Читать онлайн Упрямая девчонка, автора - Фокс Элайна, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Упрямая девчонка - Фокс Элайна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.35 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Упрямая девчонка - Фокс Элайна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Упрямая девчонка - Фокс Элайна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фокс Элайна

Упрямая девчонка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Мелисанда медленно приходила в себя. Все ее тело было охвачено истомой. Она лениво пошевелилась, заставив себя приоткрыть глаза. Одеяло укрывало ее до самого носа, и ей было так тепло и уютно лежать на мягком тюфяке, как будто это было пушистое облако. Медленно повернувшись на бок, она почувствовала странное жжение между ног и тут же широко распахнула глаза.
Мистер Патрик куда-то ушел. Подушка уже не хранила след его головы, а одеяло было заботливо подоткнуто ей под бок. Его половина кровати оказалась пустой.
Мелисанда глубоко вздохнула, потянулась, пошевелив пальцами ног в теплом пространстве под одеялом, и снова расслабленно опустилась на подушку. Это даже хорошо, что он ушел. Вряд ли у нее хватит смелости посмотреть ему в глаза при ясном свете дня. Собственно говоря, она вообще сомневалась, что сможет посмотреть на него и не провалиться сквозь землю от стыда. То, что произошло между ними этой ночью, оказалось столь фантастичным, что от одних воспоминаний у нее захватывало дух.
У Мелисанды не укладывалось в голове, что она вела себя как шлюха, потерявшая голову от плотской страсти. Он учинил над ней что-то невероятное, что-то дьявольское и в то же время божественное. Она до сих пор вздрагивает, вспоминая ни с чем не сравнимую вспышку экстаза.
Так вот чем занимаются женатые люди! Мелисанда улыбнулась уверенной, полной тайного знания улыбкой. Ничего удивительного, что замужние матроны никогда не говорят об этом вслух — иначе на свете просто не осталось бы ни одной девственницы! Испытанное ею наслаждение оказалось незабываемым, и самое пикантное было в том, что она вольна получить его в любой момент, когда пожелает. Ведь теперь у нее есть муж. И им положено этим заниматься!
Она перевернулась на спину и рассеянно уставилась в кружевной балдахин над кроватью, думая о том, что пора вставать. Мелисанда представила себе, как она одевается и спускается вниз, чтобы позавтракать с родителями, теткой, дядей… и своим мужем. Нет, она не посмеет даже поднять на них глаза! Боже милостивый, ведь каждому из присутствующих отлично известно, чем они с Флинном занимались этой ночью. Они будут смотреть на нее по-другому, и она каждый раз станет краснеть от стыда, почувствовав на себе чей-то взгляд.
Она уселась и откинула волосы с лица. Куда подевался мистер Патрик? Только теперь Мелисанда сообразила, что довольно глупо продолжать называть мистером Патриком собственного мужа — особенно после того, что они вытворяли прошлой ночью. Просто страшно подумать, какое это было непотребство! Нужно набраться мужества, спуститься вниз как ни в чем не бывало и сделать вид, что ничего особенного не произошло. Может, остальные решат, что в конце концов муж решил ее не трогать? Но это еще хуже! Неудачное замужество достаточно неприятно само по себе, но выйти замуж за неудачника, да еще поститься, как монашка, — нет уж, это слишком! Тем более что она успела кое-что узнать о подробностях семейной жизни.
Ну что ей делать? Не может же она оставаться в постели до конца дней своих!
Медленно, неохотно Мелисанда сползла с кровати и подбежала к шнурку колокольчика. Пусть ей приготовят ванну. Она ни о чем не будет думать заранее и решит, как следует себя вести, в зависимости от обстоятельств. А сейчас ей следует заняться собственным туалетом. Бороться с трудностями всегда легче, когда приведешь себя в порядок. По крайней мере она на это рассчитывала. Мелисанда могла утешаться тем, что поступила правильно, вняв голосу совести и разума. Она вышла замуж, чтобы избежать скандала и не испортить репутацию Джульетте. Возможно, мало-помалу вся эта сумятица уляжется, и жизнь снова вернется в свою колею. Или хотя бы станет напоминать прежнюю.
Однако ее уверенность в том, что она поступила правильно, помогла Мелисанде ненадолго. Стоило оказаться в столовой и сдержанно поздороваться с матерью и теткой — мужчины уже разошлись по своим делам, — как ей на глаза попались свежие газеты. Они пестрели сплетнями о скандальном замужестве Мелисанды Сент-Клер. Цепенея от ужаса, она читала одну статью за другой.
От колонок записных сплетников ничего хорошего ждать не приходилось, однако попадались и вполне серьезные отчеты с детальными описаниями их пресловутого путешествия из Мерстана в Лондон — с фактами и именами. Ее спутника охарактеризовали как «американца без связей в обществе». Вроде бы ничего обидного, но одной этой двусмысленной фразы было достаточно, чтобы всему миру стало ясно, что этот человек ничтожество, пустое место. Его подобрали на улице только для того, чтобы замять скандал.
При этом все дружно молчали о расторгнутой помолвке с лордом Беллингемом, наследником герцога Мерстана. Наверняка Беллингем пустил в ход все свои связи, чтобы не допустить огласки этой пикантной подробности захлестнувшего город скандала, но можно было не сомневаться, что всякий раз упоминание ее имени только подливает масла в огонь. Мелисанда имела некоторое представление о том, каков граф Беллингем в гневе, и даже думать боялась о том, какой может быть его месть.
Если до сих пор были опасения, что чета Патриков не будет вхожа в высшие круги лондонского общества, то теперь стало совершенно ясно, что они превратились в изгоев. Им никто не станет наносить визиты, на столе в передней не будут лежать карточки, присланные приятелями и знакомыми, и даже друзья Фелисити, столкнувшиеся с ними на улице, станут отворачиваться. Ощущение оторванности и одиночества, усугубленное греховными воспоминаниями о наслаждениях предыдущей ночи, заставило Мелисанду еще сильнее страдать от унижения.
После завтрака, с трудом заставив себя хоть немного подкрепиться, Мелисанда с матерью и теткой перешла в гостиную, оставаясь во власти смешанных чувств и не зная, как ей себя вести. Память о прошедшей ночи не давала ей покоя, и под конец бедняжка окончательно уверилась, что получать такое удовольствие от благословенного Богом союза — смертный грех. Точно так же, как несколько часов назад она упивалась своим восторгом, так теперь мучилась от сознания вины.
