Читать онлайн Безжалостное обольщение, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Безжалостное обольщение - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.93 (Голосов: 98)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Безжалостное обольщение - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Безжалостное обольщение - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Безжалостное обольщение

Читать онлайн

Аннотация

Прекрасная как богиня креолка Женевьева Латур не боялась никого и ничего на свете - а потому, узнав, что Доминик Делакруа пытается соблазнить ее сестру, решила любой ценой помешать демону-обольстчттлю. Взбешенный Доминик задумал отомстить дерзкой девчонке, расстроившей его тайные планы, но - от ненависти до любви, как оказалось, всего один шаг. И вскоре отважный капитан, сгорая от пламенной страсти, готов на все, чтобы покорить душу я тело Женевьевы...


Следующая страница

Глава 1

Лучи жаркого апрельского солнца проникли через открытое окно в комнату на третьем этаже, и Доминик Делакруа отошел вглубь. Однако сосредоточиться он так и не смог, поскольку шум, доносившийся снизу, где происходили торги рабами, становился все громче. Несмотря на жару, аукцион шел, как всегда, бойко под частую дробь молоточка Джина Масперо, неизменно завершаемую заключительным решительным ударом.
Доминик выглянул в окно в тщетной надежде глотнуть свежего воздуха. В апреле всегда так, размышлял он, вытирая лоб накрахмаленным льняным носовым платком, до августа о свежем воздухе и мечтать нечего. Только дураки и наивные мечтатели могут надеяться на милосердие луизианского лета. Все остальные предпочитают сбегать из Нового Орлеана, боясь подхватить желтую лихорадку, и укрываются в своих относительно прохладных имениях.


Но Доминика Делакруа манило море, свежий морской ветер сулил избавление от москитов и тропической духоты болот, а у ост-индских купцов можно было «взять» богатые военные трофеи. Однако в нынешний военный год, 1814-й, английские торговые суда стали весьма надежно охраняться. Губы Доминика искривила сардоническая улыбка. «Во всяком случае, как оказалось, обход британской блокады, — не без самоиронии подумал он, — дело гораздо более увлекательное, чем просто веселая охота за неуклюжими торговыми судами». Товары, которые его летучий каперский флот доставлял в осажденные штаты на Юге, вызывали улыбки на лицах аристократов-плантаторов и их исполненных собственного достоинства дам. Перспектива исчезновения, пусть даже временного, этих предметов роскоши вызывал у всех ужас.


