Читать онлайн Бесстыжая, автора - Форстер Сюзанна, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бесстыжая - Форстер Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.1 (Голосов: 42)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бесстыжая - Форстер Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бесстыжая - Форстер Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Форстер Сюзанна

Бесстыжая

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Адвокатская контора «Стрэтгон, Стрэттон, Штайнер и Пирс» целиком занимала пятнадцатый этаж здания Банка Америки в финансовом квартале центра Сан-Франциско. Эта старинная и авторитетная фирма контролировала все юридические аспекты жизни семьи Уорнеков на протяжении по меньшей мере четырех поколений. Когда почтенный Джилберт Стрэттон III в шестьдесят четыре года заболел аневризмом легких и удалился на заслуженный отдых в семейное поместье в округе Мэрии, бразды правления принял его сын и наследник дела и имени Джилберт IV, нисколько не нарушив спокойное течение потока удач. Подобно Уорнекам, Стрэттоны были профессиональной династией. Из поколения в поколение отец передавал дело сыну, обеспечивая продолжение традиции и законный доступ к власти.
Но что касается Уорнеков, то, если верить слухам, все это должно было измениться. На сегодня было назначено чтение последней воли и завещания Саймона Уорнека, и впервые за сто лет дела семейной империи могли быть переданы постороннему человеку – женщине, в которой не было ни капли крови Уорнеков, несмотря на то что она носила эту фамилию.
Все эти соображения занимали ум Люка Уорнека, когда он вдохнул затхлый воздух обитого красным деревом офиса Джилберта Стрэттона IV и уселся напротив своей приемной матери и Мэтта Сэндаски.
Приемная мать. У Люка перехватило дыхание, когда он посмотрел на Джесси. Смертельно бледная и неприветливая, она даже не потрудилась взглянуть на него, когда он вошел. Но это не удержало Люка от того, чтобы подметить каждую деталь ее облика. Без макияжа, с зачесанной в обычный пучок львиной гривой волос, она напоминала христианскую мученицу во время нашествия гуннов.
Черный костюм с узкой юбкой слишком сильно подчеркивал ее бледность, но, несмотря на это, ей удавалось выглядеть удивительно сексуальной. По крайней мере, для Люка. Он с трудом отвел взгляд от ее длинных изящных ног в шелковистых чулках. Эти ноги были слишком большим искушением. Сведенные вместе, они вызывали мысль о том, против чего на первый взгляд протестовали – о сексе.
Джесси было бы неприятно узнать, что ему в голову приходят исключительно мужские фантазии, страстные и эротичные. Ее строгая манера держаться только возбуждала его еще больше. Люку с трудом удавалось убедить себя в том, что эта ледяная особа и та озорная девчонка, с которой он дружил в детстве, – одно и то же лицо. Однако все эти мысли не мешали ему страстно желать того спора, который грозил разразиться через несколько минут. Возможно, это подстегивало его еще больше.
– «Я, Саймон Уорнек, находясь в здравом уме и твердой памяти, объявляю свое окончательное волеизъявление…»
Джил Стрэттон начал читать документ. Люк заставил себя переключить внимание на завещание поражаясь собственному бесстрастию. Слушая, как громко оглашают последнюю волю Саймона, он не чувствовал ничего, за исключением презрения к извращенным идеям этого человека. Но даже это ощущение сегодня было притуплено.
Возможно, полное равнодушие со стороны единственного сына было самой подходящей судьбой для покойного Саймона. Это лишало его власти. Много лет назад возмездие стало смыслом жизни для Люка, но сейчас он чувствовал себя удивительно опустошенным, как будто в последние несколько дней произошел какой-то загадочный катарсис. Что случилось с тем черным гневом, который он приберегал для собственного отца? Неужели мщение потеряло для него свою привлекательность? Или он просто перенес свою враждебность на Джесси?
– «Я передаю и завещаю Джесси Флад-Уорнек…»
Люк поднял глаза и нимало не удивился тому, что Джесси даже не шелохнулась и сидела спокойная, как манекен. Ее самообладание было настолько полным, что ему показалось, будто она даже не дышала, пока Стрэттон читал первый пункт завещания Саймона.
– «…моей жене и верному соратнику, которая однажды рисковала своей жизнью только для того, чтобы спасти мою, и которая неоднократно проявила себя как человек великой смелости и еще большего великодушия, которая в течение всего нашего брака охраняла мое физическое здоровье и благополучие…»
