Читать онлайн Великосветский прием, автора - Фэнтон Джулия, Раздел - I в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Великосветский прием - Фэнтон Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Великосветский прием - Фэнтон Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Великосветский прием - Фэнтон Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэнтон Джулия

Великосветский прием

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

I
АЛЕКСАНДРА, 1989

Андре Бертон, швейцар небоскреба «Фитцджеральд тауэр», безраздельно властвовал на пятачке в двадцать квадратных футов, ограниченном с одной стороны поребриком, а с другой – вращающейся входной дверью, поблескивающей нержавеющей сталью. Он трудился на своем посту уже 1650 дней. Мимо него в эту дверь торопливо входили элегантно одетые женщины с пакетами из самых дорогих магазинов; известные и влиятельные люди, направляясь к такси или к собственным лимузинам, не скупились на чаевые.
Верхние пятьдесят пять этажей шестидесятиэтажного небоскреба занимали личные апартаменты-кондоминиумы, которые можно было приобрести в собственность, заплатив по меньшей мере два с половиной миллиона. Каждый кондоминиум выходил окнами на четыре стороны света, открывая взору захватывающий вид на серые громады города, опоясанные серебристой лентой Чикаго-ривер, и синюю гладь озера Мичиган, словно увиденного с борта космического корабля.
К зданию приблизился посыльный, толкая перед собой тележку с объемистой коробкой, украшенной фирменным знаком магазина «Мэгнин». Андре жестом направил его к служебному входу, а сам поспешил к проезжей части, где, тихо урча, затормозил лимузин Коксов.
Андре, не мешкая, открыл заднюю дверцу.
– Здравствуйте, Андре. – Из автомобиля вышла красивая светловолосая женщина. Движения ее были грациозны и вместе с тем уверенны, а лицо лучилось такой приветливостью, что Андре улыбнулся ей от всей души, а не так, как другим, по долгу службы.
– Денек-то какой, миссис Кокс!
– Да, просто чудо, – откликнулась она.
Пышная копна золотистых, высветленных солнцем волос рассыпалась по плечам Александры. Ее широко посаженные глаза цветом напоминали веджвудский фарфор, а высокие скулы и сочные губы сделали бы честь любой фотомодели.
– Как здоровье вашей дочери? – поинтересовалась Александра, когда Андре провожал ее до дверей.
– Все обошлось. Через пару недель обещают снять с ноги гипс.
– Ну и хорошо. Она получила мою кассету?
– А как же! Вот радости-то было! Слушает теперь день и ночь. Она говорит, «Ласковая женщина» – ее любимая песня, хотя и «Женщина простит» – бесподобная мелодия. Моя дочка тоже хочет сочинять музыку.
– Передайте ей, что для этого надо быть невероятно упорной, сказочно везучей и немножко сумасшедшей, – Александра помахала ему на прощание и скрылась за дверью. Андре смотрел ей вслед.
Александра поздоровалась с дежурным службы безопасности и прошла через грандиозный вестибюль к скоростному лифту. Здание проектировал ученик великого Мис ван дер Роэ. Если не считать великолепных композиций из цветов и зелени на одной из стен, облицованной черным каррарским мрамором, вестибюль поражал намеренным отсутствием каких бы то ни было украшений.
Александра вызвала лифт и мельком взглянула на свое отражение в стальных створках двери. Белый полотняный костюм от Ферре и мягкие туфли из крокодиловой кожи отличались неброской элегантностью. Никаких драгоценностей, только пара жемчужин в ушах и золотые часы «Картье».
Нетерпеливо притопывая ногой, она напомнила себе позвонить Долли Ратледж, консультанту по организации приемов. К сожалению, декоратор-флорист, с которым Александра успела побеседовать, начисто лишен воображения. Надо подыскать более творческого специалиста. Впрочем, это мелочи. Сейчас на нее обрушилось столько дел, что даже работу над новой песней придется отложить до осени.
Она ступила в лифт, а следом за ней вошел посыльный. Александра про себя отметила, что ему полагается пользоваться другим лифтом. Она нажала кнопку пятьдесят девятого этажа и прислонилась спиной к задней стенке, доставая из кейса сегодняшний номер «Чикаго трибюн».
Лифт мягко взмыл вверх. Она открыла рубрику «Стиль». Опять заметка о предстоящем приеме. На сей раз газета информировала читателей о «благородном бостонском происхождении» Александры, упоминала три ее платиновых и два золотых диска и рассказывала о сотрудничестве с фирмой звукозаписи «Ариста рекордc». Далее журналистка Дана Чен высказывала предположение, что Александра наденет колье «Фитцджеральд-фифти», подаренное мужем: «Сорок пять бриллиантов чистой воды по пять карат каждый, пять редчайших розовых бриллиантов по десять карат, а также более сотни камней меньшего размера делают это колье одним из самых дорогостоящих ювелирных изделий в мире».
Ее колье. Символ былого семейного счастья. Знак любви, которая незаметно ускользала из ее жизни.
Ричард преподнес ей этот подарок шесть лет назад, после рождения их первенца. Она никогда не видела украшений такой ослепительной красоты; у нее тогда перехватило дыхание – и от игры камней, и от переполнявшей душу любви.
