Читать онлайн Ты свободен, милый!, автора - Фэллон Джейн, Раздел - Глава 29 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ты свободен, милый! - Фэллон Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ты свободен, милый! - Фэллон Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ты свободен, милый! - Фэллон Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэллон Джейн

Ты свободен, милый!

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 29



Предстоящие похороны Шилы бросали Хелен в холодный пот. Она никак не могла идти. Софи уже сказала ей по телефону, что Мэтью позвонил ей и попросил прийти на кладбище.
— О, в самом деле? — отвечала Хелен, заинтригованная.
В довершение всего, Лео, по словам Софи, тоже планировал поехать на похороны. От похорон уже не отвертишься — эта тебе не открытие нового ресторана. У ее любовника умерла мать; естественно, он ждал от нее поддержки. Единственным выходом была болезнь. Неожиданный приступ ужасного отравления, который случится утром перед тем, как они соберутся ехать. Что-то реальное и несомненное, как болезнь. Головная боль или высокая температура исключаются; Мэтью ей не поверит. Нужно представить ему что-то, с чем не поспоришь. Хелен не была хорошей актрисой, так что планировала свою болезнь с военной четкостью. Было важно, чтобы предыдущим вечером они с Мэтью ели разную еду — она закажет еду навынос и даст ему выбрать первым. Затем, утром, она встанет пораньше, выбелит лицо, выпьет чашку соленой воды и начнет громко стонать в ванной комнате. Это не должно быть трудно — она сунет два пальца в рот или что-то вроде того. Если даже ее не вырвет, она просто будет стонать и надеяться на лучшее. По-настоящему вырвать, однако, было бы лучше, этот предательский аромат в ванной, разоблачительный пот на ее лбу — она никогда не думала, что с этим справится. Похороны должны были состояться в четверг в два часа дня, а потом Аманда и Эдвин устраивали в доме нечто вроде поминок. Мэтью заказал номер в гостинице, хотя в доме Аманды были свободные спальни. Он не без оснований считал, что Аманда не будет рада предоставить Хелен ночлег под своей крышей.
Зная, что она никуда не поедет, Хелен сказала, что может быть приятно, провести ночь в том же отеле, что и дети. Мэтью сначала усомнился, потом занервничал, затем пришел в восторг. Когда Хелен убедила его, что у нее нет намерения выставлять напоказ свою личную победу перед лицом Софи, он воспринял ее предложение как доказательство, что она готова урегулировать их отношения. Она сказала ему, что скучает по девочкам, и он ей поверил — потому что хотел поверить. Так что Мэтью заранее выяснил у Софи, где они остановятся, и забронировал номер в том же отеле.
— Хелен приедет на похороны, — сказала ей Софи за стаканом вина в пабе вечером во вторник. — Я, в конце концов, с ней встречусь.
— И что ты чувствуешь?
— Меня тошнит. Я вне себя от злости. Я умираю от любопытства. Заранее беспокоюсь насчет того, что мне надеть и когда сделать себе прическу. Я хочу сказать, разве так готовятся к похоронам свекрови?
Хелен рассмеялась. Софи продолжала: — Она будет смотреть на меня, испытывая превосходство, она хочет, чтобы я оказалась типичной старомодной клушей. Но я не намерена доставлять ей такое удовольствие. Я намерена выглядеть сногсшибательно.
— Я уверена, что матушка Мэтью оценила бы твои старания по достоинству.
Софи помолчала.
— Знаешь, он предлагает, чтобы мы все ночевали в одном отеле*.
Хелен притворилась, будто поперхнулась, но перестаралась, потому что пузырьки жидкости попали ей в нос. Она закашлялась.
— Почему?
— Он думает, так сбудет лучше для детей — мы все сумеем продемонстрировать, что отлично переносим друг друга.
— А ты сможешь, как ты думаешь?
