Читать онлайн Валентинов день, автора - Фэйзер Джейн, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Валентинов день - Фэйзер Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Валентинов день - Фэйзер Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Валентинов день - Фэйзер Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фэйзер Джейн

Валентинов день

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

— Как ты думаешь, Мария, меня кто-нибудь узнает? — Эмма закрепила на затылке завязки золотой маски и посмотрела на себя в зеркало. Серебряное кисейное домино изящно струилось поверх украшенного серебряными бантами бального платья цвета слоновой кости. Волосы, уложенные косичками вокруг головы, на висках обрамляли лицо красивыми завитками. Изящные бриллиантовые серьги удачно сочетались с бриллиантовым колье и браслетами на запястьях.
— Уверена, моя радость, узнают! — воскликнула Мария. — У тебя такая примечательная фигура… И волосы… цвет совершенно необычный. А почему ты не хочешь, чтобы тебя узнали?
Некоторое время Эмма не отвечала.
— По правде говоря, забавно оставаться инкогнито. Но мне кажется, карнавал проводят вовсе не для того, чтобы сохранить в тайне имена. — Она улыбнулась служанке, которая набросила ей на плечи отделанную горностаевым мехом небесно-синюю бархатную накидку.
По-настоящему костюмированный бал — это нечто манящее и трогающее. Если бы люди в самом деле не узнавали друг друга… Такой бал развязывал бы руки: любовные связи, флирт, совращение — все бы совершалось в тайне. Сколько возможностей для самого невероятного обмана!
— Милая, у тебя такой опасный взгляд! — забеспокоилась Мария. Похожие глаза были у девушки перед тем, как в Рейнлаге она отправилась играть роль палача. От этого воспоминания Мария похолодела. — Графиня Девиз — дама строгих правил.
— Это оттого, что у меня нечестивые мысли, но я не стану претворять их в жизнь. — Эмма наклонилась поцеловать компаньонку. — Для подобных развлечений я стала слишком стара и мудра.
— Чепуха! Тебе всего двадцать два. И ты выглядишь обворожительно. Прямо как в сказке!
— Ну уж нет! — фыркнула Эмма. — Я слишком высока, и мой рот непомерно велик. — Она направилась к двери, но задержалась и бросила через плечо: — Не дожидайся меня, Тильда. Я сама разденусь на ночь.
Пока карета катила по направлению к Коннот-сквер, она, подперев рукой подбородок, смотрела в окно. Нед и Аласдэр нашли бы на костюмированном балу множество возможностей. Девушка тихонько вздохнула: жизнь казалась невероятно печальной. Она понимала, что все еще тоскует по брату, но дело было не только в этом. Слишком часто ее стало посещать ощущение бессмысленности происходящего и бесполезности планов на будущее.
Если бы не проклятое завещание Неда, она купила бы себе домик в деревне, уединилась бы там со своей музыкой и лошадьми и в затворничестве вела бы приятную жизнь старой девы. Но Аласдэр держал в своих руках завязки от ее кошелька, и это казалось Эмме невыносимым. Отвратительная, невозможная ситуация!
Но в глубине души слабый голосок надоедал с вопросом: неужели она правда довольствовалась бы участью старой девы? Конечно, лучше выгодный брак с симпатичным, приятным человеком. По крайней мере ее постель не останется холодной. У нее родились бы дети и дали смысл ее жизни.
Карета остановилась у величественного, оштукатуренного белого здания. Дорожка от мостовой до парадного была укрыта навесом, и из дверей то и дело выскакивали слуги с фонарями, чтобы осветить дамам путь.
При первых звуках музыки, донесшихся из бального зала в дальней части дома, плохое настроение Эммы сразу улетучилось. Она любила танцевать, но обещала себе в этом сезоне не вальсировать, потому что Нед не любил вальса. Она и сейчас будто слышала его ворчание: брат повторял, что в вальсе нет ни малейшей живости. Какой смысл, прижимая даму, без толку кружить по паркету? Зато другие танцы — кадриль, котильон, буланже, не говоря уже о деревенских танцах, — пользовались его симпатией. И Эмма считала, что с благословения Неда может ими наслаждаться.