Ее чувства передались Ричарду. «Целая ювелирная мастерская в Париже работала день и ночь, – произнес он срывающимся от волнения голосом. – Я не умею говорить красивые слова... пусть каждый из этих бриллиантов будет как признание в любви. Как мой поцелуй...»
В те минуты, вспоминала Александра с грустью, Ричард не стеснялся казаться романтиком, и она отвечала ему со всей нежностью, на какую была способна.
А потом в их отношения вторглась обыденность. Не сразу, шаг за шагом. Все чаще их разлучали какие-то встречи, телефонные переговоры, деловые поездки в Европу, Южную Америку, Японию. Сделки с недвижимостью, новые приобретения, слияние концернов, увеличение доли в прибылях, вытеснение конкурентов.
Несколько раз у них заходил разговор о семейной жизни, но Роберт не разделял ее беспокойства.
Лифт резко остановился.
– Что такое?.. – опешила Александра.
Рассыльный вместо ответа разорвал оберточную бумагу, под которой оказался портативный телевизор с закрепленным сверху видеомагнитофоном.
Он нажал какую-то кнопку, и кабина лифта наполнилась голосами. Передавали рекламу томатного соуса: семья собралась в кухне, женское лицо улыбалось прямо в камеру.
– Очень мило, – выговорила Александра, стараясь ничем не выдать испуг, – но я бы хотела доехать до своего этажа и выйти.
Человек нажал другую кнопку.
Почти сразу на экране возникло изображение, от которого у Александры замерло сердце.
Она увидела игровую комнату своих детей. Камера поймала в кадр всех троих: они устроились на ковре возле кукольного домика и ничего вокруг не замечали. Трип, миловидный шестилетний мальчуган с таким же сосредоточенным взглядом, как у отца, уселся по-турецки перед большой коробкой и вытаскивал из нее игрушечную мебель. Пятилетний Эндрю, всегда застенчивый и неразлучный со старшим братом, лежа на животе, пытался забраться в кукольный домик. Стефани, которой исполнилось три года, сидела подле них на корточках, как веселый лягушонок.
Внезапно изображение изменилось. На месте детских фигурок остались только силуэты, искаженные судорожными движениями. Камера отъехала назад, и стало видно, как в комнату входит незнакомец и замахивается ножом.
Это компьютерная графика, в отчаянии убеждала себя Александра, такого не может быть, такого просто не может быть.
Карикатурный злоумышленник подкрался к детям и еще выше поднял свой рисованный нож. Потом он исчез так же внезапно, как появился, а камера снова обшаривала детскую.
Александра закусила губу. Она поняла, что три темных, изломанных силуэта на полу – это образы ее детей, убитых и лежащих в луже крови. Самая крошечная фигурка, изображавшая Стефани, оказалась на переднем плане. Ее сделали похожей на китайскую фарфоровую куклу с закрывающимися глазами и румяными щечками.
Только кровь выглядела как настоящая. Густо-красные пятна запеклись на детских лицах, брызги попали на кукольный домик, струйки растеклись по всей комнате.
Александра отвела глаза, не в силах даже закричать.
Посыльный уже упаковывал свой телевизор. Его взгляд как жало пронзил Александру.
– Если твой муж не подпишет договор с профсоюзом, – это были первые слова, которые он произнес за все время, – если он только посмеет не подписать, мы объявим забастовку, а от вашей семейки останется мокрое место. Так ему и передай, – прошипел он.
Он снова запустил лифт и быстро вышел на ближайшем этаже, толкая перед собой тележку. Все происшествие заняло не более двух минут.
* * *
Боже праведный. Профсоюз.
Лифт беззвучно остановился. Александра трясущимися руками достала ключ от этажа, чтобы отпереть дверь, ведущую прямо в семейные апартаменты.
Она как безумная кинулась вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Если они причинили зло ее детям...
Дверь в детскую была приоткрыта. Александра вбежала, задыхаясь от ужаса, и остановилась посреди комнаты. В кресле-качалке с вязаньем в руках безмятежно сидела гувернантка, Элизабет Клиффорд-Браун. Перегнувшись через ее плечо, шестилетний Трип взахлеб что-то рассказывал, и его глаза сияли детским восторгом. Энди сидел на корточках, разбирая сложенную из конструктора башню. Стефани, сосредоточенно наморщив лоб, вытащила всю мебель из кукольного домика и пыталась расставить ее на деревянной крыше.
– Брауни! Как малыши?.. О Боже мой! – Александра бросилась к детям, еще не зная, кого обнимет первым. Ей не терпелось прижать их к себе, ощутить родное тепло. Она сгребла в охапку свою младшую, Стефани, и потянулась к Энди, который норовил увернуться. Трип подбежал к матери сам, и она крепко обняла его. Теперь она заключила в кольцо своих рук всех троих и зарылась лицом в мягкие, промытые волосы.
– Ребятки, вы мои самые любимые. Вам это известно? Вы самые чудесные малыши на всем белом свете!
Трип слегка отстранился.
– Мама, что ты нас так стиснула? Мне даже больно. Мы тебя тоже любим, мамочка.
