Читать онлайн Брачные игры, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Брачные игры - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Брачные игры - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Брачные игры - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Брачные игры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

В дополнение к прочим своим достоинствам Честити обладала на редкость приятным голосом. Собственно, все три сестры Дункан прекрасно пели, исполняя рождественские гимны в конце полуночной мессы. Сидя у них за спиной в маленькой деревенской церкви, Дуглас слушал, как их голоса сливаются в хоре. На службе присутствовала вся их компания, за исключением Сары и ее гувернантки, и мощный баритон лорда Дункана взмывал к стропилам древней нормандской церкви, заглушая контральто графини, сидевшей рядом с ним.
– Мне всегда казалось, что духовная музыка не должна исполняться с таким рвением, как какая-то популярная песенка, а не обращение к Богу. Как вы полагаете, дотторе?
Дуглас искоса взглянул на Лауру, сидевшую по соседству. У нее был такой вид, словно она крайне не одобряет происходящее.
– На мой взгляд, все здесь чуточку вульгарно, – заговорщически прошептала она. – Итальянцы гораздо тоньше чувствуют сущность божественных песнопений.
Дуглас, не без удовольствия подпевавший энергичному хору, бесстрастно откликнулся:
– Ну, едва ли рождественские гимны можно отнести к духовной музыке. Они выражают радость и как таковые могут исполняться прихожанами со всем воодушевлением, которое они испытывают.
Лаура нахмурилась, словно он разочаровал ее, и, пробормотав что-то вроде «какая бесчувственность», снова уткнулась в свой псалтырь, храня высокомерное молчание среди ликующих голосов, заполнявших церковь.
Интересно, как можно жить, подвергая критике всех и вся. Должно быть, крайне утомительно, и особенно утомительно для окружающих, подумал Дуглас. Служба закончилась, и он преклонил колени вместе с остальной паствой для благословения, ломая голову над способом бегства, который позволил бы ему избавиться от Лауры и оказаться рядом с Честити на пути домой.
Они так и не поговорили, и Дугласу не терпелось восстановить их дружеские отношения. За обедом он сидел рядом с Лаурой на том конце стола, где главенствовал лорд Дункан. Честити сидела чуть дальше, но на той же стороне, так что он даже не пытался перехватить ее взгляд во время еды. После обеда она либо не расставалась с сестрами, либо наливала кофе и оказывала прочие любезности гостям, либо поддерживала сколько-нибудь содержательный разговор.
Он поднялся, как только прозвучали завершающие звуки органа, но Лаура медлила, собирая свои вещи и озираясь по сторонам с таким видом, словно боялась обронить что-нибудь ценное. Дуглас стиснул зубы, с вежливой улыбкой ожидая, пока она встанет и проследует впереди него к проходу. Когда они наконец присоединились к толпе, медленно продвигавшейся в выходу, Честити с сестрами и их мужьями в сопровождении лорда Дункана и графини уже приближалась к дверям.
Компания задержалась у церковного портала, чтобы попрощаться с викарием. Дуглас и Лаура наконец выбрались наружу.
– Великолепная церемония, викарий, – произнес Дуглас дежурный комплимент, полагавшийся в подобных ситуациях.
Викарий просиял.
– Рождественская служба – одна из самых простых, – пояснил он. – Каждый год одно и то же.
– Мне кажется, вы должны пользоваться любой возможностью, чтобы наставлять свою паству на путь истинный, викарий, – заметила Лаура с суховатой улыбкой.
– Да, конечно... но всему свое время, – отозвался тот, явно недовольный ее замечанием, противоречившим благостной атмосфере рождественского утра.
– В жизни достаточно проблем, – мягко вставила Честити. – Люди вправе посвятить один день в году ничем не омраченной радости.
– Да... да, Честити, именно так, – подхватил викарий, снова просияв.
– Ну, не будем больше отвлекать вас от ваших прихожан, Денис. – Лорд Дункан пожал руку священнику. – Полагаю, мы еще увидимся послезавтра на охоте?