Неужели она действительно согрешила? Нет, не может быть! Она всего лишь исполняла супружеский долг. Но ее смущало то, что это сладострастное безумие меньше всего походило на долг и бремя семейных обязанностей. По ее понятиям, человек не имел права испытывать удовольствия, выполняя долг.
Мелисанде ужасно хотелось обратиться за советом к тетке, но рядом сидела ее мать, и она ни за что не посмела бы обсуждать при ней такие вещи. Интересно, довелось ли Фелисити испытать со своим мужем что-то похожее? Мелисанда была наблюдательна и давно заметила необычно нежные узы, существовавшие между этими немолодыми супругами. Они никогда не упускали возможности обменяться мимолетными ласками, когда считали, что их никто не видит, и целовались на прощание, даже если расставались всего на несколько минут.
В свою очередь, ее собственные родители почти не разговаривали друг с другом, за исключением тех случаев, когда необходимо было обсудить предстоявшие дела.
Ей пришлось напомнить себе, что сейчас не это главное. И вряд ли кому-то есть дело до того, приятны ей или нет ласки мистера Патрика… то есть Флинна.
Главное сейчас то, что никто не явился с визитом, чтобы поздравить новобрачных. Ни один человек. О них позабыли даже старые друзья, считавшиеся самыми преданными. Не было видно ни одного из многочисленных знакомых ее тетки, вечно толпившихся в этой гостиной в приемные дни. Не пришли и те, кто считал себя друзьями ее родителей. Мелисанда узнала совершенно случайно, что мать еще накануне разослала им краткие приглашения, сообщая о том, что она ненадолго приехала в город и сегодня «будет дома». Никто не явился и не написал в ответ.
И так будет и впредь. Отныне и навсегда ей придется мириться с общественным равнодушием. Нет, даже хуже, чем с равнодушием. Мелисанда вспомнила, как однажды в Гайд-парке встретила женщину, запятнавшую себя недостойным поведением. Все приличные люди делали вид, что не замечают ее, и спешили перейти в другую аллею. Наверное, то же самое произойдет и с ней.
Несомненно, потому что она не просто запятнала себя недостойным поведением. Она еще и вышла замуж за человека, считавшегося полным ничтожеством. Можно было замять скандал, исчезнув на время из общества и вернувшись позднее в качестве жены добропорядочного солидного гражданина. Но позорный брак с мистером Патриком раз и навсегда заклеймил ее, сделал отщепенкой. Этого было достаточно и без ее трехдневного исчезновения и так называемого похищения.
Мелисанда как раз взяла со стола новую газету, надеясь спрятать от тетки и матери полные слез глаза, когда двери отворились и в гостиную вошел дворецкий.
Она едва следила за его продвижением краем глаза, поскольку была совершенно уверена, что старик направляется к хозяйке дома, но когда он неожиданно остановился возле ее кресла, не сразу нашла в себе силы справиться с растерянностью.
— Вам письмо, мадам, — сообщил дворецкий с поклоном. Только теперь она заметила конверт на серебряном подносе.
Дорогая веленевая бумага была запечатана большой печатью из синего сургуча. На конверте значилось: «Миссис Патрик». Она взяла письмо, не скрывая трепета, и вопросительно посмотрела на непроницаемую физиономию дворецкого.
— Благодарю, — сказала Мелисанда. Он снова поклонился и вышел.
Стоило ей разглядеть герб на печати — и она чуть не разрыдалась. Это был герб Мерстанов. Можно было заранее сказать, что письмо содержит претензии, высказанные самим герцогом. Бедняжка застыла неподвижно, не смея взломать печать.
Она подняла затравленный взгляд и обнаружила, что и мать, и тетка караулят каждое ее движение. Очевидно, миссис Сент-Клер по ее лицу первая поняла, что ничего хорошего ждать не приходится.
— Мелисанда, что это за письмо? Кто его прислал? — спросила она.
Мелисанда еще раз посмотрела на тетку и перевела взгляд на конверт.
— Это от Мерстана. — Она громко сглотнула, держа конверт на весу, как будто он мог внезапно вырваться и улететь. — Скорее всего это выговор, не вижу смысла его открывать.
— Но ведь ты же не знаешь наверняка, — возразила тетка. — Я бы на твоем месте поинтересовалась.
Мелисанда крепко сжала дрожащие губы. Сейчас ей больше всего хотелось выплакать свое горе, как делает ребенок, разбив коленку и надеясь получить помощь и утешение у своей матери. Она с немой мольбой посмотрела на мать. Неужели она не понимает, что с ней происходит, и не избавит от нового унижения? Но миссис Сент-Клер лишь сурово сдвинула брови, кивнула на конверт и холодно произнесла:
— Открой его, дорогая, лучше уж прочесть его сразу и покончить с этим.
Нет, это выше ее сил! Мелисанду подмывало сию же минуту бежать, скрыться от всего мира, чтобы больше никто не смог втоптать ее в грязь. Она отправится во владения сэра Томаса Кромли, чтобы жить в его коттедже и закончить свои дни в гордом одиночестве. Ей ничего, ничего не нужно от этого мира! Там она не будет подвергаться оскорблениям со стороны так называемых добропорядочных граждан, считавших себя вправе смотреть на нее свысока только потому, что им самим не приходилось выбирать между браком с хладнокровным убийцей и браком с ничтожеством. Это общество слишком закоснело в своем надутом чванстве, и она не желает иметь с ним ничего общего!
Конечно, никто из этих уважающих себя снобов в жизни не поверит в то, что Беллингем способен на убийство — включая и ее тетку! Но Мелисанда знала, что он способен на все. Она успела заглянуть ему в глаза и понять, как он жесток.
Итак, она заставила себя взять в руки письмо и осторожно взломала печать. Извлекла из конверта карточку и ошеломленно уставилась на неровный старческий почерк. Неужели старый герцог так разгневан, что сам взялся за перо? Но для выговора послание показалось слишком коротким, и у нее немного отлегло от сердца. Напрягшись всем телом от страха, она прочла письмо.
От неожиданности у нее перехватило дыхание. Она растерянно посмотрела на тетку, а потом на мать.
— Глазам своим не верю… — вырвалось у нее.