– Милый мой, мне просто захотелось вас покрепче обнять и расцеловать. – Она уже смеялась. От облегчения у нее закружилась голова.
– Что-нибудь неладно, миссис Кокс? – насторожилась гувернантка, не утратившая привлекательности сорокалетняя англичанка, которая в свое время воспитывала детей принца Майкла.
– Нет, нет, ничего... Просто я соскучилась по детям, – ответила Александра; она взъерошила светлые волосы Трипа и заглянула в его смышленые глаза. – Как прошло утро? Трип идет на урок плавания?
– Обязательно, в три часа.
– Ну как, сумеешь проплыть сегодня целый бассейн? – подзадорила Александра старшего сына. – Получится у тебя?
– Мама, да у меня уже в прошлый раз получилось.
– Мамочка, – требовала внимания крепышка Стефани, обхватив колени Александры, чтобы та взяла ее на руки.
Привычно подняв дочурку, Александра посадила ее к себе на бедро.
Видит Бог, любовь к детям сильнее всего.
* * *
Ричард Кокс вышел из служебного лифта на шестидесятом этаже чикагского отеля «Фитцджеральд», где находилось правление корпорации, и прошел по коридору вдоль длинной череды великолепно отделанных помещений с видом на озеро Мичиган.
Одна из секретарш подняла голову с почтительной улыбкой. Служащие рассказывали о Ричарде легенды. «Уолл-стрит джорнэл» как-то назвал его гостиничным самодержцем Америки.
С ним пытались заговорить несколько вице-президентов корпорации, но Ричард только кивнул, бросил на ходу пару слов и проследовал в самый конец коридора, где располагался его офис.
Ричард Кокс выглядел значительно моложе своих пятидесяти с небольшим: ему можно было дать лет на пятнадцать меньше. При такой внешности он вполне мог бы исполнить главную роль в фильме «Уолл-стрит». Его подтянутая фигура сохраняла отличную форму благодаря регулярным тренировкам в спортзале, бассейне и яхт-клубе. В студенческие годы он боксировал в среднем весе и до сих пор мог сносно провести несколько раундов, что придавало ему уверенности, но отпугивало кое-кого из окружающих.
Его густые каштановые волосы еле заметно серебрились на висках. Прямой, резко очерченный нос и крупный рот были под стать упрямому квадратному подбородку. Проницательные голубые глаза смотрели прямо в лицо собеседнику. Внешность Ричарда свидетельствовала о том, что этот человек всегда добивается своего. И только добрые морщинки в углах глаз смягчали его облик, придавая ему теплоту.
– Доброе утро, мистер Кокс, – поздоровалась секретарша Ингрид, сидевшая в приемной. Ричард заметил, что в салоне для посетителей, утопая в мягких креслах, ожидают двое.
Он прошел в ассистентскую, где за столами сидели четверо референтов, владеющих всеми мыслимыми языками.
– Мистер Кокс, – к нему заспешила одна из них, Дайэнна Ридзуто-Кросби, со списком телефонограмм, – банкиры приехали на пятнадцать минут раньше. Три раза звонил Ли Айакокка и оставил для вас сообщение. Потом звонил Марвин Дэвис и дважды – мистер Грин. Конгрессмен Джон Динджелл просит вас сразу с ним связаться, и еще управляющий римского отеля «Фитцджеральд» ожидает вашего звонка. Он говорит, что дело не терпит отлагательств.
Ричард кивнул.
– Скажите банкирам, что я приму их через несколько минут, а пока соедините меня с Джоном Динджеллом. Еще что-нибудь есть?
– Срочного ничего. Вся информация у вас на столе, включая факсы: сегодня поступило несколько сообщений из Токио.
Войдя в свой кабинет, Ричард прикрыл дверь. Огромные окна выходили на озеро Мичиган. С головокружительной высоты можно было различить пристани, бухты и даже суда, бороздившие Великие Озера. На полу красовался пушистый вишнево-красный ковер; кресла и диваны были обтянуты мягчайшей черной кожей, заказанной в Италии. Необъятный письменный стол орехового дерева принадлежал еще его отцу.
Дверь направо вела в конференц-зал, оборудованный кинопроекционной установкой. В кабинете, за резным секретером, Ричард держал свой личный компьютер, чтобы в любой момент можно было независимо от служащих проверить какие-либо выкладки, слишком важные или слишком конфиденциальные, чтобы доверять их постороннему взору.
При кабинете имелась просторная ванная комната с душем, небольшая сауна и гардеробная. В случае необходимости Ричард мог отправиться в любую точку земного шара прямо из своей штаб-квартиры.
– Я готов, – сказал он Дайэнне по селектору. – Пригласите мистера Уилера и мистера Гринвальда.