– О да, конечно, – с воодушевлением откликнулся тот. – Я не пропущу охоту ни за какие блага. И разумеется, завтрак, – добавил он. – Что может быть важнее традиций?
– Ничего, – мой друг, ничего, – заверил лорд Дункан. – А теперь пойдемте, друзья. Оставим доброго человека его пастве. – И он двинулся во главе собственного стада к воротам кладбища.
– Викарий – охотник, как интересно, – проговорил Дуглас, ловко обойдя остальных, чтобы пристроиться к Честити. – Такое ощущение, будто он сошел со страниц Троллопа.
– Пожалуй, – согласилась она, открывая невысокие ворота, ведущие непосредственно к Ромзи-Мэнор. – И тоже не прочь опрокинуть стаканчик. Впрочем, на этом его сходство с архидьяконом Грантли кончается. – Она повернулась к Констанс: – Грантли любил охоту?
– Не помню, – ответила та. – Пру, ты случайно не помнишь?
Между сестрами завязалась оживленная дискуссия относительно того, в каком из персонажей Троллопа воплотилась страсть автора к охоте, и Дуглас с интересом прислушивался, шагая по замерзшей тропинке к дому. Познания сестер выглядели впечатляюще, а замечания отличались тонкостью восприятия. Дуглас забавлялся, наблюдая, как Лаура то и дело открывает рот, а затем – весьма мудро, с его точки зрения, – закрывает его снова.
По прибытии их ожидали горячий пунш и еще теплые пироги.
– Вас устроит пунш или вы предпочитаете виски, Дуглас?
– Пунш, благодарю вас, Констанс. – Он взял предложенную кружку и вдохнул насыщенный пряными ароматами пар. – Мне начинают нравиться английские рождественские традиции, – с улыбкой вымолвил он.
– Мы тоже их любим, – вздохнула она. – Бедный отец, с тех пор как потерял все свое состояние, постоянно беспокоится, что у нас недостаточно средств, чтобы отмечать Рождество с прежним размахом. Но поместье обеспечивает себя и приносит достаточную прибыль, чтобы оплатить наши лондонские расходы, хотя нам и приходится экономить. – Она пожала плечами. – Ему нелегко смириться с тем, что надо ограничивать себя.
– Очевидно, – отозвался Дуглас нейтральным тоном, недоумевая, с какой стати уже вторая сестра доверяет сведения столь личного характера практически чужому человеку.
– А теперь, если вы извините меня, я должна заняться другими гостями. – Констанс, выполнив свою миссию, улыбнулась и заскользила прочь.
– У меня в спальне есть довольно милый образчик обивочной ткани, дотторе... о, простите, Дуглас, никак не привыкну, – прервал его мысли визгливый смешок Лауры. – Думаю, он будет восхитительно смотреться в вашей приемной. Не хотите взглянуть?
– Боже правый, ни в коем случае, – вырвалось у Дугласа, прежде чем он успел сдержаться, настолько его ужаснула перспектива войти в спальню Лауры.
Не то чтобы он подозревал ее в чем-то выходящем за рамки приличий. Лаура Делла Лука никогда не давала повода для подобных предположений, но сама идея остаться с ней наедине в ее спальне казалась немыслимой.
– Ах уж эти англичане, – произнесла она с очередным смешком, слегка похлопав его по руке. – Вечно обеспокоены приличиями. Уверяю вас, из моей горничной получится отличная дуэнья.
– Вообще-то я шотландец. – Дуглас попытался улыбнуться. – Суровый пуританин, истинный сын земли Джона Нокса.
Он выдержал паузу, тщетно ожидая остроумной реплики, которая незамедлительно последовала бы от Честити, но Лаура лишь непонимающе моргнула.
– О, полагаю, вы преувеличиваете, дотторе, – растерялась она. – Не может быть, чтобы все шотландцы относились к пуританам.
– Нет, – помотал он головой. – Конечно же, нет. Могу я предложить вам еще пунша?
