Читать онлайн Опасные леди, автора - Фокс Натали, Раздел - ГЛАВА 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опасные леди - Фокс Натали бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.11 (Голосов: 46)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опасные леди - Фокс Натали - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опасные леди - Фокс Натали - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фокс Натали

Опасные леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 15

Когда на следующее утро Эбби пришла на кухню поискать какой-нибудь еды, там появился и Оливер. Кухня представляла собой весьма уютное, сияющее чистотой белое помещение со всеми необходимыми приспособлениями и удобствами. Находясь здесь, трудно представить, что ты на уединенном острове, в маленьком райском уголке, но у Эбби не было сил даже на то, чтобы чему-то удивляться. Она и на Оливера не обернулась, хотя с первой же секунды почувствовала его присутствие. Неужели он в самом деле думал, что после его жестокого разговора с Джесс на вчерашнем ужине она, Эбби, прибежит к нему на причал?
– Здесь, на острове, мы обычно завтракаем фруктами, – первым заговорил Оливер. – Манго, папайя, ананасы. Вы не пришли, как я просил… Я ждал, ждал, а потом появилась Джесс, и я, приняв ее за вас, поцеловал…
– Представляю, как она обрадовалась, – пробормотала Эбби, атакуя огромный ананас острым ножом.
– Дорогая моя, мы с ней поговорили, – тихо сказал Оливер. – Это пытка, пытка и сплошное недоумение! Я просто не мог слышать ее слов о том…
Эбби вскрикнула и посмотрела на палец, уколотый шипом фрукта.
– Вы поранились?
Он тотчас оказался рядом, взял ее руку и поднес к губам, нежно целуя палец. Но Эбби выдернула руку и ответила:
– Ничего страшного. Все хорошо. Но лучше вам самому накромсать эти чертовы тропические колючки.
Отложив нож, она вышла на веранду и села в одно из плетеных кресел, устремив взор в глубину тропического сада. Она все еще чувствовала себя разбитой после этой ужасной ночи. Проснувшись от духоты и какого-то беспокойства, она обнаружила, что постель Джесс пуста, вышла посмотреть, куда та могла деться, и услышала крики и громкую ругань…
Вернувшись, Джесс проплакала весь остаток ночи, до первого луча солнца, проникшего в их комнату.
Эбби действительно слышала часть разговора сестры с Уильямом, но почти ничего не поняла, кроме одного – все очень плохо и очень серьезно. Уильям Уэббер ревел, как лев, разъяренный зубной болью. Слышала она также, как Джесс призналась во всем, в чем ее обвиняли, а потому Эбби, глубоко потрясенная этим, не смогла позже вынести даже прикосновений сестры.
Но потом ее одолели сомнения. Джесс не могла совершить таких преступлений, не могла и все тут. Взять хотя бы то, что она ночь напролет проревела. Будь она преступницей, разве стала бы она так горько рыдать? Да, сестра ее взбалмошна и не всегда отвечает за свои поступки, но то, в чем ее обвиняли, и в чем она сама созналась ночью, она не могла совершить. Что-то красть, потом разрушать нечто, являющееся для кого-то делом всей жизни? Нет, это исключено! Джесс не способна на такие низости.
На веранде появился Оливер, неся поднос с кувшином фруктового сока, чашками и блюдом с ананасом, нарезанным так аккуратно, будто его только что вынули из банки, купленной в супермаркете.
Когда они уселись за стол, он, наливая ей сок и передавая тарелку с вилкой, сказал:
– После завтрака займитесь сборами. Скоро мы отплываем.
– Я уж и не верю, что когда-нибудь доберусь до дома, – вяло отозвалась Эбби, прежде чем откусить от ананасовой дольки.
– Не беспокойтесь, все будет хорошо. Просто сейчас, кажется, никто из нас не понимает, что происходит. – Он глубоко вздохнул. – Позже, вероятно, я смогу вам объяснить, что…
– Нет никакой необходимости, – резко прервала его Эбби. – Я все уже знаю. Джесс преступница. То, что она делала, ужасно! украла вашу игру, незаконно проникла в тайны вашей компании… И… и запустила вирус, который уничтожит все ваши работы. Она во всем призналась сама.
– А я-то думал, что вы ничего не смыслите в компьютерах.
Она с усмешкой посмотрела на него. Он думает, что она совсем уж ничего не в состоянии понять?
Эбби со стуком поставила чашку на стеклянную крышку стола.
– Единственное, что я могу во всем этом понять: ваш брат так ее измучил, что она созналась в том, чего не делала и не могла сделать!
Оливер вздохнул и, устремив взор за пределы веранды, не спеша пил сок. Выглядел он неважно, казался до предела усталыми измученным.
– А мне кажется, она поступила самым естественным образом, – негромко сказал он, покончив с соком.
– Это вы потому так говорите, что безоговорочно принимаете сторону своего брата.
Он повернулся к ней.
– Что делать, ведь брата я знаю лучше, чем вашу сестру. .
– А я свою сестру знаю лучше, чем Уильяма!
– Хорошо, этот разговор грозит никогда не кончиться, как вы считаете; – ответил он, натянуто улыбнувшись.
– Я теперь хочу только одного – чтобы это все поскорее кончилось, – проворчала Эбби. Допив сок и помолчав еще немного, она задумчиво проговорила: – Знаете, я чувствую себя посторонним наблюдателем. Наверное, то же самое испытывал бы посетитель зоопарка, глазеющий на стаю выясняющих отношения бабуинов и удивляющийся, что они, имея столько непереносимых разногласий, все еще не поубивали друг друга. Да, я ничего не понимаю в компьютерах, но, может, именно поэтому я среди вас единственный нормальный человек. Вы все так запутались в тонкостях и сложностях вашего программистского мирка, что вам даже некогда осмотреться, как бабуинам, которые, увлекшись перепалкой, не видят, что бананы им уже принесли.
Глаза Оливера расширились от веселого удивления.
– Вообще бабуины очень умные создания.
– Да, умные. Возможно, даже умнее всех вас!
– Я не понимаю, Эбби, к чему тут бабуины? Что вы хотите сказать?
Эбби повернулась к нему.
Что тут непонятного? Ни у кого из вас нет никаких доказательств, но все подозревают друг друга в страшных грехах. Уэбберы подозревают Джессику в том, что она самая настоящая уголовница. Кстати, используя терминологию, которую употребляет Джесс, и я спрошу, есть ли еще эта игра в вашем железе? Кто ее видел? Вы оба уверены, что Джесс украла игру из ваших компьютеров. А она считает, что вы украли игру у нее, заполучив копии. Ноне может же быть, чтобы и вы, и она изобрели одну и ту же игру. Мне кажется, что, даже если бы вы и пользовались одной и той же формулой, игры все равно получились бы разные, не правда ли? Так кто у кого и что украл? Какие у вас доказательства, что Джесс что-то у вас разнюхала? Какие у вас доказательства, что все не было ровно наоборот? И какой ей смысл предлагать вам часть украденной у вас же информации? Вы считаете, с целью шантажа? Но Джесс не шантажистка. И потом, с этим вирусом… Разве вы не знали бы об этом уже теперь, если поверить, что она сделала это раньше? Она должна была бы сделать это до своей поездки в Нью-Йорк, еще до знакомства с вами, до того, как заварилась эта каша с похищениями и…
– Достаточно, Эбби, – послышался у нее за спиной суровый голос Джесс. Сама не знаешь, что говоришь.
