Читать онлайн Мадам в сенате, автора - Флетчер Энн, Раздел - Глава четырнадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мадам в сенате - Флетчер Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мадам в сенате - Флетчер Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мадам в сенате - Флетчер Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Флетчер Энн

Мадам в сенате

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава четырнадцатая

– Но я имею право знать, Ксавьера, – кипятился Уорд. – Я твой адвокат.
Она терпеливо вздохнула и перевела взгляд с него на Линду, а затем в окно. Такси мчало их по вашингтонским улицам.
– Пойми, Уорд, это сейчас неважно.
– Да? Тогда скажи – что ты считаешь важным? Сначала тебя бросают в тюрьму за неуважение к властям, а потом, когда мне удается добиться постановления о незаконности твоего ареста, ты попросту исчезаешь, и ни одна живая душа не знает, где тебя искать. Проходит два дня, и ты вдруг звонишь мне из городской тюрьмы, чтобы я приехал и забрал тебя оттуда. И в довершение всего отказываешься сказать, где пропадала.
– В Майами.
– В Майами? – поразился Уорд. – Как же ты там оказалась? Кто тебя?.. Почему?.. Давай, Ксавьера, расскажи все по порядку. Начни с того момента, когда тебя вывели из зала заседаний.
– Некогда Уорд. Мы почти приехали.
– Да, и чуть-чуть не опоздали, – он отогнул манжет и посмотрел на часы. – Но все равно прежде, чем начнутся слушания, нам необходимо поговорить. В любом случае – держи себя в руках. Думаю, на этот раз мы без труда отведем предъявленное тебе обвинение.
– Справимся! – уверенно заявила Ксавьера.
– Но объясни – что все это значит?
– Ничего. – Ксавьера перегнулась через него и поправила на Линде шарф. Та сидела в пальто с поднятым воротником и в темных очках, закрывающих большую часть лица. Ксавьера обратилась к ней: – Запомни, войдешь через боковую дверь и встанешь рядом, или у стены, лишь бы тебе было слышно, когда я начну говорить.
Линда потрогала внушительную папку бумаг у себя под мышкой и молча кивнула. Уорд подозрительно уставился на Ксавьеру.
– Что вы задумали?
– Так, ничего особенного, – ухмыльнулась Ксавьера. Ей вдруг пришло в голову, что она еще не попробовала на нем свой трофей. Вынув приборчик из кармана, женщина направила его на Уорда. – О Господи!
– В чем дело?
Ксавьера спрятала свою новую игрушку.
– Так, пустяки.
Уорд обиженно поджал губы.
– Ксавьера, я твой адвокат. Ты должна быть со мной откровенной. Я не могу работать в потемках.
– Ладно, не будем выключать свет.
– Что?
– Приехали.
Он глубоко вздохнул и тронул водителя за плечо.
– Остановитесь за перекрестком.
Такси подъехало к стоянке. Линда крепко прижала к себе заветные листки и выпрыгнула из машины. Ксавьера последовала за ней.
Уорд расплатился с водителем, и все трое пошли по тротуару.
Из-за рева машин и сутолоки они не сразу уловили шум перед зданием конгресса, однако стоило завернуть за угол, как он послышался совершенно отчетливо. Ксавьера благодарно улыбнулась.
– Снова те ребята. Ах, что за молодцы!
– Наверное, прочли о твоем аресте и о том, что сегодня ты в последний раз даешь показания. Они любят тебя, Ксавьера.
– Дорогие мои ребята!
Они еще раз завернули за угол и увидели демонстрантов, которых на этот раз оказалось гораздо больше – очевидно, они привели с собой подкрепление и теперь маршировали взад-вперед с транспарантами в руках.
Какой-то человек с мегафоном взобрался по ступенькам и проповедовал возврат к первозданной природе.
Ксавьере на какой-то миг стало досадно, словно он украл «ее» демонстрацию. Но, приглядевшись, она увидела среди тех, кто нес плакаты с требованием ее немедленного освобождения, нескольких хиппи и поняла, что, наоборот, этот человек «одолжил» ей своих сторонников.
