Читать онлайн Мадам в сенате, автора - Флетчер Энн, Раздел - Глава восьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мадам в сенате - Флетчер Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мадам в сенате - Флетчер Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мадам в сенате - Флетчер Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Флетчер Энн

Мадам в сенате

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава восьмая

Через несколько часов раздался звонок, и сенатор Ролингс, поглядев на часы, ударил молотком по столу.
– Следующее заседание завтра в девять. Явка свидетельницы обязательна.
Ксавьера также посмотрела на свои часики. Четыре, в верхних эшелонах власти конец рабочего дня.
– Ну, как я выглядела, господин учитель? – обратилась она к Уорду.
– Великолепно. Но мое мнение ничего не значит. А сенаторы, похоже, уже приняли решение. Здесь происходит какая-то закулисная игра, и это действует мне на нервы.
– Что именно?
– Если бы я знал.
Подошла мать Ксавьеры, обняла и поцеловала ее в щеку.
– Ты молодец! Бьюсь об заклад, по окончании слушаний тебя ждет медаль или что-нибудь получше!
– Скорее наручники, – усмехнулась Ксавьера.
– Ну что ты, родная. Это будет величайший триумф в твоей жизни.
– Не следует витать в облаках, – изрек Уорд, помогая Ксавьере выйти из-за стола. – Пресса и телевидение продолжают на все лады склонять того сенатора и Линду, так что конгрессмены по-прежнему кровно заинтересованы в том, чтобы переключить общественное негодование на кого-нибудь другого. Теперь, когда они заполучили в свидетели национальную героиню, эти слушания приобрели государственное звучание. В такой ситуации обвинение в неуважении к верховной власти может стать бомбой.
Ксавьера вздохнула и на всякий случай проверила содержимое сумочки – все ли на месте?
– Ну, ты же видишь, Уорд, я делаю все от меня зависящее.
Он ласково потрепал ее по плечу.
– Знаю, Ксавьера. Если будешь и дальше так себя вести, нам ничего не угрожает.
– Да-да, милая, – подхватила мать Ксавьеры. – Во всем слушайся Уорда и держи себя в руках. Кстати, я говорила: сейчас в городе несколько интересных распродаж? Не хочешь купить себе платье или что-нибудь такое, что подняло бы тебе настроение? Ксавьера понизила голос до шепота.
– Нет, мам. Пришло время по-настоящему заняться поисками Линды. Попробую воспользоваться кое-какими связями.
– Связями? – Мать сердито свела брови. – Уж не хочешь ли ты сказать, что кого-нибудь здесь знаешь?
– Да нет, мам, – примирительно ответила Ксавьера. – Просто есть люди, с которыми я была знакома еще до того, как они перебрались в Вашингтон.
– Ты не должна с ними встречаться! Если не думаешь о своей репутации, подумай о моей. Неужели ты допустишь, чтобы люди шушукались у меня за спиной: мол, ее дочь знается с теми, кто работает в Вашингтоне? Да я глаза выцарапаю тому, кто скажет подобное о моем ребенке.
– Мам, – утомленным голосом произнесла Ксавьера. – Линда была моей подругой.
– И уехала в Вашингтон. Ксавьера, ты достаточно взрослая, чтобы понимать: есть вещи, которые навсегда ставят человека вне общества.
– Поверь, мам, – терпеливо убеждала Ксавьера, – никто ничего не узнает.
Мать вздохнула и пожала плечами.
– Ладно! Видит Бог, тот, кто однажды по-дружески отнесся к тебе, приобрел себе друга на всю жизнь. Существуют, конечно, пределы, но, видно, не для тебя. Только будь осторожна.
– Конечно, мам. Пока!
Мать сделала прощальный жест рукой и заторопилась к выходу. Ксавьера с Уордом последовали за ней.
– Уорд, могу я попросить тебя справится в полиции: не известно ли им чего-нибудь о Линде?
– Разумеется, Ксавьера. Мне бы не хотелось оказывать на тебя нажим, но все-таки подумай о том, что сказала твоя мама. Это вопрос твоей репутации. У меня самого был один друг, который… – Он вдруг осекся.
– Уехал в Вашингтон?
Уорд беспокойно оглянулся по сторонам.
– Ну…
Ему явно не хотелось обсуждать это здесь, где их могли подслушать. Ксавьера понимающе улыбнулась и взяла его под руку. Они быстро пошли по проходу между рядами.
Зал опустел; появились уборщицы с метлами, ведрами, тряпками и корзинками для сбора мусора. Человек в темных очках медленно повернул голову, провожая Ксавьеру взглядом.