Со странным спокойствием Люк слушал, как Джесси передавалось все, что по праву рождения должно было принадлежать ему. Саймон не просто назначил ее душеприказчицей – он завещал ей все недвижимое имущество – «Эхо», прибрежную виллу в Малибу и городской дом викторианской эпохи в Пасифик Хайте. Кроме того, Джесси получила львиную долю личной собственности Саймона и его бизнес, включая самый крупный бриллиант в его короне – контрольный пакет акций в «Уорнек Комьюникейшенс». Словом, вдова получила все – кроме, разве что, луны с неба.
Затаив дыхание, Люк дослушал эту часть завещания до конца. Мышцы его груди так напряглись, что одна мысль о том, чтобы вздохнуть, причиняла ему боль. Но ни ярости, ни зависти он не чувствовал. Только любопытство – жгучее, почти не поддающееся контролю разума любопытство. Как же ей это удалось? Каким образом она завоевала любовь и доверие мужчины, который в принципе не был способен на эти чувства? Это был парадокс, величайшая загадка из всех, какие жизнь когда-либо ставила перед Люком.
В прочих пунктах говорилось об открытом на имя Мелиссы счете, доступ к которому она получит в день своего двадцатипятилетия, и о солидном пакете акций, завещанном Мэтту Сэндаски – «моему лучшему другу, доверенному лицу и самому способному подчиненному».
Люк откинулся на спинку стула, сложив руки. От внезапного напряжения, которое потребовалось для того, чтобы восстановить контроль над собой, у него свело челюсти. Зависти к Джесси, на которую свалилась такое неожиданное богатство, он не испытывал; весь его гнев был направлен на человека, который занял его место в завещании отца. Никакой личной неприязни к Мэтту Сэндаски у Люка не было, он просто хотел стереть его с лица земли только за то, что он вообще на ней появился.
Сам Сэндаски казался более чем удовлетворенным щедростью Саймона, Он повернулся к Джесси и пожал ей руку. Люк заметил в этом жесте что-то собственническое. Было ясно, что он рассчитывает не только на деловые отношения со вдовой Саймона и даже не только на дружбу. Этот человек подготавливал почву. Люк всегда был уверен в том, что в мужчине самой, природой заложен нюх на соперников, словно издававших невидимые импульсы. Как бы иначе выжил человеческий род? Сэндаски поставил перед собой грандиозную цель. А почему бы и нет? Он хотел приобрести не просто жену – он хотел приобрести империю.
Люк решил, что, покинув этот музей, отправится в бар и хорошенько надерется. Мэри Гринблатт все утро посылала на его «ноутбук» факсы, касающиеся сделки с «Рэнкомом». Современная техника позволяла ему общаться со своей главной помощницей на расстоянии, но даже Мэри, которая никогда никого не ждала, сегодня подождет Люка Уорнека. Он не напивался с той ночи, когда убили Хэнка Флада, но сейчас ему представился хороший повод.
– «И, наконец, Лукас Саймон Уорнек…», – вдруг провозгласил Стрэтгон.
Люк взглянул на адвоката с внезапной настороженностью. Он и не думал, что в завещании будет посвященный ему пункт, особенно после того, как Джил пытался отсоветовать ему присутствовать.
– «…мой единственный сын и единственный находящийся в живых кровный родственник, которого я перестал считать своим сыном и лишил наследства больше десяти лет назад и который, очевидно, решил, что его единственной целью в жизни является противоречить мне и разочаровывать меня. Лукасу я оставляю только мое сожаление о том, что мы с ним находились в такой вражде, и акварельный портрет его – матери Фрэнсис Ситон Уорнек, который висел над камином в гостиной „Эха“. В отличие от меня, она была способна терпеть его физические и нравственные недостатки».
Услышав это, Люк испытал приступ боли, смешанной с яростью. Нравственные недостатки?
Приятно было слышать это от человека, который снял портрет Фрэнсис Уорнек со стены больше двадцати лет назад только потому, что она умерла не так, как, по его представлениям, должны умирать добропорядочные женщины. Люк не раз спрашивал себя, до какого же состояния нужно было довести его мать, чтобы та перепутала дозу своих таблеток.
Ничего, кроме отвращения, эти донесшиеся из-за гробовой доски слова у Люка вызвать не могли. Он встал, и все присутствовавшие немедленно повернулись к нему. Джесси мгновенно очнулась, настороженно глядя на него, а Сэндаски выпрямился, словно приготовившись к прыжку. Даже Стрэттон вышел из своего транса и перестал монотонно бубнить. Было ясно, что все они ожидают от него какого-то взрыва, может быть, даже угрозы оспорить завещание. Однако у Люка на уме было нечто гораздо более интересное, но он не собирался обнародовать свои планы здесь и сейчас.
– Промотай то, что получила, – обратился он к Джесси. – Что до меня, то я намерен отправиться в ближайший бар, чтобы подумать о своих нравственных недостатках.

