Читать онлайн Великосветский прием, автора - Фэнтон Джулия, Раздел - VII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Великосветский прием - Фэнтон Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Великосветский прием - Фэнтон Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Великосветский прием - Фэнтон Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэнтон Джулия

Великосветский прием

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

VII
ДЖЕТТА, 1979-1980

– Миис Джетта, когда вы будете приходить обратно, три часа? – спросила Розария, горничная Клаудии Мишо.
– Да, в три. А может, в четыре или в пять. Запомни, Розария, кто бы ни позвонил, спрашивай, что передать, и обязательно все запиши. – Джетта жестом изобразила запись, чтобы мексиканке было понятнее.
– Si, si.
– Ничего не перепутай, Розария. Я жду звонка. Это очень важно.
– Si.
Джетта собиралась пройтись по магазинам на Родео-Драйв. Она надела длинную джинсовую юбку, трикотажную футболку, а сверху безрукавку, новые бусы в несколько рядов и модные высокие сапожки. Она не спеша зашла в гараж, рассчитанный на пять автомобилей, и села в «BMW» своей матери. Клаудия сейчас была в Монтеррее. Вместе с Бертом Рейнолдсом она улетела в Мексику на съемки очередного комедийного вестерна. Перед этим она отдыхала с Бертом в Акапулько, а еще раньше ездила в Финикс, где за пять тысяч долларов в неделю прошла курс похудания и омолаживания в салоне-пансионате Элизабет Арден. Изредка она появлялась дома, чтобы проследить за успехами дочери на актерском поприще.
Пока успехи были далеко не блестящими.
– Ты – Мишо. Одного этого достаточно, чтобы тебя приняли в любую актерскую студию. Тебе не придется работать локтями, – сказала Клаудия два месяца назад, встречая Джетту в международном аэропорту Лос-Анджелеса на своем «BMW».
Клаудия Мишо была ветераном Голливуда. Она снялась почти в тридцати картинах и по-прежнему оставалась звездой первой величины, несмотря на провал двух последних фильмов с ее участием. Белый джинсовый костюм с серебряными заклепками обтягивал ее, как перчатка. Чтобы спрятаться от любопытных взглядов поклонников, она покрыла платиновые волосы легким белым шарфом.
Конечно, это не помогло. Пока она шла с дочерью получать багаж, шесть человек попросили у нее автограф.
Стоя у круглой ленты багажного транспортера, Клаудия изложила Джетте свои планы относительно ее ближайшего будущего. Прежде всего следовало записаться на уроки актерского мастерства и танцев у ведущих педагогов Голливуда. Одновременно с этим она собиралась отвезти Джетту к доктору Нелсону Стэнли, самому именитому дантисту, чтобы он сделал ей коронки; эта необходимость была вызвана тем, что безжалостное око кинокамеры фиксирует малейшие дефекты.
– Кроме того, тебе придется сесть на диету, – добавила Клаудия, оглядывая фигуру дочери. – Килограммов шесть-восемь надо сбросить. Пышные формы в наше время не котируются.
– Мне? На диету? – остолбенела Джетта.
– А как же! Дорогая, ты очень хороша собой, и фигурка – прелесть, но камера добавляет любой актрисе по меньшей мере восемь кило. При твоем роскошном бюсте выйдут все десять.
Джетта не верила своим ушам. Она знала, что ее фигура в высшей степени привлекательна.
– Не обижайся, Бриджетт. Таковы здесь правила игры. Приходится их соблюдать. Зато когда мы покончим со всеми этими делами, на тебя будет спрос.
Джетта склонилась над чемоданами, чтобы спрятать от матери слезы обиды. Она не ожидала такой встречи. Заблаговременно сообщив Клаудии о намерении пойти по ее стопам, она рассчитывала на радостное понимание и поощрение. Вместо этого Клаудия изучала ее, как куклу Барби, которую нужно слегка усовершенствовать, чтобы на нее был спрос.
Она опустила на пол дорожную сумку со школьной одеждой и повернулась лицом к матери, гордо подняв подбородок и сверкая глазами.
– Во-первых, я хочу, чтобы меня называли Джетта, а не Бриджетт. «Джетта» звучит гораздо лучше. Во-вторых, я нравлюсь себе такой, какая есть, и не собираюсь меняться. – Ее голос дрожал. – Я не стану изнурять себя диетой и не намерена уродовать зубы, вот и все.
– Но коронки не помешают. Без них не обходится ни один актер.
– Мама...
– Дорогая, смотри на вещи трезво. Конечно, ты – Мишо, но в Голливуде тысячи красивых девчонок, и уж они-то, будь уверена, подчиняются всем правилам игры. Они уже знают, что их ждет жесточайшая конкуренция.
– Я тоже это знаю, – с вызовом ответила Джетта. Клаудия подняла брови, аккуратно подрисованные темным карандашом.
– Разумеется. Недаром ты выросла в Беверли-Хиллз. И все же... – посмотрев в лицо дочери, она осеклась. – Ну ладно, об этом потом. Через две недели я улетаю на съемки в Мексику, в какую-то страшную дыру. Но дома остается Розария. Твоя комната готова; тебе понравится. Я ее отделала в двух цветах: сиреневом и бирюзовом. И еще я нашла прекрасную мастерскую и заказала стеллажи во все стены, чтобы не пропадало ни дюйма...
* * *
Джетта с увлечением занималась в актерской студии. Ей нравилось вникать в тончайшие нюансы роли. Нина Фош была крайне требовательным педагогом. Вскоре Джетта поняла, что в одном отношении Клаудия была права.
Конкуренция.
Устрашающая конкуренция.
– Не думайте, что можно выехать на одной своей фамилии, – говорила Нина Фош, выхватывая глазами Джетту и Криса Леммона, сына знаменитого комика Джека Леммона. – Конечно, у тех, кто вырос в актерской среде, есть определенные преимущества, и это приходится признать. Однако я на своем веку повидала сотни актерских детей, из которых не вышло никакого толку.
* * *
Джетта вывела «BMW» из гаража, стараясь не задеть столбик слева от въезда, о который она на прошлой неделе поцарапала крыло. Она щелкнула пультом дистанционного управления, и дверь гаража мягко опустилась. Потом Джетта нажала другой рычажок, и перед ней раскрылись чугунные ворота, мягко скользя по тщательно смазанным пазам.
Когда она выруливала на проезжую часть, рядом с их домом остановился экскурсионный автобус. Тридцать пять голов повернулись, как на шарнирах, чтобы разглядеть сидящую за рулем Джетту, и она помахала им с приветливой улыбкой.
Автобус медленно покатил к следующей остановке, объезжая сто домов голливудских знаменитостей, а Джетта повернула налево, в сторону Родео-Драйв. Калифорнийское утро было, как всегда, теплым и безоблачным. Лучи солнца золотили перистые верхушки пальм и густые изгороди из пуансеттий и гибискуса.
Беверли-Хиллз. Где еще можно найти такую синеву, зелень, размах и богатство?
Дома в большинстве своем были рождены причудливой фантазией архитекторов в двадцатые и тридцатые годы. Здесь можно было встретить творения бессмертного Фрэнкa Ллойда Райта и виллы в голландском колониальном стиле, а рядом с ними особняки из натурального дерева, построенные в подражание тюдоровской архитектуре, и восточные замки с экзотическими стрельчатыми окнами и восьмигранными печными трубами.
Каждое утро тротуары окатывались водой из шлангов и всегда сверкали чистотой.
Джетта поехала на восток от бульвара Сансет и миновала знаменитый отель «Беверли-Хиллз», известный как Розовый дворец. Отсюда уже было рукой подать до Родео-Драйв. Улицы купались в золотом калифорнийском солнце. Здесь каждый поворот был знаком ей с детства. Девочкой она частенько забегала на кухню к Люсиль Болл, чтобы схватить что-нибудь вкусное; как-то раз, катаясь на роликовой доске, она разбила коленку прямо перед домом Филлис и Алана Факторов, состоящих в родстве с самим Максом Фактором. Она возилась с фокстерьером Билла Косби и ходила в бассейн Дина Мартина заниматься плаванием вместе с его детьми.
Хорошо, что она вернулась сюда, а не поступила в Вассар. Ее тянуло в Калифорнию. Когда-нибудь у нее будет здесь свой дом, не хуже других. Но для этого нужна работа. Нужна стопроцентно выигрышная роль. Почему же до сих пор не поступило никаких предложений? Она зарегистрировалась в двух ведущих актерских агентствах, набиравших массовку, и ждала, когда сможет претендовать на роль со словами.
Свернув на Санта-Монику, Джетта заметила на встречной полосе белый «порше». За рулем сидела ее мать. Джетта притормозила.
– Джетта! – Клаудия Мишо тоже остановилась, опустила окно и приветливо помахала дочери, как будто они не виделись какую-нибудь пару часов, а не месяц с лишним. – Куда направляешься?
– Хотела пройтись по магазинам, но это ерунда, мама, теперь, конечно, не поеду! – Джетту переполняла радость от этой неожиданной встречи. – Сейчас развернусь.
Клаудия поправила сзади на шее узел дорогого белого платка. Рядом с ней и на заднем сиденье громоздились чемоданы и дорожные сумки.
– Знаешь что, дорогая, – предложила она, – поезжай-ка прямо к «Джорджо» и выбери что-нибудь открытое и сногсшибательное, потому что мы сегодня вечером пойдем на прием, от которого может зависеть твоя карьера.
– Что? – Джетта не сразу поняла, чего от нее хочет мать.
– Жена Брэдли Голдфарба приглашает нас с тобой к ним на обед. Ты не забыла, кто такой Брэдли?
– Вроде бы нет, – разочарованно ответила Джетта. Брэдли Голдфарбу было уже за семьдесят.
– Вспомни, он владелец команды «Лос-Анджелес Рэмс». У него перед домом такой небольшой стадиончик. Чтобы игроки там тренировались или уж не знаю для чего. Так вот, будут три стола, на двенадцать персон каждый. Это деловые люди, дорогая, – пояснила Клаудия. – Люди со связями. А самому Брэдли, чтобы ты знала, принадлежит контрольный пакет акций «Уорнер Бразерс».
– Как здорово! – Джетта заметно приободрилась. Она давно умоляла мать о содействии, и вот наконец-то появилась возможность познакомиться с людьми, которые помогут ей получить роль.
Клаудия потихоньку тронулась с места.
– Купи себе что-нибудь сенсационное, Джетта, а потом приведи в порядок волосы. Видал Сэссун обслужит тебя сам, я с ним созвонюсь. Мне он не откажет. – Клаудия посмотрела на часы. – Сможешь быть у него через два часа?
Когда они ехали к Голдфарбам, Клаудия наставляла свою дочь, подробно объясняя, что можно делать, а чего нельзя.
– Мы едем туда не развлекаться, – говорила она. – Это сугубо деловая встреча. Наша цель – завязать необходимые знакомства и показать тебя в выгодном свете. В последний раз эти люди видели тебя на твоем шестнадцатилетии.
– Но теперь, надеюсь, я не похожа на школьницу? – забеспокоилась Джетта.
– Господи, о чем ты говоришь, – поморщилась Клаудия. – Кстати, где ты откопала это леопардовое платье?
– В новом магазинчике, – ответила Джетта. – А что, чересчур смелое?
– Ну, если тебе нравится бахрома...