В холле толпились репортеры, но Уорд решительно заявил, что комментариев не будет, и потащил Ксавьеру дальше. Самые настырные преследовали их до самого выхода, но безо всякого успеха.
На этот раз на улице было мало пешеходов и сколько угодно такси. Мелкие служащие заканчивали работу в пять и вплоть до этого времени не смели покидать рабочие места из боязни, что кто-нибудь донесет, будто они чувствуют себя начальством и позволяют всякие вольности.
В машине Уорд был непривычно молчалив: возможно, жалел о своей оговорке. Наконец такси остановилось, и он помог Ксавьере выйти.
– Сейчас съезжу в полицию и наведу справки о Линде. Придумаю какой-нибудь благовидный предлог, чтобы не впутывать тебя. Пожалуйста, Ксавьера, будь осторожна.
Она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.
– Само собой. Пока, Уорд!
– До свидания, Ксавьера.
Он снова забрался в такси и помахал ей через заднее стекло. Она ответила тем же и, когда машина скрылась из виду, направилась в отель.
Швейцар услужливо распахнул перед ней дверь. Ксавьера вошла в просторный, плохо освещенный холл. Почты для нее не оказалось. Она поднялась в свои апартаменты, вытащила из встроенного шкафа большущий чемодан и извлекла оттуда черное пальто, светлый парик и огромные солнечные очки.
Нужный ей телефон был зашифрован на последней странице записной книжки. Ксавьера села за стол и принялась наносить на бумажную салфетку колонки цифр. После того как ей удалось расшифровать номер, она несколько раз повторила его в уме и, разорвав салфетку на мелкие клочки, сунула в карман пальто. Оделась и через черный ход вышла на улицу.
Наверное, ее маскарад поистине удался, потому что коридорный, оказавшийся ее ярым сторонником, пронесся мимо, даже не повернув головы. Ксавьера выгребла из кармана клочки бумаги и разбросала в мусорном контейнере так, чтобы никто не мог сложить их и прочитать текст. Потом перешла через дорогу и вошла в телефонную будку.
После четырех гудков в трубке раздался низкий женский голос – тусклый, но такой знакомый!
– Алло?
– Ричи Мевилл?
– Да. А кто… – Вдруг женщина на другом конце провода ахнула, и ее голос ожил: – Неужели?..
– Ксавьера.
– Ох, детка, это здорово! Не могу выразить, что для меня значит твой звонок. Ох, Ксавьера!..
– Ричи Мевилл, мне бы хотелось повидаться с тобой. Женщина не могла поверить своим ушам.
– Как? Ты и вправду хочешь… Слушай детка, я бы с радостью, но… тебя могут увидеть.
– Я изменила внешность.
– Да-да, конечно… Но ты уверена?
– Вполне.
Последовала продолжительная пауза. Женщина вздохнула.
– Слушай, я не могу позволить тебе так рисковать, и в то же время до смерти хочу тебя видеть. Столько воды утекло! Ну ладно, высылаю авто. Где ты находишься?
– На углу «М» и Шестнадцатой улицы. На мне черное пальто, коричневый шарф и светлый парик.
– Светлый парик, коричневый шарф и черное пальто. Прекрасно. Машина будет через двадцать минут. Я жду не дождусь!
– Я тоже. Пока, Ричи.
– До встречи, детка.
Ксавьера повесила трубку. Она высоко подняла воротник пальто, поправила парик и огромные солнцезащитные очки. Какой-то водитель, проезжая мимо, сбавил скорость и, бросив оценивающий взгляд на ее фигуру, сделал еле заметный знак рукой. Ксавьера помотала головой, но через минуту история повторилась, уже с другим водителем. Надо же, подумала Ксавьера, когда тебе что-то нужно, оно никак не подворачивается, зато когда ни к чему – тут как тут. Кончилось тем, что появился полисмен, и очередной несостоявшийся поклонник поспешил убраться восвояси.
Наконец подкатил шикарный черный лимузин. Шофер предупредительно распахнул перед Ксавьерой дверцу. Как только она села, лимузин сорвался с места.
Ричи Мевилл жила в старом квартале Александрии, в громадном особняке времен короля Георга. Водитель провел Ксавьеру мимо охранника – свирепого на вид темнокожего громилы в пурпурном трико и с поблескивающей, точно вощеная бумага, лысиной. Впрочем, он вел себя исключительно вежливо. Ксавьера проследовала через небольшую, пышно убранную прихожую и поднялась в лифте. Двери щелкнули, открылись, и Ксавьера угодила прямо в жаркие объятия Ричи Мевилл.