Банкиры, представляющие Первый американский инвестиционный трест, вошли в кабинет и обменялись рукопожатиями с Ричардом. Он почувствовал, что у них слегка вспотели ладони. Банкиры старались скрыть свое изумление при виде наглядных атрибутов могущества. Стены кабинета были увешаны фотографиями Ричарда и его отца, Ричарда Ф. Кокса старшего в обществе президентов: Рузвельта, Эйзенхауэра, Кеннеди и Рейгана. На одном снимке Ричард был запечатлен между Рейганом и Горбачевым: на лицах всех троих отразилось оживление, торжествующе поднятые кверху руки соединены в дружеском пожатии – в тот день было достигнуто соглашение о строительстве отеля «Фитцджеральд» в Москве. Выделялась среди прочих и фотография Ричарда с Александрой, поздравляющих пару новобрачных – принца и принцессу Уэльских. На стене также висело окантованное свидетельство о полной реализации конвертируемых облигаций на сумму в два миллиарда долларов.
– Итак, джентльмены, – обратился Ричард к банкирам, – на нашу встречу запланировано тридцать минут. Приступим к делу.
Банкиры намеревались добиться приоритетного права на финансирование деловых операций Ричарда. Хотя они и намекали, что корпорация «Фитцджеральд», на их взгляд, «рыхловата», это не умаляло их решимости. Стороны присматривались друг к другу. Но как только Стивен Гринвальд и Джеймс Уилер перешли к конкретным деталям, на столе у Ричарда зажужжал аппарат внутренней связи.
– Мистер Кокс, – послышался голос Дайэнны, – на проводе номер пять ваша жена. Она говорит, что у нее очень важное сообщение. На проводе шесть – мистер Динджелл, я заказала с ним разговор, как вы распорядились.
– Хорошо, Дайэнна. Прошу прощения, джентльмены, – извинился Ричард. Он вышел из кабинета в приемную, а оттуда – в служебное помещение, где можно было говорить по телефону без посторонних.
– Лекси? В чем дело?
– Это не телефонный разговор. Ричард, прошу тебя... Дело в том... – Голос ее прерывался от волнения. – Мне необходимо поговорить с тобой лично. Немедленно.
* * *
– Что у тебя стряслось, Лекси? Почему нельзя было сказать по телефону? – Ричард вошел в кабинет Александры и смотрел на нее потемневшими глазами.
– Ричард, со мной в лифте произошел кошмарный случай, – она пыталась заставить себя говорить спокойно. – Со мной ехал посыльный. Он показал мне видеопленку, на которой... это сделано на компьютере... не знаю, как им это удалось...
Ричард смотрел на жену в недоумении:
– Ничего не понимаю. Кто-то пристал к тебе в лифте?
– Что значит «пристал»? – Александра сорвалась на крик. – Он прокрутил передо мной видеокассету, на которой я увидела наш дом, нашу детскую, наших малышей. Кадры были специально смонтированы, чтобы изобразить их... показать их... мертвыми, – закончила она шепотом, а затем передала Ричарду прозвучавшую в адрес их семьи угрозу.
– С ума сойти, – Ричард машинально провел рукой по волосам. – Эти мерзавцы проникли к нам в дом.
– Но почему? – Александра требовала ответа. – Почему они пошли на такую подлость? Неужели и вправду?..
– Конечно, нет, – Ричард обнял ее, привлек к себе и поцеловал. – Они просто хотели обратить на себя внимание. Нащупали мое слабое место. Ловко придумали, подонки. Все спланировали. Прошу тебя, дорогая, не тревожься.
– Легко сказать, Ричард, – она без сил опустилась в кресло.
– Лекси, с этим трудно смириться, но для них это всего лишь ход в игре. Чем спокойнее мы будем реагировать, тем лучше. Не надо принимать это всерьез. Вот увидишь, все образуется.
Она посмотрела на него непонимающим взглядом:
– Ричард, ты читаешь мне нотации? Тебе, похоже, эта история кажется чуть ли не забавной. Представилась возможность разделаться с очередным противником. В одном углу ты, в другом – профсоюз: все приемы разрешены, драться до последнего.
– Александра...
Она повысила голос:
– Они угрожают жизни наших детей, чтобы воздействовать на тебя!
– Лекси, ничего страшного не произойдет, уж во всяком случае, с детьми, клянусь всем святым.
– Ты так уверен?
Он подошел к жене и сжал ее плечи своими сильными, крепкими руками.
– Да, я уверен, – сказал он после мимолетного колебания и отпустил ее. – Мы уже почти обо всем договорились. Дней через десять разногласия будут улажены.
Улыбка его, как всегда в последнее время, получилась усталой. Он снова до боли сжал ее плечи:
– Поверь мне, Лекси, – прошептал он.
Ричард пересек холл и вошел в свой домашний кабинет, оборудованный двумя телефонными линиями, дополнительным выходом на линию континентальной связи, факсом и компьютером. Здесь же хранилась уникальная коллекция моделей парусников, часть которых датировалась восемнадцатым веком.
Он снял трубку, чтобы скоростным набором соединиться с начальником службы безопасности Слэттери. Занято. За стеклянной стеной реактивный самолет разрезал голубизну неба. Сейчас это зрелище не вызывало у Ричарда привычного восхищения. Ему было совестно за проявленную самонадеянность.
Он не обманывался. Происшествие встревожило его гораздо сильнее, чем он мог признаться жене. Никогда еще профсоюзные лидеры не действовали так нагло. Их требования высказывались в ультимативной форме. Пойдя на уступки, корпорация неминуемо понесла бы многомилионные убытки.