Джетта перевела дух, сидя рядом с матерью на переднем сиденье ее «BMW», который был выбран для этого визита. Ей нравилось, как экстравагантное пятнистое платье с тонкой кожаной бахромой повторяет ее движения. Это было взрослое платье – Клаудия вполне могла бы выбрать такое для себя.
С Видалом пришлось побороться – он хотел сделать ей стрижку, укладку и черт знает что. Джетта еле убедила его просто расчесать ей волосы и придать им форму, но не согласилась расстаться с кудрявой гривой черных волос. Получилось великолепно. Такой прически не было ни у кого другого. В Беверли-Хиллз это ценилось превыше всего.
– Запомни следующее, – продолжала Клаудия. – Говори всем, что ты занимаешься у Нины Фош и она считает, что у нее уже лет десять не было такой талантливой ученицы.
– Ой, мама, я не смогу.
– Так все делают, дорогая. Излишняя скромность только вредит. Тысячи девчонок пошли бы на все что угодно, чтобы попасть сегодня на этот прием.
– Понимаю, – сказала Джетта, волнуясь и сгорая от нетерпения.
Они остановились у ворот, утопающих в тропической зелени. Это было одно из самых огромных частных владений в Бел-Эйре.
Привратник сверился со списком приглашенных и открыл ворота с пульта дистанционного управления. Клаудия подъехала по полукруглой дорожке к вымощенной кирпичом стоянке, где могло бы уместиться не менее двадцати машин. Двое специально нанятых шоферов в белых ветровках и черных брюках уже стояли наготове, чтобы помочь дамам выйти, а потом припарковать их машину.
Из грандиозного особняка, построенного в мавританском стиле, доносились приглушенные звуки фортепиано, смех и гул голосов.
Джетту вдруг охватила паника. Что, если леопардовое платье, которое в магазине казалось таким соблазнительным и изысканным, окажется не к месту?
– Бриджетт! Ты что, заснула? – Клаудия ткнула ее в бок. – Вылезай из машины, шофер ждет. И одерни юбку, не вводи молодого человека в искушение.
* * *
Вечер начался точно так же, как любой другой голливудский вечер, но для Джетты это был дебют. Раньше ее только демонстрировали гостям, после чего можно было спокойно положить себе на тарелку гору лакомств, а если повезет, то и прихватить что-нибудь спиртное и устроиться в спальне перед телевизором. Теперь все было иначе.
– Клаудия! – раздался женский голос.
– Дженнифер! Ты прекрасно выглядишь!
Клаудия обнялась с хозяйкой, безупречно ухоженной крашеной блондинкой, чье желтое креповое платье было вырезано так низко, что казалось, из него вот-вот вывалится необъятный бюст.
– Дженнифер, ты узнаешь мою дочь Джетту? Я хочу, чтобы на нее сегодня посмотрели. Она только что прилетела из Лондона.
– Как же, как же. – Дженнифер внимательно посмотрела на Джетту, отметив сноп темных кудрей и смелое платье с бахромой, плотно облегающее ее молодое тело и открывающее ложбинку между крепких грудей. – Ты там снималась?
– Нет, я там училась в школе. – Джетта занервничала, но тут же вспомнила, что она теперь актриса, и вообразила себя на сцене. – Я называю себя Джетта, – доверительно улыбнулась она. – По-моему, это удачнее, чем Бриджетт, как вам кажется? Когда говоришь «Бриджетт», все сразу вспоминают Бриджитт Бардо.
– Ну, это еще не самое страшное, милочка моя. – Дженнифер смотрела на нее с любопытством. – Заходите и поздоровайтесь с Брэдли. Он у бассейна, я вас провожу. Принесите еще закусок, Билл, – обратилась она к стоящему рядом мажордому.
Гостиная поражала своими размерами. Изразцовый пол покрывали великолепные восточные ковры. Оштукатуренные стены служили фоном для эффектных живых композиций, создающих цветущие оазисы.
– У нас сегодня Грегори Пек с женой, – сообщила Дженнифер, ведя их к открытой веранде, где во множестве росли фруктовые деревья в кадках и яркие цветы. – Еще мы пригласили Боба Конрада и Ларри Хэгмена – вы их знаете, они снимаются в сериале «Даллас». Берт Баккарак, разумеется, тоже здесь. Представил нам свою новую подругу. Как раз перед вами приехал Джек Николсон.
Клаудия с дочерью вышли в сад, где уже толпились гости вокруг голубого бассейна в форме гигантской фасолины. Все повернулись к ним. Раздался едва слышный вздох восхищения, так хороши были вновь прибывшие.
– Клаудия! Ты уже из Мексики? Наверно, вымоталась до предела. – Ее потянула в сторону близкая подруга, Жаклин Биссет. Джетта так и осталась стоять с бокалом шампанского в руке.
Бассейн был искусно подсвечен скрытыми цветными прожекторами. У бортика Генри Манчини, Джимми Стюарт и Рикардо Монтальбан рассказывали анекдоты. Джимми Коннорс собрал вокруг себя благодарных любителей тенниса. Джетта узнала Ширли Маклейн, платье которой целиком состояло из шелковых цветов. Сам Брэдли Голдфарб беседовал с Майроном Орландо, одним из лучших агентов во всем Голливуде.
Джетта опять пала духом. Что до нее всем этим людям? Никто ее не знает.
Она бесцельно бродила среди болтающих гостей. Ширли Маклейн узнала ее не сразу, но потом шумно ахала и смеялась от удовольствия, осознав, что эта очаровательная взрослая девушка – бывшая озорница Бриджетт.
– Милая моя, не могу поверить! А какие волосы – это же просто чудо! Кто тебя причесывал?
– Видал Сэссун, – ответила Джетта.
– Неужели? На него не похоже, правда? Фарра Фосетт может только мечтать о таких волосах... Ой, надеюсь, ее здесь нет? – Знаменитая кинозвезда подалась вперед. – Расскажи, чем ты теперь занимаешься.
Джетта не упустила случая рассказать о занятиях в актерской студии.
– Что ж, это очень мило... – Тут кто-то помахал Ширли с другой стороны бассейна. – Извини, дорогая, мне надо кое с кем поговорить.
– Что за дикое дитя джунглей? – спросил высокий интересный мужчина с аккуратно уложенными седыми волосами. – Не иначе как пантера?
Его глаза ощупали фигуру Джетты и остановились на полоске бахромы, прикрывающей грудь. Джетта застыла.
– Я давний друг этого дома. Меня зовут Корт Фрэнк, – представился он.
– Очень приятно, – улыбнулась Джетта. Она вспомнила: Корт Фрэнк был архитектором-проектировщиком; он сколотил миллионы на строительстве особняков в Беверли-Хиллз и Лос-Анджелесе. К нему надо было записываться за несколько лет вперед.
– Разрешите, я принесу вам еще шампанского. А потом я вас возьму под крыло, очаровательный тигренок, чтобы вы не заблудились в джунглях.
– Я пантера, а стало быть, дитя саванн, – кокетливо поправила Джетта.
– Как бы то ни было, вы, насколько я понимаю, вступаете в борьбу за выживание в голливудских джунглях. У меня есть кое-какие связи. Я дружен с владельцами нескольких киностудий. Помимо этого, сам я вхожу в спонсорский совет. Сейчас мы собираемся финансировать новый телесериал.
– М-м-м, – протянула Джетта. Она еще не поняла, хочет ли он просто заманить ее в постель или намерен предложить что-то дельное.
– Мы можем вместе пообедать, – предложил Фрэнк, все так же обшаривая глазами ее фигуру. – Позвоните завтра мне в офис. Сходим в «Поло-Лаундж» или в «Бистро-Гарден».
Не успела она ответить, как он резко повернулся в сторону.
– Как вам это нравится? Вы видели, кто сейчас вошел? Интересно, они тоже получили приглашение?
Джетте волей-неволей тоже пришлось обернуться. По широким ступеням террасы спускались двое мужчин под руку с хорошенькими начинающими актрисами. Один был в годах, типичный итальянец, тучный, с седыми усами и непроницаемым выражением лица. Но Джетта не могла отвести глаз от второго, того, что был моложе и выше ростом. Внутри у нее словно натянулась струна.
У него были смуглые плоские скулы, мощная квадратная челюсть и классический римский нос. Полукруглый шрам пересекал висок. Белые полотняные брюки сидели как влитые, облегая плоский живот. Из расстегнутого ворота темно-голубой рубашки выбивались завитки черных волос. Довершал его костюм синий кашемировый блейзер.
Он смотрел прямо ей в глаза. Джетта даже вздрогнула – ни один мужчина так на нее не смотрел.
– Настоящий Ромео, не правда ли? – язвительно заметил Фрэнк. – Первый красавец американской мафии.
– Мафии?
– Ну конечно. Семья Провенцо из Чикаго.
– Не может быть!
– Старик – это Сэм Провенцо, крестный отец, собственной персоной. Молодой – один из его сыновей, не знаю который, у него их восемь. Ума не приложу, зачем Брэдли их пригласил. Ага, все ясно, – сам себе ответил Фрэнк, увидев еще одного человека, выходящего в сад. – Третий с ними – Джимми Вайнгартен.
– Кто-кто?
– Владелец казино «Дворец Цезаря». Девочка моя, вы что, не бывали в Лас-Вегасе? Он-то их сюда и притащил. Брэдли обделается, когда узнает, что к нему на ужин явилась мафия.
Корт Фрэнк уже не мог остановиться. Он сыпал именами и последними сплетнями, но Джетта не слушала. Она смотрела, как трое мужчин со своими спутницами прохаживаются вдоль бассейна.
Молодой снова оглянулся. Их глаза еще раз встретились.
Джетта дала согласие пообедать с Фрэнком на следующий день и, извинившись, направилась к бассейну.
Спутница молодого итальянца, рослая рыжеволосая красавица, удалилась в дамскую комнату. Джетта устремилась к нему, как снаряд, выпущенный в цель.
– Меня зовут Джетта Мишо. – Она решила играть ва-банк. – Я дочь Клаудии Мишо. А ваше имя?..
– Нико, – ответил он, сверля ее взглядом. – Нико Провенцо.
Они молча смотрели друг на друга. Джетта не могла придумать, что бы еще сказать. Она почувствовала дрожь во всем теле. От одного его вида у нее стало горячо между ног.
– Вы не слишком молоды для таких вечеров? – спросил он.
– Я? Слишком молода?
– Я бы сказал, вы сюда не вписываетесь.
Джетта оглядела площадку у бассейна. Гости оживленно беседовали и смеялись, переходя от одной группы к другой. Официанты завершали последние приготовления к ужину.
– Почему же?
– Здесь в основном старики, – сказал он. – Я лично никогда не буду старым.
– Вот как? – Он был ненамного старше ее, года двадцать три, не больше. Джетта рассмеялась. – Откуда вы знаете? Дайте-ка мне руку, – распорядилась она, – я проверю, какая у вас линия жизни.
Она взяла его пальцы обеими руками. От прикосновения к его коже у Джетты екнуло сердце.
– У вас нежные руки, – сказал он. – Это замечательно.
– Подождите, ведь это я гадаю по руке, а не вы, – со смешком остановила его Джетта.
– Мне не требуется гадать, чтобы почувствовать нежность.
– Ну хорошо. Вытяните руку и не напрягайте ее, – начала Джетта. – Мне надо рассмотреть ваши линии.