– Ксавьера, милочка, я просто не могу передать, как много для меня значит твой визит. Ну же, дорогая, дай мне обнять тебя.
Ричи Мевилл всегда красила волосы в рыжий цвет, но новейшее средство придало им прямо-таки огненный оттенок, из-за чего ее шоколадное лицо потускнело и осунулось. Она выглядела значительно старше своих лет. Спелые вишни глаз блестели от радости; в хриплом голосе слышались нежные нотки. Ричи Мевилл была довольно высокого роста, ее длинные, сильные руки чуть не задушили Ксавьеру. Прозрачный пеньюар сообщал ее ласкам почти интимный характер.
– Идем, дорогая. Я читала в газетах отчеты об этих слушаниях. Тебе сейчас, наверное, достается – хуже некуда?
– Случалось и похуже.
– Я всегда говорила, что в пиковых ситуациях у тебя открывается второе дыхание.
– Просто, когда на меня давят, я зверею и даю сдачи.
В передней царил полумрак. На полу лежал пурпурный ковер с длинным, густым ворсом. Со стен, задрапированных бархатом цвета лаванды, свисали стеклянные шары. Двери были обиты кожей. Сандаловые кадильницы источали сладковатый, терпкий аромат. Во всем чувствовалось стремление хозяйки отгородиться от внешнего мира. Ричи Мевилл подвела Ксавьеру к двери в дальнем конце передней.
– Вот моя святая святых. Отсюда я могу контролировать все остальные помещения. Располагайся поудобнее, чувствуй себя как дома.
Все в будуаре Ричи Мевилл кричало о роскоши. Темно-розовый ковер, в котором ноги утопали по самую щиколотку. Стены и потолок, задрапированные розовым шелком. Мягко льющийся из скрытых светильников свет. Мебели было не густо: только телевизор на подставке в углу, книжная полка и – в центре комнаты – круглая тахта королевских размеров, покрытая леопардовыми шкурами. На ней было разбросано несколько подушек, также в чехлах из леопардовых шкур. Рядом с тахтой с одной стороны стоял журнальный столик, а с другой – что-то вроде пульта. На стенах – ничего, кроме одной-единственной цветной репродукции, изображавшей парочку, занимающуюся любовью по Камасутре, позиция номер сорок два.
Ричи Мевилл жестом указала на тахту, а сама подошла к стене и, нажав кнопку, открыла дверцу скрытого в стене бара. Она откупорила бутылку вина, а Ксавьера тем временем сбросила на пол шарф и пальто и грациозно опустилась на тахту. Ричи наполнила бокалы, закрыла бар и устроилась рядом с ней.
– Спасибо. – Ксавьера взяла бокал и пригубила вино. – Ого, да это высший сорт!
– Да, неплохое вино, – со вздохом подтвердила Ричи Мевилл. – Один знакомый летал в командировку во Францию и Германию и вывез оттуда вин и антиквариата – шестнадцать грузовых самолетов. Он продал мне пятьдесят ящиков безо всякой наценки.
– Что значит блат!
Ричи Мевилл невесело усмехнулась.
– Да, мне тут кое-что перепадает, но… – она судорожно сглотнула. – Оно того не стоит, Ксавьера. Я проклинаю тот день, когда ступила на этот путь. После смерти мамы…
Ее душили слезы. Она поставила бокал на пульт и спрятала лицо в ладонях. Ксавьера, подвинувшись поближе, обняла ее за плечи.
– Ну-ну, Ричи, все не так уж плохо.
– Ты не представляешь, – всхлипывала та. – Просто не представляешь. Известно ли тебе, что ты первая из всех знакомых, кто посетил или хотя бы заговорил со мной? Знаешь, что сказала мне мама перед смертью?
– Что, дорогая?
Ричи Мевилл проглотила комок и вытерла глаза краешком пеньюара.
– Она лежала в больнице, я приехала навестить ее. Врачи сказали, что она умирает от рака, вот я и прилетела. Когда мама ненадолго пришла в сознание, она спросила: «Кто это?» – «Это я – твоя дочь, Ричи Мевилл». – «У меня нет такой дочери. Я знала шлюху по имени Ричи Мевилл, она уехала в Вашингтон, но это не моя дочь». Я расплакалась: «Мама, прости меня!» А она: «Я лезла вон из кожи, чтобы дать тебе образование, а ты уехала в Вашингтон. Ты мне не дочь!» Ксавьера, она так и умерла, не простив меня!
Гостья не знала, что сказать. Она только вздохнула и крепче прижала к себе рыдающую приятельницу.