— Что там такое? — Ее мать чуть не свалилась с кресла, резко подавшись вперед, чтобы выхватить у Мелисанды письмо и прочесть его самой. В отличие от миссис Сент-Клер лицо тетки оставалось спокойным.
— Он приглашает нас на чай… — Рука Мелисанды так и повисла в воздухе, лишившись письма, которым жадно завладела ее мать. Но Мелисанда даже не посмотрела в ее сторону. Она не сводила глаз с Фелисити. — Герцог Мерстан пригласил нас с мистером Патриком на чай.
— Очень мило с его стороны, — сдержанно улыбнулась тетка.
— Это что, сон? — растерянно пробормотала Мелисанда. Но тут ее сердце тревожно екнуло. — Или это означает лишь то, что он пожелал сделать выговор нам обоим с глазу на глаз?
— Нет, это не в его правилах, — заверила тетка.
— Так оно и есть! — с придыханием прошептала миссис Сент-Клер. — Он приглашает их завтра на послеполуденный чай. Просто поверить не могу в такое счастье! — Она лелеяла кусок веленевой бумаги так нежно, как будто держала в руках птицу. Мелисанда даже заметила, как дрожат от благоговения ее руки.
— Значит, ты настолько хорошо знакома с ним, тетя Фелисити, — удивилась Мелисанда, — что можешь судить, что в его обычаях, а что нет? А вдруг ты ошиблась и он все-таки захотел отчитать меня лично?
— Я знаю его характер, — возразила Фелисити. — Такой человек, как он, не станет по собственной воле устраивать столь неприятную сцену в собственном доме. Да, он может погорячиться, но никто никогда не упрекнул бы его в злопамятстве.
— Но… — Мелисанда снова посмотрела на письмо в руках у своей матери, — мне не верится, что он собирается поздравить меня со свадьбой. Ведь я оскорбила его родного племянника. А зачем еще приглашать меня на чай? Мы ведь даже не знакомы!
— Тебе следует просто пойти туда и выяснить все самой, — отвечала тетка.
— Но я понятия не имею о том, как мне себя вести и что говорить. Следует ли принести ему извинения? Мне не хотелось бы без необходимости напоминать об этом неприятном моменте. — Она умолкла, задумавшись. — Послушай, а вдруг он… он, часом, не выжил из ума?
— Ну ты и скажешь! — рассмеялась тетка. — Нет, он не выжил из ума, можешь не сомневаться.
— А ты давно виделась с ним в последний раз? — совершенно серьезно выпытывала Мелисанда. — Он ведь очень старый. Вот, полюбуйся сама, какой у него корявый почерк!
— Я уверена, что это не его почерк. Скорее всего карточку надписал его поверенный, Лурдс. И я видела герцога совсем недавно, так что можешь не опасаться.
— Какая честь! — проговорила наконец миссис Сент-Клер, все еще не в силах оторвать взгляд от драгоценного письма. — Послеполуденный чай с герцогом Мерстаном…
Флинн в тот день вернулся домой довольно поздно. Фелисити настояла на том, что ему следует обзавестись приличным гардеробом, и отправила его в город в сопровождении своего лакея, снабдив обоих подробными инструкциями. Мелисанда не поверила своим ушам, когда узнала, что отец беспрекословно согласился оплатить все расходы из своего кармана. Скорее всего он сделал это из тех соображений, что мистер Патрик еще сильнее опозорит его, если появится на людях в своем странном наряде.
Мелисанда сидела в большой гостиной и слышала, как он вошел в дом. Она неподвижно застыла, делая вид, что читает книгу, пока Флинн снимал в передней шляпу, перчатки и пальто. Как только с этим было покончено, он поспешил присоединиться к своей молодой жене.
— Привет! — Он вошел в комнату со своим обычным небрежным приветствием и белозубой улыбкой.
Мелисанда оторвала взгляд от книги.
— Здравствуй! — Она нарочно оставила гореть лишь одну лампу, надеясь скрыть предательский стыдливый румянец на лице. Ей пришлось снова уткнуться в книгу, чтобы не выдать свое смущение.
Он сел на диван напротив, упираясь локтями в колени.
— Как ты себя чувствуешь? — многозначительно спросил Флинн, склонив голову.
Она заставила себя ответить на его взгляд и тут же почувствовала, как по жилам пробежали первые искры томного огня, пожиравшего ее прошлой ночью.
— Хорошо, а как прошел твой день?
— Лучше не бывает! — Он снова широко улыбнулся. Похоже, он совершенно не испытывал неловкости от того, что совершил. — Я накупил целую кучу всякого барахла — и все за счет папули Сент-Клера!
— Должна признаться, меня удивляет такая щедрость, — хмуро заметила она. — Папа был… довольно сердит на тебя, на нас обоих.
— Это точно! Ну что ж, наверное, ему захотелось, чтобы я хотя бы выглядел прилично! К тому же он ясно дал мне понять, что в свое время вычтет с нас все до пенни. Но, по крайней мере на данный момент, ты можешь больше не стыдиться моего внешнего вида!
У Мелисанды горло перехватило судорогой. Она чуть не разрыдалась при мысли о том, что ей все равно придется стыдиться такого супруга, хотя его внешний вид действительно стал безукоризненным. Ведь он как был, так и остался никем, пустым местом, ничтожеством, и жить им придется на подачки ее отца. Его никогда не примут в приличное общество!
Но в эту минуту, когда он сидел так близко и улыбался своей неотразимой улыбкой, лукаво сверкая синими глазами, особенно выразительными в мягком свете лампы, ей с трудом верилось в то, что приличное общество так уж важно для их совместной жизни. Самое важное — это, конечно, его доброта. Данное обстоятельство как-то забылось в плотском угаре прошлой ночи, но, по мере того как Мелисанда не спеша восстанавливала в памяти его поступки, ее все больше поражало проявленное им терпение и чуткость. Ей даже подумалось, что таким нежным и чутким может быть лишь человек, который тебя любит. Хотя, конечно, она тут же отмела эту смешную мысль. И встряхнулась, возвращаясь с небес на землю.
— Я рада это слышать. К тому же, насколько я помню, тебе казались неудобными старые вещи. Скажи, как ты чувствуешь себя теперь? Лучше, чем прежде?
— В общем-то да. — Он с удовольствием окинул взглядом свой наряд. — Мне и самому не верилось, что вещи окажутся такими удобными. Наверное, дело в том, что смокинги не положено таскать мокрыми.