– О'кей. – Он обнажил в улыбке ровные белые зубы. Джетта вглядывалась в его твердую сильную руку. Она отметила квадратную ладонь и правильной формы длинные пальцы. Пальцы любовника, невольно подумалось ей. Руки мыслителя, руки бунтаря. На пальце блестело золотое кольцо с печаткой – фамильным гербом. Он дразнил ее, сжимая и разжимая руку.
– Прекратите, – смеялась она, – вы мне мешаете. Ну, так. Вот бугорок Меркурия, а это бугорок Венеры, – указала она на подушечки под пальцами. – Тут линия сердца, а вот здесь...
У Джетты перехватило дыхание. Линия жизни выглядела совсем не так, как в книжке по гаданию: она доходила только до середины ладони. Скорее всего, в книжку вкралась какая-то ошибка. Однако требовалось срочно выходить из положения.
– Это у вас линия жизни, – торопливо продолжила она. – Очень интересная. Прекрасная линия сердца, на конце разветвляется, вот видите здесь маленькие черточки. Это значит, что любить вы будете не один раз.
– Да что вы говорите?
Он подмигнул ей и, поймав тонкую полоску кожаной бахромы на груди Джетты, притянул ее к себе. Но тут к ним подошел Провенцо-старший.
– Ты здесь по делу, – резко бросил он сыну, не обращая ни малейшего внимания на Джетту, и кивнул в сторону бассейна, где Джимми Вайнгартен разговаривал с директорами киностудий.
Нико бросил на отца негодующий взгляд.
– Николо, – угрожающе произнес старик.
– Делами займусь, когда сочту нужным, – ответил Нико.
– Ничего-ничего, идите, – испуганно пролепетала Джетта.
– Когда сочту нужным, – упрямо повторил Нико.
* * *
В ресторане «Бистро-Гарден» собиралась раскованная и нарочито небрежно одетая киношная публика. Одни сидели за маленькими столиками на открытой веранде и нежились на солнце, сплетничая и договариваясь о делах. Другие предпочитали устроиться в прохладном затененном зале, который более походил на сад, увитый цветущими лианами.
Джетту провели к одному из лучших столиков, где ее новый знакомый, архитектор Корт Фрэнк, не теряя времени, разговаривал с кем-то по телефону.
Она опустилась на стул, который предупредительно отодвинул для нее официант. Через два столика от них сидела Барбра Стрейзанд со своим нынешним любовником, модным парикмахером Джоном Питерсом. Джетта радостно помахала ей – последний раз она видела Барбру на своем шестнадцатилетии.
Подошел официант с картой вин. Джетта пришла в замешательство, ведь она еще не достигла совершеннолетия. Наконец она решилась:
– Пожалуйста, коктейль «Непорочная дева».
– Названный в вашу честь? – ухмыльнулся Фрэнк, закрыв трубку рукой.
Джетта и не подумала ему отвечать. Она заметила, что в ресторан вошла Кейт Джексон в сопровождении двух других женщин. Кейт Джексон снималась на телевидении с незапамятных времен. Джетта тактично отвела взгляд. В Беверли-Хиллз только туристам дозволялось открыто глазеть на знаменитостей.
– Ну, здравствуйте, прелестница. – Фрэнк только сейчас повесил трубку и отдал телефон официанту. – Вы сегодня на редкость соблазнительно выглядите. Кто бы мог подумать, что вы отдаете предпочтение «Непорочной деве»!
Он раскрыл меню.
– Здесь прекрасно готовят телятину, – авторитетно заявил он. – Если не пробовали, советую заказать. Или же цыпленка по-милански. Фантастическое блюдо.
– Я предпочитаю куриный салат по-китайски, – своенравно сказала Джетта.
Себе Фрэнк заказал овощной салат без майонеза, только с лимонным соком. За едой говорил он один, сообщая все подробности личной жизни тех, кто появлялся в зале ресторана.
Изнывая от скуки, Джетта позволила себе перебить его:
– Я хотела расспросить вас про тех людей, которые приходили к Брэдли Голдфарбу. Сэм Провенцо с сыном. Вы говорите, они из Чикаго?
– Ага, вы заинтригованы?
Она покраснела и начала ковырять ножом в тарелке. Заинтригована? Накануне она почти не спала, повторяя про себя каждое слово, которое сказал ей Нико.
– Да нет, просто любопытно.
– Семья Провенцо контролирует игорный бизнес и торговлю наркотиками в Чикаго. Как я слышал, они намереваются запустить свои щупальца и сюда, в Лос-Анджелес. Они связаны с Мо Бернстайном, который окопался во Флориде. К нему сходятся все нити.
– О-о, – выдохнула она.
– Имейте в виду, девочка, это опасная публика. Или вас тянет на криминал? Это ваша слабость? У вас от таких ребят падают трусики?
Джетта густо покраснела и была уже не рада, что затронула эту тему.
– От таких типов лучше держаться подальше, маленькая. Они сожрут вас с потрохами, а выплюнут вишневые косточки.
Джетта не могла больше выносить этого пошляка.
– Я не маленькая, – резко сказала она.
– Что это мы так рассердились? Разве плохо быть юной и свеженькой? У вас все на месте: и грудки, и попка. Прямо шоколадная конфетка! – Он уже не мог остановиться. – Да-да, волосы – как темный шоколад, а внутри сладкая, розовая, нежная начинка.
Джетте стало дурно.
– Я вам не предлагаю себя на десерт. Я актриса и хочу получить роль.
Однако Фрэнк был не из тех, кого легко поставить на место.
– Нет проблем. У меня большие связи в актерских отделах, – с улыбкой сообщил он. – Достаточно снять трубку и позвонить Роберту Эрману на Эн-Би-Си. Если, конечно, мы с вами поладим.
У Джетты начисто пропал аппетит. Надо же было клюнуть на самую что ни на есть примитивную приманку. Старый потаскун.
Но он, сам того не ведая, подал ей неплохую мысль. Эрман был старинным другом Клаудии Мишо. Именно к нему она обратилась за помощью во время крайне болезненного бракоразводного процесса, который в течение многих месяцев не сходил со страниц бульварных журналов. Клаудия и по сей день поддерживала с Эрманом теплые отношения.
Впрочем, совсем не обязательно было дожидаться, пока Эрману позвонит кто-то другой. Джетта вполне могла сделать это сама.
Она сложила салфетку, бросила ее на стол и взяла сумочку.
– Извините, голубчик. — Так всегда говорила ее мать, желая от кого-то отделаться. – Совсем забыла: у меня в полтретьего массаж. Помогает снять напряжение. Сказочное блаженство, ароматические масла, ну, вы понимаете.
Она встала и под его изумленным взглядом пошла к выходу, демонстративно покачивая бедрами.
* * *
Как только она сослалась на Клаудию Мишо, секретарша немедленно соединила ее с Робертом Эрманом. Он назначил Джетте встречу в ресторане дирекции Эн-Би-Си.
– От силы двадцать минут, – уточнил он. – Это максимум, что я смогу выкроить, и то если очень постараюсь.
– Я вас не задержу, – пообещала она.
Эрман выглядел лет на сорок пять. У него было загорелое лицо и темные волосы, припорошенные преждевременной сединой. Джетта заметила, что окружающие относятся к нему с явным уважением.
Она рассказала Эрману о своих занятиях в актерской студии, стараясь соблюдать чувство меры.
– Вообще-то у меня есть некоторый опыт, – сообщила она. – Когда мне было четыре года, я снималась вместе с мамой в фильме «Сердце лисицы». Я играла мамину героиню в детстве. У меня было шесть реплик.
– Я помню эту картину. У тебя выигрышный типаж, – признал он, окинув ее беглым профессиональным взглядом. – Невинность в сочетании с сексом. Если на экране ты смотришься не хуже, чем в жизни, то это взрывная смесь.
– Правда? – обрадовалась Джетта.
Но постановщик не спешил ее обнадеживать:
– Пока не сделаны пробы, эти разговоры ровным счетом ничего не стоят. Кстати, мы сейчас ищем актрису на одну роль; у меня уже есть три претендентки. Я, пожалуй, позвоню в актерский отдел и скажу, чтобы тебя тоже внесли в список.
Джетта чуть не запрыгала от счастья. Он предлагает ей пробу! У нее появился шанс. Она была уверена, что сумеет им воспользоваться.
– Спокойно, спокойно, – сказал ей Эрман. – Пока это только пробы. Завтра утром к шести тридцати приходи в гримерную. Девятый павильон. Скажи, что я пригласил тебя пробоваться на роль Дженетты.
– Дженетта, – восторженно повторила она. – Почти мое собственное имя!..
– Роль в общем-то кукольная. Мы запустили новый сериал для показа в вечернее время, «Кэньон-Драйв». Рейтинг у него довольно высокий, но нам нужен постоянный приток свежих сил и секса, чтобы держаться на том же уровне. И кроме того, надо показать Дэррил Бойер, что на ней свет клином не сошелся. – Эрман отодвинул стул и встал. – Маме от меня сердечный привет.
* * *
На следующее утро Джетта подъехала на «BMW» к воротам студии в Бербэнке и остановилась у будки охранника. Она назвала свое имя, он отметил его в списке и пропустил ее.
На территории студии Эн-Би-Си стояли бесчисленные павильоны, похожие на товарные склады. В шесть тридцать Джетта не увидела здесь никого из актеров – только технический персонал деловито занимался своей работой. Взад-вперед сновали девушки в узких джинсах с «хлопушками» в руках. Рабочие разгружали реквизит с подъезжающих грузовиков. Электрик нес моток кабеля.
Джетта не сразу нашла указанную ей стоянку, потом минут десять блуждала среди каких-то проездов и наконец увидела буфетчицу с кофейным подносом, которая и направила ее к девятому павильону.
Черт возьми, она, кажется, разволновалась.
Еще через десять минут она уже сидела в тесной гримерке. Линда, гримерша, коричневой губкой накладывала ей на лицо тон.
– С тобой мне хлопот не будет, – сказала она Джетте, подводя ей верхнее веко. – У тебя хорошо очерченное личико, а скулы – просто блеск. О волосах я уж не говорю.
– Правда? – Джетта обрадовалась этой профессиональной оценке.
– Конечно, правда. Почему-то твое лицо мне знакомо. Где я могла тебя видеть?
– Я дочь Клаудии Мишо.
– Да что ты говоришь? – Карандаш замер в руке Линды, но тут же снова заскользил по верхнему веку. – Я слышала, она очень славная, никогда не отказывается дать автограф. С кем она сейчас встречается, с Бертом Рейнолдсом?
– Вроде бы, – уклончиво ответила Джетта. Романы Клаудии следовали один за другим и длились ровно столько, сколько продолжались съемки.
– Берт – классный любовник?
Джетта посмеялась.
– Мама со мной не откровенничает.
Линда продолжала болтать, а Джетта боялась пошевелиться под защитным пластиком, накинутым ей на плечи.
Она выучила свои реплики назубок, но ведь это совсем не то что на занятиях в студии. Здесь все по-настоящему. Кукольная роль. Что именно должна делать кукла? Боже, что ее ждет...
Дверь приоткрылась, и кто-то заглянул в гримерную. Джетта подняла глаза, ожидая увидеть ассистентку, которая провела ее сюда. Однако на нее смотрело примелькавшееся на телеэкране лицо сердечком – это была сама Дэррил Бойер, новая звезда «Кэньон-Драйв».