– Наверное, ей сказал кто-то из знакомых.
– Да, – всхлипывала Ричи, – могу себе представить, как они это преподнесли. У матери было шестнадцать дочерей, и только я одна навлекла на нее такое бесчестье. Почти все мои сестры работают в Атланте, кроме двух – они устроились в Новом Орлеане. Да еще Клементина сидит в тюрьме за убийство своего парня. Но большинство – в Атланте. И ни одна знать меня не желает.
– Возможно, они еще изменят свое отношение.
– Нет, потому что даже когда им позарез требуется помощь – от меня они ее не принимают. Ведь как было с Клементиной. Ее парень женился на ней после того, как она забеременела – в третий или четвертый раз. Он думал, от него, но ребенок родился белым, и муж выгнал Клементину на улицу. А у нее всегда был бешеный темперамент; она утратила контроль над собой и убила его. Я сразу же примчалась и предложила внести залог и нанять хорошего адвоката, но она заявила, что лучше сгниет в тюрьме, чем примет помощь из моих рук. И ни одна ни разу не ответила на мои письма. Просто ума не приложу, какое затмение на меня нашло, что я перебралась сюда. Уж лучше бы… – Ричи Мевилл захлебнулась слезами.
– Ну-ну, – гладя ее по спине, пробормотала Ксавьера. – Зато ты многого достигла. У тебя есть свой дом и все остальное…
– Какой мне от этого прок, если моя собственная родня знать меня не желает? И вообще никто – кроме тебя, Ксавьера! Ты ангел!
«Ангел» вздохнул.
– Ричи Мевилл, я не из тех, кто тыкает пальцем в другого. Если человек совершил скверный поступок, я заранее убеждена, что в тот момент у него не было выбора. Бывают прегрешения похлеще, чем перебраться в Вашингтон.
– Это какие же?
– Ну… Так прямо ответить трудно. Я должна подумать.
– Вот видишь! – в отчаянии воскликнула Ричи Мевилл. – Ты не можешь вспомнить, потому что хуже этого и впрямь ничего нет.
– Наверняка есть – ну, хоть капельку похуже! Возьми себя в руки, Ричи. Я ведь приехала навестить тебя, так что давай рассказывай, как дела.
Хозяйка дома подавила рыдание и сделала громадное усилие над собой, чтобы успокоиться.
– Да все нормально.
– Как идет бизнес?
– Сейчас у меня двенадцать девушек, большей частью из беглых, тех, которым никуда нет хода, кроме как в Вашингтон. Прибыль составляет восемь миллионов в год.
– Недурно! Полиция не беспокоит?
– Восемь миллионов «грязными». «Чистыми» – два миллиона.
– Понятно. И двенадцать девушек? Все равно неплохо. У тебя свой врач или ты обращаешься то к одному, то к другому?
– Все мои девушки застрахованы от гонореи и нежелательной беременности. Еще есть врач, который делает им уколы, когда слишком большой наплыв гостей. За это он пользуется ими бесплатно.
– Прекрасная организация! А как ты контролируешь качество работы?
Ричи Мевилл склонилась над пультом и нажала кнопку. Та часть стены, где висела репродукция, отъехала в сторону, и открылись двадцать небольших телеэкранов. В восьми комнатах горел свет. На кроватях лежали пары.
– Всего у меня двадцать комнат. Как только кто-нибудь сядет на кровать, автоматически включается камера. Итак, значит, у нас сегодня восемь гостей. – Она покрутила ручку и тем самым увеличила одно изображение. – Какой-то новый клиент, нужно заснять его на видео. Никогда не знаешь, когда что может понадобиться.
– Скажи, у тебя не бывает сенатор Ролингс?
– Нет. Конгрессмены ко мне практически не обращаются. У них свои агенты, которые поставляют им девушек. Они гораздо больше платят, я столько не могу. У государственных деятелей такое жалованье – тебе и не снилось!
– А как насчет сенаторов Краузе, Стурджа, Карузини? Или советника Питерсдорфа?
Ричи Мелвилл достала картотеку.
– Нет. Только сенатор Стурдж, и то это был вызов на дом. Девушка потом возмущалась, что ему только и нужно было – поставить клизму…
Ксавьера поморщилась.
– Очень жаль. Сейчас это бы очень пригодилось. Ты что-нибудь знаешь о Линде?
Ричи Мевилл убрала картотеку и покачала головой.