Оливер и Эбби замерли в молчании и смотрели, как Джесс, наливает себе из кувшина сок. Потом она села, попивая из чашки, и Эбби с грустью отметила, как плохо она выглядит. Какая-то последняя стадия усталости. Даже волосы, обычно такие блестящие, спадающие к плечам роскошными, слегка волнистыми прядями, потускнели. Она была истощена переживаниями. Вряд ли хоть на минуту за ночь ей удалось уснуть, разве что задремала немного под утро.
– Я просто сказала Оливеру, что, хоть и не понимаю ничего в этих ваших компьютерах, но со стороны вижу все безумие происходящего. Я слышала вашу ссору сегодня ночью и ужаснулась, но потом, утром, подумав немного, поняла, что… Словом, я не верю ни одному слову из того, что ты сказала.
– Поверишь, когда узнаешь обо всем, – ответила Джесс.
– Но сейчас не верю, потому что у меня было время подумать. Тебя послушать, так… Нет, Джесс, тут явно концы с концами не сходятся. С чего вдруг такой резкий поворот? Почему мы вдруг решила оговорить себя. Почему? Всем нам от этого будет только хуже. Ты сеешь вокруг себя разорение и разрушение и в первую очередь вредишь себе. Почему? Скажи!
– Благодарю за поддержку, Эбби, спокойно сказала Джесс, – но ты ошибаешься, поверь мне. Я созналась в том, в чем действительно виновата. И у меня действительно все давно запланировано…
Как ты можешь такое говорить! – взорвалась Эбби. – Ничего ты не могла запланировать! Что ты выдумываешь? Это просто нелепо! Разве, отправляясь в Нью-Йорк, ты могла знать, что опоздаешь на самолет?
– И это можно спланировать.
– Нет, нельзя! – крикнула Эбби и вскочила на ноги. Оливер встал между ними, но Эбби его будто не замечала. – Я ни за что не поверю, что ты включила в своей план и меня, Джесс. Сознательно ты меня во все это впутывать ни за что не стала бы. И вообще, если бы ты знала, что встретишь Уильяма Уэббера там, в Нью-Йорке, разве ты стала бы звонить мне и просить, чтобы я приготовила для него ужин и встретила его в нашем лондонском доме? Это абсурд, и я…
– И тем не менее я знала, что он в Нью-Йорке, а потому, позвонив тебе, не думала, что у тебя возникнут неприятности, что появится кто-то еще вместо Уильяма. – Джесс помолчала, будто ища новых аргументов, потом заговорила опять: – Как ты думаешь, почему я сменила отель? Да потому, что знала, где остановился Уильям.
– Даже я не знал, где остановился мой брат, – внезапно вмешался Оливер, не понимая, на чьей стороне он в этот момент.
Глупости! – вспылила Джесс, подавляя его гневным взглядом. – Дайте мне выйти в Интернет, и я скажу, чем в эту минуту занимается наша королева!
– Разве Интернет добрался уже и до светской хроники? А я и не знал, – насмешливо проговорил Оливер.
– Молчите, Оливер! – в унисон воскликнули сестры.
Оливер возмущенно фыркнул, сбежал по лестнице с веранды и с независимым видом, посвистывая, направился в сторону сада. Наверняка решил присоединиться к братцу, который находился на пристани, готовясь к скорому их отплытию с острова.
Эбби дождалась, пока он скроется из виду, потом села и сосредоточила все свое внимание на сестре.
– Зачем ты сделала это, Джесс? Я знаю, ты обожаешь откалывать всякие дурацкие номера, но то, о чем идет речь сейчас, это уж слишком. Не имеет значения, что ты говоришь, я не верю ни одному твоему слову. Ты оговариваешь себя. Зачем?
Джесс бросила на сестру холодный, отдающий металлом взгляд.
– Выходит, ты просто не понимаешь меня, вот и все.
– Ты моя сестра, я знаю тебя так же хорошо, как себя, потому и говорю, что ты органически не способна на такое.
– Посмотрела бы я, что бы ты делала и говорила, если бы тебя приперли к стенке, – пробормотала Джесс.
Ты имеешь в виду наше теперешнее финансовое положение? Если ты поступаешь так из-за временной нехватки денег, это слабое оправдание. Я поеду в Париж, наймусь на круизы, там хорошо платят. Мы быстро поправим свои дела. Но нет, мне кажется, ты не из-за денег… Тут, я думаю, что-то еще. Наверное, все это из-за Уильяма. Он так затерзал тебя подозрениями, что ты просто от усталости, отчаяния и досады созналась в том, в чем совсем невиновата, и еще в том, что страшно для него. Ты ведь сделала это, чтобы ему отомстить, я уверена.
Джесс ничего не ответила, ни слова не проронила в свое оправдание. Да и что она могла? Пусть Эбби верит в то, о чем говорит, но правды ей не узнать никогда.
– Я вижу, ты не хочешь оправдываться даже передо мной, ведь так? – сказала Эбби, потеряв всякую надежду добиться от сестры хоть каких-то объяснений. – Хорошо, это можно отложить. Ты объяснишь мне все после. Но в одном мне признайся: я ведь попала в точку, предположив, что все это ты делаешь из мести.
Джесс подняла голову и пристально посмотрела на сестру.
– Хорошо, ты угадала, но не надейся, что тебе, удастся что-нибудь изменить и поправить. Я бы никогда не признала своей вины, если бы Уильям не был так груби жесток со мной. Я могла бы держать рот на замке, но что сделано, то сделано. Из мести я сказала ему то, что он добивался от меня услышать, и, надеюсь, он досыта теперь этим сыт.
– Но какой в этом смысл, Джесс?
– Полагаю, что никакого, – устало ответила та, с тоской. глядя в пространство, будто желая раствориться в нем, уплыв куда-то, где никто не сможет ее найти. – Давай оставим все это… Поверь, у меня была адская ночь.
– И ты заполучишь адскую жизнь, если будешь продолжать в том же духе. Тебе осталось только признаться, что ты британская шпионка. – Эбби вздохнула и отвела с лица сестры упавшие пряди волос. Я пойду собирать вещи. Очевидно, мы скоро отплываем. Ох, сколько времени потрачено зря, страшно подумать…
Она покинула Джесс, стараясь понять, что так изменило ее сестру в последнее время. Всегда была необузданной и бесшабашной, но сейчас ее поведение похоже на временное помешательство. Безумное существо, бросающееся из крайности в крайность…
– Ну, приятель, кто же за тобой смотрит, когда братцев здесь нет? – спросила Эбби у Пинки, заметив, что он глядит на нее сверху, с крышки гардероба.