— Ты очень хорошо смотришься. — Она проследила за его взглядом.
Он был так доволен этой похвалой, что Мелисанда не выдержала и улыбнулась:
— А у меня новости. — Она закрыла книгу у себя на коленях и положила руку на обложку. — Они настолько необычные, что мне самой все еще верится с трудом. Нас пригласил на чай… — Флинн старательно изобразил, что весь обратился в слух, и она сделала многозначительную паузу, — герцог Мерстан! В свой городской особняк.
— Мерстан! — Удивление на его лице сменилось озабоченностью. — Надеюсь, ты не хочешь сказать, что Беллингем…
— Ох нет, ну что ты! — Мелисанда покачала головой, стараясь выглядеть веселой и уверенной в том, что эта новость не несет в себе никакой угрозы. — Он всего лишь наследник титула! Но старый герцог, лорд Мерстан, все еще жив и сейчас находится в городе. Он сегодня прислал письмо и пригласил нас на чай. Конечно, я немедленно ответила ему согласием.
— Чего он хочет? — Флинн все еще выглядел озабоченным. — Ведь он наверняка не в восторге от того, что мы натворили, верно? Или я чего-то не понимаю?
— Нет… то есть я так не думаю. — Мелисанда в замешательстве открыла книгу и разгладила страницы. — Честно говоря, поначалу мне тоже стало не по себе, но тетя Фелисити убедила меня, что он не такой человек. Он не станет… лишний раз давать волю гневу.
— Не станет давать волю гневу?
— Да, значит, нам следует отправиться к нему и узнать, чего он хочет.
— Хм-м… — рассеянно процедил Флинн, разглядывая свои сплетенные пальцы.
— Я не думаю, что нам там что-нибудь грозит.
— Как бы не так! — Он посмотрел на нее и добавил: — Да ты взгляни в зеркало! У тебя на лице написано, как ты «не думаешь»!
— Но я действительно не боюсь!
— Да будет тебе, Мелисанда! Зачем врать самой себе…
— Я не вру! — Она с шумом захлопнула книгу и швырнула ее на стол. — Я просто стараюсь вести себя сдержанно и рассудительно. — От волнения ей не сиделось на месте. Она встала и отошла к камину. — Тетя Фелисити сказала мне совершенно определенно, — продолжала Мелисанда, нарочно отвернувшись и следя за своей интонацией, — что лорд Мерстан — милый и воспитанный человек.
— До того милый, что сделал своим наследником Беллингема? Что-то мне не верится!
— Это его обязанность перед родом, — строго напомнила Мелисанда. — Человек не вправе назначать наследников по собственному выбору. Он обязан передать титул самому близкому родственнику мужского пола. И так получилось, что этим человеком оказался Беллингем.
— И все же я не верю, что герцог ничего не мог поделать!
— Ты просто ничего не понимаешь в геральдике, у вас в Америке нет титулованных особ.
— Еще один серьезный довод в пользу того, чтобы вернуться, — сердито буркнул Флинн.
Мелисанда восприняла его слова совершенно серьезно и не на шутку испугалась. Она как-то не подумала о том, что он пожелает вернуться в Америку. Не дай Бог он вдобавок захочет взять и ее с собой! Она не может с ним поехать! Она просто не поедет — и все! Она не представляла себе, как будет жить без Джульетты, без Дафны, без своих родителей и Фелисити. Не говоря уже о ее друзьях… и только тут она вспомнила о своем плачевном положении и о том, что у нее больше нет друзей. И что никто в этом городе не захочет поддерживать с ней знакомство. И что она напрасно волнуется, потому что жизнь в глуши, во владениях какого-то там сэра Томаса, ничуть не лучше путешествия в Америку.
И все же Мелисанда ничего не могла с собой поделать и взмолилась чуть не плача:
— Я не поеду, ты понял?
— Куда не поедешь? — всполошился он. — На чай?
— Нет! Я ни за что не поеду в Америку! Я не поеду, будь ты хоть трижды моим мужем! Делай со мной что хочешь, хоть режь меня на куски, но я не оставлю своих родных! Пойми, здесь мой дом!
— Мелисанда… — начал было он.
— И можешь не напоминать мне о моих обязанностях! Я даже думать об этом не желаю! Конечно, я знала, что ты американец, но я никогда не предполагала, что тебе приспичит вернуться на родину! Моя родина — здесь и только здесь, это тебе понятно? И я не могу ее покинуть!
— Но я и не предлагал тебе ехать в Америку, — ласково произнес Флинн, подходя к ней вплотную.
— Что?.. — Мелисанда подняла на него заплаканные глаза.
— Ты не могла бы вернуться ко мне домой, даже если бы захотела, — сказал он. — Помнишь, что я рассказал тебе о двадцатом веке? Я знаю, ты все еще мне не веришь. Ты просто не можешь мне поверить, это какое-то безумие… Но отправиться со мной назад в будущее ты не сможешь, так что и волноваться не о чем. — Он взял ее за руку и посмотрел на нее так ласково, так нежно, что Мелисанде тут же захотелось броситься к нему на грудь.
Конечно, он сумасшедший. Ей пришлось напомнить себе об этом, чтобы не поддаться слабости. Даже теперь ему не надоедает твердить о своем будущем. Удивительно, ведь во всем остальном Флинн ведет себя как совершенно нормальный человек. Почему же он с таким упорством цепляется за свои нелепые заблуждения?
— Но и ты, — рассудительно возразила она, — не можешь по своему желанию вернуться в это самое будущее, о котором столько говоришь. Правильно? — Она понятия не имела о том, что он вбил себе в голову на этот счет, но ее абсолютно не устраивала даже призрачная возможность остаться в одиночестве в сельской глуши, лишившись всего, даже мужа. Выйти за него, а потом остаться на бобах — это что же, двойное унижение? Нет, на такое она не согласна!
— Успокойся. — Он обнял ее за плечи, и Мелисанда позволила себе немного расслабиться. — Кажется, мы обсуждали приглашение на чай, так при чем тут Америка?
— Ох, я и сама не знаю! Наверное, я тоже схожу с ума.
— Ты просто пережила сильное потрясение. Иди сюда, присядь. Принести тебе вина или чего-нибудь еще? Вы, ребята, вообще пьете что-нибудь для собственного удовольствия?