***

Влажным ватным тампоном Джесси задумчиво размазывала по щекам очищающий тоник с запахом лимона. Она давно поняла, что лучшим способом пережить сложную ситуацию было заняться чем-нибудь совершенно бессмысленным. Но очищение лица от накопившейся за утро грязи не позволяло ей отвлечься от нелегких мыслей. Ее кожа была безупречно чиста, а на туалетном столике выросла гора мокрой ваты, но в голове у нее царила полная неразбериха. Она до сих пор еще не отошла от того, что произошло сегодня утром в офисе Джила Стрэттона.
Стоило ей увидеть входящего в кабинет Люка, как она приготовилась к неприятной сцене. Однако, вместо того чтобы пойти на открытый скандал, он был очень задумчив и вел себя на удивление тихо, как будто выжидая. Но беспримерно жестокие слова о его матери выбили из колеи всех, и в первую очередь – самого Люка. По природе Джесси была не способна прощать. Она не могла себе этого позволить, но сверкнувшая в его глазах боль опечалила ее. Ей даже захотелось как-то его утешить, но возможности сделать это у нее не было. Он выскочил из комнаты так быстро, что Джесси едва дух успела перевести.
Она взяла с туалетного столика хрустальную бабочку и начала машинально постукивать пальцами по ее крылышкам. Сочувствовать Люку Уорнеку было нельзя – ни секунды. Тем не менее Джесси сама прекрасно понимала, каково потерять близкого человека в таком раннем возрасте. Ее мать, Линетт Флад, сбежала, бросив своего мужа и двух дочерей, когда Джесси было восемь лет.
В воспоминаниях Джесси мать представала тихой и достаточно застенчивой женщиной, которая из сил выбивалась, чтобы утихомирить своего требовательного и порой весьма воинственно настроенного супруга. Удавалось ей это весьма редко. Хэнк Флад ни разу ее и пальцем не тронул, но под действием его постоянных – упреков и нравоучений у Линетт развилась чудовищная неуверенность в себе, и она стала похожей на закрытую раковину. Джесси часто думала, что Хэнк намеренно стремился лишить свою молодую жену ее задумчивой красоты и держать в состоянии психологической подавленности, чтобы она от него не ушла.
Но Линетт удивила его. Она удивила всех. Отправившись в один прекрасный день по магазинам, она не вернулась. И Джесси, и Шелби нашли под подушками записки от матери. В полном тоски и стыда письме, обращенном к младшей дочери, Линетт умоляла ту понять мотивы ее поступка: «Пожалуйста, поверь, что я делаю это в целях спасения своей жизни, – писала мать. – Хэнк никогда меня не отпустит, но в душе он хороший человек, и тебе будет лучше остаться с ним, чем убежать со мной».
Убежать. Джесси больше всего на свете мечтала убежать куда-нибудь со своей печальной и прекрасной мамой. Линетт подписала письмо «Погибшая Бабочка».
Тогда Джесси совершенно не поняла, что произошло. Она была напугана и чувствовала себя очень одинокой. Мать свою она за это возненавидела. Но постепенно она осознала, что отчаянные поступки, которые иногда совершают люди, вызваны либо великой смелостью, либо мрачной решимостью. Наверное, в уходе ее матери было и то и другое.
Прежде чем поставить бабочку на место, Джесси на секунду прижала ее к щеке, и холодный хрусталь немного остудил горящее лицо. После исчезновения матери в сердце у нее осталась пустота, заполнить которую было нечем, но в глубине души она знала, что должна простить, погибшую «Бабочку». Наверное, Линетт Флад даже не понимала, на какой ад обрекает своих дочерей, оставляя их на попечение приемного отца. Помимо того, что Хэнк достаточно много пил, никто и не подозревал о том, какое чудовище скрывается в темном сердце этого человека почти двухметрового роста – или какой жестокий конец ожидает его одной холодной ноябрьской ночью. По крайней мере, Шелби об этом явно не догадывалась, к ее вечному сожалению.