– Это ты пробуешься на Дженетту? – бесцеремонно спросила Дэррил, словно не адресуя свой вопрос никому в отдельности.
– Вы меня спрашиваете? – отозвалась Джетта.
– А кого же еще? Гримершу, что ли?
– Я бы попросила, – фыркнула Линда, швыряя карандаш в коробку.
Дэррил Бойер вошла в тесную каморку, где висел запах пудры и грима. Это была изящная женщина среднего роста; ее огромные васильковые глаза казались еще больше благодаря нескольким рядам накладных ресниц. Пшеничные волосы с высветленными прядями были взбиты и топорщились иголочками – этот стиль как раз начинал входить в моду. Миллионы американских женщин хотели быть похожими на Дэррил Бойер.
– В список внесены только трое. – Можно было подумать, что Джетту сюда никто не звал.
– Мистер Эрман назначил мне прийти, – не сдавалась Джетта.
– Ох уж этот Роберт, – пренебрежительно сказала Дэррил. Она уже была одета для съемок в черное креповое платье, облегающее ее точеную фигуру. – Ну-ка, дай я на тебя посмотрю, – непререкаемым тоном потребовала Дэррил, подходя вплотную к Джетте.
– На меня?
– А на кого же? На дядю, что ли? Должна же я видеть, кого они пробуют. Я не позволю, чтобы рядом со мной отсвечивал бог весть кто. Так можно испохабить мою роль. Я прямо так им и сказала. А ну встань, голубушка, покажись.
Джетта приросла к креслу, съежившись от унижения.
– Что сидишь? – настаивала Дэррил. – У меня времени нет с тобой возиться. Вставай. Покажи, чем богата.
Джетта набрала в легкие побольше воздуха и встала, сбросив прозрачный пластик и роняя его на пол, а потом молниеносным движением задрала на себе трикотажную маечку.
Она была без лифчика. Ее роскошные груди, крепкие и молочно-белые, украшали дерзкие рубиновые соски. Ради такого бюста не жалко было отдать жизнь. Если бы в Голливуде нашелся специалист по пластической хирургии, который сумел бы повторить эти формы, он бы сделался миллионером.
– Вот чем я богата, – бросила Джетта. – Вашим не чета, между прочим.
Гримерша прыснула от смеха, а Дэррил задохнулась и выскочила в коридор.
Джетта опустила майку и тоже расхохоталась.
– Бесподобно! – всхлипывала Линда.
– Ну и стерва, – не могла прийти в себя Джетта.
– Ты видела ее физиономию?
– Ее прямо перекосило!
Линда успокоилась и снова нашарила в коробке карандаш для глаз. Ей пришлось слегка подправить Джетте грим.
– Хватит смеяться, испортишь глаза. Ну ты даешь, малышка! Теперь держись: если получишь роль, Дэррил Бойер постарается сжить тебя со свету.
– Вы думаете, у меня есть шансы?
– Милочка моя, только у тебя и есть шансы.
Линда оказалась права. Джетта получила роль Дженетты и 750 долларов в неделю. Это была довольно скромная ставка, но и ее удалось добиться только благодаря профессиональной помощи Майрона Орландо, агента Клаудии. Он включил в договор различные коэффициенты, благодаря которым после восьмой серии еженедельная ставка Джетты должна была достичь 900 долларов.
– Пока еще нельзя требовать больших гонораров, бэби, – сказал ей агент, сидя за массивным дубовым столом. – Все будет зависеть от реакции публики и от зрительской почты. Сейчас у всех на уме только Дэррил Бойер. Одного ее имени в титрах достаточно для успеха постановки. И это нам на руку: ее слава отраженным светом будет падать на тебя.
– А вдруг она ко мне отнесется... враждебно? – не без оснований забеспокоилась Джетта.
– Кому какое дело?
– Ну все-таки...
– Поезжай домой, садись за свою роль и выучи все реплики так, чтобы комар носу не подточил. Ни в коем случае не позволяй себе опаздывать. Постарайся хорошо выглядеть в костюмах, которые для тебя сошьют. Тогда все будут тобой довольны.
Джетта была так взволнована, что прямо из вестибюля позвонила Александре в Покипси, где находился колледж Вассар.
– Ты не поверишь! У меня такие потрясающие новости, ты не можешь себе представить, – захлебывалась она.
Они проболтали сорок минут; Джетта с восторгом рассказывала ей о новом сериале, в котором, помимо Дэррил Бойер, участвовали Энн-Маргрет и Роб Креймеры, чьи имена не сходили со страниц «ТВ-гида». Ее возбуждение передалось Александре:
– Джетта, ты вдохнешь в этот сериал новую жизнь! Жду не дождусь, когда увижу тебя на экране.
* * *
В первый день съемок Джетта пережила целую бурю эмоций, от неуемного веселья до животного ужаса.
– Актеры – такие же люди, как все остальные, – на ходу внушала ей Клаудия. – Они точно так же потеют, бегают в уборную, спотыкаются. В случае чего всегда можно снять еще один дубль. Самое главное – назубок учи роль, – добавила она. – Без этого – никуда.
Проведя всю свою жизнь в Голливуде, Клаудия поднаторела в закулисных делах и могла кое-что посоветовать дочери относительно Дэррил.
– Не нужно ее злить. Если ты постараешься держать язык за зубами и поменьше попадаться ей на глаза, она скорее всего оставит тебя в покое. Пойми, ей совершенно не интересно, чтобы все узнали о вашей стычке: она боится, что ее поднимут на смех.
Когда Джетта должна была впервые появиться на съемочной площадке, над Лос-Анджелесом висел смог. Он затянул небо бледной пеленой, но Джетте казалось, что это самый безоблачный день в ее жизни.
Администратор представил Джетту съемочной группе – режиссеру, ассистентам режиссера, помощнику продюсера, секретаршам, девушкам из сценарного отдела, костюмерам, осветителям. Все разглядывали ее с нескрываемым любопытством. Как-никак, она была дочерью кинозвезды, а это даже для видавших виды телевизионщиков что-нибудь да значило.
– Мы здесь живем одной семьей, – сообщила Джетте Памела Рэндолф. Опытная актриса сразу взяла ее под свою опеку. – Запомни главное: наша драгоценная Дэррил поедом ест тех, кто забывает свои реплики. Знаешь, как у нас говорят: «Кто прогневал леди Дэррил, тот судьбу свою похерил».
– Здорово придумано, – улыбнулась Джетта.
– Но тебе, по всей видимости, не придется от нее страдать. Она сейчас всецело поглощена своей предстоящей свадьбой. Выходит замуж за Ричарда Кокса; ты его наверняка знаешь – этакий светский лев, владелец отелей «Фитцджеральд». Может, она на тебя и рявкнет пару раз, но больше для острастки.
В тот день снимался эпизод в больнице. Джетта играла миловидную девушку, страдающую расстройством памяти и забывшую свое имя. Десятки статистов изображали врачей, медсестер и посетителей.
Дэррил появилась после полудня. Даже без грима в ней сразу можно было узнать звезду. Ее хрупкая фигурка была затянута в небесно-голубой велюр.
– Кого я вижу: гордая обладательница образцово-показательных сисек, – протянула Дэррил, подходя к Джетте, которая, пристроившись на складном стуле, лихорадочно повторяла роль.
Джетта не один день ломала голову, но так и не решила, как вести себя с Дэррил при следующей встрече лицом к лицу. Сейчас она сказала первое, что пришло в голову:
– Дэррил, я, наверно, позволила себе лишнее, но это от волнения. Я вела себя как последняя идиотка. Слава Богу, гримерша никому не сказала ни слова. Я ее специально об этом попросила.
Дэррил пристально посмотрела ей в лицо, ожидая подвоха, но увидела совершенно искреннее раскаяние. Она нехотя кивнула.
– Что ж, бывает. Но об одном должна тебя предупредить.
– О чем?
– Все крупные планы и лучшие ракурсы – мои. Главный оператор, Бен Мартильяна, уже знает, как меня подать. Он мой хороший приятель. Ничего личного, просто я это заслужила, а ты – нет.
– Как скажете, – Джетта пожала плечами.
Первый ассистент режиссера отозвал Дэррил в сторону, чтобы обсудить с ней подробности монтажа, и Джетта вежливо улыбалась все то время, что светловолосая звезда экрана могла ее видеть. Потом она с облегчением вздохнула.
Это, во всяком случае, позади. Может быть, Дэррил и не затаит на нее злобу.
* * *
– Перерыв! – крикнул режиссер, перекрывая шум студии. Красные огоньки кинокамер погасли, и операторы наконец-то смогли расслабиться. Они отсняли уже десять дублей.
Джетта, Дэррил и Роб играли эпизод, когда Рия, героиня Дэррил, застает своего мужа-киноактера в постели с Дженеттой.
Актеры снимались полуобнаженными. Откровенность этой сцены лимитировалась только требованиями телевизионных цензоров. Режиссер-постановщик распорядился поставить закрытую декорацию, чтобы участники эпизода чувствовали себя более непринужденно. Джетта лежала в постели с Робом. На ней были только крошечные трусики-бикини и накладки на сосках, чтобы она не стеснялась членов съемочной бригады и директора телестудии, который зашел в павильон проверить, как подвигаются съемки.
– Она опять переврала текст, – громко заявила Дэррил. Она стояла у входа, уперев руки в бедра, одетая в бежевый костюм с синей отделкой.
– Бог мой, неужели она не способна выучить свои реплики? Разве трудно запомнить: «Я прошу у тебя прощения, Рия, я действительно прошу у тебя прощения»?
Джетта натянула повыше простыню, чтобы прикрыть грудь, и села в кровати, умоляюще глядя на директора телестудии.
– Я выучила! Только это совершенно неестественная фраза, так никто не говорит. И потом, я сижу здесь голая, а кругом люди!
– Тебя это ни с какой стороны не должно волновать, – саркастически заметила Дэррил.
– Ну, ничего, – улыбнулся директор. – Это поправимо. Пригласите сюда сценариста, пусть он перепишет этот диалог. За двойной тариф! – добавил он, поворачиваясь к ассистенту режиссера, который тут же побежал выполнять поручение.
Джетта накинула халат. Все ждали, когда приведут сценариста. Дэррил попросила принести телефон и все время ворковала, тихо смеясь. Ее лицо смягчилось. Джетта впервые увидела ее беззащитной.
– С кем она разговаривает? – спросила она Памелу Рэндолф.
– Должно быть, с женихом, с Ричардом Коксом. Влюблена в него без памяти. Только в такие минуты в ней и прорывается что-то человеческое, – ответила Памела, не отрываясь от своего вышивания.
– Кто он такой? – спросила Джетта.
– Как тебе сказать... – Памела отложила вышивку в сторону. – Пожалуй, один из самых завидных женихов во всей стране. Высокий, интересный, с сединой на висках. И баснословно богат. Ему принадлежит международная сеть отелей «Фитцджеральд» – сто пятьдесят шикарных гостиниц на всех континентах. Когда съемочный сезон закончится, у них будет свадьба. Дэррил уже ждет не дождется. Она рассчитала, что этот брак на всю жизнь избавит ее от финансовых затруднений.