Профсоюзы готовили новое общенациональное соглашение в сфере гостиничного бизнеса, и сеть отелей «Фитцджеральд» была намечена как мишень на тот случай, если дело дойдет до забастовки. Такой поворот событий грозил ослаблением «империи Кокса» и в конечном счете – переходом ее в руки конкурентов. Аналогичная участь недавно постигла целый ряд авиакомпаний.
При одной этой мысли у Ричарда на лбу выступила испарина. Не секрет, что он в свое время немного поторопился с расширением собственных владений. Теперь настал срок выплат по облигациям. Трехгодичный заем под девять с половиной процентов. Само по себе это не страшно, надо только добиться стабилизации положения в течение ближайших двух лет.
Ричард подвинул к себе электронную записную книжку, нашел номер личного телефона Робби Фрейзера и быстро набрал его, нажав на кнопки. Фрейзеру – единственному из профсоюзных боссов – он доверял. Этот краснолицый, плотного сложения человек начинал как водитель грузовика на линиях междугородных перевозок, а теперь стал заместителем председателя профсоюза по международным связям. К тому же он занимал пост председателя профсоюзных объединений Среднего Запада, и это придавало ему большой вес. Благодаря своему ораторскому таланту Фрейзер снискал авторитет среди рядовых членов профсоюза. Все говорили, что он честный малый. Фрейзер подошел не сразу.
– Слушаю.
– Говорит Ричард Кокс. Кто-то из ваших парней решил напугать мою жену и подсунул ей в лифте видеокассету со съемкой наших детей. Фрейзер, мне не хочется верить, что ты влез в такое дерьмо.
– Эй, полегче на поворотах. Что еще за кассета?
– Моя семья – запретная территория, Фрейзер. Я хочу, чтобы все болваны из твоего комитета зарубили это себе на носу.
– Да что...
– Оставь в покое мою семью, черт тебя подери. Если вы еще хоть раз заденете мою жену, можете подтереться своим трудовым соглашением.
– Не могу взять в толк, о чем вы?
– Ладно, не прикидывайся. Вы проникли в мой дом, не погнушались даже вломиться в детскую. Я этого не потерплю. Не смей трогать мою семью, Фрейзер.
До Ричарда донеслось приглушенное ругательство:
– Засранцы поганые... Клянусь, мне об этом ничего не известно, слово даю, Кокс. Я с этим разберусь. Наши парни ... – Фрейзер шумно выдохнул, – они слегка оголодали, вот и все. А голод ударяет в голову.
– Свои сентенции оставь для профсоюзного митинга, – отрезал Ричард и бросил трубку.
* * *
Услышав щелчок и короткие гудки, Робби Фрейзер грохнул кулаком по столу. Он набрал знакомый номер, нервно тыча загрубелым пальцем в кнопки телефона.
– Спортивный клуб «Энергия», – ответил мужской голос.
– Мне Танка Марчека, – рявкнул Фрейзер.
Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, с прищуром глядя на фотографии в рамках: Джордж Мини, бывший председатель Американской федерации труда и Конгресса производственных профсоюзов; Уолтер Рейтер из профсоюза рабочих-автомобилестроителей; его старинный приятель Джимми Хоффа, с которым они плечом к плечу сражались в профсоюзных битвах еще в бытность свою шоферами-дальнобойщиками.
– Эмил Марчек на проводе, – раздался в трубке голос председателя 296-го местного комитета.
– Танк, ты соображаешь, какую кашу заварил? А мне приходится расхлебывать!
Марчек, по прозвищу Танк, хмыкнул:
– Чего там тебе наплели?
– Будто ты не знаешь? Это ты нагнал страху на жену Кокса? Ты подослал какого-то придурка с кассетой?
– Ну, допустим. Так ведь Кокс на переговорах уперся как козел. Я подумал, что не вредно будет припугнуть его маленько, чтоб он подобрел.
– Тебя повесить мало, – взорвался Фрейзер. – Какой мужик подобреет, когда наезжают на его семью? Ты в одночасье перечеркнул все, что было достигнуто за три года. Не суй свой нос в эти переговоры и не вздумай даже близко подходить к родне Кокса, понял?
* * *
Телефонный разговор выбил Ричарда из колеи. Не похоже, чтобы Робби Фрейзер вел двойную игру. Что же творится на самом деле?
Наконец его осенила смутная догадка. В этом профсоюзе две фракции. Та, которую возглавляет Танк Марчек, и устроила этот грязный фарс. Тогда все сходится. Марчек проходил по делу о вымогательстве и растрате пенсионного фонда профсоюза.
Он набрал домашний телефон Марчека и нетерпеливо прислушивался к бесконечным гудкам; потом отыскал телефон спортивного клуба в Джерментауне, где Марчек «таскал железо». Там ответили, что он уже ушел. Ричард повесил трубку, понимая, что гнев – не лучший советчик.
Александра... малыши... старший сын. Даже жене было неведомо, как много они значат в его жизни.