Мелисанда невольно улыбнулась. Если привыкнуть и не обращать внимания на неправильно составленные предложения и жуткие ошибки, его речь можно было счесть даже очаровательной.
— Чаще всего шерри, хотя джентльмены обычно предпочитают коньяк. — Она сделала глубокий вдох и решительно отстранилась, демонстрируя независимость и выдержку. — Но мне ничего не нужно. Спасибо. Мне уже лучше.
— Ну а мне, думаю, глоток коньяка будет очень кстати. А если ты все-таки беспокоишься из-за того, что ждет нас завтра — сказал Флинн с трогательной уверенностью, — просто положись на меня и позволь мне вести разговор. Уж мне-то отлично известно, как надо обращаться с влиятельными личностями.
— Не думаю, что это будет мудрым поступком, — возразила Мелисанда, — особенно из-за твоей… мании.
— Моей мании? — Флинн остановился на полпути к бару с напитками.
— Да… Ну, по поводу будущего. — Она с чинным видом расправила оборки на платье и присела на краешек дивана. — Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос.
— Какой еще вопрос?
— По поводу того самого «будущего», о котором ты без конца вспоминаешь. Ты ведь не собираешься возвращаться туда, по крайней мере в то место, откуда явился? Ты намерен жить здесь, со мной, не так ли?
— Мелисанда, — ласково сказал Флинн, возвращаясь и садясь напротив нее на стул, — я уже говорил, что знаю, что ты мне не веришь, но рано или поздно я непременно вернусь туда, откуда пришел, и произойдет это совершенно неожиданно.
И снова Мелисанду охватила дикая паника. Она старалась уверить себя, что это вовсе не страх потерять его, Флинна. Конечно, ей просто не хочется снова оказаться в проигрыше.
— Ты собираешься меня бросить? — Как она ни старалась, голос ее звучал жалобно и звонко, выдавая снедавшую ее тревогу. — Но тогда зачем было на мне жениться?
— Затем, что ты нуждалась во мне так же, как и я в тебе, — ответил он в явном замешательстве.
— А теперь ты готов просто исчезнуть? Бросить меня одну? — Мелисанда чуть не плакала. Это нечестно, она не может одна справиться со всеми бедами! Не может, и все!
— И тем не менее я должен вернуться. — Он тяжело вздохнул. — Я просто не вижу возможности остаться здесь навсегда. Ты и сама отлично знаешь, что мне здесь не место.
Она вскочила — даже когда тетка сообщила, что ее репутация испорчена, ей не было так страшно. Но сейчас она не в состоянии была смириться с мыслью о том, что ей придется одной нести бремя отчуждения, что ей придется жить и стареть в полном одиночестве. Ведь даже Джульетта не сможет навещать ее достаточно часто после того, как найдет себе респектабельного мужа. И от горя Мелисанда раньше времени превратится в никому не нужную старую ведьму.
— Огромное тебе спасибо за то, что так своевременно меня предупредил! — выкрикнула она, давая выход своему отчаянию. — Как раз после свадьбы и брачной ночи! Наверное, у тебя где-нибудь припасена еще одна супруга, вот ты и сочинил эту сказочку о путешествии во времени! Ты мне отвратителен! Ты самый бессердечный, жестокий, грязный мужлан!
— Может быть, я действительно должен был предупредить тебя заранее, — начал Флинн, вскочив на ноги. Видно было, что он тоже вот-вот взорвется. — Но позволь заметить, что и ты ни словом не упомянула о том, что лишена наследства! Если я не ошибаюсь, ты считаешь, что я женился на тебе исключительно ради денег! Весьма своевременная забывчивость, не так ли? Не сказать мне о том, что их у тебя не было и нет!
Мелисанда побледнела, чувство вины было настолько острым, что моментально заглушило гнев.
— Кто тебе сказал?
— Фелисити. Что, будем дальше отпираться? Мелисанда скрипнула зубами от ярости. Да как он смеет повышать на нее голос? Только что он сам грозился бросить ее, и она не сомневалась, что стала не нужна ему из-за отсутствия денег, а теперь пытается осуждать ее за обман! Да ведь это он сам каждым своим поступком, каждым словом вынудил ее прибегнуть к обману!
— Нет, я не буду отпираться.
— Вот и выходит, что у каждого из нас есть свои маленькие тайны, не так ли? — сурово заключил Флинн, скрестив руки на груди.
Недолгий путь до особняка Мерстана на Парк-Лейн превратился для Мелисанды в настоящую пытку, и Флинн это понимал. Иначе она ни за что не снизошла бы даже до светской беседы. После их ссоры вечером она заперлась от него в спальне, и Флинну пришлось провести ночь в их гостиной. Он не винил ее за упрямство и ложь и даже думал, что, может, так оно и к лучшему. Если она будет на него злиться, то только обрадуется, когда он исчезнет, вернувшись домой.
Мелисанда не в силах была оторваться от окна экипажа. Ей казалось, что даже за стенками кареты она чувствует на себе любопытные взгляды зевак. Как назло, день выдался погожий, и на улице было полно других карет. Мелисанда знала, что все они направляются на прогулку в Гайд-парк. И чем ближе они подъезжали к Парк-Лейн, тем больше любопытных глаз провожало их карету.
Раз или два Мелисанда заставила себя отвернуться от окна и сесть прямо, но уже через секунду она и сама не замечала, как ее взгляд снова устремлялся на улицу. Однажды ей даже показалось, что она видела, как какой-то человек остановился и стал тыкать в их сторону пальцем. Затем ей на глаза попалось скопление модных экипажей на перекрестке. Она живо представила, как злорадно перешептываются их пассажирки, пряча лица за широко раскрытыми веерами.
— Ох, это невыносимо!.. — вырвалось у нее.
Флинн выглянул из окна со своей стороны, но не заметил ничего особенного — подумаешь, кареты едут по улице. Иногда тот или иной человек оглядывался в их сторону, но это не создавало у него впечатления, будто на них глазеет весь свет.
— Не сомневаюсь, все эти люди предвкушают, как мы сейчас поедем кататься по парку, — простонала она. — И обсуждают, какое у меня будет лицо, когда они гордо отвернутся и не станут со мной здороваться! Ох, как же я ненавижу этот Лондон! Эти бесконечные сплетни и интриги! Ну что ж, надеюсь, они проследят за нами достаточно внимательно и не пропустят момент, когда мы выйдем у дома герцога Мерстана!