– Но... она же звезда. – Джетта привыкла, что ее мать всю жизнь была независима в средствах.
– Милая моя, – сказала Памела, которой уже исполнилось пятьдесят, – актрисы – как мотыльки. Сначала они порхают и красуются, но вот, глядишь, пыльца осыпалась, крылышки пообтрепались, кожа увяла, на шее откуда ни возьмись пошли морщины... Дальше можно не рассказывать.
Прозвучала команда всем занять свои места. Джетта сняла халат и скользнула под шелковую простыню.
* * *
На следующий день после показа серии Джетта начала получать зрительскую почту. Ее доставляли в огромных серых мешках. Многие авторы писем полагали, что Джетта и есть та кукольная героиня, которую она играет. Одни советовали избавиться от некоторых привычек, другие рекомендовали задуматься над своим нескромным поведением, третьи просили фотографию. Мужчины описывали во всех подробностях, чем именно они бы хотели с ней заняться.
Однажды на съемочной площадке Джетта заметила, что помощник продюсера, Расти Коула, беседует с человеком, чья фигура показалась ей знакомой. Когда этот человек обернулся, она узнала его: это был Нико Провенцо.
У нее бешено застучало сердце. Она бросилась к нему, окликая его по имени и размахивая руками.
– Джетта Мишо! – сказал он, явно обрадованный такой встречей. При дневном свете загадочный полукруглый шрам на виске отливал серебром.
– Что вы здесь делаете? – спросила Джетта, не скрывая восторга.
– Мне нужно кое с кем встретиться. А вы?
– Мне дали роль! Я теперь актриса, снимаюсь в «Кэньон-Драйв». Здорово, правда?
Он улыбнулся, лаская ее глазами.
– Пойдемте выпьем по коктейлю, – предложил он.
– Сейчас никак не могу. У меня примерка, потом до вечера съемки. Может быть, встретимся в половине девятого? К этому времени я освобожусь.
– Отель «Амбассадор», – уточнил Нико.
* * *
Джетта опоздала на пятнадцать минут. Отель «Амбассадор» раскинулся на обширной территории. Это был огромный комплекс, построенный в псевдомавританском стиле, включающий пятьсот гостиничных номеров, отдельные коттеджи и бунгало, которые дышали голливудской историей.
Джетта оделась так, чтобы выглядеть неотразимой. Она взяла из костюмерной черное с белым открытое шелковое платье с расклешенной юбкой и расшитыми бисером бретельками, которое выгодно подчеркивало цвет ее кожи. Потом она тщательно расчесала волосы, и теперь они струились ей на плечи блестящими темными волнами.
В баре Джетта и Нико заказали мартини.
Нико рассказал ей, что он окончил основной курс Джорджтаунского университета, а потом поступил в Гарвард, где специализировался в области организации бизнеса. В семье он был единственным, кто мог похвастаться университетским дипломом. Когда Нико было шесть лет, отец уже все за него решил, и мнение Нико в расчет не принималось. Он был одним из четырех детей от первого брака отца. Во втором браке Провенцо-старший обзавелся еще четырьмя сыновьями.
– Восемь детей? – недоверчиво переспросила Джетта. – У твоего папы восемь детей? И все мальчики?
Нико кивнул.
– В нем очень сильно мужское начало. У нас в роду сыновья всегда считались желанным подарком судьбы. Мы очень сплоченная семья, Джетта. Как и все сицилийские семьи. Как бы мы ни ссорились, как бы ни ругались между собой, мы готовы отдать друг за друга жизнь, понимаешь?
– Друг за друга горой, да?
– Семья у нас на первом месте. Детей воспитывают так, чтобы они уважали старших и шли по их стопам. Так ведется испокон веков, и это к лучшему. Мы – не то что большинство американских семей: перекати-поле, без роду, без племени.
Джетта осмелилась спросить про шрам.
– Дорожная авария, – коротко ответил он, стрельнув глазами в сторону. Было видно, что это неправда, но от этого Нико показался Джетте еще более загадочным.
Потом они ужинали в отдельном кабинете в ресторане «Спаго», а ближе к полуночи вернулись в Беверли-Хиллз, где Нико снимал номер в отеле. Когда Джетта поднималась с ним в лифте, сердце у нее готово было выскочить из груди.
В номере их ожидала бутылка шампанского в серебряном ведерке со льдом и два высоких хрустальных бокала.
– Мы будем пить из одного бокала, – прошептал Нико, не сводя с нее глаз, – а потом друг из друга.
У Джетты пересохло в горле. Неужели он имеет в виду?.. Да, не иначе. Он собирался целовать все ее тело. Пить шампанское из ложбинки между грудями, слизывать с живота и...
* * *
Джетта лежала сверху. Ее бедра неистово ходили вверх и вниз. Нико, искушенный в любовных ласках, водил пальцами по ее набухшему бугорку. Их тела блестели от пота. Джетте еще никогда не доводилось испытывать такое жгучее желание.
До этого они делали все, что обещал Нико. Он трогал губами и покусывал ее соски. Он наливал шампанское ей на грудь и слизывал его до капли. От прикосновения его языка Джетта забыла обо всем на свете. Его язык жадно находил каждую впадинку и проникал вглубь.
Несколько раз Джетте казалось, что она вот-вот взорвется от переполнявшей ее страсти. Однако ничего особенного не происходило. Через несколько секунд это чувство сходило на нет.
Джетта понимала, что это значит. Она старалась продлить свои ощущения, задержать их и достичь вершины блаженства.
Это было не в ее власти. Напряженная готовность ускользала, так и не подарив ей желанной полноты любви. Она чуть не плакала от досады. Неужели она вообще ни на что не способна? Почему у нее ничего не получается?
– Ты кончаешь? – Нико откинул голову на подушки, его губы раскрылись, ноздри трепетали.
– Да, о да, – солгала она, ускоряя движения. Она была очень близка к этому.
– Иди ко мне, – хрипло шептал Нико, – ну, давай... давай...
Джетта старалась. Она крепко зажмурила глаза и представила себе, как через несколько мгновений ее закружит вихрь. Да, вот сейчас, еще раз вверх и вниз... надо только сосредоточиться ...
– Ну, давай же, давай... – голос Нико стал громче.
Джетте ничего не оставалось, как притвориться. Она сделала глубокий вдох и издала сдавленный крик, надеясь, что Нико поверит в подлинность ее ощущений. Нико вонзился в нее со всей силой, на которую был способен, и так крепко сжал ее в объятиях, что она чуть не задохнулась.
По его телу пробежала судорога, потом еще и еще раз. Он плыл в волнах блаженства уже четвертый раз за одну ночь. После этого он лежал неподвижно. Джетта откатилась на край кровати, потом придвинулась к Нико и обняла его. Завитки волос на его груди щекотали ей кожу.
– Ты был великолепен, – сказала она, зная, что так принято. – Мне было так хорошо с тобой.
Он не ответил. Джетта почувствовала, что его тело напряглось. Наверно, она слегка переиграла.
– Нет, тебе не было хорошо со мной, – жестко сказал он.
– Что ты? Это было чудесно! – прошептала она, прижимаясь к нему еще теснее.
– Вранье, – оборвал он, оттолкнул Джетту и сел в постели. – За кого ты меня принимаешь? За темного paesano, которому все равно, удовлетворена его женщина или нет?
– Нико... прошу тебя...
– Если женщина в постели притворяется, это мерзость. – Нико встал и в гневе натягивал одежду. – Это унижает мужчину. Говорит ему, что он ни на что не годен.
– Ничего подобного, – сказала Джетта. – Это говорит лишь о том, что в последнюю минуту она не смогла направить свои чувства. Ну и что из этого? Ей все равно было хорошо, правда? Я хочу сказать, мне было хорошо.
– Хватит! – грубо отрезал он.
Господи. Джетта чуть не плакала от разочарования и обиды. Она все испортила неосторожным словом, оскорбила его мужскую гордость. Это не укладывалось у нее в голове. Всего две минуты назад их обнаженные тела сплетались в одно. Теперь он вел себя так, словно она ему ненавистна.
– Послушай, – жалобно окликнула она, – прости меня, я не имела в виду ничего плохого. Я только хотела сделать тебе приятное. Мне еще ни разу в жизни не удалось дойти до конца. Я даже не представляю, что при этом происходит. Я хотела, чтобы ты получил удовольствие. – Она разрыдалась. – Умоляю тебя, не сердись...
– Твое притворство унижает нас обоих. Не смей больше этого делать. Никогда.
Его отчужденность больно ранила Джетту. Она плакала, сидя на краю кровати, не в силах даже одеться.
– Ты сам требовал, чтобы я кончила. Мне и самой этого хотелось. Я старалась.
Лучше бы она этого не говорила.
– Одевайся. Я позвоню своему шоферу, чтобы он отвез тебя в «Амбассадор». Там ты пересядешь в свою машину, – сказал он, снимая трубку. – Я его отпустил, но придется ему приехать еще раз.
Содрогаясь от рыданий, она стала одеваться.
* * *
Прошла не одна неделя, прежде чем Джетта оправилась от пережитого унижения. В отеле «Спаго» она получила от Нико визитную карточку с изящной гравировкой. Теперь она не могла решить, то ли разорвать ее на клочки, то ли набрать указанный в ней номер.
Он не позвонил.
Она не позвонила.
Однако карточку она не порвала.
Даже череда пятнадцатичасовых съемочных дней не могла истощить нервную энергию Джетты. Она продержалась несколько недель, борясь с депрессией. Писем от зрителей приходило все больше, к крайнему неудовольствию Дэррил Бойер.
Подумаешь – Нико! Пуп земли! – утешала себя Джетта. Таких как он – хоть пруд пруди.
Однажды вниманием Джетты завладел один из каскадеров, специализировавшийся на автомобильных погонях, молодой израильтянин с блестящими черными кудрями. Он рассказал ей, как сражался в секторе Газа и спал одетым, сжимая в руках автомат. После этого они поехали к нему и занимались любовью семь часов кряду.
С ним у Джетты тоже ничего не вышло.
* * *
Весной над студенческим городком колледжа Вассар клубилась бело-розовая пена цветущих зарослей. По берегам озеpa Сансет и у старинных каменных стен красовались купы боярышника, диких яблонь, грушевых и персиковых деревьев.
Александра шла на занятия по французскому, повторяя к предстоящей контрольной неправильные глаголы.
Сотни студенток, расстелив на лужайках одеяла, наслаждались погожим весенним утром.
Вдруг Александра остановилась как вкопанная. До ее слуха донесся из чьего-то транзисторного приемника знакомый женский голос: Оливия Ньютон-Джон исполняла песню «Ласковая женщина».
Кровь прилила к ее щекам и застучала в висках.
Ее песня в эфире. Звучит для миллионов слушателей!
Александра знала, что опаздывает на французский, но не могла сдвинуться с места, хотя готова была лететь как на крыльях. На нее нахлынуло такое счастье, ради которого стоило мучиться, проглатывать обиду и ждать.
Только теперь «Ласковая женщина» превратилась в настоящую песню. Только теперь произошло ее подлинное рождение. Теперь она принадлежала всему миру.
* * *
Джетта услышала песню в тот же самый день и сразу позвонила Александре из Лос-Анджелеса.