Ричард откинулся на спинку кресла, заставляя себя успокоиться. Взгляд его остановился на моделях с четырехугольными парусами. На видном месте помещалось последнее приобретение: модель английского чайного клипера «Тайпинг», построенного Робертом Стилом по собственному проекту для торговли с Китаем. Ричард сосредоточился и представил себе белые барашки волн, свежий бриз и соленый запах океана.
Повторно снимая трубку, чтобы вызвать Джека Слэттери, он уже полностью владел собой.
Начальник службы безопасности ответил довольно быстро, и Ричард рассказал ему об утреннем происшествии.
– Вот мать твою! – вырвалось у Слэттери. – Извините, шеф, не сдержался.
Раньше он служил в городском полицейском управлении, потом открыл собственное агентство. Дела шли неплохо, но Ричард переманил его к себе, пообещав высокий оклад, персональный автомобиль, долю в прибылях и пенсионные льготы.
– Так что ты посоветуешь?
– Для начала, шеф, нужно прочесать вашу обслугу частым гребнем. Кто за последние две недели был принят в штат?
– Никто.
– Значит, надо искать среди постоянного персонала. Не исключено, что кого-то из домочадцев подкупили, чтобы он проник в детскую и сфотографировал ребятишек, а потом изображение пропустили через компьютер. Советую проверить всех до единого, сэр. Обслуживающий персонал придется ввести в курс дела, чтобы все были начеку и не подпускали ни одной живой души к вашим детям и супруге. Если не возражаете, я пришлю пару своих людей, пусть побудут возле вас неделю-другую. Под видом дворецких, например.
Ричард невольно улыбнулся, представив себе пару дворецких, неотступно следующих за его семьей. Александра ни за что не согласится на круглосуточное присутствие телохранителей. Она всегда ценила возможность уединения. Во всяком случае, так было до сих пор.
– Хорошо, я поговорю с женой. Мы проверим домашнюю прислугу.
– А куда смотрели швейцар, дежурный у входа, вся охрана? Где у них были глаза, когда этот тип пробрался в вестибюль? И, что еще важнее, как ему удалось выйти? Неужели его никто не видел? Куда он дел телевизор – унес с собой или запрятал где-то в здании? Черт бы его разодрал. Я выезжаю. Буду у вас через десять минут.
* * *
Александра, спускаясь вниз по лестнице, уже перебирала в уме имена, припоминая послужные списки и сроки найма. У нее в доме завелся предатель.
Миссис Эбботт, экономка-домоправительница. Работает у них восьмой год. Крепкая, расторопная женщина сорока с лишним лет. Превосходный организатор, все хозяйство держит под контролем, верная, как служанка викторианской эпохи.
Джуди Уоллис, секретарша Александры. Работает четыре года. Увядающая красавица, родом из Филадельфии, происходит из хорошей семьи. Разведена, 48 лет, оплачивает обучение двоих детей в колледже. Нет, Джуди исключается, так же как и гувернантка Брауни. Эта просто кристально честна.
Трое домашних работниц, проживающих в семье Коксов. Кухарка. Всем им Александра доверяла.
Держась за перила, она сошла вниз. Кто же из домочадцев впустил этих профсоюзных наемников?
Как всегда, уют домашнего очага встретил ее приветливо. Это ощущение было почти осязаемым. Спокойные серые и розовые тона. Камины, в которых зимой потрескивали ароматные яблоневые и сосновые поленья. Красивые вещи были для нее насущной необходимостью, сродни воздуху, которым она дышала. У входа, на мраморном полу теплого молочно-розоватого оттенка, распростерся кашмирский ковер, вытканный кремовыми, нежно-розовыми и серыми узорами. Над симметрично стоящими китайскими столиками висели старинные зеркала, в которых многократно отражались восхитительные букеты светлых, нежных роз – любимых цветов Александры.
В просторной гостиной был настелен дубовый паркет, покрытый ковром китайской работы со стилизованным цветочным узором, также розовато-кремовых тонов. Тройные арочные окна смотрели из-за кремовых занавесок на пышные кресла и диваны, обитые нарядным ситцем, и свободно ниспадающие гардины. Здесь же стоял белый рояль фирмы «Стейнвей». Еще один рояль находился в другой комнате.
На мраморной каминной полке, украшенной затейливой резьбой, поблескивала пара серебряных ваз с чеканным орнаментом в виде морских раковин. В них красовались хрупкие стрельчатые ирисы. Камин загораживала продолговатая японская ширма на бронзовых стойках, изготовленная в прошлом веке: на светлом шелке были вытканы изящные белые хризантемы.
Александра свернула направо, в широкий коридор, который вел в кухню и хозяйственные помещения. Дощатый пол из золотистой сосновой древесины казался теплым, как в сельских домиках Франции. Из кухни доносился соблазнительный запах тарталеток с грушами и малиной.
Она вошла в кабинет экономки, где сейчас никого не было, и остановилась перед аппаратом внутренней связи. Глядя на кнопки и микрофон, она чувствовала, как у нее сжимается сердце. Невыносимо было думать о предстоящих допросах, о неизбежных слезах и обидах. Она всегда доверяла этим людям, и они платили ей тем же.
Зажмурившись, она пыталась придумать, как избежать этой унизительной процедуры, и наконец решение пришло.