Они повернули на Парк-Лейн, и вот тут Флинн не мог не согласиться, что уличное движение буквально замерло, стоило им остановиться у крыльца герцогского особняка. Флинн поднялся первым, как ему было велено, и дождался, пока лакей откроет дверцу, чтобы выйти из кареты. Затем повернулся и, подал руку даме.
В очередном немыслимом туалете из белого атласа и плаще с меховым подбоем она смотрелась просто потрясающе. Он и сам почувствовал себя приподнято, хотя весь его наряд, включая белые перчатки, создавал ощущение затянувшегося карнавала. Он нарядился джентльменом и собирался вести себя как можно респектабельнее в надежде на то, что это поможет обеспечить Мелисанде достойное будущее.
Они поднялись по широкой парадной лестнице герцогского особняка, и дверь распахнулась еще до того, как Флинн успел взяться за дверной молоток. Начало было многообещающим. Флинн не удержался, повернулся и помахал рукой толпе зевак, наблюдавших за их визитом. Как это ни забавно, один из них машинально помахал в ответ, прежде чем сообразил, что делает.
— Позвольте ваш плащ, мадам? — прогудел древний дворецкий, ссутулившийся под бременем лет.
Мелисанда величаво кивнула и позволила себя раздеть. Ее вид в новом платье заставил Флинна замереть от восторга. Оно так выгодно подчеркивало прелести ее фигуры, что казалось воздушной оправой, заключавшей в себе настоящее чудо света. Зато без шляпы, на его взгляд, вполне можно было обойтись. Это громоздкое сооружение из страусовых перьев больше всего напоминало какую-то дикую тварь, облюбовавшую в качестве насеста макушку его жены. Слава Богу, она сняла шляпу и отдала дворецкому, как только он принял ее плащ.
Флинн так увлекся, любуясь своей женой, что старику пришлось пару раз прокашляться, напоминая о своем существовании. Его терпение было вознаграждено, и Флинн отдал дворецкому свою шляпу и перчатки.
— Его светлость сейчас спустится к вам. Не соблаговолите ли присесть? — Он проводил их в гостиную с необъятной высоты потолком, по мнению Флинна, здесь было никак не меньше пятидесяти футов, и с устрашающих размеров камином, в котором полыхало жаркое пламя Стены украшали картины, конечно, исключительно масляные полотна, показавшиеся выдающимися даже такому неискушенному критику, как Флинн. Его внимание привлек портрет женщины с необычно темными, почти черными волосами. Дама сидела в комнате, очень похожей на эту самую гостиную. Рядом стоял мальчик, положив руку ей на плечо.
Дворецкий вышел. Мелисанда с Флинном молча стояли посреди гостиной.
— Довольно миленькое местечко, — заметил Флинн, осмотревшись. Вся эта мебель на тонких ножках, покрытая затейливой резьбой, показалась ему не только необычайно дорогой, но еще и хрупкой. Он так и не решился опуститься на стул: а вдруг сломается под его тяжестью?
— Исключительное, — подтвердила Мелисанда, приблизившись к женскому портрету. — Она такая красивая, правда? По-моему, это его жена.
— Да. — Флинн тоже взглянул на портрет, довольный уже тем, что Мелисанда сама с ним заговорила. — Она настоящая красавица.
Повинуясь внезапному порыву, он вдруг подался вперед, внимательно всматриваясь в портрет. Темные брови неизвестной красавицы были выгнуты тонкими дугами, а губы, казалось, вот-вот раздвинутся в ласковой улыбке. Мальчик рядом с ней выглядел необычайно серьезным. Его волосы были почти такого же темного оттенка, как и у женщины, но глаза поражали своей прозрачной голубизной.
— Что с ней случилось? — поинтересовался Флинн.
— О, она давным-давно умерла, как и этот мальчик. — Мелисанда наклонила голову, любуясь портретом. — Он и здесь кажется очень грустным, правда? Говорят, герцог любил свою жену больше жизни.
Дверь у них за спиной отворилась, и они увидели старика в инвалидном кресле на колесах. Кресло толкал перед собой другой старик. Флинн моментально сообразил, что за креслом идет тот самый джентльмен, который присутствовал на свадьбе и сидел за обедом рядом с Фелисити. Значит, миссис Кастербрук тоже приложила руку к этому странному приглашению на чай?
— Ваша светлость, — начал человек, приглашенный на их свадьбу, обращаясь к старику в кресле, — позвольте представить вам мистера и миссис Патрик. — Он поднял на молодоженов выцветшие глаза и сообщил: — Мистер и миссис Патрик, перед вами его светлость герцог Мерстан.
Мелисанда тут же присела в самом глубоком реверансе, и Флинн, уловив краем глаза ее движение, почти вовремя успел поклониться. Когда они выпрямились, старик в инвалидном кресле взмахнул узловатой рукой в сторону дивана и предложил:
— Прошу вас, садитесь. — Его голос оказался удивительно звучным и хорошо поставленным.
Мелисанда изящно проследовала к дивану и присела в уголке. Флинн устроился было рядом, но тут же вынужден был вскочить, чтобы вытащить из-под себя фалды фрака. Он покосился на герцога и заметил, как тот в недоумении задрал бровь.
Флинн давно не чувствовал себя таким скованным. Ему было не по себе под чересчур пристальным взглядом прозрачных синих глаз герцога Мерстана. Почему-то именно его персона целиком поглотила внимание старого вельможи, несмотря на то что рядом с ним находилась самая красивая женщина в Англии, вдобавок оставившая с носом его родного племянника.
— Для меня великая честь знакомство с вами, сэр, — начал он, не в силах и дальше терпеть напряженное молчание.
Герцог сурово прищурился и сказал:
— Мистер Патрик, — достаточно было услышать его голос, чтобы понять: этот человек привык повелевать окружающими и всегда добивается своего, — я хотел бы знать, откуда вы к нам приехали?
Флинн с трудом сумел подавить тяжелый вздох. Как ему надоел этот вопрос! Пришлось напомнить себе, что он собирался произвести на этого типа благоприятное впечатление.
— Из Америки, сэр, из столицы этой страны.
— Из Вашингтона, — уточнил герцог, не спуская с него глаз.
— Совершенно верно.
— Сколько вам лет?