Внизу, на Чартрес-стрит, собирались покупатели и продавцы живого товара. Витрины биржи Масперо выходили на обе улицы, предоставляя наилучший обзор для потенциальных покупателей, толпившихся в аукционных залах и на тротуаре. Колокол собора Святого Людовика пробил урочный час, и в тот же момент две давно ожидаемые им персоны свернули с площади Святого Петра на Чартрес-стрит и направились к бирже Масперо. Однако рядом с аппетитной мадемуазель Элизой Латур и ее кузеном Николасом Сен-Дени находился и некто еще. Доминик нахмурился, бирюзовые глаза потемнели от раздражения. Сен-Дени были прекрасно известны его инструкции. С самого начала этой игры Николасу было велено всеми правдами и не правдами сделать так, чтобы никто, кроме него самого, не сопровождал восхитительную, но несколько легкомысленную и излишне влюбчивую Элизу на «случайную» встречу с Домиником Делакруа.
По костюму и манере держаться третьей персоны было очевидно, что она вовсе не служанка. Платье этой дамы, украшенное неброской кружевной вставкой вокруг горловины, представляло собой безупречно выдержанный в духе демонстративной скромности дневной наряд дебютантки. Оборка изысканного шелкового капора искусно прикрывала лицо как от безжалостных солнечных лучей, так и от нескромных взглядов.
Глядя на эту непрошеную гостью, Доминик размышлял, спуститься ему вниз и, следуя первоначально разработанному плану, «невзначай встретиться» с мадемуазель Латур или не стоит. Приглашение перекусить в ресторане у Ла Галье в компании кузена дамы и его доброго приятеля, месье Делакруа, выглядело бы естественно и вполне невинно. Однако Доминику вовсе не хотелось, чтобы его знакомство с мадемуазель Элизой стало известно семье Латуров, а дама, сопровождавшая их, наверняка была другом этой семьи.
Но с другой стороны, если не встретиться с Николасом сейчас, то как Доминику получить приглашение на сегодняшний званый вечер к мадам Латур? Ради этого приглашения все и затевалось, а оно могло, разумеется, последовать только от Николаса и только совершенно спонтанно, поскольку Делакруа не принадлежал к тем, кого автоматически включают в список гостей новоорлеанских салонов. Сардоническая улыбка снова искривили его губы. Ее едва ли можно было назвать приятной, и она нисколько не смягчала резких очертаний мужского рта и напряженной линии решительного подбородка.
Ставка делалась на то, что приглашение будет лестно навязано Делакруа самой мадемуазель Элизой. Только он успел подумать, что присутствие при этом стороннего наблюдателя — досадная неприятность, с которой придется смириться, как произошло нечто совершенно необычное.
В течение нескольких последних минут все время слышалось завывание тоненького детского голоска, сливавшееся с резким, почти истерическим криком. В таком выражении отчаяния не было ничего неожиданного, если учесть, какого рода торги происходили внизу. И Доминик уже вполне привык к подобным сценам, чтобы не принимать их близко к сердцу.
Однако юной леди, сопровождавшей объект его охоты, это показалось ужасным. С ее губ сорвалось отнюдь не подобающее молодой леди восклицание, и уже в следующее мгновение она ворвалась на биржу, растолкав потрясенную толпу, которая расступилась перед ее стремительным напором. Доминик не видел теперь «третью лишнюю», но слышал, как нарастает гул внизу. Заинтригованный, он вышел на внутреннюю галерею, находившуюся как раз над аукционным залом.
— Я хочу знать, мистер Кинг, кто позволил вам продавать Амелию и ребенка? — Юная дама стояла посреди зала напротив высокого тощего мужчины, на аскетическом лице которого было выражение бешеной ярости.
Казалось, что он просто не может поверить в случившееся. «И неудивительно», — подумал про себя наблюдавший за этой сценой Доминик. Его раздражение сменилось живым интересом.
— Это, если позволите, мадемуазель Женевьева, не ваше дело, — огрызнулся мистер Кинг. — А дело управляющего вашего батюшки.
— Пока управляющим был мистер Картер, сэр, семьи никогда не разлучали, — объявила юная воительница, глядя прямо в глаза мистеру Кингу.
— Но мистера Картера больше нет. Теперь я управляющий! И я буду поступать так, как посчитаю нужным.
— Но не в этом случае. — Мадемуазель Женевьева решительно направилась туда, где стоял, рыдая и протягивая руки к обезумевшей от горя матери, малыш. Женевьева подняла ребенка лет трех в рваной рубашонке и понесла его к женщине.
Под ее тяжелым взглядом надсмотрщик, державший негритянку за руки, стал нервно озираться по сторонам, ища поддержки, но теперь здесь воцарилось полное молчание. Он ждал указаний или какого-либо знака от Масперо, застывшего в неподвижности, или от мистера Кинга, но и того внезапно поразила немота. Тогда надсмотрщик отпустил руки женщины. Женевьева передала малыша матери и мягко сказала:
— Амелия, возвращайся домой.
Прижимая дитя к груди, мать невольно взглянула на управляющего — человека, обладавшего в ее представлении реальной властью, но, к своему изумлению, увидела, что тот стоит молча, опустив голову. Она бросилась к выходу, в любой момент ожидая, что ее схватят и потащат назад, снова в тот кошмар, но никто не шелохнулся.
— Месье Латуру все будет доложено, мадемуазель, можете не сомневаться, — зловеще прозвучал в напряженной тишине низкий, дрожащий от публичного унижения голос управляющего.
— Вы меня удивляете, мистер Кинг, — ответила с презрительной улыбкой Женевьева и, пройдя сквозь толпу, присоединилась к своим спутникам, по-прежнему в оцепенении стоявшим на тротуаре.
Доминик Делакруа тихонько присвистнул, и его темные, вразлет брови изумленно поползли вверх. Он стал свидетелем удивительного эпизода: не то чтобы поучительного, но, несомненно, очаровательного. Сбежав по ступенькам с галереи, он пересек аукционный зал, выскочил на улицу и услышал, о чем говорит эта прелестная троица.
— Ты совсем с ума сошла, Женевьева? — возмущался Николас. — Только подумай, что скажет отец. Войти в аукционный зал при стечении публики… — Он замолчал, не закончив фразы, его передернуло при мысли о том, какие последствия может иметь подобная выходка.
— Представь себе, что будут говорить, если об этом станет известно, — захныкала Элиза. — И я окажусь втянутой в это дело, поскольку оказалась рядом… Папа… — Голос у девушки прервался, и большие темно-голубые глаза наполнились слезами.
Слезы эти были вызваны неподдельным страхом, и ни один человек, знавший Виктора Латура, не усомнился бы в том, что страх его дочери совсем не безоснователен.
Женевьева в ответ только пожала плечами:
— Я сделаю все, чтобы избавить тебя от этого, Элиза. Полагаю, отец будет так сердит на меня, что не станет вникать в то, какая роль досталась тебе, тем более что она, в сущности, была ничтожной и исполнять ее тебе пришлось невольно.
Доминик Делакруа наконец решил перебить затянувшийся разговор и покашлял.
— Николас, какая встреча! Я дышал свежим воздухом у окна в своем кабинете и увидел, как вы появились на улице. — Он снял шляпу с загнутыми полями и поклонился дамам. — Мадемуазель Латур! Не могу поверить своему счастью: неужели судьба действительно так скоро послала мне новую встречу с вами!
Очаровательно покраснев, Элиза сделала реверанс.
Слезы чудесным образом моментально высохли, лишь глаза остались чуть влажными и оттого еще ярче блестели, когда она бросала на него быстрый взгляд из-под ресниц. Одаривая девушку улыбкой со значением и прикладываясь губами к кончикам ее пальцев, Доминик нашел подобную реакцию вполне естественной.
Женевьева, в недоумении наблюдавшая за молодыми людьми, вопросительно взглянула на своего кузена Николаса. Элиза, несомненно, была склонна к флирту, но этот джентльмен не был похож на обычных ее поклонников. Во-первых, он старше, во-вторых, его, казалось, окружала аура какой-то особой притягательной силы, странной напряженности и непонятного нечто. Женевьева не могла точно определить, что именно вызвало неприятный холодок, который пробежал у нее по спине.
— Прошу прощения, — поспешил Николас. — Женевьева, позволь представить тебе месье Делакруа. Доминик, это моя кузина, младшая сестра мадемуазель Латур, мадемуазель Женевьева.
Так вот, стало быть, кто эта смутьянка! Дочь Латура от второй жены, которая, как и первая, скончалась в родах. Если слухи верны, то его третьей жене пока удавалось избежать опасных родов, правда к явному неудовольствию вспыльчивого Латура. Этот пожилой джентльмен все еще не оставлял надежды заиметь сына, появление которого немало встревожило бы кое-кого, например Николаса.
Делакруа, сдерживая до поры свое стремление приступить к осуществлению основной цели этой встречи, впервые взглянул на сестру Элизы, той было года на три меньше. «На первый взгляд ей далеко до красавицы, — решил Доминик. — Да и на второй, впрочем, тоже. Если Элизу природа щедро одарила пышной, но изящной фигурой, то про эту девчушку она, наверное, забыла». Женевьева была чуть ниже среднего роста, хрупкая на вид. Однако столь резкое проявление решительного характера, свидетелем которого он только что оказался, никак не сочеталось с ее хрупкой внешностью.
— Мадемуазель Женевьева, к вашим услугам, — сказал Делакруа, церемонно кланяясь, и поймал на себе ее прямой и откровенно изучающий взгляд.