– Нет, спасибо, – натянуто улыбнулась Лаура. – Уже поздно. Пожалуй, мне пора. – Она позволила ему взять у нее пустую кружку. – Я должна помочь моей матушке лечь в постель.
Графиня отнюдь не проявляла признаков какого-либо желания идти спать, отметил Дуглас, подойдя к длинному сервировочному столу, стоявшему у одной из стен холла, чтобы поставить пустую кружку и наполнить собственную горячим пуншем.
Графиня Делла Лука сидела на мягком уютном диванчике у огня, весело болтая с лордом Дунканом. При виде дочери она подняла голову, выслушала ее и с покорной улыбкой встала. На взгляд Дугласа, она выглядела на редкость привлекательно в шелковом платье с турнюром. Фасон вышел из моды лет двадцать назад, но прекрасно смотрелся на ее статной фигуре, и, похоже, лорд Дункан думал так же. Поднявшись вместе с графиней, он склонился над ее рукой, затем, не удовлетворившись такой любезностью, проводил ее до лестницы, поднес ее руку к губам и остался стоять, провожая взглядом, пока она с дочерью не исчезла в полумраке лестничной площадки на втором этаже.
Уход графини и ее дочери послужил своего рода сигналом для остальной компании. Тетушки расцеловались с племянницами и отбыли наверх, закутанные в боа из перьев и кашемировые шали. Дуглас подошел к хозяевам, чтобы пожелать им спокойной ночи. Взяв Честити за руку, он запечатлел на ее щеке дружеский поцелуй, который даже самый строгий зритель не смог бы принять за нечто большее.
– Спокойной ночи, Честити. Спите спокойно.
– Вы тоже, – улыбнулась она, хотя и не сделала попытки вернуть поцелуй. – Надеюсь, церковные колокола не разбудят вас слишком рано.
– Ничего, я ранняя пташка. – Дуглас отпустил ее руку, затем обменялся рукопожатием с хозяином дома и поднялся по лестнице.
Честити проводила его взглядом и облегченно вздохнула. Первый день прошел, а следующие два будут настолько заполнены, что у нее не останется времени на сладострастные мечтания.
Но как же он невероятно привлекает ее, как она невыразимо желает его! О, она готова стукнуть себя, лишь бы избавиться от такого наваждения.
– Джентльмены, не хотите ли выпить со мной на сон грядущий? – обратился лорд Дункан к своим зятьям. – Никогда не любил пунш... слишком приторный на мой вкус.
Пруденс и Констанс жестами дали понять мужьям, что рюмочка коньяка, выпитая с тестем, входит в число их семейных обязанностей.
– С удовольствием, – поддержал Макс. – Пунш и в самом деле несколько сладковат.
– Женский напиток, – снисходительно улыбнулся старый лорд.
– Не все женщины сладкоежки, отец, – возразила Констанс.
Он окинул ее ироническим взглядом:
– Ты исключение из правила, Констанс.
. – А я – нет, – бодро прореагировала Честити. – Ладно, пойду спать. Спокойной ночи. Макс поднял руку:
– Задержись на секунду, Честити. Мы с Гидеоном хотели бы поговорить с вами тремя завтра утром..., после завтрака, если вы не против.
– Сюрприз? – оживилась Пруденс. – Все последние недели вы шептались о нем?
– Возможно, – таинственно отозвался ее муж, правда, несколько испортил эффект, подмигнув Максу. – Восемь часов подойдет?
Пруденс сморщила нос:
– Терпеть не могу твою привычку рано вставать, Гидеон. Уже час ночи, а мы еще не ложились.
– Сара все равно не даст нам спать, – напомнил он.
– Я не имела в виду рождественское утро, – пояснила она. – В детстве мы всегда вскакивали чуть свет, чтобы поскорее добраться до подарков. Надо будет повесить чулок на спинку ее кровати, чтобы она увидела его, как только откроет глаза. Кто этим займется, ты или я?
– Конечно, ты, – ответил Гидеон, притянув жену к себе. – В конце концов, ты поддерживаешь традиции Дунканов, а не Молвернов.
