Читать онлайн Опасные леди, автора - Фокс Натали, Раздел - ГЛАВА 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опасные леди - Фокс Натали бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.11 (Голосов: 46)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опасные леди - Фокс Натали - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опасные леди - Фокс Натали - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фокс Натали

Опасные леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 7

– А это еще кто такая? – донесся до Джесс ледяной голос.
Голос донесся откуда-то извне, пробившись сквозь глухой туман ее сна. Джесс попыталась открыть сонные, ничего не видящие глаза, чтобы понять, где она и что с ней. Но, не справившись с этим, оставила свои попытки. Теперь она и так вспомнила. Это же была ночь любви, которая выдается лишь раз в сто лет… Она все еще ощущала руки Оливера, сильно прижимавшие ее к себе, вкус его поцелуев на губах, вес его сильного упругого тела… В какой-то момент она отчетливо вспомнила: последним его прикосновением был легкий поцелуй в лоб, потом он прошептал, что ему нужно отлучиться, а она пусть еще поспит. Когда он вернется, у них начнется день любви, который тоже случается раз в столетие.
Она томно улыбнулась, поправила подушку под щекой и погрузилась в сладостную дрему. Мысли уходили, продолжая легко витать где-то на периферии сознания, восхитительно легкие, светлые и…
– Я спрашиваю, кто вы? – опять прозвучал голос из внешнего мира.
Джесс недовольно поморщилась, ибо не хотела покидать мира сладостных грез. К чему это грубое вторжение реальности?
– Может, вам зайти позже? – пробормотала она, не поднимая век, стараясь не пробудиться окончательно. Эти горничные – просто наказание. – У вас наверняка и кроме этого номера есть что убрать, так что…
Вдруг кто-то сдернул с ее свернувшегося калачиком тела простыню, и когда она, вздрогнув от неожиданности, вмиг проснулась и открыла глаза, то увидела, что это существо с мерзким настырным голосом вовсе не горничная. Высокая, элегантная, безупречно одетая, в сногсшибательном красном дорогом костюме, Незваная гостья являла собой тип преуспевающей леди.
– Пошла вон из этой постели, ты, маленькая потаскушка, – презрительно изрекла блондинка.
Окончательно проснувшись, Джесс резко села, будто кровать была охвачена пламенем и огонь уже лизал пятки молодой женщины. Она протянула руку к простыне, чтобы прикрыть наготу, но блондинка оказалась проворнее, отбросив простыню далеко в сторону.
Не скромничай, крошка. Нечего корчить из себя святую невинность. Давай выметайся отсюда, пока я не позвала местного охранника, чтобы он вышвырнул тебя силой. Здесь, в этом отеле, с проститутками не церемонятся. Пошевеливайся, и чтоб ноги твоей здесь больше не было, иначе я рассержусь не на шутку.
Джесс сразу же пришла в ярость. Вот уже второй раз ее обвиняют в проституции. И если в первом случае все объяснилось, то теперь она слышит это от какой-то неведомо откуда взявшейся бешеной суки. Да кто, к черту, она такая?
– Поосторожнее с названиями, дорогуша, – холодно сказала Джесс.
Она не пыталась больше прикрыться, а стояла перед блондинкой как есть, совершен.но голая, и смотрела ей прямо в глаза. Ничего другого она и не могла сделать. Твердость, холод и никакой стыдливости.
– Ну а кто же ты, если не проститутка? – спросила блондинка, критично осматривая ее.
– Это я тебя хочу спросить, кто ты такая? – про цедила Джесс.
С ясно выраженным презрением Джесс оглядела в свою очередь незваную гостью с ног до головы, как это обычно делают женщины в отношении неприятных им особ одного с ними пола.
Блондинка была выше Джесс дюймов на шесть и не имела той гибкой округлости форм, которой обладала Джесс. Все в ней тяготело к прямым линиям. Это был тип тощей современной манекенщицы, модной и пользующейся несомненным успехом, в то время как Джессика в сравнении с ней пропорциями и совершенством форм напоминала скорее натурщицу Рубенса. Но это ни в коей мере не было для нее поводом для смущения. Напротив, она не видела, в чем может заключаться преимущество этой длинной и тощей девки перед ней, истинно женственной и неотразимо соблазнительной. Джесс, вообще никогда никому не завидовавшая, менее всего склонна была позавидовать этому типу женской красоты, в котором ничего, кроме холодной элегантности, не было.
– Мне кажется, это тебе следует объяснить причины, по которым ты ворвалась сюда и разбудила меня. И советую поторопиться с ответом, ибо не ты, а я позвоню сейчас вниз, в администрацию, и вызову охрану, – договорила Джесс.
Прежде чем ответить, блондинка подняла с пола махровый халат и, бросив его Джессике, стояла, скрестив руки на тощей груди, в ожидании, пока та в него облачится. Ее светлые, почти водянистые глаза с ненавистью следили за тем, как Джесс неторопливо приводит себя в порядок. Потом она тем же ледяным голосом проговорила:
– Я Венеция Кросслэнд, журналистка из «Стейт нъюс» и близкая подруга человека, в чьей постели вы нашли себе временное пристанище. Теперь, если у вас достаточно здравомыслия, крошка, вы без дальнейших разговоров покинете номер, поскольку в этом городе я имею влияние и вес. Если же вам удастся чересчур раздосадовать меня, то обещаю, вы потом пожалеете, что ваша мамочка произвела вас на свет.
Джесс пристально смотрела на эту женщину, удивляясь злобности бурного монолога, завершенного мерзкой ухмылкой. Но ее, Джессику, запугать непросто, и эта тощая американская шлюха вряд ли способна заставить ее молчать. И неужели такая штучка была любовницей Оливера? Просто не верится. Не ею ли он пренебрег в распорядке вчерашнего дня? И не она ли напрасно прождала его вчера, оставшись без ужина с роскошным любовником? Одна из многочисленных женщин, рассеянных по всему свету, которых он навещал во время своих поездок? Весьма вероятно. Даже скорее всего так оно и есть. После ночи любви Джесс не сомневалась, что они с Оливером обрели нечто такое, чего он никогда не испытал бы с этой костлявой блондинкой.