— Вряд ли. Я обещала ему подумать, но, если честно, мне кажется, его предложение просто ужасное. Я буду унижена не только на похоронах, но и всю ночь. Отлично.
— Не знаю. — Хелен притворилась, будто обдумывает слова подруги. — Разве ей не будет еще хуже, чем тебе? Вы с Мэтью сейчас хорошо ладите. Девочки будут в восторге оттого, что вся семья собралась вместе. Она будет чувствовать себя лишней: И потом… — она сделала глубокий вдох, — тот факт, что Мэтью не захотел проводить там время с ней одной, подсказывает мне, что ей его решение не очень-то по душе. Она будет в ярости.
— Предполагаю, что когда-нибудь мне придется с ней встретиться, — вздохнула Софи.
— Тогда лучше, если встреча произойдет не на ее поле — когда она будет в невыгодном положении. Ты только представь — вся родня будет неодобрительно коситься на нее весь день, а вечером — ты. Она просто с ума сойдет!
— Больше всего на свете я хочу взглянуть на нее поближе.
— Может быть, она тебе понравится, — сказала Хелен. — Всякое бывает.
На работе без Дженни стало гораздо спокойнее. У Энни было меньше причин заходить в общий зал, а Джейми сам по себе был достаточно безобиден. Они все еще встречались все вместе за обедом, Дженни бросала злобные взгляды в направлении Хелен, когда приходила на их этаж, но чувствовалось, что их власть пошла на убыль. Мэтью выделили временную секретаршу — приятную женщину пятидесяти с лишком лет, которая весь день сидела погруженная в работу. Хелен из бухгалтерии взяла привычку приходить и шататься по главному залу, не боясь, что ее унизят все, кроме Хелен, которая ей сочувствовала. Своего Джеффа она уже простила и была по-прежнему тошнотворно влюблена в него. Когда Хелен упомянула, что в пятницу работает последний день, Хелен из бухгалтерии сначала расстроилась, словно пятилетний ребенок, которого выгнали из школьного хора за то, что он не умеет петь, но потом вспомнила, что не следует быть эгоистичной. Тогда она принялась заверять Хелен в том, что она ее обожает.
Вечером в среду Хелен сказала Мэтью, что им следует заказать еду в ресторане, потому что в холодильнике ничего нет. Они решили выбрать индийский ресторан.
— Я буду цыпленка, рис-пилав, пешаварский нан и сагда, — сказал Мэтью, не глядя в меню.
— Мм, думаю, я возьму креветочный балти. — От креветок Хелен часто бывало плохо.
— В самом деле, — сказал Мэтью, беря телефонную трубку, — это звучит хорошо. Я меняю свой заказ. Я буду то же, что и ты, и никакого риса.
Черт побери, подумала Хелен.
— Подожди! Я целую вечность не ела куриной марсалы. Возьму-ка ее.
— Уверена?
— Уверена.
— У курицы какой-то странный вкус. — Хелен скорчила гримасу. — Надеюсь, она свежая. — Она налила себе еще один стакан вина, когда он не смотрел, и быстро выпила.
— Тогда не ешь ее. Вот. — Он придвинул ей свою тарелку. — Возьми мое, я уже наелся.
— Нет, нет, на самом деле очень вкусно. — Она отодвинула его тарелку и принялась жадно заглатывать свою курицу.
— У нас завтра важный день, ты поосторожнее — вдруг плохо станет? — заметил он слегка раздраженно.
Завтра, когда она объявит, что ей плохо, он наверняка скажет: «Я ведь тебя предупреждал!»
Они планировали встать в девять, так что в десять (минут девятого Хелен издала несколько стонов и потерла живот.
— Что-то меня подташнивает, — сказала она, убедившись, что он проснулся, чтобы быть зрителем на еепредставлении.