Александра открыла глаза и направилась к двум небольшим картотечным шкафчикам, где миссис Эбботт хранила рецепты домашней кухни и личные дела персонала. Через несколько минут на стол легли аккуратно разложенные анкеты, которые каждый заполнял при найме на работу. Перебирая бумаги, Александра искала хоть какую-нибудь зацепку, хотя сама еще не представляла, какую именно.
Ей на глаза попалась анкета горничной, Корасон Моралес, двадцати шести лет, принятой на работу три года назад. Карандашные каракули складывались в слова: «Брат Рамон Моралес работает отель фитцджералд город Чикаго».
* * *
Получая расчет, Корасон Моралес безутешно рыдала.
– Да я и думать не думала... Миз Кокс, где мне было знать... Брат принес мне фотик, иди, говорит, щелкни их и сразу назад.
Александра резко перебила:
– Разве ты не догадывалась, для чего нужны эти снимки? Неужели даже не задумалась?
Сидя на стуле, девушка раскачивалась взад-вперед и горько плакала.
– Нет, нет, не догадывалась.
– Хватит молоть вздор! – закричала Александра. – Ты прекрасно знала, что замышляется какое-то зло. Ты знала, что нас хотят запугать.
– Ой, миз Кокс...
– Если бы ты была нечиста на руку, Корасон, если бы сбежала, прихватив серебряные ложки, это по-человечески можно было бы понять. Но пойти на такое... Ты подвергала опасности жизнь моих детей, – она схватилась руками за шкаф, чтобы не упасть. – Тебе известно, что значит верность? Что значит обыкновенная порядочность?
– Простите, простите, – бормотала горничная, – я три года при вас, куда ж мне идти?
– Меня это не касается, – ледяным тоном отрезала Александра. – Отправляйся собирать вещи. Даю тебе ровно двадцать минут. Я вызову снизу Генри, он тебя проводит к выходу.
– Да как же, миз Кокс...
– Вчера ты получила жалованье за две недели; я добавлю тебе еще столько же, – Александра чувствовала, что у нее срывается голос. – Не тяни время, Корасон. Вон отсюда. Убирайся!
Опустошенная, Александра медленно поднималась по лестнице. Ей хотелось побыть одной. В холле верхнего этажа она столкнулась лицом к лицу с экономкой, но та почувствовала ее состояние и ограничилась молчаливым кивком.
Александра плотно закрыла за собой дверь кабинета. Ее бил озноб, колени подгибались, словно ватные.
Кабинет служил одновременно и музыкальным залом, и просто прибежищем. Она отделала его по своему вкусу. Здесь была установлена новейшая стереосистема и хранилась богатая фонотека компакт-дисков с записями самых разных исполнителей, от Эллы Фитцджералд до звезд биг-бэнда, таких, как Китти Каллен и Элен Форрест, от Элен Редди до Оливии Ньютон-Джон, для которой Александра написала не одну песню.
Именно здесь стоял второй рояль «Стейнвей», а рядом с ним, на этажерке, целая нотная библиотека: старинная музыка и специальная литература.
Керамические вазы на низком столике – музейные авторские экземпляры – обхватывали стебли свежих роз.
Александра рухнула в широкое кресло и протянула руку к ближайшему телефону. Разговор с Генри, работником службы охраны, был недолгим: ему поручалось препроводить Корасон до дверей здания и посадить в такси, чтобы она навсегда исчезла из их жизни.
Александра повесила трубку и закрыла глаза. Ричард убеждал ее, что никакой опасности нет, но он явно многого недоговаривал.
Нет, Ричард не станет лгать, если дело касается детей, подумала она, гоня от себя мрачные мысли. Раз он намерен достичь соглашения, значит, он своего добьется.
Найдя в себе силы открыть глаза, Александра обвела взглядом комнату. В дальнем конце стоял секретер вишневого дерева, а возле него – стол такого же оттенка. На них были сложены стопки бумаги, карточки с записями и брошюры для избирательной кампании. С портрета, висящего на стене, ей улыбался старший брат, Дерек Уинтроп. Интересный молодой человек, чем-то похожий на Кеннеди, Дерек был сенатором от штата Массачусетс и входил в сенатскую комиссию по международным связям. Рядом с портретом Дерека висел деловой календарь.
Торжественный прием. Александра и ее консультант Долли Ратледж уже разослали еженедельный график подготовки, на основе которого составлялись планы на каждый день. Надо было предусмотреть все до мельчайших деталей. Одно лишь обеспечение безопасности потребует взаимодействия пяти различных агентств. Сотни людей приедут из других городов. Надо будет организовать встречу в аэропорту и размещение в гостинице на одну ночь, нанять парикмахеров, визажистов и даже портных – на тот случай, если разойдется какой-нибудь шов на дорогих вечерних туалетах.
Следует позаботиться и о том, чтобы приглашенные могли перекусить и отдохнуть с дороги. В номерах будут стоять корзины с сувенирами, предназначенными для каждого гостя в отдельности. Чтобы не упустить из виду ни одну мелочь, Александра и Долли приобрели огромный блокнот, куда внесли имена приглашенных и сведения о необходимых приготовлениях, отводя по странице для каждой пары. Через несколько дней в блокноте не осталось ни единой свободной строчки.