– Это будет настоящий хит! – Она захлебывалась от восторга, словно сама сочинила эту песню. – Поверь, Александра, я знаю, что говорю. Ты станешь знаменитой. Придется тебе сменить номер телефона. А еще лучше установить второй телефон и посадить кого-нибудь отвечать на звонки.
– У меня другой план, – засмеялась Александра. – Как ты смотришь на то, чтобы приехать к нам на пару дней и побыть моей личной секретаршей?
– Договорились! – сказала Джетта.
* * *
Джетта сдержала свое обещание и прилетела в Покипси.
Подруги втроем сидели на травке перед главным зданием, подставив лица весеннему солнцу.
– О-о-ох! – потянулась Джетта. – Благодать! Здесь такая безмятежность, такая тишина. Вы не представляете, как мне этого не хватает. А в Голливуде столько всяких гадостей, с ума сойти можно.
– Скажи, трудно быть телезвездой? – спросила Александра.
– Вкалываю по пятнадцать часов в сутки, – вздохнула Джетта. – Между прочим, Роб Кремер вроде бы «голубой». А я... – она хотела сказать что-то еще, но передумала. – Ладно, Бог с ним.
– Ну, за эти выходные ты придешь в себя, – обнадежила ее Александра. – Мы тебя приглашаем на ужин, а потом купим хорошего вина, пойдем к нам в комнату и обо всем поболтаем.
У Александры была с собой стопка учебников, а Мэри-Ли, лежа на животе, царапала что-то в тетради. Она залечила лодыжку и еще больше похудела, а ее тициановские волосы были теперь заплетены в тяжелую косу, так что она стала похожа на валькирию.
– Что ты там строчишь? – полюбопытствовала Джетта.
– А, ерунда. Записываю кое-какие мысли для статьи, – туманно объяснила Мэри-Ли.
Через полчаса Мэри-Ли извинилась и покинула их под тем предлогом, что ей надо было позаниматься в лингафонной лаборатории. Они договорились встретиться перед ужином.
– Джетта, что тебя гложет? – спросила Александра, когда высокая, безупречно стройная фигура их подруги скрылась за деревьями.
Джетта ответила не сразу, но потом ее словно прорвало:
– Ты когда-нибудь притворялась в постели?
– В каком смысле?
– Сама знаешь. Притворялась? Изображала оргазм? – К своему стыду, Джетта расплакалась. – Я тут попробовала... Это был такой ужас...
Александра сочувственно подсела к Джетте поближе и обняла ее за плечи.
– Кошмарное унижение... Он... он... просто выставил меня за дверь.
Всхлипывая и вытирая нос бумажным платком, Джетта рассказала ей о своих злоключениях. Единственно, о чем она умолчала, – это о причастности семьи Провенцо к мафии. Она опасалась, что для Александры это будет слишком большим потрясением.
– Я правильно поняла: ты притворилась, что испытала все до конца, а он разозлился? – переспросила Александра, покачивая головой.
– Ну да. Ужасная глупость, правда? Я себя ненавижу. Почему, почему я ни на что не способна? У других все как у людей, а иначе он не требовал бы этого от меня. Если уж совсем честно говорить, – Джетта вконец смешалась, – я хочу по крайней мере знать, что именно я должна изображать, раз иначе у меня ничего не получается. Понимаешь, получается, что я вела себя как последняя дура.
Серебристый смех Александры зазвучал среди цветущих деревьев. Помимо своей воли Джетта тоже рассмеялась.
– Ну, что скажешь? Можешь помочь мне советом?
Александра прошептала:
– Надо, чтобы внутри... понимаешь... как будто пробежала судорога.
– Что?
– Ну, в самом конце внутри все сокращается, оттуда по телу расходится сладостная дрожь. Если опять придется притворяться, надо будет, наверно, так и действовать.
Джетта была озадачена:
– Каким образом?
Александра коротко рассмеялась:
– Джетта, у тебя, как и у всех, внизу есть мышцы. Ты же их сокращаешь, когда, к примеру, ходишь в туалет.
– Поняла. Это у меня получится.
– Дыши учащенно, слегка постанывай. Можешь вообще дать себе волю и делать, что в голову придет. Если не сдерживаться, то вообще легче достичь кульминации. Тот, кто стонет и даже кричит, продляет себе удовольствие. Наверно, при этом высвобождаются какие-то сдерживающие центры.
– Поняла, – сказала Джетта, покривив душой.
– Но самое главное, – добавила напоследок Александра, – старайся об этом не думать. Вообще не думай об этом.
* * *
Вечером они втроем, как и в прежние времена, сидели у себя в комнате в спальном корпусе, сплетничали, смеялись, поддразнивали друг друга, а между делом красили ресницы и обсуждали, что надеть на ужин.
– Что происходит с Мэри-Ли? – спросила Джетта Александру, когда их подруга пошла в ванную, чтобы переплести косу. – Ее что-то гнетет. Да еще она так исхудала – все ребра можно пересчитать.
– Действительно, она сама не своя. С тех самых пор, как мы вернулись из Дейтоны. Мать все время пишет ей в письмах разные гадости, издевается, дразнит толстухой, всячески обзывает. Потом звонит по телефону и повторяет то же самое. А Мэри-Ли безропотно выслушивает, только повторяет: «Да, мама», «Нет, мама», «Прости, мама».
– Кошмар!
– Мэри-Ли так жаждет материнской любви, что готова проглотить любую обиду, – объяснила Александра. – Страшно подумать: родная мать только и думает, как бы побольнее ее уколоть. Мэри-Ли постоянно делает какие-то записи и прячет от меня тетрадку. Кроме того, она все время звонит кому-то по телефону, но не из нашей комнаты, а снизу, из вестибюля.
Джетта покачала головой.
– Прямо мистика. Может быть, хоть сегодня она разговорится? С кем же ей еще поделиться, если не с нами?
Однако после ужина к ним на огонек забежало несколько студенток. Они засиделись до половины четвертого, рассказывали о своих приключениях и выпили несколько бутылок вина.
На следующее утро Джетта прощалась с подругами на остановке маршрутного автобуса.
Мэри-Ли нервничала и суетилась. Она попросила Джетту:
– Если услышишь какие-нибудь сплетни про мою мать, сразу сообщи мне, ладно? Или, может быть, прочтешь о ней заметку в газете, пусть даже в несколько строчек, – вырежь и перешли мне. В службе информации такая услуга стоит слишком дорого.
Джетта искоса посмотрела на нее и ответила:
– Будь спокойна, все сделаю.
Она обнялась с подругами и добавила:
– Смотрите меня по «ящику», девчонки.
Джетта скользнула в автобус и опустила дымчатое стекло, чтобы помахать им на прощание.
Александра и Мэри-Ли стояли обнявшись. Джетта уезжала от них в свой далекий мир.
* * *
Вернувшись в Беверли-Хиллз, Джетта с головой ушла в работу, решив навсегда вычеркнуть из памяти Нико, а вместе с ним и свои неудачи в постели. Зрительскую почту по-прежнему приносили ей мешками. Писем каждую неделю становилось все больше. Она несколько раз поймала на себе одобрительный взгляд режиссера, а однажды, к ее огромной радости, вся съемочная группа зааплодировала ей после особенно трудной сцены.
Прямо в павильон ежедневно доставлялись пышные букеты темно-красных роз для Дэррил Бойер. Их присылал ее жених, Ричард Кокс. Актриса расставляла их на столах у себя в гримерной и не убирала, пока они не осыпались. Отношения жениха и невесты были окружены романтическим ореолом: богатый, привлекательный мужчина встретил красавицу-актрису и влюбился без памяти с первого взгляда.
Показ сериала «Кэньон-Драйв» приостанавливали до осени, и бракосочетание было приурочено к окончанию съемочного сезона. В порыве великодушия Дэррил пригласила на свадьбу всю съемочную бригаду, от звезд первой величины до осветителей. Торжественный ужин был заказан в саду отеля «Бел-Эйр».
* * *
Содержание последней серии, в которой рассказывалось об авиакатастрофе, держали в строжайшей тайне. Даже сами актеры не знали, кому из персонажей суждено выжить и вновь появиться на экране в следующем сезоне. В студии только и разговоров было о том, кого вычеркнут из сюжета. Все трое сценаристов как в рот воды набрали и целыми днями совещались за закрытыми дверьми.
– Не иначе как выбросят мою роль, – сетовала Памела, пока они с Джеттой ожидали своей очереди в костюмерной. – Мне уже за пятьдесят, а зрителям подавай молоденьких. Писем я получаю много меньше, чем Дэррил. Да и на что можно рассчитывать, когда под глазами мешки, а шея вся в морщинах?
– Ерунда, – возразила Джетта, – вас все любят. И никаких мешков под глазами у вас нет.
Памела грустно улыбнулась:
– Милая моя, если бы только под глазами! Я и сама уже почти как мешок. Правда, можно обнадеживать себя тем, что они пощадят единственную старушенцию в этом семействе. Бог даст, сколько-нибудь еще продержусь.
Однажды утром Джетта забежала в кабинку женского туалета. До нее донеслись два женских голоса: в туалет зашли покурить две гримерши – Линда, свидетельница ее стычки с Дэррил, и Тилли Милгром, которую нередко присылали в помощь Линде.
– С ума сойти, что делается, – говорила Линда. – Эта Дэррил Бойер всех переплюнула. Говорят, с ней спят и Расти Коула, и Бен. И ее собственный женишок.
Джетта боялась пошевелиться. Расти Коула был помощником продюсера, а Бен Мартильяна – главным оператором «Кэньон-Драйв».
– Она хоть с удавом в постель ляжет, лишь бы получить роль, – лениво сказала Тилли.
– Сейчас у нее одна забота: удержать свою роль. Она сегодня при мне разговаривала с Расти. Как ни странно, он ее внимательно слушал – наверно, она его здорово ублажает, – продолжала Линда.
– Ты так считаешь?
– Ну конечно. А услышала я вот что: первой, кто сгорит ясным пламенем в этой авиакатастрофе, будет Джетта Мишо. Жаль ее, симпатичная девчонка. Но Дэррил ее сожрет и не поперхнется. Знаешь ведь, как говорят: «Кто прогневал леди Дэррил...»
Наконец обе гримерши вышли из туалетной комнаты, оставив за собой густое облако табачного дыма.
Только тогда из кабинки появилась Джетта. Ее душила обида, на глаза навернулись слезы. Значит, ее роль выбросят из сценария. Она снялась всего лишь в восьми сериях; эта роль впервые дала ей возможность заявить о себе. Какая вопиющая несправедливость...
Джетта напряженно задумалась и нахмурила брови. Если Дэррил не гнушается оказывать давление на продюсера, то и ей не зазорно будет заняться тем же, только с умом. Кто поможет ей подобраться к Расти Коупа?
Ответ нашелся быстро. Нико.
* * *
В Чикаго бушевал ветер. Джетта взяла такси и, доехав до Лейк-Шор-Драйв, сразу заметила восьмиэтажный комплекс «Провенцо Плаза билдинг».
– Маленькая Сицилия, – понимающе сказал молодой таксист-грек. Он всю дорогу пытался назначить Джетте свидание.
Она вытащила из сумки кошелек.
– Слушайте, вы хотите, чтобы я ждать здесь? Или приехать за вами позже. Что угодно. Вот моя карточка. Питер Спиро. Звоните мне в любое время. В любое время.
– Я точно не знаю, сколько здесь пробуду, – сказала Джетта.