– Да, он говорил что-то вроде того, что у него, как у моряка, в каждом порту по девке. Ведь Нью-Йорк порт, не так ли? – Спросила она небрежно. – Впрочем, – добавила она, пренебрежительно пожав плечами, – это и неважно. Порты, города, административные центры… Кого это, в сущности, может волновать? Истина заключается в том, что нынешнюю ночь в его постели провела я, а не вы.
– Как вы смеете! Как вы смеете!запинаясь и как-то беспомощно запротестовала блондинка, ничего не соображая от ярости.
– Ну, я-то как раз смею, – невозмутимо ответила Джесс. – Я не нахожу приятным просыпаться от воя воздушной сирены, так что, думаю, лучше вам отсюда поскорее убраться, если вы не враг себе. Да, кстати, извольте оставить ключ от этого номера на столе. Вам он больше не понадобится.
Договорив, Джесс победоносно взглянула на незваную гостью.
Венеция, кем бы она там ни была, не оправившись еще от первой атаки, была совершенно вышиблена из колеи, покраснела и широко открыла глаза, обретя такой вид, что Джессика даже пожалела это существо, которому в жизни, судя по всему, пришлось всего добиваться самостоятельно, часто падая и разбивая лоб и коленки. Встреться они в другой ситуации, сердце Джесс могло бы и расположиться к этой девушке, ибо ей и самой приходилось попадать в весьма щекотливые положения, но сейчас Джесс все еще была во власти жаркой ночи, проведенной с Оливером. Она все еще продолжала ощущать его присутствие, нежные прикосновения и страстные объятия, словом, все то, что и делало эту ночь особой и ни на что не похожей.
– Как… Откуда вы знаете, что у меня свой ключ? – спросила блондинка, внезапно воспрянув для нового тура борьбы.
– Ну, для взломщицы вы не кажетесь достаточно сообразительной и ловкой, добродушно сказала Джесс, вскинув подбородок.
Про себя она должна была с большой неохотой допустить, что ключ блондинка получила от самого Оливера и скорее всего потому, что они и действительно были близки. Но думать об этом сейчас она не хотела. Нет, еще нет. Она протянула руку ладонью вверх и договорила:
– Так что отдайте его мне. Журналистки никогда не вызывали у меня особого доверия.
– Ах ты сучка, – прошипела блондинка, ковыряясь в стильной красной сумочке от Гоцци. – Ты еще пожалеешь о своих словах. Я раздую такую историю из того, что позволяет себе богатейший и влиятельнейший в компьютерном мире парень. Озаглавлю статью примерно так: «Магнат принимает в своем номере женщину легкого поведения».
Нет, не похоже, что эта мегера – его давнишняя любовница, разве что в своих мечтах. Как бы то ни было, Джессику ее последние слова довели до предела, у нее не осталось больше сил терпеть присутствие этой Венеции, но она все же импульсивно собралась оправдываться, дабы защитить себя и Оливера… А потому, подойдя к блондинке, сузив зеленые глаза и нарочито растягивая слова, саркастически произнесла:
– Сделайте так, Kpoшкa, сделайте. Почему бы и нет? Но только, прежде чем отдавать свою статью в набор, хорошенько посоветуйтесь с юристами. Я женщина не настолько легкого поведения, как вы полагаете, и не сомневаюсь, что богатейшему и влиятельнейшему в компьютерном мире парию совсем не по вкусу придется подобное оскорбление, так что вы учтите это, милочка!
Глаза Венеции вспыхнули, когда она шлепнула карту-ключ в протянутую ладонь Джесс. Губы ее скривились, и она прошипела:
– Только не держите меня за дурочку, милочка!
В последнее слово она вложила весь яд своего сарказма, отчего сознание Джесс опять заволокла ярость. Она засунула карточку в карман халата и сжала ее в кулаке, пытаясь успокоится и не выказать своих чувств, но это ей плохо удавалось.
– Немало я перевидала такого сорта журналистов, как вы! И о всех их трудах можно сказать лишь двумя словами: дешевое чтиво для идиотов.
Сказав это, Джесс подумала, что она переступила черту, которую переступать не следовало. Какие бы журналисты ни были, задев их . профессиональное чувство, ты сильно рискуешь за это поплатиться, особенно если тебе не безразлична собственная карьера. Венеция взъерошилась от негодования, совсем как угрожающая противнику кошка. Джесс даже отступила от нее на шаг, опасаясь, что та вцепится ей в волосы.
– Да как вы смеете! Как смеете!..опять забормотала гостья как-то беспомощно.
Джесс даже подумала, что для – журналистки эта дамочка, пожалуй, слишком нервна и прямолинейна. Она слишком быстро теряла контроль над своими чувствами, а для выражения гнева не могла найти пары-тройки свежих слов и выражений.
– Ну, благодарю, как говорится, за визит, мисс Флоренция Кроссворд…
– Венеция Кросслэнд! – яростно завопила журналистка. – Запомните это имя, Венеция Кросслэнд! Вы еще услышите его!
– Искренне надеюсь, что нет, – пробормотала себе под нос Джесс.
Блондинка, повернувшись на высоких каблуках, направилась к выходу. Джесс последовала за ней, чтобы убедиться, что та точно ушла.
Короткая прогулка через весь номер позволила журналистке подумать и перевести дыхание. Поэтому, когда у самых дверей она повернулась к Джесс, лицо ее было спокойно, а эмоции под контролем.
Она сладенько улыбнулась:
Еще минутку, мисс Великобритания.