– Пиастр-р-ры! Пиастр-р-ры! На аборр-рдаж!
Эбби слегка улыбнулась.
– Ах ты, старый разбойник! Сдается мне, это Оливер научил тебя всем этим пиратским словечкам. Очень на него похоже.
Вдруг глаза ее наполнились слезами, и она, упав на постель, закрыла лицо руками и разрыдалась. Она не собиралась больше из-за него плакать, но это нахлынуло независимо от ее воли, и она никак не могла остановиться. Все, все безнадежно, и все безнадежны. Оливер, Уильям, ее сестра – все безнадежны, и она сама тоже безнадежна, потому что ничего не может изменить, ничего не может сделать, ничем помочь…
Ох, этот старый нелепый мир! Все любят друг друга, но каждый слишком уязвлен и разгневан, чтобы простить и забыть. Почему жизнь так не похожа на этот остров, на этот пышный, роскошный, прекрасный рай?
Сама она уже простила Оливера. В который раз перебирая в памяти все случившееся, все то, за что порицала его, она искала и находила в своей прозревающей душе оправдание ему. Можно было бы и догадаться, что он не шофер. Какой шофер заблудится в трех соснах? Можно было понять, что он делает это с какой-то определенной целью. Так ведь оно и вышло, он ее намеренно уволок в Кент, не дав улететь в Париж. Даже Мелани он не сказал, кто она на самом деле, и садовнику, как она теперь поняла, запретил разговаривать с ней, а всему виной эта дискета, третья, несуществующая дискета с игрой, которую она якобы везла в Париж. Оливер не хотел упустить ее. Да, теперь она понимала, почему он обманывал ее. Обстоятельства сложились таким образом, что у него просто не было другого выхода. Единственное, что реально, – их любовь. Большую часть времени Оливер выглядел весьма огорченным, и хотя сначала она думала, что его огорчают неприятности, грозящие фирме, на самом деле он расстраивался из-за нее. Из-за них двоих.
Да, так оно и было. Джесс тоже полюбила, полюбила Уильяма, и Эбби казалось, что он отвечает ее сестре взаимностью, но его высокомерие не позволяет ему признаться в этом.
Эбби вытерла слезы и посмотрела на Пинки, который удивленно глазел на нее сверху, склонив набок ярко-розовую головку.
– И что же мне делать, старый мудрец? – задумчиво спросила она у него.
– Это всего лишь попугай, а не филин. Откуда тут взяться мудрости?
Голос Джесс, неожиданно раздавшийся сзади, заставил Эбби вздрогнуть. Она обернулась и увидела, как Джесс принялась складывать в кучку, в изножье кровати, всю ту одежду, что Уильям купил ей в Нью-Йорке. Диор, Шанель, Версаче… Сверху она сложила парфюмерию, косметику и туалетные принадлежности, тоже купленные им.
– Ты все оставляешь здесь? – спросила Эбби.
– Я ничего этого видеть не могу, не то что на себя надеть!
Эбби улыбнулась сквозь слезы.
– Ну вот, еще одно доказательство, что никакая ты не интриганка, как они все считают. Месяц назад ты была бы на седьмом небе от таких вещей.
– Месяц назад я еще была в своем уме.
– Да, мы все тогда были в своем уме, задумчиво проговорила Эбби.
Джесс взглянула на сестру, изо всех сил стараясь казаться бодрой, и это ей кое-как удалось. Хотя, когда она присела напротив нее на край кровати, ей подумалось, что лучше бы она нынешней ночью умерла, не дожив до рассвета. Всем, и Эбби тоже, было бы от этого только лучше. И Джесс горестно вздохнула.
– Эбби, нет никакой необходимости из-за всего этого вам с Оливером портить свою жизнь, ты же понимаешь. Он сказал мне, что по-настоящему любит тебя и готов отдать все, лишь бы не потерять тебя.
– Ох, правда? Когда он это сказал? Ночью на пристани?
Джесс рассмеялась, подошла к сестре, села рядом и обняла ее.
– Он испугался до полусмерти, когда обнаружил, что целует не тебя, а кого-то другого. Хотя, должна признаться, целуется он неплохо.
Плача и смеясь, Эбби легонько стукнула сестру в ребра.
– Ох, Джесс, ты безнравственная особа!
– Зато ты у меня особа высоконравственная, и я хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы вы с Оливером никогда не расставались. – Она встряхнула сестру за плечи и заглянула в ее чистые, омытые слезами глаза. – Я желаю тебе счастья, Эбби. Хочу, чтобы у вас с Оливером все было хорошо, и так оно и будет, я уверена. Уильям тут ему не хозяин, и…
– Ох нет, Джесс, пожалуйста, не продолжай. Я не буду счастлива с ним после всего, что со всеми нами случилось. Каждый раз, как я вижу Уильяма, я думаю о том, какой прекрасной парой вы двое могли бы стать. Но этого, как видно, не случится. А жаль… Подумай сама, если у нас с Оливером родится ребенок, то Уильям будет ему дядюшкой, а ты тетушкой и…
– К черту, Эбби, перестань!
Джесс не хотела слышать ничего подобного. Ребенок, дяди, тети… Это причиняет такую невыносимую боль. Она встала и,подойдя к гардеробу, вытащила небольшой чемодан с собственными вещами, которые она взяла с собой, отправляясь в Нью-Йорк. Все бы сложилось совсем иначе, если бы она тогда не поехала в Штаты… Ах, эти вечные если бы да кабы, их уши торчат отовсюду.
– Куда ты? – спросила она Эбби, когда та встала и направилась к двери.
– Пойду разузнаю, когда мы отплывает. Мне-то особенно упаковывать нечего. Так, кое-что для ночевки в Париже, а остальное все на мне. – Она тяжело вздохнула. – Чтоб мне провалиться! Мы ведь почти имели это все, а-а? Парочку роскошных миллионеров! Ну что ты скажешь!..
– И попугая, – горестно усмехнулась Джесс, кивнув на Пинки, который слетел наконец с гардероба и примостился на плетеном изголовье одной из кроватей, беспокойно крутя головкой и поглядывая то на одну, то на другую сестру. – Попугая мне потерять даже досаднее, чем Уильяма, – решительно договорила она.
– Значит, Уильяма тебе потерять тоже жалко?
Эбби едва увернулась от брошенного в нее сестрой свернутого в клубок шарфа от Гермеса.
Выглядит так, будто Джесс пытается обратить в шутку дело совсем не шуточное, думала Эбби, идя по тропинке, ведущей через сад к берегу. Но нет, Эбби видела все признаки того, что сестра глубоко ранена, и своим неосторожным замечанием о ребенке она коснулась самого уязвимого ее места. Сострадание в эту секунду достигло самых глубин ее души, и Эбби вдруг в полной мере осознала всю неизмеримую бездну тоски, переживаемой Джессикой.