Глаза! Самые необычные глаза, какие ему доводилось когда-либо видеть. Чистое золото? Нет, червонное, темное золото — огромные глаза тигрицы, обрамленные густыми золотистыми ресницами. Маленький прямой носик прелестной формы над не менее изящными губами. Но куда им до Элизиных — полных, похожих на розовые лепестки! Однако пока он смотрел на Женевьеву, мадемуазель Латур-младшая улыбнулась. И тут Доминик, более чем удивленный тем, как подействовала на него эта улыбка, подумал, что Прекрасной Елене, пожалуй, пришлось бы уступить этой девушке пальму первенства.
После Розмари он испытывал презрительное равнодушие к чарам прекрасного пола и не тратил времени на искусство обольщения, разве что для скорейшего достижения цели. Однако сейчас почувствовал, что готов послать весь свой флот куда угодно ради этой улыбки.
"Так-так, — размышляла в этот момент и Женевьева, — значит, вот кто этот джентльмен. Да и не джентльмен он вовсе».
— Месье Делакруа, — сказала она, делая скромный реверанс, — похоже, мне повезло гораздо меньше, чем моей сестре.
— Прошу прощения, мадемуазель? — Доминик был в замешательстве: слова девушки казались бессмысленными, а у него создалось твердое впечатление, что эта юная особа отнюдь не глупа.
Женевьева снова улыбнулась, однако глаз не подняла.
— Ну как же, мне ведь не посчастливилось познакомиться с вами первой.
"Да младшая Латур просто издевается надо мной!» К своему удивлению, Доминик вдруг осознал, что это вызвало в нем скорее интерес, чем досаду. Губы его изогнулись, но на сей раз в светской улыбке.
— Это слишком большая честь для меня, мадемуазель Женевьева.
— Вовсе нет, сэр, — безо всякого кокетства возразила та.
— Женевьева, как ты себя ведешь! Я должна извиниться перед вами, — от смущения Элиза нервно хихикнула, — за мою неразумную сестренку, месье Делакруа. Она только-только из детской и все еще считает вправе вести себя как ребенок, без всяких церемоний. — Это было произнесено не без доли ехидства. Младшая Латур обладала дьявольской способностью мгновенно переключать внимание на себя, что красавице Элизе совсем не нравилось, особенно в данный момент.
Вмешательство Элизы напомнило Доминику, что чрезмерное внимание к мадемуазель Женевьеве отнюдь не способствует решению задачи, которую он поставил перед собой. Более того, может даже рассердить Латур-старшую, а это в его планы не входило. Он понимающе улыбнулся Элизе, словно ставя младшую сестру на подобающее ей место. Женевьева перехватила эту улыбку, и на миг ее золотисто-карие очи вспыхнули, но тут же и угасли.
— Я как раз собирался к Ла Галье перекусить. — И все с той же понимающей улыбкой низко поклонился. — Николас, не сочтете ли вы меня бесцеремонным, если я позволю себе пригласить вашу кузину?
Николас взглянул на Элизу, и та, поколебавшись ровно столько, сколько требовали приличия, воскликнула:
— Ну что вы, месье Делакруа, мы и сами туда направлялись! — Ресницы ее затрепетали, а щеки снова зарумянились.
— Тогда не окажете ли честь разделить со мной столик? — В голосе Доминика звучала мольба. — Уверен, что мадемуазель Женевьеве понравятся пирожные. — И послал Женевьеве вежливую снисходительную улыбку — улыбку, которая страшно разозлила младшую, зато успокоила старшую Латур.
— Вы очень любезны, сэр. С удовольствием, — Элиза приняла руку Доминика, затянутую в тончайший голубой шелк.
Кузену Элизы не оставалось ничего другого, как предложить руку ее единокровной сестре.
— Я не хочу быть невежливой, — заметила Женевьева, — но, боюсь, у меня нет сейчас времени полдничать. Мне нужно немедленно возвратиться домой и убедиться, что с Амелией и ее малышом все в порядке. Неизвестно, какую гадость может сделать в отместку мистер Кинг, если за ним не проследить.
При упоминании о неприятном инциденте повисла неловкая тишина. Элиза вспыхнула от досады:
— Месье Делакруа дела нет до подобных вещей. Разве тебе не достаточно на сегодня одного спектакля?
— А я и не прошу месье Делакруа об участии, — холодно ответила ее сестра. — Я просто собираюсь вернуться домой, поэтому Николасу придется решить, кого из нас ему сопровождать.
Сколько хлопот с этой девчонкой! Выражение терпения и интереса исчезло из бирюзовых глаз Доминика. Он ждал, когда Николас скажет этой несносной мадемуазель Женевьеве, что ее желания здесь на втором месте и что у нее нет иного выбора, кроме как следовать за взрослыми в ресторан. Однако Сен-Дени вместо этого промямлил:
— Ну что ж… что ж… быть может, нам действительно следует вернуться домой, Элиза. Могут случиться неприятности, знаешь ли.
Доминик почувствовал, что его тщательно разработанный план рушится, словно карточный домик. Не мог он стоять вот так, посреди тротуара, и наблюдать за этим, как бессловесный идиот! Однако правила хорошего тона, которым Делакруа вынужден был следовать, если хотел выиграть эту партию, не позволяли ему настаивать на приглашении. Ну что же это Николас никак не сообразит, как ему помочь?