– Мой вам последний совет. Не рассчитывайте, что заняли в его жизни устойчивое положение. Вы, может, и были с ним сегодняшней ночью, но завтра в его постели может оказаться кто-то совсем другой. Возможно, это снова буду я, поскольку мы близки с ним достаточно давно. – Она помолчала, оглядев Джесс сверху донизу, и неодобрительно заметила: – Вы не его тип, детка. Через пару лет, если не раньше, вы растолстеете. Да и вообще он любит утонченность и изысканность, чем вы явно похвастать не можете.
Джесс обязательно хотела оставить последнее слово за собой, хотя понимала, что лучше бы ей промолчать. Смешно реагировать на булавочные уколы этой стервы. Но все-таки не сдержалась, а гнев не позволил ей хотя бы обдумать свои слова, так что с уст ее сорвалось первое, что пришло в голову:
– Мужчины редко женятся на слишком изысканных и утонченных. У меня вот кости не выпирают повсюду, как у вас, и это дает мне явный перевес. Так что, если вы когда-нибудь еще раз приблизитесь к моему жениху, мне доставит величайшее удовольствие размазать ваш тощий зад по Пятой авеню. А теперь ступайте вон!
Ошеломленная журналистка взглянула на Джесс как безумная. Ее классические черты исказились злобой, лицо побелело, а рот начал дергаться.
– Ты… ты его невеста? – выдохнула она наконец.
О Боже, я слишком далеко зашла, метнулась в сознании Джесс паническая мысль. Нельзя делать столь опрометчивые заявления. Но слова уже сорвались с ее уст. Поглубже запахнувшись в халат, Джесс открыла дверь номера. Отрицать теперь что-либо было поздно, не следует усугублять положение и выставлять себя в смешном свете, эта женщина не должна уйти победительницей.
– Без комментариев, – проговорила она, держась за ручку двери и собираясь закрыть ее за Венецией.
Но журналистка, как и вся ее братия, владела удивительной способностью крепко вцепиться в ваши слова и выуживать из них как можно больше информации. К этому моменту краска вернулась на ее лицо, и она довольно спокойно сказала:
– Я не приношу вам своих поздравлений, мисс… Э-э… Как вас там? Ваше имя вылетело у меня из головы.
Джесс не говорила ей своего имени, и Венеция Кросслэнд об этом прекрасно знала, а потому Джесс не поддалась на провокацию. Она лишь повторила:
– Без комментариев.
Так что последнее слово осталось за ней, ибо Венеция кивнула со значительным выражением, будто желая показать, что и без того прекрасно знает, с кем имеет дело, затем повернулась, вышла в широкий коридор И быстро скрылась за его поворотом.
Джесс не захлопнула за ней дверь, а тихо закрыла, чтобы не выдать уходящей журналистке степень своего смятения. Она постояла у двери, закрыв лицо руками и глубоко дыша, чтобы поскорее успокоиться. Голова шла кругом. Это ужасно, ужасно… Ляпнуть такое! Да это во сто раз хуже, чем проснуться утром от криков обезумевшей фурии!
И та решимость, с которой ушла журналистка… Ей наверняка не составит труда выяснить имя. Это ее работа. Она, вероятно, знакома с местной администрацией, так что вся эта вчерашняя заварушка с пролитым коктейлем и исчезновением сумочки не останется для нее тайной. Весь мир узнает, что она, Джессика Лемберт, провела ночь в номере Оливера… Ох, она даже не знает его фамилии. Прыгнула в постель с мужчиной, едва успев с ним познакомиться!
Казалось, тысячи людей глядят на Джесс с ехидной улыбкой. Она нетвердо пересекла гостиную и остановилась у окна, глядя вниз, на улицу, где жизнь бурлила в этих тысячах людей, растворяя их в жарких солнечных лучах.
Она стояла, обхватив себя руками и завидуя этим мельтешащим внизу человечкам, анонимными, спешащими по своим обыденным делам, заходящим в магазины элегантным женщинам… Ей тоже захотелось оказаться там, внизу, слиться с безымянной толпой, раствориться в ней и… Ох, зачем она сказала, что человек, с которым она только что встретилась и провела ночь, сделал ей предложение! Какие у нее доказательства, что одноразовый любовник именно так и поступит? Эта журналисточка, имевшая ключ от его номера и весьма удивившаяся, найдя в его постели незнакомую женщину, не преминет теперь воспользоваться самыми мерзкими приемами своей профессии и нанести удар… Ох, Господи, что она натворила!
Но Венеция не знает всего и вряд ли узнает, пыталась хоть немного успокоить себя Джесс. Пусть Оливер богат и влиятелен, но его свидание едва ли послужит основанием для осуждения и кривотолков, если даже эта Венеция Кросслэнд и выполнит свое намерение. Он ведь холостяк.
Да, она запаниковала из-за этих сущих пустяков. Уснуть, конечно, теперь едва ли удастся. Джесс нашла в баре апельсиновый сок, налила себе в стакан и отхлебнула из него, даже не чувствуя вкуса. Худшего пробуждения и не придумаешь – столкнуться лицом к лицу с одной из любовниц Оливера, если, конечно, эта журналистка сказала правду. Вскоре она успокоилась, но другая мысль пришла ей в голову и весьма удивила и озадачила. Что это с ней? Почему она так увлеклась этим человеком? Впрочем, стоило ей, чуть ли не впервые в жизни, встретить мужчину, который был для нее желанен, в котором ей все нравилось, и вдруг – вечное невезение – откуда ни возьмись, эта фурия, чье появление грозит разрушить то, что едва началось.
Расстроенная, она отставила стакан и направилась в спальню. Подойдя к большому зеркалу, занимавшему часть стены, она скинула халат и стала себя рассматривать. Вообще ее раздражение, тщательно скрываемое от журналистки, было гораздо сильнее и глубже, чем у незваной гостьи, хотя бы уже потому, что она не давала ему выплеснуться. Джесс не была толстой, так какого черта та сказала, что… Прошедшая ночь показала, что ее тело очень нравится Оливеру. Волосы, правда, в беспорядке, особенно утром, со сна, но… Нет, она определенно не выглядит падшей женщиной, какую увидела в ней эта журналистка. Или выглядит?