Она дошла до берега и ладонью прикрыла глаза от нестерпимого блеска солнца, отраженного белым песком и лучезарно прозрачным волнением моря. Как в такой райской обители могут существовать вражда и непонимание! Это несправедливо.
Она увидела обоих братьев, Уильяма и Оливера, на палубе «Уэбберс Уондер», и, судя по тому, что оба они размахивали руками, между ними шел ожесточенный спор. Эбби отступила назад, скрывшись за прибрежными зарослями. Слов не разобрать, но разговор, как ей казалось, шел о ней. Похоже, Оливер действительно, как и обещал, защищает ее, но по всему видно, что он в немалой степени зависит от брата. Сказав Джессике, что не сможет быть с ним счастлива, Эбби не покривила душой, она и вправду не представляла себе их счастья с Оливером, если эта пара, Джесс и Уильям, не будет счастлива тоже. Нет, она не лгала, сказала то, что чувствовала.
Разве не понятно, что если она хочет союза с Оливером, то должна принести величайшую в своей жизни жертву, предав ради этого свою родную сестру? Выбор здесь предрешен, она ни за что не пойдет на такое предательство. Ах, если бы удалось убедить Уильяма, да и всех…
Не попробовать ли в самом деле предпринять нечто такое, что поможет всем им разобраться в дикой и нелепой ситуации? В конце концов, она и вправду будто посторонний наблюдатель, ибо эти трое знают нечто, чего не знает она, видят только, что это нечто является серьезным обвинением Джесс, которое та сама подтверждает. Но способна ли ее сестра так губительно повлиять на все их судьбы только потому, что Уильям угрожал ей? Почему, ох, почему она так поступает?
Эбби пригладила волосы, растрепанные налетевшим вдруг бризом. Братья все еще спорили, размахивая руками, и Уильям, судя по всему, не отступал перед аргументами брата. Они все еще находились на борту яхты, и, пока они там, она не сможет поговорить с Уильямом. Удастся ли ей вообще поговорить с ним наедине?
Стоя в тени банановых пальм, она видела, как они покинули яхту и, продолжая разговаривать, направились по пристани к берегу. Слов она по-прежнему различить не могла, правда, спор их поутих, и они перестали размахивать руками. Эбби отступила в глубину зарослей, чтобы они ее не заметили. В голове ее зародилась и начала развиваться фантастическая идея.
Да, здесь необходим шок. Нечто такое, что всех их мигом приведет в чувство.
Как только братья, миновав то место, где она стояла, углубились в сад, направляясь по тропинке к вилле, Эбби как ветер помчалась к берегу и взбежала на пристань.
На пристани она потратила несколько лишних секунд, чтобы обернуться и выяснить, не замечена ли она с берега, и, успокоившись на этот счет, приступила к тому, что у моряков называется отдать швартовы. Пальцы от грубых веревок тотчас заныли, сердце как сумасшедшее колотилось от страха, что в любую минуту ее действия будут обнаружены. Но она сделала то, что задумала.
– А где Эбби? – спросил Уильям, заглянув в гостевую спальню, где Джесс пыталась закрепить собранные в пучок волосы на затылке.
– Откуда мне знать? Я за ней не слежу, – угрюмо ответила Джесс.
Ненароком бросив взгляд в зеркало туалетного столика, она увидела его мрачное, напряженное лицо, но его угнетенность, как ни странно, не принесла ей ощущения собственного триумфа. Она отвернулась, вновь углубившись в себя и не находя в душе своей ни одного просвета. Ждать от Уильяма Уэббера любви теперь – все равно что требовать уплаты дани.
– Найдите ее и обе приходите на пристань. Скоро мы отплываем. Можете оставить свой багаж здесь, Оливер захватит его.
– Смотри ты, какой он у нас джентльмен! – не сдержавшись, съязвила Джесс.
– Оставьте ваш сарказм, Джессика. Не впадайте в детство, а не то… Что за черт!
Джесс обернулась посмотреть, к чему относится последнее его восклицание, но его уже не было в комнате.
И вдруг она услышала отдаленный расстоянием шум моторов. Это на судне!
Джесс сразу же бросилась на веранду, откуда увидела, что Уильям и Оливер бегут по тропинке к морю. Кто же тогда на борту яхты?
С придушенным стоном, осознав происходящее, Джесс тоже побежала на берег, ноне по тропинке, а напрямик, сквозь густые заросли жасмина. Она достигла песчаной отмели и остановилась там как вкопанная. Сердце ее зашлось в ужасе. Уильям и Оливер добежали до пристани, но было слишком поздно. Яхта «Уэбберс Уондер» уже вышла в море. Джесс будто очнулась и бросилась к пристани.
– Эбби, ради Бога, вернись! Что ты делаешь! – рупором сложив ладони, кричал Оливер в сторону яхты.
– Что случилось? – запыхавшись, спросила Джесс, добежав до того места, где стояли братья.
Уильям повернулся к ней, глаза его горели от бешенства, и в то же время он казался растерянным.
– Она хоть знает, что делать? Когда-нибудь прежде она управляла яхтой? – Он схватил Джесс за плечи и встряхнул, будто так скорее можно получить ответ. – Говорите же, она хоть что-нибудь в этом понимает?
И он снова встряхнул ее, потому что она не отвечала.
Наконец Джесс подала признаки жизни, смущенно пробормотав:
– Я не знаю… Не знаю. Кажется… Возможно, она научилась в этих своих кругосветных круизах…
Уильям со вздохом облегчения отпустил ее.
Джесс облизнула пересохшие губы.
– Она… она там организовывала развлечения для окружающих, ну, вы знаете, бинго и все такое…
– Господи! – выдохнул Уильям и, обернувшись, вдруг закричал брату, стоявшему и вопившему на дальнем конце причала: – Не ори, Оливер, она тебя не слышит. Беги в дом и принеси рацию, так мы скорей до нее докричимся.
Оливер со всех ног помчался к дому, бежал так, будто вся его жизнь зависела от этого. Крайне встревоженный, Уильям стоял на пристани, ладонью прикрывая глаза от солнца, все его тело словно окаменело от напряженного внимания.
Джесс подошла к нему и опять спросила: – Что случилось?
– Ваша сестра сошла с ума, вот что случилось, – процедил он сквозь зубы. Она увела яхту. – Вдруг, резко повернувшись к ней, он спросил: – Это вы надоумили ее? Еще одна ваша безумная авантюра, чтобы всех нас довести до умоисступления?
– Не будьте идиотом! – отмахнулась от него Джесс, не до конца понимая серьезность происходящего. – Что вы так всполошились? У вас ведь наверняка все застраховано, все ваши сокровища. Да и что может случиться с вашей бесценной яхтой?
– А ваша сестра тоже застрахована? За нее вы не боитесь? – Он взял ее за подбородок и повернул лицом к морю.