— Ладно, может быть, мне повезет в другой раз, — вежливо раскланялся Доминик, — когда у мадемуазель Женевьевы не будет столь неотложных дел. — И позволил себе добавить нотку сарказма в это замечание, давая понять, насколько удивлен тем, что капризы девчонки могут брать верх над желаниями старших.
— Мне очень жаль, что я расстраиваю ваши планы, сэр, — приняла вызов Женевьева. — Но боюсь, мои нынешние дела действительно важнее пирожных.
— Разумеется, — парировал Доминик. — Проблемы работорговли, если не ошибаюсь. Весьма необычные заботы для юной дамы, если мне позволено будет заметить.
В глазах Делакруа, встретившихся с золотисто-карим взглядом мадемуазель Женевьевы, не было и намека на тепло и понимание; если в его взгляде что-то и было, то это… «Опасность! — мгновенно возникла у Женевьевы догадка. — Делакруа — опасный человек, а глупая Элиза этого не понимает».
Между тем Доминик ровным голосом продолжал:
— Я ведь невольно оказался свидетелем вашего, столь храброго… ну, скажем, поведения там, на бирже.
К счастью, за эти несколько минут перепалки Николас наконец сообразил:
— Если уж мы не можем принять вашего приглашения, Доминик, то, наверное, могли бы сами пригласить вас. Сегодня вечером моя тетушка дает прием. Я был бы счастлив представить вас ей, если вы…
— Да, в самом деле, — встрепенулась наконец и Элиза, правда, не сумев скрыть свою радость. — Моей мачехе будет приятно оказать вам гостеприимство.
— Смею ли я надеяться, что мой визит не огорчит никого другого? — он мастерски передал интонацией ехидный намек, но эффект оказался несколько смазанным не то смешком, не то презрительным фырканьем невозможной мадемуазель Женевьевы. — Прошу прощения, мадемуазель? — обратился Доминик к ней. — Вы что-то сказали?
— Нет-нет, месье, не думаю, что могу на равных принимать участие в разговоре взрослых, поэтому мне и пытаться не следует.
Женевьева Латур с очевидной легкостью парировала его «уколы». Доминик решил, что ему еще представится т шанс схлестнуться с ней в более удобной обстановке — без посторонних, и он его не упустит. Сейчас же предпочел проигнорировать это замечание и все внимание обратил на Элизу:
— Почту за великую честь принять ваше приглашение. До вечера, мадемуазель Латур. До вечера, Николас. — Он приподнял шляпу. — Вы скорее всего уже будете спать, мадемуазель Женевьева, но я уверен, что мы еще встретимся. — И, повернувшись на каблуках, пошел прочь.
Делакруа понимал, что это была весьма скромная победа, по все же испытал некоторое удовлетворение, заметив гневный взгляд ее тигриных глаз.
— Значит, ты полагаешь, что Элен будет счастлива принять у себя такого типа, как этот Доминик? — задумчиво произнесла Женевьева, не отрывая взгляда от высокого широкоплечего мужчины, который легким широким шагом словно пожирал пространство, удаляясь от них.
— Конечно! — с несколько преувеличенным энтузиазмом заверила Элиза — Что ты вообще смыслишь в подобных вещах? Ты еще совсем ребенок.
— Может быть, — пробормотала сестра, не поддаваясь на провокацию. — Но я точно знаю, что месье Делакруа отнюдь не считается человеком респектабельным, и не думаю, что Лоренцо будет хладнокровно взирать на то, как его нареченная дарит знаки внимания человеку с подобной репутацией да еще и пожирает его глазами голодной самки. Он терпит лишь обычный флирт, но не такое.
Несмотря на лицо фарфоровой статуэтки и плавность линий фигуры, Элиза унаследовала и долю знаменитого латуровского темперамента, поэтому Николас поспешил предотвратить безобразную сцену.
— Не говори ерунду, Женевьева. Род Делакруа — один из стариннейших креольских родов. Их повсюду принимают.
— Да, но Доминика Делакруа нигде не принимают с распростертыми объятиями. — Младшая кузина отстаивала свою точку зрения со свойственными ей упрямством и пунктуальностью. — Во всяком случае, дамы… ну или по крайней мере… — Дьявольские искорки заплясали в золотистых глазах Женевьевы. — Быть может, дамы с Рэмпарт-стрит — да, но только не Элен и ее подруги.
— Ну все, хватит! — твердо объявил Николас. — Доминик Делакруа — мой друг, и этого тебе должно быть достаточно.
— Николас, помилуй! — неугомонная Женевьева с насмешливым упреком покачала головой. — Числить капера среди своих друзей! Что скажет папа?
— У твоего отца едва ли останутся какие-то слова для меня, поскольку мистер Кинг уже наверняка попотчевал его удивительной историей о твоем нынешнем выступлении на публике, — напомнил ей Николас.
Замечание, несомненно, было справедливым и на какое-то время отвлекло внимание Женевьевы:
— У мистера Кинга должен быть какой-то тайный мотив для того, чтобы продать Амелию и ребенка. Я должна докопаться, в чем тут дело, иначе он попытается это сделать еще раз. Что бы папа ни позволял себе говорить мне с глазу на глаз, не думаю, что он прилюдно примет сторону мистера Кинга. Папа посчитает это недопустимым, как ты думаешь, Элиза?
Сестра только пожала плечами, она явно не собиралась подбадривать Женевьеву.
— Мне это в высшей степени безразлично, — высокомерно заявила Элиза, у которой настроение менялось редко и злопамятность была ей вовсе не чужда. — Я вообще не понимаю, зачем ты суешь нос в такие дела. Это неблаговоспитанно.
— Неужели? — Женевьева лукаво прищурилась. — Не более неблаговоспитанно, чем устраивать тайные свидания с капером. Ведь ты не можешь отрицать, что нынешняя встреча была подстроена. Это ясно как белый день всякому, кто не слеп. Хотела бы я знать, почему Николас состоит в таких близких отношениях с капером, что даже рискует вызвать неудовольствие Элен, приглашая столь малопочтенную персону к ней на прием. — С этими словами мадемуазель Женевьева взлетела по закругленным ступенькам на крыльцо дома с двумя изящными фронтонами, занимавшего немалую часть Ройял-стрит.
Не успела она протянуть руку к дверному молоточку, как дверь распахнулась. Женевьева в знак благодарности чуть кивнула бесстрастному дворецкому и вошла в просторный холл, тянувшийся вдоль всего дома и заканчивавшийся с обеих сторон маленькими квадратными гостиными.
В присутствии дворецкого кузен и сестра проследовали за ней молча, у каждого имелась своя причина чувствовать себя неуютно от проницательности своей юной родственницы. Они уже имели печальный опыт: если уж эта девчонка вцепилась во что-то зубами, то едва ли выпустит добычу, пока не доведет дело до конца.
— А, вот и вы наконец. — Из левой гостиной в холл вышла Элен Латур. — В бараках у рабов какой-то шум, что-то случилось. Это, кажется, связано с Амелией, но мне никто ничего не говорит, а если отец вернется и застанет такие беспорядки…
Сегодня взгляд ее карих глаз был необычно беспокоен, она нервно приглаживала свои темные волосы и строго смотрела на младшую падчерицу, которая была не намного моложе ее самой, но по отношению к которой ей полагалось держать себя соответственно.
— Вам лучше заранее приготовиться к скандалу, Элен, — решительно, но не без сострадания сказала Женевьева.
— О Господи! — Голос Элен, и всегда-то звучащий чуть громче шепота, вовсе замер. — Но почему? Что случилось? — Она побледнела, и у нее затряслись руки.
— Женевьева не придумала ничего лучшего, как войти в аукционный зал биржи Масперо во время торгов и запретить мистеру Кингу продавать Амелию и ее ребенка, — жестко объяснила Элиза. — Это будет скандал года. Мы его надолго запомним.
Элен оперлась об одну из ионических капителей у двери в гостиную.
— Как ты могла, Женевьева?! — простонала она. — Виктор…
— Не будет в восторге, — удрученно закончила за нее Женевьева. — Мне очень жаль, Элен, но я не могла поступить иначе Вы же помните, что у Латуров не принято разлучать семьи Не знаю еще, что за этим стоит, но собираюсь все выяснить, прежде чем вернется папа. Мне придется защищаться всеми доступными способами.
— Но у меня же сегодня прием, — простонала Элен. — Если Виктор разбушуется, весь дом будет стоять на ушах, и у меня начнется мигрень.
— Элен, прошу вас. — Женевьева бережно взяла ее за руку и повела к двери. — Не расстраивайте себя. Вы же знаете, что вам это вредно. Почему бы вам немного не полежать?
— Наверное, действительно это лучше всего, — согласилась Элен и жалобно призналась:
— Если Виктор узнает, что я неважно себя чувствую, может, не станет меня беспокоить. Элиза, ты проследишь за приготовлениями к вечеру? Я хотела сама расставить цветы в бальном зале, но у тебя такой тонкий вкус… — и Элен улыбнулась с такой мольбой в глазах, что это тронуло даже старшую падчерицу.
— Конечно, — успокоила ее Элиза, — вам нужно прилечь и набраться сил. Я обо всем позабочусь, и насчет этого инцидента вам тоже не стоит тревожиться, — решительным жестом она словно бы отвела от Элен грядущие неприятности из-за беспардонного вмешательства Женевьевы в аферу управляющего. — Когда папа вернется, мы все постараемся не попадаться ему на глаза… Кроме сестренки, разумеется. В конце концов, это она раздула пламя — ей и отвечать.
— А когда это я уклонялась от ответственности? — Женевьева слабо улыбнулась. — Я виновата и честно это признаю.
Тем не менее и вы должны признать мое право защищаться.
Она покинула гостиную, не сомневаясь в том, что Николас, Элиза и Элен, несмотря на ужас, который внушал им предстоящий скандал, с удовольствием сейчас перемоют ей косточки. Что касается кузена и сестры, то они, вероятно, надеются, что неизбежные громы и молнии в ее адрес окажутся им как нельзя кстати: они смягчат эффект появления Доминика Делакруа в респектабельной гостиной Элен Латур.