Пруденс подняла к нему лицо и улыбнулась:
– Некоторые люди посмеиваются над семейными традициями.
– Только не над традициями семейства Дункан, – торжественно объявил Макс. – Кстати, чем вы набиваете такие чулки?
– Скоро узнаешь, – усмехнулась Констанс. – Когда получишь свой чулок.
Честити внезапно почувствовала себя одинокой. Добродушное подшучивание, тихие семейные радости... ей хотелось того же.
– Спокойной ночи, – пожелала она всем жизнерадостным тоном. – Увидимся утром.
– Подожди, Чес. – Пруденс отстранилась от мужа и быстро подошла к сестре. – Поднимемся вместе. Мужчины собираются пропустить по рюмочке коньяка, но мне не хочется спать. А тебе, Кон?
– Ни капельки, – кивнула Констанс. – К тому же есть вещи, которые нам необходимо обсудить... планы на завтра и тому подобное, – туманно добавила она, взяв младшую сестру под руку.
Честити не возражала. Она знала, что сестры догадываются о ее чувствах.
– Если мы собираемся завтра играть в глупые игры, надо их как-то организовать, – проговорила она. – Иначе все превратится в хаос.
– В любом случае хаоса не избежать, – возразила Пруденс, поднимаясь по лестнице. – Вряд ли кто-нибудь сохранит ясную голову после охотничьего завтрака.
– Главное, что от нас требуется, – не подпускать отца к карточному столу, – вымолвила Констанс, когда они вошли в комнату Честити. – Я не могу играть в бридж, когда меня отвлекают.
– О каком сюрпризе говорил Гидеон? – поинтересовалась Честити, падая на постель.
– Не имею понятия. – Пруденс выразительно пожала плечами. – Они о чем-то шептались последнее время, но о чем именно, я не знаю.
– Интересно. – Констанс зевнула, рухнув в кресло у затухающего огня.
– Ты вроде бы сказала, что не хочешь спать, – заметила Честити.
– Внизу не хотела, а теперь хочу. Кстати, мне удалось намекнуть доктору на наши стесненные обстоятельства.
– Мне тоже, – хмыкнула Пруденс. – Он выглядел совершенно ошарашенным.
– Хм, довольно подозрительное совпадение, – задумчиво произнесла Честити. – Но похоже, оно сработало. – Она рассказала сестрам о разговоре с Дугласом. – Так что мы снова только друзья, – подытожила она, – чему я очень рада.
Сестры молча переглянулись. После небольшой паузы Констанс оповестила:
– Не хотелось бы разочаровывать вас, но у меня возникло ощущение, что мы можем столкнуться с трудностями, пытаясь соединить доктора с Лаурой Делла Лука. – Она снова зевнула. – Вы заметили, как он иногда смотрит на нее?
– Она хуже касторки, – изрекла Пруденс, расположившаяся на мягком табурете перед туалетным столиком. – И похоже, наш доктор не в состоянии проглотить горькое лекарство. Извини, Чес, но, на мой взгляд, он не собирается продавать душу этой дьяволице.
– Ну, дьяволица – слишком сильно сказано. – Честити тоже зевнула.
– Ничуть, – констатировала Пруденс. – Ты еще не слышала, что она наговорила Мэри.
Они еще немного поболтали, затем сестры ушли, оставив Честити в сомнении относительно брачных перспектив Лауры и Дугласа. Если Лаура отнеслась к идее с воодушевлением, то Дуглас скорее наоборот. Как она теперь знала, он имел свои принципы и убеждения, и такая зануда, как Лаура, не скрывающая пренебрежения к тем, кто ниже ее по положению, будет задевать его лучшие чувства на каждом шагу. И Дуглас едва ли сможет принять такой факт.
Какая досада! Теперь им придется искать для него другую невесту. Не говоря уже о том, что им просто необходимо найти кого-нибудь для Лауры, поскольку ни одна из них не выдержит более тесного общения с ней как с родственницей.