Взгляните-ка на горизонт! Это не легкое облачко, не дымка. Эта приближающаяся тучка грозит адским шквалом, а ваша сестра может встретиться с ураганом возле кораллового рифа. Если вся эта троица сойдется в одном месте и в одно и то же время, то…
Уильям не успел договорить, потому что ноги Джесс подкосились, и он едва успел подхватить ее, предохранив от падения на деревянный настил пристани. Так он какое-то время и стоял, крепко прижимая к себе ее трепещущее тело.
– Все хорошо, дорогая. Мы сумеем вернуть ее, – проговорил он хрипло.
Они тревожно следили за яхтой, которая, чуть покачиваясь, скользила по водам все дальше и дальше от берега.
В это время на пристани появился Оливер.
– Эбби, дорогая, я знаю, ты слышишь меня. Нажми красную кнопку приемника. Возьми приемник, он у тебя справа, и нажми кнопку. Левой рукой продолжай держать штурвал.
Он начал кричать в микрофон портативной рации, едва ступив на пристань, и продолжал кричать на бегу, пока не добежал до того места, где стояли Уильям и Джесс.
Они услышали щелчок и потом голос Эбби, громкий и чистый:
– Эй, ребятишки! Тут так забавно!
– Она чокнулась, это точно, – пробормотал Уильям, все еще держа Джесс, прильнувшую к нему для опоры.
– Нет, это совсем не забавно, Эбби, серьезно сказал Оливер. – Выключай моторы! Ты, очевидно, знаешь, как это делать, раз включила их, так вот теперь выключай.
– С какой стати? – Эбби рассмеялась. – Нет, это правда смешно. А знаете, тут начинает здорово покачивать. Ой, кажется, где-то здесь близко риф, вода изменила цвет, стала посветлей, похоже на отмель… Ох, а рыбы-то сколько! Все, правда, мелочь…
– Вырубай моторы! – закричал Оливер.
– Эй, на судне, лево руля, так держать! – Эбби смеялась. – И все, заметьте, одной рукой. Ох, Олли, мне так все это нравится!
– Не надо звать меня Олли!
– Виновата, дорогой, больше не буду, – проворковала она.
– Да она пьяная! – возмущенно вскрикнул Уильям.
Все трое с ужасом следили, как яхта сначала страшно накренилась влево, казалось даже, что она зачерпнула кормой воду, затем выпрямилась и, рассекая волны, направилась в сторону рифа… и штормовых облаков.
– Пожалуйста, Эбби, дорогая, выключи моторы и…
– Ха, да если я выключу моторы, то ни за что не смогу поручиться. Итак, вперед и выше, дорогие мои! Но для этого нужно немного сосредоточиться. Позвоните мне позже.
И они явственно услышали щелчок отключения.
Оливер попробовал еще раз вызвать яхту, но ответа не последовало.
В тягостном молчании, стоя на краю причала, они только и могли, что смотреть и ждать. Джесс, вцепившись пальцами в рубашку Уильяма, едва осмеливалась взглянуть в сторону яхты. Какие демоны вселились в Эбби? Что довело ее до такого безумия? Они все понемногу двигали ее к краю, вот она в конце концов и сдвинулась…
– Но почему? – растерянно спросил, ни к кому особо не обращаясь, Уильям.
Он побледнел, с тревогой глядя на то, как яхта все удаляется и удаляется от берега и все ближе и ближе подходит к рифу.
– Наверное, я сказала или сделала что-то, что подвигло Эбби на это безумие, – нервно пробормотала Джесс.
– Да уж, вы наговорили и натворили всего предостаточно, – огрызнулся Оливер.
– Оливер, прекрати! – не отрывая глаз от яхты, отрезал Уильям.
Они все с тревожным напряжением продолжали следить за яхтой, и всем им казалось, что проходили часы.
Вдруг Оливер оживленно воскликнул: – Ох, девочка моя! Умница! Она прошла! – Он подпрыгнул на целый фут от земли, выбросив в воздух кулаки, как делают подчас победившие спортсмены. – Она прошла! Она сделала это! Проскочила мимо этого адского рифа! Ох, как я люблю ее, эту сумасшедшую! Нет, уж теперь я обязательно женюсь на ней. Ох, братцы, да это мое счастье! И я сделаю так, что и она будет счастлива!
Тут он снова взялся за рацию.
– Эбби, родная, ты справилась! Сердце мое, ты сделала это! Прошу тебя, выходи за меня замуж, девочка, лучше тебя мне никого не найти!
– Да успокойся ты, будет с тебя! – прикрикнул на брата Уильям, понемногу сбрасывая оцепенение крайней напряженности. Лучше скажи ей, чтобы глушила моторы и становилась на якорь.
– Эбби, глуши моторы и становись на якорь! – Тотчас прокричал в рацию Оливер.
– Он у вас что, попугай? – пробормотала Джесс и тотчас встревожилась, как бы ее кто не услышал.
Но Уильям услышал и теснее прижал ее к себе.
До Джессики только сейчас начало доходить, что он все еще обнимает ее. Вдруг она вспомнила, что он назвал ее дорогая, но из-за ужаса и страха память только теперь начала возвращаться к ней. Позже, когда Эбби вернется к ним и будет в полной безопасности, надо обдумать это. Ох, Эбби, почему она пошла на такой риск? Чего хотела этим добиться? И что намерена делать дальше?
В эту минуту послышался щелчок приемника, и затем вновь раздался веселый голосок Эбби:
– Глушу моторы, становлюсь на якорь. Ох, это все так просто. Здесь на любой случай есть своя кнопка. После такой практики я смогу заняться даже серфингом по Интернету.
– Нет, она точно сумасшедшая, – пробурчал Уильям.
– Сейчас я приплыву к тебе, Эбби, сказал Оливер, уже стащив свободной рукой подтяжки и расстегивая рубашку. Стой где стоишь, я приплыву за тобой.
– Нет, Оливер!
Все трое насторожились от перемены в ее тоне. Больше никакого веселья. Эбби заговорила вдруг чрезвычайно серьезно:
– Теперь слушайте меня, вы, все трое. Вы, конечно, меня не видите, только яхту. Но вот я стою здесь одна, считая себя, как говорится, заложницей. Я вижу приближающиеся штормовые облака, и хотя море все еще спокойно, но это, возможно, ненадолго. Полагаю, у вас есть полчаса, чтобы обсудить ваш конфликт и…
– Эбби! – с тревогой крикнул Оливер.
Нет, Оливер, молчи, ты слишком далеко сейчас, у тебя нет возможности заткнуть мне рот поцелуем и спустить все на тормозах. Вы все слушайте! Считайте эту ситуацию актом заложничества. Может быть, вам, мальчики, легче это понять, поскольку у вас в этих делах достаточно богатый опыт. Я выдвигаю условия. Джесс, ты тоже слушаешь?
Да! – воскликнула Джесс. – Я слушаю.