Ее заметили, и вся рокочущая, скандирующая толпа, сметая с тротуара прохожих, устремилась к ней. Оттеснив в сторону Уорда, демонстранты взяли Ксавьеру в плотное кольцо. Она обнимала и целовала их, в ее глазах стояли слезы.
Толпа понесла ее вверх по ступеням – размахивая лозунгами, приплясывая и требуя, чтобы она произнесла маленькую речь.
Ксавьера была слишком взволнована, чтобы говорить, зато человек с мегафоном воспользовался наступившей тишиной и призвал собравшихся осознать, какой непоправимый вред наносит арктическим синицам нефтепровод на Аляске.
Несколько минут его зычный голос перекрывал все остальные. Потом кто-то крикнул: «Кончайте базар!» – и вся толпа восторженно подхватила: «Кончайте! Кончайте!» И долго еще этот фривольный призыв реял над площадью.
Ксавьера мигом оказалась возле самых дверей, тогда как Уорду пришлось с огромным трудом прокладывать себе дорогу.
Человек с мегафоном остался в одиночестве и, очевидно, утешался тем, что главное – высказаться, а услышат тебя или нет – дело десятое.
Из здания высыпали полицейские в касках. Они вовсю размахивали дубинками, стремясь не допустить демонстрантов внутрь.
Уорд прорвался наконец к Ксавьере и потащил ее вперед, а она беспрестанно оглядывалась, махала рукой и посылала воздушные поцелуи. Толпа схлынула со ступеней возобновила скандирование.
Ксавьера несколько раз хлюпнула носом и стала рыться в сумочке в поисках носового платка. Потом осторожно промокнула глаза.
– Милые, милые ребята!
– Все так, Ксавьера, но вряд ли их преданность поможет тебе на слушаниях. Наоборот, это еще больше настроит против тебя членов подкомитета. Лица, облеченные властью, болезненно реагируют на всякие демонстрации.
– У них такая короткая память?
– Что ты имеешь в виду?
– Они забывают, кому и чем обязаны своими должностями.
– В самом деле?
– Вспомни «Чаепитие в Бостоне».
– Что-то мне не приходит в голову… Ладно, оставим это. Слушай, Ксавьера, нам не хватает только опоздать – это вконец обозлит сенаторов.
В зале, где проходили слушания, негде было упасть яблоку. Опоздавшие толпились в холле. Люди узнавали Ксавьеру и бурно выражали свои чувства, а она расточала во все стороны улыбки и одновременно искала взглядом Линду.
Когда Ксавьера появилась в дверях, зал приветствовал ее стоя. Проход был забит зрителями.
Ксавьера поймала взгляд матери и радостно помахала ей. В следующее мгновение она увидела стоявшую у стены Линду. Должно быть, той пришлось побороться за это место – ее прическа была растрепана, из очков выбито одно стекло. И все-таки ее по-прежнему нельзя было узнать.
Она храбро улыбнулась Ксавьере.
Полицейские с дубинками не сразу пропустили Уорда и Ксавьеру на свидетельские места, у них не оказалось пропусков. К счастью, вмешались ребята с телевидения, и они смогли наконец пробраться к своему столу. Уорд принялся выкладывать на стол бумаги, одновременно наставляя Ксавьеру:
– Прежде всего – не теряй самообладания. Не давай им в руки оружие против тебя.
– Не волнуйся. Все будет в полном порядке.
– Ты все утро твердишь одно и то же. Скажи наконец – что у тебя на уме?
Ксавьера достала волшебный приборчик, навела на Уорда и снова убрала в карман.
– Не сейчас. Сначала уладим это дело с сенаторами.
– Что ты хочешь сказать?
– Так, ничего. Не обращай внимания.
Наконец появились члены подкомитета. Зрители засвистели и зашикали.
Сенатор Ролингс грозно свел брови. Мисс Гудбоди подарила Ксавьере дружелюбную улыбку. Советника Питерсдорфа словно подменили – он казался очень бледным и рассеянным, точно его что-то грызло. Под сенаторами заскрипели кресла. Ролингс ударил молотком по столу.