Честити широко зевнула, натягивая через голову ночную рубашку, и потянулась за халатом. Почему-то ей казалось, что ответственность за создавшуюся ситуацию целиком лежит на ее плечах. В конце концов, она предложила идею свести Дугласа с Лаурой, и потом, у сестер есть другие, личные, заботы и обязательства. Они не должны работать в рождественские праздники в отличие от нее. Честити покачала головой – еще немного, и она начнет жалеть себя! Она направилась в ванную комнату, которую всегда делила с сестрами... а теперь и с их мужьями.
Заперев за собой дверь, чего никогда не делала прежде, она сразу же увидела подтверждение своего поступка. На умывальнике лежали бритвенные приборы, недвусмысленно свидетельствующие о том, что времена изменились.
Каждый ее мускул был натянут, как тетива лука... В сущности, весь день она находилась в напряжении, сдерживая свои эмоции и порывы, словно стаю голодных волков. Честити вздохнула. Может, ей принять ванну, чтобы немного расслабиться? Нет, слишком долгое мероприятие, а она смертельно устала. Казалось, свадьба Эстер и Дэвида состоялась неделю назад, а не сегодня утром. Точнее, вчера утром, поправилась Честити, широко зевнув. Она умылась, почистила зубы, открыла дверь и вышла в темный коридор.
Дом затих, газовые лампы потушены, и единственным источником света служили звезды, видневшиеся сквозь окно в конце коридора. Честити тихо проследовала мимо спален сестер и взялась за ручку собственной двери, когда почувствовала за спиной чье-то присутствие.
Честити резко повернулась, едва сдержав испуганный возглас.
– Какого дьявола вы здесь делаете? – сердито спросила она, когда ее сердце немного успокоилось.
– Я искал ванную, – оправдывался Дуглас. – Та, что рядом с моей комнатой, занята.
Он снял смокинг, жилет и белый галстук, оставшись в одной рубашке и брюках. Честити обратила внимание, что он босой, видимо, поэтому она не слышала его шагов.
– О, ванная – там. – Она указала на дверь, из которой только что вышла.
– Понятно, – ответил он, но не двинулся с места. Честити все еще держалась за дверную ручку, и дверь за ее спиной медленно распахнулась.
Отблески пламени и слабое сияние свечи осветили ее фигуру, застывшую на пороге. Дуглас опустил взгляд и услышал собственный резкий вздох в наступившей тишине.
Ее халат распахнулся, открыв тонкую, как паутинка, белую ночную сорочку. Распущенные волосы темно-рыжим облаком обрамляли лицо с тонкими чертами, гладкой кремовой кожей и огромными ореховыми глазами, в глубине которых мерцали золотистые искорки. Губы слегка приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но не знала что.
Дуглас протянул руку и коснулся ее щеки тыльной стороной ладони, как уже сделал однажды. И снова его жест отозвался мурашками во всем ее теле, до кончиков ног.
– Ах, Честити, – тихо произнес он. – Похоже, наше соглашение не работает?
Честити облизнула пересохшие губы кончиком языка, остро ощущая его близость, прикосновение руки и обжигающий взгляд темных глаз.
– Да, – прошептала она, попятившись в комнату, – не работает.
Дуглас вошел следом и притворил за собой дверь. Затем, не оглядываясь, повернул ключ в замке и шагнул к ней.
Честити молча смотрела на него. Она не могла противиться его силе и силе собственного желания, неумолимой и могучей, как лавина. Да и не хотела. Она подумала о сестрах, видимо, уступивших той же сокрушительной силе вопреки здравому смыслу и логике. Почему она должна отказываться от того, чего так страстно хочет?
Дуглас подошел вплотную, возвышаясь над ней, словно башня. Ощущение его близости Честити почувствовала так остро, что у нее подогнулись колени, а внизу живота разлилось тепло.
– Я так тебя хочу. – Его мягкий шотландский акцент вдруг стал более заметным.