Хорошо. Мы все хотим узнать от тебя правду, хватит уже лгать, ты всех нас своей ложью погубишь. Скажи Уильяму то, в чем призналась мне. Потом помиритесь и поцелуйтесь, или что вы там обычно делаете вдвоем… Оливер, я не соглашусь выйти за тебя замуж до тех пор, пока они не помирятся. Поэтому сейчас ты должен проследить за тем, чтобы они действительно помирились, по-настоящему. Итак, у вас полчаса. Если все решится положительно, махните мне чем-нибудь белым. Если же нет…
Она ничего больше не сказала, рация отключилась, а они стояли и растерянно смотрели друг на друга. Глаза Джесс наполнились слезами. Да, во всем этом только ее вина. Это она толкнула сестру на такое отчаянно рискованное мероприятие.
– Ох, Уильям, – простонала она, склонив голову ему на грудь, и вдруг горестно воскликнула: – Что я наделала!
– Нет, что я наделал! – повторил он за ней и крепче прижал к себе.
Оливер, раздевшись до трусов, уже готов был спрыгнуть с пристани вводу, чтобы плыть к яхте, когда Уильям, выпустив Джесс из объятий, рванулся к брату и схватил его за руку.
На какую-то долю секунды Джесс показалось, что Оливер сейчас ударит брата в челюсть. Возможно, он и ударил бы, но Уильям прежде успел сказать:
– Передай ей, что все улажено. Джесс и я, мы хотим пожениться. Так что давай не мешкай, плыви и выручай ее, а не то сам получишь у меня в челюсть.
Оливер вдруг усмехнулся, взглянув на брата, затем повернулся, прыгнул в воду и поплыл в сторону яхты.
Джесс смотрела на Уильяма, и слезы струились по ее щекам. От волнения у нее перехватило горло, так что ей с трудом удалось заговорить.
– Вы так сказали, чтобы спасти мою сестру? – насилу прохрипела она.
– Конечно, – мрачно ответил Уильям.
Ответ потряс Джесс, она даже отступила на несколько шагов. Потом подняла руку и стерла с лица слезы, отчаянно стараясь справиться с волнением. Когда это ей удалось, она подняла голову и посмотрела на него.
– Но сказать такое ради спасения Эбигейл – это одно, а на деле – совсем другое. – Она горестно покачала головой. На самом деле, Уильям, вы не хотите жениться на мне. После всего, что я сделала, вы не можете и не должны.
Уильям подошел и взял ее за плечи, прикрыв ладонями обнаженную, обжигаемую пылающим солнцем кожу.
– Эбби хочет знать правду. Это ее требование: вам сознаться во всем, а нам помириться. Но знайте, я женюсь на вас даже в том случае, если вы не исполните условий своей сестры.
Джесс снова покачала головой.
– Вы не понимаете…
– Я понимаю одно, что вы обманули меня.
– И согласны жениться на мне ради спасения Эбби? Нет, Уильям, вы можете жениться на мне только ради самого себя и никак иначе. Иначе – нет. Вы не обязаны в данном случае сдержать свое слово. Мы вернем Эбби, и я сделаю все ради этих двух, Эбби и Оливера, я буду притворяться столько, сколько понадобится, пока они не обретут свое счастье. Но мы с вами никогда не поженимся, потому то вы не любите меня.
– Да я влюбился в вас в ту минуту, когда вы поливали меня своим желтым коктейлем, – сказал он с нежностью, вдруг возникшей в его голосе.
Джесс высвободила плечи из его рук и в приступе ярости попыталась отвернуться от него. Он сейчас готов делать и говорить что угодно, лишь бы выполнить условия Эбби, спасти яхту, а ее саму вытащить на берег. Он просто выполняет условия террористки. Оливер заверит Эбби, что те двое, оставшиеся на берегу, помирились, но она-то, Джесс, не может не понимать, что за словами Уильяма ничего не стоит. Это пустые слова.
Уильям схватил ее за запястья и повернул к себе.
– Я знаю, Джесс, что вы тоже любите меня. Все, что Эбби сказала Оливеру, стало мне известно. Сестры говорят друг другу все, но и братья тоже откровенны друг с другом. Впрочем, мне и не нужно свидетельств со стороны, они лишь подтверждают то, что я и сам уже понял.
Ох, как бы ей хотелось верить ему! Но, увы, это невозможно. Все это делается из-за Эбби, а не из-за нее самой.
– Как… как вы можете любить человека, которого считаете вором и хакером, насаждающим вирусы?
– Да не насаждали вы никаких вирусов, Джессика! Это ложь. Вы сказали это в горячке, обидевшись и решив мне досадить. Нет там никакого вируса.
– Нет, есть! Я сделала это еще до отъезда в Нью-Йорк!
– Да как вы могли это сделать? Вы никак не могли составить такое сообщение о вирусе, которое, как утверждаете, отправили по электронной почте еще до нашей с вами встречи.
У Джесс от удивления даже челюсть отвисла.
– Как… С чего вы взяли?
Уильям улыбнулся.
– Да сами подумайте, что это за сообщение? «Называюсь вездесущий Рыболов»! Такое название вы могли придумать только после того, как мы с вами покинули Нью-Йорк. До нашей ссоры у вас были совсем иные намерения. Просто я, пытаясь уличить вас во лжи, передал вам слова вашей сестры, узнанные мною от Оливера, что, мол, в море плавает много и другой рыбы, кроме Уильяма Уэббера. Теперь, сообразив, я решил, что и другие ваши обманы были не тем, что я думал о них раньше.
Конечно же… Как это она промахнулась с дурацкой рыбой? Впрочем, и неудивительно. В таком расстройстве, почти обезумев от горя, на ходу придумывая вирусный девиз, она воспользовалась первым, что пришло в голову, и это оказалось связано с рыбой, чего никак не могло быть до ее отъезда в Нью-Йорк. Ох, эта фраз очка Эбби…
– Но игра! И то, что я занимаюсь хакерством?
– Если вы действительно в чем виноваты, я не стану вас торопить, у вас будет время во всем мне сознаться или все объяснить. Сейчас же вы должны понять только одно: я действительно хочу на вас жениться. Я люблю вас, невзирая на то, преступница или нет. И я ничего не могу поделать со своими чувствами, поверьте мне.
Джесс до такой степени изумилась, что на глаза навернулись слезы, и вдруг, после невероятного нервного напряжения, пережитого ею, она почувствовала сильную слабость.
– Я… Мне надо сесть, – прошептала она и, сделав пару шагов, опустилась на край пристани.
Она медленно болтала ногами в воде, пока он усаживался рядом. Какое-то время они просто смотрели в море, на яхту, покачивающуюся на волнах в отдалении. Они видели, что Оливер приближается к ней, и ждали, когда он поднимется на борт. Никто не проронил ни звука. Просто сидели и ждали и наконец услышали три коротких гудка, донесшихся с яхты.
Джесс перевела дыхание, испытав облегчение, затем посмотрела на Уильяма и с нежностью улыбнулась ему.
– О'кей, парень, – засмеялась она. Да, я пойду за вас замуж. Но сначала все объясню. Правда, у меня тоже есть кое-какие условия.