Она отдала накидку подскочившему лакею и вместе с Марией поднялась по лестнице поздороваться с хозяевами. Бальный зал был уже полон гостей. Дамы задержались на пороге, и Эмма быстро осмотрелась вокруг. Она не заметила в толпе Аласдэра. Хотя почему его отсутствие должно броситься ей в глаза, оставалось тайной.
— Миледи, окажите мне честь, разрешите пригласить на танец.
Эмма повернулась на голос, уловив знакомый легкий акцент. На Поле Дени было черное домино и маска, закрывавшая больше половины лица. Она подчеркивала его узкий нос и тонкие губы и придавала загадочность. Но у Эммы, словно от дурного предчувствия, по коже пробежал холодок. Будто отчетливее проявилась его замеченная раньше хищность. И он, кланявшийся, весь в черном — от иссиня-черной макушки до начищенных черных сапог — выглядел по-настоящему зловещим.
Но быть может, ее ощущение не дрожь дурного предчувствия, а дрожь предвосхищения? В господине Дени было явно нечто мятежное. А Эмма горела решимостью всколыхнуть застойный пруд своего нынешнего тусклого существования.
— Так вы узнали меня, господин Дени? Полагаю, это было несложно. — Эмма смотрела на него с улыбкой и неподдельным зовом в глазах.
— Я почувствовал, что вы приехали, еще до того, как увидел вас, — пробормотал француз. — Позвольте заметить, мадам, вы незабываемы. Вас невозможно не узнать.
— Как вы велеречивы! — одобрила его тираду Эмма. — Но разрешите напомнить: я очень неблагодарный объект для комплиментов.
— Считайте, что я предупрежден. — Поль так и не выпустил руку девушки. — Но верьте мне, я вам не льщу, только говорю правду.
Эмму так и подмывало рассмеяться.
— Очень мило сказано, сэр.
— Ах, мадам, я совершенно раздавлен. — Француз прижал к сердцу ладонь и проникновенно посмотрел на Эмму. — Неужели мне не удастся сказать ничего такого, во что вы могли бы поверить?
— Можете, если скажете, что находите наш разговор абсурдным. Вы, сэр, знаток флирта. Но не думайте, что я не способна отличить игру от реальности. — Эмма нетерпеливо топнула ногой; ее взгляд устремился туда, где составлялись пары для очередного тура.
— А на реальность со мной вы согласны? — Голос Поля сделался абсолютно серьезным, пристальный взгляд словно пронзал ее насквозь.
Господин спешит. Неужели набрал так много долгов? Эмма снова испытала укол неприязни, но твердо заявила себе, что должна через нее переступить. Она не питала никаких иллюзий. Поль Дени, если и считал ее привлекательной, влюбился не в нее, а в ее деньги. А она, если и думала, что он красив, влюбиться бы в него не смогла. Речь шла не о любви. Речь шла о соглашении, которое следовало заключить до Дня святого Валентина.
— Возможно, — проговорила девушка низким голосом, — но пока займемся игрой.
— Как угодно. — Поль Дени сладко улыбнулся. — Я сделаю все, что вы пожелаете.
— Тогда давайте потанцуем.
Француз подал ей руку и вывел на середину танцевального зала. И в ту же секунду почувствовал, что она отстранилась, прочел это в ее глазах. Надо действовать осторожнее. Но у него так немного времени. Если не удастся достигнуть цели флиртом, придется применять силу, а это может оказаться и хлопотным, и опасным. А он любил работать аккуратно — появляться незаметно и исчезать без следа.
С минуту или две Мария наблюдала, как они танцевали, стараясь уяснить причину своего беспокойства. Этот господин Дени ей сразу не понравился. В нем было нечто такое, что ее тревожило. Наверное, он казался слишком обходительным, слишком поспешным — со своими безукоризненными французскими манерами и мрачной внешностью. И великолепный танцор, что еще больше привяжет к нему Эмму.