– Тишина в зале! – Он презрительно посмотрел на Ксавьеру. – Мисс Холландер, надеюсь, вы извлекли урок из недавнего инцидента и проявите больше уважения к конгрессу Соединенных Штатов.
– Ну, для этого потребуется средство посильнее.
– Это еще что такое? – взвился сенатор Ролингс. – Предупреждаю, мисс Холландер, я этого так не оставлю. Требую безоговорочного уважения к членам подкомитета! Хочу напомнить, что конгресс Соединенных Штатов является законодательным органом величайшей державы мира!
– С этим трудно не согласиться. И главным доказательством ее величия служит тот факт, что она завоевала этот титул вопреки непрекращающимся попыткам конгресса выставить державу на посмешище!
Лицо сенатора Ролингса приняло мертвенно-бледный оттенок. Он выразительно посмотрел на Питерсдорфа, но тот безучастно разглядывал свой неоткрытый портфель. Председательствующий откашлялся и снова нацелил испепеляющий взгляд на Ксавьеру.
– Еще одна подобная реплика – и вы будете обвинены в неуважении к власти, мисс Холландер. Это последнее предупреждение.
Ксавьера покосилась на Уорда, и в уголках ее губ запорхала обворожительная улыбка. Но ей нужно было довести до конца дело с сенатором Ролингсом.
– Прекрасно, сенатор. Я располагаю дополнительной информацией, которую хотела бы довести до сведения подкомитета.
– Какого рода информацией? К чему относящейся?
– К проблеме нравственности. Разве не это – предмет настоящего разбирательства?
Сенатор Ролингс насторожился.
– Ну-ну… Хорошо, говорите.
Ксавьера резко отодвинула свой стул, выпрямилась во весь рост и повернулась лицом к зрительному залу.
– Линда!
Девушка отделилась от стены, сорвала с себя шарф и темные очки и шагнула к столу для свидетелей. Стражи порядка вопросительно смотрели на сенатора Ролингса, а тот, разинув рот, пялился на Линду, словно на пришелицу с того света.
Она вышла вперед и обвиняющим жестом ткнула пальцем в сенатора Ролингса.
– Он меня похитил!
Аудитория загалдела. Зрители повскакивали с мест и смешались в единую грохочущую толпу, хлынувшую вперед, чтобы получше разглядеть Линду. Полицейские предпринимали героические усилия, чтобы сдержать их. Отовсюду слышались возбужденные голоса.
– Линда!
– Какая Линда? Неужели та самая Линда?
– Черт побери, конечно же, та самая! Быстро давайте камеру!
– Линда, где вы пропадали? Расскажите, что произошло?
– Он меня похитил!
Не в силах больше сдерживать напор толпы, полицейские пустили в ход дубинки.
В это время демонстранты прорвали заграждение у входных дверей и теперь напирали на зрителей сзади, продолжая скандировать и размахивать транспарантами. Репортеры, отталкивая друг друга, атаковали Линду; беспрерывно мигали блицы. Сенатор Ролингс по-прежнему обалдело пялился на девушку, а остальные члены подкомитета – на сенатора Ролингса.
В воздухе пахло грандиозным скандалом.
Стоя под прицелом видеокамер, Линда начала свой рассказ. Более того, достала из-под мышки и разбросала по залу листки – размноженные на ксероксе текст своего повествования.
Уорд вцепился в Ксавьеру, яростно требуя, чтобы она ввела его в курс дела. Она не успела открыть рот, как в поле ее зрения оказался советник Питерсдорф. Гримаса острой душевной боли исказила его черты. Он полностью утратил контроль над собой и, казалось, был готов в любую минуту расплакаться.
Их взгляды встретились; он вдруг сорвался с места и, ценой нечеловеческих усилий пробившись сквозь толпу, рухнул перед Ксавьерой на колени и обхватил руками ее ноги.
– Э, послушайте! – изумленно воскликнула она. – Я понимаю, карьера и все такое – но зачем же вот так, перед всеми?..