— Тридцать три, — немного удивившись, ответил Флинн. Старик кивнул и продолжил:
— А когда у вас день рождения?
Как всегда, Флинн решил по возможности говорить правду — до того момента, пока она не станет казаться этим людям бредом сумасшедшего.
— Я не могу сказать точно. Мои родители говорили, что мой день рождения шестого сентября, но я не думаю, что они были в этом уверены.
Герцог и другой старик обменялись многозначительными взглядами.
— Вы сказали, шестого сентября? — переспросил второй старик.
— Да. — Флинн с облегчением обратился к нему. Говорить со слугой было намного легче, чем с господином. — Простите, вы не представитесь мне еще раз? Я знаю, что нас познакомили на свадьбе, но плохо запомнил ваше имя.
— Лурдс, к вашим услугам, сэр, — произнес старик с почтительным поклоном.
— Мистер Лурдс, рад новой встрече с вами.
— И я тоже рад видеть вас, сэр.
Стариковские глаза были такими водянистыми, что Флинну даже показалось, будто они полны слез. Интересно, Лурдс хоть что-нибудь видит?
— Вернемся к дате шестое сентября, — напомнил герцог. — Почему вы считаете, что ваши родители не знали точной даты вашего рождения?
— Они меня усыновили, а шестого сентября меня нашли — по крайней мере они так говорили.
— Вас нашли? — Герцог так и впился в него глазами. Флинн исподтишка перевел дух. Каждый раз, когда его вынуждали обсуждать с посторонними эту тему, в груди возникала острая боль. Наверное, именно так чувствуют себя люди, страдающие сердечными приступами, И если такой приступ случится с ним прямо сейчас, он умрет на месте. Медицина девятнадцатого века могла похвастаться разве что пиявками да искусством повивальных бабок — если он правильно запомнил школьный курс истории.
— Да, меня нашли. Собственно говоря, это случилось где-то неподалеку от Мерстана. Вот почему считалось, что я родом из тех мест. Но никто меня не искал и никто не заявлял о пропаже, и тогда родители сочли возможным забрать меня с собой в Америку.
Теперь и Мелисанда уставилась на него так, будто видела в первый раз. Он всей кожей ощущал ее напряженный взгляд.
Герцог заметно помрачнел.
— Это абсурд, — грубо буркнул он, обращаясь к Лурдсу. — Его просто научили, что нужно говорить, вот и все.
— Сэр, да вы только посмотрите на него! — горячо шептал Лурдс, наклонившись к самому его уху. — Но возможно, вы не в состоянии рассмотреть…
— Я в состоянии рассмотреть все, что нужно! — раздраженно перебил его герцог.
Мелисанда с Флинном украдкой переглянулись, и Мелисанда показала глазами на портрет у него за спиной. У Флинна появилось смутное ощущение, что он не поставлен в известность о каком-то важном обстоятельстве, придававшем смысл этому странному допросу.
— Как вы получили свое имя? — спросил герцог, снова пригвоздив его к месту своими необычными глазами.
— Патрик — фамилия моего приемного отца.
— Нет, нет, — герцог нетерпеливо тряхнул головой, — я же спросил об имени! Почему ваши родители вас так назвали?
— Флинном? — Он сделал глубокий вдох. Ему совершенно не улыбалось выворачиваться наизнанку перед каким-то старикашкой. — Судя по всему, именно так я назвал себя, когда очутился… когда меня нашли мои родители.
Лурдс издал какое-то невнятное восклицание, и все обернулись к нему, но он успел отвернуться, делая вид, что закашлялся, и спрятал лицо за носовым платком.
— Извините, — произнес он через минуту. — Весенняя погода так обманчива…
— Аллергия, — с сочувствием кивнул Флинн. — Я тоже от нее страдаю, но только осенью.
— Аллергия? — опешил Лурдс.
— Это все пыльца, ну, она летит с деревьев. От нее у с слезятся глаза и течет из носа. — Слишком поздно Флинн сообразил, что в девятнадцатом веке доктора понятия не имели о том, что такое аллергия.
— Что это еще за чертовщина? — не выдержал герцог.
Флинн поспешно оглянулся на него. В груди зашевелилась неясная тревога: внимание, он делает что-то не так!
— Ничего особенного. Это просто… я однажды слышал об этой штуке.
— Терпеть не могу пустой болтовни, — заявил герцог, всем своим видом выражая неодобрение. — Сколько лет вам было, когда ваши родители вас «нашли»?
— Пять или шесть. — Флинн неопределенно повел плечами. — Никто не мог сказать точно.
— А вы могли бы вспомнить что-то из того, что было до вашего усыновления? — поинтересовался Лурдс.
— Нет! — автоматически отрезал Флинн.
— Вы ответили слишком поспешно, — заметил герцог. — Неужели вы даже не пытались хоть что-нибудь вспомнить?
Флинн мысленно застонал. Он и сам не ожидал, что его попытка говорить правду породит вопросы, способные задеть его за живое. Вот уже много лет ему даже в голову не приходило оживлять память о тех временах, когда он еще не был сыном Нейла Патрика. Он запретил себе возвращаться к этим воспоминаниям. Он так отгородился от прошлого, что иногда сам с трудом верил в то, что когда-то все было по-другому. И сейчас ему требовалось все мужество и самообладание, чтобы выдержать этот допрос. — Нет, я никогда не пытался ничего вспоминать. Что было, то прошло. Я никогда не понимал тех людей, которые без конца цепляются за прошлое.
Лурдс и герцог вполголоса обменялись краткими фразами, но Флинн не расслышал ни слова. Хорошо, если старики решили оставить его в покое и приступить наконец к Мелисанде. Он по-прежнему был уверен, что не он, а она является объектом их интереса в качестве особы, удравшей из-под венца от их наследника.
Может быть, в девятнадцатом веке существовала такая техника допроса — ходить без конца вокруг да около, чтобы окончательно запугать обвиняемого?
— С вашего позволения, мистер Патрик, мы бы хотели попросить вас изменить своим правилам и попытаться что-нибудь вспомнить. — Судя по его виду, герцог не сомневался в том, что его «просьба» будет выполнена. Флинну стало совсем худо.
— Честно говоря, я не понимаю, зачем это нужно, — с запинкой произнес он. — При всем моем уважении к вам, ваша светлость, это все-таки мои личные воспоминания. И я не понимаю, почему они вас так интересуют.