Но Эмма — разумная женщина и очень независимая. Нет смысла беспокоиться, что она сделает легкомысленный выбор: все великосветские женихи лежат у ее ног. Выходить замуж надо, в этом Мария была убеждена. Но ее подопечная сделает мудрый выбор… нет никаких сомнений. От собственных рассуждений у Марии отлегло от сердца, и она пошла в карточную комнату присоединиться к своим приятельницам.
Ради приличия Эмма танцевала с каждым, кто ее приглашал, но не одна она заметила, что, когда ее партнером бывал кто-нибудь другой, а не Поль Дени, тот стоял у стены, сложив на груди руки, и из-за узких прорезей маски не сводил с нее глаз.
Эмма знала, что такая преданность не останется без внимания и вскоре в сент-джеймских клубах начнут делать ставки на то, чем кончится флирт. Это забавляло девушку и одновременно раздражало — она ощущала себя выставленной на продажу на сельской ярмарке. И понимала, что Аласдэра это бы не позабавило. Хотя его и не было поблизости.
Он приехал ближе к полуночи. Взбежал в ярко-красном домино по парадной лестнице за десять минут до того, как хозяйка решила, что поздних гостей больше не предвидится и можно покинуть свой пост.
Аласдэр увидел Эмму в ту самую минуту, как вошел в бальный зал. Она танцевала с Джорджем Дарси. Но как только музыка стихла, ее тут же пригласил Поль Дени. Эмма смеялась. Мужская ладонь лежала у нее на руке. Француз наклонялся к ней и что-то шептал на ухо. Девушка откинула голову и до боли знакомым движением обнажила шею, так что у Аласдэра снова заныло в груди. Потом вместе с Полем Дени она отправилась ужинать.
Аласдэр на несколько минут задержался с хозяйкой, а когда с формальностями было покончено, поспешил вслед за ними в комнату, где стояли накрытые столы. Эмма довольно смеялась глубоким мелодичным смехом. Ее спутник радовался, что так ее развеселил. Когда Аласдэр проходил рядом с их столом, Дени поднял руку и сделал приветственный знак. А разговаривавшая со своей соседкой Эмма, похоже, его вообще не заметила.
Аласдэр ответил легким кивком. Его лицо оставалось невозмутимым, но глаза горели под полуприкрытыми веками. Он взял бокал шампанского с подноса проходившего мимо лакея и присоединился к группе приятелей. Однако разговор с ними нисколько не улучшил настроения.
— Леди Эмма не теряет времени даром, выбирая фаворита, — заметил Дарси.
— Счастливый дьявол, — отозвался лорд Эверард. — Ловкое обхождение. Я и раньше замечал такое у французов. — И, поколебавшись, добавил: — Два года назад у меня были виды на одну девушку. Двадцать тысяч фунтов. Чудесное маленькое состояние. Но черт побери, она вильнула хвостом — вышла замуж за француза.
— Ваша беда, Эверард, в том, что вы слишком медлительны. — Аласдэр пытался изобразить веселость. Ему вовсе не хотелось, чтобы друзья поняли, что он расстроен соперничеством француза. — Вы еще взвешиваете «за» и «против», а кто-то другой срывает приз.
— Осмотрительность никогда не помешает мужчине, — возразил его светлость.
— Посмотрите правде в глаза, Эверард, — игриво поддержал Аласдэра Дарси. — Вы все еще холостяк.
Лорд только пожал плечами. Его взгляд снова обратился к Эмме и ее кавалеру.
— Потрясающая женщина.
— Кто? — спросил Аласдэр. — Та, которую вы проворонили?
— Леди Эмма. Потрясающая женщина. Даже если бы у нее не было никаких денег.
— Согласен, — сухо проговорил Аласдэр. Он поднял бокал и посмотрел на Эмму. Она сразу же, словно почувствовав его взгляд, повернула голову и встретилась с ним глазами. Карие светлячки мерцали из-за прорезей маски, губы казались полнее и мягче, чем обычно, маленькие белые зубки сверкали в улыбке — но не для него. Она снова повернулась к своему спутнику, а минутой позже оба встали из-за стола и ушли.