Она схватилась за живот и потащилась в кухню, где выпила соленой воды (вкус отвратительный) и переместилась в ванную, где наклонилась над унитазом и начала шумно тужиться. Смесь вчерашнего карри и соли свое дело сделала; ее даже вырвало немного — во всяком случае, лицо у нее было достаточно бледное, лоб вспотел. Хелен посмотрелась в зеркало, — она напоминала Линду Блэйр в «Изгоняющем дьявола» — тем лучше, не придется накладывать грим. Она дала Мэтью время прийти и спросить, что с ней. Он все не шел. Она открыла дверь немного шире и повторила представление. На сей раз ее вывернуло по-настоящему: соль вступила в реакцию с вином и карри. Она подняла шум до такой степени, чтобы Мэтью мог его услышать.
— Господи Иисусе. Что происходит? — услышала она сквозь собственные стоны. Есть!
Встревоженный Мэтью стоял в дверях. Она вытерла рот и повернулась к нему; все лицо было в испарине. Вонь от рвоты и карри заставили слезы выступить у нее на глазах. В общем, вид был именно такой, как она и рассчитывала. Хелен легла прямо на холодный плиточный пол. Она знала, что это пройдет, но в тот момент ей казалось, будто она вот-вот умрет, и она знала по тому, как она выглядела, что в ее искренности не может быть сомнений. Мэтью склонился над ней и, осмотрев оранжево-коричневую рвоту, спустил воду.
— Я говорил тебе, чтобы ты не ела это чертово карри. Господи Иисусе, Хелен, сегодня такой важный день! Прими душ, и тебе сразу станет легче.
И он вышел, закрыв за собой дверь.
Хелен полежала так мгновение, потрясенная. Что это такое? Прими душ, и тебе сразу станет легче? Никаких «О, моя дорогая, бедняжка, как ты себя чувствуешь?» Никаких «Отправляйся обратно в постель и не думай о том, чтобы ехать на похороны». Она с трудом поднялась на ноги. Ей нужно действовать быстро, прежде чем она снова станет выглядеть чересчур здоровой.
Мэтью был на кухне, готовил чай, насвистывая про себя какую-то невнятную мелодию.
— Я думаю, мне лучше полежать. — Хелен схватилась за живот, затем изобразила позыв к рвоте, прижав руки ко рту.
— Мы уезжаем через час.
— Мэтью, мне плохо. — Она была уверена, что он проявляет намеренную тупость.
— Ты почувствуешь себя лучше, скоро все пройдет. Вот что я тебе скажу, пойди и приляг на полчасика, а затем я включу тебе душ. Накрасишься в машине, — сказал он великодушно. Кошмар!
— Мне плохо! — Хелен снова заткнула рот и рванулась в ванную, закрыв за собой дверь и издавая громкие звуки рвоты над унитазом. Ее голова начала пульсировать от усилий, которые она прилагала к своему представлению. Она выпрямилась и посмотрелась в зеркало. Ну и видок! Лицо бледное, потное, волосы растрепаны, глаза как у панды из-за потеков вчерашней туши, бежавшей ручейками по щекам. Она выглядела как женщина, которая достигла дна, и может быть, так оно и было. Этот план должен сработать, у нее просто нет другого выхода. На лице ее появилось отчаянное выражение. Прощай, гордость. Прощай, самоуважение. Еще одна шумная сухая рвота, и она будет в норме. Она плеснула себе в лицо холодной воды, прежде чем выйти.
— Не думаю, что я смогу поехать.
— Ничего подобного. Если тебе приспичит по дороге, мы остановимся.
Не оставалось ничего другого, как снова бежать в ванную и повторять все представление снова, только на этот раз, когда она закончила и подняла глаза, рядом с ней стоял Мэтью.
— Смотри, — улыбнулся он ей. — Ты уже извергла из себя все, что могла. Сейчас у тебя просто желудочные спазмы, самое худшее уже позади.
— Мэтью, мне кажется, я умираю. — У-упс, слегка неподходящий день из всех возможных, подумала она. — Это, правда, может быть, я и перестану быть такой больной, но я гарантирую тебе, что теперь в любую минуту из меня начнет хлестать с другого конца.