– Нет, и это очень странно. Мы, отверженные, предпочитаем держаться вместе. Поэтому я думала, что она даст о себе знать. Но она нашла работу на Капитолийском холме, а это – самое последнее дело. Я лично ничего против нее не имею, но другие девушки… Может, ей стыдно смотреть людям в глаза? Или ее где-то прячут, чтобы не болтала.
– Может, нанять филеров?
– Какой смысл? Что ты можешь для нее сделать?
– Пластическую операцию. Новый паспорт. Потом я помогла бы ей устроиться на работу во Фриско.
Ричи Мевилл долгим взглядом посмотрела на Ксавьеру.
– Ксавьера, ты – одна из целого миллиона. Ты еще думаешь о том, как помочь девушке, которая работала на Капитолийском холме.
– Она была моей подругой, а я не из тех, кто бросает друзей в беде.
Ричи Мевилл спрятала лицо у нее на груди. Ксавьера дала ей выплакаться. Наконец Ричи подняла голову.
– Ксавьера, ты неподражаема. Просто неподражаема!
– Ричи Мевилл, у меня сердце разрывается, когда я вижу, что близкий мне человек ломает себе жизнь, но я не брошу в него камень. А если в моих силах помочь, я это сделаю. – Она ласково погладила приятельницу по плечу. – К сожалению, мне пора.
– Да, дорогая. Позволь, я помогу тебе одеться. Ксавьера закуталась в пальто и шарф, водрузила на нос темные очки и собралась идти, но в это время один из светящихся экранов привлек ее внимание. Она приподняла очки и пристально вгляделась.
– Этот человек староват для позиции 1-18.
Ричи Мевилл проследила за направлением ее взгляда и также поморщилась.
– Ох уж эта Бобби Джин – за ней нужен глаз да глаз. Если он будет кончать в этой позиции, то рискует вывихнуть правое плечо.
– Мне кажется, что левое – судя по тому, как распределен вес. И правую ступню.
Ричи Мевилл согласно кивнула.
– Ну, я покажу негоднице! Мне только «скорой помощи» не хватало! Водители тут же потребуют оплату натурой, к тому же это оттолкнет других клиентов, особенно тех, кто постарше.
Возле лифта разыгралась душераздирающая сцена прощания. Ричи Мевилл рыдала, не стесняясь слез. Ксавьера тоже раз-другой смахнула слезинку. Когда она спустилась в прихожую, швейцар подошел к стеклянной двери и подал знак водителю. Лимузин сразу же подкатил к выходу. В груди у Ксавьеры бушевала буря. Ей было до смерти жаль Ричи Мевилл. Прошло немало времени, прежде чем она стала различать окружающие предметы. И вдруг увидела в зеркале следующий за их машиной автомобиль, а в нем – смутные очертания человека в темных очках. По спине у Ксавьеры побежали мурашки, и ледяная рука страха сжала сердце. Однако через несколько минут ее преследователь отстал.
В отеле ждал Уорд. Его попытки разузнать что-либо о судьбе Линды не увенчались успехом. В полиции сказали позвонить на следующий день. Он предложил Ксавьере поужинать, но ей хотелось побыть одной. Все не шел из головы человек в темных очках, и она спрашивала себя: уж не померещился ли этот тип? Тревожные мысли не давали Ксавьере уснуть.
Утром она проспала и должна была спешить, чтобы не опоздать на слушания. Они с Уордом наскоро проглотили неаппетитный завтрак в кафетерии отеля и взяли такси. Ксавьера чувствовала себя выбитой из колеи. Зрители показались ей черствыми, репортеры с фотографами – циниками. И в довершение всего человек в темных очках был, разумеется, тут как тут.
Члены подкомитета заставили себя долго ждать. Ксавьере стоило немалых усилий ответить улыбкой на улыбку мисс Гудбоди.
Очутившись наконец на своем месте, сенатор Ролингс бросил в сторону Ксавьеры презрительный взгляд и стукнул молотком по столу. Зал затих. Председательствующий предоставил слово советнику Питерсдорфу. Тот пошуршал бумагами и наконец остановился на одной из них.
– Подкомитет хотел бы ознакомиться с вашей деятельностью в системе высшего образования Соединенных Штатов.
– Высшего образования? – не выдержал сенатор Ролингс. – Какое она может иметь к нему отношение? – Он повернулся к Ксавьере. – Вы что, посещали колледж?
– Вы имеете в виду – в профессиональном качестве?
– Вы знаете, что я имею в виду!
Ксавьера сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
– Ну, так. Крупнейшее мероприятие такого рода имело место…



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мадам в сенате - Флетчер Энн


Комментарии к роману "Мадам в сенате - Флетчер Энн" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100