Аласдэр собирался проявить терпение, не спеша и хитро продумать, как воспрепятствовать планам Эммы, но внезапно понял, что не выдержит ни минуты. Не сможет спокойно наблюдать, как эта чувственная женщина расточает на другого свое обаяние. Он сразу же положит этому конец.
Извинившись, он тоже вышел из-за стола и, подгоняемый бушевавшей в нем решимостью, вернулся в бальный зал. Соображение, что нет ни малейшего повода для вмешательства, Аласдэр отбросил как совершенно неважное. Нед никогда бы не остался в стороне и не позволил уводить Эмму охотящемуся за приданым щеголю — этому иностранцу, о котором и известно-то только, что он будто бы дальняя родня австрийскому послу.
Эмма со своим кавалером покинула бальный зал и направилась вниз по лестнице. Одна из дверей вела из высокого парадного вестибюля в протянувшуюся вдоль дома оранжерею.
Губы Аласдэра сжались — он понял, что оранжерея и была их целью. Молодой человек прекрасно знал это место — огромное, украшенное колоннами пространство. Свет затеняла листва апельсиновых деревьев, кустарников, виноградных лоз; в горшках росли ароматные экзотические цветы. Излюбленное место стремившихся к уединению пар.
Аласдэр оглянулся в поисках Марий. Она сидела у стены и, обмахиваясь веером, увлеченно говорила с хозяйкой.
Он подошел к ней.
— Могу я попросить вас об одолжении, мэм?
— Меня? Об одолжении? — удивилась она. — И что же вы хотите?
Аласдэр подал ей руку.
— Сейчас объясню. Если герцогиня позволит увести вас на несколько минут.
Герцогиня подтвердила согласие изящным кивком, но в ее глазах зажглось любопытство.
— Что бы это могло быть? — Мария поднялась. — Очень интригующе.
Молодой человек вывел ее из зала и направился к лестнице.
— Эмма и мистер Дени только что уединились в оранжерее, — спокойно объяснил он. — Вам надо ее найти и попросить выйти с вами на минуту в комнату для дам. Всего лишь на минуту. А потом она должна сразу же вернуться в оранжерею.
— Боже милостивый! Зачем?
— На это есть свои причины.
— Но что я ей скажу? Зачем она мне понадобилась?
— Ну, например, привести в порядок ваше платье. Есть же какие-то дамские дела, в которых необходима помощь.
— Ах, Боже мой! — Мария все еще выглядела неуверенной. — Но зачем?..
— Сделайте мне одолжение, — перебил ее трескотню Аласдэр. Он произнес это голосом, не терпящим возражений. Глаза за прорезями маски горели и были тверды как кремень.
— Хорошо, Аласдэр. — Мария моргнула и сдалась.
— Только не упоминайте, что это я вас попросил, — быстро добавил он.
— Не буду, не буду. — Она поспешила в оранжерею, оглядываясь и удивленно посматривая на молодого человека.
Через минуту и сам Аласдэр последовал за ней. Под душистой сенью листвы стоял резной каменный столик со статуэткой шаловливой нимфы. Аласдэр взял нимфу и зашел за ствол пальмы.
Через несколько минут появились обе женщины.
— Бедняжка, ты уверена, что не лучше поехать домой? — говорила Эмма, обняв Марию за плечи.
— Нет-нет, дорогая. Немного отдохну и приду в себя. Только попроси служанку принести нюхательной соли и воды. И сразу же возвращайся обратно. Извини, что нарушила твой тет-а-тет с мистером Дени.
— Вряд ли это был тет-а-тет, — поправила ее Эмма. — Мы просто спокойно прогуливались. Здесь такой приятный воздух.
Если Марии угодно, пусть верит, мрачно подумал Аласдэр, но его не обмануть. Молодой человек тихо вышел из своего укрытия и неслышно пошел к островку между пальмой и олеандром. После жаркого и сухого воздуха в бальном зале воздух в оранжерее казался влажным и свежим.