Он грустно усмехнулся, обнял ее за плечи и прижал к себе, но, прежде чем глубоко и страстно поцеловать, проворчал:
– Я понимаю, леди требуется еще один жалкий миллион.
После поцелуя Джесс сказала:
– Держите ваши денежки при себе. Но вы должны пообещать мне, что Эбби никогда не узнает о том, что я вам сейчас расскажу.
– Извините, но я не даю обещаний, пока не узнаю, смогу ли их выполнить, С улыбкой ответил Уильям.
– Помнится, вы как-то говорили, что не привыкли извиняться. Выходит, теперь решили отступить от своего правила?
– Все течет, все изменяется. А почему надо что-то скрывать от Эбби?
– Ну, я думала. Не договорив, она вздохнула и, облизнув кончиком языка нижнюю губу, посмотрела на море.
Яхта все еще оставалась на месте. Что-то не заметно, чтобы Оливер спешил вернуть судно к берегу. Должно быть, они с Эбби вплотную занялись там выяснением собственных отношений, заключив друг друга в объятия. Эбби сейчас, должно быть, счастлива. Правда, она наверняка еще не пришла в себя от пережитого безумия, но счастье поможет ей успокоиться. Наверное, и к лучшему, если Эбби тоже узнает всю правду. Здесь уже нагорожено столько лжи и обманов, что им и за сотню лет всего не распутать.
– О'кей, я не стану выуживать у вас никаких обещаний, – заговорила Джесс. Не будет больше никаких тайн, никаких обманов, но что касается Эбби, я хочу, чтобы это исходило от меня и ни от кого больше. Когда мы вернемся в Англию, я найду способ все ей объяснить.
– А мне, полагаю, лучше начать объяснять теперь, – прошептал Уильям ей на ухо, шевеля дыханием прядку ее волос. – Но делайте это поскорее, сердце мое, иначе не успеете, ибо я начинаю чувствовать нечто, исходящее от опасной леди, к чему, как вы уже знаете, мое либидо не может оставаться равнодушным.
Джесс рассмеялась, испытывая огромное облегчение. Великолепный день, воистину день в раю, даже штормовые облака рассеялись, не оставив и следа в небесной лазури. Она была овеяна ощущением счастья, потому что все пошло хорошо, все вдруг как-то исправилось.
Обняв друг друга, они возвращались назад, к вилле, и Джесс начала рассказывать ему свою историю. Когда она договорила, а Уильям дослушал ее, она поняла, что прежними действиями подняла бурю в стакане воды, ни больше ни меньше. Собственно, всего она, конечно, объяснить сразу не смогла, ибо как протащить большую горку через кротовью норку? Тем не менее свести в своем рассказе концы с концами ей все-таки удалось. Правда, это и вполовину не было так забавно, как если бы она рассказывала все с самого начала и в подробностях. Но главное, ей удалось объяснить ему, что жизнь без сложностей, которые она постоянно сама себе создавала, была бы для нее слишком пресна и немыслима, все равно что сегодня не надеяться обрести то, что утрачено вчера. Как говорится, не упав вечером, не поднимешься утром. Хотя она понимала, что в будущем ей придется держать себя в строгости, ибо теперь все, что она будет, говорить и делать, не должно причинять вреда и наносить сердечные раны Уильяму Уэбберу, этому удивительному человеку, с которым судьба столь милостиво свела ее.
Да, она виновата, но главное заключается в том, что вина лежит не только на ней. Ее обожаемый эксцентричный папочка в большей степени ответствен за то, что произошло. Теперь, конечно, его здесь нет, вероятно, занимается серфингом по небесному Интернету, а узнай он обо всем случившемся с его дочерьми, наверное, удивился бы, как это из-за таких пустяков, из-за безвредного веселого развлечения могли приключиться столь грозные неприятности.
Домофон зажужжал и заговорил торжественным голосом Уильяма:
– Уильям и Оливер Уэбберы к Джессике и Эбигейл Лемберт.
– Ох, караул! – в панике заметалась Эбби. – Они уже здесь! Господи, спаси! А куда я запихнула шампанское? Надеюсь, не в духовку! Хорошо хоть, что этот паштет вроде бы удался, выглядит, во всяком случае, вполне пристойно. Как там у тебя с сервировкой, Джесс? Закончила?
Джесс нажала кнопку, отпирающую дверное устройство, давая гостям возможность проникнуть в дом. Теперь они наверняка уже поднимаются по лестнице. Она бросила на себя последний взгляд в зеркало, стоящее в холле.
– Если не считать дурацких рождественских свечей, все выглядит просто великолепно, – отозвалась она на вопрос сестры. – И перестань паниковать. Из-за чего, собственно, такой переполох? – Она пыталась подправить пару непослушно выбившихся из прически рыжих локонов, потом махнула на это рукой и вдруг заметила отсутствие на столике их фотографии. Эй, Эбби, а где наше фото? Оно же всегда тут торчало.
– Да здесь оно, здесь. – Эбби заставила сестру посторониться и, выдвинув ящик стола, достала и водрузила на место их фотографию в серебряной рамочке.
– Что это ты ее убрала?
– Это так важно? Убрала и все. А теперь достала.
Эбби вздохнула, вспомнив тот злосчастный вечер, когда она ожидала прихода Уильяма Уэббера, а вместо него явился Оливер с этим своим нелепым букетом. Ей не хотелось бы, чтобы Джесс узнала, как и почему она спрятала фотографию, ей и самой неприятно было вспоминать, с чего началась ее ложь Уильяму Уэбберу, который, как выяснилось позже, оказался Оливером. Она проникновенно взглянула на снимок.
– Папа любил эту фотографию. Ты помнишь, это мы снялись на Брайтоне, еще до его болезни, в те времена, когда вы с ним часами просиживали за компьютером, чуть не до умоисступления играя в свои ужасные видеоигры.
Джесс рассмеялась.
– Наш папочка родился несколько преждевременно. Эти вещи просто очаровали его. Ему бы родиться попозже, чтобы сейчас быть молодым человеком. Он бы братцев Уэбберов в два счета обштопал с их программами, Уильям и Оливер ему и в подметки не годились бы.
– Практически он и так обштопал Уэбберов во всем, что касается независимости и капризов, – заметила Эбби с грустной улыбкой.
– Папа никогда не делал ничего дурного, Эбби, у него никогда даже дурных намерений не появлялось, – серьезно сказала Джесс. – Теперь ты понимаешь это?
– Конечно, понимаю, – засмеявшись, ответила Эбби. – Ты все так хорошо объяснила мне, как не понимать. В нем ни на йоту не было злонамеренности. Не то что в его опасных дочерях.