Джесс склонила голову и прикусила губу. Нет, Оливер был в восторге от ее тела. Его любовные ласки были столь исступленными, что она и мысли не могла допустить о его притворстве. Но как быстро все произошло. Никогда, никогда прежде не отдавалась она мужчине так просто и легко, а главное, ни с кем она не чувствовала себя столь непринужденно и естественно. Нет, это было не просто занятие сексом, они действительно творили любовь. Оливер говорил ей удивительные слова, которых не говорят при случайной связи. Она подняла голову и, собрав волосы в узел, закрутила их на затылке, открыв лоб, уши и шею. Когда она хочет, то может выглядеть очень даже утонченной…
Она решила выбросить все это из головы. К черту эту костлявую американскую стерву. С какой стати она расстраивается из-за какой-то тощей суки? Просто смешно! Подняв с пола халат, она направилась в душ. Господи, у нее же ничего нет: ни одежды, ни туалетных принадлежностей, ни косметики, думала она, стоя под тугими струями воды. Ее удивительная ночь с Оливером, ночь любви, завершилась, и вот ее вынесло в утро голой как есть, в казенном банном халате и с неприятной мыслью об исчезновении сумочки со всем ее содержимым.
Когда она вытиралась, лоб ее наморщился, брови хмуро сошлись к переносице, огорчению, казалось, нет предела. Ночью она была на седьмом небе, потому что обаяние Оливера, его исступленные ласки заставили ее забыть обо всем, даже о потере кредитных карточек, а вот теперь беда снова накатила на нее, заставляя жалеть, что она вчера же вечером ничего не предприняла для поиска сумочки. Наверное, если бы она сразу обратилась к администрации… Впрочем, что толку теперь строить догадки…
Осознав всю нелепость своего положения, Джесс по-настоящему встревожилась, не зная, что теперь делать…
Вернувшись в спальню, она увидела Оливера, стоящего возле ночного столика. У слышав, что она вошла, он быстро задвинул ящик, куда что-то положил, и повернулся к ней, приветливо улыбнувшись.
Этого было достаточно, чтобы Джесс сразу же забыла о своей пропаже, но мгновенно вспомнила об ужасном нападении на нее журналистки. Она тотчас разрыдалась, и слезы оказались неожиданно бурными, что вообще не было ей присуще. Осев на пол возле кровати, она спрятала лицо в руках, лежащих на краю постели, и не могла остановить рыданий, растравляемая тем, что эта ужасная Венеция так испортила ей начало дня сучьими воплями. Сюда же присоединились сожаления о про павшей сумочке, о том, что она не придала этому должного значения сразу же, пока еще не было поздно, и о том, что Оливер улыбнулся ей только потому, что еще ничего не знает, а когда узнает, то всему придет конец…
– Хэй, что случилось, радость моя?спросил он, усевшись на пол рядом с ней и заключив ее в объятия.
Он нежно, как какого-то безутешно расплакавшегося подростка, прижал ее к плечу. Щекой она почувствовала гладкий шелк его рубашки, что отчасти вернуло ее к действительности.
– Не является ли столь легкая ранимость одной из твоих характерных особенностей, к которым мне предстоит привыкать? – попробовал он пошутить. – Надеюсь, ты плачешь не из-за нашей ночи любви?
Джесс уткнулась лицом в его плечо и потихоньку начала успокаиваться.
– Ох, если бы… Нет.
Она всхлипнула, ладонями потерла лицо и не удержалась от идиотского искушения спросить его, не пожалел ли он утром о случившемся.
– Я… я не знаю, – прошептала она. – Это все так потрясло меня, прошлая ночь и все остальное…
– Ну, я-то ни о чем не жалею, – сказал он, прижимая ее к себе. – И ты не должна ни о чем жалеть. Мы же, в конце концов, вполне зрелые люди и поступили так по взаимному согласию.
Джесс отстранилась от него, встала, взяла из коробки на ночном столике салфетку и вытерла слезы. Вполне зрелые люди… По взаимному согласию… Она разочарованно повторила про себя эти слова. Звучит совсем не так, как можно было бы ожидать от влюбленного мужчины.
– Я плачу не из-за нас, – вскоре заговорила она, справившись с собой и переставая всхлипывать. – Мы, разумеется, вполне зрелые люди. Просто я проснулась одна, ждала тебя… Ну и всякие мысли… О женщинах, побывавших в этой постели…
Ох, что она говорит! Опустил ась до типичных бабских причитаний на следующее утро после любовной ночи, будто женщина – жертва этой вечной игры, а не ее участница… Чего она ждет? Что он бросится утешать ее, просить у нее прощения, все исправит и вернет ее во вчерашний день? Нельзя ожидать, что он испытывает то же самое, что она. Нет, ее капризы способны лишь досадить ему. Просто нападение этой жуткой журналистки совершенно сбило ее с толку, вселив в душу сомнения и тревогу.
– Ох, Оливер, – простонала Джесс и снова опустилась на пол рядом с ним, сжимая салфетку в кулаке. – Я не то хотела сказать. Совсем не то… Какие-то африканские страсти наутро… Это совсем не мой стиль.
– Джессика, – сказал Оливер с улыбкой, – что в самом деле случилось?
– Ох, да всё, – простонала она. – Посмотри на меня, на мне нитки собственной нет. Боюсь, что и номер мой обчистили за ночь, могли и кредитными карточками воспользоваться… Да я голая, голая! А тут еще просыпаешься от того, что врывается какая то костлявая валькирия и орет на тебя как безумная!
– Ради Бога, о ком ты говоришь? – спросил Оливер, ничего не понимая.
– Да эта женщина, Венеция…
– Она была здесь?