– Будьте осторожны, – предупредил он, когда Джетта выходила из машины.
Она захлопнула за собой дверцу и, придерживая подол красного шелкового платья, направилась к главному входу, отворачивая лицо от колючего ветра.
Ветер впереди нее ворвался в просторный мраморный вестибюль.
– Вы к кому? – За столиком с мраморной столешницей сидел вооруженный охранник. Перед ним стояли телефонный аппарат, монитор и видеотелефон.
– К Нико Провенцо, – ответила Джетта, предъявляя охраннику визитную карточку Нико. – Скажите, пожалуйста, номер его квартиры.
Охранник не спускал с нее глаз.
– Вам назначено?
– Да, – солгала она. – Я... по важному делу.
По его непроницаемому виду трудно было понять, поверил он или нет.
– Ваша фамилия?
– Мисс Мишо.
– Подождите, я позвоню.
Джетта шагала взад-вперед по вестибюлю. Ее высокие каблучки стучали по мраморному полу. Сейчас она была довольна, что все идет по плану. Хорошо, что она не стала предварительно звонить ему и просить о встрече. Не прогонит же он ее, если она уже здесь. Откроет дверь хотя бы из любопытства.
Она достала пудреницу и привычно посмотрелась в зеркальце, потом быстро достала помаду и слегка подкрасила сочные, яркие от природы губы. Подумаешь, сказала она себе, на пробах было еще страшнее, однако все сложилось наилучшим образом. Она и в этот раз добьется своего. Надо только ловить момент и говорить быстро.
* * *
На шестом этаже шло совещание. Семеро мужчин сидели за столом. В комнате надрывалось радио. Эта необходимая мера предосторожности принималась на тот случай, если ФБР установило в здании подслушивающие устройства.
На фирменных конвертах и бланках, изготовленных из самой дорогой бумаги цвета слоновой кости, красовалась со вкусом выгравированная шапка: Провенцо Груп, Инк. Председателем правления был Сэм Провенцо. Президентом значился Джованни Д'Стефано, по прозвищу Вэн, возглавлявший финансово-кредитный банк «Италио-Америкэн Сэйвингс энд Лоун», который также контролировала семья Провенцо.
Сэм Провенцо, патриарх семьи, обвел глазами круглый дубовый стол. Его охватила гордость, к которой примешивалась тревога.
По правую руку от него сидел Ричард Фрэнсуорт, при рождении нареченный Рикко Фрондитти, вице-президент того же финансово-кредитного банка. Ему, выпускнику одной из лучших школ бизнеса, были доверены семейные банковские операции. Как и Д'Стефано, Фрондитти приходился близким родственником Провенцо и был связан с ними кровной клятвой.
Рядом с Фрэнсуортом сидел старший сын Сэма, Марко. Ему уже исполнилось сорок шесть лет. Он откинулся на спинку стула и постукивал по столу костяшками пальцев. Марко отвечал за казино, букмекерские конторы, нелегальный тотализатор, а также за прогулочные суда, приспособленные для игры в рулетку, в кости и в карты.
Взгляд Сэма переместился на Джо, который украдкой приглаживал лоснящиеся черные волосы. В свои сорок четыре года Щеголь-Джо не пропускал ни одной юбки. На нем были узкие брюки, шелковая рубашка и замшевый пиджак. В семье Джо ведал наркобизнесом: конечно, никаких опасных новшеств, только марихуана и героин, ну и, само собой, кокаин.
Прямо напротив Сэма расположился Леонардо, почти лысый в свои сорок лет, выбритый до синевы. Ленни отличался незаурядной деловой хваткой, поэтому ему были поручены все легальные предприятия, от крупного строительства до мясокомбинатов и прачечных.
Дальше сидел Нико, самый младший из взрослых сыновей Сэма.
Николо. Двадцать семь лет. Баловень семьи. Любимец отца. Они не только были родными по крови – Нико появился на свет в день рождения Сэма. Нико держал под контролем все, что касалось автомобилей, от угона до подпольных ремонтных мастерских. В сферу его обязанностей входило также отмывание денег в Лос-Анджелесе, Далласе, Сан-Франциско и Сиэтле. От него требовалось тонкое деловое чутье. Нико метил выше, но Сэм не спешил давать ему зеленую улицу: он хотел, чтобы Нико постепенно прошел все ступени. Его сыновья должны сами прокладывать себе дорогу, а не приходить на готовое. Сэму нужны были не выскочки, а настоящие мужчины.
Д'Стефано закончил свой отчет. Цифры обнадеживали. Сэм снова обвел взглядом присутствующих.
– Какие есть соображения?
– Надо бы увеличить долю прибыли, которая направляется на отмывание, – начал Ленни. – Стоит подумать о расширении наших границ. Конечно, это потребует больших трудов...
– Тебе за труды деньги платят, – перебил его Сэм и повернулся к Д'Стефано. – Ну, что там у тебя еще? Я сюда пришел не в носу ковырять. Выкладывай.
– Обслуживание по вызову, – продолжил Д'Стефано. Речь шла об организованной проституции. – Нико до сих пор неплохо справлялся с мелкими поручениями, навел мосты в Лос-Анджелесе. Мы хотим поручить ему набрать девчонок для работы на выездах. Как в Лас-Вегасе. Начинающие актриски, смазливые бабы из массовки, стриптизерки. Самые качественные, по тысяче баксов за ночь. Давайте поручим это нашему младшему. Испытаем его в серьезном деле.
Все головы повернулись к Нико.
– Нашли в чем меня испытывать! – презрительно фыркнул он. – Потаскух набирать! Я хочу заниматься наркотой. Там хоть есть где развернуться.
– Будешь делать то, что тебе поручат, – рявкнул банкир.
– Вот и нечего поручать мне всякое дерьмо, – огрызнулся Нико. – У меня в кармане диплом Гарварда, а вы меня держите на побегушках. Я хочу настоящего дела.
Все неловко заерзали на стульях. При всей своей образованности Нико был еще слишком молод и неопытен. Но Сэм превыше всего ценил преданность семье. Либо ты предан семье, либо тебе не место среди своих. Тогда семья вычеркнет из памяти твое имя. Аминь.
Д'Стефано взглянул на Сэма и прокашлялся:
– Значит, решено, – подытожил он. – Нико, будешь набирать «девушек по вызову». Помни, никакой дешевки. Далее. Все тот же Гордон Сейбэрн. Уже на тридцать дней задерживает выплату задолженности по кредиту.
– Вот что я скажу, – авторитетным тоном начал Ленни. – Здесь дело ясное. Надо рассчитать сумму выплат процентной ставки на девяносто дней вперед, с тем чтобы...
– Бред сивой кобылы!.. – Нико стукнул кулаком по столу. – Мы что, желторотые сосунки? Или монашки? Еще не хватало нам гроши высчитывать! Надо дать ему как следует по башке, чтобы научился нас уважать. Этот парень частенько наведывается в Вегас, так? Вот и пусть впредь ездит туда в инвалидной коляске.
– Bastardo! — неслышно выругался Сэм, а затем продолжил в полный голос: – Глупый мальчишка. Кем ты себя возомнил? Аль-Капоне? Мы солидные бизнесмены, а не уличная шпана.
– Мы – мафиози, – тихо сказал Нико. – Siciliano.
По комнате пронесся недовольный ропот. Сэм провел рукой по густым поседевшим усам. Строптивость младшего ранила его в самое сердце.
– Где ты наслушался таких глупостей, сынок?
– Всякая шваль на нас плюет! – Нико не желал отступать.
– Придержи язык! – не выдержал Ленни и вскочил с места.
– Bocchinoro! – заорал Нико и бросился на него. Ленни не успел даже закрыться рукой. Он зашатался от страшного удара. Из разбитого носа хлынула кровь.
Двое других братьев оттащили Нико.
– Будьте вы прокляты! – взорвался Сэм. – Прямо на семейном совете готовы вцепиться друг другу в глотку! Анджело! – позвал он своего телохранителя.
Анджело осторожно просунул голову в дверь.
– А ну давай живо в кухню, тащи лед.
Сэм опять повернулся к столу, но весь ход деловых обсуждений уже был нарушен. Ленни стоял, согнувшись, бормотал проклятия и вытирал окровавленный нос. Двое других с трудом удерживали Нико, который в бешенстве сверкал глазами.
– Отпустите его.
Все удивленно посмотрели на Сэма.
– Что, оглохли? Я сказал, отпустите. – Сэм сплюнул на пол. – А теперь всем сесть за стол. Мы еще не закончили.
Джо и Марко нехотя ослабили свою хватку. Нико брезгливо оттолкнул их и, ни на кого не глядя, вышел из комнаты.
Наступило молчание.
– Совсем спятил, – ворчливо пробормотал Ленни, качая головой. – Заводится с пол-оборота. Мы все из-за него погорим.
Сэм пресек эти разговоры:
– Basta!
Вот увидите, он нас когда-нибудь подставит, – не унимался Пенни.
– Я сказал, хватит!
* * *
Когда Нико вышел из лифта, у него был такой вид, словно он собирается кого-то убить. Джетта поднялась с кожаного кресла. При виде Нико у нее заметно поубавилось решимости.
– Нико! – окликнула она. Он остановился.
– Джетта? – сказал он без улыбки. – Что ты здесь делаешь?
– Я приехала к тебе. Мне нужно... с тобой поговорить. Это минутное дело. Замечай по часам: ровно шестьдесят секунд.
– Ты случайно не беременна?
– Нет, – вспыхнула она. – А хоть бы и так, я бы тебе об этом не сказала.
Они смотрели друг на друга и чувствовали, как между ними снова накаляется воздух.
– Похоже, я здорово провинилась, – сказала Джетта с напускной игривостью. – Летела за тридевять земель, а ты на меня смотришь волком.
– Ничего подобного.
– В таком случае пригласи меня пообедать. Мне нужно с тобой поговорить. Поверь, не о ребенке.
Нико колебался. Наконец злобный огонек в его глазах угас. Буря утихла. Он даже соблаговолил улыбнуться:
– Приглашаю.
Они отправились в итальянский ресторан на Норт-Мичиган авеню. Нико сам заказал для нее обед: ризотто с баклажанами, помидорами и сыром, жареную говядину с розмарином, перцем, оливковым маслом и лимонным соком. На десерт им подали блюдо клубники в кольце нежнейшего сбивного крема.
За едой они поболтали о лос-анджелесских ресторанах, потом о песне «Ласковая женщина», которую сочинила Александра. Песня занимала вторую позицию в списке хитов недели и должна была вот-вот выйти на первое место.
– Музыка – моя страсть, – говорил Нико. – Она чиста, безгрешна. В нее можно уйти от мира и от самого себя. Когда у меня тяжело на душе, я слушаю григорианские песнопения.
Джетта уже собиралась заговорить о своей просьбе, но тут подошел официант и подал счет. Нико не глядя выписал чек, положил его на поднос и встал, отодвигая стул.
– Теперь поедем кататься. У меня потрясающий «ламборджини», я держу его в гараже под домом.
– Кататься? Но Нико, я хотела рассказать тебе...
– Успеется, – перебил он.
Он гнал машину к северу по скоростным магистралям Чикаго.
Восемьдесят миль в час.
Девяносто.
Потом девяносто пять.