Александра решила позвонить Долли. Она надеялась, что хлопоты помогут ей отвлечься от тягостных мыслей; к тому же работы действительно было невпроворот.
– Значит так, – сказала Долли после обмена приветствиями, – пройдемся еще раз по списку приглашенных. Я знаю, мы много раз его обсуждали, но пока не поздно, можно добавить еще пару имен, чтобы не обойти никого из важных лиц. Макс Фишер у нас записан? Точно? А Таубманы, Глэнси, Ричард Мануджян с супругой?
– А как же, конечно, – Александра мгновенно переключилась на дела, взяв в руки отпечатанный список. – Да, все приглашены.
– Непременно проверь судью Гриббса, Ричарда Куна и Чика Фишера с женами.
Переходя от города к городу, они по нескольку раз уточняли, не остался ли без внимания кто-то из видных личностей. В числе приглашенных из Лос-Анджелеса были Дороти и Отис Чандлер. Чандлеру принадлежала газета «Лос-Анджелес таймс», а Дороти Чандлер была хозяйкой концертного зала, где проводилась ежегодная церемония присуждения «Оскаров». Дополнительный колорит вечеру должна была придать старая гвардия Голливуда: Джеймс Стюарт, Керк Дуглас, Берт Ланкастер, а заодно с ними Майк Дуглас и «Босс» – Брюс Спрингстин; последний был приглашен по личной просьбе принцессы Ди.
Не забыли и тех исполнителей, для которых Александра сочиняла песни, и представителей фирм звукозаписи, и просто друзей, обретенных за годы совместной работы. Взять, к примеру, композитора Сэмми Фейна. Ему стукнуло уже восемьдесят восемь лет; он написал такие знаменитые песни, как «Мы еще встретимся» и «Любовь сверкает каждой гранью». Если бы не поддержка Сэмми, неизвестно, как сложилась бы творческая судьба Александры. Сэмми дал согласие исполнить перед гостями попурри из своих мелодий. С ним прибудет его многолетняя спутница, очаровательная Минни Филлипс.
Из Нью-Йорка прилетят Доналд и Айвэна Трамп, из Гонконга – сэр Ран-Ран Шоу с сыном. Приглашены Гор Видал и Эсте Лаудер. Этот перечень читался как календарь высшего света, список бестселлеров или выдержка из журнала «Ю-Эс-Эй тудей». Александра старалась пригласить тех, с кем Чарлзу и Диане будет интересно познакомиться.
После того как к списку добавили еще шестерых, в нем оказалось шестьсот пятьдесят человек.
– Все, – заявила Долли, – с этим покончено. Надо приберечь несколько приглашений на крайний случай. Надеюсь, неожиданностей не произойдет. Обиженным будем говорить, что их приглашения затерялись на почте. Господи, а как же пресса! Боже упаси забыть какую-нибудь газетную сплетницу. А телеведущих будем звать? Джонни Карсона, Барбару Уолтерс? Ты ведь знаешь, Барбара и Мэри-Ли, как всегда, на ножах. Что делать, Александра?
Обсуждение заняло сорок минут. Повесив трубку, Александра подумала, что в оставшиеся до банкета дни она чаще будет видеть Долли, чем собственного мужа.
Она обвела взглядом знакомые фотографии в рамках на маленьком приставном столике. Вот она в детстве рядом с отцом в Хайаннисе. Вот они с Ричардом на его яхте «Лекси лэди» в тот год, когда он включил ее в команду и взял с собой в Австралию на «Кубок Америки».
Александру охватила грусть. Когда их отношения дали трещину? Она не смогла бы назвать день или месяц, но чувствовала, что это так. Если Ричард и обнимал ее, то словно по обязанности; если изредка называл ее ласковыми именами, то скорее по старой привычке.
Рядом с этой фотографией примостился маленький любительский снимок: четыре юные девушки на фоне выщербленной и замшелой каменной стены, простоявшей не один век.
Александра пристально вглядывалась в свое изображение. Светловолосая девочка в середине – это она в семнадцать лет. Неужели она была такой долговязой и угловатой? Детские глаза бесстрашно смотрели в объектив. Разве могла она представить, что ей суждено пережить?
Они сфотографировались, припоминала Александра, в тот день, когда ее, Джетту и Мэри-Ли директриса в наказание отправила копать грядки в школьном саду. Диана прибежала позднее, чтобы их приободрить. Они остались подругами, несмотря ни на что.
Александра протянула руку и дотронулась до старой фотографии, будто это легкое прикосновение могло перенести ее на одиннадцать лет назад, к событиям страшной ночи, к словам тайной клятвы...




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Великосветский прием - Фэнтон Джулия

Разделы:
ПрологIIiIiiIvVViViiViiiIxXXiXiiXiiiXivXvXviXvii

Ваши комментарии
к роману Великосветский прием - Фэнтон Джулия



Да....Светлая память принцессе Диане!
Великосветский прием - Фэнтон ДжулияСаманта
4.02.2014, 23.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100