В голосе Оливера прозвучали нотки недоверия. Встав с пола, он тотчас подошел к окну и стал смотреть вниз, как будто незваная гостья только что вышла. Посмотреть вдогонку давно ушедшему – это все, что люди подчас могут сделать. Сердце Джесс болезненно сжалось. Блондинка была чем-то очень важным в его жизни.
Вдруг он повернулся к ней и ровно спросил:
– Что она тебе говорила?
Логичнее было бы спросить, что она, Джесс, отвечала Венеции. Хотя она не смогла бы признаться, что в запале раздраженности сказала, будто они хотят пожениться. Он никогда не поймет, почему женщины лгут в подобных ситуациях. Просто решит, что она по обычной женской глупости отнеслась к ночи любви слишком серьезно. Все это грустно, печально… И да, все это идиотизм, ибо на самом деле она вовсе не считала обязательным, что он относится к этой ночи так же, как она… Попытавшись взять себя в руки, Джесс встала и поглубже запахнула полы халата, который в последнее время стал ее единственным нарядом и прикрытием.
– Она наговорила массу гадостей спокойно ответила Джесс. – Ей, наверное, не очень приятно было войти в твой номер, открыв его собственным ключом, и застать в твоей постели меня. Я понимаю…
Оливер повернулся к ней, выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Его взгляд слишком красноречив. Блондинка была для него чем-то особым.
– Так что именно она говорила? – продолжал он допытываться.
Джесс съежилась, чувствуя себя униженной, и промолчала.
– Пойми, Джессика, я должен знать. Я не успокоюсь, пока не узнаю, что здесь случилось. Не знаю, что тебе наговорила эта дешевка и липучка, но я не хочу, чтобы ты думала, будто…
– Дешевка и липучка! – негодующе выкрикнула Джесс. – Да, я вижу, и ей, и мне чертовски повезло, ведь нам с ней попался такой истый джентльмен. Это с ней ты должен был встретиться вчера вечером?
– Это она так сказала?
– Разве это что-нибудь меняет? – резко спросила Джесс.
Оливер направился к ней, теперь уже разгневанный, и Джесс подумала, что он ведет себя, как всякий заурядный мужчина, загнанный в угол, будет выкручиваться, лгать и клясться в чем угодно.
– Да, это все меняет, – произнес он довольно резко, остановившись прямо перед ней.
Его глаза потемнели, он сурово смотрел на нее сверху вниз, и Джесс ожидала теперь полного отвержения. Она приготовилась, вскинув подбородок и сильно сжав кулаки в ожидании боли, которую ей принесут его слова.
– Венеция одна из тех женщин, без которых я не мог обходиться, – начал он объяснять. – Мне тридцать восемь лет, и я холост, так что было бы нелепо утверждать, что до встречи с тобой я обходился без женщин. Венеция одна из них, причем весьма навязчивая. Я встречался с ней, приезжая в Нью-Йорк, а иногда и брал в постель. Я не монах, да и она, полагаю, не монашка. И вчера никакого свидания у меня с ней назначено не было, ибо я не действую таким способом. Если бы у меня была назначена встреча с ней, я не стал бы бросать ее ради другого, лучшего варианта, даже ради тебя. Но у меня действительно был назначен деловой ужин, который я из-за тебя отменил. И не жалею об этом. Жалею лишь о том, что дал ей ключ от номера и что из-за моей непредусмотрительности вы с ней встретились. Она журналистка и собиралась написать обо мне биографический очерк, но поскольку я все время занят, то и сказал ей, чтобы она ловила меня, когда сможет. Ну а теперь. – Он нежно обхватил ее за плечи, и глаза его как-то вдруг потеплели. – Теперь ты должна мне рассказать, что именно она тебе наговорила.
Ох, он прав, конечно. Глупо думать, что раньше у него не было женщин. Но никогда прежде не попадала она в такую ситуацию, когда другая женщина застает тебя в чужой постели и осыпает оскорблениями, причем это происходит после восхитительной ночи любви. Да-а, такого пробуждения и врагу не пожелаешь!
– Ничего особенного, – пробормотала Джесс, опустив голову, чтобы не встретиться с ним глазами. – Она… она просто была шокирована, увидев меня, впрочем, как и я. Я сказала, чтобы она убиралась. – Сунув руку в карман халата, Джесс достала карту ключ. – я… я позволила себе сказать ей, что этот ключ ей больше не понадобится.
Она передала ему ключ и, взглянув на него, увидела, что суровость покинула его лицо, а в глазах появились искорки веселья.
– Ох, Джессика Лемберт, я и вообразить себе не мог, что на свете существуют женщины, способные выставить за дверь Венецию Кросслэнд! – Он нежно сжал в ладонях ее лицо и заглянул в прекрасные, заплаканные зеленые глаза. – Забудь про нее, как я забыл. И прости, что я допустил оплошность, из-за которой тебе пришлось пережить такие неприятные минуты.
И он поцеловал ее столь длительным и сладостным поцелуем, что она будто снова погрузилась в течение их жаркой, тропически прекрасной ночи и, не успев даже осознать этого, всем сердцем простила ему все, обняла в ответ и ласкала его, тихонько теребя пряди волос.
А потом, когда он крепко обнял ее и она всем телом почувствовала его мужскую силу и нежность, то поняла, что испытывает к нему нечто до сих пор не изведанное ею, нечто такое, что можно испытывать лишь к человеку. самому близкому и желанному. Венеция была в его жизни прошлым, а Джесс, что удивительно, ощущала себя его будущим.
– Я не должен был оставлять тебя одну сегодня утром, – прервав поцелуй виновато прошептал он ей на ухо. – И если бы ты знала, как мне не хотелось оставлять тебя, но мне просто необходимо было кое-что сделать. Я позволил себе в это утро кое какие вольности.
Джесс нахмурилась и заглянула ему в лицо: интересно, что за вольности он мог себе позволить? Ей показалось, что это опять что-то неприятное, хотя по выражению его лица не поняла, что именно. Выглядел он чуть виноватым, будто хотел ей что-то сказать и никак не мог решиться.