Встав из-за туалетного столика, Джесси подошла к шкафу розового дерева и достала оттуда джинсы и свитер – одежду для работы в саду. Дом начал казаться ей тесным, и Джесси почувствовала, что ей необходимо выйти на свежий воздух. Развязав пояс кимоно, она вдруг услышала резкий звук в соседней комнате – как будто кто-то открыл и закрыл комод.
– Джина? – крикнула Джесси, снова запахивая полы кимоно и спуская замерзшие голые ноги на теплый ковер. Это была явно не няня. Джина никогда не вошла бы в комнату, не постучав, разве что в исключительном случае.
Завернув за угол коридора, ведущего в собственно спальню, Джесси застыла на месте. Пальцы ее ног были погружены в мягкий ковер, подобно якорю, который должен был удержать ее. Сначала она увидела его обувь – пару потертых ковбойских сапог, которые Люк преспокойно положил на ее инкрустированный панцирем черепахи комод. В первый момент Джесси возмутилась, а потом почувствовала раздражение из-за того, что ее застигли врасплох. Как только стало ясно, что в соседней комнате кто-то находится, она должна была понять, что это он. Кто еще из домочадцев мог так бесцеремонно нарушить ее покой?
Люк развалился на кушетке рядом с камином, изучая фотографию в серебряной рамочке. Он оперся на одну ногу локтем, рукава-реглан его черного джемпера были закатаны – Люк представлял собой прекрасную модель для рекламы повседневной мужской одежды. Лицо его выражало скептицизм и презрение, но Джесси заинтересовало не это, а фотография. Это был их с Саймоном свадебный портрет, который она давным-давно убрала с глаз долой. Для того, чтобы найти его, Люк должен был перерыть все ящики ее секретера.
– Я тоже очень люблю пышные церемонии, – сказал Люк, поднимая глаза, как будто знал, что она все это время была здесь. Его полуприкрытые черными ресницами глаза внимательно осмотрели всю ее фигуру, заметив и наспех завязанное кимоно, и непричесанные волосы.
Призвав на помощь весь свой самоконтроль, Джесси сумела проигнорировать этот оценивающий взгляд. Пожав плечами с полным безразличием, как будто вся эта сцена очень ее раздражала, она обратилась к Люку, как обратилась бы к неисправимому подростку, который только и делает, что досаждает старшим.
– Что ты делаешь в моей комнате? – с достоинством спросила она.
Люк продолжал изучать фотографию с каким-то упорным интересом.
– И где происходило это священное событие? В саду усадьбы? Это что там за деревьями – наш бельведер?
Джесси молчала, не желая ничего объяснять про свой стремительный и неудачный брак с его отцом. Да, он был заключен здесь, в саду «Эха», всего лишь при двух свидетелях – Мэтте Сэндаски и Роджере Мэткалфе, студенте колледжа, которого Мэтт рекомендовал в качестве управляющего и сторожа.
Люк развернул фотографию, чтобы Джесси лучше было видно.
– Вы выглядите не слишком воодушевленной, миссис Уорнек, – тихо заметил он. – Разве день, когда девушка выходит замуж, не должен быть самым счастливым днем в ее жизни?
– На дворе девяностые годы, – ответила Джесси. Ей не хотелось смотреть на фотографию – она слишком хорошо знала, что имеет в виду Люк. Портрет в изысканной рамке скорее подчеркнул всю мрачность этого события, чем скрыл ее. – Кроме того, меня трудно было назвать девушкой.
С этими словами руки Джесси сжались в кулак, и она сунула их в карманы кимоно, твердо решив скрыть свое раздражение.
– Я хочу, чтобы ты ушел, – сказала она.
– Мне это прекрасно известно. У тебя сегодня был напряженный день – не так-то просто за один день оказаться обладательницей миллионов Уорнека. Ничего удивительного, что тебе хочется отдохнуть.
– Ничего, я переживу.