Господин Дени стоял к нему спиной и смотрел в круглое окошко, выходившее в сад со стороны имения и с нетерпением переминался с ноги на ногу. Аласдэр со стремительностью разворачивающейся пружины внезапно кинулся вперед и, преодолев разделявшее их расстояние и точно рассчитав силу, ударил Поля по голове, почти одновременно подхватив его падающее навзничь тело.
— Извините, месье Дени, — пробормотал он. — Насилие отвратительно. Но другого выхода я не вижу.
Потом оттащил бесчувственного француза под апельсиновые деревья в дальний конец оранжереи и не без труда уложил на пол — молодой человек оказался плотнее и мускулистее, чем он думал. Снял черное домино, сорвал маску и некоторое время всматривался в смуглое лицо. Затем приложил палец к сонной артерии: пульс бился ровно, но немного быстро. Поль не придет в себя еще примерно с час. В мгновение ока Аласдэр снял свое домино и маску и надел на француза.
Он оставил неподвижное тело лежать, для надежности сдвинув пару апельсиновых деревьев, чтобы замаскировать его, занял место Поля у окна и стал ждать Эмму.
Девушка неохотно передала Марию заботам служанки в дамской комнате. У той был явно горячечный румянец и учащенный пульс, но она настояла на своем:
— Нет-нет, дорогая, тебя ждет мистер Дени. В высшей степени неприлично бросать его там. — Женщина хорошо помнила данные ей инструкции. — Я полежу, отведаю нюхательной соли, глотну воды. А если снова станет дурно, служанка зажжет ароматическую свечу. Я в надежных руках. — Мария слабо, но любезно улыбнулась.
— Мне кажется бессердечным оставлять тебя страдать, а самой веселиться, — запротестовала Эмма.
— Чепуха! Отправляйся сейчас же обратно. От спора с тобой у меня еще сильнее разболится голова.
Девушка все еще колебалась и покусывала нижнюю губу.
— Хорошо, я пойду обратно и скажу Полю… господину Дени… — быстро поправилась она, — что не могу дольше оставаться. Потом прикажу подать карету, и мы поедем домой. Ну как?
Мария рассудила, что, если бы Аласдэр был против такого варианта, он так бы об этом и сказал. До сих пор она точно придерживалась его указаний.
— Хорошо, дорогая, — проронила она слабым голосом и закрыла глаза.
Эмма задержалась у зеркала и проверила, как выглядит. Одна из служанок тут же выступила вперед с гребнем и, не говоря ни слова, расчесала и закрутила блестящие завитки у щек, перевязала заново серебряные ленты, которые прикрепляли спереди домино, и с улыбкой поклонилась.
— Все в порядке, миледи.
— Спасибо. — Девушка улыбнулась в ответ, с сомнением посмотрела на лежащую на диване компаньонку и поспешила прочь.
Дамская комната располагалась тоже на первом этаже, с противоположной от оранжереи стороны вестибюля. Эмма пересекла сверкавшее мрамором пространство и снова оказалась во влажном сумраке.
Она не могла сказать, что было у Поля на уме, когда он предложил прогулку в уединении оранжереи. Но вряд ли француз рассчитывал перевести их отношения в более близкие. В крайнем случае поцелуй. Эмма сама не понимала, как к этому относится. С момента разрыва с Аласдэром ее никто не целовал, кроме родных. И она почувствовала, как учащенно забилось сердце и от предвкушения наслаждения румянцем вспыхнули щеки. Но в то же время испытала отвращение. Может быть, она и хотела, чтобы ее поцеловали, но кто-нибудь еще, только не Дени.
Смешно так себе противоречить, убеждала себя Эмма. Никого лучше Поля ей не найти. Она разработала план и станет его придерживаться. А некоторая боязнь вполне естественна.
В оранжерее, с ее влажной зеленью и пахучей свежестью, было очень тихо — как в заколдованном саду. Хруст гравия под ее кукольной серебряной туфелькой отдавался в этом уединенном месте очень громко.
— Поль? — прошептала Эмма, сомневаясь, к тому ли она вышла островку — они все выглядели одинаково. И, не получив ответа, свернула к другому. — Поль?