Сердце Джесс сжалось. Плохой знак.
– Я… я позволил себе кое-что купить для тебя. Ты и сама сказала, что осталась голой. Ну я и подумал, что не мешает купить самое необходимое, туалетные принадлежности, что-нибудь из одежды и…
– Мне… Ты хочешь сказать, что мой номер и в самом деле обчищен и в нем ничего.
Джесс задохнулась, глаза ее наполнились ужасом. – О нет, только не это, – простонала она, закрыв лицо руками.
Неужели это действительно случилось? Ох, ну конечно! Очевидно, узнав об этом, он стал покупать ей одежду?
Оливер гладил ее по голове, пытался успокоить.
– Джессика, все хорошо. Одежда у тебя теперь есть…
Она отняла от лица руки и, потеряв последнюю надежду, выкрикнула:
– Значит, мой номер все-таки ограбили?
Оливер грустно кивнул.
– Это я виноват, Джессика. Там, видно, работали профессионалы, и случилось это скорее всего почти сразу же после того, как мы поднялись в мой номер. Местная охрана считает, что это сделал кто-то из присутствовавших в баре. Мы ведь не сразу сообщили о забытой сумочке, а когда ее начали искать и проверили номер, все уже произошло…
– Так, значит, это случилось тогда же! – прервала его Джесс. – Но если они знали еще вчера, то почему сразу же не сообщили мне?
– Вероятно, потому что они, прежде чем поднимать панику, надеялись сами разыскать грабителей, – предположил Оливер. – В отелях не любят, когда из-за таких историй устраивают шум. Рано утром я разговаривал с администратором…
– Но это нелепо! – гневно бросила Джесс, резко повернувшись и высвободившись из его объятий. – Они обязаны были сообщить мне сразу же… Там были вещи… Мои кредитные карточки теперь… Идиотизм! Я должна была вчера сразу же, как вспомнила о сумочке, бить тревогу! Я и хотела!..
Она выкрикивала все это с таким отчаянием, что у нее перехватило горло. Но разве она одна виновата? Ведь Оливер в прямом смысле слова схватил ее и насильно уволок в свой номер, а потом затащил в постель. Нет, нет, она сама виновата! Почему, ох, почему она не сделала так, как подсказывали ей вчера ее опасения!
– Успокойся, Джесс. Я сделаю все, что надо, не откладывая.
– Тут нечего уже откладывать, – снова взорвалась Джесс. – Раз мои вещи украдены прошлой ночью, уже поздно что-либо делать! Ох, я сама должна была побеспокоиться и…
– Джессика, пожалуйста, не паникуй. Все поправимо. Поскольку это моя вина, в том случае, если твои карточки кем-то уже использованы, я возмещу потерю. А после завтрака я куплю тебе все, что ты пожелаешь… .
– я не хочу, чтобы ты покупал все, что я пожелаю! – воскликнула Джесс, дрожащими пальцами отводя от лица упавшие пряди волос. – Да ты и не можешь!..
Пакет! Ее бесценный программный пакет! Он ведь исчез со всем остальным. Пропали месяцы работы. Конечно, это всего лишь копия, но что с того! Если дискетой кто-то воспользуется, какой смысл во всех остальных копиях, будь их хоть сотня?.
– Оливер, ты не понимаешь. Речь идет не о чертовых тряпках и не о чертовых туалетных принадлежностях! О Боже… Она вдруг застонала, вспомнив и о другой пропаже. – Ведь там был и мой паспорт. Он слишком большой, чтобы таскать его в вечерней сумочке, вот я и оставила его в номере.
Да! Еще и. паспорт! Она упала на кровать и опять зарылась лицом в ладони. Ну как она без паспорта вернется в Англию? Сотрудникам Би-Эй
type="note" l:href="#FbAutId_13">[13]
и так уже пришлось повозиться с ней, когда она опоздала на самолет, а теперь вряд ли им удастся помочь ей сесть на «конкорд» без паспорта. Ох, почему она не похожа на свою выдержанную и рассудительную сестру, никогда не попадающую в такие идиотские ситуации, в которые попадает она, Джессика!
– А что это, по-твоему? – донесся до нее голос Оливера. – Паспорт-то единственное, что они оставили.
Она подняла голову и увидела у него в руке свой паспорт. Сам он улыбался. Широко раскрыв глаза, Джесс уставилась на паспорт, потом взяла его в руку. Это, конечно, принесло некоторое облегчение, но… Вид у нее был все такой же хмурый, и морщины на лбу не разгладились.
– А там ничего больше не было, Оливер? – спросила она безнадежно.
– Чего, например?
И вдруг она будто очнулась, осознав, что, столь бурно предаваясь отчаянию, выглядит довольно нелепо. В самом деле, теперь, когда паспорт снова у нее в руках, ему вряд ли понятно, из-за чего еще стоит так убиваться? Из-за какого-то тряпья? Из-за любимой губной помады?
– Ах да, я ведь не сказала – Она покачала головой, а затем встала и с надеждой посмотрела на него. – Может, они… Может, они оставили и пакет?
Он нахмурился.
– Что за пакет?
Нет, видно, придется сказать ему все, огорченно подумала Джесс. Просто пакет это слишком многозначное слово.
– Я… Ну, я захватила сюда, в Штаты, пакет… Иногда я делаю кое-что новенькое… Одним словом, я придумала новую компьютерную игру и… Ну, ты ведь и сам занят в компьютерном бизнесе и должен понимать секретность подобных занятий до тех пор, пока не получена лицензия… Конкуренция и все такое…
– Да, я все понял. Речь идет о пакете программы. Но зачем ты привезла его сюда? – довольно натянуто спросил он.