– Я и не сомневаюсь. – Люк положил фотографию картинкой вниз на кресло рядом с собой. Усевшись поудобнее, он положил руку на его спинку и скрестил ноги на столе, как будто заявляя о своем праве собственности на все, находившееся в спальне, и, в частности, на Джесси. Особенно на Джесси. Он смотрел на нее, невинно наклонив голову, но в глазах у него горела темная угроза. Люк словно сгорал от мужского любопытства и пытался послать ей недвусмысленный сексуальный импульс. Джесси поняла, что он ей не подчинится, потому что у него совсем другие планы. Кроме того, он явно пришел сюда не для того, чтобы обсуждать достоинства и недостатки семейной фотографии.
Расставленные в спальне корзины источали запах роз и цветов апельсинового дерева. На мгновение Джесси ослепил отражавшийся от дверей на террасу свет. Чувства ее обострились, и она попыталась проанализировать ситуацию. На дальней стене висела панель интеркома, и Джесси инстинктивно глянула на нее.
– Слишком далеко, – сказал Люк, словно читавший ее мысли. – Ты не сможешь до него добраться.
Она настороженно повернулась к нему.
– Может быть, лучше присядешь, Джесси?
– Зачем?
Он пожал плечами, явно получая некоторое жестокое удовлетворение от того, что смутил ее, пусть на одно короткое мгновение.
Джесси поняла, что у Люка Уорнека налицо замашки садиста. Раньше ей это не приходило в голову, но сейчас никаких сомнений остаться не могло. Он не допускал ни одного случайного движения, разглядывая ее ледяным взглядом, как покачивающаяся над жертвой кобра. Его темные глаза искали малейшую трещину, малейшее проявление слабости, любой еле заметный признак уязвимости. Люк получал удовольствие от боли и смущения, которые она испытывала.
Мысли Джесси путались, но одно она понимала отчетливо – это была самая рискованная ситуация за все время ее общения с ним. Никаких пистолетов и вообще видимых признаков жестокости на этот раз не было, но на интуитивном уровне Джесси чувствовала, что Люк намерен любой ценой выиграть ту загадочную войну, которую начал. Перед тем, как расстаться с Джесси Флад-Уорнек, он хотел поставить ее на колени.
– Зачем тебе садиться? – переспросил Люк, кивком головы указывая на соседнее со своим кресло. – Потому что я хочу сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
– Что это означает? Слушай, перестань меня мистифицировать. Я не люблю эти игры.
– А я люблю. Очень люблю, особенно такие игры. Садись, Джесси, – добавил он ледяным тоном.
– О чем ты хочешь со мной поговорить? – воскликнула Джесси, ненавидя себя за то, что поведение Люка внушает ей такой непреодолимый ужас. – Что еще за предложение?
Люк снова посмотрел на кресло, давая по-1Вять, что, пока она не сядет, он не заговорит.
– Иди к черту, – взорвалась Джесси, вынимая сжатую в кулак руку из кармана.
Люк почти улыбнулся, и самой отдаленной и не потерявшей способность соображать частью мозга Джесси вдруг поняла, что именно этого он от нее и добивался – ярости. Она просто кипела гневом, и завести ее ничего не стоило. Чтобы победить его, Джесси надо было быть гибкой и играть с ним в кошки-мышки. Но она не была на это способна. Сейчас заставить ее сесть могла только грубая сила. Она должна была бросить ему вызов, и он это знал.
– Чего ты хочешь? – спросила она, мысленно обозвав его садистом и сукиным сыном.
– Проще спросить, чего я не хочу, – тихо рассмеялся Люк, явно намереваясь уступить раунд ей. Если ей хотелось умереть стоя, это означало, что она сильная женщина. – Для начала я хотел бы узнать, каким образом ты этого добилась, Джесси. Прости мой интерес блудного сына, но как тебе удалось заставить Саймона оставить тебе всю империю?
– Я не заставляла его, – быстро и пылко поспешила возразить Джесси. – У нас с Саймоном были схожие взгляды на то, как должна выглядеть и функционировать компания. Он хотел вдохнуть в газеты новую жизнь, не принося в жертву качество. Он крайне отрицательно относился к бульварным газетам.