Мэтью скривился; Хелен подумала было, что его пробрало, но не тут-то было.
— Прими активированный уголь, полежи в постели… — он посмотрел на часы, — минут двадцать пять. Мы сможем останавливаться по дороге. К тому времени, как мы прибудем в церковь, ты будешь в порядке.
— Нет. Я не могу ехать. Ты не знаешь, как плохо я себя чувствую.
— Не глупи. У тебя просто небольшое пищевое отравление…
— Откуда, черт побери, тебе знать, как я себя чувствую? — Хелен пришла в ужас. И речи быть не могло о том, чтобы она присутствовала на похоронной службе и столкнулась лицом к лицу с Софи и Лео. И потом, если ее не будет, Мэтью и Софи лишний раз побудут вместе и еще сблизятся. — Я чувствую себя дерьмово, ты понял?
В действительности все происходило не так, как в ее фантазиях. Она представляла, что Мэтью, увидев, как ей плохо, заставит ее остаться дома и скажет, чтобы она и думать, не смела о том, чтобы присутствовать на похоронах. Она могла бы протестовать сколько угодно. Он бы поцеловал ее и сказал, что знает, что она хочет быть там, чтобы поддержать его, но вопрос не обсуждается. Она не хотела ссориться — в особенности сегодня. Она от всей души хотела обнять его и сказать; что надеется, что это не слишком ужасно, и он почувствует себя лучше, когда все будет кончено, но теперь она не могла позволить ему думать, что сдается.
— Мне очень жаль насчет похорон, в самом деле, но я отправляюсь обратно в постель и остаюсь там.
— Я говорил тебе, чтобы ты не доедала ту курицу. Она не могла не проглотить наживку.
— О, значит, опять я во всем виновата? Я намеренно отравилась, чтобы не присутствовать на похоронах твоей матери?
— А знаешь, очень похоже на то.
Она могла поклясться, что он в раздражении топнул ногой.
— Там соберется вся твоя родня, верно? Мне действительно очень жаль, но я должна пойти и лечь. Зайди попрощаться перед тем, как уедешь.
Полчаса спустя она услышала, как парадная дверь со стуком захлопнулась.
Софи прибыла в церковь через десять минут после начала службы. Было сыро; она не знала, что делать — войти ли в маленькую каменную церквушку пятнадцатого века и наткнуться на сестер Мэтью или прогуляться вдоль могил на виду у всех, подвергая опасности прическу. В конце концов, она раскрыла зонтик и подошла к боковому приделу. Там ей показалось вполне безопасно. Она страшно нервничала из-за встречи с Хелен, и от тревоги у нее кружилась голова. Она не смогла поесть перед двухчасовой поездкой и теперь жалела. От голода ее шатало; она боялась упасть в голодный обморок или получить сердечный приступ. Девочки вбежали в церковь; тетки их, без сомнения, обласкают. Софи смотрелась в маленькое зеркальце и заметила Мэтью. Он размашистым шагом шел в ее сторону. Она подпрыгнула, как школьница, которую поймали за курением припрятанной сигареты, и, захлопнув зеркальце, сунула его в карман пальто. Она, наверное, не заметила Хелен, а может, та уже в церкви или еще сидит в машине. Похоже, Мэтью был один. Он шел, понурив голову и сунув руки в карманы. Вид у него был несчастный. Конечно, трудно ожидать от человека радости на похоронах собственной матери, но он выглядел совершенно подавленным. Софи показалось, что с их прошлой встречи он постарел на десять лет. Он направился прямиком в церковь, и Софи решила выждать еще пару минут, а вдруг он выведет Хелен из церкви и она успеет взглянуть на нее. Таким образом, она обойдет церковь по периметру и, она на это надеялась, увидит Хелен на пару минут раньше, чем произойдет неизбежное знакомство. Хорошо бы служба уже началась — тогда встреча откладывается. Жаль, что дочерей нет рядом; ей нужна чья-то моральная поддержка.