У Джетты захватило дух. Она вздрагивала и закрывала глаза, когда Нико лавировал среди грузовиков и легковых автомобилей. На дороге он вел себя дерзко: подрезал другие машины, вытеснял из ряда тех, кто ему мешал. Он держался за рулем совершенно непринужденно, с легкой полуулыбкой глядя в пространство.
В какой-то момент они попали в пробку. Нико чертыхнулся и нажал на тормоз. Они чудом не врезались в остановившийся перед ними «форд».
Джетта решилась.
– Я прилетела к тебе потому... потому что у меня возникли сложности на съемках «Кэньон-Драйв», – начала она. – В последней серии планируется авиакатастрофа. Она нужна как предлог, чтобы вычеркнуть из сценария двух-трех персонажей. В том числе и мою роль. Дэррил Бойер намерена от меня избавиться – она мне завидует. А Расти Коула идет у нее на поводу.
Нико недоверчиво покосился на нее:
– Коула?
– Ты ведь с ним знаком, да? Я видела, как вы разговаривали в павильоне. – Джетта тронула его за рукав. – Ну, согласись, ведь он... ведь это несправедливо. Он пляшет под ее дудку, потому что она с ним спит.
Нико повернулся на сиденье и оказался к ней лицом:
– А ты с кем спишь?
– Ни с кем! Мне... очень дорога эта роль. Не мог бы ты замолвить за меня словечко? Тебе это ничего не стоит – один телефонный звонок, – говорила она с надеждой.
– Думаешь, Расти Коула меня послушает?
– Я точно знаю. У тебя есть власть, я же вижу.
Он улыбнулся.
– К тебе все прислушиваются, верно? Тебя уважают, – продолжала Джетта, окрыленная его благосклонной реакцией на откровенную лесть. – Если ты поможешь мне сохранить роль, я этого никогда не забуду. Клянусь тебе, Нико.
Его глаза вспыхнули:
– О'кей. Надо оказать тебе услугу. Пожалуй, я смогу кое-что сделать.
– Правда?! Боже мой, как я тебе благодарна! – От счастья она захлопала в ладоши.
– Я окажу тебе целых две услуги, – тихо добавил Нико.
Войдя в его квартиру, расположенную на восьмом этаже, Джетта ахнула. Она ожидала увидеть нечто похожее на нижний вестибюль: цветной мрамор и зеркала. Вопреки ее ожиданиям, в отделке интерьеров были использованы только два цвета: черный и белый. Белый ковер и черные стены. Огромный кофейный стол из черного оникса. Широкий мягкий диван из белой кожи.
Одну стену целиком занимали футляры из слоновой кости, где хранилась коллекция оружия. Настоящий арсенал, подумала Джетта.
Ей было не по себе. Нико включил стерео. Комната наполнилась тягучими звуками джаза.
Нико остановился перед Джеттой и обнял ее. Его прикосновение было неожиданно ласковым. Обхватив Джетту за талию, он легко поднял ее и усадил на комод черного дерева, потом расстегнул на ней шелковое платье и стянул через голову. Оно плавно упало на пол ярко-красным облаком. Вслед за ним полетели трусики-бикини. Если бы Джетта носила бюстгальтер, его бы постигла та же участь.
Нико развел в стороны ее колени и придвинулся вплотную. В поцелуе его язык нетерпеливо затрепетал у нее во рту, словно намекая на другие возможности. Джетта прильнула к нему, чувствуя, как все ее существо потянулось ему навстречу.
Когда она обмякла под его поцелуями, Нико оторвался от нее и сказал:
– Теперь ты должна отдать мне свое тело. Целиком. Без остатка. И не вздумай меня обманывать.
Его ладони легко пробежали по ее бокам, по бедрам, потом скользнули по животу к мягкому пушистому треугольнику.
– Я всему тебя научу, девочка... Если ты сама этого захочешь. Хочешь научиться?
– Хочу, – выдохнула Джетта. Он опустил ее на пол.
– Сперва пойдем в ванную. Тебе надо расслабиться. Теплая вода будет тебя гладить и ласкать. Иди же, – он легонько шлепнул ее по ягодице. – По коридору направо. Я приготовлю нам по коктейлю и присоединюсь к тебе.
Она повернулась и пошла к двери, но он окликнул ее:
– Да, Джетта, еще одно. Когда ты будешь лежать в теплой воде... потрогай себя пальчиком. Почувствуй, как ты прекрасна.
Просторная, оборудованная новейшими агрегатами кухня использовалась разве что для приготовления спагетти, которые изредка варил себе Нико.
Джетта Мишо. Красивая, веселая, бесшабашная. Если дать себе волю, к ней, чего доброго, можно привязаться.
Нико взял с полки два высоких бокала, бросил в каждый по паре кубиков льда, налил двойные порции вермута с джином и плеснул содовой.
Джетта Мишо. Он займется ею из спортивного интереса. Он заставит ее почувствовать всю полноту секса. Она еще запросит пощады.
Нико поднес к губам один из бокалов и хотел отхлебнуть мартини, перед тем как идти в ванную, но в этот самый миг на него, как бывало уже не раз, накатил приступ. Это было необъяснимое ощущение, отчасти физическое, отчасти душевное: перед глазами замелькали цветные всполохи, которые то угасали, то разгорались.
Нико изо всех сил пытался противостоять этому помрачению. Он до боли сжал пальцами виски. Его била дрожь.
* * *
Впервые такое случилось двенадцать лет назад, когда он пятнадцатилетним парнишкой подрабатывал в оптовом магазине. Он оказался один в темной подсобке. Очнувшись, он понял, что лежит на полу среди ящиков с пивом и содовой. При падении он поранил висок, ударившись об угол деревянного ящика. Из полукруглой ссадины на виске сочилась кровь. Еще минут десять он не мог пошевелиться и лежал, как в параличе, охваченный отчаянием и ужасом.
Месяца три спустя, ближе к вечеру, он опять увидел те же цветные всполохи, а потом очнулся на полу в коридоре отцовского дома. Горничная-армянка, склонившись над ним, похлопывала его по щекам и встревоженно повторяла его имя. От испуга и гадливости его вырвало. Что, если об этом прознают братья?.. Этого ни в коем случае нельзя допускать. Семья Провенцо была нетерпима к любым проявлениям слабости.
– Миста Ни-и-ик! – армянка Елена трясла его за плечи. – Что с вами? Позвать доктор? Позвать ваш отец?
Лучше бы она этого не говорила.
Пошатываясь, Нико с трудом поднялся с пола. Он схватил перепуганную женщину за локоть, потащил ее вниз по лестнице, вытолкал за дверь и силой впихнул в старый, видавший виды драндулет. Там он навалился на нее и словно клещами сжал ей горло.
– Если ты еще хоть раз сунешь нос в дом моего отца, тебе не жить, – прошипел он.
Она слабо отбивалась, пытаясь что-то сказать.
– Перережу тебе глотку, слышишь? Проваливай – и чтобы духу твоего здесь не было.
Полуживая от страха, армянка поняла, что он пойдет на все, и больше ее никто не видел. Только это и спасло ей жизнь. Но через пять лет Нико все же пришлось убить невольного свидетеля. Им, на свою беду, оказался Рози Беннучи, один из соратников отца. Когда нашли труп, в убийстве обвинили враждующую с Провенцо семью.
После того случая Нико смирил свою гордыню и обратился к врачу. Врач установил, что это вялотекущая форма эпилепсии, которая подлежит медикаментозной коррекции.
Эпилепсия. Для семьи Провенцо это слово было равнозначно несмываемому позору и бесчестью.
Нико взял рецепт и получил в аптеке дилантин. Припадки прекратились... почти полностью.
– Пока состояние не нормализуется, вам нельзя садиться за руль, – сказал доктор. – Пока мы не снимем приступы, вас могут лишить водительских прав. Приходите через неделю – посмотрим, как вы будете себя чувствовать.
Лишить водительских прав? Что за вздор?
Нико и не подумал являться к этому шарлатану через неделю. Он бросил зажигательную бомбу в окно медицинского кабинета, чтобы пожар уничтожил его историю болезни, а вместе с ней и все помещение. Ни с кем не посоветовавшись, он увеличил себе дозу до двух таблеток в день, а когда лекарство кончилось, забрался ночью в аптеку и выкрал весь запас дилантина – добычи должно было хватить на два-три года. Регулярно глотая таблетки, он, можно сказать, избавился от приступов, но ни на минуту не терял бдительности.
Сейчас он мысленно выругался. Придется увеличить дозу еще на одну таблетку. Он чуть не забыл, что в ванной его дожидается Джетта. Ее счастье, что она не видела его пять минут назад.
Он бы никогда в жизни не допустил, чтобы женщина стала свидетельницей его позора. Впрочем, не только женщина. Никому не нужно знать лишнее.
* * *
Джетта лежала в ванне-бассейне, с наслаждением подставляя тело упругим струям подводного массажа.
Ее пальцы скользнули между ног. Но она не хотела трогать себя. Ей хотелось, чтобы это сделал за нее Нико.
Тут открылась дверь, и он вошел в ванную, неся небольшой поднос с двумя бокалами мартини.
– Я заждалась, – промурлыкала Джетта.
– Срочный звонок, – кратко бросил Нико.
На нем были только узкие черные плавки. Когда он скинул их, его пенис, увитый голубоватыми жилками, на глазах напрягся и увеличился. Джетта смотрела на него, как зачарованная. Когда Нико приблизился, она потянулась к нему обеими руками.
– Доставь мне удовольствие, – попросил он, усаживаясь на бортик ванны.
Джетта подплыла к нему и сомкнула губы вокруг его плоти.
– Да, – шептал Нико, наслаждаясь быстрыми движениями ее языка. – Да, о да...
Через час Джетта лежала на спине, утопая в мягком ворсистом ковре. Она широко расставила согнутые в коленях ноги, чтобы Нико мог коснуться губами и языком самых сокровенных уголков ее тела. Но главное все равно ускользало от нее. Она застонала и изогнулась, стараясь не упустить мгновение.
– Расслабься, – прошептал Нико, поднимая голову. – Пусть все идет своим чередом.
– Я... я стараюсь.
– Не надо стараться. Поднимайся мне навстречу. Вот так. Не отпускай мое лицо. Прижмись сильнее. Да... да... Какая ты маленькая, плотная, упругая.
Джетта почувствовала, как их тела покрываются потом. Этот запах одурманивал ее. Наконец каждая клетка ее тела забилась в такт их движениям, а затем словно что-то взорвалось у нее внутри. Она задохнулась, пальцы судорожно вцепились в длинный ворс ковра.
Нико молниеносно протянул руку, достал какую-то ампулу, разломил ее пополам и сунул Джетте под нос.
Зелье подействовало мгновенно. Джетта словно рухнула в другое измерение. Она парила в невесомости, плыла сквозь огненную галактику. У нее оглушительно колотилось сердце. Она услышала протяжный крик и не сразу поняла, что он вырвался из ее груди. Нико что-то сказал, но она уже не разбирала слов.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Великосветский прием - Фэнтон Джулия

Разделы:
ПрологIIiIiiIvVViViiViiiIxXXiXiiXiiiXivXvXviXvii

Ваши комментарии
к роману Великосветский прием - Фэнтон Джулия



Да....Светлая память принцессе Диане!
Великосветский прием - Фэнтон ДжулияСаманта
4.02.2014, 23.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100