Она специально это сказала, зная, что по меньшей мере одна из газет Люка – бульварная.
– Я просто хочу выполнить волю Саймона, вот и все, – продолжала Джесси.
На шее Люка дернулся мускул – единственное свидетельство того, что он нервничал.
– Итак, ты намерена участвовать в управлении компанией? – поинтересовался он. – А что по этому поводу думает Сэндаски?
– Мы с Мэттом не раз обсуждали будущее «Уорнек Комьюникейшенс», и я уверена в том, что он поддержит меня, какую бы роль я ни собралась играть.
– А не обсуждали ли вы ваше будущее – твое и Мэтта? Ты знаешь, что он хочет занять место Саймона не только в рабочем кабинете, но и в спальне?
– Что?
– Нет, ты явно этого не знаешь. Так что придется мне выступить в роли вестника. У твоего исполнительного директора явно матримониальные планы, Джесси. Конечно, он будет выжидать, пока не пройдет приличествующее количество времени. Но очень скоро поднимет этот вопрос.
– Ты ошибаешься! Мэтт никогда не говорил со мной о браке, но, даже если он заговорит, тебя это касаться не будет. Ты ведешь себя неприлично, и я хочу, чтобы ты ушел.
– Ты говоришь о приличиях? – удивился Люк, откидывая со лба черную челку, как будто бы слова Джесси одновременно позабавили его и поставили в тупик. – Да что ты об этом знаешь? По-твоему, хладнокровно стрелять в меня – это прилично? А выходить замуж за больного старика, который на тридцать лет тебя старше, да еще и выдавать своего ребенка за его дочь – это прилично?!
Джесси отступила на шаг, запахивая полы кимоно. Интерком был на стене сзади. Если бы она смогла подобраться к нему поближе, не обнаруживая своих намерений…
– Не глупи, Джесси.
– Я попросила тебя уйти. – Ее пятка коснулась плинтуса, а пальцами она нащупала кнопку интеркома. – Если ты этого не сделаешь, я позову Роджера.
– Роджера? – мрачно спросил Люк. – Зачем? У тебя гораздо больше сил, чем у Роджера.
Джесси замешкалась, но потом отдернула руку от кнопки. Разочарование и ярость охватили все ее существо. Она не могла с ним бороться. Он только что лишил ее последнего оружия. Ей казалось, что он не испугался бы даже в том случае, если бы она вызвала морских пехотинцев. Он принял бы бой.
– Как ты этого добилась, Джесси?.– настаивал Люк. – Мне приходят в голову только два способа, с помощью которых женщина может управлять таким безжалостными людьми, как Саймон. Первый – это секс. Второй – шантаж. Но я сомневаюсь, что ты очень хороша в постели. По-моему, тебе трудно полностью расслабиться.
Джесси словно горло обожгло. Люк встал, и в этот же момент свадебная фотография упала на пол. Стекло разбилось вдребезги.
– Убирайся, – сказала она.
Ее собеседник снова откинул волосы со лба.
– Ты не можешь сказать, что тебя не предупреждали, Джесси. Той ночью я тебе говорил… лучше бы ты меня убила.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Джесси, еле шевеля губами.
– Теперь я держу руку на пульсе. Я уже начал расследовать убийство Хэнка Флада, и у меня есть несколько соображений по поводу того, кто это сделал. Если ты не согласишься на мои условия, я поведаю о них всем желающим. Я найму частных детективов и пойду на все, чтобы выяснить правду.
– А что, если в ходе твоих расследований выяснится, что это ты убил Хэнка?
– Ну что же, без риска ничего не делается, – откликнулся Люк и на мгновение замолчал, разглядывая напрягшуюся Джесси прищуренными глазами.
– Что же ты хочешь мне предложить? – не выдержала она. – Что это за условия?
– Ты не выйдешь замуж за Мэтта Сэндаски.
– Я и не собиралась…
– Ты выйдешь замуж за меня.
– Выйду замуж? За тебя? – Джесси показалось, что глаза Люка смеются. – Ты что, с ума сошел?
Может быть, он и правда сумасшедший?
Одержимость отделяет от безумия тонкая черта. Неужели это тоже наследие Саймона?