Две минуты спустя она снова взглянула на себя в зеркало и решила, что следует поторопиться и покончить с этим, прежде чем ее волосы отсыреют. Разумеется, ей еще нужно попрощаться с Шилой. Зайдя в церковь, она увидела, что все уже вошли и уселись, ожидая, когда заиграет орган. Когда она проходила по проходу, то чувствовала на себе взгляды — во всяком случае, так ей казалось, хотя на самом деле церковь была забита многочисленными друзьями Шилы из ближайшей деревни, которые не имели представления о том, кто она такая. Покраснев, она двинулась дальше, ища, где бы присесть. Она огляделась вокруг в надежде отыскать Сюзанну и Клодию и увидела, как они яростно кивают ей, чтобы она подошла и села с ними. С облегчением она проделала путь вдоль ряда, затем заметила, что с другой стороны Сюзанны сидит Мэтью. От ужаса у нее закружилась голова; пришлось схватиться за деревянные перила. Оглянувшись, она увидела, что с другой стороны рядом с Мэтью никого нет, он сидит с краю. Где же Хелен? Она обернулась назад, но там сидели только старухи в шляпах с огромными носовыми платками и Лео. Она улыбнулась ему. Клодия дернула ее за рукав.
— Где ты была? — захныкала она.
— На улице. — Софи села и шепотом спросила: — Где Хелен?
— Ее здесь нет, — громко ответила Клодия, и Софи покраснела, не в силах посмотреть Мэтью в глаза. — Она отравилась.
Софи одновременно испытала облегчение, разочарование и тревогу.
— О, как жаль, — неуверенно сказала она, заставляя себя улыбнуться Мэтью.
В этот миг зазвучали первые звуки гимна, перевранного, насколько можно, старым органистом. И тут же в зале послышались всхлипывания. Рыдали все, включая и Софи, которая никогда особенно не любила свекровь.
После окончания службы вереница гостей потянулась в огромный, похожий на сарай, тюдоровский особняк Аманды и Эдвина «закусить» и, как надеялась Софи, выпить. Только Лео воспользовался тем предлогом, что ему надо вернуться в Лондон и проверить, цел ли еще ресторан. Сюзанна и Клодия безутешно рыдали на службе, но, как только отзвучал орган, тут же успокоились и стали просить Мэтью, чтобы он повез их в своей машине, бросив Софи на произвол судьбы. Когда она застегивала ремень безопасности, к ней подошел Лео.
— Как ты думаешь, она вообще существует, или как?
— Хелен?
Лео, улыбаясь, кивнул.
— Мне было бы еще хуже, если бы она была вымышленной, и он придумал ее только ради того, чтобы от меня избавиться.
— Я тебе скажу, что я думаю — я думаю, она боится показываться нам на глаза. Как и следует быть.
— Я тебе очень признательна, Лео, но правда в том, что она повторила то, что совершила я в глазах твоей матери. Я ничуть не лучше ее. В последнее время я часто нас сравниваю.
— Да, но ты чудо, а она стерва, вот в чем между вами разница.
Он поцеловал ее в щеку, и Софи неожиданно рассмеялась:
— Может быть, ей действительно плохо.
— Может быть, у нее есть уже и другой мужчина и она просто хочет, чтобы папочка уехал на всю ночь. — Он озорно улыбнулся.
— Или она, в самом деле, отравилась.
— Или она такая страшная, что не могла вынести мысли, что мы все ее увидим.
Софи пожала ему руку.
— Пока, Лео.