– Продать, конечно, зачем же еще? Поэтому я и на конференцию приехала, надеялась, что встречу кого-нибудь достаточно влиятельного, чтобы предложить ему свою работу. Ох, это чудовищно, Оливер! Она горестно вздохнула. – Несколько месяцев кропотливой работы… Все пропало! Наверняка, если воры сообразят что к чему, они и без меня найдут покупателя, а я потеряю все. – Джесс подняла руки и начала нервно убирать пальцами волосы со лба. В этом пакете заключал ось все мое будущее. Я бы могла получить за него большие деньги.
Оливер ничего не сказал, и Джесс взглянула на него с удивлением. Она из-за него сколького лишилась, а он все еще смотрит на нее, как на дурочку, ползающую по полу в поисках камешка, выпавшего из дешевого колечка.
– Ты хоть понимаешь, насколько это ужасно для меня?
Он улыбнулся, , очень странно улыбнулся..
– Но У тебя наверняка есть еще копии и оригинал на жестком диске, так из-за чего столько волнений?
– Да ведь оригинал остался дома, в Лондоне, – сказала она сердито, – а я сама здесь, в Штатах, и копия украдена здесь, в Штатах! Пока я доберусь до оригинала и смогу подтвердить свое авторское право на игру, будет уже слишком поздно, и я потеряю все, что обещало мне успех в будущем.
А что, если Эбби, встретившись с Уильямом Уэббером, сумела заинтересовать его предложением и тот согласился купить игру? Какой ужас будет, когда эта игра всплывет здесь, в Штатах!.. О Боже, даже подумать о таком скандале страшно. Она вылетит из этого бизнеса, не успев в него влететь. Уэббер скорее всего подаст на нее в суд, и никто в мире после этого не захочет иметь с ней дела.
– Вчера вечером ты упомянула имя Уильяма Уэббера, – холодно заговорил Оливер.
Джесс вскинула голову и тревожно взглянула на него. Кому приятно, когда твои мысли читают! Это настолько выбило ее из колеи, что она ни слова не смогла вымолвить в ответ.
– Ты говорила, что он твой друг, продолжал Оливер. – Так разве Уэббер недостаточно крупная фигура в деловом мире? Почему ты не предложила свою игру ему?
– Я… э-э… я…
Слов не находилось. Ну вот, захотела выставить себя чем-то значительным, а теперь получай! Так опрометчиво заявить о дружбе с человеком, которого и в глаза не видела! А Оливер его наверняка знает. Ой, что же теперь делать? Все отрицать? Что отрицать? Что она с ним знакома? Мямлить что-нибудь насчет того, что она похвасталась знакомством с Уэббером, чтобы произвести на Оливера большее впечатление? Но это, хотя и правда, прозвучит совсем по детски и вряд ли его убедит…
– Ну, понимаешь… Именно потому, что мы друзья, я и не хотела предлагать ему это. Ты же знаешь, как это бывает… Никогда не следует дело смешивать с удовольствием.
– В таком случае ты и мне ничего не предложила бы?
– Что ты имеешь в виду?
– Не захотела бы смешивать бизнес с удовольствием. Я ведь тоже варюсь в этом бизнесе, помнишь? А мы с тобой провели чертовски упоительную ночь, наслаждаясь друг другом. или это была наша последняя ночь? – мрачно предположил ОН. – Может, ты решила все же смешать то и это? А может, решила, проигнорировав собственную установку на разделение того и этого, провести со мной ночь и, воспользовавшись моим доверием и хорошим расположением, подороже продать свой бесценный пакет?
Джесс ощутила в сердце дикую боль. Так вот как он о ней думает! Впрочем, надо признать, не вполне безосновательно. Поначалу, вечером, она думала лишь пофлиртовать немного, не исключая того, что этот флирт поможет ей и в делах. Но это лишь поначалу, а потом между ними возникло нечто такое, что она и думать забыла о всякой корысти. А уж когда он отнес ее в постель и стал страстно ласкать, она вообще забыла обо всем на свете.
Горящие гневом глаза Джесс сузились, а указательный палец поднялся, и она погрозила им ему.
– Промах, дорогой мистер Оливер Твист, с вашей стороны это ужасающий промах! Я провела с вами ночь не по каким иным причинам, кроме той, что я этого хотела.
– Ну, всего лишь предположил… – растерянно пробормотал он.
– Хорошо, я скажу, что вам делать с вашими предположениями! Засуньте их в то место, в которое никогда не добирается солнечный луч! А я ухожу отсюда.
И Джесс, пылая негодованием, решительно направилась к выходу.
– Куда именно?
Дойдя до дверей спальни, она обернулась и взглянула на него. Куда в самом деле? Она в данную минуту неплатежеспособна, ей нечем расплатиться за номер, но… Разве они не должны? Ох, да конечно, они просто обязаны позаботиться о ней; ведь ее ограбили здесь, в их отеле!
– Возьму себе такой же огромный номер, как этот, а если они откажут мне, подам на них в суд за то, что допустили кражу из номера всего моего имущества. Так что я отправляюсь вниз, к администратору, в том, в чем есть. – Она потрясла полами халата и поглубже запахнулась в него. И к черту все правила приличия! Вот так-то!
Она повернулась, вышла из спальни и была уже на середине гостиной, когда увидела груду разнообразных упаковок, занимавших диван и стоящий рядом стул. Она замерла на месте, и глаза ее изумленно расширились. Здесь были коробки и фирменные пластиковые сумки с именами, мимо которых не пройдет спокойно ни одна женщина: Шанель, Армани и… Кристиан Диор. Джесс повернулась и увидела прямо перед собой Оливера. И он, не успела она и слова вымолвить, заключил ее в объятия.
– О, не делай этого, прошу тебя, – сказал он, почувствовав ее сопротивление и крепче прижимая к себе, чтобы она не вырвалась. – У тебя уже есть номер, этот, разделенный со мной. И одежды у тебя теперь достаточно, а если эта не понравится, купим другую, на твое усмотрение. Вот видишь, Джессика Лемберт, все твои проблемы решены, все позади… А может, все только начинается, – договорил он задумчиво и закрыл ее рот поцелуем, скользнув рукой за отворот халата.