– Он делал все это просто для развлечения. Его это страшно забавляло, – напомнила Джесс сестре. – Он был лихой хакер, проникал во все виды систем. Судя по его рабочим записям, он умудрился пролезть даже в систему НАСА
type="note" l:href="#FbAutId_34">[34]
. Но он всего лишь развлекался, больше ничего. Ради, как говорится, спортивного интереса. Он никогда не использовал найденную информацию в корыстных целях. Это его просто забавляло, и он скользил себе дальше, в поисках новых развлечений. Конечно, он не должен был, наткнувшись на игру Оливера, записывать ее. Там, правда, была только первоначальная идея, еще недостаточно разработанная, Идея на ранней стадии. Но все же это была чужая идея, а не моя, как я утверждала раньше. Но я ведь уже объяснила все Уильяму, да и тебе тоже. Я воспользовалась ею, чтобы доработать. И я была спокойна, считая, что эта идея принадлежит отцу, который просто не успел довести ее до ума. Но самое удивительное в этой истории то, что я пришла почти к тем же результатам, что и Оливер.
– Оливер, он очень способный, – гордо заметила Эбби.
– Да, несомненно. Я даже допускаю, что он почти такой же способный, как и я, Джессика Лемберт! – Джесс рассмеялась и, посмотрев на сестру, спросила ее: – Ты счастлива, Эбби?
– Я грандиозно счастлива. А ты?
– О, а я счастлива исступленно. Уилл обещал, что сам сконструирует для меня свадебное платье. Чувствуешь себя просто кинозвездой какой-то. Я счастливейшая женщина на свете!
Они обе все еще переговаривались и пересмеивались, когда Джесс открыла дверь и от неожиданности даже отступила на шаг. Прямо перед ней колыхался огромный букет, превосходящий по нелепости все виденное ею доселе – белые лилии вперемежку с большими лохматыми подсолнухами, что повергло ее чуть не в истерический хохот.
Успокоилась она, только когда из-за букета выглянул Оливер и, притянув ее одной рукой к себе и букету, смачно поцеловал в губы.
– Эй, эй! Кончайте это! – возопила Эбби. – Это не я, а моя сестра, так что нечего там целоваться, зарывшись в полоумную огородную грядку! Иначе тебе придется жениться не на мне, а на ней! Ты опять все начинаешь путать? Это же я твоя невеста!
– Ах да! Прошу прощения, дорогая, сказал Оливер, выглядывая из-за букета со счастливой улыбкой. – Впрочем, это не любовный поцелуй, а всего лишь родственный, ведь Джесс как-никак мне почти невестка, в придачу еще и свояченица.
Тут из-за букета вынырнул Уильям и заключил Джесс в объятия, до поцелуя успев проворчать:
Выдержишь ли ты двойное свадебное торжество, если рядом с нами все время будет болтаться это чудовище?
Едва переведя после поцелуя дыхание, Джесс рассмеялась и сказала:
– Я бы вышла за вас, Уильям Уэббер, даже если бы вашим братом оказался Квазимодо.
– Весьма польщен, – отозвался Оливер, услышав слова Джесс и выпустив наконец Эбби из объятий, после чего плотоядно добавил: – К тому же, смею заметить, страшно голоден.
Эбби закатила глаза, потом переглянулась с Джесс, и обе захихикали.
– А я смею заметить, что пищу готовила я, – гордо произнесла Эбби.
На этот раз глаза пришлось закатывать Оливеру.
– Да нет, не пугайся, Оливер, на этот раз все получилось хорошо. Правда-правда! Джесс меня консультировала. Она ведь не только лучший хакер на свете, но и отменная повариха. Она учит меня всему. Пойдешь на кухню, увидишь сам, какой красивый паштет я приготовила. Глядя на него, нельзя не подумать, что это само совершенство.
– Не сомневаюсь, что он и на вкус хорош, особенно если его доставили от фирмы «Приятного аппетита», – шепнул Уильям Джессике, когда его брат и будущая невестка-свояченица удалились на кухню инспектировать декларированное кушанье.
– Ох, Уилли, – с улыбкой заговорила Джесс, обняв его за шею и с обожанием глядя ему в глаза, – ты можешь себе представить, что было бы, если бы я не опоздала на этот рейс из Нью-Йорка? Я бы сидела здесь и ждала тебя, как мы договорились, а ты так и не пришел бы. И ничего бы этого с нами тогда не случилось.
– Но ведь это случилось. И вообще мне кажется, ты и в Европе настигла бы меня с порцией липкого бананового дайкири. Ну, пили бы мы потом не сухой мартини, а шампанское, например. Что это меняет? Разве влюбляются только от сухого мартини? А Эбби с Оливером познакомились бы немного позже. Все это только диверсии хитроумного времени, вроде уловок шоферского идиотизма Оливера, якобы неспособного найти аэропорт в родном городе. Мы все должны были встретиться, и мы встретились.
– Я люблю тебя, Уильям Уэббер, проворковала Джесс, глядя на своего избранника сияющими от счастья глазами.
– Я тоже люблю тебя, вездесущая, как тот Рыболов, и страшно опасная леди, с усмешкой ответил он.
– Кушать подано! – донесся до них призыв Эбби.
– Ну что ж, придется идти расхлебывать, – пробормотала Джесс себе поднос. – Послушайте, мистер Уэббер, вы не очень хорошо поступили, сказав своему брату, что стряпня моей сестрицы, вероятно, никогда не будет соответствовать стандартам, принятым в области высшей кулинарии.
– Да что в этом за беда? Поднатужимся, поднакопим деньжат и наймем целый полк поваров и кухарок.
Джесс прильнула к нему и, крепко обняв, шепнула на ухо:
– Вот за это я и люблю тебя, Уилл. у тебя есть стиль, и ты умеешь громко о нем заявить. Подчас ты говоришь такое, отчего любая опасная женщина способна почувствовать себя счастливой.
– А я люблю тебя за то, что тебе удалось перехитрить, соблазнить и обманом затащить в новую жизнь бывшего плейбоя, проще говоря, миллионера-повесу, сделав из него примитивного счастливого жениха.
Когда они, держась за руки, появились в дверях столовой, то увидели, что Эбби и Оливер целуются у окна. Джесс подумала, что в ее жизни, вероятно, никогда не будет более счастливой минуты.
– Этот старый мир подчас весьма забавен, не так ли? – шепнул ей на ухо Уильям, и Джесс стерла слезы счастья со своих глаз.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Опасные леди - Фокс Натали



Книга просто супер! Читала не отрываясь. 11 из 10 !!!
Опасные леди - Фокс НаталиВалентина
8.12.2013, 13.13





Боооже, ну и билиберда.
Опасные леди - Фокс НаталиAgaTa
10.12.2013, 12.16





Кто искал книгу про сестёр-близнецов ! Читайте на здоровье!
Опасные леди - Фокс НаталиМэри
23.03.2016, 14.21





Начали за здравие закончили за упокой. 7 баллов.
Опасные леди - Фокс НаталиНюша
24.03.2016, 12.37





Начали за здравие закончили за упокой. 7 баллов.
Опасные леди - Фокс НаталиНюша
24.03.2016, 12.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100