя на хмурое небо.
– Вы хотите услышать длинную историю или сокращенный вариант?
– Длинную, пожалуйста. Он склонил голову.
– Как бы вам не пришлось пожалеть. Даже не знаю, с чего начать, но попытаюсь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Брачные игры - Фэйзер Джейн



ась
Брачные игры - Фэйзер Джейнйцуенгш
18.07.2011, 17.54





тртроотритии
Брачные игры - Фэйзер Джейнтима
20.10.2012, 19.18





Все три книги этой серии прекрасны.Чинайте и наслаждайтесь.
Брачные игры - Фэйзер ДжейнЕлена
16.07.2013, 17.30





Не очень увлекательно, не слишком интересно. Если нечего читать, то один раз можно...
Брачные игры - Фэйзер ДжейнItis
28.09.2013, 14.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100