– Нет! Нет! Вы не понимаете! Я больше не могу! Скажите, что мне делать? О, скажите мне, мисс Холландер!
Она соболезнующе улыбнулась и, склонившись, погладила его по голове.
– Ну-ну, не раскисайте. Будет еще у вас другой подкомитет. Не дайте этому сломать себя.
– Я не о том, мисс Холландер. – Он захлебывался, давился словами, по щекам градом катились слезы, челюсть вздрагивала. Наконец ему удалось выдавить из себя: – Я больше не могу носить в себе этот позор!
Ксавьера понимающе улыбнулась и потрепала его по плечу.
– Ах, вот в чем дело. Ты мучаешься, глупыш, и некому дать тебе совет?
– Да! Да! Да!
Ксавьера наклонилась еще ниже и поцеловала его в лоб.
– Бедняжка! В любом случае – сделай это! Дай себе волю! Борись за свои права… э… личности! Сделай это!
Губы Питерсдорфа тронула неуверенная улыбка, и он принялся лихорадочно вытирать слезы.
– Вы в самом деле так считаете?
– Ну конечно же! Сделай это, малыш! Питерсдорф издал радостный визг, вскочил и рванул к выходу. Ксавьера проводила его почти материнской улыбкой. Тем времени репортеры продолжали терзать Линду расспросами о высших должностных лицах, и она выложила все!
– Ну, это же всем известно. Его так и прозвали – «фунт печенки». Вы представляете, они даже держали в штате специального сотрудника, чьей единственной обязанностью было четырежды в день наведываться на рынок за фунтом свежей печенки.
Зрители смяли полицейский кордон и, связав стражей порядка их же собственными ремнями, побросали их штабелями в угол. Телевизионщики орали на демонстрантов, путавшихся в проводах.
Сенатор Ролингс сел, положил голову на руки и беззвучно плакал. Мисс Гудбоди непринужденно болтала с одним из сенаторов; в конце концов тот обнял ее за талию и повел к служебному выходу. За ними потянулись остальные члены подкомитета. Мать Ксавьеры с трудом протиснулась к дочери и стиснула ее в объятиях.
Шум в зале начал понемногу стихать. Одни устали и присели отдохнуть, другие вспомнили о других слушаниях, проходящих в этом здании, а демонстранты, убедившись в том, что конфликт исчерпан, собрались в кучку, чтобы выработать дальнейший план действий и развернуть другие лозунги. Репортеры спешили обработать полученную информацию; их место занимали только что прибывшие, и Линде приходилось вновь и вновь распространяться о своих злоключениях.
Ксавьера также держала отчет – перед матерью и Уордом.
Зал потихоньку пустел. Вот уже и мать Ксавьеры вспомнила об очередной распродаже. Уорд с Ксавьерой двинулись в противоположном направлении.
Поскольку репортеры разобрали все такси, они отправились в отель пешком, рука об руку. У Ксавьеры словно камень свалился с души.
Солнце светило ярче, воздух казался свежее, а прохожие – дружелюбнее.
На перекрестке собралась небольшая толпа, и они подошли посмотреть, что там такое. Их взорам открылось незабываемое зрелище: советник Питерсдорф, в розовом неглиже и с боа из перьев, вихляющей походкой разгуливал по тротуару. За ним следовали двое полицейских с угрюмыми лицами, а он слегка поигрывал кончиком боа и отчаянно флиртовал с ними.
– Я не уверен, что ты дала ему правильный совет, – вздохнул Уорд.
– Это первоначальное опьянение свободой. Оно скоро пройдет.
Ксавьера вспомнила о магическом устройстве и, вынув из кармана, посмотрела через него на Уорда. Потом водворила приборчик на место и крепче прижалась к своему спутнику.
– Давай-ка поспешим в отель.
– Согласен. А что это у тебя? Увеличительное стекло?
– Надеюсь, что нет.
– Не понял?
– Так, ничего. Идем скорее!


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Мадам в сенате - Флетчер Энн


Комментарии к роману "Мадам в сенате - Флетчер Энн" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100