В припадке крайней претенциозности Аманда наняла целую команду обслуживающего персонала; они приготовили для гостей канапе и сосиски в тесте. Два официанта в форме ходили, озабоченные, от группы к группе, пытаясь всучить тарелку с маленькими тостами беззубым старушкам и детям, которые требовали сырных сандвичей и хрустящего картофеля с солью и уксусом. Софи промолчала, когда Аманда, а затем Луиза сказали ей, в каком они восторге оттого, что она приехала, и какая она храбрая, и что они все еще, конечно, одна семья, потому что она в конечном итоге мать их племянниц. Она в отчаянии огляделась в поисках хоть какого-то спиртного, но Аманда явно решила, что Эдвина и алкоголь смешивать нельзя, и официанты обносили гостей исключительно кофе и апельсиновым соком. Она посмотрела на часы — половина четвертого.
Раньше шести уходить невежливо. Она решила минут десять погулять по саду, несмотря на погоду, и немедленно обнаружила рядом с собой Мэтью.
— Ищешь паб? Если так, я с тобой.
— Твои сестры придут за мной с ружьем. И все равно стоит рискнуть.
— К счастью, я все предвидел и захватил с собой бутылку водки. Присоединишься ко мне?
— С удовольствием.
Когда Мэтью принес большую бутылку «Абсолюта» и принялся подливать водку в сок гостям, всем немного полегчало. Эдвин, после пары глотков, решил, что его жена поступила неблагоразумно, и взломал замок в шкафу под лестницей, где она прятала от него спиртное. Аманда стояла с каменным лицом, глядя, как муж угощает всех виски и красным вином. Разумеется, он и себя не обделял — выпивал с каждым, кому наливал. К половине пятого поминки плавно перетекли в обычную вечеринку; бывшие партнеры Шилы по бриджу рассказывали бесконечные несмешные анекдоты, а Луиза по какому-то поводу разразилась слезами, потому что верила, что всегда была любимицей матери (на самом деле так и было — Шила сама признавалась). Дети, которым неприятно было вспоминать последнее семейное сборище, когда все напились, вышли в сад, не дожидаясь, пока все не вышло из-под контроля.
Хелен тем временем весь день слонялась по квартире. Как чудесно — знать, что вся квартира принадлежит ей одной до завтра, никакого Мэтью, чтобы действовать ей на нервы. К тому же завтра — ее последний день в «Глобал». Она гадала, как он там сейчас в Бате. Ей было не по себе оттого, что они так плохо расстались. Ближе к вечеру она взялась, было за телефон, намереваясь позвонить ему на мобильный и выяснить, как он там, но потом передумала. Он так обижен на нее, что вряд ли звонок чему-то поможет. Сейчас ей надо проявлять крайнюю жестокость и не позволять себе и капли сочувствия. Если он поймет, какая она бессердечная, он тем самым обратит свои мысли к Софи, так что в конечном итоге будет ей благодарен. И конечно, чем более бесчувственной он будет ее считать, тем легче ему будет бросить ее, и в этом случае они оба выиграют. Она немного развеселилась — все идет своим чередом. Пусть медленно, зато верно.
Она и ждала завтрашнего дня с нетерпением, и боялась его. На работе, конечно, не будет ни прощальной вечеринки, ни большого шума, но будет агонизирующая тревога пятничной выпивки в ее честь. Может быть, никто не придет — так даже лучше. Она досидит до вечера, а потом соберет вещички и просто уйдет. Подумать только — возможно, она никогда больше не увидит ни Энни, ни Дженни. Неприятно было из-за Сандры — бедной, жалкой Сандры, которая только что перечеркнула свои надежды возродиться. Теперь, после того как они с Лорой уйдут, «Глобал», скорее всего, спишет ее в разряд безнадежных. Завтра объявляют номинантов на премии Асе Award, но Сандре надеяться не на что! Хелен знала, что должна позвонить ей, узнать, в порядке ли она, но не могла себя заставить. Она включила телевизор и улеглась на диван. Блаженство. Интересно, станут ли они с Мэтью сражаться за Нормана, когда все будет кончено? Нет, вспомнила она, у Софи аллергия. Клодия расстроится, но ведь, в конце концов, вместо кота она получит отца, значит, все по-честному. Она посмотрела на часы — двадцать пять минут пятого; она надеялась, что Мэтью и Софи сейчас оживленно общаются там, в Бате. Вдруг она поняла, что ей скучно. Хотела, было позвонить Рейчел, чтобы убить час на разговоры ни о чем, но поняла, что не выдержит обсуждения достоинств различных типографских шрифтов, какими можно набирать приглашения на свадьбу. Она уснула.