Приглушенный ответный шепот раздался из дальнего конца оранжереи. И она наконец заметила закутанную в черное фигуру у увитого виноградом окна.
— Я уж думала, что потерялась. — Голос Эммы прервался, хотя она ничуть не запыхалась. — Так глупо: все островки одинаковы.
Мужчина в молчании притянул ее к себе. С минуту девушка позволяла себя обнимать — не проронила ни звука, только чувствовала рядом его тело. Дыхание у нее перехватывало. Эмма застыла, охваченная ожиданием и явным нетерпением. Она ничего не знала об этом человеке и безвольно отдавала себя в его власть. В его руках чувствовалась сила, хотя молчание немного пугало.
Неожиданно он отступил и зашел сзади. Ладони легли на ее плечи. Эмма, казалось, потеряла способность двигаться. А потом почувствовала на щеке его дыхание и легкий поцелуй в ухо. Язык проскользнул в раковину уха, зубы легонько покусывали мочку.
Эмма все поняла: так искусно ласкать мог только один человек. Тот самый, который знал, какое доставляет ей наслаждение. Поняла, но словно заколдованная замерла и не шевелилась в этом зачарованном саду. То, что она ощущала, происходило не в реальной жизни. В реальной жизни Эмма бы этого не пожелала. Она не понимала, как такое могло случиться, но и не хотела понимать. Что бы ни происходило, все происходило в ином измерении, где Любая вещь — парадокс, а парадокс — единственное, что обладает смыслом.
Его губы двинулись от уха к шее. Язык провел мучительно сладостную влажную линию от маленького бугорка на позвоночнике к ямочке у основания затылка.
От восторга Эмма содрогнулась. Искра страсти вспыхнула в животе, и влага желания устремилась к бедрам. Но она не шелохнулась. Любое движение казалось невозможным.
Руки мужчины скользнули по ее телу, коснулись грудей, пальцы ловко развязали серебряные ленты, стягивавшие домино, и кисея с тихим шелестом упала на пол. Ладони охватили груди, сжав их сквозь ткань платья, затем пальцы проникли за вырез ворота. Руки приподняли груди внутри платья, а кончики пальцев ласкали соски, пока они не напряглись и не налились желанием.
Эмма кусала губу. От каждого его прикосновения к соскам живот сводило судорогой. Она почувствовала, как увлажнилась нежная кожа меж ее бедер. Кровь бурлила в жилах, а кожа пошла мурашками, словно ее пронзили тысячи иголочек наслаждения.
Мужчина начал сзади поднимать ее юбку — очень медленно, осторожно, аккуратно сворачивая складки материи, так что Эмма чувствовала прикосновение влажного воздуха сначала к бедрам, потом к ягодицам. Он прижал свернутую юбку к ее пояснице и свободной рукой поглаживал округлость зада.
Он, бывало, говаривал с ленивой улыбкой, что это ее место — платонический идеал женской красоты. А она всегда смеялась, будто бы в шутку, но на самом деле ужасно довольная. И сейчас под этой лаской она оставалась недвижимой. От нее не требовалось ничего — только всецело отдаваться чувственному путешествию в этом сказочном благоухающем саду.
Но вот ласки сделались настойчивее. Руки проникли меж бедер, пальцы поднялись по влажной бороздке, в которой, ей казалось, теперь сосредоточено все ее существо. Ноги разошлись помимо ее воли, и Эмма застонала. Негромкий звук, но в тишине оранжереи он прозвучал как раскат грома.
Ладони снова оказались на бедрах Эммы, затем распластались по животу и прижали ее к мужчине. В его движении был приказ, и Эмма наклонилась вперед. Перед ней на уровне пояса располагался каменный подоконник, и она оперлась о него руками, изогнувшись в талии. Ее захлестнула горячая волна настойчивого желания.
Придерживая Эмму за бедра, мужчина одним движением погрузился в ее раскрывшуюся плоть. А она, рванувшись ему навстречу, вжалась ягодицами в его живот и уперлась лбом в увитое виноградом окно.