Но почему все-таки это приглашение так важно для них? Если Элиза задумала флиртовать с капером, то она просто дура. Дон Лоренцо Биас — человек строгих правил и не потерпит этого, а если, не дай Бог, возникнут осложнения с таким женихом, гнев Виктора Латура будет страшен. Так почему же, прекрасно понимая все это, Николас все-таки вступил в сговор с пиратом Делакруа? Он ведь рискует впасть в немилость у богатого родственника, который, глядишь, и обратит свой взор на кого-нибудь еще в поисках наследника.
Все это очень загадочно. Однако Женевьева тряхнула головой, отгоняя мысли о Сен-Дени и Делакруа, ибо сейчас было важнее позаботиться о собственной безопасности. Она торопливо выбежала на опоясывавшую всю заднюю часть дома крытую террасу. Здесь вся семья обедала в теплую погоду и предавалась отдыху в свободные часы. Терраса выходила во двор, обнесенный стеной, которая полностью ограждала обитателей усадьбы от городской суеты и шума Квартала
type="note" l:href="#note_1">[1]
. Было трудно поверить, что этот очаровательный, вымощенный камнями дворик, посреди которого мелодично плещется фонтан и широкие листья банановых пальм тут и там образуют тенистые уголки, находится прямо в центре города.
Кухня, обслуживавшая главный дом, представляла собой длинное приземистое строение, и именно туда направилась Женевьева. Вернувшись через полчаса в дом, она обладала полной информацией об омерзительной, но, увы, старой как мир истории. То, что дочь доведет правду до Виктора Латура, едва ли предотвратит его гнев, зато он обрушится и на голову управляющего. А это уж точно защитит Амелию с ребенком от мистера Кинга на будущее. Ну а на большее — Женевьева знала это по горькому опыту — рассчитывать не приходилось.
— Ну и что ты разузнала в своем миссионерском усердии? — поинтересовалась Элиза, подняв голову от вышивания.
Тон ее был столь же насмешлив, сколь и сам вопрос. Было очевидно, что Женевьеву не простили: то ли за дневную выходку, то ли за неуместную проницательность. Но видимо, и за то, и за другое.
Женевьева не торопилась отвечать. Она наливала себе чай из серебряного чайника, который стоял на низком столике, но, увидев, как Элиза взяла из вазочки покрытое шоколадной глазурью пирожное и, отправив его целиком в рот, тут же жадно потянулась за следующим, Женевьева не выдержала и заметила с беспардонностью, так часто свойственной младшим сестрам и братьям:
— Ты растолстеешь. Впрочем, думаю, дон Лоренцо не будет возражать. Он и сам тучноват. Но, как говорится, хорошего много не бывает, не так ли? — И улыбнулась, невинно глядя на сестру поверх чашки. — Если, конечно, Лоренцо не перестал считаться хорошим. Быть может, теперь эта привилегия перешла к стройному Доминику Делакруа?
Парадная дверь хлопнула так, что стекла в окнах задрожали. Девушки замерли, словно пораженные громом, озорство одной и негодование другой сменились напряженным ожиданием опасности. В охватившей обеих тревоге исчезла и досада от взаимных уколов. Женевьева поставила чашку на стол и состроила старшей сестре жалобную гримасу.
Дверь на террасу распахнулась, и весь дверной проем заняла фигура Виктора Латура. Его обычно румяное лицо было малиновым, глаза сверкали, бочкообразная грудь вздымалась в апоплексическом приступе ярости. Элиза с невольным восхищением наблюдала за сестрой, медленно вставшей и расправившей плечи. И как это Женевьеве удается вот так, лицом к лицу, встречать жуткие приступы ярости отца? При этом даже не дрогнув! Она всегда умела это — по мнению Элизы, единственный человек на всем Божьем свете, который не желал демонстрировать Виктору Латуру свой страх. Не то чтобы такая отвага приносила какую-то выгоду Женевьеве — напротив, она лишь усиливала гнев Латура. Но как бы то ни было, Женевьеве всегда удавалось выйти из переделки без особого ущерба. И главное — ее дух оставался непобежденным.
— Значит, ты посмела бросить имя Латура под ноги толпе в аукционном зале?! — взревел Виктор. — Ты посмела совать свой нос в дела моего управляющего?!
— У меня были для этого основания, — ответила Женевьева, с трудом заставляя себя двинуться в направлении указующего перста: через дверь, мимо железной фигуры отца, не шелохнувшегося, чтобы пропустить дочь, в то время как она вся съежилась в ожидании удара, который вполне мог последовать.
На сей раз Виктор руки не поднял, но Женевьева не почувствовала особого облегчения. Ей предстояло проделать ох какой тернистый путь, прежде чем гнев отца иссякнет и дело будет закрыто.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Безжалостное обольщение - Фэйзер Джейн