Герцог продолжал буравить его взглядом. Флинн решил, что его прозрачные синие глаза кажутся ему необычными потому, что выглядят слишком молодыми на таком старом лице.
— А вы все-таки уважьте старика, — наконец промолвил Мерстан и откинулся в своем кресле, сложив руки на животе.
Флинну стоило больших усилий выдержать его взгляд. Большинство его ранних воспоминаний было связано с переездом в Америку и ощущением чуждости внезапно окруживших его людей и обстановки. Однако в свое время он наслушался столько витиеватых рассуждений, толковавших эти детские впечатления с точки зрения новейшей психологии, что даже не стал о них говорить.
— Я помню… — Он сделал глубокий вдох и с умным видом уставился в потолок. Через минуту он опустил взгляд и посмотрел на герцога, на Лурдса и на Мелисанду, следившую за ним с таким же вниманием, как и два старика. — Вы знаете, все это кажется каким-то неинтересным. В конце концов, мне было от силы шесть лет. Маленькие дети воспринимают мир совсем по-другому, и то, что могло показаться мне важным тогда, вряд ли действительно имело значение.
— Мы это понимаем, — терпеливо кивнул герцог.
— Ну же, Флинн. — Мелисанда тоже кивнула ему и даже пожала руку, стараясь ободрить.
Вот так дела! И это после всего, что они наговорили друг другу вчера? Что же здесь происходит?
— Я помню кусты, — послушно начал он без особой надежды хотя аудитория ловила каждое его слово, Флинн не сомневался, что их ждет скорое разочарование. — Я помню, как любил прятаться в этих кустах и без конца по ним лазал.
Лурдс закивал так, что стало страшно, как бы он не вывихнул шею. Если первая порция информации привела старика в такой восторг, то к концу рассказа его запросто может хватить удар!
— Хорошо, — сказал герцог, — Что еще?
— Я помню большой камин, обложенный камнем, — продолжал Флинн, скрестив руки на груди и глядя в огонь. — И над этим камином… что-то такое большое… как бы вам сказать… — Он не заметил, что пытается помогать себе руками. Его глаза по-прежнему были обращены на пламя, однако взгляд стал рассеянным, блуждая где-то в тайниках души. — Нет, не могу вспомнить, что это было, но я помню, как мне было интересно. Кажется, я даже влез на камин, чтобы разглядеть эту штуку поближе. Вроде бы это была картина… ох нет! — Он встряхнул головой, как будто это помогало оживить самые давние воспоминания. — Голова… Ну, вы знаете — охотничий трофей. Голова медведя или еще какого-то зверя!
Лурдс уже не скрывал торжествующей улыбки. Но Флинну было не до этого, ожившие воспоминания всплывали одно за другим.
— Еще там был… пол, мраморный пол с какими-то серо-голубыми завитками. Очень холодный, я помню, как обводил узоры пальцем.
Он надолго умолк, погрузившись в запутанные лабиринты памяти. Скрытые в них картины были смутными и невыразительными, но настоящими. Флинн был уверен, что ничего не выдумал. Этих картин становилось все больше, но они по-прежнему были разрозненными обрывками, не желавшими складываться в единое целое, как фрагменты невероятно сложной мозаики.
— Вы можете вспомнить кого-нибудь из людей? — вполголоса спросил Лурдс, как будто хотел стать ему проводником на сеансе медитации.
Флинн отрицательно качнул головой.
— Но зато я помню… птицу!
Герцог так резко подался вперед, вцепившись в подлокотники кресла, что Флинн очнулся и сосредоточил на нем свой взгляд.
— Что это за птица? — спросил Лурдс.
Флинн удивленно посмотрел на старого слугу. С какой стати его это так заинтересовало? Впрочем, это было не менее нелепое воспоминание, чем те, которыми он делился со стариками до сих пор.
— Совершенно черная птица, вроде вороны, наверное. В то время она казалась мне просто огромной. Я помню, как птица сидит на камине. Наверное, ей каким-то чудом удалось пробраться в дом.
Воспоминания несколько потускнели, потому что теперь Флинна заинтересовало то, как ведут себя герцог и Лурдс. Герцог следил за ним, Флинном, а Лурдс следил за герцогом. Флинн повернулся к Мелисанде и с виноватым видом приподнял брови.
— Пожалуй, это все. Я ничего не выдумал, — промолвил он в ответ на ее вопросительный взгляд. — Я понимаю, что этого слишком мало, но все до последнего слова — правда. — И он снова обратился к герцогу: — Это все, что вы хотели узнать?
— Видите? — горячо воскликнул Лурдс, теребя герцога за плечо. — Это он! Я предчувствовал это с самого начала — и не ошибся! Птица, ваша светлость, птица! Он помнит того ворона!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Упрямая девчонка - Фокс Элайна



Очень понравилось, не натянуто. Прочитала на одном дыхании.
Упрямая девчонка - Фокс ЭлайнаАгния
9.10.2010, 15.01





книга супер
Упрямая девчонка - Фокс Элайнасвета
9.12.2012, 20.35





Роман не плохой,но главная героиня меня раздражала,эгоистка весь роман только о себе одной и думала,ни разу она не подмала о Флиннетолько говорила ,что он ничтожество и пустое место. Но как же её отношение к нему изменилось когда выяснилось ,что он наследник герцога,сражу же отношение изменилось...лицемерка rnГл герой потрясающий,только из-за негт дочитала до конца
Упрямая девчонка - Фокс ЭлайнаРумиса
18.10.2013, 7.35





Перечитала через 8 лет, уж очень запомнился сюжет, книга потрясающая 10 из 10
Упрямая девчонка - Фокс ЭлайнаMarika
11.04.2014, 22.59





мне очень понравился роман.
Упрямая девчонка - Фокс Элайнаелена
12.04.2014, 16.40





Честно давно так не смеялась, прям до слез. Легкий, приятный роман. Стоит потраченного времени..........10 балов
Упрямая девчонка - Фокс ЭлайнаКетрин
13.04.2014, 0.33





Читала еще а школе, очень понравился! Сейчас случайно нашла и перечитала с удовольствием. Вроди и женский роман, а немного необычный и другой.
Упрямая девчонка - Фокс ЭлайнаДарья
9.07.2015, 19.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100