– Зачем тебе это нужно? И почему ты считаешь, что я на это пойду? – спросила она.
– Потому что выбора у тебя нет. Это единственный способ удержать меня от повторного расследования. Я уверен в том, что вам есть, что скрывать, миссис Уорнек – не правда ли, интересно, что вам даже фамилию не придется менять? – и я также уверен в том, что это именно вы послали мне письмо с угрозой. Ты не хочешь, чтобы я болтался в Хаф Мун Бэе, потому что знаешь: я не убивал Хэнка Флада. И ты прекрасно знаешь, кто это сделал. Итак, милая моя, готовь подвенечное платье, потому что мы оба знаем убийцу. И я с удовольствием это докажу.
Джесси была в отчаянии. Она молилась о том, чтобы это был розыгрыш, но у нее не хватало душевных сил обвинить его в этом. Тем не менее ей удалось вложить всю силу своего убеждения в слова:
– Зачем тебе жениться? Ты можешь просто заставить меня продать тебе мою долю. Ты можешь завладеть «Уорнек Комьюникейшенс». Это всегда было твоей целью.
– А зачем стремиться завладеть компанией, когда я могу наложить руку на всю империю – банковские вклады, дома… вдову?
– Брак со мной не даст тебе ничего! Имущество Саймона принадлежит мне. Я его контролирую.
– А я буду, так сказать, контролировать тебя.
– Шантаж?
– Именно.
– Я этого не потерплю!
– Боюсь, что тебе придется это сделать. Потому что если в ходе расследования выяснится, что Мэл – моя дочь, я тебе обещаю начать такое дело об опеке, которое тебе и не снилось. Оно будет на первых страницах всех газет – той самой «бульварщины», которую Саймон так ненавидел. И я уверен в том, что ты проиграешь это дело.
Он угрожал отобрать Мэл, ее дочь… Джесси похолодела, как будто в сердце воткнули сосульку. Она понимала, что Люка теперь не остановить. Страх за дочь преследовал ее с самого момента его приезда. В душе она всегда сознавала, что Люк мечтает завладеть империей Саймона или, наоборот, уничтожить все, нажитое отцом. Джесси чувствовала в нем жажду мести и стремление к саморазрушению, и он только что доказал это. Люка нисколько не волновало, что он может утянуть за собой в пучину всех – и ребенка в том числе. Ему было все равно, кому причинять боль…
– Мама! – Голос девочки послышался из коридора, и через мгновение она постучала в дверь спальни Джесси. Та и слова вымолвить не успела, как дверь отворилась, и в комнату влетела Мэл, раскрасневшаяся от возбуждения, с трудом переводя дыхание.
– Мама, посмотри! Посмотри, кто приехал!. – Девочка подбежала к Джесси, а в дверном проеме возникла другая фигура, до боли знакомый призрак прошлого.
– Ого, – произнесла Шелби Флад, улыбаясь при виде представшей перед ее глазами сцены. – Сфотографировать бы вас сейчас.
Она переводила взгляд своих ярких бирюзовых глаз с почти распахнутого кимоно Джесси на искаженное от удивления лицо Люка. Заметила она и свадебный портрет на полу.
Некоторое время Джесси даже пошевелиться не могла, в немом ужасе смотря на присутствовавших в комнате мужчину, женщину и ребенка. Ей казалось, что она окружена врагами, которые связаны с ней неразрывными кровными и семейными узами. Глупо было обвинять в этом Бога или судьбу. Они тут были ни при чем. Высшая сила не могла быть так сознательно жестока, чтобы свести их вместе подобным образом.
Только Джесси знала всю правду о том, что произошло в ту ночь, когда разбушевались жестокость и почти нечеловеческие страсти. Ей было известно все, и в течение десяти лет она возводила то, что, по ее мнению, было крепостью, в которую не могли проникнуть предательство, ложь и обман. Единственной ее целью были безопасность и спокойствие. Но теперь стены ее крепости рушились. Удастся ли ей не допустить, чтобы призраки вышли из могилы?
Как же это могло получиться?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Бесстыжая - Форстер Сюзанна