– Я тоже, – пролепетала она и повторила: – Я тоже.
Он положил ладони ей на плечи и притянул к себе. Последнее, что она видела, прежде чем закрыть глаза, – его приближающиеся губы и пламя, вспыхнувшее в его напряженном взгляде. От него пахло мылом, щеки были гладкими, без жесткой дневной щетины, губы твердыми и настойчивыми. Честити полностью сосредоточилась на своих ощущениях. Теперь, когда она приняла решение, отпала необходимость спешить и думать о чем-либо, кроме неотвратимой силы нарастающего желания.
Не прерывая поцелуя, Дуглас переместил руки, позволив ее халату соскользнуть на пол, затем прижал ее к себе так крепко, что она ощутила биение его сердца. Честити приоткрыла рот, и их языки переплелись в страстном танце. Приподнявшись на цыпочки, она обвила руками его шею, наслаждаясь его вкусом, запахом и теплом.
Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Честити откинула голову, глядя на Дугласа. Его губы раздвинулись в медленной ласкающей улыбке.
– Кого мы пытаемся обмануть? – Он коснулся ее губ пальцем.
– Самих себя. – Кончик ее языка шаловливо высунулся наружу и лизнул его палец.
– Бесполезная затея. – Он снова приник к ее губам. Его руки блуждали по ее спине и пояснице, затем скользнули вниз, обхватив ладонями ее ягодицы.
Честити застонала и потянулась к пуговицам на его брюках. Дуглас резко втянул воздух, когда застежка уступила ее ловким пальцам, и его напряженное естество вырвалось на свободу. Честити накрыла его ладонью, ощущая жар и пульсацию сквозь тонкую ткань трусов.
Дуглас потянул вверх подол ее сорочки.
– Подними руки, – попросил он, и она позволила ему стянуть с нее ночную сорочку. Оставив Честити обнаженной, он отступил на шаг и окинул ее тело жадным взглядом. – Ты прекрасна, – выдохнул он.
Честити затрепетала от удовольствия, физически ощущая, как его взгляд скользит по ней; останавливаясь на округлостях груди, темных напрягшихся сосках, островке рыжих кудряшек на стыке бедер, и дальше вниз, задержавшись на коленях, словно они представляли особый интерес, прежде чем спуститься к ступням.
– Повернись, – тихо попросил Дуглас, и она снова подчинилась.
Теперь она не могла видеть его глаз, но по-прежнему чувствовала его ласковый взгляд.
– Ты великолепна, Честити. – Дуглас шагнул к ней и положил ладони ей на бедра.
Она замерла, ощущая мягкость его рубашки, шелковистую поверхность брюк и горячую пульсацию его естества, прижимавшегося к ней сзади. Он переместил руки вперед, поглаживая ее живот, обводя пальцами выемку пупка, затем скользнул вниз, раздвинув шелковистую поросль, прикрывавшую теплую влажную плоть, жаждавшую его прикосновений.
Честити откинулась назад, закрыв глаза и расставив ноги, чтобы облегчить ему доступ. Дыхание ее стало прерывистым, ощущения становились более полными, и, когда они достигли пика, колени ее подогнулись и она бессильно рухнула на постель, ловя ртом воздух.
Дуглас склонился над ней, осыпая поцелуями ее затылок и спину, пока Честити с протестующим стоном не перекатилась на спину.
– Кажется, я погрязла в эгоизме, – вымолвила она со слабой улыбкой, коснувшись его лица. – Теперь ваша очередь, доктор Фаррел. Раздевайтесь.
Он рассмеялся и поспешно сорвал с себя одежду, швыряя ее куда попало, затем вытянулся рядом с Честити, позволив ей заняться собственными исследованиями. Она гладила и целовала, покусывала и ласкала, упиваясь его тихими восторженными стонами, пока Дуглас не поймал ее руки и не прижал к постели. В следующее мгновение он оказался над ней, и она приняла его в себя, выгнувшись навстречу и обвив ногами его талию.