Джесс почувствовала, что оседает на пол вместе с Оливером. Ошеломленная, она испытывала сладостное наслаждение и от пальцев, ласкающих ее груди, и от его ставшей уже такой знакомой, желанной тяжести. Но все же она расслабилась не настолько, чтобы забыть о высказанном ужасном предположении, будто бы она спала с ним ради продажи игры.
Раньше она хотела рассказать о своей игре, но теперь нет, теперь она ни слова не скажет о делах. Иначе она его потеряет. Пока он ходил покупать одежду, ее так раздосадовала его бывшая любовница, что она в запале сказала о браке, хотя он ничего подобного ей не предлагал. Нечистая сила! Неужели она его из-за этого может потерять!
Теперь, когда Оливер волшебным образом пробудил в ней все чувства и ощущения, когда он был близок к тому, чтобы овладеть ею, она уже знала, что должна выложить ему горькую и грубую правду. Да, сознаться во всем… Она полюбила его и не хотела потерять, и, если еще можно что-то поправить, она постарается это сделать.
Потом, когда они слились в страстных объятиях, все было забыто и прощено. Лишь пламя страсти, лишь наслаждение и это странное ощущение, что не только руки и ноги, но и сама душа ее обвилась вокруг него.
Уильям стоял у окна гостиной и смотрел вниз, на поток уличного движения, струящийся по авеню. Он слегка улыбался, слыша за спиной возгласы удовольствия, исходившие из его спальни, когда она раскрывала очередную коробку или доставала содержимое очередной фирменной сумки. Женщины, с таким восторгом примеряющие одежды и разглядывающие себя в зеркало, были для него загадкой. А она была для него загадкой вдвойне. Да, это Джессика Лемберт, все правильно. Та самая, что пригласила его поужинать к себе в дом. Рано утром, когда она спала, он внимательно осмотрел содержимое ее вечерней сумочки, потом оставалось только позвонить Дэвиду, своему поверенному, передать ему необходимую информацию и ждать от него сообщения. Оказалось, что в банке у нее колоссальное превышение кредита.
Да, Джессика Лемберт – голодная леди, в долгах, но живущая, как ни странно, в фешенебельной квартире престижного Кенсингтона. Голодные леди способны на опасные мероприятия. Ему нужно было думать, как обезопасить себя. Он лгал ей с самого начала, солгал насчет кражи ее сумочки и что ее номер обворован. В ее номере все оставалось неприкосновенным, все, кроме пакета, который он нашел, когда заходил туда. Прежде чем идти покупать ей одежду, он просмотрел дискету на компьютере в конференц-зале отеля. Несомненно, это выужено из их сетевой системы. Игра идентична одной из тех, что они изобрели. О какой-либо другой ее работе никаких сведений нет, только эта игра, но и этого достаточно, чтобы понять, что она может знать больше.
Да, хитроумная леди. Идет на большой риск, затевая такие штуки, а кроме всего прочего, держит про запас нечто более ценное, что, наверное, и служит ей подстраховкой. Словом, заполучить покупателя ей, видимо, ничего не стоит. И настолько хитрая, двойственная и загадочная, что в какие-то моменты он едва мог поверить в ее способность к такой изощренности. Как теперь, когда она восторженно восклицает над новыми одежками, и как раньше, вечером и ночью, когда он принимал ее любовные ласки как нечто совершенно и абсолютно естественное. Что ни говори, женщина, которая отдает себя с такой неподдельной и необузданной страстью, не может не вызывать восхищения.
И он уже любил ее.
Какой смысл отрицать это. Уильям Уэббер сходил по ней с ума, сходил с ума по опасной женщине. Он глубоко вздохнул. И что теперь ему прикажете делать? Принять все как есть? В любую минуту она может уйти, но и он тоже может уйти в любую минуту. Она до сих пор не знает, кто он, хотя вполне могла раскрыть его инкогнито во время вторжения в номер Венеции Кросслэнд. К счастью, видно, ни одна из них не называла имен. Он был уверен, что это так. Иначе, если бы Джессика узнала, что он Уильям Уэббер, она обязательно сказала бы что-нибудь по этому поводу, особенно после своих лживых заявлений о дружбе с Уияльмом Уэббером. Нет, беспокоиться пока не о чем. Джессика Лемберт не знает, что имеет дело с самим Уильямом Уэббером.
Уильям подошел к телефону, и рука его машинально потянулась к трубке. Он должен, должен позвонить брату и спросить, кого, к черту, он там в самом деле похитил? Ведь подлинной Джессики Лемберт не только в Лондоне, но и во всей Европе не сыскать. Но была опасность, что в тот момент, когда Дэвид найдет брата и соединит их, Джессика окажется рядом. Нет, надо найти более подходящий момент. А пока пусть его братец сам разбирается там с жертвой своего злодеяния. Уильям же сейчас хотел только одного – быть рядом со своей собственной опасной леди, видеть, какое удовольствие она получает от примерок, да просто, черт возьми, быть с ней.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Опасные леди - Фокс Натали



Книга просто супер! Читала не отрываясь. 11 из 10 !!!
Опасные леди - Фокс НаталиВалентина
8.12.2013, 13.13





Боооже, ну и билиберда.
Опасные леди - Фокс НаталиAgaTa
10.12.2013, 12.16





Кто искал книгу про сестёр-близнецов ! Читайте на здоровье!
Опасные леди - Фокс НаталиМэри
23.03.2016, 14.21





Начали за здравие закончили за упокой. 7 баллов.
Опасные леди - Фокс НаталиНюша
24.03.2016, 12.37





Начали за здравие закончили за упокой. 7 баллов.
Опасные леди - Фокс НаталиНюша
24.03.2016, 12.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100