Софи, Мэтью и девочки обедали в отеле. Им удалось отделаться от Аманды и Эдвина часов в семь вечера — в их семье разразился обычный скандал на почве тяги к спиртному. Ресторан отеля был переделан из гостиной; в зале стояло всего четыре стола. Владелица приготовила роскошный обед из трех перемен блюд, а ее муж обслуживал постояльцев. Сегодня вечером их, было только четверо, и у Софи возникло странное чувство, что они просто проводят уютный вечер дома. Мэтью довез до гостиницы их всех, потому что после трех стопок водки она была не в состоянии сесть за руль. Свою машину она оставила на подъездной дорожке у дома Аманды, чтобы забрать ее завтра. После похорон Мэтью стало явно легче. Он никогда не чувствовал себя комфортно на семейных сборищах, а сегодня все было еще хуже из-за присутствия старушек — приятельниц Шилы; перебрав спиртного, они начали упрекать его в том, что он разрушил свою семью. Трудно спорить с глухими восьмидесятилетними старушками, особенно если у тебя на уме единственный ответ: «Какое вам-то дело, черт побери?» Теперь они были в безопасности, он заметно повеселел и пил стакан за стаканом «Пиногри», рассказывал всякие смешные истории и веселил дочек.
— Как чувствует себя Хелен? — спросила Софи, когда в разговоре наступила пауза. Она решила, что Мэтью звонил ей, когда ходил относить багаж в свою комнату.
— Я с ней не говорил, — сказал он и затем, заметив удивленное выражение лица Софи, добавил торопливо: — Я не хочу беспокоить ее, если она спит.
Интересное дело, подумала Софи.
В половине десятого Софи отвела Сюзанну и Клодию наверх в их комнату и уложила спать, невзирая на протесты.
— Спускайся, и выпьем еще, — предложил Мэтью, и, поскольку делать все равно было нечего, она согласилась, так что теперь они вдвоем сидели внизу, у камина, потягивая бренди из больших бокалов.
Настроение Мэтью слегка изменилось. Благодушие сменилось слезливостью, а потом он и вовсе затих. Софи подняла глаза и увидела, что он смотрит на нее.
— Что с тобой?
— Возможно, я совершил ошибку.
Софи недоуменно подняла брови, и он, видя, что она ничего не понимает, продолжил:
— Я насчет Хелен. Видимо, я принял неверное решение. — В его голосе послышалась неуверенность.
Софи вздохнула.
— Что случилось?
— Я не должен был бросать тебя. Я должен был остаться. Я скучаю по тебе и девочкам.
— Если ты и в самом деле несчастлив, пусть это послужит тебе уроком. Теперь, прежде чем ты снова женишься или… — она с трудом выговорила, — заведешь еще детей, возможно, все кончится еще одним разрывом.
— Ты чувствуешь то же самое, не так ли? Хочешь, чтобы мы снова были вместе?
— Мэтью, если хочешь бросить Хелен, бросай, только не думай, что бросаешь ее потому, что я готова принять тебя обратно.
— Но ты могла бы, как ты думаешь?
— Ты действительно хочешь вернуться?
Он жалко кивнул:
— Да, наверное.