Однажды она уже занималась любовью, но не испытывала ничего похожего на восхитительное ощущение полноты, скольжения плоти и жаркой пульсации, сопровождавших его ритмичные движения. Наслаждение нарастало, как туго закрученная спираль. Дуглас не отрывал взгляда от ее лица, ловя каждое мимолетное выражение, пока мир не взорвался, рассыпавшись на тысячи сверкающих осколков.
Когда Честити наконец пришла в себя, Дуглас лежал рядом, положив руку на ее влажный живот. Грудь его тяжело вздымалась, глаза были закрыты.
– Господи Иисусе, – произнес он. – Мы просто созданы друг для друга.
Честити попыталась рассмеяться, но не нашла сил. Она повернулась на бок, пристроив голову в выемке его плеча, и мгновенно заснула.
Дуглас натянул на них скомканное покрывало и попытался погасить лампу. Не имея возможности дотянуться до нее, не потревожив Честити, он смирился и закрыл глаза.
Когда Честити проснулась, комнату заливал бледный зимний свет. Несколько мгновений она неподвижно лежала, пытаясь сообразить, на чем покоится ее голова. Постепенно ее мысли прояснились, и она приподнялась на локте, чтобы взглянуть на Дугласа. Он еще спал. Она обнаружила у него на удивление длинные ресницы, темными полукружиями лежавшие на высоких скулах, и густые брови, которые почти сходились на переносице. Честити сдержала порыв обвести кончиком пальца четкие контуры его выразительного рта, слегка расслабившегося во сне. Ей не хотелось будить Дугласа. Он выглядел таким необыкновенно умиротворенным и беззащитным.
Она снова легла, уставившись в лепной потолок. Прошлым вечером они с сестрами пришли к неутешительному выводу, что из Дугласа Фаррела и Лауры Делла Лука не получится супружеской пары, так что .за неимением другой кандидатуры вчерашний маленький эпизод не должен отразиться на планах брачного агентства. Честити самодовольно улыбнулась. Не такой уж маленький, если принять во внимание ее ощущения. В свое время потеря девственности не стала для нее потрясением. Она не испытала ни особой боли, ни удовольствия – ничего такого, о чем стоило вспоминать. Но прошлая ночь...
Честити томно потянулась, подавив смешок. Дуглас все еще спал... или делал вид, поскольку его руки пришли в движение. Она не шевелилась, сдерживая дыхание, пока его пальцы крались по ее животу. Почувствовав, как что-то твердое уперлось в ее бедро, она улыбнулась еще шире и медленно повернулась на бок, лицом к нему.
Глаза Дугласа еще оставались закрытыми, но все остальное полностью пробудилось. Он положил ладонь на ее бедро, притянул его к себе и скользнул в ее лоно. Они двигались в полной гармонии, без ослепительных вспышек и фейерверков, которые пережили ночью, в более простой, но бесконечно нежной мелодии. Честити ощутила глубокое разочарование, когда он вышел из нее за мгновение до того, как они достигли вершины, но волна наслаждения уже захлестнула ее, и чувство потери быстро забылось.
– Доброе утро. – Дуглас заключил ее в объятия и прижался губами к ее волосам.
– Доброе утро. – Честити замерла, услышав, как повернулась дверная ручка.
Дуглас застыл рядом, обратившись в каменное изваяние.
– Чес? – раздался голос Констанс. – Мы же обещали встретиться с Гидеоном и Максом. Уже без пяти восемь.
– Ах да, – растерялась Честити. – Извини, я совсем забыла. Я присоединюсь к вам через десять минут.
– А почему дверь заперта? – поинтересовалась Пруденс, снова подергав за ручку.
– Разве? – спросила Честити, не зная, что ответить. Последовало краткое молчание, потом тихий обмен репликами, затем снова послышался голос Констанс;
– Доброе утро, доктор Фаррел.
– Счастливого Рождества, доктор Фаррел, – добавила Пруденс не менее любезным тоном.
Дуглас не ответил. Он лежал на спине, прикрыв глаза рукой.