хорошо провела время
Бесстыжая - Форстер Сюзаннаарина
5.09.2011, 11.34





,,роман про сестер блезняшек,если я не ошибаюсь они после смерти отца едут в Техас к тетке,,...Роман ДЖ.Линдсей "Мой мужчина"
Бесстыжая - Форстер СюзаннаJana
27.09.2011, 16.34





большое спасибо это какраз то что я искала.
Бесстыжая - Форстер Сюзаннаzahar
27.09.2011, 16.40





Море романтики,увлекательный, не напрягает. Всем рекомендую почитать
Бесстыжая - Форстер СюзаннаOlga
7.04.2012, 18.18





Роман стоящий, почитать стоит.
Бесстыжая - Форстер СюзаннаЛика
8.04.2012, 15.30





все так запутанно ,высосано из пальца ,одним словом бред,такого я еще никогда не читала,зря потратила время!
Бесстыжая - Форстер Сюзаннаюлианна
25.06.2012, 17.08





не заезжено и живенько
Бесстыжая - Форстер СюзаннаТата
23.09.2013, 9.51





О, отличная история, о несовершенных людях, способных любить безупречно! Читайте, читайте!
Бесстыжая - Форстер СюзаннаТатьяна
16.12.2013, 0.32





А мне понравилось. Прочитала с удовольствием. Очень трудно выбрать роман для чтения при всем многообразии. Может и не шедевр, но времени потраченного не жалко. Читайте!
Бесстыжая - Форстер СюзаннаЛеля
9.01.2014, 14.03





Не роман, а драма мыльная. Не осилила. Странно,что героиня не подозревала,что ее покойный муж больной садист.
Бесстыжая - Форстер СюзаннаКлава
4.05.2014, 19.07





Кошмар, как можно о 9/летней девочке сказать "...эта юная потаскушка..."rnТакие вещи отвращают от литературного уровня автора.
Бесстыжая - Форстер Сюзаннаlilia
9.11.2014, 17.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100