Он снова вошел в нее, и она почувствовала на шее его дыхание и трепет его плоти глубоко внутри. Потом забылась в вихре наслаждения.
Откуда-то издалека доносились музыкальные аккорды, шум голосов и шарканье ног. Но эти привычные звуки сейчас ничего не значили. Эмма едва ли заметила момент, когда он покинул ее тело. Юбки упали и прикрыли ее наготу. Но она продолжала чувствовать только холодок стекла подо лбом и камень подоконника под ладонями.
И вдруг поняла, что осталась одна. Аласдэр ушел. Эмма медленно выпрямилась. Голова прояснилась. Музыка зазвучала громче и проникла в замкнутый мир страсти.
Эмма опустила глаза. Ее домино валялось у ног. Потребовалось несколько секунд, чтобы его подобрать и завязать ленты. Несколько движений, чтобы разгладить юбки, и все оказалось скрыто. Только она ощущала последствия любви — запах, слабый пульс, роса их общего наслаждения.
Она вышла из оранжереи и приказала подать карету. И вела себя так, как если бы ничего не случилось. Потом зашла в дамскую комнату.
Мария по-прежнему лежала раскинувшись на диване и с явным нетерпением ожидала возвращения Эммы, которая отсутствовала дольше, чем она рассчитывала. Она решила, что Аласдэру потребовалось переговорить наедине с господином Дени. И естественно было предположить, что разговор шел именно об Эмме. Аласдэру не больше, чем Марии, нравилось наблюдать, как эмигрант прибирал к рукам девушку.
Не в силах скрыть любопытство, она тут же спросила:
— Господин Дени не обиделся, что ты покинула его так внезапно?
— Нет, — ответила Эмма. — Нисколько.
Мария испытала разочарование. Мужчина, которого только что серьезно предупредили, должен был как-то себя проявить. Но с Эммой явно происходило что-то странное. Она казалась рассеянной и слишком погруженной в собственные мысли.
— Все в порядке, дорогая?
Девушка быстро улыбнулась.
— Конечно. Просто немного устала. Карету подадут через несколько минут. Ты способна идти?
— Я чувствую себя намного лучше. — Изящным движением Мария поднялась с дивана и подобрала веер и шарф. — Но я тоже хотела бы побыстрее добраться до постели. Эти балы так утомительны! Я всегда готова тебя сопровождать, дорогая, но иногда мне кажется, что я предпочла бы остаться в домашней тишине, — добавила она, явно покривив душой.
Эмма сдержала улыбку, взяла Марию за руку и повела ее на улицу.



***



Поль Дени пришел в себя в темной и пустой оранжерее, когда звуки веселья стихли и последний гость уже покинул дом. Он сел и осторожно ощупал затылок. Кожа, похоже, была не повреждена, но на затылке вздулась и болела огромная шишка. Голову немилосердно ломило.
Кто? И зачем?
Ни на тот, ни на другой вопрос он не находил ответа. Потом заметил, что его домино и маска валяются рядом на полу. Их с него сняли. Но для чего? Кому они понадобились?
И этого он не знал. Тем более не мог решить в теперешнем опьяненном состоянии. Только чувствовал, как закипает в нем ярость: и на напавшего, и на себя самого за то, что позволил такому случиться. Не важно, что он не догадывался об опасности. Его дело быть настороже даже в самых обычных обстоятельствах.
Эмма, вероятно, вернулась и нашла его без сознания. Теперь она гадает, что произошло. Поэтому следовало придумать какое-то правдоподобное объяснение.
Поль встал на колени, с трудом сдержав стон, — так сильна была пронзившая голову боль. Прижал домино и маску к груди, медленно поднялся на ноги и стоял, покачиваясь и собираясь с силами.
За стенами оранжереи в доме тишина еще не наступила. Слуги расставляют вещи по местам после бала, догадался Поль. Они будут поражены, если увидят, как из оранжереи появляется бледный и растрепанный забытый гость. Имея такую профессию, Поль прожил столь долго, потому что научился не привлекать к себе внимания даже простой прислуги.