– Я спущусь через десять минут, – повторила Честити.
– О, можешь не торопиться. – В голосе Констанс явственно прозвучал смех. – Ничего не случится, если мы подождем, пока... В общем, не торопись.
– Конечно-конечно, – подтвердила Пруденс. – Не торопись.
Из-за двери донесся звук удаляющихся шагов. Честити залилась смехом, упав на подушки. Дуглас убрал руку с глаз и сел на постели.
– Господи, помоги мне, – с чувством произнес он. – Господи, помоги любому мужчине, который имел несчастье свести более чем шапочное знакомство с сестрицами Дункан.
– Фи, как грубо, – скривилась Честити. Он энергично замотал головой:
– Ничуть. Одного только не могу понять: откуда проистекает такое возмутительное легкомыслие? Ваш отец производит впечатление вполне нормального человека. – Он снова покачал головой. – Наверное, во всем виновата ваша мать.
Честити схватила подушку и стукнула его.
– А, ты хочешь поиграть, да? – воскликнул он, смеясь. – Должен предупредить вас, мисс Дункан, что, схватившись со мной врукопашную, вы совершаете роковую ошибку. Я укладывал на обе лопатки мужчин втрое больше тебя.
– Неужели? – Честити вылезла из постели с подушкой в руках. – – Позвольте предупредить вас, доктор Фаррел, что я никогда не проигрывала схватку подушками.
Она стояла обнаженная, расставив ноги, с зажатой в руках подушкой, с развевающимися рыжими кудрями и золотистым пламенем в ореховых глазах.
– Осмелюсь предположить, что ты никогда не училась в школе-интернате, – схватил свою подушку Дуглас. – Если тебе приходилось сражаться только со своими сестрами, ты очень скоро убедишься, что имеешь дело с мастером. – Он вскочил с кровати и запустил в нее подушкой.
Честити отбивалась как могла, но у нее не оставалось ни единого шанса, и наконец, тяжело дыша, она повалилась на постель. Дуглас навис сверху, поймав ее руки и удерживая их у нее над головой.
– Ты такой здоровенный, – пожаловалась она. – Мог бы дать мне поблажку.
– Вот уж не ожидал, что одна из сестер Дункан станет требовать поблажку, – ухмыльнулся Дуглас, чмокнув ее в кончик носа.
– Все зависит от предмета спора. – Честити попыталась сохранить достоинство, но безуспешно, и добавила чуть ли не со стоном: – Дуглас, дорогой, мне нужно спуститься вниз, и посмотри, что ты здесь устроил.
– Я? – возмутился он. – Ничего я не устраивал. Ты первая бросила мне перчатку.
Она улыбнулась и попыталась высвободить свои плененные руки.
– Пожалуй. Но мне действительно нужно идти, а я не могу спуститься вниз в таком виде.
Дуглас отпустил ее запястья и выпрямился с покорным вздохом.
– А жаль, для всех было бы захватывающее зрелище. – Он накрыл ладонью ее живот и погладил. – Очень мило, – задумчиво произнес он. – Твоя легкая округлость просто восхитительна.
– Я слишком увлекаюсь пирожными. – Честити оттолкнула его руку и села на кровати. – А теперь уходи и дай мне одеться.
Он нагнулся и чмокнул ее в макушку, затем поднял с пола свою разбросанную одежду, отпер дверь и выскользнул наружу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Брачные игры - Фэйзер Джейн



ась
Брачные игры - Фэйзер Джейнйцуенгш
18.07.2011, 17.54





тртроотритии
Брачные игры - Фэйзер Джейнтима
20.10.2012, 19.18





Все три книги этой серии прекрасны.Чинайте и наслаждайтесь.
Брачные игры - Фэйзер ДжейнЕлена
16.07.2013, 17.30





Не очень увлекательно, не слишком интересно. Если нечего читать, то один раз можно...
Брачные игры - Фэйзер ДжейнItis
28.09.2013, 14.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100