Прочитала на одном дыхании, может быть конец слегка затянут, а больше и придраться не к чему. Читайте! этой истории далеко до посредственности! Всего в меру, без лишней смазливости!
Безжалостное обольщение - Фэйзер ДжейнНезнакомка
2.06.2011, 17.08





Довольно интересно, но немного затянуто с Наполеоном. В целом чтение романа доставиль удовольствие
Безжалостное обольщение - Фэйзер ДжейнТаьтяна
8.03.2012, 17.22





Очень интересный роман! Один из лучших, что я читала! Читается очень легко, герои обаятельны! К прочтению, рекомендуется!
Безжалостное обольщение - Фэйзер ДжейнМарина
9.03.2012, 19.06





Слишком много приключений на море (доставка оружия в Гондурас) и на суше(освобождение Наполеона).Как-то о них совсем не интересно читать. Да и главная героиня могла бы себя уважать в большей степени.
Безжалостное обольщение - Фэйзер ДжейнВ.З.,64г.
28.09.2012, 22.43





Роман досить не поганий, хоча закінчення хотілось трошки кращого)))
Безжалостное обольщение - Фэйзер ДжейнІринка
3.04.2013, 12.22





Роман досить не поганий, хоча закінчення хотілось трошки кращого)))
Безжалостное обольщение - Фэйзер ДжейнІринка
3.04.2013, 12.22





Понравился. Хорошо написано, интересный сюжет. Прочла от корки до корки, не пропуская ни строчки. Абсолютно никакой затянутости нет, сюжетная линия весьма успешно разбавлена любовной. Герои адекватны, обходятся без соплей, не впадают в истерику на ровном месте и вполне способны рассматриваться как личности. Героиня понравилась упертостью и силой духа. На фоне прочих инфантильных дур, коих в романах через одну, она просто идеальна. А то уже задолбали эти гордые радикальные феминистки в постоянном пмс, ставящие на колени крутых мачо. Герой тоже смотрится нормальным мужчиной, не без тараканов, но очень даже. 10 из 10.
Безжалостное обольщение - Фэйзер Джейннанэль
8.01.2014, 0.49





Не понравилось. Героиня взбалмошная и в любовь между героями не верится. И приключения не интересные.
Безжалостное обольщение - Фэйзер ДжейнКэт
20.01.2014, 13.21





Этот роман оставил о себе неоднозначное мнение. С положительной стороны - начало вообще супер; никаких слюней, соплей; гл героиня не забеременела после нескольких первых разов, нравится постоянство характеров у всех персонажей. С отрицательной - середина очень очень затянута, концовка чуть смазана. В общем, лично для меня это 7 баллов из 10.
Безжалостное обольщение - Фэйзер ДжейнКсения
26.02.2014, 18.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100