Жаль, подумала Софи, что она столько выпила. Неужели он действительно говорит, что хочет ее вернуть, что он хочет начать сначала? Она сама не понимала, как относится к его словам. Все смешалось: радость оттого, что она победила в схватке с Хелен, злость на Мэтью — он считает, что она готова принять его назад после всего, что он ей сделал, печаль оттого, что в ее жизни уже не будет ничего хорошего, гнев на него — зачем он без всякой подготовки обрушил на нее свои мысли, хотя прекрасно понимал, что им обоим и без того досталось. Она тряхнула головой, стараясь привести мысли в порядок.
— Мы не можем говорить об этом сейчас. Так нечестно. Сначала разберись с Хелен, а там посмотрим.
— Значит, ты не говоришь «нет»?
Она едва не рассмеялась оттого, как жалостно он на нее смотрел.
— Я не говорю ничего. Ясно?
— Ясно. — Он накрыл ее руку своей ладонью.
Софи так устала и была так измучена, что не убрала руки.
— Мэтью, позволь кое-что у тебя спросить. Только отвечай честно. Мне нужно знать правду.
— Хорошо.
— Как долго ты встречался с Хелен? Мне важно знать.
Софи не заметила, как дернулся Мэтью, как забегали его глаза.
— За шесть месяцев до того… ты знаешь… до того, как я переехал.
— Так что, когда мы с тобой ездили в отпуск в Италию, ты уже…
— Да, прости.
Она кивнула печально.
— Мне понравился тот отпуск.
— И мне… я не… ты знаешь… мне хорошо было с тобой, и я не представлял на твоем месте Хелен.
— Полгода. Так же, как было у нас с тобой… с Ханной, — вздохнула Софи. — Хорошо еще, что ваша связь не тянулась много лет. Противно думать, что ты мог бы столько времени притворяться.
Мэтью глотнул бренди, глядя вниз.
— Не было многих лет:
— Пойдешь спать в мою комнату? — спросил он, когда они поднялись наверх. — Конечно, если ты сама хочешь… — Он поднял бровь, улыбаясь ей. — Мне просто приятно будет знать, что ты рядом.
— Не могу. Хочется, но не могу. Мы пожалеем об этом, даже если между нами ничего не будет. Во всяком случае, я пожалею.
— Можно хотя бы поцеловать тебя на ночь?
— Нет, Мэтью.
— Я твой муж. — Он попытался пьяно подмигнуть ей.
Софи рассмеялась:
— Спокойной ночи.
Несмотря на то, что она много выпила, Софи не могла уснуть. Голова гудела от мыслей. Она никак не могла такого предположить. Она думала, что они просто прокладывают путь к цивилизованным отношениям после развода, чтобы не травмировать детей. Ей это не нравилось, но она уже начала привыкать. Она не знала, может ли доверять Мэтью, она даже не знала, хочет ли она его еще, но, поразмыслив, поняла, что огорчает ее больше всего: если он проснется завтра и пожалеет о том, что сказал.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ты свободен, милый! - Фэллон Джейн



Концовка ни о чем .
Ты свободен, милый! - Фэллон ДжейнЛора
28.01.2012, 19.58





Роман супер!!! спасибо
Ты свободен, милый! - Фэллон ДжейнЭлона
19.11.2012, 7.42





Замечательный роман, немного затянут, но сюжет супер!!!! Мог бы получиться неплохой фильм!!!
Ты свободен, милый! - Фэллон ДжейнЮлия
8.04.2014, 18.33





Боже мой какая ересь,такого тупого романа не читала очень давно.Бред!Не стоит потраченного времени.
Ты свободен, милый! - Фэллон ДжейнАмина
12.02.2015, 15.34





Фантастично и одновременно жизненно. Я-то как раз считаю, что любовница редко становится женой. И кстати, чувства г.г. очень хорошо понимаю, одно дело встречалки раз в неделю, а другое дело совместная жизнь.
Ты свободен, милый! - Фэллон ДжейнЛюбовь, декоратор и мама
27.09.2015, 2.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100