Он прикинул, что из оранжереи должен быть выход в сад, нетвердой походкой пошел вдоль стены и был вознагражден небольшой дверцей в задней части оранжереи. Отпер замок и оказался на обжигающем холодке раннего утра. Морозный воздух вернул Поля к жизни и прочистил мозги. Железные ворота в стене сада выходили на улицу. Они оказались запертыми, но за оградой никого не было, и француз незамеченным спокойно перелез через створку.
По пустынным улицам он добрался до Халф-Мун-стрит. Даже фонарщики уже давно отправились спать, а уличные торговцы еще не выносили свой товар. Путешествие не заняло много времени, и через полчаса Поль добрался до места.



***



Луис почувствовал, как грубая рука трясет его за плечо, и, очнувшись ото сна, слепо заморгал.
— Паоло, что ты делаешь здесь в такую рань… — И, присмотревшись к нежданному гостю, добавил: — Ты выглядишь больным, как бездомный пес. Что произошло?
Паоло рассказал, что с ним случилось.
— Ты считаешь, что тебя кто-то выследил? — Луис озадаченно покачал головой.
— Сам не понимаю, — отозвался Паоло. — Но если так, почему со мной не покончили? А только на время отключили? Чего они добивались?
— Может быть, хотели предупредить? — предположил Луис.
Паоло презрительно фыркнул.
— Только непрофессионалы могут вести такую игру.
— А если англичане и есть непрофессионалы?
— Или именно этот агент. Но я все равно не понимаю, откуда они узнали. Я не сделал ни одной ошибки. Ни единой.
— Возможно, ошибку совершил кто-нибудь другой? — Голос Луиса дрогнул. Он понимал, что говорит чепуху.
— Ты имеешь в виду губернатора? — Паоло покачал головой и поморщился от вновь нахлынувшей боли.
— Может быть, в наших рядах завелся шпион?
— Не исключено. — Молодой человек стоял у окна и смотрел, как в небе над громоздящимися в беспорядке крышами занимался рассвет. Внизу по мостовой прогромыхала в сторону рынка подвода с товаром. Город просыпался. — Пора сматываться, — сказал он больше себе, чем Луису. — Если моя легенда лопнула, нельзя терять ни минуты. Прихвачу женщину и заставлю ее говорить. — Его губы безобразно скривились. — Грубый метод, никакой тонкости, но я не вижу другого выхода.
— Можно сначала попытаться обыскать ее комнаты, — предложил Луис.
— Окна выходят на улицу. Нет ни малейшей возможности проникнуть туда незамеченным.
— Это так. Но в сад ведет стеклянная дверь. Она на отшибе. К ней легко перелезть через стену. Я сам это проделывал.
— Так и поступим, — согласился Паоло. — А когда окажемся в доме, легко найдем ее спальню.
— Обыщем, а если документы не найдутся, ты заберешь женщину. Заранее приготовим веревки и кляп. Привезем ее сюда и делай с ней, что хочешь: здесь никто ничего не услышит. — Луис пожал плечами, давая понять, что дело не стоит и выеденного яйца.
Паоло нахмурился, рука машинально потянулась к шишке на затылке, злобная улыбка стала еще заметнее. Его не одолеть. Противник себя показал и тем самым совершил ошибку. Он повернулся к товарищу и в знак согласия коротко кивнул.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Валентинов день - Фэйзер Джейн



Мне понравилось. Страстные отношения между героями.
Валентинов день - Фэйзер ДжейнКэт
28.08.2013, 17.20





Вечная война между героями, страсти кипят, перья летят. Читать интересно, но меня временами Гг-й бесил и раздражал. Поставлю 8 балов.
Валентинов день - Фэйзер ДжейнНюта
21.10.2014, 23.33





Роман откровенно слабый. бредовый сюжет, изложение из рук вон плохо. не ожидала от автора такой мути. даже стыдно за потеряное время.
Валентинов день - Фэйзер ДжейнИрина
22.04.2015, 19.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100